Бесплатный фрагмент - Дорогой изгоев

Пролог

Его будто что-то толкнуло в спину. Подчиняясь этому невидимому зову, он невольно сделал шаг вперед. Что я делаю?! Что я, чёрт возьми, делаю?! Где-то глубоко в сознании бились эти вопросы, на которые у него не было ответов. За спиной прозвучал отчаянный женский голос: «Стой!!!» Но он уже не мог остановиться и сделал еще один шаг вперед. Тьма приняла его в объятия, окутывая знобкой прохладой, отделяя навсегда его от прошлого, от того, что осталось за спиной, разделяя его жизнь на «до» и «после».

Неясный шёпот голосов вокруг манил его к себе, и он был не в силах ему сопротивляться. Эхо все еще звучало в его голове, мешая расслышать, что же такое шептали ему эти неясные голоса. «Стой… Стой…» Но это уже не имело значения. Из неведомых глубин его сознания стало подниматься что-то, доселе ему неведомое, но такое знакомое и почти родное. Словно давно забытые слова колыбельной, что пела ему когда-то мать, та, которую он не знал и почти не помнил. Только какое-то смутное, неуловимое чувство узнавания и близости тепла её рук, которые он хранил в самом дальнем уголке своего сердца. И он поверил. Поверил, что всё, что он сейчас делает — правильно. И более того: необходимо и жизненно важно.

Голоса зазвучали громче. Их шёпот стал настойчивым, зовущим, почти требовательным: «Иди… Иди к нам… Мы тебя ждем… Ты нам нужен…» Непонятно откуда-то взявшаяся уверенность охладила его мечущиеся мысли, сделав шаг тверже. Тьма вокруг была такой плотной, что ему казалось, будто он бредет по пояс в каком-то стремительном встречном потоке, готовым при любой его ошибке или неверном жесте сбить с ног, и утащить неведомо куда, откуда уже не будет ни возврата, ни спасения. Преодолевая эти тугие волны, он упрямо продолжал двигаться вперед, совершенно не видя дороги. У него даже не возникло мысли повернуть обратно. Хотя, наверное, этого «обратно» для него уже больше не было.

Глава 1

Вода медленно вытекала из сложенных «ковшиком» ладоней. Капля за каплей, словно время в песочных часах. Я подчерпнула ещё одну горсть и, больше не медля, выпила горьковатую, с металлическим привкусом, тёплую воду. Но сейчас я это делала не для утоления жажды. Знания… Мне нужны были знания, благодаря которым я могла выжить в этом жутком коричневом мире.

С тех пор как я привела в этот мир-ловушку своего злейшего врага Иршада со всей его армией, прошло не так уж и много времени. Я увела его, можно сказать, обманом из моего родного и привычного мира, стараясь избавить своих друзей от этого чудовища, прикидывающегося человеком. Почему чудовища? Нет, это были не мои эмоции, а объективный факт. Обладая немыслимой силой и, что ещё страшнее, глубочайшими знаниями, почерпнутыми из сокровенных родников нашего мира, он употреблял их не во благо. Точнее, во благо, но только себе любимому. А остальной мир… Для него он был обычной подножкой, на которую удобно было опираться, чтобы шагнуть на следующую ступень лестницы, ведущей к самым вершинам власти. Судя по его замашкам, ни мало ни много, он хотел сравняться с самим Творцом. Правда, вслух он этого никогда не говорил, но, судя по его амбициозным задачам и высокому самомнению, именно туда он и стремился.

Так вот… Это его самомнение его и подвело. Вернее, привело туда, где он сейчас и находился. Ему и в голову не могло прийти, что какая-то ничтожная девчонка будет способна пожертвовать собой ради других. Понятное дело, действительность его совсем не обрадовала. И когда он понял, где на самом деле оказался, то в своей ярости чуть меня не пришиб. Но не зря он себя считал величайшим из тёмных. Холодный разум всегда преобладал у него над эмоциями. И поэтому совсем он меня всё-таки не пришиб. Так только… Можно сказать, попугал, вымещая на мне сдерживаемый гнев и разочарование. Для чего-то я была ему нужна. К полнейшей и плохо скрываемой досаде, его способности на этой проклятой земле почти утратили свою силу. Конечно… Это был умирающий мир, служивший последним пристанищем изгоев из рода цхалов. Но Иршад пока об этом ещё не знал. А я не спешила его информировать.

Не дожидаясь, пока наша с ним связь не обернётся более «тёплыми» и тесными отношениями, я сбежала. Сбежала в никуда. Эта земля буквально кишела всякими жуткими тварями, которые так и норовили тебя сожрать. Но капризная мадам Удача по неведомой прихоти оказалась на моей стороне, и мне удалось почти невредимой добраться до гор. Горы были местом обитания тех самых изгоев из рода цхалов — громадных существ с длинной шерстью, обладающих удивительной способностью общаться мысленно.

По капризу всё той же барышни Удачи я наткнулась на небольшую пещеру, в которой обнаружила ещё одну, находившуюся на несколько уровней ниже. Это было святилище неведомой богине, чьё изображение я обнаружила посередине небольшого озерка. Вода мне была необходима для выживания, и я решила рискнуть. Сделав несколько глотков, я потеряла связь с реальностью и чуть не отправилась к предкам. Но не отправилась. А когда пришла в себя, то обнаружила, что некоторые мои чувства и способности приобрели удивительные изменения. Например, я стала видеть в темноте. Почти до болезненности обострились обоняние и слух. В общем, я смело могла сказать, что моя бабуля была, как всегда, права: всё, что ни делается, — всё к лучшему.

Для обустройства и защиты вновь обретённого жилья мне пришлось предпринять вылазку, спустившись на границу каменных осыпей с лесом. Увы, там меня поджидала первая, но не последняя, опасность в этом мире. Эти твари были очень похожи на смесь свиньи и волка, но ни добродушным характером первых, ни сознанием вторых они, увы, не обладали. Мне пришлось принять бой, который кончился бы для меня очень плачевно, не приди мне на выручку цхалы. Они спасли меня, перенесли в пещеру, обмазали какой-то лечебной грязью и отправили ко мне на помощь своего детёныша — «девочку» из своего рода по имени Каиса. Почему отправили ребёнка (ребёнок — это ведь не обязательно человек, правда?)? Всё просто. Взрослому цхалу было нельзя пройти в мою пещеру из-за небольшого входа. А Каиса хоть и с трудом, но могла протиснуться внутрь. Так что у меня теперь появилась своя «нянька», а заодно и проводник в этом мире.

После моего выздоровления старейшины цхалов пришли ко мне. И это был вовсе не визит вежливости. Дело в том, что у них была легенда (или пророчество), что однажды к ним придёт наследница Великой Матери и выведет их из мира-тюрьмы, потому что срок расплаты за свершённые ими проступки и преступления уже давно истёк. И они решили, что эта наследница — я и есть. Разубеждать их в этом было делом пустым. Из нашего общения я уловила только одно: «должна вывести» — значит, есть как и куда выводить. Но информации мне катастрофически не хватало. Цхалы её мне дать категорически отказывались, но дали намёк. Мол, источник Великой Матери хранит все нужные знания.

Поэтому мне ничего другого не оставалось, как рискнуть.

Выпитая вода вызвала внутри горячую, почти обжигающую волну, прокатившуюся по всему телу. На всякий случай я поспешно слезла с бортика бассейна. Не хватало ещё, потеряв сознание, утонуть. И ведь тут уже никто не спасёт. Коридор, ведущий сюда, был слишком узким, и даже «цхалёныш» Каиса не могла бы там протиснуться. Так что… я уселась рядом, прислонившись к тёплому камню, и приготовилась ждать.

В прошлый раз — это был острый приступ боли, от которого я едва сумела прийти в себя. Что будет сейчас — об этом я даже не догадывалась. Горячая волна, взбудоражившая все мои внутренности, стала затихать. Я уже было начала подумывать, что выпила недостаточное количество воды для нужного эффекта. Стала приподниматься, чтобы повторить, и тут… меня накрыло.

Это не была та острая боль, которая в прошлый раз заставила меня потерять сознание. Если сравнивать, то тогда меня просто ударили сильно по голове, после чего я отключилась, а сейчас… Сейчас меня медленно поджаривали на огне, неспешно проворачивая вертел, на который я была надета. В глазах стало мутиться, и я закусила губу, чтобы не заорать. Крик застревал в горле, разбухая тяжёлым, тошнотворным комом.

Сколько длилась эта пытка, я не знала. Времени здесь уже не было. Время здесь было просто неуместно. Я только и могла мысленно твердить: «Всё когда-нибудь кончается…» Как ни странно, это помогало. Постепенно жжение стало уменьшаться, что воспринималось моим несчастным организмом почти как избавление от мук. Сознание очистилось. В голове уже больше не осталось никаких мыслей.

А потом… Яркая вспышка внутри мозга. На долю мгновения мне показалось, что моя голова не выдержит такого и просто развалится на кусочки. Белый, яркий, ослепительный свет затопил сознание. А уже в следующую минуту я стояла на высоком холме, и тёплый ветерок едва заметными волнами пробегал по верхушкам фиолетовой травы, покрывавшей бескрайнюю долину.

Где-то на линии горизонта темнели башни города. На фоне закатного сиреневого светила они казались чётко прорисованными тёмными линиями. Чувство горечи и невосполнимой утраты пронзило всё моё существо резкой болью. Скорбное слово «изгой» затопило сознание.

Прямо над головой захлопали крылья. Я подняла голову. Расправив широко крылья, по спирали ко мне спускались двое. Я ждала. Они опустились недалеко от меня и стояли, сложив крылья за спиной, не делая попытки приблизиться. Спокойные, невозмутимые, окутанные прохладой отчуждения. Я их сразу узнала.

Женщина с седыми длинными волосами, заплетёнными в замысловатую косу и уложенными короной на голове, и мужчина с суровым лицом. Оба были из клана Летхаров, допущенных к самым сокровенным тайнам нашего народа. Когда-то и я была из этого клана. Губы невольно скривились в горькой усмешке.

Когда-то… Это «когда-то» было совсем недавно, всего два полных круга Сайрана назад, чей фиолетово-лиловый свет был источником жизни этого мира.

Женщина неторопливо сделала шаг вперёд. Её огромные крылья были сложены за спиной и походили на плащ, закрывающий всю её фигуру с ног до головы. У меня заныло под правой лопаткой, где до недавнего времени было такое же крыло. Безжалостно вырванное по решению суда, оно теперь лежало рядом бесполезным куском перьев.

Женщина заговорила, и голос её звучал глухо:

— Илара… Мне жаль, что так случилось. Ты была мне сестрой. Но ты сама виновата в своей судьбе. Никто не возражал, когда ты играла с этими существами, обучая их охоте, добыванию огня и прочим элементарным вещам. Все считали это блажью и смотрели на твои забавы сквозь пальцы. Но ты посмела преступить через все запреты и нарушила саму основу нашего существования. Ты раскрыла им сакральные тайны нашего народа! Покусилась на то, что было доверено нам самим Творцом и доступно только избранным! Неужели, ты этого не понимаешь?!

Голос её зазвенел от отчаянья и безысходной боли. Брови сошлись на переносице, а крылья носа побелели от едва сдерживаемого гнева.

Мужчина, сделав шаг вперёд, успокаивающе положил ей руку на плечо. Она слабо дёрнулась, словно его рука была раскалённой головнёй. Я горько усмехнулась. Проговорила тихо:

— Зачем ты всё это мне говоришь, Арта? Тебе не хватило времени на суде? Твоя речь была впечатляющей…

Женщина подалась вперёд, крепко стиснув губы. Она впилась в меня взглядом, старательно избегая смотреть на оторванное крыло, лежавшее у моих ног. Мужчина удержал её, выступил из-за её спины и произнёс примирительно:

— Мы пришли, чтобы сообщить тебе, что покидаем эту землю…

Я только покачала головой и очень искренне, с чувством проговорила:

— Желаю вам найти счастье там, куда вы направляетесь. И пусть память о сотворённом со мной не тревожит более ваши сердца…

Арта сделала несколько торопливых шагов, словно собираясь кинуться ко мне. Но остановилась, сумев сдержать свой порыв. Глаза её были сухи, но огонь пылал в них, когда она едва слышно спросила:

— И это всё, что ты нам хотела сказать?

Я пожала плечами, сочтя неуместным отвечать на её вопрос. Меж нами всё было ясно. Но она всё же не удержалась. В её словах было столько горечи и разочарования, что у меня что-то стиснуло в груди:

— Неужели для тебя эти звери важнее и дороже собственного Рода?!

Я вспыхнула. Долго сдерживаемый гнев наконец прорвался сквозь броню холодной отстранённости, которую я воздвигла вокруг себя, стараясь защититься от боли. Резко повернувшись к ним, бывшим моим сородичам, я жёстко проговорила:

— Они — не звери! Мы пришли на их землю и посчитали, что вправе распоряжаться их жизнями, потому что, видите ли, они не похожи на нас и не обласканы Высшими силами! Но я доказала вам, что все мы — дети одного Творца. И ваше высокомерие — лишь тому подтверждение. И да! Этот народ стал мне дороже собственного Рода, потому что их не разъедают изнутри ни гордыня, ни злоба, ни заносчивость. А значит, они более достойны обладать всеми знаниями, чем Род Вайров! Ты это хотела услышать от меня, Арта?! Ты это услышала! А теперь ступайте! Я более не нуждаюсь ни в вашей жалости, ни в вашем разочаровании!

Чтобы больше не видеть выражения их лиц, я отвернулась. Уцелевшее после суда крыло невольно затрепетало, будто я собиралась взлететь.

Я больше не была частью их Рода.

Я была изгоем.

Мир вокруг подёрнулся неуверенной дымкой, которая становилась с каждым мгновением всё гуще, всё плотнее. И словно откуда-то издалека я услышала, как где-то над головой захлопали крылья. Последней мыслью было: «Они улетели…» Я судорожно вздохнула, словно мне не хватило воздуха, и… открыла глаза.

