Бесплатный фрагмент - Found Soul

«Каждому из нас жизнь дана с надеждой на добро. А тот внутренний свет, что согревает нас, он от тех, кто подарил нам детство, кто воспитал и защищал, не жалея себя. Они платят самую высокую цену — своё время, свои мечты, свою жизнь — чтобы мы были счастливы и не знали бед. Это дар, который невозможно измерить. Это их жизнь, по капле переданная нам без капли сожаления. Спасибо.»

Эта книга посвящается любящей матери двух сыновей.

FOUND SOUL
Глава 1

Лес встретил их тишиной. Той особой, тягучей тишиной, что наступает после великих событий, когда даже ветер боится потревожить память павших. Варсель брел в самом хвосте процессии, машинально переставляя ноги и глядя в спины тех немногих, кто уцелел. Остатки его народа — горстка людей и эльфов, что сохранили верность Старшим Братьям, тем, кто защищал их и делился мудростью, — шли молча. Никто не оборачивался. Каждый нес в себе тяжесть прощания.

Когда лесная тропа вывела их к широкой поляне, Перворожденные остановились. Эльфы, высокие и прекрасные даже в час скорби, обводили взглядом своих смертных спутников. Варсель видел, как Луарин, тот самый эльф, что прикрывал его спиной в битве, положил руку на плечо старого друга и что-то прошептал. Слова тонули в шуме листвы.

Привал объявили без лишних слов. Люди попадали на траву, кто-то начал разводить костер, женщины доставали скудные припасы. Варсель присел на поваленное дерево, наблюдая за прощанием. Эльфы, один за другим, кланялись людям и бесшумно исчезали в чаще, уходя на юг, в свои заповедные леса, где они надеялись найти новый дом.

Варсель смотрел на огонь, разгоняющий вечерний сумрак, как вдруг боковым зрением уловил движение. Одна из эльфиек не последовала за остальными. Она стояла на опушке, и звёздный свет посеребрил ее темный силуэт. Поймав взгляд Варселя, она едва заметно кивнула и скользнула в лес, словно приглашая за собой.

Варсель замер. Сердце пропустило удар. Он покосился на сородичей, но те были заняты собой, усталость сковывала их мысли. Тогда, повинуясь внезапному порыву, он встал и, стараясь ступать как можно тише, направился вслед за таинственной незнакомкой.

Он нашел ее на небольшой поляне, залитой звездным светом. Эльфийка стояла спиной к нему, возле могучего дуба, чьи корни, словно гигантские змеи, впивались в землю. Она медленно проводила длинной изящной рукой по шершавой коре, и в этом жесте было столько нежности, будто она касалась не дерева, а лица любимого.

— Я думал, вы держитесь друг за друга, — тихо произнес Варсель, останавливаясь в паре шагов и настороженно оглядываясь. Тишина леса давила на уши.

Эльфийка не обернулась. Ее голос, когда она заговорила, был похож на шелест листвы — тихий, но полный скрытой силы.

— Я отличаюсь от Перворожденных. Слегка.

Варсель наконец рассмотрел ее как следует. И ахнул про себя. Она была одета в наряд, какого он никогда не видел у других эльфов. Темно-зеленое платье, сшитое из материала, напоминающего мягкий мох, словно светилось изнутри, переливаясь под сенью ночного неба. Длинные волосы струились по плечам водопадом, и Варсель готов был поклясться, что они меняют цвет — то отливают серебром, то золотом, то глубокой синью. Но больше всего его поразили глаза. Радужка эльфийки светилась мягким, призрачным светом, словно в них горел крошечный магический огонек. Сама она была необычайно высока, даже для Перворожденной, и изящна, но в ее фигуре чувствовалась скрытая мощь. Она осматривала поляну так, будто видела этот мир впервые.

— Меня зовут Фа’йа, — произнесла она, наконец обернувшись. Она сделала шаг ему навстречу. — Я из очень далеких мест.

Варсель почувствовал легкое головокружение, когда она приблизилась. От нее пахло дождем и цветущими травами.

— Я видела, как ты сражался, Варсель. Ты прикрывал Ма’Арата и Радл’и, когда как другие предали вас. — Ее светящиеся глаза смотрели на него без моргания, пронзительно. — Для обычного человека ты очень отважен и силен. Мне пригодилась бы помощь такого, как ты.

Варсель опешил. Комплимент от Перворожденной? Да еще от такой прекрасной и странной?

— Спасибо, конечно… — он почесал затылок, чувствуя себя неловко. — Но там были воины и получше меня. К примеру Луарин или Элмер — они горы свернуть могли. Почему не попросишь их?

Легкая, едва уловимая тень пробежала по лицу Фа’йи.

— У них много работы здесь, в этих землях. Луарину теперь придется стать настоящим королем и отцом для своего народа. У них впереди долгая жизнь, полная забот. — Она помолчала, и взгляд ее на секунду стал холодным, устремленным куда-то вдаль. — В отличие от тебя.

Варсель дернулся, как от пощечины. Слова кольнули больнее, чем он ожидал. Обида всколыхнулась в груди. Ведь он знал, что люди живут мало, особенно после таких битв, но слышать это так прямо…

— Спасибо, что напомнила, — буркнул он, отводя взгляд.

Фа’йа, кажется, не заметила или не придала значения его тону. Она подошла еще ближе, сокращая расстояние до опасного.

— Так что именно ты хочешь? Какая помощь тебе нужна? — спросил Варсель, пытаясь вернуть разговор в прежнее русло.

— Да’Анис, — произнесла она, и от одного этого названия по спине Варселя пробежал холодок. Он слышал о тех землях, искаженных темной магией. — Вместе со своими братом и сёстрами они очернили эти земли. Теперь, когда хозяев нет, там царит полный хаос. Искаженные твари, лишившись поводка, уничтожают все вокруг, озверевшие люди убивают друг друга. — Ее голос зазвенел сталью. — Мы должны остановить этот кошмар, не дать заразе расползтись дальше. Я буду защищать тебя в этих странствиях, Варсель. А ты… ты получишь такое приключение, о котором не смел и мечтать.

Она стояла так близко, что Варсель чувствовал исходящее от нее тепло, не похожее на жар костра — более глубокое, древнее.

Варсель обернулся. Сквозь поредевшие стволы он видел отблески костра, у которого сидели его сородичи. Уставшие, перепуганные, потерянные. Женщина прижимала к себе плачущего ребенка. Старик чинил пробитый щит. Они боялись будущего, боялись вспоминать прошлую битву. Это был его народ. Его семья. Но…

— С ними всё будет хорошо, Варсель, — тихо сказала Фа’йа, словно читая его мысли. Она положила прохладную ладонь на его руку. — Я обещаю. Я верну тебя к ним, когда все закончится. Если ты сам этого захочешь. — Она сделала паузу, и звёздный свет блеснул в ее нечеловеческих глазах. — Но ответ мне нужен сейчас.

Варсель перевел взгляд с далекого костра на загадочную эльфийку. Обычная жизнь с надеждой на спокойную старость? Или неизвестность, полная опасностей и тайн? Он почувствовал, как кровь быстрее побежала по жилам, как просыпается в нем тот самый азарт, что вел его в бой.

— Что ж… — выдохнул он, и губы его тронула легкая улыбка. — От нового приключения я, наверное, не откажусь. — Он поднял руку и осторожно коснулся ее пальцев, все еще лежащих на его предплечье. — Но по пути ты мне расскажешь о себе. И, главное, — он посмотрел ей прямо в светящиеся глаза, — почему именно я.

— Путь будет недолгим, — тихо сказала Фа’йа, и ее пальцы крепче сжали ладонь Варселя.

Мир вокруг взорвался. Варсель не успел даже вдохнуть, как его тело словно вывернули наизнанку, протянули сквозь игольное ушко и собрали заново из чужих, неправильных кусков. Перед глазами все поплыло, земля ушла из-под ног, а когда она вернулась, он уже стоял на коленях, судорожно хватая ртом воздух.

— Я… сейчас… — прохрипел он, рванул к ближайшим кустам, и его вырвало.

Фа’йа наблюдала за ним со спокойным любопытством, на ее губах играла легкая, почти извиняющаяся улыбка.

— Прости. Перемещение иногда бывает… слегка неприятным для неподготовленных.

— Слегка? — Варсель выпрямился, вытирая рот тыльной стороной ладони, но тут же согнулся в новом приступе тошноты. — Слегка?! Меня будто дракон переварил и выплюнул!

Наконец, чувствуя, что желудок смирился с путешествием, он огляделся. И похолодел.

