Бесплатный фрагмент - Чашка лавандового кофе

1.

В среду к концу рабочего дня Алина осознала, что её словарный запас сузился до трёх выражений: «Я в курсе», «Пришлите почтой» и «Убейте меня кто-нибудь». Последнее казалось самым конструктивным, но принтер в очередной раз зажевал бумагу, а это был знак — пора валить.

Идея возникла не в голове, а где-то на уровне поясницы, которая умоляла о горизонтальном положении. Алина открыла вкладку с билетами в Сочи быстрее, чем начальник открывал рот, чтобы спросить про отчёт.

Когда в личный чат, состоящий из трёх лучших подруг, прилетел скриншот брони отеля, в ответ посыпались не поздравления, а суровые инструкции.

— Значит так, — написала Катя, которая знала о «приключениях» всё, хотя сама в последний раз выходила в свет за хлебом. — Если ты вернёшься из Сочи, не сходив «налево» хотя бы в сторону местного бара с обаятельным абхазом, можешь вообще не возвращаться. Мы тебя в квартиру не пустим, замки сменим.

— Поддерживаю, — добавила Света. — Нам не нужен в компании человек, который променял лучшие годы жизни на Excel и за свои тридцать лет даже не попытался совершить ошибку, о которой стыдно будет рассказать внукам, но приятно вспомнить в очереди в ПФР.

Алина посмотрела на своё отражение в тёмном экране монитора. Оттуда на неё глядело бледное существо с лёгким дёрганием правого глаза.

— Ошибки, говорите? — прошептала она, нажимая кнопку «Оплатить». — Ну, держись, море. Кажется, я еду портить себе репутацию.

Первый день в Сочи прошёл под девизом «Овощной бунт». Если подруги ожидали от Алины прыжков с парашютом в объятия загорелого спасателя, то реальность нанесла им сокрушительный удар в виде абсолютного ничегонеделания. Но несмотря на усталость после перелёта, она всё же доползла до пляжа, расстелив полотенце с таким видом, будто это была её единственная законная территория в этом мире, и, приняв горизонтальное положение, заснула.

Проснувшись около 17.00 часов, она обнаружила, что левая коленка загорела сильнее правой, и, решив, что это и есть то самое обещанное «приключение», вернулась в номер. Пожелав подругам спокойной ночи, Алина поставила телефон на беззвучный режим, уткнулась в подушку и уснула с блаженной улыбкой человека, который впервые за год не думает о дедлайнах.

Грехопадение было запланировано на завтра.

Второе утро в Сочи началось не с будильника, а с дерзкого солнечного луча, который бесцеремонно тыкал Алину в глаз, напоминая, что за номер заплачено, а она всё еще трезвая и социально ответственная.

Телефон на тумбочке вибрировал от праведного гнева подруг. Чат полыхал:

* Катя: «Алина, ты поехала в Сочи или в санаторий для заслуженных работников бухгалтерии?»

* Света: «Если к обеду в ленте не будет фото хотя бы одного коктейля с зонтиком и подозрительного мужского плеча на фоне, мы вычёркиваем тебя из списка молодых и перспективных».

Алина вздохнула, натянула самый многообещающий сарафан и вышла из номера. План был прост: найти кофе, а дальше — как пойдёт. Но Сочи не терпит планов. Сочи — это когда ты идёшь за эспрессо, а оказываешься на дегустации домашнего вина в 11 утра, потому что «девушка, ну посмотрите на этот цвет, это же слеза гор, а не напиток!».

— Дэвушка, красавица, зачем такой грустный? — раздался голос откуда-то со стороны прилавка с папахами. — Давайте я тебя сделаю с моим орлом фото? Орёл зовут Гоша, он не кусается, он только замуж предлагает!

Алина посмотрела на Гошу. Гоша посмотрел на Алину с глубоким пониманием офисной безысходности.