Я всё ещё сидела в святилище, привалившись спиной к тёплым камням бассейна. Огоньки светящегося мха с чудным и заковыристым названием «схистостега» искрились по стенам переливчато и загадочно. Несколько мгновений ушло на то, чтобы осознать, кто я и где. А когда понимание пришло, мне вдруг захотелось плакать. Но слёз не было. Из груди вырвались какие-то жалкие всхлипы. Теперь я знала, кто такая эта «Великая Мать»! Не богиня, не существо из какого-то «высшего» мира. Обычная женщина, которая пошла наперекор всему своему Роду, обрекая себя на вечное одиночество ради того, чтобы не предать своё сердце. И то, что у неё были крылья, ничего не меняло.

Я попробовала подняться. Во всём теле ощущалась слабость. Эх, сейчас бы завалиться на печи у деда Сурмы да отоспаться вволю!!! А проснуться от запаха печева и ворчливого голоса старика: «Вставай, засоня… Пироги стынут». От этих мыслей мне опять захотелось всплакнуть, но это уже совсем было бы неуместно. На трясущихся ногах я поднялась рядом с бортиком бассейна. Тёплые камни служили мне хорошей опорой. Некоторое время я собиралась с силами, чтобы сделать первый шаг. До того, как возвращаться в основную «жилую» пещеру, следовало бы немного всё обдумать.

Отлепившись от тёплых камней, я медленно прошлась по ровному каменному полу. Так силы, вроде бы, возвращались. С каждым шагом я чувствовала себя всё более уверенной. Как и в прошлый раз, я не ощущала ни голода, ни жажды. Живая вода? Может, и так. Но злоупотреблять этим не стоило. Всё было хорошо в меру.

Перестав сосредотачиваться на собственном вестибулярном аппарате, я, наконец, сумела упорядочить собственные мысли. Они все время возвращали меня обратно в тот чудесный фиолетовый мир. Да… Не могу сказать, что я узнала очень много. Но и того, что я «увидела», было вполне достаточно для первого раза. Теперь я точно знала, кто была такая эта самая «Великая Мать». Оставалось только выяснить, куда я должна была вывести цхалов, а главное — каким образом. Морально-этических вопросов по поводу того, что цхалы — изгои, у меня не возникало. Правильно сказал их старший Альрик: они уже сполна заплатили своим изгнанием за все совершённые ими преступления или проступки. Кстати, об этих проступках я тоже пока ещё ничего не знала. И прежде чем куда-то влезать, что называется, «казнить или миловать», нужно для начала разобраться. Не выпустить бы мне «джина» из бутылки по доброте душевной. Мало мне было Иршада, так ещё и это…

У меня даже мелькнула мысль — не испить ли мне ещё этой «волшебной» водицы, чтобы досмотреть «фильм» до конца и понять, что, куда и как происходит в этом мире. Но тут же моя интуиция завопила истошно: «Нет!», и вопрос был решён. В кои-то веки я была с ней согласна. Пожалуй, для одного раза было достаточно. Кстати, ещё было неизвестно, какие трансформации могут со мной произойти из-за неумеренного потребления этой живительной влаги. Вон… Я уже вижу в темноте, ощущаю и слышу, как кошка. А вдруг у меня потом ещё и рога какие-нибудь вырастут? Да мало ли какие свойства у этого источника, которые могут непредсказуемым образом повлиять на мой неокрепший и малоприспособленный к местным условиям организм!

В общем… Я направилась обратно в жилую пещеру. К тому же там, наверняка, волнуется «цхалёныш» Каиса. Ко всему прочему, я обещала её соплеменникам встречу завтра. А сколько я здесь просидела в отключке? Может, это самое «завтра» уже сегодня или даже «вчера»? Я прибавила шагу. Чувствовала я себя превосходно, чего нельзя было ожидать после всего, что со мной случилось. И вправду, вода в святилище была живой.

Свет тёмно-коричневых, почти шоколадных сумерек падал в пещеру через узкий проход длинной тенью. Стало быть, снаружи была ночь. Только вот какая из…? Увы… Ощущение времени у меня совершенно пропало. Я не чувствовала усталости, не хотела спать. Поэтому с помощью сигналов от моего тела определить время суток тоже было затруднительно.

В очаге горел огонь. Голубоватые отблески пламени причудливыми тенями плясали на полу и стенах пещеры, но внутри никого не было. И это меня почему-то насторожило. Хотя… Кто его знает. Может, Каису призвали родичи? Или она, скажем, любит гулять по ночам. Но подобные мысли меня нисколько не успокаивали, а напротив, нагоняли ещё большую тревогу. Вряд ли девочка могла уйти сама. Ведь у неё было такое ответственное задание — сторожить путь в святилище, пока я… Ну, в общем, понятно.

И тут в голове у меня прозвучало похоронным шёпотом: «Иршад…»

Меня как током шибануло! Чёрт!!! Со всеми этими погружениями в память и прочей мистической фигнёй я совершенно про него забыла!! Но не мог же он… Или мог?

Больше не медля, я вылетела из пещеры, намереваясь разнести полпланеты в поисках «цхалёныша». Вот же тупая курица!!! Нужно было сразу предупредить цхалов о новой опасности! Так нет же… Тянула всё какого-то беса!!! Стратег хренов!!!

Вокруг царил каштановый сумрак. Через плотные тёмно-коричневые облака не проглядывало даже малого кусочка чистого неба. Вот где, поистине, проклятая земля!! Если здесь, в горах, ещё можно было что-то разглядеть (например, голые камни, блин!), то внизу, где начиналась полоса корявого странного леса, царил непроглядный мрак. Глаза после голубоватого света огня в пещере несколько минут привыкали к этой темноте. Когда предметы стали проступать чётче, я мысленно поблагодарила Великую Мать за дарованные мне способности. Без этого я бы сейчас и десятка шагов не смогла бы сделать, чтобы при этом не сломать себе шею.

Беспомощно оглянулась. И что теперь делать? Куда бежать?! Даже если я пошлю мысленный зов, девочка меня услышит, но всё равно не сможет ответить! Видите ли, у них нельзя щенкам мысленно общаться со взрослыми! Чёрт! Я выдала про себя замысловатое ругательство. Если бы это могли услышать мои друзья, то Танька бы, непременно, пришла в ужас, а Юрик бы смеялся до колик в животе…

Мысли о друзьях придали мне силы. Не физической — с этим у меня, похоже, был полный порядок. Душевной. Мысли перестали метаться и суетиться, как тётки на базаре. Кричать во весь голос тоже было нельзя. Мало того что глупо, но ещё и небезопасно. Совершенно не к месту сразу вспомнился старый анекдот про медведя, когда косолапый заблудившемуся в лесу и орущему во всё горло мужику с философской рассудительностью ответил: «Ну, я услышал… Легче стало?»

Я аж плюнула в сердцах! Ну почему у меня в самый неподходящий момент лезет в голову всякая чушь?! Танька бы, наверное, мне сейчас ответила, что так моя перегруженная психика старается защититься от перенапряжения. Возможно. Но вся эта мысленная шелуха не поможет мне найти «цхалёныша»! И тогда я решила послать мысленный поиск к её сородичам. Возможно, у них имелся какой-нибудь свой «канал» связи со щенками.

Не успела я, усевшись на ближайший камень и сомкнув веки, как следует сосредоточиться, как услышала очень тихий шорох. Я открыла глаза, настороженно прислушиваясь. Со своим «прежним» слухом я бы вряд ли уловила этот осторожный, едва различимый звук. Рука сама потянулась к голенищу ботинка и крепко ухватилась за рукоятку ножа. Я, чуть прищурившись, до рези в глазах стала всматриваться в ту сторону, откуда шёл звук. А шёл он от стены леса. Кто-то очень осторожно двигался по склону вверх. Камушки временами шуршали под чьей-то осторожной то ли ногой, то ли лапой.

Вскоре я увидела смутную лохматую фигуру и выдохнула от облегчения и досады. Без сомнения, это был цхал, только маленький. Каиса!! Куда черти носили этого несносного ребёнка, когда она должна была сидеть в пещере и охранять вход в святилище?! Поистине, все существа одинаковые. И дети — будь то человек, медведь или цхал — всегда дети!

Я поднялась навстречу девочке. Судя по её спокойной реакции, она меня уже давно учуяла. Хотя среди этой вони вообще было трудно уловить какой-нибудь конкретный запах! На её пояске, привязанный за лапы, болтался какой-то зверёк, очень похожий на зайца. На мой вопросительный взгляд Каиса демонстративно подняла тушку и изобразила, как она ест. При этом физиономия у «цхалёныша» была до невозможности довольной. Добытчица, блин!!! Я тут от волнения чуть все волосы не повыдёргивала у себя на голове, а она…

Я отодвинула в сторону своё раздражение. Кажется, помимо довольства от удачной охоты, девочка была ещё чем-то взволнована, хотя изо всех сил пыталась выглядеть «невозмутимым индейцем».

Расспрашивать её, стоя здесь, на склоне, я сочла неразумным. Мы молча поднялись к пещере. Каиса, присев тут же у входа, принялась разделывать свою добычу. Я, прислонившись к камню, внимательно за ней следила. Наконец когда она с преувеличенным тщанием стала выскребать пушистую коричневую шкурку, мысленно спросила:

— Чем ты так обеспокоена?

Девочка вскинула на меня испуганные зелёные глазёнки и отчаянно замотала головой, издавая тихое урчание. Надо полагать, таким образом она хотела изобразить, что ничем не взволнована. Но уж очень старательно она это делала. А в глазах, на самом донышке, плескался испуг.

Так… Как с ребёнком… Спокойствие и твёрдость, иначе ускользнёт. Пользуясь тем, что она смотрела на меня, я, сурово нахмурившись, строго произнесла, чётко разделяя слова:

— Ты говоришь неправду… Я хочу знать, что случилось. Отвечай. Иначе мне придётся прибегнуть к помощи Вагни.

Вагни был одним из троих взрослых цхалов, которые приходили ко мне. И, насколько я понимала, именно он отвечал за девочку перед всем племенем. Каиса с перепугу выронила острый камень, которым скоблила шкурку несчастного зверька, и ещё активнее замотала головой, издавая жалобное урчание. Этого ей показалось мало, и она очень красочно изобразила, как её бьют по голове и злобно рычат, скаля острые клыки.

Эта пантомима в её исполнении была настолько уморительна, что я с трудом сдерживалась, чтобы не рассмеяться. Вытянув успокаивающе руку вперёд, я проговорила:

— Ладно, ладно… Успокойся. Я не хочу, чтобы тебя наказывали. Я никому ничего не скажу… если ты мне ответишь, что тебя так встревожило.

«Цхалёныш» шумно вздохнула и на мгновение опустила глаза. Рассказывать ей очень не хотелось. Но выбор у неё был невелик, и колебалась она недолго. Ткнув пару раз лапой (или рукой?) вниз по склону, она вдруг вытянулась в струнку, плотно прижав руки к лохматым бокам, а затем пальцами растянула свои глаза так, что они превратились в щёлочки. И тут же изобразила, как кто-то крадётся.

Несколько мгновений я пыталась сообразить, что, а точнее — кого она имела в виду. А потом… Меня словно окатили ведром холодной воды. Ведь это она показывает одного из воинов Иршада! Именно его полулюди имели узкие глаза!

Я подступила к ней, стараясь заглянуть ей в лицо, и мысленно спросила:

— Далеко?

Моя реакция девочку озадачила. Наклонив голову набок, несколько мгновений она смотрела на меня вопросительно. И я нетерпеливо повторила:

— Ты далеко его встретила? Он был один?

Поглядев на меня ещё немного, Каиса стала изображать следующую пантомиму. Она высоко поднимала ноги, словно вытаскивая их из грязи. А потом, смешно сморщив нос, стала фыркать, будто учуяла плохой запах. Болото! Убедившись, что я правильно её поняла, она когтем начертила на камне две чёрточки.

Я кивнула, но на всякий случай переспросила:

— Их было двое? — и подняла вверх два пальца.

«Цхалёныш», довольная таким взаимопониманием, несколько раз кивнула головой.

Ну вот… Что называется, началось. Точнее, продолжилось. Иршад пришёл в себя и отправил своих молодчиков на поиски. Конечно, можно было бы пофантазировать, что, мол, это он исследует землю, на которой очутился. Но я знала точно — он ищет меня. И ещё… Я была уверена: нельзя допустить, чтобы он нашёл эту пещеру со святилищем. Силы, конечно, у него поубавилось, но кто знает, что может произойти, хлебни он «живой воды» из источника. Я досадливо поморщилась. А ведь я так ещё и не сумела понять до конца, что же здесь произошло на самом деле. А главное — каким путём и как можно найти отсюда выход и вывести цхалов. Задача представлялась мне почти невыполнимой. По крайней мере до тех пор, пока я не буду точно знать всё, что знала Великая Мать.

Глава 2

Раздумывала я недолго. Передала мысль Каисе:

— Приведи старейшин…

Девочка заурчала, тараща на меня испуганные глаза, но с места не двинулась. Отступила от меня на шаг и присела на корточки, всем своим видом изображая раскаяние и мольбу. Мне не нужно было читать её мысли, чтобы понять причину такого поведения. Проговорила успокаивающе:

— Не волнуйся… Я им не скажу ничего про твою охоту. — И добавила чуть строже: — Ступай немедля… Нельзя больше откладывать такие новости.

«Цхалёныш» ещё немного посмотрела на меня испытывающе и кинулась в горы. Я запрятала шкурку несчастной зверушки под камень, взяла мясо и пошла в пещеру. Старейшины не должны были видеть последствия охоты девочки. Я подозревала, что ей вообще было запрещено оставлять меня одну, и за ослушание Каиса могла жёстко поплатиться. Вряд ли бы её просто поставили в угол.

Суетиться мыслями я не стала. Напротив — всё было предельно понятно. Нужно просто предупредить цхалов об Иршаде и его компании. А потом подумать, как избежать того, чтобы старый змей обнаружил эту пещеру. Собственно, выход я видела только один. Он был очевидным и понятным: мне нужно уходить из этого места. И не просто уходить, а уводить погоню за собой. Проблема была в том, что я не знала, куда идти. Эта земля была, мягко говоря, не совсем пригодна для путешествий. Надеюсь, цхалы смогут мне что-нибудь посоветовать.