Это были не те леса, где они стояли минуту назад. Здесь сама земля дышала злом. Деревья росли кривыми, скрюченными, их ветви тянулись к путникам, словно иссохшие руки мертвецов. Трава под ногами была не зеленой, а какой-то бурой, болезненной. Даже воздух был тяжелым, спертый и оседал на легких мерзким налетом. Из самой густой тьмы, куда не проникал даже звёздный свет свет, за ними кто-то наблюдал. Варсель кожей чувствовал эти взгляды — голодные, злобные, ждущие лишь момента.

Рука сама легла на рукоять меча. Он сделал шаг ближе к Фа’йе, инстинктивно принимая боевую стойку.

— Где мы? — спросил он шепотом.

Но эльфийка его не слушала. Она смотрела на свои руки, вытянув их перед собой, и в светящихся глазах впервые за все время мелькнуло что-то, похожее на страх.

— Странно… — прошептала она. — Мои силы… они не работают.

— В смысле «не работают»? — не понял Варсель.

Фа’йа словно не слышала вопроса. Она говорила сама с собой, пытаясь осмыслить происходящее:

— Возможно, это из-за того, что я не на своей земле… На земле брата?

— Фа'йа! — Варсель грубо прервал ее бормотание, вытаскивая меч. Лезвие тускло блеснуло в зловещем сумраке. — Ты слышишь это?

Она услышала.

Из глубины леса донесся вой. Низкий, утробный, полный такой древней ненависти, что у Варселя волосы встали дыбом. Вой приближался. Деревья на опушке затрещали, раздвигаясь под напором огромной туши, и сама тьма словно сгустилась перед ними, готовясь выплюнуть чудовище.

— Фа'йа… — Варсель перехватил меч поудобнее, чувствуя, как предательски вспотели ладони.

Кусты с треском разлетелись в стороны.

Тварь, выпрыгнувшая на поляну, была ростом с хорошего жеребца. Огромные, кривые клыки торчали из пасти, с которых на бурую траву капала слюна. Там, где капли падали, трава шипела и плавилась, сворачиваясь в черные комки. Лапы, вооруженные когтями длиной в палец, впивались в землю, оставляя глубокие борозды. Но хуже всего были глаза — два черных провала, в которых не отражалось ничего, кроме голода.

Тварь переводила взгляд с Варселя на Фа’йю и обратно, примеряясь, с кого начать трапезу.

— Ладно, — выдохнул Варсель, чувствуя, как страх уходит, уступая место холодной ярости бойца. — Разберусь сам.

Он рванул вперед одновременно с тварью. Та бросилась на него с оглушительным ревом, от которого, казалось, задрожали сами листья на деревьях. В последний момент, когда чудовище уже нависло над ним, готовясь сомкнуть челюсти, Варсель упал на колени и проскользил по земле прямо под брюхом монстра. Лезвие меча, направленное точным, выверенным движением, вспороло воздух и с хрустом отсекло переднюю лапу.

Тварь взвыла — не яростно, а жалобно, по-звериному — и рухнула на бок, заливая землю черной, дымящейся кровью. Варсель, не давая ей опомниться, вскочил, подбежал и одним мощным ударом отрубил голову. Тело монстра дернулось в последней судороге и затихло.

Тяжело дыша, Варсель оперся на меч и обернулся к Фа’йе. Грудь ходила ходуном, пот заливал глаза, но на губах играла довольная ухмылка.

— Отличное начало нового путешествия, — выдохнул он.

Эльфийка не улыбнулась в ответ. Она мрачно оглядывала лес, и в ее светящихся глазах читалась тревога.

— Кажется, все будет куда тяжелее, чем я думала, — тихо произнесла она. — Пойдем. Нам нужно найти место, где есть выжившие, чтобы временно укрыться.

И, не сказав больше ни слова, она развернулась и зашагала в неизвестном направлении, прямо в зловещую чащу.

Варсель проводил ее взглядом, убрал меч в ножны и пробормотал себе под нос:

— Спасибо, Варсель. Пожалуйста, Варсель. Ну и манеры у неё..

Несколько часов они пробирались сквозь искаженный лес. Темнота здесь, казалось, сгущалась настолько, что начинала давить на глаза. Вой не стихал — он сопровождал их всю дорогу, то приближаясь, то отдаляясь. Твари чуяли их, шли по следу, но почему-то не нападали. Пока. Словно ждали удобного момента. Или приказа.

Варсель постоянно оглядывался, держа руку на мече. Молчание тяготило. Нужно было отвлечься, чтобы не сойти с ума от этого давящего ужаса.

— Расскажи о себе, — наконец сказал он, догоняя Фа’йю. — Откуда ты? Почему у тебя есть эта сила? И еще… Я думал, Радл’и всем Перворожденным дает имена на «Л». Ну, кроме Элмера, он исключение. А ты — Фа’йа. Совсем не похоже.

Фа’йа шла, не оборачиваясь. Ее голос, когда она заговорила, звучал холодно и отстраненно.

— Мне не давали имя. Я же сказала: я отличаюсь от них. В свое время я обязательно тебе все расскажу, Варсель. Но сейчас не время и не место.

Варсель закатил глаза.

— Я начинаю жалеть, что согласился, — буркнул он достаточно громко, чтобы она услышала.

Но Фа’йа вдруг остановилась и резко развернулась к нему. В ее светящихся глазах горел неподдельный, жадный интерес.

— Лучше скажи мне вот что. — Она в упор смотрела на него. — Почему ты защищал их? Почему сражался за Ма'Арата и Радл'и, когда твои же сородичи предали их и перешли на другую сторону? Ты ведь ничего им не должен.

Вопрос застал Варселя врасплох. Он нахмурился, вспоминая. Мысли перенесли его в прошлое, где не было этого гниющего леса и воя тварей, а был теплый вечер у костра, смех и чувство локтя.

— За свою недолгую жизнь я хорошо их узнал, — начал он тихо. — Ма'Арат и Радл'и не просто учили нас. Они жили с нами. Они стали нам не только учителями или защитниками, они стали… друзьями. Настоящими. Понимаешь? — Он посмотрел на Фа’йю, ища в ее лице понимание. — Мы вместе пахали землю и сажали урожай. Вместе отмечали праздники. Ма'Арат учил меня держать меч, ставил блок, ругался, когда я ленился. А Радл'и… Радл'и мог сидеть с нами у костра до утра, рассказывая о звездах или просто слушая наши глупые истории. — Голос Варселя дрогнул. — Они дарили нам свет. Сражались за нас. Как за такими не пойти?

Он замолчал, сглатывая комок в горле.

— Ма'Арат всегда поддерживал каждого. Знал, кому какое слово сказать, чтобы приободрить. А Радл'и дополнял его, был мягче, что ли… Жаль, что с ними так вышло. — Варсель покачал головой, в глазах блеснула влага. — Особенно с Радл'и. Потерять любимую… Иметь такую силу, как у него, и понимать, что даже она бессильна вернуть ее… Это хуже любой раны.

Фа’йя долго молчала, вглядываясь в его лицо. Что-то изменилось в ее взгляде — холодность ушла, сменившись чем-то более глубоким, почти человеческим.

— Ты прав, Варсель, — наконец тихо сказала она. — Это действительно хуже любой раны.

Она отвернулась и снова зашагала вперед, но теперь Варселю показалось, что ее спина стала чуть менее прямой, а шаг — не таким уверенным.

— Нам нужно идти дальше. До рассвета мы должны найти убежище, — бросила она через плечо.

Варсель вздохнул, поправил меч и последовал за ней. Лес вокруг продолжал выть, и теперь к вою тварей примешивался еще один звук — тихий, едва уловимый, похожий на шепот самой земли. Шепот, полный боли и безумия.

— Я видела, как она погибла, — тихо произнесла Фа'йа, не оборачиваясь. Голос ее звучал глухо, словно каждое слово давалось с трудом. — Видела, как им было тяжело в тот момент. Но я не могла вмешаться.

Варсель внимательно посмотрел на ее напряженную спину. В свете бесчисленных звезд, густо усыпавших небо, его спутница казалась еще более чужой, еще более непостижимой. Ему вдруг отчаянно захотелось верить, что все это не зря.

— Надеюсь, оно того стоило, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал тверже, чем было на душе. — Все эти потери. Все, что произошло в тот день. Надеюсь, они были не напрасны. И впереди нас всех ждет только доброе.

Фа'йа резко остановилась и повернулась к нему. В звездном сиянии ее глаза горели особенно ярко — два холодных огонька в ночи.

— А что, если это только часть плана? — спросила она вполголоса. — Что, если всё, что случилось — лишь начало? А впереди долгие годы тяжелых решений и выбор, который окажется тяжелее всех гор?

