Бесплатный фрагмент - Белая берёза и кудрявый клён

Белая берёза и кудрявый клён

Глава 1

Грузовик ехал с черепашьей скоростью. По обе стороны густой лес, возвышавшийся тёмной мрачной громадой.

Подполковник Аверин Леонид Михайлович бросил испытующий взгляд на жену. Ольга неудобно расположилась на баулах с вещами и безучастно смотрела в одну точку. Лицо её было бледным, а под глазами пролегли тёмные круги.

Аверин специально попросился именно в этот гарнизон, на далёком Алтае. Ему казалось, что Ольге непременно станет легче в этой горной и чистой местности. Свежий воздух, много зелени. Будто второе дыхание у неё откроется после шумной и душной Москвы.

Да и место для него хорошее нашлось. Военная часть была полностью закрытой, секретной, находящейся в постоянной боевой готовности, ведь основной костяк части — это ракетные войска стратегического назначения.

Проблемы со здоровьем у Ольги начались после смерти их второго ребёнка три года назад. Беременность была сложной, Ольга постоянно лежала на сохранении, но роды всё равно начались раньше срока и внезапно.

Аверин до сих пор с болью вспоминал тот страшный зимний вечер января. Он на службе задержался. Отмечали очередное звание его лучшего друга. Засиделись допоздна. Ольга только выписалась из больницы, чувствовала себя хорошо. Леонид знал, что там и его родители на подхвате в случае чего, и дочка старшая, которой на тот момент только исполнилось тринадцать лет.

Но когда на служебном автомобиле его высадили у подъезда пятиэтажки, сердце тогда ещё майора Аверина отчего-то ухнуло вниз при виде машины скорой помощи. Дёрнув на себя тяжеленную дверь подъезда и влетев по ступенькам на третий этаж, Леонид в одну минуту оказался дома.

Дальше всё было как в тумане. Преждевременные роды, мёртвый ребёнок. Бумаги, справки, беседа с врачом и помутнение рассудка у Ольги. Она так ждала этого ребёнка, так любила его и мечтала подержать на своих руках. Даже имя придумала. Санька.

К сожалению, случай Ольги был не единичным. Такое бывает, увы. Но родить ещё Ольга больше не сможет. Она очень долго восстанавливалась, лечилась у психиатра, у невропатолога. Пила всякие успокоительные, ходила на какие-то терапии. Старшую дочку Юлю будто не замечала вовсе.

Три года. Долгих три года они жили в подвешенном состоянии, пока Аверин, недавно получивший подполковника, не попросился в ракетную военную часть на Алтае. Его родители были против того, что бы они так далеко уезжали, но Леонид был непримирим. Ему вдруг показалось, что он поможет Ольге выйти из её тяжёлого состояния, из которого она никак не хотела выходить.

Постоянные депрессии, апатия, нежелание общаться с мужем и уделять внимание дочери Юле. Леонид не мог понять причину. Многие проходят через то же, что и Ольга, но как-то находят в себе силы жить дальше. На этой почве у них с Ольгой участились скандалы. С битьём посуды и истериками.

Ольга в такие моменты начинала задыхаться. Ей не хватало воздуха, в глазах проступали слёзы. В ведомственной больнице ей поставили бронхиальную астму, и этот диагноз стал одной из причин переезда на Алтай.

Грузовик миновал КПП и покатил по улицам военного гарнизона. Городок на первый взгляд показался довольно уютным, утопающим в зелени. Особенно много было рябин, и их ярко-алые гроздья напоминали, что уже завтра первое сентября. Осень. Юльке предстояло пойти в новую школу, в десятый класс, и познакомиться с новыми одноклассниками.

Девочка чуть-чуть трусила, хотя вовсе не была из робкого десятка. Леонид дочь свою любил и радовался на неё. Небольшого росточка, светловолосая, с ярко-голубыми глазами. Настоящая славянская девушка, она была больше похожа на его мать, свою бабушку.

— Юль, поможешь маме вещи разобрать? А то мне отметиться надо будет, что к месту назначения я прибыл.

— Да без проблем, пап — звонко отозвалась девушка. Она первой спрыгнула с грузовика, когда он притормозил возле подъезда. Леонид вздохнул. Снова пятиэтажка. Он надеялся, что квартиру им просторную выделили и ремонт в ней пока делать не придётся.

Ольга нехотя приняла руку мужа и, спрыгнув на землю, поморщилась.

— Болит что? — тут же обеспокоился он.

— Аверин, иди на службу. Мы тут без тебя разберёмся — сквозь зубы процедила Ольга. Болит. Душа у неё болит, и к мужу любви совсем не осталось. Вон, к молоденьким солдатикам, которые усердно их вещи выгружают и в подъезд несут, и то чувств больше, чем к Лёне. Опротивел он ей. Потому что знала она о его служебном романе с некоей Светочкой Збруевой. Именно эта Светочка и позвонила ей тогда. А потом случились преждевременные роды.

Ольга никогда эту тему с Лёней не поднимала. Зачем? Чтобы оправдания его слушать? Это так унизительно, так… Мерзко. Она предпочла промолчать обо всём. Но пропасть между ними всё шире росла.

Юлька, дочь… Эта не радует, потому что копией свекрови уродилась, даже характером своим железным. Ей бы девочкой быть, а она на мальчика больше смахивает, и только Санька был бы её сыночком, её последышем. Его бы Ольга так любила, что жизнь свою за него положила бы. Но не дано…

Почувствовав, как слёзы снова предательски закипают в глазах, Ольга рванула к подъезду со своим чемоданчиком. В нём было её самое дорогое. Воспоминания о её родителях и её беззаботном детстве в Минске. Ах, если бы она послушалась тогда маму и не уезжала в Москву учиться, всё ещё могло бы сложиться по-другому.

— Пап, а ты надолго? — заглядывая отцу в глаза, спросила Юля. С мамой её, конечно, не очень хотелось оставаться. Начнёт сейчас всякие гадости про папу говорить и бурчать, как ей надоела такая жизнь и что в этот далёкий гарнизон она совершенно не хотела ехать.

— А что? — хитро прищурился Леонид, читая мысли дочери как на ладони.

— Да так … — Юля нерешительно носком туфли ковыряла выщербленный асфальт возле подъезда, пока бравые солдатики туда-сюда разгружали их вещи из грузовика.

— А пошли со мной? Часть посмотришь, заодно по городку пройдёмся? — вдруг предложил дочери Леонид. Юльку он больше жизни любил и за дочь был готов простить жене все её истерики и холодность к нему.

Ольга против того, чтобы дочь ушла вместе с отцом, не была. Наоборот, даже мысленно обрадовалась. Юля раздражала её всё больше. Маленькая ещё ничего, милая была, а выросла и стала вызывать в душе Ольги неприязнь. Чужими они друг другу были. Мать и дочь.

— Ты на маму не обижайся, Юльча — Леонид, чуть приобняв дочь за плечи, неспешно шагал с ней к части. Ему предстояло воочию познакомиться с командиром полка Петренко Семёном Юрьевичем и заступить на должность его заместителя. Приживётся ли он здесь? Городок с первого взгляда влюбил его в себя. Тихий такой, спокойный. А воздух, воздух какой! Полной грудью дышишь и не надышишься никак!

— Я и не обижаюсь — вздохнула Юля — просто понять не могу, что мы ей все плохого сделали? У моих одноклассниц в Москве мамы как мамы. Красивые, весёлые. Наша же постоянно угрюмая и всем недовольна вечно. Пап? Разве хорошо такой быть?

Что ответить дочери, Леонид не знал. Нехорошо такой быть. И надо что-то менять, но что? Ольга по образованию педагог начальных классов. Но разве со своей астмой пойдёт она в школу работать? Нагрузка, стресс. Ещё больше будет психовать дома. Нет уж, пусть лучше быт обустраивает. Ничего, привыкнет. Он верил, что здесь Ольге намного лучше будет, чем в Москве.

— На улице побудь пока, походи, осмотрись. Вон в сквере молодёжь с гитарами сидит, ты же у меня не из робких? Познакомься, подойди. Вдруг твои будущие одноклассники? А я отмечусь и выйду к тебе. Мой полноценный рабочий день начинается только с завтрашнего дня — Аверин подмигнул дочери и скрылся за воротами части.

Юля покосилась в сторону небольшого скверика, где журчал фонтан и неподалёку на лавочках расположилась толпа ребят и девчонок. Они что-то бурно обсуждали и смеялись друг с другом. Один из них выступал больше всех, размахивая гитарой. Высокий, взлохмаченный, он сверкал своей белозубой улыбкой и, видно, чем-то смешил всех собравшихся, что они от смеха все животы надорвали.

Юля нерешительно направилась в их сторону. От скромности она никогда не страдала с таким-то отцом. Но всё равно боязно было. Особенно тот, что с гитарой, смущал её.

— Привет, можно к вам? — Юля улыбнулась, покраснев, как маков цвет. Все тут же замолкли и обернулись к ней.

— А-а… Новенькая? Я видела в окно, как ваши вещи в наш подъезд таскали. Ну, давай к нам, что ли. Познакомимся, да, ребят? — курносая девчушка с конопушками по всему лицу приветливо поманила Юлю в общую компанию.

— Ладно, мне с вами, сопливыми, некогда тут. Дела — парень с гитарой принял важный напыщенный вид. На Юлю он даже не взглянул.

— Э-эй, Петренко. Ты, между прочим, тоже из нас таких сопливых. Тоже мне, деловой — рассмеялась девчонка с конопушками.

— Я — Петренко поднял вверх указательный палец — старше вас на целый год, а значит, не из сопливых. Если бы не частые переезды моего отца по гарнизонам, то в школу я с семи лет пошёл бы, а не с восьми, и с вами тут, малолетками, не стоял бы. Адьёс, малыши. Ваш предводитель пошёл готовить для вас пламенную речь на первое сентября.

Петренко дурашливо послал девчонкам воздушный поцелуй и вальяжной походкой ушёл, что-то насвистывая себе под нос.

— Вот воображала — всё та же девочка с конопушками показала вслед Петренко язык и, повернувшись к Юле, с живым интересом стала её расспрашивать, откуда она и в каком классе будет учиться.

Глава 2

— Семён Юрьевич, меня всё устраивает. А в остальном надо привыкнуть.

Леонид Михайлович сидел напротив своего непосредственного начальника, сложив руки домиком. Петренко вкратце обрисовал ему текущие дела в части, по офицерскому составу вскользь прошёлся. Народец, мол, собрался разношёрстный, но дисциплинированный. Устав свято чтят, нарушений нет.

— Солдатики у нас молоденькие срочную службу проходят. Тоже по ним пробежишься завтра на смотре. В общем и в целом мы руку на пульсе держим и постоянно в боевой готовности находимся, но здесь у нас спокойнее, чем в других гарнизонах. Семьи живут мирно, растут по составу. Жёны довольны, дети пристроены — хохотнул Петренко, лихо закрутив усы.

Наработанным движением он достал из своих закромов беленькую и, приподняв кустистую бровь, вопросительно посмотрел на своего нового зама.

Леонид выпивал, конечно. Куда же без этого. Но особо это дело не любил.

— За знакомство и почин — многозначительно и с нажимом произнёс Семён Юрьевич, ловко разливая по стопкам. Одним профессиональным махом докторская на тарелке материализовалась, огурчики малосольные.

За знакомство, так за знакомство. Леонид опрокинул свою стопку и даже не поморщился. Колбаску резанку подхватил, огурчиком захрустел. В желудке горячо стало, кровь начала свой медленный, но верный разгон по жилам.

— Вы, Леонид Михалыч, как насчёт женского пола? А то баньку организуем, начальствующий состав соберём, так сказать, в неформальной обстановке.

— Я, Семён Юрьевич, женский пол уважаю. Но люблю только свою супругу и верен ей до гробовой доски — отрапортовал, не моргнув даже глазом, Леонид. О Светочке история умалчивает, и всё давно в прошлом. Слабость это у него была, помутнение. Ольга-то неласкова с ним тогда была из-за сложной беременности, вот и потянуло его не в ту степь.

Жалел потом много раз, да ничего уж не исправить. Но Светочка женщиной адекватной оказалась, в сторонку без претензий отошла. Только служебные отношения по работе, не более. Леонид тогда с облегчением вздохнул, как беда с ребёнком произошла.

Петренко поглядывал на Аверина с интересом, отметив про себя, что непростой он, совсем непростой. Себе на уме. Но то только первое впечатление, а чтобы узнать человека, это надобно много времени. Поэтому, не мешкая между первой и второй, Семён Юрьевич разлил ещё по стопкам и отправил Аверина домой, обустраиваться.

Когда Леонид вышел из части, то своей дочери он не увидел. За Юльку он не переживал вовсе. К чему переживать? Городок закрытый, опасности здесь никакой нет. Значит, убежала девчонка изучать окрестности, а он пока домой пойдёт, Ольге поможет вещи разобрать.

***

Вся компания разошлась. Осталась только Юля и курносая девчонка в конопушках. Звали её Рита.

— Значит, будем жить в одном подъезде и в школу вместе ходить. Наконец-то мне подружка нашлась. Я ещё и Ворону попрошу, чтобы посадила нас вместе!

Рита весело носком своих красивых лаковых туфелек камушки сбивала и шла вприпрыжку.

— Вороне? Это кто ещё? — Юля с удовольствием смаковала наивкуснейшее мороженое, которым её Рита угостила. Они в сквере сначала посидели, потом до парка дошли, на качелях покачались. Болтали, смеялись. Юльке новая подружка страсть как по душе пришлась.

— Ворона — это наша классная. Воронова Мария Степановна. Учитель истории. Зануда — жуть. Завтра сама увидишь. А это был почти весь наш класс.

Рита начала поимённо перечислять всех ребят, изображая их ещё и внешне. Юля хохотала до коликов в животе.

— А этот, с гитарой который? — после небольшой паузы поинтересовалась Юля. Они уже к дому подходили. Рита заговорщически сообщила, что прям сейчас будет к завтрашней линейке готовиться. За цветами ещё к тётке сбегать надо. У неё такие гладиолусы в палисаднике растут, мол, закачаешься.

— А это сын нашего командира части. Петренко Дима — как можно небрежнее ответила Рита, отчего-то покраснев — он у нас староста класса, важный до жути. Ты на его подколы внимания не обращай. Так-то он не агрессивный.

Юлька опустила глаза. Парень у неё из головы не выходил. Красивый, высокий. А глаза какие… Как синее небо над головой.

— До завтра, что ли — Юлька, улыбаясь стала подниматься этажом выше. Рита жила прямо под ними, получается. Вот здорово. А жизнь-то, кажется, налаживается. Юле уже здесь всё нравилось, и о смене места жительства она не жалела. В Москве тоже хорошо, там бабушка и дед. Уезжала от них, ревела в три ручья на вокзале. Дед с бабушкой тоже сдержанно промокали глаза платочками. Просили Леонида потом Юльку в Москву отправить на учёбу, как выпускной класс окончит. Жить у деда с бабушкой будет. Всего год потерпеть, и любимая внучка снова к ним вернётся.

Дёрнув за ручку двери, Юля обнаружила, что она заперта. Еле слышные голоса на повышенных тонах дали понять, что родители опять на взводе. Вздохнув, девушка спустилась опять вниз и присела на лавочку возле подъезда. Когда мама и папа ругаются, то лучше им не мешать. Успокоятся, тогда она поднимется к ним. А пока…

Осмотревшись по сторонам, Юля вдруг увидела на велике Петренко.

— Хочешь, одно место тебе покажу, новенькая? — крикнул он.

— Хочу — Юлька вскочила с лавочки и перебежала через дорогу. Дима кивнул на багажник. Присаживайся, мол. Сердце Юльки ухнуло куда-то вниз.

***

Леонид чувствовал, как голова его разрывается на части.

— Что ты хочешь от меня, Оля? Тебе всё не так. Чтобы я ни сделал, чтобы ни сказал!

Ольга разбирала посуду, завёрнутую в плотную бумагу. Кухонные шкафчики она уже помыла, и можно было расставлять всё по своим местам. Первым делом она решила кухней заняться, а уж потом всем остальным. Так рано Лёню домой она не ждала, надеялась, что он в части подольше задержится.

— Ничего я не хочу. Не утрируй — отрезала она. От мужа пахло водкой, и спорить с ним сейчас бестолку — иди проспись. Диван в зале я уже разобрала. Постельное бельё сам найдёшь.

— Нет, ты мне сейчас ответь. Ты хочешь развод?

Леонид поднялся из-за кухонного стола и встав возле окна, прикурил, открыв форточку. Он видел, как Юлька подсела к какому-то пареньку на багажник велосипеда, и они уехали. Тревожно стало за дочь. Лицо паренька он рассмотреть не успел. Но Юлька у них разумная, самостоятельная барышня, глупостей не наделает. Наверное, друга себе нашла нового. В московской школе она преимущественно с мальчишками дружила.

— Даже если и хочу, то что это меняет? Когда я вышла за тебя замуж, то привязала себя этим браком к тебе навеки.

Ольга гремела посудой. Она нервничала. Развод с Леонидом был её несбыточной мечтой. Она хотела свободы, хотела уехать к себе, в Минск. В свой родной дом, к стареньким родителям. Но не могла. И от этого ей на душе ещё горше было.

— И чем же я заслужил такую нелюбовь к себе? Ведь, помнится, замуж по любви за меня выскочила — процедил Леонид. Хмель из него выветрился. Голова не переставала болеть, и боль эта только усиливалась. Видимо, сказалось напряжение последних недель, пока шла подготовка к переезду.

