Бесплатный фрагмент - Клеймо Банши

Молчание громче крика

Предостережение

Внимание! Книга носит мрачный характер. Ее содержание включает в себя: жестокие убийства, пытки физические и психологические, эксперименты и опыты над людьми (в том числе над детьми), игра с кровью, саморазрушение личности, зависимость от медикаментов, откровенные сексуальные сцены, упоминание об изнасиловании, упоминание о бесплодии.

Глава 1. Удушье

Она — клинок, вонзенный в самую душу. Каждый мой вдох — удушье.

Неделю спустя.

Миннеаполис, Миннесота.

Сквозь пелену серых штор спальни робко пробивались лучи полуденного солнца, выткав на стенах причудливые узоры янтарного света. И в этом мягком сиянии комната дышала умиротворением.

Бен медленно разомкнул веки, чувствуя, как непослушные глаза обжигает резь. Каждая клетка тела отзывалась тупой, ноющей болью, а в правой стороне груди пульсировала особенно назойливая, неумолимая вспышка. С трудом отрываясь от липкого плена постели, он процедил сквозь зубы несколько проклятий, растворившихся в тишине комнаты. Тело, налитое свинцом, казалось чужим, а по коже бегали ледяные мурашки, напоминая о предательски покинувших его силах.

Превозмогая боль и цепляясь за край стола, за шаткую опору торшера, Хамфри пополз к двери. Напряженные мышцы дрожали под серой больничной пижамой от каждой попытки движения, но в глазах горел огонек решимости. Шаг за шагом, преодолевая нарастающую слабость, он упрямо пробивался к выходу. Пальцы уже нащупали холодную поверхность дверной ручки, когда в комнату вошел Томас.

— Ты должен лежать! — выдохнул он, цокая и глядя на друга.

— Я был бы рад, — прохрипел наемник, не сдвигаясь с места, — если бы ты сначала объяснил, что здесь творится. В голове — каша… Ничего толком не помню.

— Конечно, но пока отдыхай. Когда врач даст добро, поговорим, — в голосе друга звучала неприкрытая тревога, сотканная из заботы.

— Том, нет, ты сейчас же выложишь все! Какого черта произошло? — попытался повысить голос командир, но лишь поперхнулся и схватился за правую сторону грудной клетки, ближе к плечу.

— Бен, — Гибсон устало вздохнул и сдержанно провел рукой по своей едва ли не лысой макушке. Он всегда стригся практически «под ноль», иначе афроамериканские черные волосы начинали кучерявится.

— Если ты не расскажешь мне как друг, выложишь как подчиненный, — отрезал со сталью в голосе. Наемник кивнул на пару кресел в ближайшем углу и направился туда. Хамфри двинулся следом, каждый шаг давался с трудом, тело протестовало против любого движения.

— С чего начать… — пробормотал Томас, устраиваясь в кресле и как бы оттягивая момент.

— Начни с того, сколько я провалялся здесь? — Бен махнул рукой, но садиться не стал.

— Больше недели, — Кэп громко выдохнул, пораженный услышанным. — Да, ранение было довольно серьезным, кинжал едва не зацепил подмышечную вену. Врачи изрядно повозились, но сейчас тебе ничего не угрожает.

— Сука! Надеюсь, за это время Эшли не успела развалить мою компанию? Зная ее, это вполне возможно, — брови Бена взлетели вверх, собираясь в сердитую складку.

— Эм, ну… видишь ли, — друг заметно занервничал и устремил взор в окно, — тут такое дело…

— Что случилось? — в голосе проскользнуло тревожное предчувствие. Был ли это страх потерять корпорацию из-за конкурентов, пока он был недееспособен, или смутное осознание, что все это отходит на второй план? В голове билась обрывочная картина последних событий, никак не желая складываться в единое целое. Ресторан, драка с бойцами Хантера, внезапная боль, а потом… Эшли с окровавленной головой.

Гибсон продолжал метать испуганные взгляды по комнате, ища спасительный угол, где можно затаиться.

— Том! — рявкнул командир. От звука собственного голоса в висок будто вонзили раскаленное лезвие, заставив невольно содрогнуться.

— Эшли здесь нет, — выдавил тот, с трудом возвращая взгляд к собеседнику.

— Значит, за время моего отсутствия она не успела натворить бед? Уже хорошо, — кивком темнокожий наемник неуверенно подтвердил. — Ладно, но твой вид… ты словно на похоронах побывал. Что-то еще случилось, кроме Эшли? — тот уже отрицательно помотал головой, стараясь казаться убедительным. — Том.

— Ладно, не стой как истукан, присядь хоть в кресло, — Хамфри фыркнул и продолжил стоять. — Как знаешь, — мужчина перевел дух. — Когда ты рванул на встречу с ней, я выехал следом. Не мог тебя одного отпустить. И, как оказалось, не зря, — уже он раздраженно фыркнул. — Если бы не я и мое чертово недоверие к твоей… избраннице, ты сейчас бы не здесь стоял, а кормил червей.

— Отблагодарю тебя позже.

— Было бы неплохо, — тень усмешки скользнула по его большим губам. — Но, думаю, с этим можно и повременить.

— Ладно, ты пришел в тот ресторан. И что дальше? Вытащил нас оттуда?

— Тебя, — в одном этом слове чувствовалась неимоверная тяжесть. — Только тебя.

— Стоп, — туча гнева начала сгущаться над бровями Бена. — А кто вытащил ее?

— Никто, — горько выдохнул Гибсон. — К тому моменту, как я прибыл, ты был единственным, кто еще дышал в этой луже крови. Единственным, кого еще можно было спасти.

Хамфри понимал, куда клонит друг. Вихрь мыслей закружил его, тянул в разные стороны. Он отчаянно цеплялся за реальность, стараясь не утонуть в пучине воспоминаний, пока Томас не закончил.

— Она была мертва.

Мир рухнул. Больше не нужно было бороться с мыслями. Они исчезли сами собой, оставив лишь зияющую пустоту. Даже тело перестало ныть, просто окаменело.

— Бен, я знаю, ты дорожил… любил ее, даже после всего, что она сделала, — голос Гибсона звучал приглушенно, издалека, пока Капитан стоял неподвижно, прожигая пустоту перед собой невидящим взглядом. — Я нашел тебя, потом увидел ее, проверил пульс, но… — бессильно покачал головой, — он не нащупывался. Она была мертва уже несколько минут. Крови было слишком много, ее череп…

— Хватит, — Бен не мог, не хотел слышать эти слова. В этот миг в памяти всплыла последняя картина перед тем, как тьма поглотила его: окровавленное лицо в слезах.

«Она выживала и не с такими ранами. Нет… этого не может быть. Эшли не могла умереть».

Мужчина, подкошенный этой мыслью, опустился в кресло. Тишина в спальне сгустилась.

— Ты… ты потом не возвращался? — в голосе слышалась слабая, угасающая надежда.

— Через пару часов там уже копошилась полиция. Хотел вернуться, но это было бы безумием, даже с купленными копами, — Хамфри одобрительно кивнул. — Скорее всего, они нагрянут и сюда. Мои отпечатки там точно найдут. Странно, что их до сих пор нет, — наемник задумчиво прищурил карие глаза.

— Не проблема. Что-нибудь придумаем, — Бен смотрел на друга с непроницаемым спокойствием.

— Оставить тебя одного?

— Зачем? — в голосе прозвучала глухая пустота.

— Не знаю… — Томас запнулся, не находя нужных слов. — Мне жаль. Пусть она и была чокнутой маньячкой, но… многое для тебя значила.

— Да, — Капитан приподнял голову и криво усмехнулся. — Мне тоже жаль.

Поведение Бена обескураживало. Он никогда не был таким. Либо срывался, обрушивая гнев на всех вокруг, либо ненадолго уходил в себя, чтобы потом вернуться к жизни. Но эта отрешенность… Томас такого не ожидал. Это было похоже на… Эшли. Она всегда прятала боль за натянутой улыбкой, делая вид, что ее ничто не трогает. Но все знали, как ей тяжело. Холодная тревога скользнула по сердцу Гибсона. Неужели друг начал копировать ее?

— Бен? — в голосе собеседника прозвучал испуг, как эхо в пустом склепе.

— Собери ребят, — отрезал командир, поднимаясь с кресла цвета увядшего пепла. — Нужно провести собрание.

— Уверен? — Томас тут же пожалел о своем вопросе, встретившись с взглядом, в котором плескались злость и горечь. — Так точно, Кэп, — выпалил он, спеша исправить оплошность и избежать гнева босса. Затем встал и уверенно шагнул к двери.

— Она… действительно мертва? — прозвучал вопрос, то ли с отголоском надежды, то ли с тенью отчаянного неверия.

Томас замер у полуоткрытой двери. Медленно, с мучительной неохотой, он повернул голову к Бену. Секундное молчание повисло в воздухе, густое и липкое.

— Я никогда тебе не врал.

— Знаю, — прошептал тот. — Но… вдруг? Вдруг она жива? Может, пульс был слишком слабым? — Гибсон не ответил, только опустил голову, стиснул челюсть до боли и вышел из своего рода медицинской палаты, той самой, в которой когда-то и Эшли лежала после ранения в коме.

Дверь с тихим щелчком закрылась, и Хамфри поглотила тишина. Солнечные лучи, проникающие в комнату, теперь казались ему насмешкой, иглами вонзаясь в воспаленные нервы. Дыхание участилось, срываясь на хрип, а сердце бешено колотилось. Он не заметил, как начал задыхаться и как рука непроизвольно коснулась пульсирующей раны.

Еще несколько глубоких вдохов — и сознание заволокло пепельной дымкой, мир вокруг сжался, предчувствуя взрыв сверхновой. Паника ледяными когтями вцепилась в грудь, время тянулось мучительно долго, усиливая ощущение беспомощности и полной изоляции. Каждый вдох давался с трудом. Бен балансировал на самой грани, а зыбкая неопределенность и внутреннее напряжение скручивали в тугой узел.

Он судорожно вцепился в подоконник, отчаянно пытаясь обуздать паническую атаку. Слабо получалось, но спустя томительные минуты ему все же удалось ее унять.

«Рано или поздно это должно было произойти. Посмотри на себя… Во что ты превратился? Убиваешься из-за смерти девушки, которая лгала, убивала, издевалась над людьми и заманила тебя в ловушку, чтобы убить».

Хамфри искал спасительные мысли, слова, способные смягчить удар. Но как ни старался, глухая тоска ненасытным зверем продолжала поедать душу.

***

Через пятнадцать минут после злосчастного разговора Кэп вошел в комнату для переговоров. Вся его команда уже была в сборе: Томас, Остин, Фрэнк, Майкл, Крис и Тайлер. В напряженной тишине повисло что-то тягостное, будто они все ожидали страшного суда.

— Чего такие хмурые? — с напускной бодростью спросил он.

— Рад, что ты жив, — первым откликнулся Фрэнк. Зеленоглазый наемник после ухода Эшли из Виртус стал менее позитивным, хотя по-прежнему и подшучивал над всеми, но искра будто пропала. Остин, вторя словам коллеги, с непоколебимой уверенностью заявил тоже самое.

— Прекратите, — проворчал командир, закатив глаза. — Перейдем к делам. Что с новобранцами? В филиалах все в порядке?

— В штатном режиме, работа не останавливалась, — невозмутимо доложил заместитель.

— Сегодня пройдусь по отрядам. Хочу убедиться, что все безупречно.

— Не рановато ли, Кэп? — с тревогой в голосе вмешался Майкл.

— Что-то не так? Да, я был ранен, но, как видите, стою перед вами, цел и почти невредим.

— Но после того, что случилось… — наемник осекся, почесав блондинистый затылок. Того предостерегающе одернул Томас.

— Пусть говорит.

— Да брось, Капитан. Известие о ее смерти могло тебя подкосить.

— Майкл, — Остин легонько пнул его под столом, пытаясь остановить.

— Верно. Вы все в курсе, что мы были парой… недолго, и, прямо скажем, не самой удачной. Да, она ушла. Вернулась к прежнему хозяину, к своей сути. А затем получила заказ на мое устранение. Одумалась, конечно, но осадок остался, согласитесь? — Бен говорил спокойно, размеренно, казалось, читал доклад. — Она заплатила за все. Мне жаль, как и вам, наверное, но ничего не поделаешь. Я еще погрущу, конечно. Хотя мир вряд ли будет скорбеть по ней. Но, — тон его внезапно стал жестким, угрожающим, — напоминаю последний раз: работа не должна останавливаться. Все штатно, и так должно быть, — мужчины эхом отозвались, принимая приказ.

Хамфри подошел к окну и устремил взгляд вдаль, на тренировочный полигон. Жизнь бурлила, шла подготовка бойцов, казалось, ничего не изменилось. Да, ищейки не было с ними больше полугода, но каждый так или иначе надеялся на ее возвращение, хотя и не признавался в этом. Сейчас же придется принять тот факт, что: больше никто не соберет всех в спортзале для зрелищных представлений, даже порой клоунских, больше никто не будет его целенаправленно дразнить и вызывать ревность, больше никто не будет раздражать Томаса, как это делала она. И больше не будет смеха из кабинета Фрэнка, как в те редкие случае, когда эти двое задир придумывали план поиздеваться над новичками. Больше не будет ее запаха в его постели, такого металлически мятного. Больше не будет.

«Смогу ли я стать прежним?»

Пронесся единственный вопрос в голове, как мимолетная тень, пока суровая реальность не вернула Кэпа к повседневным заботам.

Глава 2. Смирение

Я сам вырыл себе яму, и теперь лежу в ней, окруженный призраками несбывшихся надежд.

Дни текли бесцветно, как вода из-под крана, переливаясь в тягучие недели. Недели же, мутным потоком, впадали в безбрежный океан однообразной тишины и гнетущего одиночества.

Бен понимал: прошлое не воротится, ничто уже не вернет прежнего порядка вещей. Но, проходя мимо комнаты, где когда-то звучал до опьянения нежный голос Эшли, он невольно вспоминал облако ангельски белых волос и цитрусовый запах. Каждый призрак прошлого рвал душу, воскрешая угасшее тепло их былого.

Хамфри давил в себе эту боль. Но мысль о месте, где было захоронено ее тело, изъятое полицией, по-прежнему преследовала, не давая покоя. От купленных полицейских Миннеаполиса информацию не удавалось получить, ведь дело было передано ФБР. А со своей нелегальной деятельностью связываться с последними не очень хотелось.