Варсель нахмурился. Слова эльфийки отдавали горечью, от которой хотелось отмахнуться, как от назойливой мухи. Но вместо этого он почувствовал, как в груди закипает знакомый гнев — тот самый, что вел его в бой.

— Хочешь сказать, это планы Старших Богов? — Он сжал кулаки и, глядя прямо в светящиеся глаза Фа'йи, прорычал: — Если такова их воля, то я не завидую им, когда мы встретимся.

Он резко развернулся и зашагал вперед, врезаясь в темноту, словно бросая вызов всем богам сразу. Фа'йа молча последовала за ним, и до самого утра они шли по безжизненному лесу в полной тишине.

Ночь тянулась бесконечно. Ни птиц, ни зверей — только скрюченные деревья да тяжелый, спертый воздух. Варсель несколько раз порывался заговорить, но каждый раз осекался, видя, что Фа'йа погружена в свои мысли. Иногда ему казалось, что из глубины леса за ними по-прежнему следят, но твари так и не появлялись — то ли боялись чего-то, то ли ждали подходящего момента.

Когда первые лучи солнца начали пробиваться сквозь кроны, лес внезапно кончился. Так резко, словно кто-то невидимый провел границу: вот были деревья, и вот их нет, только ровная линия, за которой начинается нечто иное.

Варсель зажмурился от непривычно яркого света. А когда открыл глаза — замер, пораженный открывшимся видом.

Перед ними раскинулось бескрайнее море травы. Зеленые луга уходили к самому горизонту, колыхаясь под легким утренним ветром, словно живой океан. Высокие стебли, еще не тронутые ни серпом, ни косой, искрились каплями росы, превращая равнину в сверкающее покрывало. А там, далеко-далеко, где небо встречалось с землей, высились горы. Огромные, величественные, их пики уходили прямо в облака, и первые солнечные лучи окрашивали снежные шапки в нежно-розовый цвет.

— Кажется, я поняла, где мы находимся, — нарушила молчание Фа'йа.

Она подняла голову к небу, изучая расположение звезд, которые уже начинали бледнеть на рассветном небе, потом обвела взглядом горизонт и уверенно указала на северо-восток, туда, где виднелась едва заметная дымка.

— Нам в ту сторону. Там еще есть небольшая деревушка.

— Ну веди, — кивнул Варсель, поправляя меч, и шагнул следом за эльфийкой в высокую траву.

Они шли почти до самого вечера. Солнце поднималось все выше, припекая непривычно жарко для этих мест, но Варсель радовался этому теплу после промозглого мрака леса. Трава здесь была удивительная — сочная, высокая, местами достающая ему до пояса. Она пахла медом и полынью, и в этом запахе чувствовалась такая дикая, первозданная сила, что на душе становилось легче.

— Так что это за земли? — спросил Варсель, когда они остановились на короткий привал у небольшого ручья. Вода в нем оказалась чистой и прохладной, и он с наслаждением умылся, смывая дорожную пыль.

Фа'йа присела на корточки у воды, задумчиво глядя на свое отражение.

— За землями, где ты появился на свет, есть другие земли. Всего их шесть, — начала она. — Каждый Старший Бог творил свой уголок по своему усмотрению. Разные животные, разные расы, разная природа. — Она зачерпнула воды ладонью и выпила. — Эти земли намного больше ваших. Они находятся за пределами остальных, отделенные горами и лесами. Их создавал Старший брат.

Варсель насторожился.

— Да'Анис?

— Его отец. — Фа'йа поднялась и отряхнула руки. — Он не особо любил расы, которые мы называем «светлыми». Старался творить больше людей и монстров, чем кого-то еще. Люди… они податливее. Их легче склонить на темную сторону.

— Легче соблазнить, ты хочешь сказать, — буркнул Варсель, вспоминая тех, кто предал Ма'Арата и Радл'и.

— Возможно. — Фа'йа не стала спорить. — Но защитники этих земель тоже есть. Гномы, Перворожденные эльфы — их тоже заселили сюда, чтобы сохраняли равновесие. Но Да'Анис многих истребил. Они принадлежат свету и не поддались на темные чары в отличие от низких созданий.

Варсель криво усмехнулся.

— Ты имеешь в виду людей? Обидно слышать такое.

— Я не сужу всех людей по тем, кто предал, — спокойно ответила Фа'йа. — Ты здесь. Значит, не все потеряно.

Она двинулась дальше, и Варселю пришлось ускорить шаг, чтобы поспеть за ней. Эльфийка шагала быстро, почти летела над травой, и в каждом ее движении чувствовалась какая-то лихорадочная спешка.

— Перед своим походом Да'Анис оставил себе преемника, — продолжила она, не сбавляя темпа. — Того, кто будет следить за землями в его отсутствие или в случае гибели. Да'Анис понимал: несмотря на всю его силу и мощь, одолеть Ма'Арата будет почти невозможно. И этот преемник должен поддерживать его власть, держать эти земли в страхе. А в случае гибели хозяина — собрать все войска и отправиться в земли братьев, чтобы уничтожить их.

Варсель побежал, чтобы догнать ее.

— И ты знаешь, где этот преемник?

— Мы находимся в западной части этих земель. — Фа'йа чуть сбавила шаг, позволяя ему поравняться с собой. — Сам враг и его сила — на юго — восточной части. Но нам туда будет тяжело попасть без проводника. Я видела с высоты примерный путь, но снизу всё выглядит иначе. — Она на мгновение прикрыла глаза, словно пытаясь восстановить в памяти карту. — Нам нужно отдохнуть и найти того, кто сможет провести нас через эти земли.

— На счет отдыха я согласен, — выдохнул Варсель, чувствуя, как начинают гудеть натруженные ноги.

Солнце клонилось к закату, когда вдали показались очертания деревни. Сначала Варсель увидел лишь несколько дымков, тянущихся к вечернему небу, а потом разглядел и частокол — невысокий, наспех сколоченный из кривых бревен, вбитых прямо в землю. Но даже такая ограда внушала надежду на то, что здесь еще теплится жизнь.

Возле ворот, едва освещенных парой догорающих факелов, стоял стражник. Вернее, стоял человек, который должен был изображать стражника. Одет он был в обычную крестьянскую рубаху и штаны, на ногах — лапти, а в руках он сжимал деревянное копье с наконечником, который, судя по виду, ковали впопыхах из первого попавшегося куска железа.

— Так постой, — Варсель резко остановился, едва не схватив эльфийку за руку. Он лихорадочно оглядывался по сторонам, будто ища что-то в темноте.

Фа'йа нетерпеливо повела плечом, ее светящиеся глаза сузились.

— Что не так? Нам нужно торопиться. Каждая минута промедления может стоить жизни тем, кто еще держится в этих землях.

— Всё не так просто, — Варсель кивнул на ее одеяние. Темно-зеленое платье, даже скрытое плащом, словно светилось собственным светом в звездном сиянии. — Понимаешь, твое платье здесь неуместно. Оно бросается в глаза, как факел в темном подвале. А нам лишнее внимание ни к чему.

Фа'йа посмотрела на свой наряд так, словно впервые его видела.

— Но это просто одежда…

— Для тебя — да. Для этих людей — знак того, что мы чужаки. И не просто чужаки, а те, кого стоит бояться или грабить. — Варсель уже оглядывал деревню, прикидывая путь. — Ты жди меня здесь. Я скоро вернусь.

Не дожидаясь ответа, он рванул в сторону частокола. Пальцы нащупали щели между бревнами, ноги нашли опору, и через пару мгновений он уже перемахнул через ограду, бесшумно приземлившись по ту сторону. Темнота поглотила его.

Фа'йа осталась одна. Она прислонилась к стволу искривленного дерева и прикрыла глаза, прислушиваясь к звукам леса. Вой тварей стих, но она чувствовала их присутствие — они ждали, терпеливые, как сама смерть.

Прошло несколько томительных минут. А может, и больше — время здесь текло иначе, тягучее и вязкое, как болотная жижа. Наконец в том же месте частокола показался силуэт Варселя. Он спрыгнул на землю, держа в руках ворох темной ткани.

— Вот, — выдохнул он, протягивая добычу. — Примерь, что подойдет. Это лучше, чем ничего.

Фа'йа взяла одежду кончиками пальцев, словно прикасалась к чему-то омерзительному. Темные штаны из грубой ткани, потертая рубаха, кожаная накидка с потертыми завязками и длинный плащ из плотного сукна. Все это пахло потом, дымом и еще чем-то кислым.

— Ты украл это? — спросила она без осуждения, скорее с любопытством.

— Одолжил, — поправил Варсель, отводя взгляд. — У одного толстого мужика, который храпел так, что разбудил бы мертвого. Ему это все равно не нужно, он спит.