На самом деле всё было не так просто, как я хотела себе представить. Рано или поздно Иршад обнаружит здесь их присутствие, и тогда он очень хорошо сможет сопоставить все факты. Ведь архивы цхалов, расшифрованные и положенные на бумагу Родом Чуди, были у него. А с арифметикой у него всё было в полном порядке. Два плюс два он сложит довольно быстро.

Я вошла в пещеру, разгребла угли и закопала в них мясо, принесённое Каисой. Не пропадать же добру. Тем более девочка старалась именно для меня. Сама-то она могла слопать свою добычу ещё раньше, не раскрывая своей вылазки передо мной. Тем более что она знала: узнай о ней взрослые из её племени — наказания не избежать.

Чтобы как-то занять время ожидания, я пошла в кладовую. Нужно было разобраться, что за питьё я там видела в бутылях и можно ли его мне использовать. Я бездумно перебирала вещи на полках, а мои мысли были далеко. Опять в бега? И как долго эти «догонялки-пряталки» с Иршадом будут продолжаться? Внутри кто-то ехидно пискнул: «Пока тебя, как зайца, не загонят…» Перспективка была так себе.

На самом деле мне нужно было время. План был прост, как жареная куриная лапка: найти способ выйти из этого проклятого мира изгоев. А для этого… Для этого мне нужно было сначала разобраться, почему здешние цхалы стали изгоями и могу ли я взять на себя ответственность по их освобождению. И только потом искать способы выхода. Причём нужно было так изловчиться, чтобы следом за нами в этот самый «выход» не проскользнул и Иршад со своей компанией.

Совершенно бездумно я взяла с полки одну бутыль и пошла с ней в главную «комнату». Поставила её на плоский камень, заменяющий стол в этом жилище, а сама стала расхаживать взад и вперёд, будто зверь в клетке. Особо оптимистичных мыслей в голове не было. Ничего себе «задачка»! Осталось, что называется, начать да кончить. Было понятно, что без «живой воды» источника мне с этим не справиться. А если я кинусь в бега, то… Чёрт!! Замкнутый круг какой-то!

Я в досаде пнула лежащие на полу лохмотья, оставшиеся от моей прежней одежды. Надо было их спалить, да как-то всё руки не доходили. Я подняла бесформенную кучу, намереваясь привести в исполнение задуманное. Что-то выпало из кармана бывших брюк и звонко упало на каменные плиты пола.

Мои брови с удивлением приподнялись, когда я увидела матово посверкивающие два чёрных шарика. Это ещё что такое? И тут я вспомнила! При нашей последней «встрече» с Иршадом он катал эти шарики в руке и говорил, что при их помощи он изменял реальность по своему усмотрению. И, помнится, очень досадовал, что здесь они у него не работают. А когда он отключился, дотронувшись до моего стержня с травой из фиолетового мира, шарики выкатились у него из руки, и я имела глупость их подобрать, прежде чем поспешно покинула его общество!

Я наклонилась и осторожно подняла эти странные предметы. Шарики были тяжёлыми и холодными, будто изготовлены не из минерала, а из металла. Внимательно присмотрелась к ним. Отблески огня играли в них мелкими искорками. Что-то было в их глубине — что-то такое, что я не могла ни разглядеть, ни понять. Но чувствовала: они определённо не были мертвы.

Снаружи послышался слабый шорох, и Каиса неслышно протиснулась внутрь пещеры. Встала у самого входа и призывно заурчала. Я подняла на неё взгляд:

— Привела?

Девочка кивнула головой. Я сунула шарики в карман жилета и вышла из пещеры. Полукругом перед входом сидели три цхала. Все те же, что и в прошлый раз. В центре — Альрик, старейшина народа Руана. Справа — уже знакомый мне Вагни, именно он заботился о Каисе. Отец? Впрочем, с родословными цхалов я разберусь потом.

С другой стороны сидел третий цхал, имени которого я пока не знала. И тут же пришла мысль: «Я — Бёдвар…». Чёрт, я совсем забыла, что цхалы читают мои мысли быстрее, чем я успеваю подумать. Накинуть защиту? Плохая идея. Цхалы могут это истолковать как враждебное действие. Ладно. Будем думать только о том, что им нужно знать.

Я и подумала. Сосредоточившись, вспомнила всё, что предшествовало моему здесь появлению, и роль Иршада в этом. Послала эту картину цхалам. Эффект превзошёл все мои ожидания. Все трое вскочили на лапы (ноги?). Шерсть у них встала дыбом, в глазах блеснули зелёные искры, а пасти ощерились, демонстрируя мне желтоватые клыки.

В сумятице их мыслей я смогла выделить только одно: Иршад — враг. Причём враг давний. Именно он способствовал изгнанию цхалов с их родной земли с фиолетовым светилом, которое Илара, или Великая Мать, называла Сайраном. А ещё я уловила, что часть их гнева распространялась и на меня. В подтверждение моих ощущений в голове у меня загремел голос:

— Это ты привела его сюда!!!

Это был Бёдвар. Он сделал шаг ко мне, и я была уверена, что никаких добрых чувств в этот момент он ко мне не испытывал. Я отскочила назад, уперевшись спиной в скалу. Доставать нож смысла не было. Против цхалов, тем более троих, мне не выстоять. Оправдываться в своих поступках у меня тоже не было ни малейшего желания. Уповала только на одно: в их глазах я была «наследницей». Возможно, это меня убережёт от быстрой расправы. Но, столкнувшись с пылающим зелёным взглядом, поняла, что они, конечно, потом пожалеют о содеянном, но это будет «потом».

Но тут неожиданно Альрик взревел. Горы откликнулись глухим эхом, мелкие камушки посыпались вниз по склону. Когтистая лапа опустилась на затылок разошедшегося не в меру собрата. Удар был не особо сильным. Скорее, отрезвляющим. Бёдвар огрызнулся, но ослушаться старейшины не посмел. Под его строгим взглядом он сел на прежнее место, недовольно урча.

На некоторое время повисла пауза. Судя по сосредоточенным лицам (мордам?) цхалов, было понятно, что они общаются между собой. Конечно, если бы я захотела, я бы могла прочесть их мысли. Но я не хотела. Мало мне Иршада с его шайкой, так ещё и цхалы во врагах от моих неразумных действий! И тогда, как в фильме про Чапаева, «куда бедному крестьянину податься»? Ну уж нет! Терпение, конечно, не самая моя сильная сторона, но тут вопрос шёл о жизни и смерти. Я сейчас чувствовала себя так, будто ступала на очень тонкий лёд, едва прихваченный морозом. Но, к счастью, ждать долго мне не пришлось.

Урезонив своего собрата, цхалы опять обратились ко мне. «Заговорил» первым Альрик. Я уже научилась по интонации мысли понимать, кому из троих принадлежали «слова».

— Откуда ты знала, какой из двух миров тот, куда ты должна была привести… — Он не назвал имя Иршада. Вместо этого было какое-то слово, наподобие «Крхан» или что-то в этом роде. Но я поняла.

Я пожала плечами, стараясь, чтобы мой жест выглядел спокойным и уверенным, и послала мысль:

— Я не выбирала. Меня направили…

Вопросительные взгляды были мне ответом. И тогда я им показала. Представила сидящего на стволе дерева старого цхала с чёрно-серой шерстью, опущенными плечами и потухшим, усталым взглядом. Точно таким, каким он являлся ко мне в видениях.

Все трое вскочили на ноги и тревожно заурчали. Но в этом гортанном звуке было больше возбуждённого удивления, чем ярости или агрессии. Я терпеливо ждала. Когда они немного успокоились, я отправила им следующую мысль:

— Я не знаю, кем был тот цхал. Но он хотел спасти вашу родину от жадных лап Иршада. И я это сделала…

Стена молчания была мне ответом.

Меня от напряжения уже начало подтряхивать. А ведь до главного мы ещё даже не добрались. А что было главным? Я чуть не плюнула в досаде! Главного было — перечислять замучаешься, блин!

Наконец, цхалы успокоились и опять расселись по своим местам. Несколько мгновений смотрели на меня пристально и испытывающе, словно ожидали, что я сейчас… Что? Да кто же их знает, чего они ждали! Я старалась спокойно встретить их взгляды. Кажется, получилось. Потому что в голове опять прозвучал спокойный голос старейшины:

— Тебя направил Верховный судья Треб. Но он давно ушёл дорогой воинов, и даже сама память о нём начала исчезать в сказаниях нашего народа.

Это была сухая, я бы даже сказала, несколько отстранённая констатация факта. Уж слишком сухая для тех, кто помнил его имя. Я догадывалась, что наверняка многие из тех, кто был изгнан в эту проклятую землю, оказались здесь с «лёгкой» руки этого самого «верховного судьи». Но это было делом цхалов, и я не хотела туда вмешиваться. У меня сейчас и своих забот было полон рот. На всякий случай я кивнула головой — мол, поняла. И сразу же заговорила о том, что сейчас меня волновало больше всего. Заговорила вслух. Мне так было легче. К тому же звук собственного голоса несколько успокаивал. Начала с лёгкой дипломатии:

— Думаю, сейчас не стоит ворошить прошлое. Нужно сосредоточиться на настоящем. Я знаю, что Иршад — враг цхалов. И не только. Все, кто принял Свет, — ему враги. И я спасала от него не только вашу родину, но и тех, кто остался в моём мире. Теперь он здесь. Если он обнаружит вас, то начнётся новая война. Именно из ненависти и злобы все тёмные берут свои силы. Они питаются горем других, словно лакомой едой. Поэтому вам не следует обнаруживать себя, насколько это возможно. И, разумеется, стараться избегать стычек с его слугами. Они — не люди в полном смысле этого слова. Они созданы искусственно, и какие в них таятся силы и способности — я не знаю.

Я тяжело вздохнула. Сейчас я, образно выражаясь, ставила ногу на тот самый «тонкий лёд». Задумчиво проговорила:

— Попав в этот мир, Иршад лишился своих основных сил. Но не лишился своих способностей полностью. Насколько они велики или малы — я знать не могу. Но понимаю, что это его злит, если говорить мягко. И он будет искать источник силы всеми средствами. К тому же он уверен, что я могу ему помочь выбраться из этой ловушки.

Я сделала паузу, внимательно глядя на моих «собеседников». Они молча смотрели на меня. По выражению их лиц (морд?) трудно было что-нибудь определить. Да и не настолько тесно и долго я общалась с цхалами, чтобы по незначительным нюансам их мимики определять то, о чём они думают в данный конкретный момент. А залезать в их мысли я сочла неуместным. Мысленно выдохнув, я заговорила о главном. Произнесла жёстко:

— Иршад не должен найти святилище Великой Матери. Пещеру нужно закрыть, чтобы и следа от неё не осталось. Но сначала я должна ещё раз испить из её источника. Это поможет мне найти выход из этого мира и указать путь к свободе вашему племени. А затем мне придётся уйти и найти другое убежище. Лучше, если оно найдётся не в горах, чтобы Иршад даже соваться сюда не думал. Было бы замечательно, если бы он получил хоть какой-то намёк, где меня следует искать. Это отведёт от вас основную опасность.

После этих слов цхалы замерли. В зелёных глазах мелькнуло удивление, а потом они опять стали бесстрастными и почти пустыми. Я поняла: так бывало, когда они начинали общаться между собой, отключая внешний мир. Я присела на камень и приготовилась ждать.

Затрудняюсь сказать, сколько прошло времени. Кажется, здесь вообще отсутствовало такое понятие, как «время». Коричневые тучи над головой начали двигаться, сбиваясь в тёмные плотные комки. Где-то там, на самом верху, мчались мощные воздушные потоки. А здесь по-прежнему царил покой. Если подобным словом вообще было уместно называть всё происходившее в данный момент на этом склоне.

Цхалы наконец закончили совещаться. Первым «заговорил» Альрик:

— Мы услышали тебя… Нам нужно время, чтобы всё решить. А пока с тобой, кроме Каисы, останется Вагни.

И коротко пояснил, увидев мои удивлённо вскинутые брови:

— Охрана… Цхалы могут быть незаметны, когда это необходимо.

И всё… Я тут распиналась, расписывала им все перспективы, а они… Они поднялись на ноги, собираясь уходить. И вдруг в моей голове прозвучала мысль:

— И ты готова покинуть убежище Великой Матери ради того… Ради нашей безопасности?!

Мысль была жёсткой, почти вызывающей. Это был Бёдвар, самый несдержанный из всех троих. Кажется, его впечатлило моё решение покинуть пещеру. Я пожала плечами:

— Не только ради вас… Иршад — наша общая проблема. И мне совсем не хочется, чтобы меня, как куклу, использовали для дурных целей…

Кажется, мой ответ его удовлетворил. Во всяком случае, после моих слов все трое поднялись и быстро пошли вверх по склону.

Честно скажу, мне их решение «подумать» не особо понравилось. Я знала Иршада уже достаточно хорошо. Если уж этот старый змей себе поставит цель, то будет без сна и отдыха переть, как носорог, пока не добьётся своего. Поэтому времени у меня оставалось не так уж и много. И если их «подумаем» продлится долго… В общем, я для себя решила: подожду до следующего утра. Если цхалы к тому времени ничего не решат — буду уходить сама. Попрошу Вагни завалить пещеру и уйду. Думаю, один цхал с такой работой легко справится.

Проводив своих «гостей» взглядом, я развернулась, чтобы идти в пещеру. Не мешало бы собраться в дорогу. И я решила воспользоваться запасами, которые были спрятаны в кладовой. Кстати, я до сих пор не знала, кто в ней жил. Кто так тщательно собрал всё необходимое для жизни в этой самой кладовой? Кто сторожил святилище Великой Матери? И почему я не спросила об этом у цхалов?! Ведь не сама же Илара тут обитала! Одежда, питание — всё для обычного человека. Разумеется, слово «обычного» я употребила сгоряча. Хорошо. Пусть не обычного, но человека! Положим, сама Илара могла питаться тем, что здесь было. Но одежда! С одним крылом такое вряд ли поносишь.