Ольга почувствовала, что воздуха ей уже не хватает. Грудь постепенно сжимает. От нехватки кислорода кухня потихоньку поплыла перед глазами. С силой вцепившись пальцами в столешницу, Ольга пыталась вспомнить наставления своего врача, когда под рукой нет лекарства.

— А ты подумай, Лёнечка. Почему я вдруг к тебе охладела? Может, есть причина? Например, в соблазнительных чертах лица некоей блондинки? — выдавила из себя Ольга. Пора прояснить всё. Ей самой же легче станет. Три года она держит в себе эту обиду и тяжёлый груз. Пусть Лёня наконец-то поймёт, за что она так с ним, и скажет спасибо, что сразу не ушла.

Аверин побледнел и, ничего не сказав, тяжёлой поступью вышел из кухни.

Глава 3

Юля всю ночь проворочалась с боку на бок. Всё вспоминала свою поездку с Петренко в «интересное место».

Дима педалями крутил лихо, объезжая выбоины на лесной дороге, на которую он свернул прямиком, выехав из городского парка.

Юля крепко держалась за багажник, подскакивая каждый раз на очередной кочке.

Такого экстрима у неё в жизни ещё не было. А Рита предупреждала, что Петренко задира и сноб. Выходит, приукрасила?

Сноб не пригласил бы в интересное место и уж точно на свой велик не усадил бы.

Юля улыбалась своим мыслям, успевая смотреть по сторонам. Почему Дима всё же пригласил её? Ведь когда она подошла к ним, он даже не взглянул в её сторону. Сразу же ушёл.

Может, она всё же успела чем-то зацепить его?

— Держишься? — прокричал Петренко через плечо.

— Да! — поджав ноги, Юля вцепилась в багажник изо всех сил, как Дима вдруг резко свернул с дороги на узкую тропинку, идущую вниз к большому оврагу.

Крик застрял в горле у испуганной девушки. Сердце готово было выпрыгнуть из груди от страха. Они неслись вниз со скоростью ветра.

В последнюю секунду Дима успел затормозить, и Юлька в бешенстве спрыгнула с багажника. Они находились на краю обрыва. Внизу расположился глубокий овраг, поросший колючими кустами.

— Ты сумасшедший, да? — крикнула девушка. Косы её растрепались, лицо раскраснелось. В глазах невольно заблестели слёзы — а если бы мы вниз сорвались???

Дима взгляд свой не отвёл. Да и смотрел он насмешливо, небрежно придерживая свой велик.

— Не сорвались бы. Если я что-то делаю, то в своих действиях уверен наверняка. Запомни. Не думал, что дочка замкомандира полка такая трусиха.

— Я не трусиха — топнула Юлька ногой. Тёмные красивые брови её были нахмурены, ярко-голубые глаза метали молнии. Она и сама порой была безбашенной, но выходка Петренко — верх безрассудства.

— Это и есть твоё интересное место? — не без ехидства спросила она.

Дима посерьёзнел и, положив велик в траву, приблизился к Юле.

— Пошли, поднимемся чуть — он протянул руку, и, вместо того чтобы гордо отказаться, Юлька её приняла.

Они поднялись наверх и остановились.

— Здесь на пригорке стоит белая берёза, а рядом с ней засохшее дерево. Смотри.

— Смотрю, и что?

— А то. Хочешь одну легенду тебе расскажу?

— Которую только что придумал? — насмешливо спросила Юля. Она перевела взгляд с красивого и не по годам мужественного лица Димы на белоствольную берёзку с раскидистыми ветвями.

Парень покачал головой.

— Девушки какие-то неромантичные пошли — вздохнул он — но так и быть, всё равно расскажу, раз уж привёз тебя сюда. Как-то в прошлом веке жила-была юная девица, которая любила приходить на это место и любоваться голубоватыми водами древнего озера. На том месте ты, кстати, и видишь сейчас поросший зарослями овраг. Девушка была из знатного княжеского рода, необычайной красоты в этих краях. К ней сватались из самой столицы, но никто ей был не мил. Приходила она к этому озеру и жаловалась на свою судьбинушку. Что по матушке своей тоскует, что злая мачеха без ведома батюшки всячески жизнь ей отравляет. И голосок у неё был при этом словно кристально чистый горный родник, и глаза такие синие-синие, как воды Средиземного моря. Повадился за девушкой тайком увязываться к озеру крестьянский сын. И лицом он был справный, и умом крепкий, и фигурой. Только вот уготовано ему было крепостным обычным родиться. Полюбил он юную княжну не за титулы её и богатство, даже не за красоту, а за чистую душу и сердце её светлое. И каждый раз, когда он за княжной отправлялся следом, всё внутри у него разрывалось от любви к тоскующей о чём-то неизведанном девушке. Сколько раз он порывался выйти из своего укрытия и признаться княжне в своих чувствах. Даже не страшило его то, что плетьми его могли избить до полусмерти только за одно то, что посмел на девушку взглянуть. Но так и не успел он признаться. Княжну однажды сосватали, и стали готовиться к свадьбе, после которой девушка должна была к мужу уехать в далёкий Новгородский уезд. Парень осунулся с горя, стал каждый день княжну за пределами поместья её батюшки в придорожных кустах поджидать. Настроен он был решительно признаться ей наконец-то в своих чувствах, преданность ей свою показать. Видел он, что не рада она предстоящему замужеству. Будущий супруг чуть ли не в отцы ей годился. Но княжна всё не выходила из дому. Совсем уже юноша обеспокоился и собрался в хозяйские опочивальни проникнуть, как накануне свадьбы, княжна поздним вечером тайком вышла через потайной лаз в саду…

Дима замолчал, достав пачку сигарет. Казалось, что история взволновала равнодушного с виду парня. Руки его дрожали, когда он прикуривал, чиркая спичками. Мимолётные взгляды на открывшую рот Юлю были красноречивее всяких слов. Будто и у него внутри вдруг вспыхнули огнём неведомые доселе ему чувства. Парнем он был взрослым, опытным. Близкие отношения с девушками уже имел. Даже не столько с девушками, сколько со взрослыми женщинами, пару раз. Одиноких много, отчего бы юному парнишке не порадовать некоторых?

Отец о похождениях сына не знал, иначе ремня этому любвеобильному Зевсу всыпал бы по первое число. На первом месте у Димы должна стоять учёба, комсомол, а на будущий год поступление в военную академию.

Серьёзно Дима никем не увлекался никогда. И чувство любви ему было неведомо. А то, что девчонки за ним увивались и тайком страдали по нему, тешило его самолюбие.

Юлю он заприметил сразу, только вида не подал. Но прощупать почву решил незамедлительно, потому и рискнул её прокатнуть до этого райского уголка. Ну, а сочинить какую-нибудь романтическую байку, чтоб девчонка уши развесила, ему труда не составило. Вон как смотрит на него, раскрыв рот в ожидании продолжения.

— Ну? Не томи. Дальше что? — нетерпеливо спросила Юля, кусая крепкими белыми зубами травинку, засунув её в рот. О мыслях Петренко она даже и не догадывалась, наивно хлопая длинными ресницами.

— А дальше всё банально — вдруг поскучнев, произнёс Дима — парня поймали прямо тут и забили плетьми. Девушка, поняв, что он тот самый единственный, кто всё это время любил её, бросилась с обрыва прямо в холодные и бездонные воды озера. Плавать она не умела, и спасти её не смогли. Через много лет озеро высохло. На пригорке выросла белоствольная берёзка, а рядом с ней кудрявый клён. И когда кто-нибудь из влюблённых приходил сюда, то потом рассказывали, что шёпот ветра доносил до них слова: " Белая берёза, я тебя люблю…". Так и родилась легенда о белой берёзе и кудрявом клёне. Поехали домой. А то я после репетиции в доме пионеров устал малость.

Впечатлённая рассказом Димы, Юлька машинально двинулась за ним. Надо же и правда интересное какое место. Сердце девушки неровно билось в груди. Петренко усадил ей вдруг не на багажник, а на рамку перед собой, и всю дорогу его горячее дыхание обжигало ей ухо.

И только уже оказавшись дома и выслушав нотации от матери, Юлька, готовясь ко сну поняла: она влюбилась.

Рано утром мама приготовила ей школьную форму на линейку и, вручив в руки портфель с цветами, отправила за порог квартиры. Глаза у Ольги были опухшими и красными от слёз. Всю ночь она караулила мужа возле окна. Леонид после спора на кухне спешно собрался и ушёл. Может, зря она напомнила ему про эту Свету?

Глава 4

Леонид ночевал в санчасти. Сторож Фомич впустил, признав нового заместителя командира полка.

В процедурном кабинете холодно было, так Фомич байковое одеяло приволок, подушку.

А чуть позже заглянул и спросил, не желает ли Леонид Михайлович отведать медовухи, так сказать, для согрева?

Аверин отпираться не стал. Тем более, что настроение его было паршивым. Никогда бы он не догадался, что Ольге известно про Свету. Кто донёс? Они же соблюдали конспирацию такую, что любой шпион позавидовал бы.

А может, Света сама? Да нет. Не могла она так подставить его. Света же умная женщина. Зачем ей это?

Фомич, обрадовавшись такой важной компании, закуску организовал. Пристроился рядышком с Авдеевым и за жизнь разговор завёл.

Сообщил, что санчасть у них пустует. Заведующая на пенсию ушла, а от фельдшера толку, что с козла молока. Приходится в большой город мотаться в центральную больницу, ежели чем серьёзным заболеешь.

Леонид разговор поддерживал вяло. Всё думал, как им с Олей жить теперь. И вправду, может, развестись? Чем так мучить друг друга.

Но тут же, вспомнив про Юльку, мысли о разводе Леонид пресёк на корню. Нет. Перед Юлей должен быть пример полной семьи. Да и на репутации отразится. Пересуды пойдут. Что, мол, приехать не успели, как на развод подали.

Сейчас точно не время для всяких судебных тяжб. Его и дома-то практически не будет. Так, переночевать только. Для этого и на раскладушке, в кухне поспит. Беда какая.

Искурив всю пачку с папиросами, Леонид лёг на кушетку. Фомич понял сразу, что пора закругляться. Он собрал стопки, тарелки пустые и, выключив свет, чуть погодя отправился на осмотр территории.

А утром, едва рассвело, Леонид отправился на пробежку и домой. Юля ещё спала, а Ольга тяжёлым утюгом старательно гладила школьный фартук. Платье уже висело на спинке стула.

Ольга даже голову не подняла, когда Лёня вошёл в зал за своим кителем. То ли в своих мыслях была, то ли норов свой показывает. Леонид разбираться не стал. Наскоро душ принял, попил крепкого кофейку и в часть. Ему сегодня предстоял весьма насыщенный день.

Хотел к дочери заглянуть, успехов в наступившем учебном году пожелать, да не стал беспокоить. Пусть поспит ещё чуть-чуть.

Тихонько выйдя из квартиры, Леонид молодцевато сбежал по ступенькам, слегка задев плечом задумчивую женщину, которая не спеша тоже спускалась вниз.

— Ой, здрасти — раздалось Аверину вслед — вы наш новый сосед сверху, стало быть? Из сорок пятой? А я под вами прямо живу вместе с дочкой.

Леонид в нерешительности остановился. Знакомиться с утра пораньше с соседями он как-то не планировал. Не тот настрой. Всё потом, не сейчас. Вежливо поздоровавшись и подтвердив догадки женщины, Аверин ринулся на выход из подъезда, подумав, что нехорошо опаздывать в первый же день.

Но возле дома его уже ждала служебная машина. Значит, позаботился о нём Семён Юрьевич, раз машину прислал.

***

Ольга не обратила внимания на мужа, потому что не хотела показывать ему свои красные, не выспавшиеся глаза. Вот ещё. Много чести ему знать, что она проплакала из-за него полночи и возле окна прождала, отчаянно борясь со сном.

Да, охладели чувства к Аверину. Измена рушит всё, и надо быть дурой, чтобы простить такое предательство и как ни в чём не бывало жить дальше, пускать в свою постель и любить вопреки всему.

Ольга догадывалась, что так живут большинство женщин. Но, может, они просто не знают, и их мужья умело скрывают свой поход налево?

Ольга узнала. Простить не смогла. А плакала, скорее, от обиды и от того, что самолюбие её было задето ещё сильнее.

Наверное, она ждала, что Лёня начнёт прощения просить, раскаиваться и чуть ли не в ногах у неё валяться.

Ничего этого не произошло. Он просто молча ушёл и не ночевал дома. Как ей это понимать?

Проводив Юлю в школу, сама Ольга собралась по городку пройтись. Аверин же в лечебных целях её сюда перевёз, вот и надо воспользоваться.

Воздух здесь чистый, не то что в загазованной и шумной столице.

Покрутившись перед зеркалом, Ольга отметила, что выглядит она убито. А ведь какой красавицей раньше была. И как её любил он, её первая любовь… Где он сейчас? В Минске остался или тоже по распределению куда-нибудь уехал? Столько лет прошло, интересно было бы хоть одним глазком взглянуть на него.

Вся в своих мыслях, Ольга рассеянно вышла из лифта и нос к носу столкнулась в дверях подъезда с бойкой женщиной, которая на вид была не старше самой Ольги.

— Опять двадцать пять! — вырвалось у неё — вы же из сорок пятой? То супруг, значит, ваш меня толкнул. Теперь вы! Странная у вас семейка!

Незнакомка, улыбаясь беззлобно, прошлась заинтересованным взглядом по субтильной фигуре Ольги. Бледная, худая. Заморыш прямо, и не скажешь, что жена подполковника!

— Простите, не совсем вас поняла … — Ольга испуганно посторонилась, пропуская женщину с сумками вперёд. Что ей нужно, в самом деле? Оля совершенно не горела желанием заводить дружбу с соседями. Ей всё время казалось, что она в этом городе не задержится, так какой смысл знакомиться с кем-либо?

— Меня Рая Светлова зовут — женщина поставила сумку на пол и протянула руку — я соседка снизу. Торопитесь? А то от свекрови банки несу, среди них такое обалденное варенье из облепихи! Кладезь витаминов. У меня выходной сегодня. Пойдёмте ко мне в гости? Я вас чаем угощу, а потом могу по нашему городку небольшую экскурсию устроить.

Оля неуверенно переминалась с ноги на ногу. Одной ей спокойнее, конечно, было бы погулять, но раз уж так получилось, то…

— Я никуда не спешу — в свою очередь протянула Ольга и свою руку. Рая на первый взгляд кажется добродушной. Тем более соседка снизу… Вдруг пригодится?

Обе женщины стали подниматься по ступенькам наверх. Рая при этом не умолкала ни на секунду, в подробностях пересказав утреннее столкновение с мужем Ольги.

***

Юля отстояла линейку, как на иголках. В радостном предвкушении она ожидала встречи с Петренко, будучи уверенной, что они теперь подружились. Но парень едва скользнул по ней своим равнодушным взглядом и после линейки, приобняв за талии девочек из параллельного класса, двинулся с ними к школе.

— Вот бабник — шепнула Рита — ни одной юбки никогда не пропустит. Половина девочек из всей школы только и вздыхают о нём.

Юля проморгала слёзы в глазах, не понимая отчуждения Димы.

— И что? Встречается он с кем-нибудь из них? — как можно небрежнее спросила она у Риты. Они, застряв в потоке школьников, двигались к центральному входу в здание. Их классная громко объявила, что сейчас у них классный час, а потом получение учебников в библиотеке.

Рита дёрнула плечом, скользя взглядом по сторонам. Они уже поднимались с Юлей на третий этаж, именно там находился кабинет истории.

— Я личной жизнью Петренко как-то не интересуюсь. Со своей бы разобраться — Рита наконец-то зацепила взглядом того кого искала, и направилась к нему.

Юля понуро вошла в класс. Она видела, как Дима с теми двумя девочками встал возле окна и, бурно жестикулируя руками что-то увлечённо им рассказывал, а те громко и с удовольствием смеялись.

«Ну почему? Почему я именно в него влюбилась?» — кусая губы, отчаянно подумала девушка, предчувствуя, что ничем хорошим для неё это не обернётся.

Глава 5

Ольга неожиданно для себя крепко подружилась с Раисой. Женщиной она оказалась одинокой, воспитывала дочь Риту. Муж у неё когда-то был. Как раз в заместителях у Петренко ходил лет пять назад.

Погиб. Несчастный случай. Какой, Раиса промолчала и быстро перевела тему.

Сама она работала в столовой военной части. По сменам. На жизнь не жаловалась. Упомянула вскользь про старую и больную свекровь, которая одна живёт в маленьком частном доме, огород небольшой содержит, сад с яблонями, грушами и кустами смородины, малины. И каждый год она для них с Ритой соленья да варенья крутит. Женщина она так-то неплохая, только заносит, бывает, не в ту степь. Бурчит и бурчит, да жизни учит.

Замуж Рая не планирует больше выходить и даже для необременительных встреч никого не имеет. Лукавила она или нет, Ольга размышлять не стала. Общаться ей с Раисой понравилось. Женщина она бойкая, разносторонняя. Авось польза от неё какая-нибудь да будет.