Фа'йа скрылась в темноте за деревьями. Варсель отвернулся, прислушиваясь к лесу. Где-то далеко хрустнула ветка, но ветра не было. Он положил руку на меч.

Через пару минут эльфийка вышла из тени. Варсель едва узнал ее. Длинные черные штаны были ей коротковаты, рубаха обтягивала грудь и плечи, явно рассчитанная на более плотного владельца, а кожаная накидка едва сходилась на спине. Но длинный плащ скрывал все недостатки, делая ее похожей на обычную путницу — правда, очень высокую и слишком грациозную для простой смертной.

— Уже неплохо, — кивнул Варсель, стараясь не смотреть на то, как непривычно чувствует себя эта древняя эльфийка в человеческом тряпье. — Пойдем. Говорить буду я. Ты — моя служанка. Немая служанка. Просто молчи и смотри в пол.

Фа'йа хотела возразить, но Варсель уже зашагал к воротам.

Стражник при их приближении вздрогнул так сильно, что выронил копье. Оно с глухим стуком упало в пыль, и бедняга несколько секунд шарил руками в темноте, пока не нашарил древко. Второй раз поднять оружие вышло неловко — трясущиеся руки плохо слушались.

— С-стой! Кто такие? — выкрикнул он фальцетом, который должен был звучать грозно, а получился жалобно.

Варсель поднял руки вверх, демонстрируя мирные намерения, и сделал несколько медленных шагов вперед. Он постарался придать лицу самое безобидное выражение.

— Приносим прощения, что напугали вас в столь позднее время, — голос его звучал устало и доверительно. — У нас выдалась долгая дорога. Очень долгая и очень неприятная.

— Это вы откуда такие? — стражник попытался придать голосу суровости, но вышло все так же жалобно.

— Из-за леса. Наши вещи украли разбойники, кони сбежали. — Варсель развел руками, показывая пустоту. — Я и моя служанка очень устали. Нам бы отдохнуть у теплого костра, поесть горячего. Заплатим, конечно.

— Разбойники? — стражник наморщил лоб, пытаясь переварить информацию. — В наших краях не было никаких разбойников. Только твари, что нападают почти каждую ночь.

— О, эти разбойники хитрые, — Варсель понизил голос до заговорщического шепота. — Они в дне пути севернее, в дальнем лесу обитают. Мы чудом ушли. Я так понимаю, они и тварей не боятся, потому что те их за своих принимают.

Варсель незаметно толкнул Фа'йю локтем, и та послушно кивнула, не поднимая глаз.

Стражник прищурился, вглядываясь в темноту. Звезды давали достаточно света, чтобы разглядеть очертания, но не детали.

— А чего она молчит? — спросил он подозрительно. — И высокая какая-то… не по-человечески.

Варсель внутренне напрягся, но голос его остался ровным.

— Это Перворожденная эльфийка. Моя слуга. — Он позволил себе легкую, покровительственную улыбку. — Немая. Язык отрезали за дерзость. Но работница хорошая, спору нет.

Рука Варселя непроизвольно дернулась ближе к рукояти меча. Если стражник позовет подмогу или решит, что эльфов надо убивать на месте…

Но стражник лишь понимающе хмыкнул и перевел взгляд на Варселя с новым интересом — смесью уважения и опаски.

— Богатый, видать, господин, раз эльфийку себе завел. — Он расплылся в кривой улыбке, обнажая щербатые зубы. — Проходите. В дальней части таверна, не пропустите. Там пустые комнаты есть. Отдохнете, а потом расскажешь мне о своих странствиях, а?

Последние слова он адресовал почему-то Фа'йе, и его взгляд скользнул по фигуре под плащом с неприятной маслянистостью.

— Спасибо тебе за теплоту, — Варсель слегка поклонился, загораживая собой эльфийку. — Ты очень отважный и добрый стражник. Обязательно расскажу. Заходи как-нибудь, угощу.

Стражник кивнул, все еще ухмыляясь, и жестом пропустил их в приоткрытые ворота.

Деревня встретила их запахом. Варселю показалось, что кто-то невидимый ударил его по лицу мокрой вонючей тряпкой. Запах гнилых отбросов, немытых тел, прокисшего пива и еще чего-то сладковато-тошнотворного смешивался в гремучую смесь, от которой защипало в глазах.

Улица представляла собой месиво из грязи и мусора. Пара сломанных телег валялась у покосившихся заборов. Дома, собранные наспех из гнилых досок, стояли вкривь и вкось, некоторые без крыш, некоторые с заколоченными окнами. Ни огонька, ни звука — только пьяный храп доносился из ближайшей лачуги.

— Ну и место, — прошептала Фа'йа, и в ее голосе впервые за все время Варсель услышал неприкрытое отвращение. — Здесь даже воздух гниет.

— Сейчас выбирать не приходится, — так же тихо ответил Варсель. — Идем скорее, пока кто-нибудь еще не заметил, что ты эльфийка. И не вздумай светиться глазами.

Фа'йа опустила голову ниже, пряча лицо в тени капюшона, и они зашагали по грязной улице к виднеющемуся вдалеке пятну света — единственному месту в этой дыре, где еще теплилась жизнь.

Таверна «Хромой пес» оказалась именно такой, какой Варсель ее и представлял — шумной, грязной и опасной. Едва они открыли дверь, как на них обрушилась стена звука: пьяные крики, гогот, звон кружек, чей-то надрывный кашель и визгливый женский смех.

Внутри было дымно — горели факелы и пара коптилок на столах, но свет тонул в сизой пелене дешевого табака. Вонь здесь стояла еще хуже, чем на улице, если это вообще было возможно. Пот, дешевое пойло, жареное сало и кислая капуста смешивались в адский коктейль.

За столами сидели мрачные типы с опухшими лицами и мутными глазами. Кто-то уже спал лицом в луже пролитого пойла, кто-то пытался приставать к единственной женщине, что ошивалась между столами с подносом, кто-то просто тупо пялился в стену, изредка икая.

Варсель протолкнулся сквозь толпу к стойке, Фа'йа следовала за ним тенью, стараясь ни к кому не прикасаться. За стойкой возвышался трактирщик — толстый, лысый, с красной рожей и маленькими поросячьими глазками. Он как раз плевал в очередной мутный бокал и старательно протирал его грязной тряпкой, которая, судя по цвету, помнила еще прошлый урожай.

Варсель дождался, пока трактирщик заметит его, и заговорил, стараясь перекричать шум:

— Приветствую вас, господин хороший! Нам бы комнату. Да почище, чтобы отдохнуть. И еды.

Он помедлил, глядя, как трактирщик ставит перед каким-то пьянчугой кружку, из которой торчал дохлый таракан, и добавил с легкой брезгливостью:

— Желательно, знаете… без вашей слюны.

Трактирщик уставился на него с интересом человека, который только что обнаружил говорящую мышь. Его маленькие глазки ощупали Варселя с ног до головы, задержались на мече, потом переползли на закутанную фигуру за его спиной.

— Денежки-то есть? — осведомился он скрипучим голосом.

Варсель молча выложил на стойку пару серебряных монет.

Трактирщик сгреб их со скоростью, удивительной для такого толстяка, монеты исчезли где-то в складках его фартука, и на лице расцвела подобострастная улыбка.

— Обижаете, господин! Для таких гостей — все самое лучшее! — Он перегнулся через стойку и заорал куда-то в сторону кухни: — А ну, живо неси жаркого! И кружку… ну, которую не жалко!

Варсель вздохнул. Кажется, ночь обещала быть долгой.

Услышав слова Варселя, все вокруг засмеялись. Пьяные рожи скалились в разные стороны, кто-то даже одобрительно застучал кружкой по столу.

— Глядите-ка! — трактирщик развел руками, обращаясь к залу. — К нам пожаловал знатный господин, которому, видите ли, жрачки подавай да комнату почище!

Новый взрыв хохота. Варсель стиснул зубы, но промолчал. Сейчас не время для выяснения отношений.

Трактирщик смахнул со стойки несуществующую пыль, снял с плеча грязную тряпку и небрежно швырнул Варселю ключи. Те звякнули о деревянную стойку и едва не упали на пол.

— Бери что дают и не умничай здесь, понял? — его поросячьи глазки сузились. — А то быстро проводим. У нас знаешь как с недовольными?

Он перевел взгляд на фигуру в плаще, что стояла позади, стараясь скрывать лицо и свой нечеловеческий рост. Что-то мелькнуло в его глазах — подозрение? интерес?

— Еды вашему величеству принесут в комнату, — добавил он с издевкой. — Она на втором этаже, с краю. Не пропустите.