Из-за камня выглянула кудлатая головёнка Каисы. Я ухмыльнулась и проговорила вслух:

— Ну, хитрюга! Подслушивала?

Девочка потупилась, но в глазах плясали весёлые чертенята. Или у цхалов это были «цхалята»? Что опять за чушь лезет мне в голову! Смущалась «цхалёныш» недолго. Весело загукала, изображая, как мы с ней бодро идём в далёкие дали. При этом она забавно поднимала ноги и маршировала, словно солдат-новобранец, который первый раз вышел на плац. Я, не удержавшись, звонко рассмеялась. Дети — они всегда дети. Да уж… скучно нам с ней точно не будет.

И тут мне пришла в голову мысль. Не скажу, что уж очень умная. Я решила спросить у девочки, кто тут жил до меня. И тут же спросила. Не учла я только одного: Каиса не могла передать мне мысленно картинку. Она очень старательно пучила глаза, вытягивалась в струнку, корчила рожи, но, увы, её объяснения не дали мне никакой зацепки. Рассердившись на себя за собственную глупость, я бросила это бесперспективное занятие и отправилась в пещеру.

Внутри уже витал запах печёного мяса. Каиса смешно повела носом и разулыбалась на всю пасть, обнажая уже довольно острые зубки, которые «клыками» у меня язык не поворачивался назвать. Она сразу кинулась к очагу и довольно ловко выгребла испечённую в углях добычу. Разломала её на две части и одну протянула мне. Я покачала головой. Проговорила с улыбкой:

— Ты ешь… Я пока не хочу.

Она расстроилась, но перечить мне не стала. Уселась в уголке и принялась за трапезу. Мою долю оставила на камне возле очага, время от времени посматривая на меня с недоумением. А мне и вправду было не до еды. Что сейчас делать? Опять спуститься к святилищу и испить из источника памяти? Если я уйду, так и не поняв ничего толком… Но мне казалось, что на сегодня путешествий в прошлое было уже достаточно. Подобные экскурсы в прошлое очень сильно меня изматывали.

Я бы сейчас с удовольствием завалилась и поспала хотя бы пару часов. Но внутреннее, постоянно нарастающее чувство тревоги мне мешало. Оно словно шилом тыкало мне под рёбра, заставляя бесцельно бродить по пещере из угла в угол.

Набегавшись вволю, я всё же решила заняться сборами, для чего отправилась в кладовую. Из короба с одеждой вытащила ещё один комплект. Пусть будет — так, на всякий случай. Мало ли… Промокну или ещё чего. От мыслей об этом самом «ещё чего» меня передёрнуло. Тут же в памяти всплыла моя битва с хрюко-волками или, как их называли цхалы, тхаррами. Да уж… яркие воспоминания.

Кстати, нужно спросить у Каисы, что это за грязь была, которой они меня обмазали. И тут же поморщилась. Опять начнётся пантомима, из которой я ничегошеньки не разберу. Нет уж… лучше я спрошу об этом у Вагни. Ведь Альрик сказал, что его оставят меня охранять. А что… такая бы грязь мне в пути очень бы пригодилась. Путешествие мне предстояло «весёлое».

Сборы были не особенно долгими. Тут вполне подходила русская поговорка, что голому собраться — только подпоясаться. Снаружи что-то происходило. Несмотря на то что была ещё середина дня, за пределами пещеры стало очень темно. И это были не ставшие уже привычными шоколадно-коричневые сумерки, а самая настоящая тьма.

Каиса сидела около очага, настороженно напряжённая. Когда я захотела выйти, чтобы посмотреть, что же там на улице такое творится, она испуганно загукала, а потом, вскочив, схватила меня своей лапкой за полу жилета. Другой рукой девочка принялась отчаянно жестикулировать, корча жуткие рожи.

Вдруг снаружи раздался треск, словно кто-то швырнул целую кучу мелких камней на камень, а следом — какой-то утробный звук, будто все цхалы разом принялись выть. Разумеется, это меня не остановило. Напротив. Посмотреть, что же там творится, мне захотелось ещё больше.

Я, как могла, постаралась успокоить девочку, старательно объясняя ей, что не собираюсь выходить, а только хочу выглянуть, чтобы посмотреть. Не скажу, что она совсем перестала нервничать, но полу жилета всё же выпустила из своих коготков. Но одну оставлять меня она явно не планировала. «Цхалёныш» двинулась следом за мной на расстоянии вытянутой руки, чуть ли не наступая мне на пятки. Надо полагать, для того чтобы опять меня схватить, реши я нарушить своё обещание.

Я осторожно высунулась из щели выхода и широко раскрыла глаза. Вы знаете, что такое «слепой буран»? Конечно, знаете! Снег, гонимый сильными порывами ветра, сбивает вас с ног, не давая открыть глаза, и на расстоянии вытянутой руки уже ничего не видно. Так вот… Это тоже был своеобразный «буран». Только вместо снега — мелкие камни. Ну не совсем, конечно, мелкие. В общем, для кого как. Для цхалов это, наверное, было как песок, а для меня…

В общем, мне оставалось только порадоваться, что в такой час у меня есть надёжное укрытие. Это был какой-то микс из «слепого» бурана и самума — песчаной бури, называемой на Востоке «голосом демона». Казалось, словно взбунтовалась сама эта проклятая земля. Ураган завывал на разные голоса. В его рёве слышались и плач ребёнка, и волчий вой, и какой-то глумливый хохот, от которого волосы на голове вставали дыбом.

Разумеется, я даже и не мыслила выходить наружу. Может, у меня с головой и не всё было в порядке, но не до такой степени. Так что Каиса могла быть на мой счёт совершенно спокойна.

Я поспешно зашла в тёплое нутро такой уютной пещеры и задумалась. Я не знала, сколько продлится этот кошмар, но выходить в такое время куда-либо в поисках другого убежища было бы равносильно самоубийству. Радовало только одно: эта задержка была не только для меня, но и для моих врагов. Вряд ли Иршад рискнёт продолжать поиски в такое время.

Глава 3

Иршад был зол. И не просто зол. Он был в ярости, но не огненно-горячей, а ледяной, от которой замораживает всё на десять вёрст вокруг! Эта девчонка… Он не мог спокойно думать о ней! За всю его жизнь, после того как он осознал собственную силу, у него не было ничего подобного! Обмануть его? Издеваетесь?! Кто вообще мог на такое решиться?! Не было таких — ни среди собратьев-тёмных, ни среди Светлых. А если и были, то рассказать об этом уже было некому. Он и за меньшее карал люто. А тут… И кто?! Девчонка!!!

Все эти мысли холодили голову, вызывая дрожь во всём теле. Когда первый порыв гнева немного утих, он начал рассуждать с прежней ясностью. Что-то было в этой… чего ему не довелось до этого встречать. Но вот что? Что, Вий тебя побери?!

С рукой пришлось повозиться. Если бы в нём оставалась прежняя сила, то заняло бы это не больше пяти минут. Но здесь, в этом мире… Он никак не мог смириться с исчезновением своей силы. Но это пришлось принять. Тем слаще будет его месть, когда он выберется из этой ловушки.

Первое, что он сделал, — отправил своих нукеров на поиски. Она не могла уйти далеко! Одна, в чужом мире, без оружия, без силы… Куда ей деться-то?! А ведь, поди ж ты, делась!

Этот мир был полон опасностей и чуждых сил, понять которые у него пока не получалось. Опять же… Что это за вещь такая была у Анны, от которой его так шибануло? Он словно попал в огненный вихрь, из которого невозможно было выбраться. Только старая выучка и сила духа помогли ему не умереть от жгучей, невыносимой боли. Сейчас он чувствовал себя тем самым юнцом, каким был многие столетия назад, когда только начал осознавать свою силу. Только вот какая досада: энергия этой проклятой земли была совсем другой. Он никак не мог уловить её потоков, не мог к ним подключиться, не мог зачерпнуть из них и малой толики силы! Это его просто бесило!!! Никогда ещё в своей жизни он не чувствовал себя настолько беспомощным!

Он поднялся с лежака и принялся расхаживать взад и вперёд по маленькому пятачку внутри своего шалаша. Так… Хватит сетовать и скорбеть по утраченному! Нужно сосредоточиться и принять решение, как ему всё вернуть. С реальностью, с которой он раньше играл, как ребёнок с мячиком, у него тоже ничего не получалось. Шарики, которые аккумулировали энергию реальности, здесь совсем утратили свою силу. Они просто стали бесполезными кусками минерала. Материал для их изготовления он когда-то давно добыл глубоко под землёй, куда не было доступа никому из смертных. А здесь… Он остановил свои скачущие мысли, которые всё время возвращали его к былому.

На самом деле не всё так уж и плохо. Он пока ещё мог управлять материей, преображая её и переделывая по своему желанию. Только и тут крылась ловушка: энергию, которую он тратил на это действие, негде было пополнить!

Оставалось одно — девчонка! Он не понимал её силы, но чувствовал нутром, что она способна на очень многое. И даже здесь, в этом мире бесконечных вонючих болот и коричневого неба с непонятной энергией, у неё оставались силы, источника которых он не понимал. А это значило, что она может найти путь отсюда. Какой? Да какая разница! Хуже, чем здесь, ему уже не будет. Но, кажется, она и сама не понимала, как эти силы можно направить. А вот тут ей нужен был он, Иршад. Он точно знал, как работает система энергий, пускай даже и неведомая ему.

Значит, её необходимо найти. Во что бы то ни стало! Благо самому бегать по этой земле, полной опасностей, особой нужды не было. Его нукеры с большим успехом справятся с этой задачей и без него.

Он долгие годы создавал их в подземных лабораториях Тёмных. Положил немало сил и труда, чтобы сделать их практически неуязвимыми. Они не знали ни голода, ни жажды, не боялись ни холода, ни жары. Эти ребята в совершенстве владели искусством боя и могли вдесятером противостоять целой армии. А ещё они могли идти по следу, улавливая мельчайшие искры энергии того человека, которого преследовали. Эти воины его не подведут. Они обязательно отыщут девчонку. Да и куда ей было тут деваться?!

Правда, была опасность, что она может погибнуть от лап местных существ до того, как её обнаружат. И это было по-настоящему рискованно. Он, забывшись, провёл ещё саднящей рукой по волосам и невольно поморщился от резкой боли. Пустяки! Скоро и это заживёт. Сейчас главное — отыскать Анну. А вот когда её найдут и приведут к нему, тогда он сумеет её убедить, что лучше им держаться вместе в этом враждебном мире. Постепенно он сумеет изучить её способности и найти им применение себе во благо.

Внутренний голос вдруг усмехнулся.

— Ну-ну… Сумеет он… Что ж ты до сих пор не сумел? Не сумел в горах Тянь-Шаня, хотя там у тебя было время. И тебе даже казалось, что ты держишь её в руках железной хваткой. А ведь, поди ж ты, выскользнула, вывернулась, утекла водицей сквозь пальцы. Не сумел и стоя на пороге Передела. А сейчас вдруг возьмёшь, да и сумеешь?!

Он огрызнулся вслух:

— Сейчас всё по-другому! Она должна понять, что от этого и её спасение зависит!

Но голос не унимался.

— Если бы она хотела спастись сама, то не пошла бы с тобой в эту ловушку… Что-то ты в ней проглядел. Чего-то не учёл…

Иршад вдруг остановился. А ведь и правда. Не с того он края заходил. Но сейчас он уже не мог допустить подобного промаха. Сейчас от этого зависело не исполнение желаний, а само его существование.

Он почувствовал чьё-то присутствие около входа. Проговорил негромко:

— Дженг, заходи…

В шалаш неслышно скользнул один из чёрных. У них у всех были свои имена, но Иршад не озадачивался их запоминанием. Он запомнил только имя «старшего», и ему этого было достаточно. Нукер стоял перед ним в напряжённой позе. По блеску его чёрных глаз было трудно понять, с какой вестью он пришёл. Но Иршад не собирался гадать. Тут не нужно было быть особо сильным телепатом, чтобы понять: в этот раз поиск опять не принёс результата. Иначе он бы привёл с собой Анну.

Но Иршад не стал гневаться на своего воина. Зачем, если результата всё равно не изменить? К тому же нукеры — не люди в полном смысле этого слова. Их мозг настроен на результат и повиновение хозяину. И если задание они не выполнили, значит, на то были объективные причины.

Иршад не был тем хозяином-самодуром, которого интересует только результат, а не процесс. Тем более сейчас, на этой земле. Если в своём родном мире он всегда мог создать себе воинов столько, сколько понадобится, то здесь их следовало беречь. Других будет взять негде. А эти… Можно сказать, эти были элитой. Материал для их создания брался из древних гробниц Аримии. Поэтому ими стоило дорожить. Остаться одному среди этого враждебного мира ему не хотелось.

Он спокойно проговорил:

— Рассказывай…

Дженг принялся докладывать.

— Мы обошли всё болото по краю. Встретили ещё одного К*Ханга. В бой не вступали. Очень опасен…

К*Хангом они называли то болотное чудище, которое уже несколько раз пыталось напасть на их лагерь. Иршад кивнул головой, соглашаясь с принятым решением. Лицо Дженга оставалось бесстрастным. Он воспринял одобрительный кивок хозяина как должное. Ему было несвойственно проявление лишних эмоций, и нукер продолжил говорить.

Он рассказал о стае ещё каких-то тварей, с которыми они столкнулись. Эти звери напоминали смесь волков и диких кабанов. Нападать на чёрных те не рискнули. Дженг подробно описывал местность, не упуская никаких существенных деталей, зная, что они важны для хозяина.

Рассказ старшего нукера не занял много времени. Выслушав его до конца, Иршад задал вопрос:

— Как думаешь, куда она могла уйти?

Тот задумался на несколько секунд, а потом ответил коротко:

— Думаю, ближе к горам.

Иршад заинтересованно посмотрел на него. Чуть прищурившись, спросил:

— Почему ты так решил?