— А ты как? Домохозяйка или работать у нас где будешь? — полюбопытствовала Раиса, ловко натирая оконные стёкла, чтобы потом со спокойной душой какой год подряд щели в деревянных рамах ватой заткнуть, от сквозняков. Подготовка к зиме у неё шла полным ходом в её законный выходной. В ванной уже отмокал тюль в специальном растворе, чтобы побелее стал и посвежее. Лишних денег у Раисы на улучшение жилищных условий не имелось. Квартирка небольшая у неё была, однокомнатная. Вместе с дочкой они ютились в зале. Для Риты обычным платяным шкафом был огорожен специальный уголок для подготовки к урокам. Там же и деревянная односпальная кровать уместилась.

Вдоль стены чехословацкая стенка, чёрно-белый телевизор.

— Работать? Как-то не думала — пожала плечами Ольга. Ей нравилась простая обстановка в квартире Раисы. Минимум вещей, мебели. Всё аккуратно, чистенько. Ольга была убеждена, что если у человека чистое жилище, то и сам он благообразную жизнь ведёт. Без пошлости и грязи.

— А по образованию ты кто?

— Учитель начальных классов.

Рая плотно прижала оконные рамы и дёрнула шпингалет. В окно она увидела жену их командира полка Петренко. Ненависть и ревность поднялись волной в её душе. Вот почему ТАКИМ везёт по жизни?

— А… Учительница … — без особого интереса протянула Рая. Настроение её испортилось.

— Я пробовала по молодости в школе поработать. А потом Юля родилась, я в декрет ушла. Из декрета уже не вышла. Сама знаешь, как маленькие дети болеют.

— Знаю. Только у меня вариантов не было. Свекровка сидеть с Риткой категорически отказалась. Пришлось в ясли с десяти месяцев определить её.

— А разве не работать ты не могла? Мне Лёня даже запретил потом о работе заикаться.

Рая хмыкнула. Не работать… Куда уж ей было мечтать об этом, когда муж не просыхал после своих запоев. Любитель он был этого дела, может, потому и сгинул в топких болотах. Об этом только Петренко в курсе, что и как там тогда произошло. Они вместе в те дни на одну «охоту» выбирались. Только вернулся Семён Юрьевич один после той" охоты».

— В каждой избушке свои погремушки. Не будем о грустном, ведь жизнь — это такое короткое мгновение! Нужно наслаждаться каждым днём, что мы сейчас и сделаем! — весело произнесла Рая и, хлопнув в ладоши, достала из холодильника припасённую бутылочку. Её любимая настойка «Рябина на коньяке». Иногда с устали Раечка позволяла себе или когда…

— Ой, а я не люблю это дело — стала отнекиваться Ольга. Ей бы тоже к себе пора уже подняться, ещё много вещей не разобрано, да только пригрелась она у Раи под её разговоры и суету.

— Так зачем же любить? Нужно просто иногда вкушать и позволить своим нервам немножко расслабиться. Давай-давай, не стесняйся. Я вот это вот жеманство не люблю. Мы же не пьянства ради, а здоровья для.

На кухонный стол выгрузились рюмки, закусочка организовалась быстренько. Ольга даже завидовать начала своей новоявленной подруге. Всё так ловко спорилось у неё в руках, она сама так не умела. Или просто некому вдохновлять было. Лёня и Юлька её раздражали постоянно. Вот был бы кто-то, из-за кого коленки дрожали бы и сердце колотилось бы как сумасшедшее. Вот тогда бы и она летала, и энергия била бы из неё ключом.

Но тут же Ольга засомневалась. Вроде и у Раечки никого нет, как она заверила. Тогда что или кто её так вдохновляет?

В прихожей громко затрезвонил телефон, не успели две соседки по рюмашке прихлопнуть. Рая густо покраснела, глаза её забегали по сторонам.

— Кто бы это? — пробормотала она — ты тут посиди, поешь пока. А я быстро.

Рая плотно прикрыла в кухню дверь, оставив Ольгу одну. Разговаривала она приглушённо, слов не разобрать. Поэтому Ольга встала из-за стола и приблизилась к окну. Внизу был разбит палисадник. От ярких цветов рябило в глазах. Вроде и осень, а они всё цветут и цветут.

Уже полтора месяца Аверины тут обживаются. Надо признаться, что самочувствие Ольги чуть лучше стало. Уже не так часто она задыхалась и к городку начала привыкать потихоньку. Вот только на работу выходить по-прежнему не хотелось. Ей и дома хорошо. Книжки читает, телевизор смотрит.

На готовку только если приходится отвлекаться, да на стирку. Леонида дома практически не бывает. Ночью если только. Спит демонстративно на раскладушке в кухне. Да и пускай спит. Не Ольга должна прощения у него просить, а наоборот.

Дверь в кухню скрипнула. Рая извинилась перед Ольгой и сообщила, что ей срочно нужно уйти. Как-нибудь в другой раз они с Ольгой посидят.

Взглянув на раскрасневшееся лицо соседки и её блестящие глаза, Ольга догадалась. Она же влюблена! И наверняка встречается с каким-нибудь мужчиной. Только, видимо, тщательно скрывает свои отношения. Может, её избранник глубоко женат?

Ольга задумчиво вошла в свою квартиру. Любовь не выбирает. Просто входит в сердце, и всё. Даже если Раечка и с женатым встречается, то стоит ли её за это осуждать? Полюбила, наверное, и любой свободной минутке для долгожданной встречи рада. Ведь ей крохи достаются, а жене какой-нибудь целый пирог.

Жаль, конечно, Раечку. Жить в подвешенном состоянии Ольга точно не стала бы. Или развод потребовала бы, или порвала бы такие бесперспективные отношения. Это уж точно. У неё лично табу. Мужчина, который бы вдруг зацепил её сердце, должен быть непременно свободным от уз брака, тогда и она с Лёней готова развестись, и никто её уже не остановил бы.

***

Юля со всеми в классе хорошо общалась, кроме Петренко. Тот продолжал игнорировать девушку, будто её и вовсе нет.

— Да плюнь ты на него! — горячо шептала Рита, зная о влюблённости своей подружки. А подружились они с Юлей крепко, не разлей вода теперь. Даже за партой вместе сидят на всех уроках. В школу вместе, из школы вместе. Уроки и то вместе делают. Правда, для этого чаще Юля ходила к Рите в гости, чем она к ней.

— Не могу. Как вижу его, так трясёт всю и лицо огнём горит — пожаловалась Юля.

— Да он же несерьёзный и девчонок как перчатки меняет. Что в нём любить-то? Ну, весёлый. Ну, артистичный. На гитаре бренчит так, что заслушаться можно. Только вот не любит он никого, ты пойми. Димка избалован вниманием девчонок. А его проучить не мешает. Ты бы наоборот к нему так же относилась, как и он к тебе. Вот тогда было бы намного интереснее.

— Думаешь? — сомневаясь в правильности советов Риты, спросила Юля.

— Уверена. Не обращай на него так же внимание, как и он на тебя.

Подмигнув Юле, Рита умчалась на встречу с парнем из параллельного класса. У них развивался целый роман, и Юлька даже немножко завидовала своей подружке. Вот бы и у них с Димой так же было.

Глава 6

Первый снег укрыл своим белоснежным покрывалом серые и слякотные улицы, как всегда неожиданно. Юля едва успела проснуться, как непреодолимая сила потянула её к окну. Распахнув шторы, она с каким-то ещё детским благоговением, широко распахнув свои васильковые глаза, смотрела на преобразившийся двор за окном.

Деревья, крыши домов, детская площадка — всё было устлано белоснежным чудом. Таким ярким, что глаза тут же заболели от такой сверкающей чистоты.

— Папа! Мама! — на всю квартиру закричала радостная Юлька — на улице зима наступила! Ура-ура! Скоро Новый год, ура!

Взрослая девушка внешне и маленькая девочка внутри Юлька кружилась по кухне, что-то весело напевая себе под нос. Настроение у неё было таким, что она готова была весь мир обнять и расцеловать каждого прохожего. Она любила зиму, очень любила. Новогодние праздники, подарки и шумные застолья, которые были у бабушки с дедушкой в Москве. Они, кстати, в своём последнем письме настоятельно приглашали Юлю к себе на Новый год. Но куда она поедет, когда здесь у неё есть Дима Петренко? Её первая любовь…

По совету Риты, Юля стала относится к нему так же, как и он к ней. Не замечала, не слышала и будто бы совсем о нём забыла. Дима перемены в поведении влюблённой в него одноклассницы заметил сразу. Стал бросать на неё долгие и задумчивые взгляды, как бы невзначай задевать плечом…

Юлька была влюблена в него всего три месяца, а по ощущениям будто бы всю жизнь. Очень тяжело ей давалось её показное равнодушие, когда сердце колотилось всегда при одном лишь появлении Димы в классе или в коридоре школы. Руки начинали трястись мелкой дрожью, а коленки предательски подгибались, и вся она становилась какой-то несобранной, неуклюжей.

Рита то и дело пинала свою подружку локтём в бок, чтоб не расслаблялась. А Юлька и так постоянно находилась в каком-то напряжении. И случайно встречаться глазами с Димой было невыносимо. Ей казалось, что всё лицо потом полыхает и все, все знают о том, какая внутри неё бушует буря.

— Чего раскричалась? Давай завтракай скорее и в школу — Ольга в домашнем халате, с растрепавшимися после сна волосами, вошла в кухню, недовольно зевая. С Лёней становилось жить всё невыносимее. Чтобы не показывать Юльке, что у них разлад в семье, Ольга сама предложила мужу спать на раскладушке не в кухне, а в зале. Юля, мол, не зайдёт к ним без разрешения, а значит, ничего и не узнает.

Леонид согласился, но каким же для Ольги это стало мучением! Её раздражало в нём буквально всё. Не так сопит, не так лежит. То храпит громко, то полночи ворочается с боку на бок так, что скрип раскладушки действует Ольге на нервы и ей приходится уходить на кухню, чтобы выпить валерьянки или корвалол.

Почему она раньше так не реагировала остро? А сейчас уже невмоготу.

Леонид выглядел спокойным. Будто вовсе не замечал метаний и недовольства жены. Аппетит у него был отменным, настроение, как всегда, боевым. Своё стирал на выходных всё сам. Сушил, гладил. Утренние и вечерние пробежки — неизменный атрибут, чтобы держать себя в спортивной форме. По грибы, по ягоды уезжал с новыми товарищами по службе. На работу рано уходил, с работы поздно приходил. С женой пересекался лишь ночью и всё равно ей не мог угодить.

Юлька, влюблённая в Петренко, растущей пропасти между родителями не замечала. Папу она и в детстве редко видела. А сейчас и подавно. На выходных только. Если успевала его дома застать в плохую погоду. Сама она тоже на выходных дома не сидела. Подвязалась с Ритой в драматический кружок ходить в Дом Культуры. Актёрского тяготения она особо не испытывала и ходила лишь из-за того, что мечтала увидеть Диму как бы невзначай. Ведь он со своей харизмой и обаянием как раз-таки пел, играл на гитаре и танцевал, всячески проявляя свои недюжинные таланты. Да ещё красавцем был и обещал стать ещё лучше. Вот как в него не влюбиться? В такого?

— Мам, а ты мне платье не поможешь сшить? — Юля подсела к матери поближе за кухонный стол, в глаза заглянула — я просто Белоснежку буду играть в спектакле и мне нужно придумать наряд как у неё. Нужного реквизита в Доме Культуры нет, затеряли куда-то. Давно никто Белоснежку не играл.

Ольга, нахмурив брови, намазывала тонким слоем сливочное масло на батон. Шить она умела и довольно-таки хорошо. Даже нравилась ей такая кропотливая работа. И машинка имелась, Лёня в своё время достал через третьи руки.

Вспомнить молодость, что ли? А то Рая в последнее время занята всё время и в гости её уже давно не зовёт, и вечерами прогуляться не выходит. Отнекивается, что в столовой устаёт сильно, а на выходных за пределы части выезжает, на курсы какие-то, и времени свободного у неё совсем нет.

Ольга своей подруге завидовала, но сама в своей жизни менять ничего не хотела. Хотя однообразие и скукота порой злили её и нервировали. Однако на работу хотя бы в ту же школу устроиться, Ольга категорически не планировала.

— Хорошо, сошью. Отцу сообщи тогда, пускай нам пропуск дадут, поедем за отрезом ткани. Здесь вряд ли есть.

Расцеловав маму в обе щёки, Юля, наскоро допив обжигающий горячий чай, полетела одеваться. Королевича, который разбудит Белоснежку своим поцелуем, будет играть Дима Петренко! И в предвкушении предновогоднего спектакля, Юля жила в ожидании чуда, что королевич своим целомудренным поцелуем в лоб не только Белоснежку по сценарию разбудит, но и свои чувства к самой Юле.

***

Утренний морозец обжигал, снег уже приятно похрустывал под ногами. Аверин Леонид Михайлович и Петренко Семён Юрьевич, заведя руки за спину, прохаживались по территории военной части, внимательно следя за построением солдат.

— У нас в канун Нового года в доме культуры, так сказать, культурно-развлекательная программа для взрослых будет. Из столицы даже приедет кто-то известный. Ну, а потом, соответственно, небольшой фуршет намечается. Так что, Леонид Михалыч, супругу свою можешь обрадовать скорым выходом в свет, а то она теперь дома у тебя засиделась? Не скучно ей? А то можем, если что, местечко тёпленькое ей подыскать, дочка-то вроде взрослая у вас. Это с маленькими детьми у нас тут офицерские жёны домохозяйство ведут, а иные на работу рвутся.

Леонид мрачно усмехнулся. Ольга на работу не рвалась точно и по дому мало что делала. Поесть если только сготовит, да приберётся. Что у них за семейная жизнь? Хоть домой не приходи вовсе. И зачем он только с этой Светой тогда связался? Не мог перетерпеть? Теперь вот с Ольгой никогда у них как раньше уже не будет.

— Моя жена страдает бронхиальной астмой. Так что сами понимаете…

Семён Юрьевич остановился.

— Так что же ты молчишь? В дом отдыха давай путёвку организуем ей? А? Моя ездила в прошлом году, как заново родилась, потом вернулась. И сразу пилить меня перестала, да к Димке, сыну, меньше придираться стала. До этого хоть волком вой. Не пойму я этих баб, и что им не хватает?

— В дом отдыха можно. Поговорю тогда с Ольгой — сдержанно ответил Леонид, заранее зная, что никуда Оля не поедет. Не любит она сама за себя нигде отвечать, всю жизнь за спиной Лёни и не понимает этого.

— Ольга? — переспросил Семён Юрьевич, достав папиросу — была у меня по молодости лет очень интересная знакомая с таким именем. Ох и горячая штучка, я тебе скажу. Судьба нас развела потом, я даже перекрестился. Бегала она за мной тогда, эта Ольга, как собачонка. Я обычным курсантом был. Познакомились на танцах с ней, и завертелось. Она мне наврала, что ей восемнадцать уже есть. Я-то думал, студентка уже, а она только десятый класс оканчивала. М-да… Жизнь.

Петренко задумчиво сжал зубами папиросу и, закрывшись от ветра, прикурил.

— У меня Оля — моя первая любовь и последняя. В общей компании друзей познакомились и через пару месяцев поженились. Я коренной москвич, она у меня приезжая. В педагогическом институте на последнем курсе тогда училась. Я армию отслужил, в академии восстановился. Вроде будто вчера всё было, а уже много лет прошло с тех пор.

Леонид тоже закурил. Может, ещё не всё потеряно и их чувства с Ольгой можно оживить? Ведь любили же они когда-то друг друга. Он точно любил, сильно. Любила ли его Ольга или ему казалось, что любит? Теперь, глядя на её сегодняшнее отношение к нему, Аверин сомневался во всём. Ведь настоящая любовь она не проходит и тлеет внутри, временами разгораясь в пламя.

Ведь почему он на измену пошёл? Ольга уже в беременность Санькой начала отдаляться от него и скандалы на пустом месте затевать. Юльку невзлюбила.

Вдруг Леониду в голову пришла одна мысль. Захотелось Ольгу особым подарком порадовать на Новый год.

— Семён Юрьевич, нельзя ли мне в эти выходные на служебной машине вырваться? Хочу жене кое-что присмотреть.

Петренко уже привычным жестом подкрутил усы, в тёмно-серых глазах его сверкнуло понимание.

— Отчего же нельзя? Можно. Даже подсказать могу пару мест, где радости для наших жён продаются. По особому блату, так сказать. И записочку даже тебе напишу от своего имени, чтоб из-под полы дефицит какой от тебя не таили.

Солдаты меж тем строевым шагом отправились на учения, горланя хором одну и ту же песню. Леонид вдруг замер с папиросой в зубах. Взгляд его застыл на входе в медсанчасть. Что-то неуловимо знакомое промелькнуло в двери. Каким образом? Отстав от Петренко на приличное расстояние, Аверин свернул в сторону. Ему непременно нужно кое-что выяснить.

Глава 7

Идти в какой-то Дом культуры Ольга не хотела. Рая переубедила. Сама-то она не вхожа туда. Там все семейные будут. Ей, одинокой вдове, там не место.

— Я тебе причёску сделаю, наряд подберём — уговаривала Раиса.

— Да что я там делать-то буду? Не знаю никого и вообще… Я все эти представления не очень люблю.

— Вот и познакомишься с офицерскими жёнами. Сходи, говорю, развейся. С командиром полка повидаешься, с женой его. Вдруг породниться придётся?

Ольга уставилась на смеющуюся Раису.

— Ну-ка на этом моменте поподробнее — потребовала она.

