Бесплатный фрагмент - Брат я больший или…

«И зверьё, как братьев наших меньших

Никогда не бил по голове»

Я ещё в детстве задавался вопросом:

— Почему, говоря о животных, домашних ли, диких, мы, люди-человеки, называем их «братьями нашими меньшими»?

— Ну, ладно, кошечки, собачки, куда ни шло, они ещё как-то «умещаются» в категорию «меньших», — размышлял я.

Хотя, живя в предгорьях Копетдага, наблюдал за алабаями, размером с телёнка. А лошади и коровы, наши домашние животные, — они ж в разы крупнее нас. Не говоря уже о бегемотах и слонах…

Ну, ещё, будучи пацанчиком, принял догму: Человек — высшее создание, он более разумный, чем эти «меньшие братья», значит, «бОльший брат».

Но по мере своего взросления стал всё более усомняться в этой догме. Наблюдая за тем, что творим мы, «братья бОльшие», как ведём себя в этой жизни: свинячим, беспричинно злобствуем и зверствуем, творим мелкие и большие пакости… А уж о пьяных и обшарабаненных особях я и не говорю…

Так, по сравнению с чистюлями кошечками, добрыми и умными лабрадорами, благородными лошадьми, мы не очень-то, выходит, и «бОльшие».

Но не буду уж совсем посыпать наши человеческие головушки пеплом. Пока в сердцах и душах живут Сострадание, Совесть, Доброта, Любовь, наверное, не всё потеряно… Не всё потеряно, когда читаем Сергея Есенина, его «Мы теперь уходим понемногу…»:

«Счастлив тем, что целовал я женщин,

Мял цветы, валялся на траве.

И зверьё, как братьев наших меньших,

Никогда не бил по голове».

Это и есть человечность — «Никогда не бил по голове»…

«Мама, а собачка уснула?»…

Центр провинциального городка на Волге. Главная улица — Революционная, она же пешеходная зона. Суббота солнечного сентябрьского дня. Праздно гуляющие люди, молодёжь, взрослые, пенсионеры на лавочках, семьи с детьми.

Небольшая лохматая, белая собачонка почему-то примостилась у дверей аптеки, хотя рядом бакалея, одурело и смачно источающая ароматы всевозможной выпечки, в том числе и мясной. Может, псинка кого ждёт? Но нет, лежит здесь уже с час. Миролюбиво смотрит на прохожих, изредка повиливая мягким хвостом, когда кто-то к ней обращается. Мысли её неприхотливы, легки и просты.

— Лежу, хорошо, солнышко… Вкусный пирожок был… Может, ещё перепадёт. Попозже переберусь к запахам поближе… пока сыта…

В метрах двадцати на проезжей части остановилась старенькая, помятая серо-зелёная «буханка». Заглушила мотор и некоторое время стояла, не подавая признаков жизни. Затем со скрипом открылась дверь, вылез неказистый, непричёсанный мужичок в старой помятой робе, крякнув и потерев затылок, гулко захлопнул дверь. Огляделся и пошёл неспешным шагом в сторону аптеки. В руках у человечка — небольшой бумажный сверток.