Тот пожал плечами и ответил почти равнодушно:

— Там нет К*Хангов. Воздух чище. Дорога проще.

Иршад покивал головой, снова соглашаясь с выводами нукера, а потом спросил, стараясь скрыть собственное беспокойство:

— Велика ли возможность ей выжить одной в этом мире?

Вопрос был сложным, и молчаливая пауза продлилась чуть дольше. Затем последовал не очень уверенный ответ:

— Слабому человеческому существу без оружия и силы? Один процент из ста. Причём этот процент приходится на небывалую удачу.

Лицо нукера оставалось таким же невозмутимым и бесстрастным, словно речь шла не о человеческой жизни, а о каком-то незначительном пустяке. Ответ Иршаду не понравился. Он нахмурился, сгрёб в кулак свою короткую бороду и принялся нервно вышагивать по небольшому пятачку шалаша.

Если эта девица сгинет где-нибудь в этой глуши, то шансов выбраться из этого мира у него не останется. Послать немедля всех на её поиски, рискуя потерять свою последнюю гвардию? Чёрт! Как там говорили старики? Куда ни кинь — всюду клин! Нужно было принимать решение.

Он покосился на замершего статуей в ожидании приказа Дженга и сухо бросил:

— Вот что… Отправь двоих на поиски нового убежища. Подальше от болота и ближе к горам. Скажи, чтобы ни в какие схватки не вступали. Ну и по ходу смотрели в оба. Вдруг следы девчонки найдутся. — И, небрежно махнув рукой, добавил: — Всё, ступай…

Нукер, коротко кивнув, молча вышел из шалаша.

Итак… Ситуация была не особо вдохновляющей. Но он постарался не впадать в панику. Чем труднее задача, тем интереснее её решать. Только… Вот именно. За последние пару сотен лет уж очень он привык к собственному могуществу, и отвыкать сейчас было сложно. Но сложно — не означало невозможно.

Иршад не родился с «серебряной ложечкой во рту». Безвестный сирота, которого полумёртвого в пустыне подобрали бродячие артисты. Всего в жизни он достигал сам, рано поняв, что в этом мире только одно имеет значение — власть. Это была самая желанная награда за труды. А трудов тех было немало. Были падения и подъёмы, были смерть и предательства. Всё было. И далось ему непросто, о чём свидетельствовали метки на его теле. Они были напоминанием о собственных неудачах и просчётах. Но он выдержал, прошёл, достиг. И вряд ли бы он смог подняться так высоко, если бы не умел спокойно и стойко переживать неудачи.

Ну что ж… Ничего страшного. Он опять поднимется. Тем более что сейчас ему противостояли не великие чародеи прошлого, а всего-навсего какая-то девчонка.

Он, перестав кружить по замкнутому пространству «дома», замер. Да… «Какая-то»… Не стоит недооценивать противника. Он уже трижды совершил эту ошибку и не должен был опять наступить на те же грабли. Нужно было всё как следует обдумать. Проанализировать каждое слово, сказанное Анной, каждый поступок, даже выражение её лица, чтобы разобраться, в конце концов, что было «не так» с этой девчонкой.

А начать следовало с той серебристой штучки, которая была у неё. То, что в этом стержне содержалась какая-то, пока непонятная ему сила, было бесспорно. Свидетельство этого — его обожжённая рука. Что бы это могло быть? Что-то неуловимо узнаваемое было в этой вещице. Только вот что?

Он глубоко задумался, отматывая ленту своей памяти назад. Прежде чем его ударило огненной силой, на мгновение перед внутренним взором вспыхнула картинка. Ну конечно!!! Это был фиал Вайров!!! Реликвия крылатого народа, когда-то жившего под светом Сайрана, фиолетовой звезды в далёком мире. Именно туда он и стремился попасть!

Когда-то, многие тысячи лет назад, в другом мире, искусные кузнецы — летхары — создали не больше сотни таких фиалов-ключей. В каждом ключе — код крови. После их раздали представителям тех народов, что когда-то жили рядом с Вайрами и были их союзниками в борьбе с Пекельными мирами. И они служили своеобразными проводниками в фиолетовый мир. Их ещё называли «звёздный ключ»!

Всё верно… Но как…?! Как он мог оказаться у безродной девчонки?! Это было настолько невероятно, как если бы шкура цхала, лежащая у камина в его доме, находящемся в иной реальности, вдруг заговорила человеческим языком!

Он попытался успокоиться. Отбросив глупые сравнения, Иршад задумался. Напрашивался только один вывод: он недооценил эту Анну. Как ни горько, но это следовало признать. И теперь уже было неважно, как и откуда она взяла этот фиал. Он у неё, а значит, она была тем самым проводником, который ему был необходим!

Он опять принялся метаться по комнате. Мысли вихрем носились у него в голове. Девчонку следовало найти во что бы то ни стало! Он с трудом подавил всплеск раздражения. Найти-то найти, но как её заставить воспользоваться этим ключом?! Она была такой упрямой, и обычные методы тут не годились. Обмануть её тоже вряд ли получится. Шантажировать её здесь тоже нечем. Тогда что?

Была вероятность, что она сама ещё пока не знает, чем владеет. И вот тут для него открывался шанс. Если он ей поможет овладеть этой силой, даст необходимые знания, тогда… Возможно…

Внутренний голос нахально вторгся в его мысли:

— …Тогда она воспользуется этими знаниями и опять оставит тебя в дураках!

Иршад чуть не завыл от бессилия, которое давило на него почище, чем вся эта проклятая земля с её затхлым воздухом и жуткими чудовищами, вместе взятыми!

Внезапно на него навалилась какая-то усталость. Он сделал несколько шагов и без сил опустился на свой лежак. Прикрыл глаза, утомлённо свесив сложенные в замок руки между коленей. Всё тело сделалось скованным, неподвижно тяжёлым, словно заполненным холодным свинцом.

Внутри, в самых дальних и пыльных уголках его памяти, вдруг ожил тот безродный мальчишка. Голодный, оборванный, в синяках от побоев. Снова и снова он переживал тот ужас, стыд и гнев, на волне которых воспарил так высоко. А сейчас вновь ощутил себя на пыльной дороге под раскалённым солнцем и будто наяву услышал свист кнута хозяина бродячего цирка. Горькая мысль пришла ему в голову: а ведь эта девчонка намного счастливее его, могущественного и непобедимого Иршада!

Он тут же отбросил эти гнетущие размышления. Нужно понять, попытаться проникнуть в самую суть вещей, чтобы разобраться, что из себя представляет эта Анна. Тогда и ключик к ней, наверняка, найдётся. Он так долго привык иметь дело с подлостью и изворотливостью людей, привык к тому, что их было легко купить, если не деньгами, то уж властью наверняка, что поведение этой девчонки просто ставило его в тупик. Он уже почти совсем позабыл, что может существовать благородство помыслов и искренность чувств. От этих мыслей вдруг что-то защемило в груди, в том месте, где билось сердце. Едва заметная дрожь пробежала по его телу.

Он прервал поток размышлений. Усилием воли взял себя в руки. Глупости!!! Все эти «благородно» и «искренне» — признаки слабости! Он знал множество примеров, подтверждающих собственную правоту. Вон, взять хотя бы Вайров или те же роды Славяно-Ариев… И где они все сейчас со своими «благородно» и «искренне»?! Нету! И даже память о них едва сохранилась у их собственных потомков! Только глупцы, наподобие этой Анны, ещё верят в иллюзию всего этого бреда!

Внутренний голос и тут встрял, тихо хихикнув внутри головы.

— Бред, не бред, а она тебя «сделала»… И не раз…

Иршад опять вскочил на ноги. Ерунда!!! Сотни лет он ковал собственную броню из силы и могущества. Кирпичик к кирпичику выстраивал он эту крепость, внутри которой не было места слабости! И сейчас он не позволит собственным дурацким мыслям разрушить этот бастион под названием «Иршад». Это всего лишь минутная слабость, не более. Скоро нукеры найдут место для постоянного лагеря, и тогда он бросит все силы на поиски Анны. Возможно, ему придётся самому этим заняться. А что? Ведь он помнил ещё те времена, когда у него не было слуг и ему приходилось лично решать все проблемы. Ну что ж… Тряхнём стариной. А там… Силой ли, хитростью ли — но он заставит эту девчонку сделать то, что нужно ему. И не таких он ломал! Справится и с этим.

А пока… Пока нужно набраться сил и придумать, откуда ему можно взять энергию. Не может быть, чтобы в этом мире не существовало источника силы. Он есть во всех мирах, даже в таких проклятых, как этот. Для этого ему нужно как следует отдохнуть и почувствовать эту землю. Уловить малейшие колебания силы. Реальность не поддаётся ему здесь? Ну и что… Он сумеет найти другие пути. Всегда умел — и сейчас не отступит.

Иршад снова сел на свой лежак. Прикрыл на мгновение глаза, стараясь избавить разум от колебаний и раздражения. Ему во что бы то ни стало нужна была энергия, подпитывающая угасающие силы. Нужно попробовать. Ведь когда-то он легко мог черпать силы из эфира, который и есть суть Вселенной. Он сосредоточился, стараясь представить безграничную чёрную бездну с мириадами галактик и светил. Почувствовав лёгкое головокружение, он медленно лёг на лежак, вытянув вдоль тела руки и расслабляя мышцы. Сразу же ощутил знакомое лёгкое жжение у основания затылка. Внутри плеснулось ликующее чувство. Всё, как обычно! У него получалось!

Если… То он получит доступ к неограниченной энергии Вселенной, и тогда…! Усилием воли он подавил эти мысли. Ещё не время. Всё будет зависеть от его полной сосредоточенности.

Сделав глубокий вдох, он задержал дыхание на некоторое время, а затем очень медленно выдохнул. Повторил так несколько раз. И вскоре разум очистился от ненужной суеты. И он сразу же увидел яркие звёзды, несущиеся радужным светом ему навстречу, создавая иллюзию полёта. Тёплая волна пробежала по его телу. Вот сейчас! Ещё одно мгновение между биением сердца — и энергия Вселенной хлынет в него, заполняя всю его почти опустошённую сущность. Он раскинул руки в стороны, готовый принять обжигающий поток силы.

И в этот момент откуда-то налетела тёмная, клубящаяся мгла, закрывая от него звёздный свет. Мир вокруг внезапно сделался блёклым и каким-то выцветшим. Иршад ощутил, как будто сотни щупалец впиваются в него своими присосками, высасывая остатки энергии. Он стал яростно отбиваться, а потом закричал — отчаянно, хрипло, пытаясь избавиться от этого спрута, сжирающего его изнутри. Задёргался в конвульсиях и… упал на жёсткий каменный пол своего временного пристанища, больно ударившись о край лежака.

Дыхание с хрипом вырывалось из лёгких, по лицу текли холодные капли пота, в горле всё пересохло. С трудом поднявшись, шатающейся походкой он подошёл к плоскому камню, заменявшему ему стол. Дрожащими руками взял сосуд с водой и жадно, большими глотками, издавая какие-то всхлипывающие звуки, принялся пить. Вода была тепловатой, с затхлым запахом, но он не стал тратить способности на создание чистой родниковой воды. Кто знает, на сколько ему ещё достанет сил изменять материю.

Утолив жажду, он вернулся к лежаку и присел на край. И этот, последний путь был для него закрыт. Ему с трудом удалось подавить яростную волну бешенства. Если бы сейчас ему попалась эта девчонка, он вряд ли сумел бы сдержаться, чтобы не превратить её в пыль! И почему он не сделал этого раньше?!

Не выдержав всепоглощающей злости, смешанной с горькой, прожигающей обидой, он закричал, словно смертельно раненый зверь. Затхлый воздух сжался в маленьком пространстве плетёного домика, а потом выплеснулся наружу, отдаваясь глухим, долгим эхом на бескрайних болотных пустошах проклятого мира.

Глава 4

Ураган, кажется, не собирался утихать. По спокойному поведению Каисы я поняла, что подобные разгулы стихии здесь — обычное дело. Вдруг я вспомнила про Вагни. Ведь Альрик сказал, что он останется, чтобы охранять меня! Я было дёрнулась к выходу, но тут за спиной тревожно згукала Каиса. Я обернулась к ней и попробовала ей объяснить мою тревогу:

— Там же Вагни! Как он переживёт этот ураган без укрытия?! Надо что-то сделать.

Я не только говорила, опасаясь, что девочка может меня сразу не понять, но ещё и размахивала руками, пытаясь изобразить «бедного Вагни» под ударами стихии. Каиса сначала испуганно таращила на меня зелёные глазищи, а когда поняла, принялась фыркать, смешно морща нос. Этот звук мне напоминал чихающего зайца. Кажется, «цхалёныш» так смеялась. Я нахмурилась, потому что ничего смешного в своих словах и поступках не находила. Поняв некоторую неуместность своего веселья, девочка виновато потупилась, а потом стала изображать очередную пантомиму. Сначала она завыла и завертела лапами в воздухе, видимо изображая каменную бурю, а затем вскинула руки над головой, сложив их «домиком». Надо полагать, она таким образом попыталась показать мне укрытие. Но мне этого показалось мало. Вдруг она имеет в виду всех цхалов? Поэтому я спросила:

— Вагни…? — и тоже, на всякий случай, подняла руки «домиком» над головой.

Каиса усиленно закивала лохматой головёнкой. И только после этого я немного успокоилась. Мне не хотелось бы, чтобы из-за меня пострадал кто-то из цхалов.

Видя, что я больше не рвусь наружу, девочка занялась хозяйственными делами. Подкинув дров в очаг, она принялась ломать ранее принесённый ею хворост. Хотя с «хворостом» — это я погорячилась. Там были довольно толстые сучья и палки. Но Каиса переламывала их одним движением, словно это были спички.

Я походила кругами по пещере, не зная, чем себя занять. Снаружи доносились грохот и завывания стихии, но она меня уже больше не волновала. Побегав ещё немного, я уселась на тёплый лежак. Рука в кармане натолкнулась на что-то леденяще холодное. Я с удивлением вытащила наружу два чёрных шарика. Вот чёрт! Я совсем о них позабыла со всеми этими делами.