Варсель сдержал готовые сорваться слова, лишь коротко поклонился с преувеличенной учтивостью:

— Нижайше благодарю вас.

Он развернулся и быстро направился к лестнице, Фа'йа бесшумно скользнула за ним. Спиной Варсель чувствовал десятки взглядов, приклеенных к ним, пока они поднимались по скрипучим ступеням.

Комната оказалась именно такой, как он и ожидал, — жалкое подобие жилья. У левой стены стояла кровать, но одна ножка была сломана, и ее заменяла стопка гнилых досок, отчего ложе перекосилось на один бок. У окна, затянутого мутным пузырем вместо стекла, притулился стол с парой рассохшихся стульев. Справа зиял пустотой камин, в котором не разводили огонь уже несколько дней, судя по запаху сырости и золы.

Варсель бросил свои пожитки в угол и тяжело опустился на единственный более-менее целый стул. Тот жалобно скрипнул, но выдержал.

— Как же я скучаю по своему дому, — выдохнул он, обводя взглядом убожество комнаты. — По нормальной постели, по теплому очагу.

Он тряхнул головой, отгоняя воспоминания. Сейчас не время раскисать.

— Ладно. — Он повернулся к Фа'йе, которая с любопытством осматривала комнату, задерживая взгляд на каждой мелочи. — Какой у нас план дальше?

Эльфийка провела пальцем по подоконнику, стряхнула пыль и лишь потом ответила:

— Завтра нужно расспросить людей. Узнать путь до восточных земель. Быть может, кто-то отважится показать нам дорогу.

Варсель внимательно наблюдал за ней. То, как она рассматривала убогую обстановку — не с брезгливостью, а с каким-то детским любопытством, словно видела нечто подобное впервые, — показалось ему странным.

— Странная ты эльфийка, — заметил он.

Фа'йа обернулась к нему, и на ее губах появилась легкая улыбка — впервые за долгое время.

— Я же говорила: я другая.

Она подошла к окну, отодвинула грязный полог и посмотрела на звездное небо. В его свете ее глаза засияли особенно ярко.

— Отдыхай, Варсель. Завтра будет трудный день.

Он хотел спросить еще о чем-то, но усталость взяла свое. Варсель опустился на скособоченную кровать, даже не сняв сапог, и провалился в тяжелый, тревожный сон без сновидений.

Ближе к утру, когда первые лучи солнца начали золотить горизонт и пробиваться сквозь мутное окно, путники спустились вниз. Варсель чувствовал себя разбитым — жесткая кровать дала о себе знать, но хотя бы голова была ясной.

В таверне народу заметно поубавилось. Ночная гульба схлынула, оставив после себя опустевшие кружки, лужи пролитого пойла и несколько тел, досыпающих прямо на столах. У стойки держались двое особо стойких — они буквально обнимали деревянную поверхность, чтобы не рухнуть, и периодически икали.

— О, наши дорогие господа проснулись! — трактирщик встретил их все с той же масляной насмешкой. Он протирал очередной мутный бокал, но на этот раз хотя бы не плевал в него. — Надеюсь, ваша комната была уютной и теплой для таких важных особ?

Варсель пропустил издевку мимо ушей. Он подошел к стойке и, не говоря ни слова, положил на дерево небольшую золотую монету.

В зале повисла тишина. Даже двое пьяниц у стойки на мгновение протрезвели, уставившись на золото. Трактирщик сглотнул, и его маленькие глазки хищно блеснули.

— Спасибо за гостеприимство, — спокойно сказал Варсель. — Скажите, нет ли здесь человека, который знает эти земли очень хорошо и смог бы проводить нас до восточной части?

Рука трактирщика метнулась к монете быстрее, чем змеиный язык. Золото исчезло где-то в недрах его фартука, и тон мгновенно сменился с насмешливого на подобострастный.

— О, для таких щедрых гостей — всё что угодно! — Он понизил голос до заговорщического шепота. — Есть у нас один такой. Агис зовут. Сам с востока пришел, бежал оттуда не так давно. Говорит, туда лучше не соваться, но дорогу знает как свои пять пальцев.

Он махнул рукой в сторону выхода.

— Там, за домами, арена самодельная. Наши любят кулачные бои по утрам. Агис постоянно там отирается, дерется за деньги. Пропойца, конечно, еще тот, но проводник — лучший в округе.

Варсель коротко кивнул.

— Спасибо.

Он развернулся и вместе с эльфийкой вышел из таверны, оставив трактирщика довольно потирать руки.

Утренний воздух оказался неожиданно свежим после спертой атмосферы таверны. Солнце уже поднялось над горизонтом, заливая золотом покосившиеся крыши и грязные улочки, но свет не делал это место красивее — лишь ярче проявлял всю его убогость.

Чуть поодаль, за крайними домами, действительно слышался шум — крики, улюлюканье, одобрительные вопли. Варсель и Фа'йа направились туда.

Небольшая площадь, окруженная полуразвалившимися строениями, была заполнена народом. Человек двадцать, а то и больше, столпились вокруг огороженного веревками пятачка земли, утрамбованной в твердую корку сотнями ног.

На импровизированной арене двое мужчин молотили друг друга. Вернее, один молотил, а второй пытался хотя бы устоять на ногах. Здоровенный мужчина ростом под два метра, с руками толщиной в бревно, методично обрабатывал своего противника. Тот был худым, оборванным, едва держался на ногах, и каждый новый удар отправлял его к краю арены, где веревки не давали упасть в толпу.

— Полагаю, это Агис, — тихо сказала Фа'йа, глядя на здоровяка.

Мужик рядом с ними услышал и хмыкнул:

— Агис? Да вон он, которого месят. — Он ткнул пальцем в худого. — А здоровяк — это Верод, чемпион. Каждое утро собирает дань с неудачников.

Варсель присмотрелся. Худой — Агис — действительно был в ужасном состоянии. Лицо превратилось в кровавое месиво, одежда висела лохмотьями, но он каким-то чудом продолжал стоять. Даже пытался огрызаться — вяло, безнадежно, но пытался.

— Ну отлично, — вздохнул Варсель, наблюдая, как Верод заносит кулак для очередного удара. — И как нам с ним поговорить, пока второй его не убил?

Смачный удар пришелся точно в челюсть. Агис отлетел к веревкам, перекувырнулся через них и рухнул прямо в толпу, подняв тучу пыли.

— Победил Верод! — заорал кто-то из толпы, и все вокруг разразились радостными криками.

— Проклятый Агис, ты снова облажался! — Люди пинали распростертое тело, кто-то плюнул в сторону неудачника. — Сколько можно проигрывать? Иди лучше подыхай с голоду, раз драться не умеешь!

Толпа начала расходиться, обсуждая бой и обмениваясь выигранными медяками. Агис остался лежать в пыли, пытаясь приподняться на дрожащих руках.

Фа'йа подошла к нему первой. Опустилась на корточки — плащ скрыл ее движение, и протянула руку.

— Полагаю, ты Агис?

Мужчина замер, уставившись на протянутую ладонь. Потом поднял голову и увидел перед собой фигуру в плаще, из-под капюшона которой на него смотрели странные, чуть светящиеся глаза. Он сглотнул и попытался принять более приличный вид — вскочил, отряхнул лохмотья, пригладил спутанные волосы.

— Да, госпожа… то есть, да, я Агис, — пробормотал он, морщась от боли в разбитой губе.

Фа'йа поднялась и отошла на шаг, давая ему пространство.

— Нам нужен путь до востока. Отведи нас туда — заплатим щедро. Выходить нужно прямо сейчас.

Агис замер с открытым ртом. Потом часто заморгал, пытаясь осмыслить услышанное.

— Что? — переспросил он сипло. — Постойте… какой еще восток? Вы спятили, что ли?

Он почесал разбитую челюсть и сплюнул кровь.

— Туда путь заказан. Только смертники туда суются. А я еще жить хочу.

Варсель подошел ближе, окинул Агиса оценивающим взглядом.

— А так и не скажешь, что ты хочешь жить, — усмехнулся он. — Только что бился против мужика вдвое больше себя. За медяки. Это, по-твоему, жизнь?

Агис хотел огрызнуться, но промолчал — только отвел взгляд.

— Пойдем, — Варсель кивнул в сторону таверны. — Нам нужно поговорить и кое-что обсудить. Мы угощаем.

Агис снова сглотнул. Угощают? Таких слов он давно не слышал. Подозрительно покосился на странную пару, но ноги уже сами понесли его следом.

— Ну… если угощаете… — пробормотал он, прихрамывая, но стараясь не отставать. — Только предупреждаю сразу: на восток я не пойду. Хоть озолотите.