— Нет, спасибо, — улыбнулась Алина. — Мне подруги велели найти приключения, но я не уверена, что свадьба с хищной птицей — это то, что они имели в виду.

Она дошла до морпорта. Белые яхты слепили глаза, а зазывалы предлагали «прогулку в открытое море с дельфинами и шампанским». В голове всплыла фраза Светы про «совершить ошибку». Алина поправила очки, решительно подошла к самому бородатому капитану и спросила:

— А дельфины точно будут? Или они, как и мой отпуск, предпочитают просто лежать на дне и ни с кем не общаться?

Капитан усмехнулся, обнажив золотой зуб.

— Слушай, дорогая, для такой красавицы дельфины лично станцуют ламбаду. Поднимайся на борт, у нас как раз одно место осталось. Только учти: назад пути нет, только вперёд — к лёгкой депрессии от того, что завтра придётся возвращаться.

Алина шагнула на палубу, но в этот момент в сумочке звякнуло уведомление — Катя прислала ссылку на статью «Как распознать альфонса на курорте». Алина посмотрела на капитана и почему-то подумала, что если сообщение от Кати пришло именно в это мгновенье, значит это знак. Она сошла с палубы и направилась в сторону пляжа, проигнорировав золотой зуб капитана и его заманчивых дельфинов-танцоров. Внутри неё всё ещё сидел маленький офисный человечек, который требовал не «движа», а тишины и возможности просто смотреть в одну точку, не боясь, что эта точка окажется битым пикселем в таблице.

Она ушла подальше от набережной, туда, где галька была крупнее, а музыка из кафе тише. Сбросив босоножки, Алина устроилась на тёплых камнях. Море сегодня было вызывающе синим и подозрительно спокойным — как будто оно тоже взяло отгул. Она сидела, обняв колени, и чувствовала, как морской бриз медленно выдувает из головы мысли о квартальном отчёте.

— Вообще-то, это моё секретное место. Но для девушки с таким философским выражением лица я готов сделать исключение.

Алина нехотя повернула голову, ожидая увидеть очередного продавца чурчхелы, но её внутренний радар «опасности и восторга» внезапно выдал критическую ошибку.

Рядом стоял парень, который явно сбежал с обложки журнала о роскошной жизни или, как минимум, из рекламы очень дорогого парфюма. Рост, за который Катя продала бы душу, лёгкая щетина, которая выглядела стильно, а не так, будто он забыл купить бритву, и глаза цвета того самого моря, на которое она только что любовалась. На нём была простая льняная рубашка, которая на любом другом висела бы тряпкой, но на нём сидела так, будто её шили ангелы-портные.

Не дожидаясь приглашения, он грациозно опустился на гальку рядом. Причём сделал это так красиво, что Алина невольно втянула живот.

— Только не говорите мне, что вы здесь считаете волны, — улыбнулся он. Улыбка была такой обезоруживающей, что где-то в центре Сочи наверняка завяли все розы от зависти. — Я Роберт. И я здесь ровно для того же — прячусь от людей, которые слишком громко радуются жизни.

— Алина, — ответила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Я не считаю волны. Я пытаюсь вспомнить, как это — когда тебе не нужно никуда бежать и никого не хочется ударить степлером.

Роберт рассмеялся, и этот звук был гораздо приятнее, чем уведомление о зачислении зарплаты.

— Офисный десант? Понимаю. Тогда предлагаю сделку, Алина. Мы просто посидим здесь пять минут в полной тишине, а потом я попробую угадать, какой тип кофе вернёт вам веру в человечество. Идёт?

Алина кивнула, покорно соглашаясь на сделку. Тишина в компании Роберта не была неловкой. Напротив, она была какой-то… плотной. Ей даже показалось, что шум прибоя стал звучать глубже, а крики чаек отошли на второй план, уступая место странному, едва уловимому гулу, который обычно слышишь, если приложишь к уху большую ракушку.