Принялась разглядывать их, поднеся ближе к глазам. На первый взгляд — ничего особенного. По тяжести они напоминали металл, но я была уверена, что сделаны они из какого-то кристалла. Я задумчиво покрутила их в руке. И тут меня осенила очередная «гениальная» идея. А что будет, если эти шарики опустить в воду святилища Великой Матери? Вот уж где поистине безделье — враг разума. Но эта идея меня не оставляла, напоминая чесоточный зуд внутри мозга. И, разумеется, я решила это проверить.

Внутренний голос шипел мне изо всех сил в уши:

— Сиди, дура! Сиди! Лучше ляг и поспи немного. А нет — так возьми веник и подмети, что ли! Вон видишь, «цхалёныш» делом занята. И ты займись!

Некоторое время я боролась со своим вторым «я», пытаясь выдвинуть весомые аргументы в пользу своей идеи. В конце концов, это же не просто «шарики». Это серьёзный инструмент. И служил он Иршаду исправно, помогая прыгать по реальностям, словно блоха по собаке. Авось мне удастся его «оживить», и тогда…

Голос не унимался:

— Что «тогда»?! Ну что, недоразумение ты моё, «тогда»?! Разве ты умеешь управлять реальностью, как Иршад?

Отклика в моей душе эти пламенные воззвания не получили. И голос уже продолжил отчаянно:

— Тебе проблем мало, да? Хочешь ещё себе на пятую точку наскрести неприятностей? Тебе не о шариках надо думать! Уж если совсем невмоготу, то иди и хлебни ещё водички. Глядишь, что-то полезное и узнаешь. — И добавил, как последний аргумент: — Забыла? На тебя надеется целое племя цхалов! А из-за твоих фокусов они могут лишиться последней надежды! Не думаешь о себе — подумай о них!

Последний аргумент возымел на меня действие. И правда, чего это я? Эгоистка, чистой воды эгоистка! Мне даже как-то стало стыдно. Я украдкой кинула взгляд на «цхалёныша». Вдруг она услышала мой спор с самой собой? Каиса продолжала деловито крошить дрова, не обращая на меня ни малейшего внимания. И я выдохнула с облегчением.

Решительно засунула шарики в карман. Внутренний голос прошептал одобрительно:

— Ну слава тебе… — и исчез, затаившись до времени в дальнем уголке сознания.

Я посидела ещё немного в раздумье и решила всё-таки спуститься к источнику. Времени у меня и правда оставалось совсем немного. И до того, как мне придётся оставить эту пещеру, предстояло узнать ещё очень многое. Вот заполнением этих «белых пятен» в моих познаниях я сейчас и собралась заняться.

Подошла к Каисе. Девочка сразу вскинулась, загукав тревожно. Наверняка она подумала, что я опять собираюсь наружу. Я поспешила её успокоить. Проговорила внушительно, жестикулируя руками:

— Я пошла в святилище. А ты, пожалуйста, не уходи никуда, хорошо?

Тревоги в её гуканье стало меньше, но в глазах сохранялась настороженность. Она было собралась мне что-то «сказать», но в её короткой пантомиме я ничего не смогла разобрать. «Цхалёныш» тяжело вздохнула и кивнула головой. Я пробормотала себе под нос:

— Ну вот и славно, трам-пам-пам…

Дорога до святилища мне показалась на удивление короткой. Знакомый путь, почти как дома. Я горько усмехнулась. Угу… дома… Где он, мой дом? Отогнала мрачные мысли прочь. Ни к чему сейчас отвлекаться.

Встала возле бортика бассейна. Поклонилась и проговорила шёпотом:

— Приветствую тебя, Великая Мать…

Свет на женской фигурке с одним крылом вспыхнул яркими искрами. Меня услышали или так — фантазия разыгралась? Добавила на всякий случай, безо всякого пафоса:

— Помоги мне, Илара…

Повинуясь неясному порыву, достала серебристый стержень и крепко сжала его в ладони. Тепло поползло по руке, согревая и внося покой в мои невесёлые мысли. Правой рукой зачерпнула тепловатую воду из бассейна и сделала несколько торопливых глотков. А потом, как и в прошлый раз, села на пол, опершись спиной о камни, и принялась ждать.

Прикрыла глаза, готовясь встретить жгучую боль, от которой меня корёжило в прошлый раз. Но боль всё не приходила, а вот сознание… Голова закружилась, словно я сидела на работающей карусели. Я покрепче сжала стержень, будто пытаясь удержаться за него. Металл фиала стал горячим.

Мои мысли… Да не было никаких мыслей. Просто в какой-то момент я стала проваливаться — не то в колодец, не то в яму. Этот затягивающий вихрь крутил меня, словно ураган — тряпичную куклу. Становилось трудно дышать, а тошнота подкатывала к горлу. Но, слава богам, длилось это недолго. Туман в голове стал рассеиваться, и…

Я стояла на какой-то поляне, посередине которой возвышался серо-фиолетовый камень, похожий на остриё меча, устремлённого высоко вверх, в самое тёмно-фиолетовое небо. Под этим обелиском сидело три цхала. Того, кто был в самом центре, я узнала сразу — Верховный судья Треб. Чёрно-серая шерсть спадала длинными волнистыми прядями вниз. На груди — широкая гривна из тёмного металла, безо всяких узоров или украшений, многозначная в своей простоте — знак власти.

По бокам от Треба — ещё двое. Судьи. Перед ними преклонил колени другой цхал. Огромный шрам рассекал его лицо на две части. Умные тёмно-зелёные глаза, в которых не было заметно ни тени раскаяния. Я знала его имя. Звали его Руан.

Чуть позади Руана, на самой кромке леса, стояли его соплеменники. Все суровые, молчаливые, неподвижные, словно камни.

Старый цхал оглядел всех пристальным взглядом прозрачно-зелёных глаз. Я услышала его мысли.

— Руан… Твой народ предал нас. Вы вступили в схватку на стороне звёздных людей. Этим вы нарушили неукоснительный закон наших Родов — никогда не вмешиваться в дела других существ. Теперь же тёмные узнали о нашем существовании, и не будет нам покоя. Властью, данной мне нашими Родами, я назначаю вам наказание.

Над поляной повисло напряжение, которое ощущалось почти физически. По моей коже пробежала волна дрожи. Шрам на месте сломанного крыла засаднило ноющей болью, словно напоминание о моих собственных «проступках». Энергия, скопившаяся над поляной, была почти невыносимо гнетущей, придавливающей к земле, затрудняющей дыхание.

Треб медлил с приговором. Обвёл тяжёлым взглядом собравшихся и вдруг громко рыкнул:

— Изгнание!

Эхо его голоса отразилось от стволов деревьев, вызывая болезненный отголосок в голове. По поляне пронёсся, словно порыв ветра, горестный вздох, вырвавшийся из десятка глоток стоявших цхалов.

Руан вскочил на ноги. Ладони с мощными когтями судорожно сжались в кулаки. Под шерстью взбугрились мышцы, словно он готовился к броску.

Не выдержав напряжения, в нарушение всех правил и законов цхалов, я воскликнула:

— Треб! Твоё решение несправедливо! Звёздные люди сражались с тьмой, и народ Руана помог им в этой борьбе!

Верховный судья резко повернул голову ко мне. Взгляд его сделался холодным, леденящим разум. Его мысль загремела в моём сознании, отдаваясь болью в висках:

— Наш народ называет тебя Великой Матерью. Ты научила нас многому, облегчив жизнь, но дела цхалов — не твои дела! И твой собственный народ изгнал тебя, лишив права летать. Ты не будешь указывать цхалам, как нам жить и вершить суд. Наш народ прошёл трудный путь, полный лишений и горьких потерь. Только с установлением общих правил и законов на наших землях установился порядок. Наши пещеры были скрыты от глаз остальных существ. Цхалы перестали убивать себе подобных, отказавшись от насилия. На этом порядке держится наш мир не одно тысячелетие.

Напоминание о том, что мой народ изгнал меня, наполнило сердце горечью. Но это не лишило меня способности здраво мыслить. Я попробовала возразить:

— Но народ Руана боролся с тьмой. Звёздным людям было не выстоять без их помощи. И тогда тьма заполнила бы этот мир. И той жизни, к которой вы привыкли, пришёл бы конец… А сейчас…

Треб перебил меня. Тяжело вздохнув, он послал мысль:

— А сейчас наш мир по-прежнему в опасности. Твой народ покинул эту землю. Уходят и звёздные люди. И тьма вернётся… У цхалов нет таких сил, чтобы противостоять ей. Нам придётся покинуть насиженные места и искать себе другой дом. Но там, в нашем новом обиталище, мы не хотим повторения произошедшего здесь. Поэтому я принял решение: народ Руана должен быть изгнан!

Он внимательно посмотрел на меня и добавил уже без прежней ожесточённости:

— Мы помним твои заслуги перед нашими Родами, поэтому ты можешь остаться с нами…

Я печально усмехнулась. Подняла высоко голову и тихо ответила:

— Я — изгой… И останусь с изгоями… — и в моём голосе больше не было ни горечи, ни отчаяния.

В себя пришла быстро. Мгновение — и я словно вынырнула с большой глубины. Искры мха таинственно мерцали на стенах пещеры, вода с тихим, успокаивающим журчанием стекала в бассейн по камням. В этот раз, после «путешествия в прошлое», я больше не испытывала неприятных ощущений. Только лёгкое головокружение — не более. Похоже, с каждым разом процесс «входа-выхода» становится для меня проще.

С трудом разжала кулак, в котором был зажат серебристый стерженёк. Странно, но металл был сейчас, на удивление, холодным. Тщательно спрятала свою драгоценность в карман и туго завязала на нём тесёмки, чтобы фиал не выпал.

Не стала сразу подниматься, решив немного подумать над увиденным. Конечно, то, чему я была «свидетелем», многое объясняло в происходящем. То, что цхалы-изгои никакие не разбойники и не убийцы, — меня порадовало. Но это, всё же, не давало мне и намёка на то, что же делать дальше. Как выбираться из этого проклятого мира? Попыталась себя утешить, что всему своё время. Ехидный голосок внутри пропищал с насмешкой:

— Ну, ну… Только вот этого самого времени у тебя почти что и нет… Буран не продлится вечно.

Я отмахнулась. Ничего. Разберёмся. Шаг за шагом. С Иларой всё было понятно, но возникал ещё один вопрос, и он был важным: кто построил это святилище? Здесь жила Илара? Или кто-то ещё? Кто построил те дома-шалаши на берегу болота? Это точно были не цхалы. Значит, в этом мире есть ещё кто-то? И эти «кто-то», скорее всего, именно люди. Одежда и устройство быта, которые я здесь обнаружила, — всё говорило о моей правоте.

На первый взгляд казалось, что это не так уж и важно на фоне всех моих проблем. На первом месте всё же стояла задача — куда и как выводить цхалов и выходить самой, да так, чтобы не притащить за собой хвост в виде Иршада. Но это только на первый взгляд.

Те или тот, кто всё это создал (всё-таки, наверное, «те»), обладали высоким уровнем интеллекта, да и руки у них росли на положенном месте. И если они куда-то делись, то куда? Ушли? Погибли? Местные жители? Вряд ли… Такие же изгои из другого мира, как цхалы? Чем больше мой разум убеждал меня, что это не так уж и важно, тем громче протестовало моё второе «я».

Я попробовала подвести итог. Нужно спросить Вагни, кто были те, кто создал святилище. Он должен был это знать. Конечно, не факт, что цхал мне ответит внятно, но попытаться стоило. Оставлять за спиной неведомых мне людей (или не людей) не хотелось. Разумеется, я не думала, что создатели святилища — мои враги. Но… всегда в таких случаях оставалось то самое «но», а неизвестность была страшнее прямой угрозы.

Я поднялась на ноги. Видимо, сделала это резче, чем следовало. Меня изрядно мотануло — да так, что я чуть не свалилась в бассейн. В самый последний момент я уцепилась за бортик и сумела удержаться. Но из моего кармана что-то вывалилось, и послышалось два радостных «буль!». Я замерла на несколько мгновений, будто в ожидании ядерного взрыва, а потом, перевесившись через край, принялась суматошно шарить руками по дну. Первый шарик мне удалось нащупать сразу. На поиски второго пришлось потратить немного больше времени. В моём мозгу жужжала только одна заполошная мысль: «Что же теперь будет?!»

После того как я извлекла второй шарик, я уставилась на них, ожидая… Чего? Да фиг его знает! Всего! Моей фантазии на это самое «всего», увы, не хватало. Я напрягала все свои чувства, включая слух и зрение, но ничего не происходило. Чувствовала я себя в этот момент неимоверно глупо. Представила себе картину: стоит тётка и пялится на два маленьких шарика. Нервно хихикнув, я наконец выдохнула.

Так ничего и не дождавшись, затолкала эти проклятущие шарики в другой карман и тоже сильно затянула на нём тесёмки. Досада на собственную небрежность переполняла меня через край. Чего бы мне раньше не завязать эти дурацкие шнурки на этих дурацких карманах?! Злилась я недолго. Вообще, не в моей привычке было испытывать пустые эмоции сослагательного наклонения. Дело, что называется, сделано, так чего уж теперь… Нужно делать выводы, чтобы не повторять в будущем таких дурацких промахов.

Входя в «жилую» пещеру, я на несколько мгновений напряглась. В прошлый раз Каиса удрала. А сейчас что могло произойти за время моего отсутствия? Судя по моей способности, как та свинья, находить везде «грязь», могло произойти всё что угодно! Но ничего не случилось. Я недоверчиво оглядела пещеру. Неужто и вправду ничего? «Цхалёныш» сидела у самого входа, сложив лапы (ноги?) калачиком, и сурово смотрела в щель прохода, словно ожидая оттуда вражескую армию. Моему появлению обрадовалась и, подскочив, принялась с ласковым урчанием гладить меня по голове. Я в этот момент почувствовала себя домашним питомцем. Но ругаться или сердиться на девочку не стала. В конце концов, она за мои эмоции не отвечает. Это же мои эмоции, а не её!