— Да ладно тебе! Я сама толком не знаю ничего. Это моя Ритка случайно проболталась, что Дима Петренко нравится Юле твоей и что после недавнего школьного спектакля у них прям любовь. Вот я и ляпнула, что породниться можете.

Ольга промолчала, переваривая услышанную информацию. Породниться с командиром полка неплохо, но покоробило то, что Юля не сочла нужным с матерью поделиться. От посторонних людей узнавать приходится.

Вернувшись от Раи домой, Ольга принялась за ужин. Снег всё мёл и мёл за окном, пробуждая внутри ощущение предстоящего праздника.

Стянув с себя фартук, Ольга встала перед большим зеркалом в прихожей. И так себя рассматривала, и сяк. Юлю она в двадцать три родила. Для своих сорока лет Ольга неплохо сохранилась. Лёня был старше на пять лет, но тоже выглядел подтянутым.

А может, попробовать с ним всё сначала? Забыть про эту Свету, вычеркнуть её из своих мыслей. Будто не было ничего.

Душа давно уже требует любви, а Ольга всё гонит от себя эту любовь. Ведь поженились они когда-то с Лёней, сгорая друг к другу от страсти. Куда же ушло всё?

Ольга разозлилась. Распущенные было волосы снова в пучок на затылке собрала. В дверном замке послышался скрежет ключа. Видно, Юля с катка прибежала. Четверть у неё завершилась одной четвёркой, по истории. Остальные все пятёрки. Но Ольга дочерью всё равно не гордилась. Не её она. Вот Санька родился бы, её был бы сын. А Юля, она… Чужая. На свекровь смахивает, на Лёню. В их породу пошла.

— Привет, мам! Я ненадолго, водички только попить!

Розовощёкая, смеющаяся Юлька влетела в квартиру. Шапка в снегу, варежки, пальто.

— Ты где так извалялась? Ещё заболеть не хватало под Новый год! — взвинченно произнесла Ольга.

— Ма, да всё нормально будет. Я же не маленькая — миролюбиво ответила Юля. Глаза её от счастья так и сверкали, как два алмаза. Димка ей встречаться предложил, в день, когда им оценки все выставили. На каникулах у них культурно-развлекательная программа намечается. Какой там болеть! Да ни за что!

Жадно осушив кружку с водой, Юля бросилась в прихожую.

— Не пойдёшь никуда. Ты на часы смотрела? — Ольга решительно встала в дверях. Сама не понимала, что на неё нашло. Просто вспомнила, как в Минске так же была влюблена без оглядки, а потом страдала, поливая подушку горючими слезами. Роман с Лёней в Москве и свадьба с ним стали как глоток свежего воздуха. Первая любовь, казалось, стёрлась из памяти, и уже непонятно было, за что было любить того парня?

— Мам, ну ты что? Время детское ещё — Юля растерянно хлопала ресницами — там Рита… Да там все мои одноклассники на катке! Мам, ну пожалуйста! Ещё на полчасика и домой! Папку как раз дождусь! Ну, мам!

Юля разволновалась, что не вернётся сегодня уже к Диме. Для неё каждая лишняя минута, проведённая с ним, это потом полночи мечтательных мыслей, воспоминаний о каждом его взгляде, брошенном на неё, случайных прикосновениях.

Их отношения вдруг начали развиваться слишком стремительно. Даже страшно становится, что вдруг это всё так же внезапно и оборвётся.

— Время для вечерней прогулки истекло. Давай раздевайся, руки мой, ужинай и спать. Никуда твой Петренко от тебя не денется.

Ольга прямо смотрела на дочь, поджав губы. Почему-то не чувствовала она внутри радости за дочь. Казалось бы, сын командира полка, чем не перспектива?

— Кто… Кто тебе рассказал? — упавшим голосом спросила Юля. Нижняя губа её задрожала, в глазах предательски сверкнули слёзы. Дима теперь обидится, что она вот так сбежала водички попить и не вернулась. Не скажешь же, что мама не пустила. Засмеют.

— Неважно, кто сказал. Сама видела — отрезала Ольга, удовлетворённая тем, что перечить Юлька ей не собирается — давай руки мой и на кухню.

Залетев к себе в комнату, Юля взобралась с ногами на широкий подоконник. Форточку дёрнула, хотела крикнуть Диме, позвать его. Авось услышал бы.

Но крик её замер в горле. Внизу стоял отец и держал за руки какую-то женщину. Юля узнала его по характерному покашливанию. О чём они разговаривали, не было слышно. Но то, как отец растирал большими пальцами хрупкие женские руки, показалось Юле странным и неуместным.

Девушка сползла с подоконника, забыв закрыть форточку. У неё от волнения заныли виски. Она замечала, что не всё ладно в отношениях родителей, но чтобы вот так не стесняясь, что увидит кто-нибудь, папа стоял возле подъезда…

— Я думаю, откуда холодом тянет! Не май месяц на дворе — Ольга раздражённо вошла в комнату Юли и направилась к окну. Только рука её застыла на полпути, а взгляд замер на картине, представшей ей внизу за окном.

Ольга начала задыхаться от накатившего волнения. Эта уверенная поза, ярко-рыжие волнистые волосы, разбросанные по плечам, и руки с тонкими длинными пальцами…

В глазах потемнело. Неужели она? Столько лет прошло. Какой чёрт её дёрнул приехать именно сюда? Зачем? Прошлое ворошить?

— Ладно. Пускай проветрится комната перед сном — каким-то бесцветным голосом произнесла Ольга и будто на одеревеневших ногах она вышла из спальни дочери.

***

— Семён! — Марина Игоревна брезгливо поморщилась. Она терпеть не могла ужинать вместе с мужем и предпочитала вкушать пищу в одиночестве, когда он задерживался на службе.

Семён Юрьевич Петренко, довольный и сытый, громко рыгнул и откинулся на спинку стула. Уперев ладони в стол, он тяжёлым взглядом наблюдал за сыном. Дима в последнее время стал скрытным и неразговорчивым. И Семёна это весьма беспокоило. Дима у них с Мариной единственный сын, и хотелось, чтобы он лицом в грязь не ударил в будущем. А то гены стали проявляться Маринкиной родни. Там чёрт ногу сломит. Женился на ней тогда по дурости, потому как карьеру делал, а холостым веры мало. Нужно было, чтобы всё как положено. Семья, дети.

— Дмитрий, у тебя последний учебный год. В планах поступление в военную академию. Надеюсь, ты не забыл об этом? А то смотрю, перемены в тебе какие-то, и мне это не по душе.

Дима, нахмурив брови, молчал. Он старался как можно скорее расправиться с поздним ужином и уйти к себе. С отцом вступать в словесную перепалку себе дороже. Он задавит своим опытом и обилием весомых, как ему самому кажется, аргументов. А Диме совершенно сейчас не до споров с отцом. Новый год наступал, и он подумывал, как бы с Юлькой ему его встретить и где.

— А Дмитрий наш влюбился. Не слыхал? — прозвучал насмешливый голос Марины — кстати, отец девочки твой новый заместитель, Аверин.

Привычным жестом подкрутив усы, Семён молча влил себе стопочку водочки. Так же молча выпил, огурчиком малосольным закусил.

— Отставить всякие влюблённости. На праздничных каникулах к нам приезжает мой один хороший товарищ. Попрошу Дмитрия серьёзно отнестись к столь важному гостю. Приедет он не один, а со своей красавицей дочкой. Понимаешь, о чём я, Дмитрий?

— Не совсем — процедил парень, уставившись в одну точку. Котлеты сразу безвкусными стали, а компот — вода водой. Нет, он догадывался, конечно же куда отец клонит. Тема о том, что браки должны быть взаимовыгодными — его самая любимая.

— Рогозин Валерий Павлович трудится в Министерстве обороны СССР. А так как ты собираешься поступать в будущем году в военную академию, такие нужные связи тебе не помешают. Самым правильным будет, естественно, к дочке Рогозина присмотреться. Девочке пока всего шестнадцать. Хорошая девочка, умная. Собирается в театральный поступать. Как раз таки думаю, что на общих интересах вы вполне сможете подружиться. Ведь ты у нас тоже… Творческая личность, так сказать.

Усмехнувшись в усы, Семён весело смотрел на сына. Стопка водки расслабила его, захотелось выпить ещё. Но, наткнувшись на взгляд жены, Петренко-старший решил повременить с добавкой. Потом, у себя в кабинете, заначку достанет и наберёт номер той, которая держит его в тонусе всё это время и продлевает ему молодость.

Глава 8

Леонид ворочался с боку на бок. Не спалось ему. Надо же, как тесен мир. Вот никогда бы не подумал он, что Галя Кольцова сюда попадёт, будет их медсанчастью заведовать. Изменилась она, похорошела. Раньше-то что. Тощие рыжие косички, да конопушки. Некрасивой была, нескладной.

Учились они вместе, за одной партой сидели. Леонид юношей разносторонним был. Любил с ребятами погулять да девчонок позажимать. Покуражиться хотелось, особенно после восьмого. Как крышу сорвало. Родителям дерзил, уроки совсем забросил.

Пить, курить начал. Отцовский армейский ремень мало помогал. Леонид будто назло матери и отцу во все тяжкие пустился.

Очухался как-то в одном нехорошем месте. За голову схватился. А она трещит, будто пополам сейчас расколется.

Осмотрелся Лёня по сторонам, встал по стеночке. В ушах шум, во рту пересохло и ноги дрожат так, что каждый шаг с трудом давался.

Как до дома добрался, не помнил. Только в память врезалось, как на звонок надавил и как только дверь распахнулась, упал навзничь к ногам испуганной матери.

Отец всё по-тихому сделал. Слово замолвил за сына. В больницу его отвёз. Траванулся Леонид тогда знатно, а чтобы слухи не пошли, Аверин Михаил Сергеевич в школу сообщил, что приболел Лёня и пока на домашнем обучении побудет.

Одна лишь Галинка Кольцова догадалась обо всём. У матери Лёни выпытала, в какой больнице её одноклассник находится, в каком отделении.

Стала она после школы мотаться на другой конец города. Лёню навещать. Он против поначалу был. Ему и так тошно, рыжая конопушка ещё привязалась к нему.

Но Галя упрямо продолжала бывать у него. Рассказывала, что в школе происходит, какие темы они изучают. Потихоньку-помаленьку и лёд тронулся.

Леонид неожиданно сдружился со своей невзрачной одноклассницей. И даже после выписки парня из больницы, она продолжала к нему ходить. Только уже домой.

Мать Лёни относилась к Гале скептически. Девочка явно из бедной семьи, не их круга. Зачем она Лёне? Но муж приказал не вмешиваться в их дружбу.

Так прошёл год, второй. Из школы выпустились они давно. Леонид ещё больше повзрослел, возмужал. А Галя продолжала оставаться той же рыжей невзрачной простушкой, что и была.

От плохой компании Леонид давно отошёл. После школы в военной академии другие друзья и подруги появились. И Галя к ним никак не вписывалась.

Она понимала это и Лёне не навязывалась. Смогла в медицинский институт поступить благодаря своим знаниям и упорству. Мечтала на врача выучиться и лечить людей.

Маленькая, тоненькая. Одним словом, кузнечик. Только Лёне вдруг стало не хватать её общества. Стал сам искать с Галей встреч. Удивлялся самому себе и не мог долгое время признать, что, оказывается, это любовь.

Что можно не за красивую внешность вдруг полюбить, а за чистую душу, доброе сердце.

В Новый год Лёня признался в своих чувствах, и они с Галей стали встречаться. Тайком от его родителей. А весной ему повестка из военкомата пришла. В армию собираться.

Михаил Сергеевич засуетился. На первом месте у сына учёба. Два года терять не хотелось, но для военной карьеры в дальнейшем отслужить было необходимо и важно.

Суетился Аверин-старший, чтобы Лёню поблизости распределили, чтоб далеко к нему не ездить.

Но Лёня решительно попросился в погранвойска подальше от родителей. В Архангельск. С Гали взял слово, что ждать его будет, письма писать часто. Клятвенно он ей пообещал, что поженятся они после армии и вопреки воле его родителей.

А чтобы скрепить их союз, стал Лёня у Гали первым мужчиной. На тот момент в своём решении он был уверен, и ему казалось, что всё они делают правильно.

Любил ли он Галю? Наверное, любил. По-своему. Чистой и нежной любовью.

Только судьбе было угодно развести их. По глупости. По недоразумению. Тяжело потом Лёня их разрыв переносил. Маленькую фотокарточку конопушки своей у сердца хранил, а письма её все наизусть выучил.

Но ничего вернуть уже было нельзя. Родители стеной встали и сделали всё, чтобы союз их разбить. Галя в скором времени замуж выскочила за однокурсника, а Лёня случайно с Олей познакомился и бросился в новые отношения с головой. Назло Гале и родителям, которые и против Ольги были, женился он на ней.

Обоих тогда связывала страсть. Не любовь. Оба искали утешения в новых отношениях, стремясь забыть старые, вырвать из сердца первую влюблённость.

Поэтому, когда наступил быт, затем рождение Юльки, отношения Леонида и Ольги стали напоминать спящий до поры до времени вулкан.

Тем не менее Лёня разводиться с ней не помышлял, Юлька же росла. А об изменах с его стороны и речи не шло. Да и некогда об изменах думать было. Уверенно двигался Леонид по служебной лестнице, заслуженно получая очередное звание.

Измена со Светой — его большая и непростительная ошибка. Лёня осознал, что глупо поступил. Как и большинство мужиков, которые при малейшей ссоре идут налево.

Только Лёня успокоился, в себя пришёл, сюда они переехали. Как вдруг откуда ни возьмись его первая любовь объявилась. Галя Кольцова. Да ещё в их доме будет жить, в их подъезде!

Оля знала об этих отношениях. Леонид сам как-то проболтался. Жалел потом. Ведь наибольшая глупость со стороны мужчины — рассказывать о своих бывших.

Галя была в разводе. Детей родить не смогла и тему эту поскорее сменила, когда они с Лёней в её новом кабинете чай пили.

Судьба ли их вновь свела или случайность? Только Леонида встреча с Галей взволновала. Смотрел он на неё во все глаза. Совсем она на ту неуклюжую девчонку не была похожа. С возрастом только краше стала.

— Хватит скрипеть. Спать не даёшь совсем — ворвался в мысли Леонида недовольный голос жены. Ольге тоже не спалось. К первой любви Лёни она его в своё время страшно ревновала. Даже все письма от неё потом тайком сожгла, а ему соврала, что при переезде от родителей затерялись они где-то.

— Всё. Сплю, сплю. Ты готова завтра на праздник пойти? — осведомился Леонид. До утра всего пара часов оставалось. Надо хоть немного вздремнуть.

— Уже сегодня — машинально произнесла Ольга — как мне не быть готовой, если я твоя законная жена? Без меня нельзя тебе. Никак.

«Опомнилась» — пронеслось в голове у Аверина. Он повернулся на другой бок и тут же захрапел. Сердце что-то барахлить уже начало от всех этих душевных проблем.

С Галей он постарается держать дистанцию и только рабочие отношения. Просто вчера ностальгия по прошлому нахлынула. Было и прошло, как говорится. И не знал тогда Лёня, что все испытания и проверка на прочность ещё впереди.

Глава 9

Семён Юрьевич Петренко бросал на жену Аверина заинтересованные взгляды. Интересная особа. Как раз в его вкусе. Он любил таких. Вон осанка какая, а взгляд. Прям снежная королева. Неприступная и холодная, как лёд.

Петренко даже ёрзать начал на своём месте, так ему хотелось поближе жену Аверина рассмотреть, да в зале полумрак был. Надо было Лёню поближе к себе посадить.

Марина Игоревна была слишком проницательна, чтобы не заметить перемен в поведении своего супруга.

«Кобелина» — мысленно процедила она, зная, что если он вот так взволнован, то, значит новый объект для своих увлечений нашёл. О похождениях мужа Марина знала. До поры до времени не мешала. А какой толк? Ревновать, скандалы учинять? Петренко от этого не изменится. Он с молоду такой. Ну любит он баб. Его не переделать. Главное, что на семье это никак не отражается.

Знала Марина и о его последней постоянной любовнице. Года полтора он с ней уже шуры-муры крутит. Как узнала? Чутьё у неё отменное. А проследить было делом времени и смекалки.

Хорошо, что нет её здесь сегодня. Поимела, видать, совесть не прийти и глаза ей не мозолить. Знала Марина, что серьёзного там ничего нет и браку её с Петренко ничего не угрожает. В своё время Марина его любила безумно. Потому и насилком, можно сказать, женила на себе, использовав старый проверенный способ — беременность.

Молодой Петренко тогда бледнел и краснел перед отцом её, генералом, да изменить уже ничего не мог. Оставалось покорно смириться с судьбой и жениться на Марине. Когда Димка родился, потихоньку Семён стал осознавать все прелести и перспективы не совсем желанного брака.

Родословная у Марины разношёрстная. Сам отец её родом из деревни, дед её кулаком был, потом, осознав, куда ветер дует пошёл в партизаны.

Семён же из интеллигентной семьи преподавателей. По стопам родителей не пошёл, выбрав военную карьеру. Познакомились они с Мариной на майской демонстрации. Влюбилась она в него с первой же секунды. Высокий, красивый. Только выпустился из военного училища и распределения ждал. Тут-то Марина его и подхватила, не мешкая.

— Сиди спокойно — прошипела она на ухо мужу — а то будто шило в одном месте. Кого ты там увидел?