«Определили ли копы, кто она? В базе ее нет, отпечатков не найти, ведь они были удалены с пальцев уже давно. ДНК она не могла оставлять на местах своих преступлений. Неужели ее похоронили на кладбище неопознанных?»

С горечью в сердце, он направился на встречу с потенциальным заказчиком.

— Мистер Тэтчер, — Бен поднялся, приветствуя вошедших гостей, ему же коротко кивнул один из трех статных мужчин в темных костюмах.

— Нам сообщили, что вы предварительно одобрили поставку бойцов для нас? — сразу перешел к делу другой, извлекая из дорогого кожаного портфеля увесистую стопку документов.

— То, что вы указали в заявке, — да, — Хамфри невозмутимо окинул взглядом присутствующих. — Я могу выделить пятерых для вашей «научной экспедиции».

— Именно, научной, — подчеркнул третий, давая понять: такова официальная версия, и наемники нужны лишь для обеспечения безопасности. — По срокам: пока три месяца, а дальше — посмотрим по обстоятельствам, — он говорил мягче и казался мудрее остальных, даже самого Тэтчера. Был в возрасте, с небольшой сединой на каштановых волосах, больше похожий на семейного адвоката. Бен мгновенно уловил это.

— Цена вас устраивает?

— Хотели бы запросить скидку, — в разговор вернулся второй мужчина, буравя продавца взглядом и нервно дергая волосатой рукой по подлокотнику кресла.

— Скидку? Господа, разве это здание похоже на рынок? — с долей раздражения парировал Бен. — Вы запрашиваете пятерых наемников. Месяц их работы обойдется в пятьдесят тысяч долларов за голову. Итого, за три месяца аренды вы получите счет на семьсот пятьдесят тысяч. Полагаю, для вашей, — он выделил следующее слово с издевкой, — «научной» экспедиции, это вполне посильная ноша.

— Согласен, — поспешил разрядить обстановку юрист, явно ощущая повисшее в воздухе напряжение. — Они нужны нам через пять дней. Успеете?

— Разумеется, — наемник откинулся на спинку кресла, всем своим видом излучая непроницаемое спокойствие, пока его заместитель уточнял моменты по сделке.

С того дня, когда весть о гибели Эшли обрушилась на него, прошло два месяца. За это время Бен изменился до неузнаваемости. Эмоции ушли в тень, уступив место вымученному спокойствию, граничащему с апатией. Ни гнева, ни радости — лишь пустота, словно все краски жизни поблекли. Это была не просто печаль и не обычная депрессия; это было принятие, горькое осознание потери той, кто приносила ему какое-то больное счастье. Теперь жизнь вновь текла в серых, монотонных тонах. Корпорация росла, деньги поступали на счета, но их количество больше не радовало. Мир Хамфри выцвел.

— Предлагаю закрепить сделку ужином, — седовласый Тэтчер одарил его улыбкой, в которой читалась хищная уверенность, и слегка хлопнул ладонью по столу. — Сегодня в одном из моих заведений, — Бен кивнул без какого-либо энтузиазма.

На эту сделку вполне можно было отправить и одного Томаса — заключить ее не составило труда. Но он нутром чувствовал, что обязан присутствовать на обоих мероприятиях лично.

Тэтчер и его спутники бодро поднялись с кресел, Бен проводил их и вернулся в кабинет, где ожидал Томас с недовольным выражением лица, что, в общем-то, ничего необычного.

— Не слишком ли ты давишь на клиентов? А если бы они отказались из-за того, что не сбросили цену?

— Не отказались бы, — ухмыльнулся наемник. — На данном этапе, когда у них на волоске крупная сделка по перевозке запрещенных веществ через границу, они не могут себе позволить долго тянуть в выборе поставщика наемников, когда как их постоянный поставщик «случайно пропал с радаров». Время — деньги, помнишь?

— Успел навести справки? — Томас тяжело выдохнул. — И сам подсуетился?

— Естественно. Они не могли рисковать. Скажи спасибо, что я не запросил цену повыше.

— Мое присутствие требуется на ужине? — сменил тему друг. Хамфри же пожал плечами, отводя взгляд и направляясь к своему креслу. — Бен.

— Слушаю, — словно глядя сквозь товарища, тот всем своим видом демонстрировал нежелание продолжать разговор.

— Ты еще злишься. Понимаю, — Томас медленно поднялся из-за стола. — Но если бы я вновь оказался в том проклятом ресторане, где нашел тебя полуживым, с кинжалом, торчащим из груди, я бы поступил так же. Не задумываясь. Невзирая на то, что Эшли тебе дорога.

— Да, я понимаю, — Бен с трудом оторвал взгляд от стены. — Ты поступил верно, но…

— Но она мертва! — не выдержав, рявкнул лучший друг. — Мертва. Хватит делить мир на черное и белое, ничего уже не исправить, — нервно вздохнул и продолжил. — Перестань себя жалеть, это ни к чему не приведет. Из-за этого можно потерять все, что ты строил с таким трудом.

— Тебе пора, — глухо произнес Хамфри. Виски на его лицо начали нервно пульсировать, а белая рубашка на груди натягиваться при каждом вздохе.

— Когда перестанешь дуться, дай знать.

Щелчок замка, и дверь с тихим стуком закрылась, эхо прокатилось по комнате, вызвав у наемника лишь нарастающее чувство тревоги и раздражения. Он знал, Томас прав, пора выбираться из этой окутавшей его хмурости и серости. Но как? Как это сделать?

«Схожу на чертов ужин, хоть немного развеюсь», — пробормотал он себе под нос и тоже направился к выходу.

***

Солнце уступило место надвигающейся ночи. К центральному входу ресторана, архитектура которого напоминала старинный корабль, подъехал автомобиль. Бен и Томас после того разговора упорно избегали зрительного контакта. Тишина между ними была плотной и вязкой, как патока, и любое, даже самое безобидное слово могло стать искрой, способной разжечь пламя нового конфликта.

— Кэп, прибыли, — донесся голос водителя. — Через сколько часов вас забрать?

— Думаю, мы не задержимся здесь. Будь наготове, часа два максимум, — ответил Хамфри, по-приятельски хлопнув того по плечу.

Водитель кивнул и, дождавшись, пока пассажиры выйдут, плавно отъехал от входа. Тем самым освобождая пространство для других экипажей, доставляющих гостей.

— Рад приветствовать вас, друзья, — Тэтчер распахнул объятия, но, признаться, слегка переигрывал.

— Мистер Тэтчер, — Бен наклонил голову, так как заказчик был на полторы головы ниже, — Элайджа, — продолжил, стараясь изобразить улыбку. — Знаете ли, с недавних пор я стал испытывать неприязнь к ресторанам. Надеюсь, наше пребывание здесь будет недолгим.

— Мистер Хамфри, разумеется, — седовласый мужчина уловил нотку раздражения в голосе гостя и жестом указал на столик, где уже расположились люди.

Бен сдержанно подошел к столу и узнал лица мужчин, ранее сопровождавших Тэтчера. Однако внимание привлекла незнакомая девушка. Вопросительно взглянув на Томаса, он увидел в его глазах то же самое недоумение. Кто она?

Темно-русая волна волос, что были чуть ниже плеч, обрамляла лицо с лисьим взглядом светло-карих глаз. Пухлые губы, тронутые едва заметным блеском. В целом, минимальный макияж добавлял облику невинности. Сидя, она казалась воплощением грации в своем вечернем наряде. Бен привык видеть Эшли на подобных мероприятиях в откровенных, даже вызывающих платьях, бросающих вызов каждому мужчине в поле видимости. Он понимал этот выбор — долгие годы, проведенные в грубой экипировке, в рабочих комбинезонах, пропитанных запахом крови, оставляли жажду женственности и красоты. Эти вечера были ее возможностью почувствовать себя не просто наемницей, но хрупкой, прекрасной девушкой, чье главное оружие — не кинжалы и яд, а пленительное очарование.

Но та, что сейчас сидела за столом, не сводя глаз с Хамфри, была иной. Ей не требовалось вульгарного наряда, чтобы привлечь внимание; даже в длинном темно-синем платье, закрывающем все, кроме кистей, она излучала неземную роскошь и притягательность.

— Мистер Хамфри, моих коллег вы уже знаете, поэтому позвольте представить вам мою дочь, — прервал размышления наемника Тэтчер.

— Дочь? — неуверенно переспросил Томас.

— Да, — мужчина положил тяжелую руку на плечо девушки и слегка сжал его. — Хелен.

— Добрый вечер, — произнесла она тихим, почти ангельским голосом.

В голове Бена разразился настоящий хаос: Хелен казалась абсолютной противоположностью Эшли. Та, как хамелеон, могла примерить любую роль, играя голосом как виртуоз, Хелен же излучала неподдельную искренность. Наемник почувствовал, что она, возможно, единственная за этим столом, кто не жаждет быть втянутой в паутину дел ее отца и, скорее всего, присутствует здесь лишь по его настоянию или даже под угрозой.

— С вашим появлением он действительно стал добрым, — ответил Хамфри и одарил ее милой улыбкой.

Это заставило Томаса изумленно вскинуть брови, ведь он никак не ожидал подобного флирта от друга, с которым всего несколько часов назад яростно спорил из-за смерти… его девушки? Хотя, если быть честным, «девушка» — слишком неподходящее слово для нее, да и союза этих двоих точно.

— Прошу, — Тэтчер, излучая напускную бодрость, усадил всех за стол.

— Мы будем обсуждать дела или просто насладимся ужином? — спросил Томас, его брови по-прежнему были вопросительно вздернуты.

— Я всецело за второе, — ответил Бен, не сводя взгляда с обворожительной милашки. Заказчик нервно огляделся по сторонам, выискивая официантов.

После пары часов светской беседы гости, наконец, начали расходиться. У входа их уже ожидали автомобили бизнес-класса.

— Хелен, — наемник подошел сзади, когда она набрасывала на плечи пальто, и слегка хрипло продолжил. — Твой отец действительно полагает, что ангельское личико дочурки растопит мое сердце, и я сброшу цену?

— Что? — удивление расцвело на лице девушки.

— Обойдемся без лжи, — его голос обрел твердость.

— Я люблю отца, — она закатила глаза, в этом мимолетном жесте промелькнула тень Эшли. — Но иногда он бывает невыносимо глуп, — Бен позволил себе слабую улыбку. — Он велел очаровать тебя. Но, похоже, ты сразу понял это, — виноватый взгляд девушки метался по его лицу, потом скользнул по груди.

— Верно, — он сконцентрировался на пухлых, немного покусанных губах.

— Прошу прощения, — в голосе прорезалась испуганная хрипотца.

— Тебе это удалось, — едва заметно сглотнул.

— Что? Прости, что? — Хелен подняла взгляд, утонув в темных омутах глаз.

— Очаровать, — в их глубине мелькнул опасный огонек.

Девушка растерялась, не ожидая такой дерзости.

— Я рада, — нервно огляделась, всеми силами пытаясь понять, что делать дальше.

— Не стоит беспокоиться. Передай отцу, что сделка в силе, контракт подписан. Но если он еще раз попытается подложить тебя под меня, — слова прозвучали довольно сухо, — это будет его последняя ошибка.

— Да как ты смеешь, — фыркнула она. — Кто бы с тобой лег.

В воздухе ощутимо запахло негативом. Томас безошибочно чувствовал приближение бури и знал, когда нужно вмешаться, чтобы не допустить дальнейшей эскалации конфликта.

— Друзья, — непринужденно произнес заместитель, поправляя дорогие запонки и застегивая черный смокинг, в котором идеально смотрелся со своим темным оттенком кожи. — Машины ожидают, пора идти.

— Верно, — сухо подтвердила Хелен, показывая, что слова собеседника оставили неприятный осадок.

— Куколка, ты запомнила мое послание? — отрывисто спросил Бен, та обиженно кивнула.

Наемники сели в автомобиль. Напряжение, что было в начале вечера, словно испарилось.

— Какого хрена произошло? — с любопытством поинтересовался друг.

— Наш заказчик решил, что раздвинутые ножки его дочери будут неплохим козырем для сделки. Кретин, — усмехнулся Бен и отвернулся к окну, прогоняя раз за разом образы милого создания, которому не посчастливилось попасть в его мир денег, оружия и смерти.

Автомобиль с сидящей в салоне Хелен стоял в нескольких ярдах. Наемник опустил стекло, их взгляды встретились. Внезапно он подмигнул, и его машина тронулась. Последнее, что увидел, — растерянное выражение на ее лице.

— А она ничего, — едва ли не промурлыкал Томас.

— Хелен? — равнодушно отозвался командир. — Нормальная, — продолжил апатично буравить взглядом уже поднятое тонированное стекло окна.

Томас видел, как в глубине души друга еще тлеет борьба с беспощадным осознанием утраты. Он не хотел бередить рану, но отчаянно стремился вытащить Бена из этого оцепенения, вернуть хоть подобие прежней жизни — если, конечно, их нынешнее существование можно было так назвать.

— Чувствую, ты что-то скрываешь, — Хамфри нервно выдохнул, когда машина замерла у штаба. — Выкладывай.

— Я пытался выяснить, что стало с телом Эшли, — слова дались Томасу с трудом. — Кажется, ее кремировали… как неопознанную.

— Твою мать, Том! — прозвучало скорее как болезненный стон. — Ты то твердишь, что нужно забыть о ней, подбираешь подходящий вариант, а потом сам же напоминаешь, — теперь в голосе Бена зазвучала неприкрытая злость. — У меня складывается ощущение, что ты печешься не обо мне, а о себе. Ты что-то недоговариваешь?

— Нет, ты прав, извини. Просто забудем, — Томас толкнул дверь, собираясь выйти из машины.

В штабе их встретила тишина. Глубокая ночь, лишь дежурные охранники попадались по пути к лифту. С каждым шагом Бен ощущал, как давящая серость здания сжимает его в тиски. Даже обилие зелени не могло вдохнуть жизнь в это бездушное пространство.

— Выясни номер телефона Хелен, — бросил Хамфри, выходя из лифта. Шаги гулко отдавались в коридоре, когда он направлялся к своей комнате.

— Есть, Кэп, — ответил Томас, прекрасно понимая, что сейчас не время для вопросов. Бен — его командир, и лишь потом друг. В такие моменты субординация превыше всего.

Они разошлись, каждый погрузившись в свою тяжесть. Бен рухнул на кровать и уперся лбом в ладони.

«Прошло больше двух месяцев с того проклятого дня. Я никогда ее не увижу. Том прав, нужно забыть… нужно двигаться дальше».