Спросила вслух:

— Ураган не утих?

Собственно, спросила я просто так. По завываниям и грохоту снаружи было совершенно очевидно, что не утих. Но звук собственного голоса несколько успокаивал. К тому же поглаживания Каисы прекратились. Девочка отчаянно замотала головой, подтверждая очевидное.

То, что ураган до сих пор бушевал, давало мне надежду, что я всё-таки успею ещё раз сходить в святилище, перед тем как покинуть эту пещеру. А пока мне нужен был отдых.

Я улеглась на лежак и прикрыла глаза. Периодическое обращение к памяти Илары меня здорово выматывало. Но сон не шёл. Мешали жужжащие растревоженным ульем мысли. Я лежала с закрытыми глазами и считала удары собственного сердца. Раз, два… Это помогло немного успокоиться. Что я узнала за это время? Истоки всего, что здесь и сейчас происходило. Я видела всё глазами однокрылой женщины, которую цхалы называли «Великой Матерью». Что мне это давало? Понимание прошлых поступков и событий. Это всё, конечно, здорово, но как это могло мне помочь в будущем? Хорошо, пойдём по пунктам.

И я занялась своим любимым занятием: всё раскладывать по полочкам. Отбросим чувства и эмоции, только факты. Итак… Илара дала цхалам знания для жизни, помогая осознать себя разумными существами. Замечательно. Судя по воспоминаниям, она же повела часть племени на битву с тёмными, которые воевали со звёздными людьми (кстати, не совсем понятно, кто это были такие), чем обеспечила превосходство Света над тьмой. За это её изгнали из собственного Рода — изгнали жестоко, лишив её возможности летать. В свою очередь, цхалы изгнали тот Род, который воевал против тьмы, на эту проклятую землю — как наказание и назидание всем остальным за нарушение собственных законов. Кстати, это не уберегло весь остальной род цхалов от беды. Не без участия Иршада и ему подобных их тоже изгнали из родного мира, сделав из них скитальцев. Просто какой-то замкнутый цикл сплошных изгнаний. Словно не было других способов вразумить неправых!

Я тормознула собственные скачущие мысли. Так, погоди. Про остальных цхалов — это потом. Итак… Илара попала вместе с Родом Руана в этот мир. Какое-то время она здесь жила, помогая цхалам выжить и не утратить себя. Кстати, мне до сих пор не совсем понятно, кто помогал самой Иларе. Ладно, с этим позже. Но, судя по всему, жила она здесь довольно долго. Сколько? Как долго она здесь жила? Ясно, что не год и не два. Впрочем, время здесь тоже довольно относительно. То, что в моём привычном понимании означало «год», здесь могло длиться месяц или десять лет. Вот же зараза!!! Меня словно нарочно тянет в пучину дурацких мелочей, чтобы отвлечь от главного!

Усилием воли я заставила вернуться к прежним рассуждениям. Жила она здесь долго. А потом? Погибла? Умерла? И цхалы, чтобы не утратить надежды, сложили красивую сказку, что настанет время, явится «наследница Великой Матери» и избавит их от наказания. То есть выведет их с этой проклятой земли, вернув на их родину. Стоп! У меня вопрос: почему Великая Мать сама не вывела цхалов отсюда? Зачем нужно было так долго ждать? Тут напрашивалась очень неприятная мысль: Илара НЕ МОГЛА их вывести отсюда. Не могла или не успела? Почему? Это уже было десятое дело. Факт, как говорится, был налицо. Так откуда цхалы тогда взяли это своё предание про «наследницу»?

Получалось, что после моей попытки разложить всё «по полочкам» вопросов возникало ещё больше! От всех этих мыслей я даже забыла про то, что собиралась отдохнуть. Села на лежаке и уставилась в горящее голубоватым светом пламя очага. Каиса тут же тревожно-вопросительно загудела. Я улыбнулась. Воистину, девочка была для меня настоящим спасением в этом мире нелепых мыслей и хаотичных поступков. Я постаралась её успокоить, проговорив громко:

— Не волнуйся… Всё хорошо. Мне просто нужно подумать.

Мой голос гулко прозвучал под сводами пещеры, сливаясь с жуткими звуками урагана, доносившимися извне. «Цхалёныш» гукать перестала, но по всей её позе было понятно, что она напряжена. Я опять повторила:

— Всё хорошо…

Только по моему просительному тону было похоже, что успокоить я пытаюсь не «цхалёныша», а саму себя. Ладно… не до этого мне было сейчас. Я вернулась к своим раздумьям. Выходило всё очень страшненько. Вода святилища даёт мне память Илары. Наверняка это устроила сама Великая Мать, для того чтобы, когда появится «наследница», она (в данном конкретном случае я) смогла бы начать с того места, на котором закончила Илара. Но если в её памяти отсутствовал способ выхода из этого мира, то, по сути, для меня эти воспоминания бесполезны. Нет, конечно, всё это очень увлекательно: история и всё такое, — но бесполезно! Чёрт!!! В конечном итоге я должна умудриться выйти сама и вывести цхалов, а источник мне этих знаний не даст. И, как обычно, «спасение утопающих — дело рук самих утопающих». Так выходит?!

Не усидев на месте, я вскочила и принялась мерить шагами пространство пещеры. Каиса со всё возрастающей тревогой продолжала наблюдать за мной. Я подумала, что мне стоит уменьшить амплитуду своих метаний, пока у девочки не отвалилась головёнка.

Что мы имеем в конечном итоге? А имеем мы то, что мне нужно продолжать узнавать всё, что знала сама Великая Мать. Возможно, там будет крыться разгадка. Я грустно усмехнулась. А возможно, и нет… Вот же зараза!!! А тут ещё Иршад сидит на хвосте, как приклеенный! И ведь не отстанет, старый пенёк! Уж кому, как не мне, этого не знать.

Эх, знала бы я, что вскоре наступит время, когда все эти проблемы будут казаться пустяками по сравнению с тем, что грядёт! Но я не знала, продолжая верить, что «хуже уже некуда».

Глава 5

Туман наползал незаметно из-под камней и выворотов старых деревьев, словно подкрадывающийся зверь. И вскоре весь овраг, точно огромная кастрюля, был заполнен серым промозглым «варевом». Татьяну начало подтряхивать — то ли от волнения, то ли от промозглого холода. Юрка сжал ей крепче руку. Тепло его ладони сейчас было единственным «якорем», не позволяющим кинуться прочь. Девушка кинула благодарный взгляд на друга и опять уставилась в спину молодого мужчины, который стоял перед казавшейся незыблемой каменной плитой.

Почему-то Татьяну в нём всё раздражало в последнее время. И уверенный, с лёгкой ленцой, взгляд зелёных глаз, и чуть заметное подрагивание губ, будто он собирался усмехнуться, и дурацкий хвостик, в который он собирал свои тёмные волосы на затылке. Но она понимала, что без него, правнука загадочного деда Сурмы, им не вызволить Нюську оттуда, куда она угодила.

Сейчас Сурма их привёл в глубокий овраг недалеко от озера и оставил возле возвышающихся над головами огромных каменных глыб. Это были остатки Храма Велеса. Так он говорил. Татьяне было наплевать, чей это храм. Она приняла происходящие «чудеса» спокойно, без особых протестов, но глубоко в душе веры во все эти фокусы у неё не было. Разумеется, после всего, что им пришлось всем вместе пережить, она не могла не признать, что этот мир не так прост и однозначен, как кажется на первый взгляд.

Она всегда была реалисткой, верила в простые и понятные ей вещи. А во все эти «энергии», «борьбу Света и Тьмы» она не верила. Да, признавала, что это есть. Вынуждена была признать. Но не верила. А тут ещё Юрка стал видеть какие-то странные сны, которым все — и Сурма, и Марат, и сам Юрик — придавали большое значение. А по ней это были просто сны. Мало ли что может во сне привидеться!

Но она не возражала, в их разговоры и рассуждения на эту тему не вмешивалась и никого не пыталась убедить, что всё это какие-то глупости. Она продолжала верить в самые простые вещи: в дружбу, в любовь, в то, что каждый человек должен заниматься каким-нибудь делом, получить профессию. Она хотела обычной и понятной жизни: семью, мужа, детей. Воскресные общие обеды за круглым столом, накрытым бабушкиной скатертью с бахромой. Да и мало ли… А вот в эту жизнь, в которую их окунули с головой, она не верила.

Но уже невозможно было отрицать, что она, эта другая жизнь, существует. Было такое ощущение, что она видит только гладь озера, отражающую солнечные блики, с плавающими по поверхности чудесными кувшинками, и никогда не задумывается над тем, откуда эти самые кувшинки растут, где у них корень и что вообще творится под этой самой сверкающей поверхностью.

А вот Нюська с Юриком — они были другими. Они смотрели на эту «гладь» только как на завесу, скрывающую от них что-то более настоящее и невозможно таинственное.

Иногда Татьяну одолевали сомнения — а права ли она, что не хочет заглянуть в самую глубину? И тогда она пыталась. Честно пыталась. Но то, что она там видела или находила, ввергало её в ужас. Она не хотела никаких тайн и загадок! Ну вот не хотела — и всё тут! Что же теперь, её нужно было за это убить, что ли?!

Но, как любил часто повторять её отец, не хотеть и не делать — это две разные вещи. И она делала. Что могла и как могла. И в конечном итоге это привело её в этот жуткий овраг, залитый доверху холодным промозглым туманом. И только пожатие ладони друга сейчас удерживало её от панического бегства куда глаза глядят — и даже не глядят.

Она твёрдо знала только одно — никакое «не верю» не заставит её сойти с того пути, на который они с Юркой встали, чтобы спасти Нюську. И вот тут выяснялось, что все эти её «верю — не верю» не имеют ни малейшего значения. Оставалось только одно — надо. Её ближайшая подруга попала в беду, и её во что бы то ни стало необходимо спасти. Чем она была готова ради этого спасения пожертвовать? Да всем! Всем, чёрт возьми! Раз сделав шаг, она не привыкла отступать назад.

Все эти мысли вихрем носились у неё в голове, пока она не отрывала взгляда от спины Марата. Неужели ему не страшно? Татьяна тихонько фыркнула. Вот уж где глупый вопрос! Это было всё равно что спросить хирурга, не страшно ли ему делать операцию. Юрка слегка дёрнул её за руку — мол, тихо. И девушка замерла, застыла в ожидании того неведомого и до щекотки где-то в животе жуткого, что должно было сейчас произойти.

Сурма сказал, что их задача — только думать о Нюське, вспоминать её. И что их воспоминания послужат Марату путеводной нитью. Нитью куда? Кто же знает! Куда-то, где сейчас находилась их подруга. И она сосредоточилась на этих воспоминаниях.

А тем временем Марат приложил обе ладони к каменному монолиту. Раздался его быстрый шёпот. Татьяна напряжённо вслушалась. Всех слов и имён она не смогла разобрать. Удалось расслышать только последние слова:

— Не словом начинаю — шагом. Не силой вхожу — правом.

Не ключ ищу — долю, не дверь зову — путь.

Что держано словом — пади, что скрыто тьмой — обнажись.

Порог, признай идущего, с платой иду — по праву пути.

От этих слов мороз пробежал по всему телу, а волосы на голове зашевелились, словно живые. Клубящийся вокруг них туман вдруг замер, словно застыл. Или время остановилось? «А разве так бывает?» — невнятно прошелестел кто-то у неё в голове.

Но её внимание сразу же привлёк странный звук. Будто кто-то внутри скалы, покрытой толстым слоем мха, начал скрести железным прутом. Она почувствовала, как рука Юрки сжалась сильнее на её ладони. Дыхание вдруг сбилось, и сердце замерло в ожидании… Чего? Она не знала чего, но всем своим существом ощущала, что сейчас, ломая все её представления об этом мире, что-то произойдёт.

Раздался скрежет, и сверху им на головы посыпались мелкие камушки и растительный сор. Скрежет стал громче, и каменная плита, вздрогнув, стала «втягиваться» внутрь. Оттуда пахнуло холодом и сырой прелью.

Татьяна отшатнулась, чуть не упав навзничь, но рука Юрки крепко держала её. Позади послышался спокойный голос Сурмы:

— Не бойся, дочка…

Татьяна трудно сглотнула. Всё хорошо, всё хорошо… Она не одна. Рядом — друзья. Она стиснула губы и сделала небольшой шажок вперёд, словно подтверждая свою готовность ко всему, что должно произойти. Страх ушёл, отогнанный её решимостью в дальний уголок сознания, и там притаился до поры до времени. Но она была уверена, что и в следующий раз сумеет его победить.

Марат глубоко вдохнул, словно после выполнения тяжёлой работы, и отступил на шаг от открывшегося проёма. Обернулся к ребятам и глухо проговорил:

— Теперь всё будет зависеть только от вас. Вы должны думать о НЕЙ. Представляйте её образ, вспоминайте все самые радостные и светлые моменты из вашего совместного прошлого. Что бы ни произошло, не прерывайте поток ваших воспоминаний…

Татьяна не выдержала и, облизнув внезапно пересохшие губы, охрипшим голосом тихо спросила:

— А что… ТАМ? — кивнула головой по направлению скального проёма.

Марат чуть-чуть дёрнул уголками губ, будто собираясь улыбнуться. Проговорил тихо и торжественно:

— Там — перекрёсток миров, откуда можно попасть на Путь Велеса. Когда-то здесь стоял его Храм…

Его взгляд при этом сделался каким-то глубоким, превращаясь в бездонный зелёный омут, в котором скрывалось… Что? Другой мир? Или, может быть, совсем другое существо, только носившее оболочку обычного земного человека по имени Марат?

Татьяна слегка отшатнулась, будто опасаясь, что её сейчас затянет в этот омут, из которого ей больше никогда не выбраться. Мгновение — и перед ней опять стоял обычный человек с обычным взглядом, только слегка печальным.

Он сделал несколько шагов за её спину и встал перед Сурмой. Тихо проговорил:

— Дед… Благослови.