Пять минут истекли. Роберт посмотрел на неё, и Алина почувствовала, как по коже пробежал лёгкий холодок, несмотря на сочинскую жару.

— Вы любите двойной эспрессо с щепоткой соли и каплей лавандового сиропа, — произнёс он, и это не был вопрос.

Алина вздрогнула. Это был её личный «рецепт выживания», о котором не знали даже подруги. Для всех она пила обычный латте, но в те дни, когда отчёты грозили погрести её под собой, она заваривала себе именно этот странный напиток.

— Откуда… — начала она, но Роберт лишь загадочно прищурился.

— У меня интуиция на людей, которым нужно немного магии, чтобы прийти в себя. Он поднялся, протягивая ей руку. Ладонь у него была сухой и удивительно тёплой. — Знаете, Алина, — его голос прозвучал низко, с мягкой вибрацией, от которой у неё по позвоночнику пробежала странная волна. — В Сочи есть только одно место, где лавандовый кофе готовят по правилам, а не для туристов. Это в моём отеле.

— В вашем?, — удивилась Алина, — Или вы там просто остановились?

Роберт странно улыбнулся и ответил. — Я там просто остановился.

— Слава Богу, — облегчённо ответила Алина. — Не люблю начальников.

Роберт посмотрел на неё очень нежным взглядом и сказал. — Это совсем рядом, у скалы. Пойдёмте?

Алина должна была сказать «нет». В её голове всплыли все инструкции подруг, лекции по безопасности и здравый смысл офисного работника, который знает, что бесплатный кофе бывает только в день рождения компании (и то сомнительный). Но она молчала. Её воля словно растворилась в этом солёном воздухе. Она вложила свою руку в его руку, чувствуя, как реальность вокруг начинает слегка подплывать, как картинка в перегретом проекторе. В ней боролись два чувства: офисная подозрительность и девичье торжество. Последнее побеждало со счётом 10:0. Вспомнив, что подруги не простят ей, если она не покажет фото южного красавца, она достала телефон из сумочки и смущённо спросила.

— Роберт, вы не против, если я сделаю пару фотографий для подруг, чтобы они не переживали, что я одна тут?

— Конечно, Алина. Только с одним условием, что мы переходим на «ты», — он улыбнулся и приобнял её за плечи.

Она сделала селфи с Робертом на фоне моря, на скамейке набережной и у пальм, где он поцеловал её в висок. Но в телефоне почему-то пропала антенна, и она решила послать фотографии, когда найдёт вай-фай.

Отель под странным названием «Требор» выглядел как колониальный особняк, спрятанный в густых зарослях олеандров. Пока они поднимались по винтовой лестнице, Алина ловила себя на мысли, что не помнит, как они прошли через холл или кто был на ресепшене. Всё превратилось в серию вспышек: запах дорогого табака, скрип старого паркета и уверенная спина Роберта впереди.

В номере пахло грозой и старой бумагой. Роберт не стал включать верхний свет, лишь зажёг настольную лампу с зеленым абажуром.

— Пейте, — он протянул ей маленькую чашку кофе. — Это вернёт вам ясность.

Но Алине не хотелось пить странный напиток, который лежал на столе, как будто специально ожидая её визита.

Роберт это понял и сам отпил из чашки. Затем он провёл ладонью по её лицу и шепнул.

— Не бойся, Алина, я не причиню тебе зла.

После первого же глотка — терпкого, солёного и дурманяще цветочного — стены комнаты начали медленно покачиваться. Алина смотрела в его глаза и видела в них не просто мужчину с обложки, а какую-то неодолимую стихию. Она чувствовала себя так, будто рядом не человек, а сам город, решивший наконец-то сорвать с неё этот душный офисный пиджак.

Когда он притянул её к себе, она не сопротивлялась. Всё происходящее казалось ей реалистичным сном, где чувства обострены до предела: холод шелковых простыней, горячее дыхание у шеи и странное ощущение, что эта ночь — единственное настоящее событие в её жизни за последние три года.