— Посмотрим, — коротко ответила Фа'йа и зашагала к таверне, даже не обернувшись.

Они заняли дальний стол — один из немногих более-менее целых в этой таверне. Варсель предусмотрительно выбрал место у стены, откуда был виден весь зал и вход.

Агис плюхнулся на лавку напротив. Трактирщик, заметив, что странные гости не ушли, а вернулись, собственноручно принес заказ — кружки с мутным пойлом, которое здесь называли пивом, и тарелку с подгоревшим мясом и кислой капустой. Правда, отнесся он к ним теперь куда почтительнее — золотая монета творила чудеса.

— Так зачем вам нужно на восток? — Агис схватил кружку, одним глотком осушил половину, зажмурился, крякнул и смачно рыгнул прямо в сторону Варселя. — Хорошо пошла!

Варсель поморщился, но промолчал.

Фа'йа аккуратно взяла свою кружку, поднесла к лицу, принюхалась. Ее тонкие ноздри дрогнули, брови сошлись на переносице. Она сделала крошечный глоток — и Варсель увидел, как ее передернуло. С большим трудом эльфийка проглотила эту мерзость, сохраняя каменное выражение лица.

— После гибели Да'Аниса в его землях остались искаженные твари, — сказала она, поставив кружку подальше от себя. — Они угрожают этим землям. Рано или поздно мор перекинется сюда, если его не остановить. Мы должны уничтожить их.

Агис поперхнулся пивом. Вытер рот рукавом и уставился на нее, как на сумасшедшую.

— Убить тамошних тварей? — Он расхохотался — громко, надрывно, так, что пару человек за соседними столами обернулись. — Да вы даже половины пути не пройдете! Вас сожрут в первый же день! Или, что еще хуже, — он плотоядно оглядел фигуру Фа'йи под плащом, — тебя закуют в цепи и продадут какому-нибудь местному вождю. Там на такие… экземпляры спрос большой.

Варсель напрягся, рука дернулась к мечу, но Фа'йа едва заметным движением остановила его.

— Я удивлен, что ты вообще тут сидишь, — добавил Агис, обращаясь к эльфийке. — В таком месте. Не боишься?

— Я не боюсь того, чего не понимаю, — спокойно ответила Фа'йа. — А люди… я начинаю их понимать.

В этот момент к столу бесшумно подошел Верод. Он двигался с удивительной для такого крупного мужчины легкостью — как большой лесной зверь, который умеет быть невидимым, когда захочет. Верод сел рядом с братом и под столом, незаметно для посторонних глаз, сунул Агису что-то — мешочек, судя по звону, с монетами.

— Клиентов мало, брат, — прогудел Верод тихо, почти шепотом. — Пора выдвигаться.

Тут он поднял глаза и впервые по-настоящему увидел Фа'йю. Взгляд его застыл, рот приоткрылся. Он смотрел на нее с каким-то детским изумлением, словно увидел чудо.

Агис перехватил его взгляд и поспешно объяснил:

— Это Верод, мой младший брат. — Он подмигнул путникам и понизил голос. — Мы устраиваем бои в таких деревнях. Я притворяюсь неудачником, он меня «избивает», народ ставит на него, мы срываем куш и валим в другое место. Работает безотказно.

Варсель окинул братьев новым взглядом. Действительно, кто заподозрит обман, когда Верод — гора мышц, а Агис — тощий задохлик?

— Весьма неплохая идея наживы, — признал он. — Но он же буквально избивает тебя за монеты.

Агис усмехнулся разбитыми губами.

— Не все так страшно. Перед самым ударом брат останавливает руку. Удар приходится несильным, а я умею притворяться. — Он поморщился, потирая челюсть. — Хотя последний удар… скажем так, Верод немного увлекся. Задумался о чем-то своем.

Верод виновато опустил глаза.

— Верод не хотел больно бить брата, — пробормотал он. — Верод просто хотел, чтобы было красиво.

Фа'йа вернула разговор в нужное русло:

— Ты сможешь нас проводить? До восточных земель?

Агис посмотрел на нее долгим, тяжелым взглядом. Потом перевел глаза на Варселя, снова на эльфийку и покачал головой.

— Дамочка… это путь в один конец. Ни один человек не сунется в те земли добровольно. Это гиблое место. — Он обвел рукой таверну, где пьяницы дрались за место у стойки. — По пути вам придется столкнуться с такими тварями, что вам даже в страшном сне не виделись. А люди там… — он понизил голос, — люди там куда хуже, чем этот сброд.

— Мы понимаем, что путь опасен, — вмешался Варсель. — Но с опытным проводником, я думаю, он будет спокойнее. Тем более, как она сказала, в конце вас ждет много золота. Очень много.

Агис усмехнулся.

— Зачем мертвому золото?

— Золото хорошо, брат, — неожиданно подал голос Верод. Он смотрел на Фа'йю с каким-то щенячьим восторгом. — Верод хочет золото.

— Нет, Верод. — Агис повернулся к брату и говорил с ним терпеливо, как с ребенком. — Нас убьют по дороге. Смерть — это плохо. Ты не хочешь умирать, правда?

— Верод не хочет умирать, — согласился великан, но в глазах его мелькнула упрямая искра. — Но Верод хочет много золота. Чтобы брат больше не дрался за медяки. Чтобы брат не был битым.

Он посмотрел на Агиса, и в этом взгляде было столько любви и заботы, что Варселю стало не по себе.

— Верод не боится тварей, — добавил великан тихо, но твердо. — Верод сильный. Верод защитит брата.

Агис вздохнул, провел рукой по лицу, размазывая кровь и грязь.

— Простите моего брата, — сказал он устало. — У него не очень большой запас слов… и мыслей иногда тоже. Можно мы отойдем? Поговорим и обсудим все?

Не дожидаясь ответа, он поднялся, взял Верода за локоть и увел в дальний угол таверны, где они зашептались, то и дело поглядывая на стол путников.

Варсель откинулся на спинку лавки и посмотрел на свою кружку. Осторожно понюхал. Даже запах вызывал тошноту. Он отодвинул пойло подальше.

— Жалко их, — сказал он тихо. — Особенно этого Верода.

Он помолчал, глядя, как Агис что-то горячо втолковывает брату, а тот слушает, кивая, но по глазам видно — упрямится.

— Как же я хочу домой, — выдохнул Варсель.

Фа'йа повернулась к нему. В свете чадящих факелов ее глаза горели особенно ярко.

— Почему ты так скучаешь по дому? У тебя ведь его больше нет. Вы только что покинули его и еще не нашли себе нового пристанища.

Варсель усмехнулся.

— Ну, там я мог сварить свое пиво. Настоящее, а не эту бурду. И компания там была куда приятнее, чем здесь. — Он кивнул в сторону пьяной драки, которая как раз началась у стойки. — Там были… друзья. Семья. А здесь…

Он не договорил.

Агис и Верод вернулись к столу. Агис выглядел озадаченным, Верод — решительным.

— Так что вы решили? — спросила Фа'йа, глядя на них в упор.

Агис тяжело вздохнул.

— Сколько золота вы дадите?

— Сколько пожелаешь, — ответила Фа'йа спокойно. — Я могу дать столько, сколько ты не сможешь потратить за всю жизнь.

Агис прищурился, окинул взглядом ее одежду — дешевую, с чужого плеча, явно не подходящую по размеру.

— Звучит слишком щедро. Что-то слабо верится, глядя на твое одеяние. — Он хмыкнул. — Даже нищая эльфийка не станет так одеваться, если у нее есть золото.

— Мы не хотели выделяться среди людей, — вмешался Варсель. — А что касается золота… поверь ей, Агис. Она держит свое слово.

Сам Варсель в это слабо верил. Он понятия не имел, откуда Фа'йа возьмет золото, если у них даже на приличную одежду не хватило. Но голос его прозвучал уверенно.

Агис смотрел на них долго, очень долго. Потом перевел взгляд на брата. Верод смотрел на него с надеждой, и в этих глазах читалось: «Ну пожалуйста, брат. Давай рискнем».

— Ладно, — выдохнул Агис наконец. — Ладно, хрен с вами. Но предупреждаю сразу: если я скажу, что дальше нельзя — значит нельзя. Если скажу бежать — бежим. Не спорим, не задаем вопросов. Просто делаем, как я говорю. Идет?

Варсель кивнул, глянул на Фа'йю — та тоже кивнула.

— И еще, — добавил Агис, понижая голос. — Мой брат… он не такой, как все. Он добрый. И доверчивый. Если с ним что-то случится в этом походе… я вас обоих своими руками придушу. Понятно?

— Понятно, — ответил Варсель серьезно.