И опустил голову, подставляя её под ладонь Сурмы. Старик опустил руку ему на голову и что-то тихо прошептал. Слов Татьяна разобрать не смогла, да и не особо прислушивалась. Её прагматичному разуму хватило мудрости понять, что это было таинство и касалось оно только этих двоих и никого больше.

Марат поднял голову и проговорил эхом:

— Да будет так…

Туман вокруг будто на мгновение расступился, окружая старика и юношу чуть подрагивающим ореолом. У девушки по непонятной причине вдруг на глазах выступили слёзы. Кто бы её спросил в тот момент, почему, она бы не смогла ответить. Благоговение, которое человек испытывает только при виде высокого синего купола неба над головой или бескрайнего, бесконечного храма под названием «природа»? Может быть. А, может, потому, что сама никогда не понимала до конца, что означает благословение близкого человека.

Ей вдруг стало стыдно. Будто она подсматривала в щёлочку за чужой жизнью. Татьяна сделала несколько небольших шажков в сторону и отвернулась. При этом её рука выскользнула из ладони Юрки. Но он словно этого не заметил. Стоял с отрешённым, почти пустым взглядом, будто прислушивался к чему-то, что слышал только он.

Занятая своими чувствами, она не обратила внимания на напряжённую позу друга. Он стоял выпрямившись, с деревянной спиной, и не отрываясь смотрел прямо в тёмный провал, ведущий в неизвестность.

Послышался слабый шорох камней под ногами. Девушка оглянулась и увидела, как Юрка медленно, с каким-то замороженным взглядом, идёт прямо в разинутую пасть чернеющего провала входа.

В первое мгновение ей показалось, что Юрка просто хотел подойти поближе, чтобы рассмотреть старые камни или систему этих «дверей». Но он не остановился на пороге, а продолжал идти вперёд, будто заколдованный.

Татьяна тихо окликнула:

— Юрик, ты чего…?

Марат с Сурмой обернулись на её голос. Проследив её взгляд, Марат воскликнул:

— Юрка, не смей!

И вот тогда Татьяна по-настоящему испугалась. Юрка, не останавливаясь и не обращая внимания на их возгласы, сделал несколько шагов внутрь плотной тьмы, струившейся из открытого прохода.

И тогда она закричала отчаянно:

— Стой!!! Стой!!!

Понимая, что это уже не сработает, забыв все свои страхи и сомнения, Татьяна кинулась следом. Не раздумывая ни минуты, она шагнула за ушедшим Юркой.

Холодный, почти морозный, воздух подземелья перехватил дыхание. Тьма заклубилась вокруг неё, забурлила, впиваясь в тело будто болотная пиявка.

Не останавливаясь, она проскочила несколько шагов вперёд, беспорядочно и слепо шаря вокруг руками. Не находя опоры, закричала истошно, надрывая голосовые связки:

— Юрка-а-а…!

Безликая темнота захохотала вокруг неё в ответ, словно передразнивая:

— Ка-а-а-а…

Татьяна на мгновение замерла, а потом кинулась обратно. Нужно привести Марата или Сурму! Уж они-то наверняка смогут отыскать Юрку в этой тьме. Они же здесь как дома, чёрт бы их всех побрал! Она развернулась и кинулась назад. Но вход, через который она ещё минуту назад прошла в эту треклятую пещеру, светившийся сероватым светом, уже исчез. Осталась только тьма. Глухая, равнодушная, страшная.

Она закружила, словно собака, потерявшая след хозяина, ощупывая пространство вокруг себя вытянутыми руками, но пальцы хватали только пустоту. Татьяна остановилась, кусая губы и повторяя, как заведённая:

— Чёрт! Чёрт! Чёрт!..

Темнота издевательски зашептала в ответ:

— Ёрт… ёрт… ёрт…

Девушка остановилась, испуганно зажав руками рот. Злые слёзы выступили у неё на глазах. Отчаяние и какой-то внутренний, животный ужас захлестнули её с головой. Хотелось бежать, бежать, не останавливаясь, и вопить от страха во всё горло. Казалось, всё разумное, рациональное, что было её опорой в жизни, забилось куда-то в угол сознания, размазываясь и растворяясь под натиском этой невозможной звериной жути.

Ей с огромным трудом удалось взять себя в руки. Татьяне казалось, что всё её тело, ставшее в один момент каким-то чужим, трясётся мелкой дрожью, вибрируя под натиском темноты. И она постаралась вспомнить самое ужасное событие, которое когда-либо случалось в её жизни. Что она тогда чувствовала? Как это было?

Неповоротливая, словно замороженная страхом, память со скрипом выдала ей картинку. Однажды они с отцом пошли в горы. Не заметив заметённой расселины, она провалилась. Да и расселина была не такой уж глубокой. Она упала на мягкий снег, оказавшись в узкой щели-колодце. Страх мгновенно накрыл её с головой. Выхода из этого ледяного мешка не было! Она помнила те минуты пережитого ужаса перед тем, как к ней вниз спустилась верёвочная петля. Когда отец её вытащил, она тогда решила, что ничего ужаснее в её жизни быть просто не может.

Сейчас она думала об этом почти как о комфортном состоянии. Там был свет, там был папа, а здесь… тёмная пустота, в которой растворялось её сознание, словно кусочек олова в соляной кислоте. Незыблемым оставался только пол под ногами. И она села на этот пол, замерев неподвижно, будто суслик у норки.

Несколько вдохов-выдохов помогли ей успокоить учащённое сердцебиение. Сцепив крепко челюсти и сжав ладони в кулаки, она попыталась думать.

Так… Если нельзя назад, нужно идти вперёд. Они сказали, что им с Юркой нужно будет думать о Нюське. Вспоминать самые счастливые моменты, проведённые с нею, и тогда эти воспоминания создадут эмоциональную связь, которая, как по ниточке, приведёт Марата к подруге. Мысль про «по ниточке» приведёт, вызвала у неё недоверчивое раздражение?? Что за чушь! Она не верила. Но ничего другого ей на ум больше не приходило.

Это чувство было сродни тому, когда безнадёжно больной человек, испробовав все достижения современной медицины, идёт к шарлатанам-знахарям — не потому, что верит, а потому, что ничего другого ему уже не остаётся. Из альтернативных вариантов — только лечь и умереть. Ну уж дудки! Это не для неё.

У Татьяны хватило ума не начинать думать о Нюське. Сейчас это не сработает. Нюська далеко, и одной Татьяне к ней просто не пробиться. Нужно думать о том, кто с ней рядом, кто ближе, тепло чьей руки на своей ладони она ощущала всего несколько минут назад. Юрка!

И она, закрыв глаза, стала вспоминать. Впрочем, глаза можно было и не закрывать — всё равно она ничего не видела. Даже поднесённых совсем близко к лицу собственных пальцев, блин! Но ей казалось, что так она сможет хоть немного, хоть на миллиметр отгородиться от того окружающего безмолвного ужаса, который мешал ей дышать.

Она стала вспоминать. Медленно, неторопливо, без суеты, будто повторяла билеты перед экзаменом. Вот они в школе. Юрка проносится мимо и больно дёргает за косички. А один раз, когда она шла на торжественную линейку, вся такая чистенькая, с огромными бантами на затылке и кружевном белом фартучке, он нарочно проехал мимо неё на своём дребезжащем велике прямо по центру лужи. Негодяй! Ревела она тогда, помнится, долго, а Нюська её успокаивала.

Воспоминания стали цепляться одно за другое, превращаясь в плавную, неторопливую реку. Татьяна словно бусины стала нанизывать кусочки памяти на «нитку» плавно текущего времени. И так увлеклась этим, что совсем позабыла, где она находится.

Их было много, этих воспоминаний. Они были разными: и грустными, и сердитыми, и забавными, и очень, очень тёплыми. Последним, что она вспомнила, была её рука, выскальзывающая из ладони Юрки.

Не открывая глаз, она, всхлипнув, тихо прошептала:

— Юрик… Где же ты? Вернись. Пожалуйста. Мне без тебя так плохо…

Горький комок слёз встал у неё в горле. Она открыла глаза и словно вывалилась из приятного потока сновидений в мрачную реальность. Вокруг была всё та же тьма. Она уже совсем было собралась разреветься — так, на всякий случай, — когда внезапно увидела тоненькую, как ниточка, полоску даже не света, а какого-то серого тумана.

И темнота уже не была такой абсолютной! Татьяна вскочила на ноги и замерла, готовая… неизвестно к чему. Так может, это и есть та самая «ниточка», которая приведёт её к Юрке?

Девушка медленно двинулась по этой туманной полоске. Благо пол был ровный, и ей не пришлось спотыкаться. Когда воспоминания о друге ослабевали, вытесненные тревожным недоверием, туманная полоска истончалась, грозя совсем исчезнуть. И тогда Татьяна вновь на несколько мгновений прикрывала глаза, чтобы мысленно представить образ друга и любимого. И неустойчивая туманная линия опять ложилась ей под ноги.

Сколько времени она так шла, девушка уже не понимала. Ноги гудели от усталости, в горле всё пересохло. Временами ей казалось, что она не выдержит напряжения и упадёт прямо здесь, на холодные камни, и тьма набросится на неё и окончательно растворит в своей жуткой неизвестности. Но она отгоняла от себя собственные страшилки и, упрямо стиснув губы, продолжала двигаться вперёд.

И вот, когда ей уже начало казаться, что этот мрак просто над ней издевается, заставляя до бесконечности ходить по кругу, впереди забрезжил сероватый свет.

Собрав остатки сил, она устремилась вперёд и вскоре оказалась на каком-то скалистом пятачке. Зеленоватый мерцающий туман заполнял небольшую площадку диаметром не более десяти метров. Сверху свисали серо-голубоватые каменные наросты сталактитов, а на краю этой площадки виднелся вход в пещеру.

Татьяна замерла в недоумении. На какое-то мгновение ей даже показалось, что она уже когда-то была здесь. Девушка задумалась. Ну конечно! Это же часть подземного города цхалов в горах Тянь-Шаня, куда их привёл Амос — цхал, который стал им другом.

Если на этот раз её память привела к нему… это, конечно, было не тем результатом, которого она ждала, но всё же — в тысячу, да что там, в миллион раз лучше, чем сидеть в беспросветной темноте, теряя собственную сущность!

Татьяна нерешительно тихо позвала:

— Юрик…?

Тишина была ей ответом. Ни всплеска, ни шороха, ни эха. Расхрабрившись от звука собственного голоса, она произнесла чуть громче:

— Амос, ты здесь? Это я, Татьяна… Ты меня помнишь?

В ответ опять не раздалось ни звука.

Девушка в изнеможении уселась прямо на пол и тяжело выдохнула. Ноги уже совсем её не держали. Хотелось пить, а ещё — плакать. Татьяна шмыгнула носом. Нет, плакать она не будет. Сейчас немного отдохнёт и пойдёт туда, в пещеру.

Если это тот самый подземный город (хотя совершенно непонятно, как она туда попала), то, насколько она помнила, посередине был источник с чистой водой. А это ей сейчас было жизненно необходимо.

Не успела она вытянуть ноги и устроиться поудобнее, как из входа в пещеру послышались осторожные шаги. Они были больше похожи на тихое шуршание, которое издают опавшие в осеннем лесу листья под едва заметным порывом ветра. Но Татьяна точно знала: это был никакой не ветер, а именно шаги.

Она настороженно замерла, прислушиваясь. Всё верно. Шаги… И они приближались. Девушка с трудом поднялась на ноги и тихо позвала:

— Юрик…?

После короткой паузы:

— Амос…?

В ответ шорох стал громче. Тот, кто сюда шёл, начал торопиться. Татьяна считала удары собственного сердца, отмеряя секунды медленно ползущего времени.

И вот из зыбкой зелёной завесы тумана показалась фигура. Цхал! Но это не был Амос.

Сквозь зеленоватый туман, конечно, разглядеть как следует не удавалось, но она очень хорошо помнила, как выглядел их лохматый друг. Серо-белая шерсть, зелёные глаза, на поясе и на шее — искусно сделанные ожерелья из какого-то серебристого металла.

А этот… Этот был другой. Шерсть этого цхала была серо-чёрной, и никаких украшений на нём не было вовсе. Татьяне было понятно только одно: это — не Амос.

Девушка инстинктивно попятилась назад, пока не упёрлась спиной в толстенную каменную «сосульку», свисающую с потолка. Существо остановилось, чуть наклонив голову набок, словно оценивало, подойдёт Танька ему только на обед или на ужин ещё что-то останется.

Нервно облизнув пересохшие губы, она быстро заговорила:

— Эй… Я не твой обед. Мы друзья… Я знаю одного из ваших. Его Амосом зовут. Он наш друг…

Охрипший голос к концу речи постепенно перешёл в писклявое шипение.

Цхал стоял не двигаясь, а потом с радостным рёвом кинулся к ней. Девушка вжалась всем телом в холодный сталагмит и попыталась завизжать. Ничего не вышло — голос совершенно пропал. Из горла доносились только неясные хрипы и какое-то тоненькое поскуливание.

Существо, не доходя до девушки несколько шагов, вдруг остановилось и загукало. В его голосе были слышны просящие, почти умоляющие интонации. А потом оно присело на корточки — так, что Татьяна могла при желании как следует рассмотреть его лицо (или морду?). Но желания у неё не было. Никакого.

Она всё ещё стояла, обхватив обеими руками за спиной каменный столб сталактита, с крепко зажмуренными глазами, которые даже и не думала открывать.

Усталость, страх, отчаянная безысходность — всё разом навалилось на неё. Она уже не понимала, где она и что происходит. Её привычный мир рухнул, как хлипкая лачуга во время сильного землетрясения, и собрать его осколки уже не было никакой возможности.

Существо опять жалобно заурчало, и тут же у неё в голове прозвучало тихое и какое-то щекотное:

— Танюха…

Дыхание у девушки на мгновение сбилось. Юрка? Юрка!!!

Она открыла глаза и прямо перед собой увидела синие, до отчаяния пронзительные глаза друга. Несколько мгновений она со счастливым изумлением смотрела в эти глаза, пока до неё не стало доходить, что Юркины глаза расположены на морде чёрно-серого цхала.