Мысль оборвалась, и наемник перевернулся на спину, тоскливо уставившись в белый, безликий потолок.

Глава 3. Исповедь

В его словах — не мольба о прощении, а тихий шепот души, уставшей от молчания.

Через два дня Бен, наконец, назначил встречу с Хелен. Та не возражала, а даже предвкушала. Она, любящая и безгранично преданная отцу, стремилась угодить ему во всем. Ради одобрительной улыбки старика была готова на жертвы, даже на ту, что заключалась в объятиях незнакомого мужчины.

К восьми вечера Jeep Хамфри остановился у скромного, почти неприметного кафе. Отпустив водителя с охранной, наемник оставил автомобиль неподалеку, чтобы после отвезти девушку домой. Зайдя внутрь, увидел ее, погруженную в изучение меню. В ее взгляде читалась какая-то невинность, будто она принадлежала не этому жестокому и циничному миру, а совсем другому, где люди мечтают и не ведают зла. Это диссонировало с тем, что Бен знал о Тэтчере. Казалось, она отчаянно пыталась откреститься от своего происхождения.

— Когда ты прислала адрес, я ожидал увидеть здесь роскошный ресторан, — наемник обвел взглядом скромную обстановку, — а не это… милое кафе.

— Ты хотел сказать «забегаловку»? — в уголках ее губ заиграла легкая улыбка. Он лишь кивнул. — Присаживайся. Заказала нам кофе. Тебе — черный американо без сахара, под стать твоей душе, — последние слова были произнесены с долей неуверенности, все же насколько бы она не была храброй, жить хотелось.

— О, как проницательно, — ухмыльнулся Бен. — Чтобы ты обо мне не думала, я не такой уж и мрачный. Даже вполне милый.

— А еще имеешь слегка завышенную самооценку? — Хелен прищурилась, с любопытством рассматривая его лицо, на котором отчетливее стали проявляться борозды морщинок.

— И это тоже, — он окинул зал быстрым, настороженным взглядом, ожидая подвоха. Она заметила его беспокойство и вопросительно нахмурилась. — Все в порядке. Просто меня чуть не прикончили при подобной встрече.

— Видимо, она была та еще дрянь? — взгляд Бена резко метнулся к темноволосой девушке. В нем читалось столько неприкрытой угрозы, что ей стало неловко за свои слова. — Прости, — коснулась шеи кончиками пальцев, пытаясь скрыть волнение.

— Ничего. Она и правда была не самым приятным человеком, — выдавив из себя эти слова, он решил сменить тему. — Итак, ты согласилась встретиться, потому что отец приказал?

— Причины две: первая — отец, а вторая… ты, — Хелен лукаво улыбнулась, отводя взгляд к окну.

— Чем же я заслужил такое внимание? — в голосе Бена прозвучала напускная игривость, скрывающая неподдельный интерес.

— Если опустить вопрос о твоем внушительном состоянии, — Хелен прищурилась, оценивая его, — ты вполне себе привлекательный мужчина.

— Оставь любезности. Будь собой, — в черных глазах плеснулась теплота, рассеивая броню профессионального цинизма. Девушка с благодарностью кивнула и прикусила губу, будто хотела что-то сказать, но не решалась. — Итак, этап взаимных комплиментов мы опустим. Перейдем ко второму акту, — официант бесшумно поставил на стол их напитки. — Расскажи мне о себе.

— Хорошо… С чего начать? — она расправила плечи, и без того безупречная осанка стала еще более грациозной.

— Людей убивала? — тон Бена оставался ровным. Та вздрогнула, во взгляде отразилось изумление. — Шутка, — пробормотал, чувствуя, что с ней действительно можно поговорить о чем-то большем, чем о деньгах и смерти. — Все в порядке?

— Да. Я знаю, кто ты и кто мой отец. Смирилась с его жизнью… Пока что только смирилась. Влиться в нее у меня получается не очень.

— А ты хочешь этого? Стать частью бизнеса?

— Я… — Хелен запнулась, поднесла к губам чашку с кофе, пытаясь собраться с мыслями. Дыхание опалило кончики пальцев. — Не знаю.

Ее нежный, почти невесомый глоток заставил мир наемника замереть. На мгновение Хамфри захватила волна грез: вот он, едва касаясь, проводит ладонью по ее шее — лебединой, безупречной.

— Эшли, что ты натворила?! — резкий окрик вырвал его из плена фантазий. Голос прозвучал откуда-то из-за спины.

Бен обернулся и увидел разъяренную мать, отчитывающую дочь за пролитое какао. Он шумно выдохнул и повернулся обратно, ощущая, как рассеивается хрупкая дымка очарования. Мысли, испуганные птицы, вспорхнули и улетели. Он заерзал на стуле, нервно сглатывая подступивший к горлу ком.

— Ты в порядке? — в голосе Хелен звучало неподдельное беспокойство.

— Да, конечно, продолжай.

— Что продолжать? — выглядела она искренне растерянной.

— Эм, — наемник почувствовал, как краска заливает лицо. Проклятое имя, ворвавшееся в его сознание, сбило с толку. — Ты сказала, что не уверена, хочешь ли работать на отца, но это не совсем правда.

— Почему ты так решил?

— Сколько тебе лет?

— Неужели твой недовольный помощник не собрал на меня досье? — в голосе проскользнула ироничная усмешка.

— Собрал, — Бен поджал губы. — Но я, признаться, еще не успел с ним ознакомиться.

— Двадцать семь.

— Вполне зрелый возраст, чтобы определиться с жизненными приоритетами.

— Некоторые и в сорок не знают, чего хотят, — Хелен покачала головой, и в ее глазах мелькнула то ли вина, то ли глубокая, затаенная печаль.

— Не все сорокалетние погрязли в преступных делишках своих родственников, — невозмутимо продолжал наседать он.

— Ты прав, — она откинулась на жесткую спинку стула. — Я соврала. Не хочу, чтобы отец готовил меня к этой мерзости, в которой он всю жизнь варится. Не хочу слушать о смерти его ребят, о перевозках… ты сам знаешь чего.

— Не хочешь, но идешь на свидание с поставщиком частной армии? — Хамфри ядовито усмехнулся, девушка заметно занервничала.

— Что ты хочешь услышать?

— Ничего, — он допил остывший кофе и поднялся из-за стола.

— Уходишь? — тот лишь равнодушно кивнул. — Но… — она потупила взгляд в кофейную гущу на дне чашки.

— Что? — резко бросил наемник.

— Я думала… — Хелен запнулась, шумно выдохнула и договорила. — Забудь. Счастливого пути.

— Мне? О нет, мы пойдем вместе, — на этот раз в голосе звучала веселая нотка. Бен смаковал ее растерянность и гнев.

— Вместе? — она накинула на плечи легкую кофту, спасаясь от вечерней прохлады. — Ты хоть понимаешь, кто ты?

— Просвети, — улыбка расцвела на его бородатом лице.

— Манипулятор, — миниатюрная темноволосая девушка решительно направилась к выходу, пока наемник оставлял чаевые на столе. — Как и мой отец, — почти беззвучно прошептала Хелен.

Солнце медленно тонуло в объятиях горизонта, окрашивая небо в нежные акварели оранжевого и розового. Они шли по направлению к парку, где в самом сердце покоилось озеро, окутанное тишиной, которая лишь подчеркивала его неземное очарование. В этот час прогулка казалась особенно пленительной. Город еще не успел погрузиться в дремотное забытье.

— Ты ведь не задумал меня прикончить? — с притворным сомнением, но лукавой улыбкой спросила мисс Тэтчер.

— Пока не решил.

— Надеюсь, ты не какой-нибудь серийный маньяк? — она бросила на него обворожительный взгляд, в котором мелькали искры лисьей хитрости.

— Зависит от того, сколько нужно убить, чтобы стать серийным, — серьезно проговорил он. Та небрежно пожала плечами и показала три пальца. — А я-то думал, что на первом свидании девушки хотят пойти в шикарный ресторан, — Хамфри сменил тему, понимая, что честный ответ может прозвучать пугающе. — А ты выбрала скромное кафе и не отказалась от прогулки.

— Мне доводилось бывать во многих изысканных заведениях, как и тебе, но там все вокруг пропитано лицемерием.

— Согласен, — оказавшись на мосту, под которым волны озера играли бирюзовыми бликами, мужчина поднял взгляд к небу. — Давно я не гулял.

— В парке? — с легким недоверием переспросила она.

— Угу, — наемный убийца закрыл глаза, стремясь навечно запечатлеть этот миг покоя и безмятежности.

Хелен почувствовала искренность, ощутила его потребность в простоте: в непринужденных беседах, свободных от деловых забот, в обычных вечерних прогулках. Поддавшись его настроению, тоже запрокинула голову и закрыла глаза, желая разделить с ним этот момент, который, казалось, был для него так важен.

— Чем бы ты хотела заняться в жизни? — не меняя позы, спросил Бен.

— Если честно… стать учителем. Литературы, например.

— О, да ты романтик? — без насмешки, лишь с легким удивлением.

— Это плохо?

— Нет, просто в моем мире вас почти не осталось. Вымирающий вид.

— А ты?

— Посмотри на меня, — он отвернулся и, медленно ступая, пошел дальше по белому мосту. И показался таким отчужденным и одиноким. — Разве я похож на романтика? То, что я стою здесь и дышу воздухом, еще ничего не значит. Скорее, это усталость. Но довольно обо мне, — бросил на нее быстрый взгляд, призывая двигаться дальше. — Почему не стать учителем? Что мешает?

— Отец не одобрит, — Хелен едва заметно закатила глаза. — Поэтому я даже не пытаюсь.

— Была у меня одна знакомая, которая до дрожи зависела от мнения отца. Потом сбежала от него. И это превратило ее в параноика, а в итоге… — Бен запнулся, понимая, что разговор снова скатывается к Эшли. К чертовой Кеннет. Тень печали омрачила его лицо.

— Что с ней сейчас? — с нетерпением спросила девушка, желая услышать продолжение.

— С кем?

— С той знакомой. Ты какой-то рассеянный.

— Она умерла, — сухо ответил Хамфри.

— Я ожидала другого поворота, — девушка нахмурилась. — Ты вроде как должен был меня приободрить, а в итоге мораль истории — мне стоит похоронить свои мечты и продолжать плясать под дудку отца.

— Да уж, облажался, — неловко коснулся ее плеча своим.

В воздухе, сотканном из полутонов заката и едва уловимых флюидов влечения, зарождалась романтическая аура. Они оба чувствовали ее прикосновение.

— Было бы здорово, если бы ты попробовала воплотить свою мечту, — с серьезностью произнес Хамфри. — Я могу помочь. Твой отец хоть и пытается все держать под контролем, но меня побаивается. Элайджа прислушается.

— Не стоит, это наши с ним дела.

— Хорошо. Но если вдруг понадобится какая-то услуга, я здесь.

— Прямо здесь? — Хелен усмехнулась, кивнув на скамейку, которую они прошли. — Буду знать.

— Ты прекрасно поняла, что я имел в виду, — передразнил он, шутливо закатывая глаза.

— А кем ты хотел стать?

— Когда вырасту, хочу быть владельцем частной военной корпорации, — пропищал он тоненьким голосом.

— Но ты уже вырос, — улыбнулась девушка, слегка хлопнув по его сильной, почти стальной, руке.

— Черт! Точно! Значит, моя мечта сбылась.

— Я рада, если это так, — она с пониманием посмотрела на него.

— Да, это то, чего я хотел. Сколько себя помню, мы с друзьями только и делали, что играли в войнушку. Иметь команду, за которую ты готов стоять горой, и которая встанет за тебя — это невероятное чувство, — Бен, осознав, что излишне разоткровенничался, резко оборвал свою речь.

— Почему остановился? Понимаю, мы едва знакомы, но разве это не здорово? Поделиться, зная, что тебе нечего бояться. С твоим-то влиянием, стоит мне сболтнуть лишнее, ты от меня и следа не оставишь, — в голосе Хелен звучало искреннее любопытство. Ей было интересно не его состояние счетов или планы на неделю, а он сам, как человек.

И именно это нравилось. За час, проведенный с ней, его окутало безмятежностью, которой он не испытывал с детства. Проблемы, работа… Эшли — все растворилось в воздухе.

— Ладно, но имей в виду, буду все отрицать, если вздумаешь использовать это против меня.

— Договорились, — девушка легонько подтолкнула его плечом.

Со стороны могло показаться, что они знакомы целую вечность. В их диалоге царили непринужденность, умиротворение и то самое необходимое каждому ощущение комфорта.

— Та девушка, которая сбежала от отца… у вас что-то было?

Вопрос застал врасплох, ведь на миг он забыл о ней.

— В зависимости от того, что имеешь в виду, но, наверное, да. Очень короткая глава в моей жизни, — стараясь сохранить легкость, ответил Бен. — Разве принято на свиданиях ворошить прошлое и говорить о бывших?

— Лучше сразу это обсудить, если мы хотим… — Хелен осеклась, чуть не выдав лишнего. — Я вот, например, была помолвлена.

— И что же случилось?

— Он изменил мне за два дня до свадьбы. С подружкой невесты, представляешь?

— Низко, — поморщился бородач, будто проглотил что-то горькое.

— Подло, гнусно, отвратительно. Но я, к счастью, совсем не злопамятна, — она с нарочитой небрежностью отбросила назад волосы, которые в надвигающихся сумерках стали еще темнее.

— Неужели? И что с ним теперь? — Бен невинно похлопал ресницами.

— Понятия не имею. Как только отец узнал об этом… недоразумении, мой несостоявшийся жених сквозь землю провалился.

— Видишь, связи важны, — многозначительно заметил он, продолжая путь.

— В этом с тобой не поспоришь, — девушка кокетливо отвела карие глаза, скрывая лукавую улыбку. Бену нравилось в ней все: и то, как она флиртует, и то, как умеет слушать, но больше всего — ее неподдельный интерес.

— Ты любишь детей, как я понимаю?

— Да, но с малышами, боюсь, не справлюсь. А вот с детьми постарше всегда находила общий язык. Я часто была кем-то вроде няньки; коллеги отца оставляли мне своих детей, пока сами закрывались с ним в кабинете на долгие часы, и я читала им вслух классику. Это были книги из родительской библиотеки. Думаю, именно тогда я и открыла для себя мир литературы. Чтение стало моей настоящей страстью и позволяло отвлекаться от того, что происходит за теми дверями.

— Уверен, и с маленькими ты бы справилась, — ободряюще улыбнулся Бен.