Семён скользнул недовольным взглядом по своей супруге. Вечно Марина всю охоту перебьёт. Как коршун следит за ним.

— Никого. Аверин там сидит, зам мой. Парой слов с ним потом мне перекинуться надо. Хотел его вместе с семьёй к нам на Новый год пригласить. Думаю, не против будешь?

Марина поджала губы.

— Конечно, не против. Даже опочивальню подготовлю для молодых. Это с дочкой Аверина наш Димочка любовь крутит?

Насмешка в голосе Марины ещё больше разозлила Семёна. Вот всегда она такая. Высокомерная, властолюбивая. Постоянно всех критикует, кроме себя. Хотя тут она права. Любовь-морковь между его сыном и дочкой Аверина и ему самому не нравилась. Пару себе выбирать нужно по статусу и чтобы в будущем перспективы были для карьерного роста.

— Вот заодно и присмотрим за молодыми. На глазах у родителей они вольности себе не позволят — тут же нашёлся с ответом Петренко и довольный собой сложил руки на своём выступающем брюшке, погрузившись в действо, происходящее на сцене.

Ольга, в свою очередь, тоже обратила внимание на командира гарнизона и его супругу. Лёня ей кивком головы показал. Расположились они поодаль друг от друга, и у Ольги была хорошая возможность рассмотреть Петренко. Свет очень удачно падал на его лицо.

Её прошиб озноб. Сердце будто замерло в груди. Неужели он? Да нет. Не может быть. Располнел, постарел. Усы ещё эти. Нет-нет. Её Семён красивым был, статным. А этот…

Украдкой Ольга тоже бросала на командира полка короткие взгляды. Что-то было в нём всё же неуловимо знакомое. Может, он всё-таки? Лет-то много прошло, мог и измениться. Разнервничалась Ольга, совсем перестала следить за концертом, погрузившись в свои мысли. А если он? Узнает ли?

Дыхание в груди даже спёрло. Захотелось, чтобы концерт поскорее уже закончился. Ведь Лёня сказал, что потом фуршет будет небольшой. Вот и познакомится она поближе с командиром полка.

На ум Юлька пришла. Это что же получается, что её дочь влюбилась в сына того, в кого сама Ольга когда-то сильно была влюблена? Ох и мучилась она тогда. Даже жить не хотела. Самый страшный грех в ту пору совершила. Точнее, не она, а мать её заставила. А если бы не послушалась она свою маму? Чудом потом, что Юльку смогла она родить. Ведь бывают и хуже последствия.

— После концерта к Петренко подойдём. Всё-таки мой непосредственный начальник, познакомить тебя с ним нужно — шепнул Леонид. Он тоже как на иголках сидел. Впереди он видел рыжую шевелюру Гали. Выглядела она сегодня просто глаз не отвести. А формы, формы какие! Из тощей когда-то конопушки превратилась Галя в прекрасного лебедя.

Ревность кольнула Леонида Михайловича. Неприятно ему было смотреть, как Галя непосредственно и весело хохочет над шутками молодого лейтенантика, который весьма тесно к ней сидел плечом к плечу.

Аверин попытался сосредоточиться на том, что на сцене происходит, и не мог. Взглядом он постоянно натыкался на Галю.

***

Раиса напилась. Купила себе пару бутылок дешёвого портвейна и в одиночестве, не зажигая свет в кухне, пила. Сигаретами всю квартиру протушила. Благо, что Ритки дома не было, а то дала бы она матери прикурить. Ритка росла самостоятельной, умной, и не Раиса её в ежовых рукавицах держала, а она свою мать.

Напилась Рая от безысходности. Так хотелось ей развеяться, на концерт сходить. Да нельзя. Запрещено категорически.

— А я к концу приду. Посмотрим, что ты мне сделаешь — пьяным голосом приговаривала Раиса, наливая себе очередную порцию. Тошно ей было. Зависела она от этого человека. Сильно зависела. Он волк в овечьей шкуре, и никто об этом даже не догадывается. Не знает, кроме неё. Даже, наверное, жена его не в курсе. Думает, что под пятой он у неё. Как бы не так.

Растянув тонкие губы в ухмылке, Рая опустошила стакан. Всё. Пора. Она бросила мутный взгляд на часы и, шатаясь, направилась в прихожую.

Глава 10

— На новогодних каникулах к нам гости приедут. Не смогу тебе время уделить. Не обидишься?

Дима взял руки Юли в свои и стал дышать на них, чтобы скорее согрелись.

— Совсем-совсем не сможешь?

Доверчивый и любящий взгляд Юли всё переворачивал в душе парня. Дима пока не понимал, что конкретно он чувствует к девушке. Вроде нравится. Весёлая, общительная. Интересов у них схожих много, кроме одного. Юля не любит творчество, она более приземлённая и рациональная.

А Дима весь в музыке, весь в той роли, которую временами играет сам. От кого ему всё это досталось? Мама мало что о своих родственниках рассказывает, отец вообще рукой машет и поругивается на него.

Семён Юрьевич пророчит сыну военную карьеру и в другой какой-нибудь сфере его не видит. Как и мать.

А Дима и сам пока не определился. Но одно он знает точно. Не хочет он, как и его отец, по гарнизонам мотаться. Не его это. И в военный институт поступать желания нет.

— Юль, всего неделя. Зато успеем соскучиться друг без друга — попытался пошутить Дима. Они стояли с Юлькой неподалёку от дома культуры.

— Тебе легко об этом говорить. У вас гости будут, по мне некогда скучать.

Юля отвернулась. Почему-то наступающий Новый год в этот раз радостного трепета не вызывал внутри, и ожидания чуда не было.

Может из-за того, что у родителей не всё гладко? Бабушка с дедушкой далеко. Обычно они все вместе праздновали. Весело, с размахом. На даче, за городом.

— Бу-бу-бу. Не бурчи, как старушка. Конечно же, я буду скучать по тебе и очень сильно — Дима обнял сзади — и в кого ты меня превратила? За мной же девчонки раньше толпой бегали, а сейчас нет ни одной.

Юля разжала руки Петренко со своей талии и чуть отошла от него.

— Если скучаешь по прошлой жизни, то всегда можно вернуться — чужим голосом произнесла девушка. Взгляд её, брошенный на Диму, был неласковым, упрямым. И только внутри бушевала буря.

— Что ты к словам цепляешься? — хмуро спросил Петренко. Он сунул руки в карманы брюк. От хорошего настроения не осталось и следа. Почему все девочки всё усложняют? Хотя не все. Дима достал сигареты. Курил тайком от родителей.

Более взрослые девушки как-то проще к жизни относятся. Дима это понял, пообщавшись с более опытными женщинами. Опять же втайне от родителей. Нравилось ему, горел такими встречами. А тут Юлька появилась…

Может, это любовь?

Слово за слово, и они с Юлей поссорились. Оба гордые и ни за что друг другу не уступят.

— Желаю удачно встретить Новый год — процедил сквозь зубы Дима и пошёл прочь. Ещё чего. Под себя прогнуть его решила? Не выйдет. Насмотрелся он, как мать отцом командует. У него так никогда в отношениях не будет.

— И тебе не скучать — крикнула ему вслед Юля. Проморгав слёзы, девушка бегом побежала домой, как вдруг врезалась со всего маха в маму Риты. Женщина была пьяна, судя по характерному запаху алкоголя исходившему от неё.

Рита жаловалась Юле, что мать у неё иногда запивает. Такая бойкая и приличная с виду женщина, и вдруг такая зависимость.

— Здравствуйте, тётя Рая! — Юля чуть придержала её под локоток.

— А-а… Юляшка… А ты откуда здесь? Поздно уже. Ритусю мою не видала? Ищу вот … — Рая как-то растерянно осмотрелась вокруг, будто только сейчас опомнилась. Куда же она собралась? Ведь Петренко её со свету сживёт, как и мужа…

— Рита домой пошла — не моргнув глазом, сообщила Юля. О том, что её подружка встречается с юношей из параллельного класса, ей было известно от самой Риты. Родители парня оба в части служат и имеют офицерские звания. Просто тётя Рая в строгости Ритку воспитывала и с мальчиками сближаться ей не позволяла. Напрямую говорила о последствиях. Когда по-доброму, а когда и по-злому. Рита маму свою слушалась, но любовь порой напрочь затмевает разум.

— Домой… А ты тоже домой? Может, поможешь дойти мне? Что-то нехорошо себя чувствую — пробормотала Рая. Её действительно накрыло, и то, что она задумала, Рая была уже не в состоянии осуществить. Опозорится только, а ей нельзя. Она — лицо столовой в военной части.

Юля охотно согласилась проводить соседку до дома, мысленно надеясь, что Ритка уже действительно вернулась и десятый сон видит. Юля за подружку свою искренне переживала. Слишком у них с её Юриком быстро всё завертелось-закружилось. И очень далеко зашло. Может, Юрик и хороший парень, но рано им ещё такие близкие отношения иметь.

Втайне Юля мечтала о том же с Димой. Ведь он на год старше их всех и казался намного взрослее. Но к чему торопиться? Сначала школу окончить, потом в институт поступить. Жить вместе будут, это они уже решили. А там и до свадьбы дело дойдёт. То, что они сейчас поссорились, Юлю сейчас уже не расстраивало. Милые бранятся, только тешатся, как любила повторять её бабушка.

Завтра Новый год, и Дима наверняка позовёт её помириться. Юля уже даже представляла себе, как она для вида поломается, а потом на шею ему бросится и зацелует всего-всего, и они больше никогда не будут ссориться.

Девушка, улыбаясь своим мыслям, вошла в подъезд вместе с тётей Раей.

— Иди домой, я тут сама справлюсь. Спасибо тебе, Юляшка — Рая с третьей попытки попала ключом в замочную скважину и буквально ввалилась в квартиру. Юля уходить не спешила, прислушалась. Вдруг помощь ещё будет нужна? Но вроде всё тихо было в квартире Светловых, и Юля со спокойной душой поднялась к себе, прокручивая сегодняшнее свидание с Димой. Конечно, она сама виновата. Он же всё честно ей рассказал. Что некогда им встречаться будет на каникулах, гости у них важные. А Юля, вместо того чтобы сдержаться, начала и вправду придираться да к словам цепляться. Поистине у неё характер от мамы достался. Та тоже вечно отца достаёт.

В сегодняшней ссоре с Димой Юля винила всё-таки себя. Оперевшись локтями на подоконник, девушка смотрела в окно на тихо падающий снег и мысленно просила у Димы прощения за свою несдержанность. Хоть бы завтра он позвонил ей и пригласил на свидание!

***

После концерта все отправились в дом офицеров. Там уже подготовили столы, закуски. Сухой закон, который утвердили по всей стране, Петренко как командир части соблюдал. Но ведь Новый год же, как без главного атрибута праздника? Шампанское завезли в часть в большом количестве под личную ответственность Семёна Юрьевича.

Даже солдатам в казарме достанется. Пусть ребятишки порадуются хоть, но только те, кто в новогоднюю ночь не в карауле. За этим Петренко в любом состоянии проследит, и наказание последует незамедлительно.

Его военная часть уже зарекомендовала себя как самая образцово-показательная, и Семён Юрьевич бдительно следил, чтобы никаких нарушений по уставу не было. К этому он жёстко относился и поблажек не давал никому.

Ольга и Леонид рука об руку неспешно шли через центральную площадь, в середине которой красовалась огромная пушистая ель. Её, как полагается, нарядили, гирляндами обвешали, чтоб создать новогоднюю атмосферу и настроение.

— Не спеши — прикрикнула Ольга на своего мужа. От Дома культуры не все пошли пешком. Петренко с супругой уехали на служебной машине. Хотя идти тут совсем недалеко. Ольга заметила на себе пристальный взгляд командира части и теперь гадала, узнал он её или не узнал. Скоро всё прояснится.

— Я и так медленно иду — нахмурился Леонид. Его мысли были заняты Галей и молодым лейтенантиком, с которым она под ручку ушла. Вот ведь вертихвостка. Не успела приехать сюда, а уже молодым парням головы кружит. Ревность будто иголкой снова уколола. Беспричинное недовольство Ольги только раздражало. А завтра уже Новый год. Что они делать будут втроём? Юлька наверняка убежит к друзьям. То ли дело, когда на родительской даче праздновали. Вот весело было.

Леонид незаметно вздохнул, с тоской вспоминая о прошлом. И Оля другой тогда была. Вот и увёз её далеко, а какой толк? За эти четыре месяца, что они тут живут, никаких перемен в жене Леонид не увидел. Как кошка с собакой они продолжают жить. Единственное, с соседкой Раей Светловой успела Ольга подружиться. Рая нравилась Лёне. Как человек. Он частенько в столовой обедал и парой слов всегда перекидывался с ней. Вот Рая никогда не унывала. Даже завидно ему. Вот бы Ольга такой была.

У центрального входа в дом офицеров прибывающих гостей громогласно поздравлял переодетый в Деда Мороза прапорщик Матросов и молодая кадровичка Саша Степанова, нарядившаяся Снегурочкой.

— А вот это уже интересно — пробормотал Леонид, потирая ладони. Чтобы вытерпеть мрачное настроение Ольги и флирт Гали с молодыми парнями, ему необходимо повысить градус.

— Здравствуйте-здравствуйте — раздался за спиной голос подъехавшего Петренко. Он вылез из служебной машины и, пристально уставившись на побледневшую Ольгу, приближался к своему заместителю, при этом широко улыбаясь. Несомненно, он вспомнил, отчего лицо супруги Аверина ему знакомо. Удивился по дороге сюда, мысленно подумав, как всё же тесен мир. А теперь ему просто любопытно стало, куда тогда всё-таки исчезла бегавшая за ним собачонкой Оля Николаенко. Очень любопытно.

Глава 11

Ольга разругалась с Лёней. В пух и прах. Всему виной нахлынувшие чувства к Петренко. Почему судьба свела их снова? Для чего?

— Мам? — в комнату вошла Юля. Во время ссоры родителей вчера поздно вечером она уже крепко спала и поэтому утром была удивлена, когда не застала отца дома. Новый год же, а его нет. Может, за подарками для них убежал?

— Уйди — процедила Ольга сквозь зубы. Она начала задыхаться, а лекарства под рукой, как всегда, нет, и все рекомендации врача вылетели из головы, как назло.

— Я просто про папу спросить…

— Уйди вон! — прокричала Ольга, сорвавшись. Её накрыло. Хотелось бить, ломать, крушить. Вчерашний разговор с Петренко, который взбаламутил давно успокоившуюся бурю, потом дома ссора с Лёней. Бессонная ночь в одиночестве в холодной постели под тонким одеялом. Лёня дома не ночевал. Хлопнув дверью, ушёл в казарму к солдатам. И до сих пор его нет. Но угрызений совести Ольга не чувствовала. Просто понимала, что их брак окончательно трещит по швам. Виноват ли Петренко? Отчасти. Ведь в глубине души Ольга помнила и лелеяла это первое чувство любви, своего первого ребёнка…

— Я принесу сейчас? Где оно? Только скажи — Юля бросилась в прихожую, трясущимися руками сдёрнула сумку матери, вывалила всё её содержимое. Когда у Ольги случались такие приступы, Юля чувствовала себя опустошённой и беспомощной. Она отчаянно хотела помочь маме хоть чем-нибудь.

Ольга, двумя руками обхватив себя за шею, жадно хватала ртом воздух. Лицо её было бледным, глаза слезились. Ей казалось, что ещё немного, и она умрёт, задохнётся.

— Мамочка, держи, мама! — лицо Юльки было мокрым от слёз. В её глазах застыл страшный испуг, и когда мама наконец вдохнула в себя лекарство, девушка с облегчением выдохнула. Ольга успокаивалась, опустившись в глубокое кресло. Щёки её слегка порозовели, взгляд прояснился. Ей стало легче. Но каждый раз после таких приступов удушья из неё будто все соки выжимали. Она обессиленно положила руки на подлокотники кресла и, откинув голову назад, смотрела в одну точку на потолке.

— Оставь меня одну, Юля. Пожалуйста — слабым голосом попросила Ольга. Она постарается держать себя в руках. Но, чёрт возьми… Если бы не встреча с Петренко… Совсем недавно она готова была начать с Лёней всё сначала. По крайне мере, попытаться. Ведь была же между ними когда-то хотя бы страсть, влечение друг к другу.

— Хорошо, мамочка. Ты отдыхай. Я сама себе завтрак приготовлю, в магазин схожу. Ты только скажи, что нужно? Мы будем стол к празднику готовить? Чем я могу тебе помочь? — взволнованно спрашивала Юля, заглядывая матери в глаза.

— Юля, пока ничем ты не можешь мне помочь. Я просто прошу дать мне побыть одной. Отец не ночевал дома, и я не знаю, придёт ли он. Может, там отметит, у себя … — Ольга запнулась, внезапно осознав нелепость образовавшегося любовного треугольника. Она вдруг встретила Петренко, у Лёни появилась Галя.

Истерический смех подкатывал. Ольга закусила губу. Юля наконец-то ушла, плотно прикрыв за собой дверь. Не могла она с дочерью поделиться такими подробностями. Юлька только входит во взрослую жизнь. Верит в любовь, в верность. Мечтает, планирует. Молодость, одним словом, и наивность.