2.

Алина проснулась от резкого крика чайки прямо за окном. Солнце слепило, в номере было душно. Она резко села в кровати, пытаясь осознать, где находится. Постель рядом была пуста и идеально заправлена, словно на ней никто не спал. Никакого запаха лаванды. Никакого Роберта. На тумбочке не было ни чашки из-под кофе, ни намёка на него. Алина в панике огляделась. Номер выглядел заброшенным: мебель была накрыта пыльными чехлами, на полу — слой многолетней пыли, а на окнах — тяжёлые засовы. Но самое страшное было не это. На зеркале, прямо напротив кровати оттенком её красной помады было написано:

«СПАСИБО ЗА ИСТОРИЮ, АЛИНА. ТЕПЕРЬ ТВОЯ ОЧЕРЕДЬ ИСКАТЬ».

В этот момент дверь номера медленно приоткрылась, и в щели показалось испуганное лицо женщины.

— Девушка?! Как вы сюда попали?

Алина вскочила с пыльного матраса, лихорадочно поправляя одежду. Сердце колотилось где-то в горле.

— Я здесь с другом, с другом! — затараторила она, глядя на оторопевшую женщину. — Он… он, наверное, вышел за завтраком. Или в холле. Он сейчас вернётся, и мы всё объясним!

Пожилая женщина с лицом, изрезанным морщинами, как старая карта Сочи, смотрела на Алину с нескрываемым ужасом. Она не входила вглубь комнаты, а вцепилась в дверную ручку так, будто та была её единственным спасением.

— Деточка, какой друг? — голос женщины дрожал. — Какие завтраки? Сюда собаки заходить боятся. Здесь заколочено всё наглухо! Я через заднюю дверь зашла, проверить, не залез ли кто из бродяг…

— Да какой бродяга! Смотрите! — Алина, задыхаясь от гнева и паники, достала свой телефон. — Мы вчера весь вечер фотографировались. Вот мой друг…

Она ткнула экраном прямо в лицо женщине, быстро пролистывая снимки. Взгляд Алины упал на дисплей, и мир вокруг окончательно треснул. На фоне залитого солнцем порта Алина стояла одна, нелепо изогнув руку, будто приобнимала пустоту. На селфи у пальм её голова была наклонена на невидимое плечо, а на лице сияла улыбка, которая теперь казалась маской безумия. На всех кадрах — ни тени, ни блика, ни Роберта. Только она, растрёпанная и пугающе одинокая в кадре.

— Это… это какая-то ошибка, — прошептала Алина, чувствуя, как холодный пот стекает по позвоночнику. — Но надпись! Смотрите, он оставил мне надпись на зеркале моей же помадой!

Она схватила женщину за рукав и потащила к старому трюмо.

— Вот! Прямо здесь, моей помадой! Он написал, что…

Алина замолчала. Зеркало было абсолютно чистым. На потемневшем от времени зеркале лежал ровный, нетронутый слой многолетней серой пыли. Никаких букв. Никакой красной помады. Только её собственное бледное отражение с расширенными от ужаса зрачками смотрело на неё сквозь грязь веков.

— Господи помилуй, — прошептала женщина, отстраняясь. — Слушай меня, милая. У отеля «Требор» раньше было два корпуса. Тот, рабочий, на другой стороне мыса, там люди, там свет… А этот мёртвый. Он сгорел двадцать лет назад, остался только этот номер. Отель сносить не стали, просто забили досками и забыли. Тут живых душ не было уже лет двадцать…

Алина больше не слушала. Удушливый запах гари, который она до этого принимала за аромат кофе, внезапно заполнил лёгкие. Она сорвалась с места, пронеслась мимо женщины и выскочила в коридор. Её шаги гулко отдавались в пустом здании. Она бежала мимо выбитых дверей, мимо свисающих со стен лохмотьев старых обоев, пока не вылетела на свежий воздух через разбитую террасу.