Верод улыбнулся — широко, по-детски, сверкая щербатым ртом.

— Верод будет защищать! — объявил он радостно. — Верод сильный!

— Да уж, сильный ты у нас, — буркнул Агис, но в голосе его слышалась нежность. — Сильный, а голова дырявая.

Он поднял свою кружку.

— Ну, за удачу? Хотя нам она понадобится.

Варсель поднял свою, Фа'йа — свою, даже Верод взял кружку своими огромными ручищами. Четыре кружки стукнулись друг о друга.

Пойло было отвратительным. Но почему-то сейчас оно показалось Варселю почти вкусным.

— Путь у нас будет долгим, — Агис отодвинул пустую кружку и деловито потер руки. — Потребуется много провизии. И кони, конечно. Пешком мы до востока за месяц не доберемся, если вообще доберемся.

— С этим я разберусь, — неожиданно сказала Фа'йа и поднялась из-за стола.

Варсель удивленно проводил ее взглядом. Эльфийка направилась к стойке, где трактирщик усердно протирал те же самые бокалы, что и час назад. Подойдя, она остановилась напротив него и медленно, очень медленно протянула руку. Ее тонкие пальцы коснулись его запястья.

Трактирщик замер. Его лицо, только что выражавшее привычную угодливую наглость, вдруг стало пустым, словно все мысли разом покинули голову. Он смотрел на эльфийку не моргая, внимательно, как загипнотизированный.

Фа'йа что-то говорила — Варсель не слышал слов, только тихий, мелодичный шепот, который, казалось, проникал прямо в сознание, минуя уши. Трактирщик кивал. Один раз, второй, третий. Потом поклонился — низко, почтительно, и быстро скрылся в подсобке.

Фа'йа вернулась за стол. Села, взяла свою кружку и сделала глоток. Даже не поморщилась на этот раз.

— Что ты ему сказала? — Агис смотрел на нее с открытым ртом.

— Вежливо попросила помочь нам, — ответила эльфийка, и в уголках ее губ мелькнула тень улыбки.

Через несколько минут трактирщик возник перед ними и жестом поманил за собой. На кухне, среди гор грязной посуды, объедков и роя мух, их ждал сюрприз. В относительно чистом углу, на деревянном поддоне, аккуратно лежали стопки хлебцев — темных, плотных, но явно свежих. Рядом громоздились свертки с вяленым мясом, от которого пахло солью и дымком. А в стороне стояло с десяток бутылей — судя по чистоте стекла, с добрым напитком, а не с той кислятиной, что подавали в зале.

— Конь с телегой стоят за домом, — трактирщик поклонился еще раз, бросил быстрый взгляд на Фа'йю и поспешно ретировался обратно к своей стойке.

Агис присвистнул.

— Ничего себе вежливая просьба! Да за такое здесь обычно убивают, а не помогают.

Варсель подошел к эльфийке, глядя на нее с новым интересом.

— Кажется, твоя сила возвращается?

Фа'йа подняла руки. Они мелко дрожали — так, что заметил бы только очень внимательный наблюдатель. Варсель заметил.

— Не совсем, — тихо ответила она, пряча руки в складках плаща. — Это стоило мне… усилий. Пойдем. Нужно двигаться, пока я не обессилела совсем.

Глава 2

Они погрузили припасы в телегу. Конь — старый, лохматый, но с умными глазами — фыркнул и покосился на новых хозяев с философским спокойствием существа, видавшего виды.

Варсель забрался в телегу и устроился на мешках, стараясь держаться подальше от Верода, который занял почти половину кузова. Агис взобрался на козлы и взял вожжи. Фа'йа села рядом с ним, глядя на бескрайние поля, простиравшиеся до самого горизонта.

— Агис, — спросила она, когда телега, поскрипывая, выехала за ветхие ворота деревни, — куда мы сейчас направляемся?

Поля, мимо которых они ехали, должны были бы радовать глаз буйством зелени. Здесь когда-то колосилась пшеница, зрела рожь, люди собирали урожай. Теперь земля лежала пустой. Кое-где торчали сухие, почерневшие стебли, но в основном — только бурая трава и проплешины голой земли. Словно сама жизнь ушла из этих мест, не выдержав соседства с искаженными землями.

— Южнее есть небольшой городок, — Агис приложился к бутыли, довольно крякнул и утерся рукавом. Добрый напиток явно пришелся ему по вкусу. — Там порт. На реке мы сможем проплыть до самых топей. Быстрее получится, чем по суше тащиться.

Он помолчал, собираясь с мыслями.

— Дальше по пути будет второй город. Там можно разжиться хорошим вооружением и доспехами. Ваши обноски, — он покосился на Варселя и Фа'йю, — для востока не годятся. Там нужно железо и меха, и много.

— А после? — спросила Фа'йа.

— А после — тёмные земли. — Агис понизил голос. — Там уже начинается владения Да'Аниса. Вернее, того, что от него осталось. И его тварей.

Варсель, сидевший сзади, подал голос:

— Много тварей встретится нам по пути?

— Если повезет — не должно, — Агис пожал плечами. — Будем спать днем, двигаться ночью. Так безопаснее. Твари ночью видят хуже? Нет, они видят отлично. Но они видят костры. — Он обернулся и посмотрел на Варселя серьезно. — Запомни: ни одного огня в темноте. Ни искры. Твари увидят свет за версту и сбегутся со всей округи. И тогда нам конец.

— А какие твари тут вообще обитают? — Варсель поежился, но любопытство пересилило страх.

Агис посмотрел на него долгим взглядом.

— Вы оба словно не с этих мест, — заметил он. — Ладно, слушайте.

Он отхлебнул еще, собираясь с мыслями. Телега мерно покачивалась, колеса поскрипывали, ветер шелестел в сухой траве.

— В основном твари мелкие, но мерзкие. Чем дальше на восток — тем хуже. Возле лесов, ближе к берегам, водятся Веретенники. — Агис говорил тихо, глядя куда-то вперед, но Варсель видел, что на самом деле он смотрит в прошлое, вспоминая пережитый ужас. — Представь существо, которое выглядит так, будто его вытянули в длину. Тело тощее, как у муравья, но покрыто гладкой, скользкой кожей цвета запекшейся крови.

Он говорил, и Варсель почти видел эту тварь — как она течет между деревьями, бесшумная и быстрая.

— У них нет глаз, — продолжал Агис. — Только гладкая голова-обтекатель. Вся морда — это пасть, которая раскрывается не вверх-вниз, как у людей или зверей, а горизонтально, как у змеи. Из этой пасти торчат шесть длинных клыков. Они полые внутри и вибрируют от нетерпения, когда чуют добычу. Слышишь этот звук? — Он вдруг остановился и посмотрел на Варселя. — Тонкий такой, похожий на звон комариного крыла? Если услышишь — беги. Потому что это значит, что стая уже близко.

Варсель сглотнул.

— Стая?

— Они никогда не охотятся поодиночке. Веретенники не бегают — они текут. Их тело может изгибаться под любым углом, они на полной скорости влетают в узкие расщелины. Атакуют молча. Никогда не кричат. Только слышен свист рассекаемого воздуха и быстрый стук когтей. — Агис понизил голос до шепота. — Когда стая приближается, этот стук становится громоподобным. Земля дрожит. А ты стоишь и понимаешь: сейчас они будут здесь.

В телеге повисла тишина. Даже Верод, который обычно не понимал половины разговоров, сейчас сидел тихо, глядя на брата широко раскрытыми глазами.

— Спасибо за подробное описание, — выдавил Варсель, чувствуя, как по спине побежали мурашки. — Очень… живописно.

— Это еще не самые ужасные, — Агис усмехнулся, но усмешка вышла невеселой. — Есть Шипастые Гончие. Этих ты, может, и не увидишь вовсе. Только почувствуешь, как что-то пронеслось мимо, и заметишь, что у тебя нет руки.

— Что? — переспросил Варсель, думая, что ослышался.

— Они перемещаются рывками. Телепортируются на короткие расстояния. Ты никогда не увидишь их бегущими — только смазанный силуэт, и все. — Агис говорил теперь быстрее, его руки двигались, изображая то, что он описывал. — Сами они будто собраны из острых обломков костей и кусков железа, скрепленных черным туманом. Не стоят на месте — их тела постоянно мерцают, частично проваливаясь в тень. А пасть… — Он покачал головой. — У них нет нормальной пасти. Вся передняя часть морды состоит из трех створок, которые раскрываются, как у цветка. Внутри — частокол клыков в несколько рядов. Клыки выпадают и отрастают заново прямо во время бега, оставляя за монстром шлейф из осколков зубов.