Ольга и сама когда-то такой была. Она прикрыла глаза, вспоминая их короткий разговор с Семёном. Жена его, как коршун, весь вечер следила за мужем. А тут вдруг, видимо, в дамской комнате скрылась. Петренко не замедлил воспользоваться паузой. Тем более что и Ольга скучала возле огромного окна одна. В общем веселье она не горела желанием принимать участие. Зато Лёня, захмелев от шампанского, ринулся в толпу сослуживцев и их жён. Сразу байки армейские травить начал, вызвав неудержимый хохот. Тут же другие подхватили волну, и уже со всех сторон посыпались разные смешные истории.

Жёны их тоже веселились, переговариваясь между собой и жеманно улыбаясь. В сторону Ольги они посматривали, но к себе не приглашали. Чужой она для них оставалась, потому что сама не горела желанием подружиться с ними.

— С наступающим — раздался совсем рядом голос Семёна.

Сжав тонкими холодными пальцами ножку фужера, Ольга медленно обернулась. Сердце заколотилось в груди, вызвав жар во всём теле. Ноги сразу ослабли, и она едва смогла удержать равновесие, лишь слегка привалившись бедром к широкому оконному подоконнику.

— И вас с наступающим… Семён Юрьевич — Ольге хотелось казаться равнодушной и холодной, но щёки вспыхнули предательским огнём. Да, он постарел, поправился, усы отрастил. Но глаза оставались всё теми же. Как и тогда, почти двадцать лет назад, Петренко смотрел своим глубоким, будто оценивающим взглядом. Он манил, притягивал, обещал. Та самая искра в его ярко-голубых глазах оставалась неизменной. А эти губы под густыми ухоженными усами…

— Рад увидеть тебя вновь — бархатным голосом произнёс Семён, делая многозначительный глоток из своего фужера. Шампанское было приятным на вкус, с едва заметной кислинкой и чуть сладковатое. «Советское», хорошего качества. Захотелось даже зажмуриться от удовольствия. Слаб был Семён на этот, по большей части, дамский напиток. Нравилось ему смаковать, вкушать и чувствовать, как постепенно по всему телу разливается приятная истома.

— Взаимно — сдержанно ответила Ольга. Она же отпила из своего бокала судорожно, жадно. Руки её ещё сильнее задрожали. Хотелось выплеснуть из себя всё, что накопилось. Обиды, недосказанность, горькие слёзы и разочарование. Что все эти годы она казалась, а не была.

— Олечка, прости за неуместный вопрос — Семён продолжал играть глазами, сводя Ольгу с ума — куда ты тогда исчезла? Нашу внезапную встречу не так конечно же, нужно начать, но любопытство — это мой порок. Если бы я знал, кто именно супруга моего зама, то уже бы давно своё любопытство удовлетворил. Ну так как? Сжалишься и ответишь мне наконец-то?

Ольга забегала глазами по сторонам. Ей казалось, что все взгляды устремлены только на них, когда на самом деле никому даже дела не было ни до Петренко, ни до неё.

— Семён, да брось — нервно рассмеялась она — столько лет прошло. Я уже и не помню, что тогда случилось. Наверное, поняла, что ты герой не моего романа.

Ольга вымученно врала, а у самой всё внутри переворачивалось. Беременна она тогда от Петренко была! Мама, когда узнала, так за шкирку потащила на аборт. Срок был маленький.

— М-да? А мне казалось, что ты влюблена в меня была тогда, как кошка — заинтересованно протянул Петренко, краем глаза увидев, что Марина направляется к ним, хищно стреляя глазами по сторонам — ну да ладно. Кто прошлое помянет, сама знаешь… Я тут подумал и решил вас с Леонидом к нам пригласить, так сказать, встретить наступающий год в дружеской обстановке. А что? Очень даже неплохо подружиться семьями, и дети наши уже дружат, в одном классе учатся.

Ольгу начал пробирать нервный озноб. Она будто остолбенела, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой. Что? Что он такое предлагает? Какой Новый год? Зачем дружить семьями? Ей таких усилий стоило забыть о нём когда-то!

— Здравствуйте — Марина Петренко окинула Ольгу пренебрежительным взглядом и, положив свою руку на плечо мужа, ласково произнесла — дорогой, на минутку тебя можно?

Видя лицемерие своей жены насквозь, Петренко нехотя отошёл с ней, а сам весь остаток вечера продолжал бросать заинтересованные взгляды на Ольгу.

Лёня к концу сильно напился, Галю Кольцову поймал и закружил в танце, неприлично прижимая её к себе. Это добило Ольгу окончательно. Она и так из-за встречи с Петренко была взвинчена. Ещё Лёня со своей первой любовью, которую она так старательно вытравливала из его сердца.

— Куда мы катимся? — пробормотала Ольга, выпрямившись в кресле и закрыв лицо руками. Как пройдёт сегодняшний праздничный вечер, она не знала и Новый год справлять никакого желания не имела. Спать ляжет, наверное. К Петренко её никаким боком не затащить. Достаточно и одной встречи с прошлым. Хоть уезжай отсюда.

Тихонько заплакав, Ольга не услышала, как Юля выскользнула из квартиры, решив сама помириться с Димой Петренко.

Глава 12

Дверь Юле открыла мама Димы. Марина осмотрела девушку своим пренебрежительным взглядом. Она всегда так смотрела. И на всех. Порода у неё такая. Не изменить. Проскакивало в душе порой что-то доброе. То был либо фильм какой, либо задушевная песня. Тогда, да, могла слезу пустить.

А так… Люди что насекомые для неё. Главное себя любить и себя беречь. А на остальное и остальных — тьфу.

— Здравствуйте, Марина Игоревна. А Дима дома? — оробела Юля. Обычно она бойкая по жизни, а тут покраснела даже от смущения. Ведь мама её парня. Вдруг будущая свекровь? Об ином исходе их с Димой отношений Юля даже не задумывалась. Они любят друг друга, и точка. Каждая девушка в её возрасте мечтает о вечной и верной любви на всю оставшуюся долгую жизнь. Свадебное платье мысленно примеряет, фамилию и представляет себе будущих совместных детей. Вот и Юля. Представляла, мечтала…

— Дима дома. Но он занят. Ты его одноклассница? Юля Аверина, если не ошибаюсь?

Марина впускать девушку внутрь не спешила. Сама даже вышла наружу и прикрыла поплотнее дверь. Сложив руки на груди, она смотрела на стоящую перед ней Юлю требовательно, пытливо. Решение своего мужа Семёна в отношении Димы и дочки Рогозина Валерия Павловича Марина поддерживала. Такой союз очень нужный, перспективный. А какой толк от одноклассницы?

Губы Марины тронула презрительная усмешка.

— Да, я Юля. Позовите Диму, пожалуйста. Мне нужно ему кое-что сказать.

Юля заламывала руки, заглядывая Марине в лицо. Она наступила на горло своей гордости, чтобы прийти самой и помириться с Димой. Потому что любила его. Искренне и по-настоящему. У неё не было сомнений в своих чувствах.

— Я же сразу предупредила вас, Юля. Дима занят. Что ему передать?

Марина, естественно, звать своего сына не собиралась. Этой девчонке не место возле её сына. И наплевать, что она тоже из Москвы. Её отец хоть и подполковник, а всё же птица мелкая, некрупная. Тут не по любви выбирать надо, а по уму.

Юля ещё сильнее растерялась, хлопая длинными ресницами.

— Передайте Диме, чтобы… Чтобы он мне позвонил — упавшим голосом произнесла она и, быстро попрощавшись, полетела вниз, по ступенькам. У неё не получилось. От разочарования и обиды грудь сдавило так, что тяжело дышалось. Но Юля всё равно продолжала бежать. По ступенькам, из подъезда, через двор. Выскочив на проезжую часть, чуть под колёса нёсшейся «Волги» не угодила.

— Куда летишь, оглашенная! — прокричал возмущённый водитель, погрозив из окна крепким кулаком. Юле было всё равно. Она бежала и бежала, пока совсем не выбилась из сил. В скверике, неподалёку от дома её и встретила радостная Рита. Глаза сияют, щёки красные с мороза. Под подмышкой свёрток в подарочной упаковке, перевязанный атласной ленточкой.

— Вот, Юрику подарок приобрела — гордо выставила она вперёд своё приобретение — а ты откуда? Чего смурная такая?

— К Диме ходила. Мы вчера разругались из-за пустяка. Дверь его мама открыла и сказала, что занят он — пожаловалась Юля — а я хотела успеть до конца этого года помириться. Ведь как год встретишь, так его и проведёшь. А мы если с Димой не помиримся, то, значит, всё…

Горькие крупные слёзы закапали из глаз расстроенной девушки. Они с Ритой присели на припорошенную снегом скамейку.

— Тю! Нашла из-за чего слёзы лить. Ты на кой ляд к Петренко сама пошла? Совсем гордости не имеешь? Это парень должен в ногах у тебя валяться, а не ты у него. Из-за чего хоть весь сыр-бор?

Юля, всхлипывая, всё рассказала Рите. Всё-таки они лучшие подружки. С ней можно поделиться наболевшим. А кому ещё рассказывать? Маме? У неё у самой с отцом какие-то склоки. Живут как на пороховой бочке, того и гляди взорвётся.

— Гости, говоришь? — Рита задумчиво вертела в руках свои варежки — и стоило тебе из-за такой мелочи спорить с Петренко? Ну не сможете вы на каникулах увидеться, и что? Всё равно потом в школе каждый день на переменах не отлипаете друг от друга. Вставай, давай. Пойдём сейчас ко мне, чай пить с малиновым вареньем и к Новому году готовиться. Мамка моя на смене сегодня, попросили. Там в части какой-то сабантуй организуется, вот она и наготовит им там всяких вкусностей. А мне разрешила пригласить друзей к нам домой и отметить Новый год. В первых рядах, конечно же, ты и Юрик. Чуть позже и Петренко позвоним. Прибежит, как миленький. Так что слёзы-сопли утри и хвост пистолетом. Прорвёмся.

Юля заметно повеселела. Быстро забылся утренний инцидент с мамой, слёзы, что с Димой не удалось встретиться. Вечер у Риты намечался интересным, и поэтому Юля успокоилась.

***

После всех смотров, распоряжений и совещаний Петренко и Аверин закрылись в его кабинете. Прихлопнуть пару рюмок до наступления Нового года — святое дело. Ещё и выспаться дома успеют до боя курантов. Только вот Леонид Михайлович после вчерашнего не совсем отошёл. К тому же ночевал у солдат, в казарме. Какой там сон.

— Ты вчера, конечно, дал жару — хохотнул Семён Юрьевич, привычным жестом подкрутив усы — неужто наша новенькая, Галочка Геннадьевна Кольцова, тебе приглянулась?

Леонид поморщился, почувствовав как зажгло всё внутри. Закусил огурчиком малосольным. Первая стопка пошла, как по маслу. На старые дрожжи повело малость.

— Да нет… Выпил просто, решил новую заведующую медсанчасти поддержать — приврал Аверин. Не рассказывать же в самом деле о своём прошлом Петренко? Это уже личное, давно былью поросшее. Тем более что Галочка к концу окончательный отворот-поворот дала и приказным тоном велела больше к ней вот так фамильярно не приближаться. Должна быть субординация. Аверин для неё главный из начальствующего состава, и других отношений между ними быть не может. Или Галя попросит перевод в другое место.

Однако…

Лёне по два раза объяснять не нужно. Он всё понял с первого. Что ж… Значит, судьба правильно их тогда развела. Не смог бы он с такой, как Галя. Ольга всё же ближе. Как говорится, уже своя рубашка. Вот только помириться с ней гордыня мешала. Решил отложить на потом. Подарок-то он приобрёл для неё. Вот и вручит под бой курантов. Женщины ведь, как сороки, на всё блестящее падки.

— Баба она видная, да. Ты, если что, поаккуратней, не свети шуры-муры свои — посоветовал Петренко, знающий толк в подобных связях на стороне. Сам грешил этим и был уверен, что его супруга ни сном, ни духом.

— Семён Юрьевич! — выдохнул Леонид, распространяя вокруг себя застоявшийся перегар — я жене своей верен до гробовой доски. И никакие Галочки меня не интересуют. Разрешите отбыть домой? Устал я что-то. Боюсь, не доберусь к вам до праздничного стола потом.

Петренко коротко рассмеялся и дал добро отбыть.

— Не забудь. Ровно в десять вечера чтобы всей семьёй были у меня. Старый год проводим и войдём в Новый со спокойной душой.

Леонид промычал, что непременно прибудет к назначенному времени вместе с женой и дочкой. Он не помнил, как до дома добрался, скинул в прихожей ботинки и, не раздеваясь, протопал в зал. Раскладушка была собрана, и, наплевав на недовольство жены, Леонид рухнул пластом на разложенный диван. Его громкий храп вызвал у Ольги приступ головной боли. Прикрыв дверь в зал, она скрылась в кухне. Готовить ничего не хотелось. Было отчаянное желание совсем уйти из дома. Как назло, Рая сегодня работает. И Юлька куда-то запропастилась. Тоска. Вот тебе и Новый год. Вздохнув, Ольга всё же надела фартук и принялась за готовку.

***

Дима с матерью поругался. Марина случайно сболтнула, что Юля Аверина приходила.

— А почему ты мне не сказала сразу?

— Потому что я не хочу, чтобы ты с этой девчонкой общался — отрезала мать.

Дима начал собираться.

— Ты куда? Сейчас папа скоро придёт, будем готовиться к празднику.

Марина упёрла руки в бока и встала в воинственную позу.

— Мама, мне нравится Юля, и мы с ней встречаемся. Уйди с дороги.

— Не уйду. Марш в комнату, щенок — повысила голос Марина — перечить он мне вздумал. Молоко на губах не обсохло, чтобы матери отговаривать.

Дима рванул обратно, в комнату, со всей дури хлопнув дверью. Послышался характерный щелчок. Заперся. Ну-ну. Марина удовлетворённо потирала руки. Ничего. Перебесится. Ещё спасибо потом скажет. Ради его же будущего они с Семёном стараются. Чтобы жизнь его бездарно не прошла. Не для того она его рожала в муках, да столько бессонных ночей у кроватки проводила. Отдача должна хоть какая-нибудь быть от этих детей.

***

Дима рванул шпингалет. Рама была старательно заклеена на зиму. Парень высунулся из окна. Высоковато. Но не беда. Второй этаж всего.

Взобравшись с ногами на подоконник, Дима спрыгнул вниз. Прямо в снежный сугроб. В чём был, в том и сбежал. В домашних брюках, свитере и тапочках. Мама по-хорошему отпустить его не захотела. Вот пусть и сидит теперь, готовится к своему Новому году.

Заскользив на скользкой дорожке, Дима направился к Юле.

Глава 13

Она была грациозна. Изящные манеры, движения и пронзительный полувзгляд из-под чёрных густых ресниц. Белокурые локоны заплетены в толстую косу и уложены полукругом. Тонкий аристократичный нос и аккуратный рот. Всё во внешнем облике Рогозиной Анфисы Валерьевны было аккуратным, будто нарисовано взмахом кисти опытного тонко чувствующего художника.

Дима вздохнул, и вздох его этот был тяжёлым. Анфиса была слишком хороша в свои шестнадцать лет, и внешность её соответствовала выбранной будущей профессии актрисы.

Со своим отцом, Рогозиным Валерием Павловичем, они нагрянули ближе к вечеру, когда Марина Игоревна уже накрыла стол, Семён Юрьевич, попыхивая трубкой, читал газеты, слушая вполуха бубнившее радио у него на рабочем столе, а Дима… А Дима в это время, не думая о последствиях, уединился с Юлей в закутке Риты, за шкафом, изрядно напившись шампанского. Девушку тоже развезло с первого бокала.

Рита хохотала, глядя на двух влюблённых голубков, и до прихода своего Юрика спровадила их отоспаться. А то Новый год не в форме будут встречать. Вместо того чтобы отсыпаться, Дима стал руки распускать. Взволнованная Юля поначалу отнекивалась, а потом сама увлеклась весьма интересным процессом. Сердечко забилось, в голове туман, мысли запутались в водовороте охвативших чувств.

Диму она встретила на лестничной площадке, когда домой поднималась, чтобы родителей предупредить о том, что Новый год она у Риты отметит. Увидев Диму, оробела малость, струсила, а потом спустила его со ступенек и приказала идти к Ритке домой. Сама же в квартиру юркнула и к матери на кухню.

Ольга, недовольно поджав губы, разрешила дочери отметить праздник у подружки. Выспросила, правда, кто там ещё у неё будет. Юля заверила, что больше никого. Только они вдвоём, и всё. Покушают, голубой огонёк посмотрят и спать.

Пожав плечами и не чувствуя подвоха, Ольга отпустила дочь. Так даже лучше. Будет повод не пойти в гости к Петренко. Нечего Юльке с их сынком пересекаться лишний раз. Но то были мысли ничего не подозревающей Ольги. Юля же тем временем из шкафа нарядное платьице выудила и, сунув его подмышку, выскочила из квартиры. Пока вниз по ступенькам бежала, думала, от счастья сердце выпрыгнет из груди. Димка сам пришёл! Значит, она ему всё же не безразлична!

У Риты вовсю пластинка играла с джазовой музыкой, сама она накрывала на стол. Пушистая ёлка сверкала огнями, а в бокалах уже пузырилось шампанское. Рая припасла пару бутылок, а Рита тайком от матери решила одну вскрыть не без помощи Димы. Юля, никогда не пробовавшая спиртных напитков, мгновенно запьянела. Она обвила тонкими руками шею Димы и танцевала с ним медленный танец. За окном валил снег, уже раздавались хлопки и весёлые голоса. До Нового года оставалось пара часов.