— А ты как ты относишься к детям?

— Хорошо, — он пожал плечами. — Нет, я, конечно, не убаюкивал их Шекспиром, но видел пару раз.

— Только видел? — Хелен удивилась, прикрыла рот изящной ладонью и хихикнула.

— Да.

Тень горечи промелькнула на лице Хамфри, как отражение грозовой тучи в спокойном озере. И было сложно не почувствовать, что за этой сдержанностью скрывается нечто тяжелое, связанное с тем, о чем они говорили.

— Расскажи мне.

— Нет, — он двинулся к выходу из парка. — Пошли.

— Нет, — твердо повторила она. Наемник обернулся, удивленный неповиновением.

— Я не твои бойцы, никуда не пойду по первому приказу, — Хелен уселась на скамейку неподалеку от выхода.

— Вот как? Ладно, — не поддаваясь на манипуляции, продолжил свой путь.

Пара шагов отделяла от железных ворот парка, когда Бен, закатив глаза, с глубоким вздохом развернулся и пошел обратно к девушке.

— Твоя взяла, — опустился рядом с ней.

Легкая улыбка тронула пухлые губы Хелен — победила.

— Рассказывай, — приказала она.

— Что ж… — Хамфри устремил взгляд в непроглядную темноту леса. — Это было в самом начале моей службы, в Афганистане. Нас отправили сменить отряд в одном из форпостов. За год насмотрелся всякого. Со мной был Томас, тот самый недовольный помощник. Я ему многим обязан. Он не раз вытаскивал меня… — голос оборвался.

— Можешь не торопиться, — Хелен легонько коснулась его плеча ладонью.

— Нас забросили в захолустье, Богом забытый городок, больше похожий на деревню. Кишело там все талибами. Приказали проверять гражданских, ничего необычного. Потом дошла информация, что в школе, где, несмотря на весь ужас происходящего, пытались учить детей, засел смертник. Мы рванули туда. Знаешь, думаю, что мы сами виноваты. Не явись мы, ничего бы и не случилось.

— Что произошло?

— Вошли впятером, а выбрались лишь двое — я и Том. А дети… — наемник с трудом сглотнул ком, застрявший в горле. — Все, кто там был, двенадцать малышей и два учителя, погибли. Запах горелой плоти… Впервые я познал его тогда. Когда пыль осела, местные стали вытаскивать тела из-под обломков и выкладывать их рядком. Это было… невыносимо.

— Ты не виноват, — Хелен придвинулась ближе, стремясь разделить с ним этот груз.

— Я никому об этом не рассказывал, — он повернул к ней измученное лицо. — Никогда. А тебе вот рассказал… Странно.

— Держать такое в себе — копить лишь злость и ненависть.

— Ошибаешься, говоря, что моей вины тут нет. Тот смертник мог просто уйти, затеряться. Но это был мой первый год службы, он уже подходил к концу, и так хотелось выслужиться, сорвать куш, показать себя. И в итоге, из-за моего юношеского желания казаться крутым солдатом, мы понесли потери. Родители тех детей тоже.

— Бен, — она хотела продолжить, но резкий взмах его руки оборвал слова.

— Прошло много лет, Хелен. Понимаю, ничего не вернуть. Но даже сейчас, когда мы мчимся на вызовы, когда заложники — дети… Боже, я просто не могу снова их подвести. Не могу допустить ту же ошибку, — в голосе сквозила невысказанная боль.

— Знаешь, что прекрасно? — наемник поднял взгляд, полный смятения. — Ты прошел через ад, ты видел такое, что обычный человек и представить себе не в силах. Возглавляешь преступную группировку. Ну тут сомнительно. И знаешь, что? Ты остался более человечным, чем все мы вместе взятые.

— Преувеличиваешь, — фыркнул, пытаясь скрыть смущение.

— Возможно. А может, и нет.

— Нам пора, — он резко поднялся со скамьи, будто этот разговор причинял ему физическую боль.

— Да, — Хелен опустила голову и первой направилась к кованым воротам парка.

— Ты расстроена? — неуверенно спросил Бен, нагнав.

— Нет.

— Конечно, — остановил ее, легонько коснувшись талии. — Что случилось?

— Боюсь, после такого разговора, ты передумаешь насчет второго свидания.

— Так вот что это было. Свидание? — Хамфри не смог сдержать улыбки.

— Это не смешно.

— Почему мне не хотеть новой встречи? Из-за того, что я открыл тебе душу? Ерунда, буду рад увидеться снова. Только не в парке, умоляю, — он нервно огляделся по сторонам. — Вспомнил, почему сюда больше не ходок. Романтика тут, конечно, плещет через край, но сырость, полчища букашек и отсутствие приличной еды решительно портят всю картину.

— Уверена, решающий аргумент — это высокая кухня, — Хелен расхохоталась, запрокинув голову.

— Так что? Ресторан? — он подал руку, она обхватила предплечье и позволила вести себя.

***

Вернувшись в штаб, когда стрелки часов давно перевалили за полночь, довольный Бен столкнулся у входа в медицинский отсек с Джеймсом.

— Ты сегодня в дозоре?

— Никак нет, Капитан, — отчеканил начальник отряда новобранцев.

— Что-то случилось? — он вопросительно вскинул брови, ожидая четкого доклада, тот помотал головой. — Расслабься. Что такой напряженный?

— Размышляю, как командный дух укрепить, — Джеймс украдкой огляделся по сторонам, опасаясь быть подслушанным.

— Ты заставляешь меня нервничать и играть в «угадайку», — наемник проследил за взглядом собеседника, пытаясь разгадать причину его нервозности. — Кого-то ждешь?

— Нет, Кэп, просто… — запнулся.

— Продолжай. Это приказ.

— Просто… нам всем ее не хватает.

— Что? — словно удар под дых. Ярость, которую Хамфри так тщательно хоронил, прорвалась наружу. Каждый чертов знакомый, как сговорившись, бередил старую рану, напоминая о той, кого он с остервенением пытался вырвать из сердца. И вот, это почти получилось с помощью Хелен, чья улыбка возвращала краски в этот серый мир. Но как назло появляются люди, шепчущие имя единственной живой Банши.

— Когда ты последний раз собирал их вместе? Не для задания, а просто так? Их боевой дух серьезно угасает. Нет искры, нет огня, нет той жажды победы, что была с ней. Одна рутина, приказы, сухие цифры. Когда ты сам к ним лично выходил к ним?

— Ты забываешься, Джеймс, — прорычал Хамфри, чувствуя, как свинцовая тяжесть гнева сдавливает грудь.

— Виноват, — тот замер, вытянувшись в струнку.

— Свободен. Спасибо за информацию.

Бен ворвался в свою комнату. Не в силах сдержать ярость, он с размаху отшвырнул стул, который с оглушительным грохотом рухнул на пол.

«Какого черта?! Ты мертва, но продолжаешь преследовать меня!»

Внутри черепной коробки раздался беззвучный крик отчаяния, крик, который никто не должен был услышать. Он вцепился в черные волосы и гневно, истерически, затрясся.

«Когда же ты, наконец, оставишь меня в покое?!»

Глава 4. Мгновение вечности

Шок — это лед, сковавший разум, а гнев — пламя, готовое его растопить.

Неделя миновала после взрыва, вызванного словами Джеймса. Обстановка постепенно приходила в норму, после дождя, наконец, пробивалось солнце. Бен осознал, что за замечанием командира скрывалась искренняя забота об отряде, и возобновил совместные спарринги, как в старые и не очень добрые времена.

Досье о Хелен, тщательно собранное Томасом, так и осталось невостребованным. Хамфри предпочел узнать о ней, слушая ее собственный милый голос, наблюдая за блеском в светло-карих глазах. Она охотно делилась с ним всем, что тот хотел знать, и это восхищало. Искренняя радость мелочам, глубокое сочувствие к чужим бедам — она была забавной и прекрасной. Находясь рядом, Бен забывал о прошлых неудачах и позволял себе быть обычным парнем.

— Хорошо выглядишь, — констатировал Томас, входя в кабинет. — Капитан с благодарностью кивнул, поправляя идеально завязанный черный галстук. — Что за повод?

— Встреча с заказчиком, а потом свидание с Хелен.

— Ого, вы быстро нашли… общий язык, если ты понимаешь, о чем я, — лукаво протянул первый.

— Да ну тебя, — отмахнулся Бен, стараясь скрыть румянец.

— Может, тогда я сам поеду на встречу, отложу дела с новобранцами?

— Не стоит, там быстро. Тем более, ты и так за последние два дня заключил несколько сделок на внушительные суммы, — Хамфри дружески похлопал его по плечу. — Отдыхай.

— Ладно, тогда звони, если понадобится подстраховать, — Томас энергичной походкой, вообще не свойственной ему, покинул кабинет.

Наемник, в сопровождении личного водителя, отправился на заключение сделки с новым клиентом, попутно набрав Хелен и сообщив, чтобы она собиралась и через два часа подъезжала с его другим водителем к кинотеатру.

Переговоры, длившиеся чуть больше часа, завершились удачно для кошелька — он выжал максимум из сделки, касающейся его бойцов. Окрыленный успехом, поспешил к девушке, предвкушая отличный вечер, ведь с ней иначе и не бывало. Одна лишь ее улыбка была способна растворить любые разногласия.

Но идиллия в его голове рухнула, не добравшись до кинотеатра двух кварталов. Яростный удар обрушился на правую сторону автомобиля. Бен очнулся спустя пару минуты. Инстинктивно потянулся к своему водителю, но пульс не прощупывался. Осколок лобового стекла торчал из шеи мужчины, практически отделив голову от тела.

Не без труда выбравшись из груды металла, наемник отполз на безопасное расстояние. Каждая клеточка организма отзывалась ноющей болью, но он заставил себя подняться, чтобы оценить масштаб катастрофы. Подойдя к протаранившему их джипу, он не обнаружил ни души. Ни водителя, ни пассажиров — пустота. Медленно извлекая пистолет из кобуры, с которым никогда не расставался, Бен обернулся. В нескольких шагах стоял незнакомец, целящийся в него тем же оружием.

— Какие-то проблемы? — с подозрением спросил Хамфри.

— У меня нет, а вот у тебя их теперь хоть отбавляй, — усмехнулся хорошо сложенный, почти по-армейски, мужчина.

— От кого?

— А это имеет значение, красавчик? Надеялся, умрешь от удара, но ты живучий черт, — с досадой произнес он.

Последние слова незнакомца заставили Бена на мгновение замереть в недоумении. Зачем это все?

— Знакомы?

— Нет, — карие глаза мужчины почти не моргали, но в их глубине зачарованными светлячками плясали отблески ночных фонарей.

— Но ты ведь что-то знаешь обо мне? — Хамфри тянул время, острым крюком любопытство впивалось в мутное от удара сознание.

— Разумеется. А теперь, будь любезен, вернись в машину. Не хочу тратить на тебя пулю.

— Конечно, вот прямо сейчас, — раздражение брало верх.

— Мальчики, ну что вы тут устроили?

Знакомый до боли голос разрезал толщу пассивной агрессии между мужчинами. Бен обернулся, и сердце рухнуло в бездну.

— Эшли… — прошептал он, потеряв дар речи.

— Бенджамин, — отозвалась блондинка, и в ее взгляде не было ничего, кроме льда.

— Н-но как? — запнулся наемник.

— Ты все-таки взялся за него, — Кеннет проигнорировала вопрос и обратилась к русому мужчине в серой спецовке, держащему Бена на мушке. — И ведь тебе даже не заплатят за убийство. Что за альтруизм? — в голосе прозвучало напускное любопытство.

— Разве это не весело? Тебе ли не знать?

— Эшли, мать твою?! — крикнул Хамфри, пытаясь осознать происходящее. Тело по-прежнему ныло, пару ребер точно сломаны, но это ничто по сравнению с тем, что творилось в его голове.

Банши будто не слышала. В темно-карамельных глазах не было ни искры жизни, лишь высокомерие и безумие отчетливо проступали сквозь маску безразличия.

— Ты со мной? — самодовольно прищурился русоволосый наемник.

— А как иначе? — Кеннет медленно направила свой черный Sig Sauer P320 на бывшего любовника.

— Какого хрена? — вырвалось у Бена. Он не понимал, кому адресован этот вопрос — ей или собственному рассудку.

— Малыш, — с нежностью протянула наемница, окинув его оценивающим взглядом с головы до ног, — отличный костюм. На свидание торопился?

— Я думал, ты мертва! — заорал он, вкладывая в крик всю свою растерянность.

— Значит, все-таки свидание. Быстро, — усмешка играла на ее губах, которые отдавали синюшностью. Да и она сама была бледнее обычного.

— Ясно, разговаривать с вами смысла нет, — с отвращением Хамфри швырнул свой армейский Colt m1911 в сторону. — Заканчивайте.

— И это все? Скука смертная, — Эшли нахмурилась, как ребенок, которому не дали конфету.

— Думал, будет веселее, но да ладно, — незнакомый мужчина приготовился нажать на спусковой крючок.

— Замолчи, — раздраженно бросила она через плечо. — Уходим, — тот громко выдохнул, чуть ли не скуля. — Скоро приедут копы, пусть он с ними разбирается, — ищейка оглянулась на Бена. — Он ничего им не скажет.

— Уверена? Могу прикончить его в два счета.

— Не сегодня. У тебя была попытка. Ты облажался.

— Эшли, мы не закончили! — полный ярости крик Хамфри потонул в отдаляющемся гуле машины.

Сирены полиции и скорой помощи разорвали тишину через пять минут. Подписав протокол, он отказался от госпитализации и вызвал такси до штаба, начисто забыв о Хелен, которая ждала его в паре кварталов.

Почти стемнело, когда Бен подъехал к базе. Боль уступала место клокочущему гневу. Но на кого? На себя, глупого, сунувшегося в тот проклятый ресторан под нож? На Томаса, который должен был забрать ее тело? Или на Эшли… Как она выжила? Почему именно сегодня, спустя два месяца после того кошмара, Банши возникла вновь?

— Томас! — прорычал наемник, врываясь в здание.

Девушки на ресепшене, испуганными птицами, замерли в оцепенении.

— Где Том?! — одна из администраторов пролепетала, что тот в тренировочном зале. Одержимый, он ринулся прямиком туда. Возле стойки с гантелями стоял друг.

— Бен? — удивленно вскинул черные брови Гибсон. — Ты же должен быть с Хелен. Что случилось? Выглядишь, будто побывал в аду.

— Ты мне солгал! — Капитан, как разъяренный зверь, вцепился в воротник его футболки.

— Что ты несешь? — в глазах Томаса мелькнула тревога, но он не сопротивлялся.

— Ты клялся, что проверил пульс… Что она мертва.

— Кто? Эшли? Да, так и есть.

— Она жива! — Бен вдавил его в стену сильнее.

— Не может быть, — нахмурился мужчина, образуя на темной коже складку между бровей, затем резко оттолкнул от себя друга.

— Я видел ее. Она и какой-то отморозок устроили аварию, пытались меня припугнуть.

— Пульса не было. Я не врал! Она вся была в крови, — взорвался Томас, срываясь на крик.

— Но Банши тут, в городе, — выдохнул Бен, из груди исторгся жалкий вздох. — Живая. Ты бы видел ее, Том. Этот взгляд…

— Ты сказал, запугать хотели?

— Протаранили машину. Водитель мертв.

— Вот же ж! — Гибсон отшвырнул перчатку. — Сообщу его семье.

— Просто не понимаю… — наемник обмяк, сползая по стене. — Том, она жива.

— Я найду ее.

— Нет, — он поднял мокрый взгляд. — Эшли уже сама вышла на нас. Вопрос в другом: почему сейчас? Почему не закончила начатое?

— А что с Хелен?

— Черт! Я совсем забыл. Надеюсь, она не слишком обиделась, что я не пришел.

— Она не тронет ее?

— Пусть только посмеет, — Хамфри закрыл глаза, под веками копились слезы. Отчего? От облегчения, что та жива? Или от ужаса, что она — угроза для его нового мира?

Глава 5. Горечь

Чтобы обрести покой, пришлось полюбить монстра, живущего внутри.

Два месяца назад.

Нэшвилл, Теннесси.

Раскаленный июльский день ворвался в сознание Кеннет грубым диссонансом мужской перебранки. Затекшая шея отозвалась дикой болью, пальцы коснулись тугой повязки на голове. Мир вокруг казался зыбким, и она едва удерживала ускользающие нити контроля. Обрывки воспоминаний пытались прорваться сквозь туман тревоги. Тихий, змеиный выдох сорвался с ее губ.

— Очнулась? Быстро, — прозвучал голос русоволосого мужчины.

— И я не устану повторять, что ты совершил чудовищную ошибку, притащив ее сюда, — проворчал второй, окинув девушку взглядом изумрудных глаз. Если первый был очень высок, то этот казался просто горой.

— Кто вы? — прошептала Эшли, вяло облизнув сухие губы.

— Не имеет значения, — отрезал амбал.

— Да брось, командир. По сути, она одна из нас, — пожал плечами первый. Собеседники прожигали друг друга взглядами, хотя глаза одного искрили совсем не гневом.

— Голубки, долго еще будете ворковать? — наемница пресытилась их перепалкой, да и каждый звук был стрелой в голову.

— Тебе пора, — процедил тот, кого назвали командиром, нервно взъерошивая свои черные короткие волосы.

— С радостью уйду. Только скажите, где я и кто вы такие?

— Ты на нашей базе, а кто мы — не твое гребаное дело.

— Сэм, хватит.

— О, ты решил назвать ей наши имена? Просто восхитительно, Эрик, — мужчина бычьих размеров гневно сверкнул взглядом и вышел, захлопнув дверь.

— Не обращай внимания. Он просто в бешенстве, что я тебя сюда притащил.

— Что случилось? — ищейка попыталась смочить рот слюной, которая практически отсутствовала.

— Скажем так, я нашел тебя умирающей в том ресторане в луже крови с пробитой башкой. И возникло огромное желание забрать тебя, хотя шансы, что выживешь были близки к нулю.

— Зачем?

— Ты Банши. Просто любопытно было поболтать с тобой, — Эрик выдавил натянутую, холодную улыбку.

— А ты кто? Не помню, чтобы мы раньше встречались, — Эшли, вырвав капельницу, приподнялась на кровати.

— Ты оставила за собой немало грязных следов, и подчищать их — та еще задачка.

Блондинка метнулась вперед. Игла от капельницы, еще секунду назад вживленная в ее вену, теперь молниеносно сверкнула в воздухе. Спаситель рухнул спиной к стене. Алая капля на острие иглы, словно рубин, коснулась кожи у сонной артерии.

— Эрик, — прошипела она, тяжело дыша, — зря твой дружок ушел.

— Полегче, — потянулся к ее руке, держащей иглу. — Так ты меня благодаришь?

— Кто ты?

— Неужели думаешь, Хантер создал только один выводок наемников?

Слова оглушили Эшли. Он воспользовался ее замешательством, быстро перехватил руку и уже сам припечатал к стене. Боль пронзило все тело.

— Давай просто поговорим. Хорошо? — Эрик отбросил катетер с трубкой на пол, поднял руки, демонстрируя безоружность. Наемница хмыкнула и отступила к кровати. — Решил, что было бы неплохо познакомиться. Хантер мертв, и ничто не может больше держать нас на расстоянии.

— Почему он не говорил о вас?

— Мы и сами до последнего не знали, что Банши его рук дело. Только когда ты появилась на том званом вечере, кстати, платье — отпад, поняли, что что-то не так. Выяснили, что ты сбежала, а он вознамерился вернуть свою собственность. Мы рядом были всегда, но в качестве охраны.

— Надо же, — Кеннет закатила глаза, которые теперь казались темнее обычного. — Боялся за свою шкуру, значит. Забавно.

— А потом узнали, что ты прикончила остальных своих подружек Банши и осталась одна, — добавил он небрежным тоном, расхаживая по помещению.

— Они мне не были подругами, — скривилась ищейка.

— Как скажешь.

— Твой друг поэтому так взбешен? Из-за того, что я убила Льюиса?

— Не то чтобы он нам нравился, но все-таки Хантер был боссом, — Эрик безразлично пожал плечами, будто и не беспокоило, что отряд не смог выполнить задачу по защите объекта.

— Что ж, я избавила вас от тягостного бремени его существования. Теперь не придется охранять конченого ублюдка. Ладно, и сколько вас?

— Было одиннадцать, пятеро погибли, а оставшиеся здесь.

— Ха, — не изменяя себе, она надменно вскинула подбородок. — Умерли на задании? Это какой уровень подготовки? Детский?

— Наслышан о методах твоего обучения. Согласен. Если бы меня так дрессировали, тоже стал бы психопатом, — почти с отвращением бросил он. Слова не задели Кеннет, а лишь вызвали кривую усмешку.

«И правда, раз уж такой считают, почему не соответствовать?»

— Хм, ладно, благодарю за спасение, но скажи мне вот что, — ищейка прищурилась, — кто-нибудь еще выжил в той резне?

— Ты о Хамфри? — Эрик прислонился к подоконнику, скрестив руки на груди. Рукава серой облегающей кофты были небрежно закатаны до локтей, обнажая предплечья, испещренные вздувшимися венами. На губах его заиграла злая, хищная усмешка. Наемница сделала вид, будто не понимает, о ком речь. — Лапуль, всем известно, что вы были дьявольски токсичной парой, раз уж решила заманить его и прикончить, — он направился к гардеробной, находившейся в нескольких ярдах от кровати. — Хамфри там не было, — произнес, шарясь среди вещей.

— Не было… — Эшли с трудом сглотнула комок, подступивший к горлу. — Уверен?

— Да, красотка, — называть ее так было практически издевательством. Прежде роковая Банши, а теперь жалкое зрелище: бледная кожа, раскрашенная желтыми остатками синяков, совсем сухие седые волосы, хотя и до этого безжизненные, но сохранявшие свой блеск из-за хорошего ухода, множество ссадин и швов. Он небрежно швырнул на смятую постель темно-серые мужские тактические брюки и рубашку. — Не успели купить тебе одежду. Полагали, ты либо умрешь, либо еще долго будешь любоваться потолком.

— Какая забота, — она, сжимая челюсть от боли в голове, потянулась к знакомому материалу, рипстопу из смеси нейлона и хлопка. — Кто-то из твоих дружков жаждет моей смерти?

— Ну, вообще-то, — мужчина вскинул голову, делая вид, что усердно подсчитывает. — Пожалуй, все в этом здании не прочь надрать тебе… — его оборвал Сэм, ворвавшийся в комнату.

— Почему она все еще здесь?

— Уже ухожу, — Кеннет скинула с себя больничный халат, застегивающийся на заклепках на спине, и предстала перед ними нагой. Мужчины застыли. — Только переоденусь. По крою, кстати, весьма схоже с нашими комбинезонами. Должно быть, один и тот же дизайнер, — нервно посмеялась с последнего слова. Руки дрожали, из-за чего ищейка зацепила застежкой прядь волос, так что молния осталась расстегнутой, обнажая ложбинку груди. — Только у вас серое, а у нас черное. Я не в обиде, конечно, но и от такого оттенка не отказалась бы, — мужчины продолжали нервно сверлить ее взглядом. — Извращенцы, — лукаво улыбнулась. — Воспитанные люди отворачиваются.

— Судя по личному делу, ты живешь лишь ради того, чтобы быть в центре всеобщего внимания. И совершенно неважно, — с неприкрытым сарказмом ответил Эрик, распахнув дверь, а затем указал жестом на выход, — положительное оно или отрицательное.

— Черный пиар — тоже пиар, — Эшли выскользнула из комнаты.

Пройдя с ними лабиринт коридоров этажа, она с лихорадочной быстротой картографировала их штаб, выискивая уязвимости, слабые места, которые можно было бы обратить против своих новых знакомых. Затем взгляд зацепился за нашивку на рукаве одного из прошедших мимо мужчин: темно-серая полоска, где серебристыми нитями выткано слово «Жнец».

— Жнецы? Как пафосно.

— Тебе и правда пора валить, — Сэм остановился и навис над ней. Голос его упал до шепота. — Половина ребят мечтает придушить тебя за Хантера, как и я, вторая половина — познакомиться поближе. Ни один из этих вариантов меня не устраивает.

— Почему же? — в голосе ищейки зазвучало неприкрытое любопытство, с примесью опасности и возбуждения.

— Потому что от тебя одни проблемы. И впрямь Банши: куда ни явишься, сеешь вокруг разочарование, печаль и смерть. А нам тут этого не надо. Даже в отключке ты успела внести хаос в наши ряды. Уходи. Здесь не место такой, как ты.

Сохраняя надменное выражение лица, Кеннет не позволила себе выдать, как сказанные слова хлестнули по самолюбию. Лишь подмигнула и направилась к выходу.

— Еще увидимся, — голос Банши скользнул по холлу, пропитанному порохом.

— Надеюсь, нет, — прозвучало ей в спину.

Вынырнув из здания, она очутилась в знакомой, но ненавистной атмосфере Нэшвилла. Ирония судьбы: всего в паре кварталов высилась корпорация Хантера.

«Они все время были на виду? Замечательно».

Осознание, что под самым носом так долго скрывался еще один отряд, созданный Церерой, почти ничем не уступающий ее собственному, разъедало изнутри.

«Неужели ты не так хороша, как думала? Пора перестать делать вид, что все контролируешь. Нужно и правда это сделать. Только для начала привести себя в подобающий вид».

Глубокий вдох. Банши двинулась к секретной квартире, своему убежищу, где можно зализать раны, собрать ресурсы и заполучить все, чего желает. Контроля? Денег? Власти? Она возьмет это любой ценой.

Глава 6. Кровавый переворот

Власть — это яд, который медленно убивает тех, кто к ней прикоснулся.

Около трех недель Эшли приходила в себя после пробуждения от ранения. Все свои сбережения она вложила в поиск и найм бойцов. Новые знакомые, Жнецы, как назвал их Хантер, были бы лучшими из тех, кого можно нанять, но она понимала: заслужить их расположение почти нереально. Они вроде как невзлюбили ее, и это оправдано убийством их хозяина. Но то, что Жнецы были такими же, как и она сама, манило, вызывало желание узнать их лучше, сблизиться.

«Разве я не сделала им одолжение? Избавила от ноши. Освободила. Они должны быть благодарны!»

Кеннет раскладывала кинжалы по ножнам черного, как сама ночь, комбинезона. С каждым днем гнев в ее не менее черной душе рос, подобно штормовому приливу, грозя поглотить все вокруг. Ощущение, что несправедливость — ее вечная спутница, не покидало ни на секунду. Злоба затмевала разум, лишая способности трезво мыслить. Внутри копилось беспокойство, разъедающее и отравляющее каждый миг.

Причин для этого было предостаточно, как она сама считала. Искалеченное детство — вопиющая несправедливость. Полное подчинение, не жизнь, а жалкое существование — несправедливость, возведенная в абсолют. Эти события сложились в мрачную картину прошлого, оставив лишь шрамы горечи и недовольства. А Бен, который бросил ее умирать, видимо стал последней каплей.

Хотя понимала, сама виновата в том, что Хамфри вообще оказался в злополучном ресторане, но сам факт оставления вызывал злость. Если бы он добил ее, было бы не так обидно. Но бросить среди десятков трупов бойцов Хантера, ее создателя и злейшего врага, в луже крови, свернувшейся в склизкую, липкую массу… Это слишком подло.

Эшли не думала, чтобы вернуться в Виртус и потребовать объяснений, как истеричная бывшая. Бена нужно оставить в прошлом. В Нэшвилле ее ждала куда более сладкая цель: унаследовать империю мертвого папаши.

Ищейка изучила все до мельчайших деталей. На этот раз — с маниакальной тщательностью, не упуская из виду ни одного момента, как в случае с тем, что отряд высококлассных наемников все время жил напротив. У ее мучителя не было наследников, кроме украденных детей, которым он давал прозвища. Уверенный в своей неуязвимости, Льюис не оставил завещания. Даже намеком не обмолвился, кому должен перейти его преступный бизнес, скрытый под личиной медицинской корпорации. Это означало лишь одно: любой в этом городе, от мелкой банды до серьезной мафии, захочет урвать себе лакомый бесхозный кусок. Но за несколько недель Эшли не заметила ни малейшего движения, ни одной новой фигуры на посту босса Цереры. Что это значит? Два варианта: либо претенденты на трон еще не узнали о смерти Льюиса, либо кто-то уже взобрался на него, пока тот не успел остыть. Но тогда этот кто-то слишком затаился и не смел покидать пределы корпорации.

Эшли выбрала день, когда она, в сопровождении отряда наемников, которым было приказано сеять смерть и страх в стенах Цереры, войдет туда с единственной целью — объявить себя новой хозяйкой.