Дима сжимал в своих объятиях Юлю и плыл куда-то вместе с ней по комнате, пока их Рита не загнала к себе, плотно прикрыв дверь в зал.

— Дим… Может, не стоит пока? — испуганно прошептала Юля. Стены и потолок вращались и кружились в её глазах, щёки горели огнём, но ей почему-то ни капельки не было стыдно. Она лежит в постели рядом с любимым и единственным, дорогим её сердцу человеком.

— Юль, ну перестань. Мы же не дети. Тебе уже летом восемнадцать, мне девятнадцать. Я же сказал тебе, что мы поженимся. Значит, так и будет. Доверься мне — Дима настойчиво тянулся к девушке с поцелуями. Шампанское и ему здорово ударило в голову. О том, что родителям не понравится его самовольное бегство из дома, он пока не думал. Юлька рядом, и разум отключился напрочь.

В прихожей хлопнула дверь, и послышался громкий голос Юрика. Дима знал, что они с Ритой не войдут в зал без стука, поэтому начал действовать более решительно.

Они вышли с Юлей к столу прямо к бою курантов. Растрёпанные, смущённые и протрезвевшие. Сдержанно с Юриком поздоровались, стрельнули глазами на ухмыляющуюся Риту.

— Ну что, голубки, с наступившим одна тысяча девятьсот восемьдесят третьим годом! — прокричала Рита, за ней подхватил Юрик. Праздник начался.

Прижимаясь к Диме, Юля мечтательно смотрела на сверкающие огоньки на ёлке. Она упрямо верила, что как Новый год проведёшь, так он и пройдёт. Они с Димой всё-таки вместе, значит, так и будет весь год. Только вот грядёт окончание школы, и нужно будет что-то решать с их отношениями. Как им дальше быть? Поступать вместе в институт и жить совместно или же любить друг друга на расстоянии? Ведь отец наверняка Юлю отошлёт обратно в Москву, чтобы под присмотром бабушки и деда она поступила на факультет иностранных языков, как они все и планировали.

А Диму заставят родители поступать в Барнаульское высшее военное авиационное училище. Дима вскользь уже обмолвился об этом как-то.

— Что ты грустишь? Ведь всё хорошо — шепнул он ей — о случившемся не жалей. Рано или поздно какая разница? Ведь мы всё равно вместе будем. Я тебе обещаю. Веришь?

Подняв на Диму своё бледное лицо, Юля с какой-то тоской в глазах медленно кивнула. Почему-то закрались в душу предательские сомнения и страх. В два часа ночи ребята разошлись. Дима проводил Юлю до дверей её квартиры.

— С Новым годом, родная — прижавшись своим лбом к Юлиному, он долго смотрел в её глаза.

— До встречи в школе? — Юля помнила, что на каникулах они увидеться не смогут, и готова была потерпеть предстоящую разлуку. Всего лишь неделя. Что она? По сравнению с тем, что у них ещё вся жизнь впереди и ещё много-много совместных мгновений.

— До встречи в школе — повторил Дима и, нежно поцеловав Юльку, бросился вниз по ступенькам. Юрик одолжил ему свою куртку, шапку и ботинки. Он-то в соседнем подъезде жил, добежит, а вот Диме до дома было далековато.

Когда парень добрался до своей квартиры, родители ему слова не сказали. А причиной тому были неожиданные гости. Утром на праздничном завтраке Дима с ними познакомился, чувствуя себя прескверно. Рогозин Валерий Павлович выглядел внушительно. Один его тяжёлый из-под насупленных бровей взгляд чего стоил, и руки, сложенные на небольшом брюшке. Крепкие руки, с железной хваткой. Его дочь совсем не была внешне на него похожа.

— Ну-с, Дмитрий Семёнович, рассказывай, какие планы после школы? — даже голос у Рогозина был шумным, громким, по-генеральски строгим. Дима невольно струхнул, почувствовав, как от волнения вспотели ладони. Ещё и родители смотрели на него в упор. По их взглядам он понял, что если оплошает с ответом, то потом ему несдобровать.

— В военное авиационное училище буду поступать — каким-то бесцветным голосом — но сперва думаю в армию сходить.

Валерий Павлович внезапно расхохотался. Круглые щёки его раскраснелись после домашней наливочки Семёна Юрьевича. Похлопав Диму по плечу, он одобрительно произнёс:

— Молодец. По стопам отца решил пойти. Армия — это наше всё, сынок, запомни. Отслужишь как положено, я тебе подсоблю потом. За мной не заржавеет — подмигнув Петренко, который сидел, казалось, не дышал даже, Рогозин опрокинул ещё одну рюмочку, и разговор пошёл уже на нейтральную тему, про политику.

Дима выбрался из-за стола. Аппетит у него пропал напрочь, из мыслей не выходила Юля. Будет ли она из армии его ждать? Ведь целых два года видеться не будут.

— А покажешь мне потом ваш городок? — раздался чистый, словно горный родник, голосок Анфисы. Она встала рядом с Димой у окна и с неподдельным каким-то детским восторгом смотрела на падающие снежинки.

— Покажу — нехотя ответил Дима. Анфиса хороша собой, будто ангел с небес спустился. И он развлечёт её как может ради отца, но в его сердце только Юлька, и других быть не может. Хотят его родители или нет, а решать он будет сам.

Глава 14

Когда Марина вышла из кабинета, Рогозин, проводив её долгим взглядом, будто опомнившись, громко крякнул и, подняв свою стопку, вопросительно посмотрел на Петренко.

— Ты же понимаешь, что я не просто так к тебе с дружеским визитом пожаловал? Хотя и это тоже. Детки-то, смотрю, наши вроде как общий язык нашли, как ты думаешь?

Семён ослабил ворот рубашки, внезапно вспотев. Усы свои как-то неуверенно подкрутил и сжал в крепкой руке свою стопку:

— Ну будем — выдал он и, залпом махнув полтинничек и закусив малосольным огурчиком, Петренко красными глазами уставился на Валерия Павловича — согласен с вами, мой дорогой друг. Детки наши подружились, и считаю это хорошим знаком, потому как мой оболтус весьма в женском поле разборчив, несмотря на свой юный возраст, и, можно сказать, даже избалован их вниманием. Красавец-то какой, видали, вымахал?

— Фиса моя тоже по красоте никому не уступает. Ангельское создание. Невинна, как утренняя роса на лепестках роз в нашем саду на даче. Бабушки и дедушки с обеих сторон души в ней не чают. Учится на одни пятёрки, музыкой занимается и, конечно же, мечтает служить в театре. Что поделать, творческую личность мы родили. Супруга вот жаль не дожила моя до этих дней, царствие ей небесное.

Рогозин тяжело вздохнул. Жена его была смолоду слаба здоровьем, чудо, что Анфису родить смогла. После этого лет пять пожила и умерла от неизлечимой болезни. Валерий Павлович жену свою любил и о втором браке больше не помышлял, а сейчас уже и возраст не тот. Так один и остался. Второй женой стала военная служба, всю себя отдал ей. До генерала дослужился и перевёлся в Министерство обороны, первым заместителем министра сел. Место хорошее, хоть и нервное порой. Но зато перспективы какие открылись, Петренко мог себе только представлять и усы свои завистливо подкручивать.

Обсудив и расхвалив своих чад, они приступили к делам. Семён встал из-за стола и кабинет на ключ запер. Обсуждали вполголоса, потому как о таких серьёзных вещах громко говорить себе дороже.

***

Рая открыла Ольге дверь не сразу. Наверное, и не хотела открывать. Выглядела она неважно. Глаза опухшие, красные от недавних слёз.

— Что-то случилось? — искренне обеспокоилась Ольга. Она ушла из дома, едва Раиса вернулась с работы. В окно её видела. Леонид продолжал отсыпаться, Юля тоже спала. А Ольге невмоготу дома было сидеть. Тошно.

— Ничего. Устала просто — отмахнулась Раиса — как праздник встретили?

— Никак. Юля с твоей Ритой отмечала, а я одна просидела возле телевизора. Жаль, что у тебя смена выдалась, а то бы с тобой посидели.

Раиса рассеянно кивнула. Мысли её блуждали вокруг проблемы, которая неожиданно нарисовалась и совсем была ей не нужна. Ну куда? На старости лет. Ритка вон взрослая уже, и она тут… Со своей проблемой.

Достав сигареты, она закурила.

— Понимаешь ли, Оля, беременна я — вдруг решила признаться она, нервно стряхнув пепел в жестяную банку.

— Как? От кого? Ты же говорила, что ни с кем и нигде! — Ольга даже вперёд подалась, жадно всматриваясь в Раису. Нет, она слабо ей, конечно, тогда поверила. Чтобы такая интересная женщина и ни с кем не встречалась. Да быть такого не может!

— Какая разница теперь, от кого? — раздражённо ответила Рая — он давно и прочно женат. Ребёнок в наши планы не входил. Ума не приложу, как так получилось? Вроде я взрослая баба, не сопля малолетняя, и вдруг такой облом.

— И что делать будешь? Аборт?

— Ясное дело, аборт. Куда мне младенец? Ритка вон того и гляди замуж выскочит, внуками наградит, а тут я сама с дитём на руках буду. Смех да и только. И позор. Без мужа… От сплетен не отмоешься вовек. Уезжать отсюда только.

Ольга обмякла на стуле. Грустно ей как-то стало. Она своей второй беременности радовалась, Санька у ней сейчас бегал бы, и не злилась бы она так на Лёню, на Юльку. Но не дано. Видимо, за грех её тогда, почти двадцать лет назад. Ведь по молодости она избавилась от ребёнка, а Бог, видно, наказал её за это, Саньку забрав.

— Не делай аборт, Раечка. Грех это. Точно тебе говорю.

Рая покосилась на соседку и криво усмехнулась.

— Набожная, что ли? Вроде не похожа. Нельзя мне ребёнка оставлять. Грех не грех, а он невовремя получился.

Ольга задумчиво гадала, с кем бы Рая могла роман закрутить. В Доме культуры полно офицеров было, и все с жёнами. Может из солдатиков молоденьких с кем? Да нет. Вроде Рая обмолвилась, что женат он.

— Не гадай. Всё равно не скажу — проницательный взгляд Раисы покоробил Ольгу. Она осмотрелась. В кухне чистенько было, вся посуда помыта.

— А Рита твоя где? Они точно Новый год с моей Юлькой вдвоём встречали?

Рая обрадовалась, что Ольга сменила тему. Тут же поддержала.

— Да убежала к Юрику своему. Всё серьёзно у них. После окончания школы чуть ли не жениться собираются. Поэтому, сама понимаешь, мою проблему мне нужно решить как можно быстрее. Ты уж никому не проболтайся. Я с тобой по-дружески поделилась.

— Ну что ты, конечно, никому! Да и не общаюсь я здесь ни с кем, кроме тебя.

— А вот зря. Дома много не насидишь. Хочешь в столовку к нам? Коллектив у нас добрый, весёлый. Где картошку начистишь, где овощи. Дел особо никаких, а лишние руки порой ой как нужны. Пойдёшь?

Ольга вдруг испугалась. Она и работать? В столовой? Отвыкла уже за столько лет-то. Как-то дома оно спокойнее будет.

— Я подумаю — не стала сразу отказываться Ольга. Она заторопилась сразу домой. Мысли о работе её посещали редко, и то она каждый раз гнала их от себя. Но ведь, наверное, Рая права? И ей пора выбираться из своего кокона, в котором она закрылась ото всех.

***

Дима бродил вместе с Анфисой по городку. Скучно с ней. Всё про музыку, да книжки. Надоело. Этого он и в школе уже наслушался.

— Ой, смотри! Танцы у вас сегодня! Сходим?

Дима без особого желания повернул голову на афишу. Да, танцы. Начало в семь вечера. Сейчас бы с Юлей пошёл, а придётся генеральскую дочку развлекать.

— Вы надолго к нам? — вопросом на вопрос ответил Дима. Ему не терпелось поскорее вернуться домой. Он откровенно скучал уже с этой нудной барышней. Родители просто издеваются над ним. Ему восемнадцать, ей шестнадцать. Что у них общего может быть? С Юлькой всего четыре месяца знаком, а ощущение, будто всю жизнь её знает. При воспоминании о Юле заныло что-то внутри. Так к ней захотелось. Увидеть её, обнять. Ведь между ними такое произошло… Интересно, что она чувствует? Не жалеет ли?

— Не знаю, как папа решит. Планировал вроде до конца недели. А что?

— Сама доберёшься обратно? Я вспомнил, что мне к однокласснику забежать надо. Договаривались с ним — Дима нетерпеливо топтался на месте.

— А можно с тобой? — Анфиса наивно смотрела Диме в глаза и улыбалась.

— Нет! — слишком резко вырвалось у Димы. Он решил к Юле сходить. Прям сейчас. Немедленно. А эта клуша интеллигентная его тормозит. Что б её!

— Ну, хорошо. А ты скоро придёшь? — Анфиса чуть ли не плакала. Дима запал в её сердечко с первого взгляда. Вот он, герой её романов и девичьих грёз.

— Скоро! — крикнул Дима. Он уже бежал, даже не обернувшись на растерянную девушку. Какие бы планы ни были у отца, а заставить его порвать с Юлей он не сможет.

Глава 15

Петренко был как на иголках, пока водил и возил Рогозина по военной части. Больше всего Валерия Павловича интересовал внушительный ангар площадью двести метров. Расположен он был в углублении непроходимого елового леса, за периметром военной части. По всему обширному участку стояло крепкое бетонное ограждение, обнесённое до кучи колючей проволокой, которая была под мощным напряжением в несколько тысяч вольт. Даже случайно докоснувшись, можно мгновенно получить удар током и погибнуть.

— В Минске началась разработка нового шасси для ракетного комплекса. Огромные МАЗы смогут производить транспортировку и запуск межконтинентальных ракет. В правительстве готовят постановление о создании единой ракеты. Вот когда его официально выпустят, тогда дело сдвинется с мёртвой точки — Валерий Павлович, заведя руки за спину, важно шагал по только что расчищенной от снега дорожке. Молоденькие солдатики трудились почти всю ночь, расчищая снежные завалы. Снег шёл не прекращаясь.

— Это понятно — Семён выпустил струю дыма и снова глубоко затянулся. Краем глаза он заметил Раечку, спешащую в столовую. Выглядела она как-то уныло. Бледная, несобранная. Обычно как царица плывёт, да глазками своими по сторонам так и стреляет, так и стреляет.

Петренко выбросил окурок в снег и бодрым голосом произнёс:

— Не хотите ли закусить да согреться с морозца? А? Валерий Палыч?

Валерий Палыч потёр руки в предвкушении. Глаза его заблестели игриво. Знал он, что Семён Петренко умеет скрасить досуг так, что от него уезжаешь сытым и довольным во всех смыслах.

— Спрашиваешь. Пошли скорее, от голода уже в глазах мутит.

Привычным жестом Петренко подкрутил усы, рассчитывая урвать хоть пару минут на разговор с Раисой. Что-то не удалось им как-то в эти дни толком поговорить. Избегает она его что ли? Или нашла кого, помоложе? Уж больно у них новобранцы шустрые, да наглые. Ревность, на удивление Петренко, кольнула его острой иглой.

***

Юля не могла насмотреться на Диму. Они так уже минут сорок стояли. Ни снег, который мёл и мёл, коляя щёки, им не мешал, ни мороз, пробирающий до самых костей через тонкое пальтишко. Их словно огонь любви грел. Ласково и нежно.

Дима так и не рассказал, что помимо генерала, приехавшего к отцу в гости, с ним ещё и его дочка пожаловала. Анфиса по пятам ходила за Димой, и отшить от себя он её не мог. Отец строго-настрого, сунув кулак под нос, приказал девчонку не обижать. Генерал Рогозин за свою единственную дочку, мол, с лица земли сотрёт.

Сегодня удалось из дома отлучиться, якобы за булкой хлеба и молока. Мама сама хотела сходить, да Дима настоял, что сгоняет один. Понял он, что мама тоже норовила его с Анфисой всё время наедине оставить.

Всё кипело внутри у парня от негодования. Как можно заставлять насильно быть с тем, кто не по душе. Дима с Анфисой даже просто дружить бы никогда не смог! Ну не его это человек, и всё тут! Сердцу не прикажешь, неужели непонятно?

— Я так скучаю по тебе, Дим. Никогда так не ждала конца школьных каникул, как сейчас — Юлька уткнулась парню в плечо. Тот вечер не выходил у неё из головы. Со стыдом и с благоговейным трепетом она вспоминала минуты, проведённые рядом с Димой. То, что она стала женщиной с любимым и любящим её парнем, было её заветной мечтой. И свою тайну Юля тщательно оберегала, но ей всё равно казалось, что мама как-то странно и смотрит на неё. Будто подозревает что-то.

— И я скучаю по тебе, любимая — вздохнул Дима. Своим чувствам к Юльке он перестал удивляться. Это и есть любовь, понял он. То, что было до неё — это всего лишь этапы взросления, опыт.

— Ты же родителям скажешь, да? — Юля подняла на парня свои бездонные глаза. Они с Димой обсуждали эту тему, и он заверил её, что всё у них будет скоро по-взрослому. Юлька будет официально считаться его девушкой и будущей женой. Что, мол, если он взял на себя такую ответственность, то заднюю не даст. Он намерен выбрать карьеру военного офицера, как и его отец когда-то. А офицер обязан держать своё слово.