***

Позаботившись о том, чтобы охранная система видеонаблюдения вышла на некоторое время из строя, Банши спокойно вошла в холл корпорации. Рисковать не хотелось, поэтому кроме привычной спецформы надела облегченный бронежилет наружного ношения. Семнадцать элитных убийц, воплощение аморальности и цинизма, армейским маршем распределились по помещению. Еще трое неотступно следовали за ней в качестве защиты.

Итан, по-прежнему возглавляющий службу безопасности, инстинктивно схватился за свой Glock 22, заметив знакомые белоснежные волосы. Ярость и страх заплелись в его взгляде.

— Жива все-таки. На этот раз не буду церемониться, — прорычал он. — Ты не выйдешь отсюда живой. Лично прослежу, как твое тело закопают в безымянной могиле.

— Итан, кто твой новый хозяин? — голос был холоден. — Старый, как уже знаешь, подох. Я об этом позаботилась.

Ослепленный яростью, тот стремительно ринулся к Банши, крепко сжимая пистолет побелевшими пальцами.

Выстрел. Он рухнул на пол, давясь багровой пеной. Пуля, пробив шею навылет, оставила зияющую дыру. По холлу заметался персонал, который до этого особо не обращал внимания на все происходящее. Крики паники смешались в приятный и такой любимый вой.

— Н-да, — скривилась Эшли, склонившись над корчащимся мужчиной.

Посмотрев еще пару секунд на уже бывшего начальника охраны, она подняла голову на второй этаж холла, где застыл один из ее наемников, выпустивший смертельный снаряд. Кивнув в знак благодарности, двинулась дальше.

К этому моменту слетелась вся охрана. Но никто не решался действовать, будто ожидая приказа, который некому отдать. При Хантере такого не было. Мужчины окружили ее плотным кольцом, нервно переводя взгляд с мертвого начальника на Банши.

— Да что с вами такое? — в голосе Кеннет сквозило раздражение. Хотя она заочно всех бойцов считала идиотами, но это было уже слишком. Хотелось сопротивления, какой-то отдачи. — Я явилась без приглашения, а вы просто смотрите как стадо баранов. Убожество. Вас по объявлению набрали?

— Тебе лучше уйти, — пролепетал один из охранников, в глазах которого плясал откровенный страх.

Окинув их быстрым, оценивающим взглядом, блондинка отметила, что все они молоды, максимум лет по тридцать пять. Где же те, которых нанимал Льюис? Сильных, закаленных войной, мужчин, от которых в детстве она нередко зарабатывала синяки.

— Новый босс решил сэкономить на охране? Глупо. Но да ладно. У вас два варианта. Первый — сдаетесь, и ваши семьи останутся в живых. Да, я знаю о каждом из вас все: имена матерей, сестер, сыновей, даже клички хомячков. Либо второй вариант — умираете вместе со всеми близкими. Выбор за вами.

— Врешь, — пробормотал один из них, пытаясь сохранить остатки храбрости.

— Ах, ты вроде как Стайлз, — Эшли повернулась к парнишке, обвинившему ее во лжи. — Твою дочь зовут Мэри, ей пять лет. Сейчас она с няней дома на Гейнс-стрит, 2243.

Кровь отхлынула от лица охранника, оставив его серым и безжизненным. Глаза расширились, наполнившись неподдельным ужасом и паникой.

— Сложите оружие, — голос Банши, спокойный как гладь ледяного озера, прозвучал в наэлектризованном воздухе.

Мужчины обменялись нервными взглядами и медленно опустили пистолеты на пол, пнув их подальше от себя.

— Молодцы, — Эшли натянула подобие улыбки. Отступив на шаг, кивнула своим людям. — Убить всех.

Оглушительная пальба начала резать воздух. Бойцы, окружившие помещение сверху и снизу, обрушили на каждого охранника шквал свинца — не менее десяти пуль на тело. Перепуганный персонал забился в щели, в любые укрытия, моля о спасении, которое не придет. Эшли позаботилась об этом, приказав активировать глушилку связи перед штурмом. Ни единого звонка во внешний мир. Захват должен был быть молниеносным и беспощадным.

И вот, когда последний выстрел затих, здание погрузилось в мертвую тишину, тяжелую, густую, погребальную. Она была настолько всеобъемлющей, что казалось, сама атмосфера замерла в ожидании. Лишь изредка ее разрывали приглушенные всхлипы. Каждый звук, каким бы незначительным он ни был, отдавался зловещим эхом, усиливая гнетущее ощущение тревоги.

Эшли направилась в кабинет, где, вероятно, обитал самопровозглашенный босс Цереры. Она шла стремительно, но при этом взгляд карамельных глаз скользил по интерьеру, оценивая будущие владения. Если раньше ей приходилось играть роль заключенной, то теперь ее цель — стать тюремщиком. И если кто-то посмеет встать на пути, она разрушит это место до основания, не оставив камня на камне.

— Фрэнсис, — протянуто и нежно напела Банши, распахивая двери кабинета, — Фрэнсис…

Грянули выстрелы.

— Мимо, — в голосе звучала неприкрытая веселость, контрастирующая с опасностью момента. Игра явно была ей по нраву.

— Проваливай! — взвыл мужчина из-под стола.

— Непременно, но только после того, как объяснишь, почему твой зад греет кресло Хантера, — Эшли прильнула спиной к холодной стене снаружи. — Такие гнусные людишки, как ты, не должны занимать руководящие посты.

— Кто бы говорил! — выплюнула бывшая шестерка с паническим ужасом.

— О, кстати, зачем ты так бездумно урезал бюджет охраны? Это глупо, старый ты урод.

— Проваливай, Эшли! — крик сорвался на визг.

Она подняла с пола осколок стекла, отпавший от двери после выстрела. Посмотрев в него, определила положение одного из самых ужасных докторов, что ставили над ней эксперименты. Воспоминания о бесконечных уколах и шоковых терапий нахлынули, но наемница лишь тряхнула головой и сдержано выдохнула.

— Не буду лгать, — промурлыкала она, чуть сместившись, чтобы просчитать лучшую траекторию для атаки, — даже если сдашься, я не пощажу тебя. Не надейся. Ты умрешь. И смерть будет мучительной.

Медленно, почти с наслаждением, она извлекла из ножен свой самый длинный кинжал. Сталь блеснула.

Фрэнсис выскочил из-за стола, отчаянно пытаясь произвести очередной выстрел. В спешке и панике он палил в дверную раму, даря Эшли драгоценные секунды. Секунды, которых хватило, чтобы она, подобно змее, скользнула в кабинет и молниеносно вспорола ему ногу. Мужчина рухнул на пол, сухожилие в районе щиколотки разорвалось с мерзким звуком, и багровая кровь залила ковер. Он попытался поднять пистолет, но наемница набросилась на него, обезоружив одним точным движением.

— Восхитительно, — прошептала она, усевшись верхом и приставив лезвие к горлу. — Больно?

— Я убью тебя! — пропищал испуганно худощавый старик, Эшли притворно кивнула.

В кабинет вошли четверо наемников.

— Весь персонал собрать в конференц-зале, — отдала приказ захватчица. — Нужно объявить, что произошла смена власти, — один из вошедших, гора, облаченная в черную, набитую патронами, спецовку, одобрительно рявкнул. — Поднимите его и уложите на стол, — добавила новая хозяйка Цереры.

Фрэнсис, бешеный уличный кот, зашипел, пытаясь вырваться из хватки наемников.

— Еще секунду, друзья, — Эшли указала на руки заложника с посылом придержать. — Чтобы уж наверняка, — и, не дрогнув, перерезала сухожилие на второй ноге. — Вот теперь замечательно, можете идти. Дальше я сама.

— Хватит! — взмолился доктор дрожащим от боли голосом.

— Думаешь, этого достаточно? За то, что ты сделал со мной и остальными? — прошептала она, медленно проводя окровавленными пальцами по его черным брюкам.

— Тебе плевать на других девчонок! И это была моя работа! — он зажмурился. Слезы непрерывно стекали по вискам в уши.

— Не ври, — кинжал с глухим стуком вонзился в стол, пронзив кисть. Фрэнсис взвыл. — Ты наслаждался этим. А теперь посмотри на себя, ты жалок. Но, — Эшли склонила голову набок, — я пришла сюда не для того, чтобы жалеть себя и мстить за прошлое. Я здесь, потому что заслуживаю управлять Церерой.

— Тебе не хватит навыков, дура! — сквозь зубы процедил он, брызжа слюной.

— О, уверяю, я быстро во всем разберусь. Ведь это ты выдрессировал меня, научил моментально впитывать новые знания, сделал такой, — блондинка на секунду отвела взгляд и сглотнула слюну, разглядывая лужу крови на полу, — совершенной.

— Ты обезумела! — он попытался дернуться, но боль пронзала ноги.

— Все, утомил. Пора показать, что ждет тех, кто меня недооценивает, — с этими словами она вытащила кинжал поменьше и вонзила его во вторую кисть старого доктора.

Стол, на котором распятием лежал Фрэнсис, был настолько велик, что на нем вполне мог поместиться еще один человек. Пространства для дальнейших фантазий хватало с избытком. Мужчина продолжал шипеть и кидать проклятия в ее сторону, хотя странно, что он еще не умер от болевого шока или от потери крови.

— Так, что тут у нас, — Эшли принялась рыться в органайзере, — ага, то, что нужно, — извлекла канцелярский нож средних размеров и, торжествующе улыбаясь, вернулась к Фрэнсису.

— Что? Что ты задумала? — прохрипел он, в его глазах плескался первобытный ужас.

— Спасибо тебе за все, — прошептала она, и в ее улыбке не было ни капли благодарности, лишь голодный оскал. — Неужели думал, что я убью тебя своим кинжалом? Не слишком ли много чести?

Лезвие канцелярского ножа медленно поползло по его шее, разрезая плоть. Доктор в отчаянии дернулся, затем вырвал руку из-под кинжала, оставив алый развод на дубовом столе. Его крик был полон ужаса, такого сочного и вкусного. Ноги не слушались, глубокие раны кровоточили, окрашивая светлый пол и ковер в багровый цвет. Свободной рукой он попытался оттолкнуть Банши, но силы стремительно покидали тело. Фонтан крови брызнул в лицо, когда она вонзила лезвие глубже. Пару капель скатились с носа по губам и окрасили зубы, сияющие в улыбке. Фрэнсис больше не сопротивлялся, лишь судорожно глотал воздух, как выброшенная на берег рыба. Еще несколько разрезов, и показались позвонки.

«Уф», — смаковала Эшли, продолжая резать.

Спустя десять минут она вышла в зал, где наемники держали под прицелом персонал. Огромное помещение, обычно наполненное гулом научных дискуссий и оживлением приезжих докторов, теперь зияло пустотой позднего вечера. Лишь те немногие, не больше десяти человек, задержались на нижних уровнях, чьи стены хранили мрачные тайны деятельности Хантера. Все они знали, что тут происходило, а многие даже были соучастниками тех чудовищных экспериментов над детьми.

Полупустое пространство разорвал пронзительный крик. Женщина, стоявшая ближе всех к двери, увидела Кеннет и вмиг посерела лицом. Не выдержав ужаса, она безвольно обмякла и рухнула на пол, как сломанная ветвь под тяжестью зимнего снега. Остальные, потрясенные ее реакцией, подняли на Банши стеклянные глаза. Время замерло, атмосфера сгустился. Даже закаленные в боях наемники, привыкшие к смерти и насилию, на мгновение застыли.

Эшли, обагренная и будто вышедшая из кошмарного сна, сжимала в руке отрезанную голову Фрэнсиса. Кровь, уже не фонтаном, но все еще зловеще сочилась из обрубка шеи.

— Добрый вечер, — промурлыкала она, ступая в центр зала. — Ах, какая я невоспитанная, совсем забыла представиться.

Воцарилось оцепенение. Одни не могли отвести взгляда от жуткого трофея в руках убийцы, других выворачивало наизнанку. Воздух, что ранее был пропитан медицинскими препаратами, с каждой секундой наполнялся новыми запахами: порохом, металлом, рвотой.

— Как вы можете видеть, мистер Уорд решил покинуть корпорацию, — Эшли приподняла голову повыше, демонстрируя ее шокированной публике, — и удостоил меня великой чести проводить его на заслуженный отдых. Также, как вы могли догадаться, после его, так сказать, ухода, место директора освободилось. И полагаю, моя кандидатура более чем уместна. Есть возражения? — ее взгляд, острый, как лезвие, скользнул по лицам, выискивая протест.

Но в ответ — могильное молчание. Тишина давила, душила, раздражала наемницу до зубовного скрежета.

— Есть возражения?! Я не слышу! — выдохнула она, нервно вздымая грудь, среди застывших белых халатов.

— Полагаю, нет, — прозвучал твердый голос наемника, стоявшего поблизости.

— Хочу услышать это от них, — ищейка приблизилась к женщине лет сорока, побледневшей и дрожащей, как осенний лист, и зажмурившейся в отчаянной попытке отгородиться от кошмара. — Открой глаза.

— Пожалуйста, — пропищала та, как мышь, загнанная котом в угол.

— Открой их. Пожалуйста, — Эшли, измазанной кровью левой рукой, грубо приподняла подбородок доктора, — посмотри мне в глаза и ответь на вопрос.

— Возражений нет.

— Вот видишь, — наемница скользнула по шее и затем сдавила ее плечо, — это всего лишь ответ на вопрос.

Захватчица триумфально вернулась в середину конференц-зала. С каждой секундой настроение взмывало ввысь.

— А теперь серьезно. Все, что произошло сегодня, останется здесь. Пару дней проведете внизу, размышляя о том, как принести пользу этой компании и лично мне. Многие из вас прекрасно осведомлены, чем промышлял Хантер, — ее взгляд скользнул по застывшим лицам. — Спешу обрадовать: кардинальных перемен не предвидится. Я продолжу его дело. Вместе мы станем отличной командой. А это, — она небрежно указала на отрезанную голову в своей руке, — пусть послужит небольшим напоминанием о том, что ждет каждого, кто вздумает предать меня или нашу общую цель.

Эшли плавно двинулась к выходу.

— Уведите их вниз, — бросила она, указывая на парализованный персонал. — И не забудьте разослать партнерам известие о смене главы Цереры, — несколько наемников, кивнув, принялись исполнять приказы.

Вернувшись в кабинет, Банши с триумфом опустилась в окровавленное кресло, которое ранее занимал Фрэнсис, а до него — Хантер. На столе, зловещее подтверждение смены власти, все еще покоилось тело первого.

— Это, должно быть, твое, — пропела она, положив окровавленную голову к ногам одного из ее мучителей.

Внутри наемницы царила кристальная ясность, будто мутный поток сомнений рассеялся, оставив после себя лишь спокойствие и незнакомое доселе чувство насыщения. Пустота, в которой она так долго блуждала, вдруг трансформировалась и обрела форму. В глубине зарождалось нечто новое, хрупкий росток неведомого дерева. Что он принесет? Банши не стремилась узнать. Сейчас она купалась в лучах эйфории, упиваясь этим дивным ощущением обновления.

Глава 7. Неприкосновенность

В нашей игре эмоции — это роскошь, которую может позволить себе только мертвец. Пока ты дышишь, держи их под замком, иначе они убьют тебя быстрее, чем пуля.

Миннеаполис, Миннесота.

На следующий день после встречи с Эшли Бен все еще находился в смятении. В голове роились мысли: что теперь делать и почему она объявилась именно сейчас? Он держал телефон, мучительно долго пытаясь заставить себя позвонить Хелен. Понимал, что обязан рассказать о произошедшем, обезопасить, но невидимая сила сковывала, не давая нажать кнопку вызова.

И тут — входящий звонок. Хелен. Наемник замер, как кролик перед удавом.

— Хелен? — испуганно выдохнул он. — Это ты?

— А кто же еще? — в ее голосе сквозила обида, приправленная горечью.

— Слушай, я должен объяснить, почему не пришел вчера.

— Да, должен. Я, между прочим, одна торчала в кинотеатре, как дура! — истерики не было, лишь легкий укор. Возможно, она и не сердилась всерьез.

— Мне очень жаль. Я бы никогда так не поступил с тобой, если бы не… — он запнулся, не зная, как сказать.

— Что-то случилось? — обеспокоено спросила девушка.

— Возникла проблема и небольшая авария, но я в порядке, — без каких-либо эмоций проговорил Бен на одном дыхании.

— Но голос у тебя какой-то… грустный. Что произошло?

— Не хочу ничего скрывать, поэтому приеду и все объясню, — с мольбой, смешанной с отчаянием, произнес он и положил трубку.

Хамфри направился в кабинет, по пути созывая команду. Когда все были в сборе, он стоял, погруженный в свои мысли, и невидящим взглядом смотрел в окно.

— Кэп? — тихо позвал Крис.

— Да, — Бен резко обернулся. — Как оказалось… — с трудом сглотнул, — Эшли жива. И вчера на меня было совершено покушение, хотя я бы даже выразился иначе — акт агрессии. Она и еще один наемник подстроили аварию, но, по каким-то причинам, оставили меня в живых.

— Эшли? — недоуменно протянул Тайлер. — Та самая, что пару месяцев назад ошивалась здесь, работала на тебя, а потом исчезла? Я ее почти не знал, но думал, она своя.

— Именно. Вы с Крисом видели ее пару раз. И она не работала на меня, скорее… гостила. Но сейчас не об этом, — Хамфри выдохнул, — главное — понять, что ей нужно.

— А Хелен? — обеспокоенно спросил Томас, массируя темную кожу в районе шеи.

— Без понятия, что у Банши в голове. Хотя зная ее… и кем она была… Хелен может быть в опасности, но вряд ли согласится на переезд в Виртус, — он сжал кулак, пытаясь сдержать гнев. — Поэтому я поеду к ней. Томас, ты остаешься за главного.

— Она настолько опасна, что от нее нужно защищать? — раздраженно спросил Тайлер.

Бен не знал, что ответить. Понимал, Эшли — убийца, а ее моральные принципы, что ж, оставляют желать лучшего. Но он помнил и другую ее сторону — ту, что дарила моменты счастья, ту, в которой он, казалось, видел ее истинное лицо. Или это была всего лишь искусная иллюзия?

— Не будем рисковать, — проговорил Томас, видя, что друг сейчас не в состоянии ответить. — Она долго отсутствовала. Наша задача — восстановить картину последних двух месяцев, где Банши была и что делала. Остин, это на тебе.

Хамфри молча кивнул, и группа начала расходиться.

— Том, — остановил его командир, — та Эшли, что я видел вчера… это не она. Не та, кем была с нами. В ее глазах одно лишь безумие. Возможно… — он запнулся, будто каждое слово вырывалось с кровью, — нам придется ее убить, — голос дрогнул, челюсть свело судорогой, на висках вздулись жилы. — Ради безопасности ребят, ради Хелен… мы должны попытаться ее остановить.

— Бен, я понимаю, это тяжело. Видно, что все еще испытываешь к ней чувства. Но ты уверен? — в голосе друга прозвучало сомнение, смешанное с тревогой.

Капитан промолчал, отводя взгляд. Оба знали правду, которую боялись произнести вслух. Их можно было понять: между Беном и Эшли вспыхнула искра, пусть и ненадолго, а Томас, при всей своей ворчливости, даже к концу успел завести с ней что-то похожее на дружбу. Но теперь на кону стояла безопасность тех, кто им дорог. А что терять Банши? Необходимо было найти хоть какую-то ниточку, за которую можно зацепиться, найти хотя бы малейший рычаг влияния.

***

Хелен распахнула деревянную дверь, и в комнату скользнул Бен, а за ним каменными изваяниями застыли двое молчаливых охранников.

— Ты ввязался во что-то опасное? — встревоженно спросила она, переводя взгляд с суровых лиц мужчин на бледного Хамфри.

— Скорее меня ввязали, — он выдавил грустную улыбку и притянул ее к себе.

— Ты сам не свой, — девушка нежно обхватила ладонями бородатое лицо и коснулась щеки легким поцелуем.

— Не буду врать, так и есть, — прижал крепче. — Поговорим?

Они опустились на мягкий диван, и Бен рассказал Хелен об Эшли. Девушка, погруженная в слова, слушала и не перебивала. Когда он закончил, тихо выдохнула.

— А Хантер — подонок, — процедила, прищурив светло-карие глаза.

— Это все, что ты можешь сказать? — растерянно спросил наемник.

— Бен, — Хелен сжала его руку, — ты правда думаешь, что я буду страшиться, злиться или ревновать к тени из прошлого? Я могу попытаться почувствовать ее боль. Единственное, подмечу: исходя из своего опыта с детьми, обделенными любовью, — Эшли из их числа. Она пыталась искала то, что сделало бы ее такой, как все мы, но рана слишком глубока, чтобы так просто затянуться. Поэтому она перестала бороться.

— Ты оправдываешь ее? — в голосе клокотала злость.

— Нет, оправдать ее поступки невозможно. Но, Бен, прошу, не пачкай руки кровью лишь из-за того, что она может причинить мне боль, — лицо Хамфри исказилось гримасой отвращения. — Послушай, не совершай непоправимое. Понимаю, ты любил, но убийство отравит нас обоих. Я не смогу быть с тобой после этого.

— Но она же чудовище! — воскликнул он, беспомощно взмахнув руками.

— Не она выбрала этот путь.

— Ты слишком добра для этого чертового мира, Хелен, — прошептал Хамфри, притягивая ближе. Бережно опустил ее голову себе на колени и принялся перебирать темно-русые, шелковистые пряди.

— Но это не значит, что я не смогу постоять за себя, — с лукавой улыбкой, по-детски фыркнула. — Бен, — встретилась с ним печальным взглядом, — она глубоко несчастна. Нельзя вершить над ней самосуд только из-за этого.

— И что предлагаешь? — сдавленно выдохнул наемник.

— Может быть, передать ее полиции?

— Не думаю, что это сработает. Банши предпочтет смерть поимке, — он уставился в угол пустым взглядом.

— Мы что-нибудь придумаем. Слышишь? — Хелен сжала грубую ладонь и коснулась ее нежными губами. Несмотря на краткость их знакомства, между ними уже успела возникнуть незримая, но крепкая связь.

***

После стычки с Беном Эшли и тот агрессор, который протаранил машину и угрожал пистолетом, умчались прочь в направлении частного аэродрома.

— Предсказуемо, что ты встанешь на защиту своего бывшего, — нарушил затянувшееся молчание кареглазый наемник, спустя добрых полчаса.

— Я не защищала его, — ровно отозвалась Банши.

— А как тогда прикажешь назвать то, что сейчас произошло? — презрительно цокнул языком и склонил голову к ней.

— Пойми, — ищейка вдавила педаль газа, — в том, чтобы прикончить его сегодня, нет никакого удовольствия. Хамфри только узнал, что я жива, чтоб его… — закатила глаза, — и сам сдался нам! Где тут веселье? А вот когда он вернется к своим дружкам, поднимет на уши штаб, мобилизует все силы, чтобы найти меня и отправить на тот свет, — вот тогда и начнется настоящая игра.

— Сумасшедшая. Осознаешь, что рискуешь проиграть? Сегодня был прекрасный шанс, а теперь он будет начеку.

— Неужели думаешь, что не справишься с ним, Эрик? — она впервые повернула голову к своему спутнику.

— Не ты одна тут воспитанница Хантера, — хмуро выдохнул мужчина. — Полагаю, Льюис давал тебе непозволительно много воли, вот ты и выросла такой безбашенной. Жнецы были бойцами и охраной. Да, у нас, как и у Банши, не было выбора, но мы не тронулись умом, в отличие от некоторых, — он бросил на Эшли оценивающий, полный укоризны взгляд.

— Хм… много свободы, — глубоко выдохнула она. — Я видела программу Жнецов в архивах. Став теневым директором, получаешь доступ к бездне возможностей и информации. Да, проект по выращиванию наемников та же мясорубка: пытки, мучения, ковка идеальных убийц. Но отношение другое, — вцепилась в руль, будто тонула и он являлся ее спасением, — Хантер не устраивал отбор, вас сразу было одиннадцать. Не нужно было убивать друга, чтобы доказать свою пригодность. Вы… все еще полноценные мужчины, — голос дрожал на грани срыва. — Я подарила вам шанс. Встать и уйти, завести семью, детей, жить как нормальные люди. Но вместо этого вы продолжаете винить меня, что лишила вас… хозяина. И больше никто не говорит вам, что делать!

— Насыщенно, — Эрик сохранял спокойствие, практически безразличие. — Но ты злишься не из-за этого, да?

— Иди к черту, — отрезала ищейка.

— Злишься, потому что мы всегда были у тебя под носом. А ты, опытная охотница, не смогла нас заметить, — он наигранно обиженно надул губы. — Не знала о нас, хотя чтила себя всезнайкой.

Эшли затормозила так резко, что русая голова Жнеца ощутимо стукнулась о переднюю панель.

— Ремни придумали не просто так, Эрик, — в голосе сквозила ледяная забота, а в уголках губ заиграла усмешка. — А то вдруг машина резко… остановится.

— Уже жалею, что спас тебя, — пробормотал мужчина, осторожно ощупывая нос. Вроде бы цел, хотя предательская пульсация предвещала скорый синяк.

— Это как с Хамфри. Я подарила ему шанс, ты — мне. Разве не захватывает дух от этой неизвестности? От предвкушения того, что будет дальше?

— Езжай, — отмахнулся наемник, обрывая разговор.

Прибыв к аэродрому, они пересели в арендованный частный самолет и взяли курс на Нэшвилл.

— А все-таки, зачем ты хотел его убить? — Эшли направилась к машине, оставленной утром на стоянке, наемник проигнорировал вопрос и пошел в другую сторону. — Эрик, — преградила тому путь, впиваясь взглядом и требуя ответа. Хотя это слишком громко сказано, ведь с ее крохотными размерами и его ростом под шесть с половиной футов преграда выглядела смешно.

— Хотелось выманить тебя, — уголки его губ дрогнули в легкой улыбке. — Понять, что еще, кроме власти над корпорацией Хантера, заставляет твое сердце биться быстрее.

— Теперь это моя корпорация. И забудь его имя, — прошипела Кеннет.

— Разумеется, — ядовито согласился он.

— Мне ждать удара от Жнецов? — голос по-прежнему сочился недовольством.

— Не думаю, — Эрик пожал плечами. — Просто старайся не быть такой… чудовищной, чтобы твои действия не привели к нам. И да, лучше уничтожь файл с нашими данными. Чтобы у нас точно не возникло искушения нанести тебе визит.

— И все? А Хамфри?

— Это была моя личная инициатива. Просто захотелось.

— Ясно, — Эшли приподняла темную бровь с насмешливой ленцой, ожидая более изощренного плана. — Будет время, заглядывай. И друзей прихвати, разумеется. Не хочется терять столь ценную связь.

— Оставь при себе эти любезности. Ты жаждешь держать нас на коротком поводке, — наемник изобразил на лице преувеличенное разочарование. — Чуешь, что за тобой идут. После бойни, что ты устроила в Церере, многие преступные группировки, которые разорил Льюис, захотят лишить тебя власти. Каждый уважающий себя головорез мечтает об этой седой головке. Для них ты всего лишь выскочка, девчонка, возомнившая себя боссом.

— Что ж, я буду ждать их всех, — ищейка сдержанно вскинула подбородок.

Они разъехались в разные стороны, каждый погруженный в свои мысли. Эшли, проезжая по сонному городу, который только начинал продирать глаза, не могла отделаться от слов Жнеца. Он попал в самую точку. Слухи ползли отовсюду: как минимум три крупные группировки точили зуб, намереваясь вырвать у нее из рук то, что она считала своим по праву.

Глава 8. Урок послушания

Страх — это самый надежный поводок для стада: короткий, прочный, невидимый, но всегда ощутимый.

Месяц назад.

Нэшвилл, Теннесси.

Две недели протекли после убийства Фрэнсиса. Эшли плела сеть контактов, пытаясь во всей той смуте, что сама же навела, выстроить хоть какую-то схему взаимодействия внутри корпорации. Она чувствовала нехватку ресурсов, отсутствие поддержки, за исключением наемников. Ей удалось убить основателя Цереры, а затем и его правую руку, что присвоил ее награду. Это ли не повод для радости?

Она кожей ощущала осуждающие взгляды работников нижних уровней — тех, кто по локоть в крови, как и она, кто был в курсе чудовищных экспериментов над Банши и, как выяснилось, Жнецами. Верхний персонал, пребывавший в неведении, теперь обстреливали ее взглядами, полными вопросов и недоверия к новой хозяйке.