— Юлька, как только, так сразу. Давай, малыха, беги домой. А то руки вон совсем замёрзли и нос тоже — Дима легко чмокнул девушку в красный кончик носа и, развернув её к дому, подтолкнул — люблю, целую. Не шали без меня. Будет возможность, ещё встретимся. А если нет, то тогда до школы терпи!

— Пока! — Юля долго ещё махала рукой, пока Дима не скрылся за поворотом. Домой она возвращалась довольная и счастливая. Когда Дима ей позвонил из квартиры Кирилла Филиппенко и попросил о встрече, то у неё коленки затряслись от волнения и лицо враз покраснело. Хорошо мама не видела, в кухне посудой гремела, а папа так все дни в части пропадал. Юлька отца и не видела почти совсем. Поздно вечером он спать сразу отправлялся. Напряжение в их семье росло, но Юлька к своему стыду осознавала, что ей совсем не до этого. У неё в мыслях только Дима, и она сильно и безнадёжно в него влюблена.

Как только девушка вошла в квартиру, мать сразу накинулась на неё с расспросами. Куда так сорвалась из дома, да к кому. Пришлось соврать, что Рита попросила.

— Могла бы и предупредить меня — нахмурила брови Ольга — а то думай и гадай, куда ты полетела. Я только стук двери успела услышать, как тебя уже и след простыл. В следующий раз будь добра поставить свою мать в известность. Ты несовершеннолетняя, и я за тебя несу ответственность, и не отворачивай лицо, когда я с тобой разговариваю!

В голосе Ольги нарастали гневные нотки. Всё-таки она педагог, мать. И такое отношение Юльки к ней — это неуважение. Всё скрытничает что-то, звонки тайные не пойми от кого! Что это вообще такое? Неужели с Петренко видится? Ведь она категорически запретила ей! Сама от его отца пострадала когда-то. Не хватало, чтобы его сынок так же и Юльку облапошил!

— Я поняла тебя, мама. У тебя всё? — Юля бесстрашно посмотрела матери в глаза и вдруг получила звонкую пощёчину.

— Вот теперь всё — отрывисто произнесла Ольга. Она решительно сдёрнула с себя фартук и прошла в прихожую. Меховую шапку надела, пальто. Достала свои сапожки, которые Леонид ей в «Берёзке» по блату достал. Ни у кого таких даже в Москве не было, а уж тут и подавно.

Не сказав дочери ни слова, Ольга вышла из квартиры, громко хлопнув дверью.

***

Леонид сидел на кушетке с расстёгнутой рубашкой. Галя, отложив в сторону стетоскоп, села за свой стол и раскрыла медкарту Аверина.

— Сердечко-то барахлит у вас, товарищ подполковник. Что ж вы так не бережёте себя?

Леонид вцепился пальцами в край кушетки. Он почувствовал себя плохо ещё на учениях. Терпел до последнего, списав на недосып, на стрессы. Это со стороны казалось, что дома он спал. На самом деле метался в полубреду. Мозг его совсем не отдыхал, и просыпался Аверин вялым и разбитым.

А виной тому разлад с Ольгой. Его подарок на Новый год она в шкаф убрала, не выказав никакой радости и не дав Леониду хоть какой-то надежды на примирение.

— Так возраст уже, товарищ Кольцова. Возраст.

Леонид стал медленно застёгивать пуговицы. Пальцы не слушались его, а в голове стоял гул. Даже взгляд Гали, искоса брошенный в его сторону, он не заметил. Вспомнил лишь, что к Петренко ему надо зайти. У него там важный генерал какой-то из Ленинграда прибыл. Надо бы представиться по форме. Всё ж таки он первый заместитель командира части. Невежливо с его стороны проигнорировать такой важный визит. Не абы кто к ним прибыл.

— Лёня, какой возраст? Всего сорок с небольшим — усмехнулась Галя, продолжая строчить что-то в карточке. Она была сегодня чудо как хороша. Хороша и недоступна. Тяжело вздохнув, Леонид сделал шаг в её сторону, собираясь попросить хотя бы о дружбе и ни о чём больше, да прошлое не вспоминать, как дверь в медкабинет вдруг рывком распахнулась, и на пороге предстала Ольга. Глаза её широко распахнулись при виде полуобнажённого торса мужа.

— Так я и знала — победоносно произнесла она, опалив Галину взглядом полным ненависти и какого-то торжества.

Глава 16

Галя стояла возле окна и курила, забыв приоткрыть форточку. Ну и жена у Аверина. Скандал затевать не стала, но даже одного взгляда этой женщины достаточно, чтобы пробрало от леденящего холода до костей.

Смешно. Даже если бы они с Лёней что-то затеяли, то неужели дверь осталась бы открытой?

Наблюдая за ними из окна, Галя чувствовала лёгкое раздражение. И вот на эту променял её когда-то Петренко? Что ж. Поделом ему.

— Галина Санна, можно? — прапорщик, молодой красавец Михаил Борисович Кузнецов просунул свою всклокоченную голову в образовавшийся дверной проём.

Галя ещё более раздражённо распахнула форточку и кивком головы пригласила Кузнецова войти.

— Что у вас? — сквозь зубы спросила она. Явление жены Аверина в её кабинет и недвусмысленный взгляд на них с Лёней вывел Галю из привычного равновесия. С первого своего появления в части она была со всеми доброжелательна и улыбчива. Уже даже парочка ухажёров появились. А чего ей стесняться-то? Женщина она свободная, в разводе давно, детей нет. Откуда ей было знать, что именно здесь и несёт свою службу Аверин Лёня?

— Да давленьице что-то с утра скачет после ночного дежурства. Не посмотрите?

Михаил робко заглянул в глаза недавно прибывшей заведующей их медсанчастью. Женщина сразу ему приглянулась, хоть и старше лет на восемь. Жена от Миши пару месяцев назад уехала. Ребёнка забрала, вещи и к родителям. Надоело ей, видите ли жить здесь и мужа практически не видеть. Скучно. К шумному городу привыкла и свободе, а не к пропускам через КПП.

Теперь вот на развод подала. Скоро суд. Тосковал Миша. Не по жене, по сыну. Только что он мог исправить? Службу в армии бросить? Он этим только и живёт. На гражданке ему нет места.

— Присаживайтесь, Миша. Сейчас посмотрим, что там у вас с вашим давлением — Галя тщательно вымыла руки, оправила на себе медицинский халатик и приступила к работе.

***

Леонид взял холодные руки жены в свои. Они стояли под огромной разлапистой елью. Снег всё кружил и кружил, подгоняемый пронизывающим ветром. Утро было, около десяти часов. Петренко теперь заждался его уже.

— Ты же понимаешь, что глупо ревновать меня к прошлому? А тем более фантазировать, что у нас с Галей что-то было вот прямо сейчас.

Ольга усмехнулась.

— Аверин, с чего ты решил, что тебя кто-то ревнует? Мне абсолютно всё равно. Мы давно чужие люди с тобой, неужели непонятно? Признаюсь честно, думала с тобой примириться. Всё сначала начать, а сегодня увидела тебя с этой… И поняла, что нет. По молодости мы поженились, да по глупости. Кто-то без любви всю жизнь живёт, а я не могу так. После смерти нашего Саньки переклинило во мне что-то.

Леонид смотрел на жену из-под насупленных бровей. Права, наверное, Оля. Это не жизнь.

— Тогда развод?

— Не сейчас. Подождём, пока Юля школу окончит. Учиться же она всё равно в Москву поедет, у твоих родителей будет жить. Тогда и я с ней уеду. В Минск хочу вернуться, к себе домой. Тянет меня туда, понимаешь?

Глаза Ольги заблестели от слёз. Она разговаривала с Лёней без злости, не предъявляя претензий. Гнев с неё мгновенно сошёл, а решение пришло прямо сейчас, в эту минуту.

Похлопав себя по карманам, Леонид папирос не обнаружил. Самочувствие его оставалось неважным, да что теперь? Жаловаться он не любил и отлёживаться не собирался. Не хватало ещё, чтобы до Петренко дошло о его проблемах с сердцем. Так и по состоянию здоровья на покой отправить могут. А это всё равно что смерть. Не мог Лёня без армии, без каждодневных ритуалов в военной части. Это его жизнь, его стихия.

— Понимаю, Оль — на полном серьёзе произнёс он — бок о бок нам всё равно пока пожить придётся. Должность у меня непростая, чтобы на виду у всех расходиться. Вот Юлька окончит школу, и поедете с ней, повод будет и сплетен меньше. А так хоть вид сделай, что всё нормально у нас. Пожалуйста.

Ольга лишь молча кивнула и отправилась домой. Хотела в столовую к Рае заглянуть, да вспомнила, что она говорила ей о своей поездке в город. Проблему свою решать собралась, пока срок небольшой.

Но Рая пока ещё никуда не уехала. Они столкнулись с Ольгой в подъезде.

— Оль, может, составишь мне компанию? Одной страшно что-то.

— Не делай аборт, и страшно не будет — довольно резко ответила Ольга. Для неё эта тема была словно ножом по сердцу. Рая не осознаёт, что она преступление совершает против маленького существа, которое ни в чём не виновато. И что, что пока там ничего нет, всего лишь маленькая точечка, набор клеток. Всё равно убийство. В своё время совершив ту же самую ошибку, сейчас Ольга об этом жалела. Аверин её и с ребёнком взял бы. У Юльки была бы брат или сестра, а потом ещё и Санька родился бы.

Может, всех троих Ольга любила бы одинаково, и с мужем не было бы таких напряжённых отношений, какие у них есть сейчас. Закусив губу, Ольга хотела пройти к лестнице.

— Ну пожалуйста. Вдруг… Вдруг я передумаю? Просто съездим в консультацию и всё.

— Хорошо. Поехали. А пропуск из части?

Раиса махнула рукой. Мол, за это не переживай. Разберёмся. И они направились через двор, центральную площадь и к КПП.

***

Марина Петренко ехала в автобусе и пристально смотрела на свою соперницу. Та сидела напротив, через проход. То краснела, то бледнела от взглядов законной жены своего полюбовника. Вот не повезло-то, а? И зачем жене Петренко тоже в город понадобилось? Рядом с ней девочка незнакомая сидела и её сын, Дмитрий.

Раиса пожалела уже, что именно сегодня она поехала. Но а когда ещё? Рабочий день, впереди опять выходные. А потом Рая сама работает, и не отпросишься. Вот мегера. Смотрит и смотрит. Неужто знает всё? Откуда?

Автобус как назло, медленно тащился по заснеженной дороге. Салон был битком. Женщины в основном, да пара солдатиков, которые всю дорогу вели себя безобразно. Громко смеялись и похабно шутили. Куда ехали? Кто их отпустил?

Напряжение нарастало. Водитель начал материться, когда автобус в очередной раз занесло на плохо расчищенной дороге. В салоне нарастал потихоньку гомон. Ощущение какой-то неприятности не покидало.

Сунув в рот леденец, чтобы хоть немного унять мандраж, охвативший всё тело, Рая уставилась в окно. Пусть жена Петренко хоть дыру на ней протрёт. Сама виновата. От заботливых и любящих жён мужья не ходят налево.

— Дима, я вас с Фисой оставлю минут на сорок. Мне нужно будет отойти в одно место. А вы пока походите, репродукции посмотрите. Хорошо?

Дима недовольно сдвинул брови. Ехать ни на какую выставку он не хотел. И живопись не любил. Но мама настояла. Она пыталась произвести хорошее впечатление на дочку генерала Рогозина и вполголоса выговаривала Диме, что он не очень-то с этой девчонкой любезен. А Анфиса, как гость в горле, уже стояла у парня. И когда они с её отцом уедут из части, Дима молчать не собирался. Он всё выскажет родителям. Что они ему сделают? Школу он окончит, восемнадцать ему есть. Армия? Да пожалуйста. Только потом он вернётся, и они с Юлей поженятся. Никто не сможет им помешать.

Автобус в очередной раз занесло и последнее, что Дима услышал, это истошный женский крик.

Глава 17

Юлька бежала по улице. Волосы растрёпаны, куртка нараспашку. После похорон мамы прошёл месяц. Теперь вот отец в госпитале. Сердце. На учениях плохо стало, едва успели до медчасти довезти, где Галина Александровна смогла оказать первую помощь. Откачали Леонида Михайловича.

Юле сообщила об отце соседка снизу Раиса, вернувшаяся с работы пораньше. Постучала в их квартиру.

Она к Авериным всё это время не заходила и старалась избегать с соседями сверху случайных встреч. Вину свою чувствовала. Ведь в той аварии у неё только выкидыш случился, сама же она нисколько не пострадала. А вот Ольга…

Зря она тогда с собой-то её потащила. Глядишь, и не было бы ничего. Жива-живёхонька была бы.

От испуга у Ольги механическая асфиксия дыхательных путей произошла. Она и так бронхиальной астмой страдала, а тогда ещё и в страшную панику впала.

Рая не особо в медицинских терминах сильна и заключение о смерти толком не поняла. То ли сердце, то ли удушье. Спасти можно было, но как? Если под рукой ничего не было. Ольга своё лекарство дома оставила. А скорая примчалась слишком поздно.

Ольги нет, и вина за её смерть будет грызть Раю всю оставшуюся жизнь. Не объяснить словами, как тяжело ей. Осунулась вся от внутренних переживаний. Замкнулась.

Из весёлой яркой женщины с задорным характером превратилась Рая в тень. Дом-работа-дом.

Как время свободное появлялось, Рая к Ольге на могилку ходила и ссутулившись подолгу сидела там. Молча. В мыслях лишь одно было: «Прости».

Нет. Сама себе никогда она не простит смерть подруги. Хоть и дружили недолго, да душой к Ольге успела прикипеть. Бывает так, что едва познакомившись, думаешь, будто всю жизнь этого человека знал.

Больше тут Рае и общаться не с кем. Одиноких женщин в их части много, да все они злые, завистливые.

С Петренко Рая избегала встреч. Любых. Знала, что жена его, Марина, лежала в городской больнице в хирургическом отделении. Неудачно ногу вывихнула. Неясно, то ли будет нормально ходить, то ли так и останется хромой. Остальные, кто ехал в тот день, тоже легко отделались. Кто руку сломал, у кого сотрясение.

Дима с Анфисой лишь испугом отделались. А водителя отдали под суд. Признали его вину. Теперь срок ему светит приличный. А у него тоже семья.

Жена, трое детей. То ли недосып у него был, то ли от праздников не отошёл.

Перед выездом водителей всех проверяют. Значит, налицо халатность медицинского работника была. Тоже ответ держать будет.

Только что до этого семнадцатилетней Юльке? Она без матери осталась, теперь вот отец с сердечным приступом в госпиталь загремел.

Схватив с вешалки курточку, полетела Юлька мимо Раисы вниз по ступенькам. В висках стучало, к горлу подступали рыдания. Ещё и папку потерять она не хотела.

Пролетев через пост, Юлька бросилась палату отца искать.

— Девушка! Девушка вы кто? Кого ищете? — донёсся возмущённый голос старшей медсестры.

Юлька остановилась как вкопанная. В голове мысли путались и она от волнения не сразу смогла ответить.

Вытирая холодными ладошками слёзы с бледных щёк, девушка непонимающе смотрела на пожилую медичку.

— Кто у тебя тут, спрашиваю? Уж не подполковник Аверин? Леонид Михалыч? — медсестра заботливо одной рукой приобняла Юлю за плечи и повела обратно к медицинскому посту. На стул усадила, из графина водички налила в стакан.

— Да, это мой папа — всхлипывая, с трудом произнесла Юля. Зубы её стучали об края стакана, пока она воду пила.

На удивление в голове стало проясняться. Хотя Юлька никогда не понимала, как от обычного стакана с водой можно успокоиться?

— Деточка, ты пока тут посиди. У твоего папы сейчас Галина Александровна. Она недавно у нас, но врач со стажем, опытный. Как говорится, и швец, и жнец. К нам, знаешь ли, мало кто по распределению желает ехать. Все норовят в городе остаться, в государственных медучреждениях. Жить в гарнизоне не у каждого духу хватит. В таком месте особая сила воли нужна, стержень.

По коридору раздался цокот каблучков. Двери распахнулись, и к медицинскому посту вышла высокая худощавая женщина со строгим, но приятным лицом.

Ярко-рыжие волосы её с медным отливом были уложены в низкий пучок на затылке. Серо-зелёные глаза смотрели прямо и уверенно.

Золотистые брови вразлёт, тонкий классический нос. Когда она заговорила, то оказалось, что и голос у неё так же располагает к себе, как и она сама. Низкий, бархатный. Он обволакивал и заставлял слушать.

— Ты дочка Леонида Михайловича? — в упор спросила она у Юли.

Девушка с обречённым видом сидела на стуле, вцепившись пальцами в жёсткое сиденье под собой.

— Как папа? Он будет жить? — одними губами спросила Юля. По маме совсем скоро сорок дней. Бабушка с дедом не смогли выбраться из Москвы. Они вообще всю зиму на даче сидят, до самой весны. Да и летом в основном тоже.

О нелепой гибели снохи они узнали из телеграммы. Леонид отбил, просил по возможности приехать. Но они так и не смогли.

Родители Ольги старенькие совсем. Живут в Минске. Не осмелился Леонид правду им сообщить об их единственной дочери. Смолчать решил. Правильно он сделал или нет, Бог рассудит. Только пускай родители Ольги запомнят её живой.