Десять несчастных, которым не повезло оказаться на месте событий в ночь захвата, томились в закрытом помещении. Спустя неделю заложники содрогнулись, став свидетелями демонстративной казни двух из них. Церера погрузилась в всепоглощающий хаос. Эшли, стиснув зубы, пыталась удержать штурвал, но подспудно понимала — ей отчаянно не хватает верных людей. Наконец, она собрала совет директоров.

— Здравствуйте, — ищейка вошла в зал переговоров и окинула взглядом мужчин и женщин, начальников департаментов. В ответ — лишь тишина. — Что ж, — слегка размяла шею круговыми движениями до еле слышного хруста.

— Сколько ты протянешь? — прохрипел мужской голос.

— О, хоть кто-то тут умеет разговаривать. Представьтесь, — Эшли одарила говорившего фальшиво-дружелюбной улыбкой.

— Роберт Уитнок, финансовый директор, — надменно выпятил грудь невысокий мужчина в безупречном дорогом черном костюме.

— Посмотрим, что у нас по финансам, — хозяйка с нарочитой небрежностью распахнула папку с отчетом о прибылях и убытках. — Даже мне, человеку далекому от экономики, очевидно, что дела идут не очень. Я здесь, чтобы выправить ситуацию.

— Да что ты можешь понимать! — взревел седовласый Уитнок, побагровев. Эшли перевела на него взгляд с ледяной отстраненность.

— Как давно вы работаете на Хантера? Десять лет? — тот кивнул. — Достаточно, чтобы морочить ему голову и воровать, — лицо мужчины исказила гримаса. — Видите ли, Роберт, он был настолько поглощен своими экспериментами… и мной в особенности, что совершенно упустил из виду, какие крысы завелись под самым носом.

— Как ты смеешь! — голос финансиста дрогнул, выдавая неуверенность.

— Тише, — Банши приложила палец к бледным губам, призывая к молчанию. Даже восстановившись, она чувствовала, как собственное тело бунтует. Частый предательский ручеек крови из носа, легкая дрожь в руках и привкус металла. — Роберт, боюсь, вы не справляетесь со своими обязанностями. Вам пора на покой.

— Убьешь меня? Дура!

— Мир сильно обеднеет, если вы исчезнете? — пассивно спросила она.

— Хочешь запугать остальных директоров. Флаг тебе… в руки, но мы все тут прекрасно знаем, что ты пустое место, подопытная игрушка Льюиса. Скорее, неудавшийся эксперимент. Но возомнила о себе… — он пренебрежительно махнул рукой. — Даже не знаю, кем ты себя видишь. Боссом? Не смеши!

— Совершенно верно. И необходимо понять, кто готов присоединиться ко мне. Уверена, что большинство здесь не за идею, а за огромные деньги, поэтому им не принципиально, кто стоит у руля. — Уитнок пробормотал очередное проклятие себе под нос, а вместе с тем и послал ищейку куда подальше. Та же обвела взглядом застывшие в креслах фигуры. — Кто еще разделяет его мнение? — в ответ — молчание. — Прекрасно, — кивнула она двум амбалам, стоящим у дверей.

Они приблизились к финансовому директору, нависая тучей. Тишина стала почти осязаемой. Эшли не желала марать только вымытый от крови Фрэнсиса кабинет, хотя в ближайшем будущем планировалось заменить часть мебели. Подошла сзади, положила руки на худые плечи и, даже немного помассировав, медленно обмотала вокруг шеи его же алый галстук. Тот молчал, лишь гневно смотрел в одну точку на стене. Послышались хрипы, оборвавшиеся через несколько минут. Голова Уитнока бессильно упала на стол, такой пустой, без единого документа или бокала воды.

— Теперь у нас нет финансиста, — подметила статная блондинка, сидевшая по правую руку от Банши.

— Хотите эту должность? — женщина изумленно вскинула брови. — Вы же миссис Бишоп? Занимаетесь пиаром. Но в вашем досье я видела диплом экономиста и восьмилетний стаж работы в финансовой сфере. Почему же вас так потянуло в пиар?

— Искала себя, — та заметно занервничала. — Но это непросто.

— Согласна. Итак, миссис Бишоп становится новым финансовым директором. Приготовьте кадровые документы. А теперь вернемся к главному вопросу, — с лица Эшли исчезла улыбка, — есть ли еще желающие оспорить мою кандидатуру?

В ответ последовало единодушное отрицательное покачивание возрастных голов.

— Признаться, ожидала больше протестующих, — произнесла она, обводя взглядом притихшую толпу. — Но не суть. Я не возникла из ниоткуда, я вернулась. И имею полное право находиться здесь. Если кому-то пришло в голову оспорить это право… вы знаете, чем все закончится, — указала на жуткую картину на дубовом столе: глаза Уитнока побагровели и выпучились, слезы перемешались со слюной и кровью из носа, образуя маленькую склизкую лужицу под седой головой, руки же безжизненно свисали и покачивались. — Я не собираюсь что-то менять. Позвольте буре утихнуть, и тогда я представлю вам свое видение будущего. Пока же, знайте: в ближайшее время мы возобновим ряд проектов. И вы получите то, чего жаждете — деньги. Ведь дело всегда именно в них, не так ли? Фрэнсис был кретином, когда урезал бюджеты, не получив подтверждения моей смерти. Я же выведу корпорацию на совершенно новый уровень.

Банши жадно сглотнула, и в глазах мелькнул отблеск безумия. Все почувствовали: она действительно верит в то, что говорит. Но к чему приведет эта вера, оставалось лишь гадать.

— А теперь, — голос Эшли снова стал деловым и жестким, — перейдем к главному. Работа казино, борделей, поставка оружия и «снежок». Все эти процессы, — глубокий возбужденный выдох, — не должны останавливаться. День простоя обойдется в миллионы долларов. Вы и сами прекрасно знаете, что делать. Займитесь возвращением долгов по первому пункту, хоть близких калечьте, пусть имущество переписывают, главное — не убивать, иначе вообще ничего не получим. В борделях нужно пополнить ассортимент, желательно молодняком… насколько это возможно, а от слишком заезженных пора избавляться. За городом есть пустой склад, хорошо укрепленный, займитесь логистикой части арсенала туда. Ну а что могу сказать по веществам, хм, это то еще дерьмо, но производство пока должно продолжаться, если не мы на рынке, так другие.

Шли дни. Она методично собирала вокруг себя сторонников, наращивая власть и влияние в корпорации. Иногда действовала убеждением, но чаще — грубой силой. Не все были готовы подчиниться, но выбор невелик: либо преданность, либо показательная расправа — и не только над строптивым, но и нередко над семьей.

Оставался лишь один небольшой вопрос: как легализовать свое положение? Слишком уж рискованно официально занимать пост генерального директора. Нужно было найти другое лицо, что выполняло бы эти функции на бумаге.

Решено: пост займет третий человек в корпорации после Хантера и Фрэнсиса, кто досконально знает все хитросплетения этого змеиного клубка. Анджела Родригес, директор по регламентации процессов. Сообразительная, проницательная женщина пятидесяти лет, без семьи — вся ее энергия принадлежала работе. Кеннет это устраивало, хотя о полном доверии не могло быть и речи. Анджела не возражала против присутствия наемницы с самого начала, а перспектива удвоения жалования служила вполне убедительным мотивом. Таким образом, Эшли стала теневым владельцем Цереры, оформив на бумагах себя обычным штатным сотрудником.

***

Дела шли в гору, но паранойя терзала ее ночами. Чудилось, будто за каждым углом притаился враг, готовый отнять все, во что вложено столько сил. Иногда она бродила по темным коридорам офиса, выискивая заговорщиков, но находила лишь наемников, которых сама же и наняла.

В тот день, когда информаторы сообщили о прибытии одного из Жнецов в Миннеаполис, Эшли поняла, кто станет его мишенью. Поэтому решила незаметно покинуть Цереру, чтобы не дать Эрику совершить ошибку, за которую ему придется поплатиться.

Она знала, Бен выжил. Поначалу злость клокотала внутри, но потом пришло понимание: на его месте поступила бы так же. Через пару недель гнев утих. Наемница была настолько поглощена планами захвата и самим переворотом, что Хамфри отступил на задворки сознания. Даже на мгновение показалось, будто никаких чувств к нему она не испытывала вовсе. Но так ли это? Или снова обманывает себя?

Прибыв в Миннеаполис, уже собрала скудные крупицы информации о Бене за последние два месяца. Он по-прежнему управляет Виртус, вся команда в порядке. Но появился в его жизни еще один человек — Хелен Тэтчер.

Сумерки густели над городом, когда Эшли выследила Эрика. Его джип скользил по полупустынной улице.

«Что ты задумал, засранец?»

Совершив некоторые манипуляции с педалями, Жнец направил пустую машину вперед. Через несколько ярдов она с чудовищным грохотом врезалась в черный автомобиль, превратив тот в груду искореженного металла. Водителю не оставили ни единого шанса на выживание. Но из заднего сиденья, шатаясь, выполз Бен.

Практически ничего не ощущая, она продолжала наблюдать, как Эрик приближается к своей жертве, к окровавленному, израненному Хамфри.

«Интересно…» — подумала она, так и оценивая какую-то театральную постановку.

Прислонившись к холодному фонарному столбу, Кеннет ждала, чем закончится сцена. Но вместо действия последовал лишь унылый диалог. Самое время было вмешаться и навести суету.

Глава 9. Трещина

Есть особая, едкая горечь в том, чтобы признать собственную слабость, когда привык быть сильным.

Наши дни.

Миннеаполис, Миннесота.

Хамфри одержимо продолжал собирать информацию, которая бы могла привести к бывшей. Не желая нападать первым, он чувствовал себя обязанным знать о каждом ее шаге. Теперь, когда в его жизни есть Хелен, поистине хорошее и доброе, он боялся потерять это из-за какой-то психопатки.

Тэтчер продлевал контракт, да и связь подрядчика и дочери вполне была по нраву. Служило некой страховкой, по его мнению.

Хелен, освободившись от гнетущей отцовской опеки, наконец-то решила воплотить давнюю мечту — стать преподавателем. Бен всецело поддержал ее стремление. Все складывалось слишком гладко, и это затишье вызывало тревогу. Та, чье имя нельзя было произносить в этих стенах долгое время, растворилась, будто ей вовсе неинтересна прошлая жизнь.

— Кэп, — Томас, войдя в кабинет, нарушил напряженную тишину, — я подумал, может, стоит снять слежку, если ничего не происходит?

— Нет, — отрезал Бен, даже не посмотрев на друга. Тот хотел было возразить. — Что? — откинулся на спинку кожаного кресла, в его темном взгляде промелькнула сталь. — Думаешь, она не знает, что мы следим? Твою мать, это же Эшли. Она выжидает момент, чтобы нанести удар.

— Ты немного помешался. Такое чувство, ты либо боишься, что она причинит боль Хелен, либо злишься, что она не объявилась после вашей стычки. Может, пора отпустить ситуацию? — Томас попытался мягко достучаться.

— Отпустим, когда я скажу, — процедил командир с неприкрытой злобой.

— Ты уже не мыслишь здраво, — заместитель присел рядом. — Она в Нэшвилле, управляет корпорацией Хантера. У нее нет времени на нас. Тем более, когда каждый день чужаки хотят отнять бизнес.

— Эта девушка многозадачная, тебе ли не знать, — тон Хамфри смягчился, но в глазах по-прежнему плясали черти. — Пока отбивается от рейдеров, наверняка вынашивает план, как мне насолить.

— А зачем ты ей? Это какая-то маниакальная зацикленность. Или задевает то, что ты больше не входишь в круг ее интересов? — темнокожий наемник понимал, что перегибает, но не мог не высказаться.

— Ты вообще на чьей стороне?

— Знаешь, что на твоей. Но это уже какое-то ребячество, — Бен махнул рукой, давая понять, чтобы тот проваливал, Томас закатил глаза и направился к выходу. — Подумай, стоит ли дальше тратить ресурсы на несуществующую проблему, — закрыл дверь, оставив за собой последнее слово.

Командир продолжил пребывать один на один со своими демонами. А что, если друг прав? Может, Эшли вычеркнула ту главу жизни — и их, и хорошее, и плохое, а теперь всецело поглощена новыми заботами? Но тогда почему появилась снова? Почему ушла, не объяснившись? Стоит ли послушать Томаса, ослабить хватку, отпустить ее? Или, убрав слежку, он подпишет смертный приговор всей команде?

«Она и так свободна. Со слежкой или без. Чертова Банши. Мы ей не помеха, чтобы затеять бойню».

***

Месяц назад.

Нэшвилл, Теннеси.

С момента прихода к власти Кеннет уже трижды обагрила свои руки кровью тех, кто пытался забрать ее бизнес. От мелких шавок до матерых главарей преступного мира — все они приходили с самонадеянной мыслью, что девчонка им не соперник. Управлять делом Льюиса оказалось труднее, чем предполагалось. Каждая атака выжигала в Банши остатки мягкости, которой и так практически не было. Она знала: это лишь прелюдия. Они будут приходить вновь и вновь. В сознании не осталось и следа от прошлой жизни. Только здесь и сейчас. Не оставляло в покое предчувствие, что готовится нечто большее, чем банальные перестрелки. Но было ли оно подлинное, или же рассудок, израненный войной, начинал играть злые шутки?

— Мисс Кеннет, — робко произнесла секретарь, входя в кабинет. — К вам мистер Прайс. У него назначена встреча.

Голос девушки дрожал осенним листом, цепляющимся за ветку из последних сил. Как и все в этом здании, она знала, что гнев наследницы Хантера страшен, и предугадать его приход почти невозможно.

— Благодарю, Стелла, — мягко улыбнулась хозяйка.

Секретарь выдохнула и привела гостя. Эшли чувствовала тревожность персонала. Этот липкий, животный страх. И она будто кормилась им. Хотя Банши не была постоянно злой и гневной. Стоило пару раз показать себя такой, как работники это запомнили. И оставалось лишь наслаждаться. Она осознавала, что и Льюис делал с ней и другими подопытными ровно то же самое — смаковал их ужас. С каждой секундой она понимала его лучше. Отец уже не казался тем чудовищем, каким представал все эти годы. И эта мысль не пугала — быть похожей на него. Наоборот, с каждой минутой Эшли жаждала все большего: насытиться, вкусить власть. Но куда это приведет? Ответ постепенно стирался из ее памяти.

— Яблоко от яблони… — мужской голос ударом хлыста вырвал Кеннет из омута мрачных размышлений.

— Прошу прощения? — она вскинула брови и жестом, в котором сквозила холодная аристократичность, пригласила присесть.