Верод вдруг всхлипнул и зажал уши руками.

— Верод не хочет слушать про плохих собак, — пробормотал он.

Агис мгновенно сменил тон, положил руку брату на колено.

— Все, все, брат. Не буду больше. Хорошие собаки есть, да? Помнишь, у нас в детстве была дворняга, лохматая такая?

Верод кивнул, но руки от ушей не убрал.

Варсель переглянулся с эльфийкой. Фа'йа сидела неподвижно, вцепившись пальцами в край телеги, и Варсель вдруг понял, что она бледнее обычного. Сила, которую она потратила на трактирщика, явно далась ей нелегко.

— Они свирепы, потому что вечно голодны, — тихо закончил Агис, понизив голос, чтобы не пугать брата. — Их метаболизм сжигает их тела изнутри. Если хотя бы день пробудут без еды, они рассыплются в пыль. Так что представь: голодный зверь, который может исчезнуть и появиться прямо перед тобой, и которому плевать на свою жизнь, потому что он все равно умрет, если не сожрет тебя прямо сейчас.

Телега продолжала свой путь. Солнце клонилось к закату, окрашивая пустые поля в багровые тона. Где-то далеко, на востоке, небо казалось темнее, чем следовало — словно тучи закрывали горизонт, хотя ни одного облачка не было видно.

Варсель смотрел на эту темноту и думал о том, что где-то там, в этой тьме, их ждут твари, которые текут сквозь щели, телепортируются и рассыпаются в пыль, если не успеют сожрать добычу.

И почему-то ему отчаянно захотелось обратно. В тот проклятый лес, где он встретил Фа'йю. В тот лагерь, где сидели его сородичи. Домой, где можно сварить свое пиво и не думать о Шипастых Гончих с их пастями-цветами.

Но телега катилась на восток, и пути назад не было.

— Откуда ты столько знаешь про них? — Фа'йа смотрела на Агиса с неподдельным удивлением. Даже сквозь усталость в ее глазах горел интерес.

Агис усмехнулся, отпил еще глоток и задумчиво посмотрел на звезды.

— Есть одна Перворожденная. Странная чудачка, если честно. — Он покосился на Фа'йю и добавил: — Хотя, видимо, вы все такие. Она живет в порту, куда мы направляемся. Изучает этих тварей — их повадки, слабые и сильные стороны. Записывает всё в толстые книги. А потом делится с нами, как выживать.

Он помолчал, вспоминая.

— Люди первое время не любили ее. Думали, раз эльфийка — значит, либо шпионка, либо ведьма. Но после того как ее советы начали спасать жизни, всё изменилось. Теперь к ней за помощью приходят со всей округи. — Агис допил остатки напитка и довольно крякнул. — Если будет время, мы с ней увидимся. Она много чего знает такого, что нам пригодится.

Варсель хотел спросить еще, но Агис уже откинулся на мешки, готовясь к долгой дороге. Телега мерно покачивалась, унося их всё дальше от деревни, от таверны, от относительной безопасности.

До самого утра путники говорили. Вернее, говорили в основном Варсель и Агис, перебрасываясь историями, как старые знакомые. Фа'йа больше слушала, изредка вставляя вопросы, а Верод просто сидел рядом с братом, греясь в его присутствии.

Варсель старательно обходил темы, которые могли выдать его происхождение. Ни слова о Ма'Арате и Радл'и, ни слова о Старших Богах и битве, после которой он оказался в этих землях. Он рассказывал о тренировках, о том, как учился владеть мечом — ничего такого, что могло бы вызвать подозрения.

Агис оказался куда более открытым. Он рассказывал о своем детстве в небольшой деревушке на западе, о том, как в восемнадцать лет впервые взял в руки настоящий меч и убил своего первого монстра.

— Тварь была размером с небольшую собаку, — усмехался он, прикладываясь к бутыли. — Но для меня тогда она казалась чудовищем. Я трясся так, что едва не выронил клинок. А Верод стоял за моей спиной с дубиной и кричал: «Бей, брат! Бей!» Если бы не он — я бы, наверное, сбежал.

Верод при этих словах довольно улыбался и кивал.

— Верод всегда помогает брату, — повторял он. — Верод сильный.

— Сильный, но глупый, — вздыхал Агис, но в голосе его звучала только нежность. — Хотя, может, это я глупый, что таскаю его за собой по таким гиблым местам.

— Брат хороший, — упрямо говорил Верод. — Верод без брата умрет.

От этих простых слов у Варселя почему-то щемило сердце.

Ближе к утру, когда первые лучи солнца начали золотить горизонт, Агис свернул с наезженной дороги и направил телегу за невысокий холм. За ним открылось озеро — небольшое, но удивительно чистое. Вода в нем была прозрачной, почти хрустальной, и в ней отражалось бледнеющее звездное небо.

— Здесь остановимся, — объявил Агис, спрыгивая с козел. — До порта еще полдня пути, но нам нужен отдых. И костер.

Варсель помог собрать сухие ветки, и вскоре небольшой огонь уже весело потрескивал, разгоняя утренний холод. Агис и Верод, едва расстелив одеяла, провалились в сон с той мгновенностью, которая бывает только у людей, привыкших спать урывками.

Фа'йа отошла подальше, к самой кромке воды, и села на большой плоский камень, глядя на озеро. Варсель остался у костра, подбрасывая ветки в огонь и поглядывая на эльфийку.

Через некоторое время он поднялся, захватил бутыль с напитком и направился к ней.

— Ну как ты? — спросил он, присаживаясь рядом и протягивая ей бутыль. — Твои силы возвращаются?

Фа'йа взяла бутыль, но не стала пить. Она смотрела на свои руки, лежащие на коленях, и в свете зарождающегося дня Варсель заметил, как они дрожат.

— Я пробовала почти всё, — тихо сказала она. — Пыталась призвать хоть искру, хоть каплю. Но внутри меня пусто. Такое чувство, что я лишилась всего. Во мне не осталось ни капли сил.

Она подняла глаза на Варселя, и в них впервые плескалась настоящая, человеческая растерянность.

— Возможно, это связано с тем, что я не на своем месте. Здесь, в землях брата, я намного слабее, чем дома. Словно сама природа давит на меня, не давая дышать полной грудью.

— А твой дом где находится? — осторожно спросил Варсель.

Фа'йа загадочно улыбнулась, отпила глоток и поморщилась.

— Дальше, чем твой. Но куда ближе, чем ты думаешь.

Варсель понял, что большего не добьется, и решил сменить тему.

— Почему все пьют этот напиток? — спросила Фа'йа, кивая на бутыль и на двух братьев, которые уже вовсю храпели у костра.

Варсель усмехнулся.

— Помогает в битве. И дает немного храбрости. — Он помолчал, глядя на огонь. — У себя дома я научился готовить отменное пиво. Лучшее во всей округе.

В его голосе зазвучала гордость.

— Мне помог в этом Ма'Арат. Он подсказал, как смешивать некоторые травы и как правильно бродить хмель. Мое пиво славилось на всю деревню, а секрет я, конечно, никому не говорил. — Он вздохнул. — Эх, сейчас бы кружечку…

Они помолчали. Варсель смотрел на озеро, на братьев, на эльфийку рядом, и вдруг его прорвало:

— Я знаю, что ты скрываешь от меня что-то очень важное. — Он повернулся к ней. — И видимо, для этого есть большая причина. Я не лезу, не спрашиваю. Но в свое время… я надеюсь, ты мне обязательно всё расскажешь.

Он снова перевел взгляд на небо, где звезды уже почти погасли.

— Мы с тобой связаны. До тех пор, пока ты не вернешь меня обратно домой. Поэтому я надеюсь, что наш путь действительно важный. И что ты приложишь все силы, чтобы мы вернулись оттуда живыми.

Фа'йа долго молчала. Пальцы ее сжались в кулаки так сильно, что костяшки побелели.

— Ты прав, — наконец сказала она, и голос ее звучал глухо. — Это очень важно. Для меня. Для будущего всех земель. Мы обязательно должны остановить их. Всех.

— Чтож, я рад, что мы понимаем друг друга. — Варсель зевнул, прикрывая рот ладонью. — А теперь, если ты не возражаешь, я посплю. Разбуди меня, когда придет моя смена.

Он вернулся к костру, укрыл лицо плащом от набирающего силу солнца и почти мгновенно провалился в сон.

Фа'йа осталась одна.

Она сидела у воды, глядя, как солнечные лучи играют на поверхности озера, и думала. Думала о том, что привело ее сюда. О том, что ждет впереди. О том, почему ей вдруг стало так важно, чтобы эти двое — пьяница Агис, его простодушный брат и этот странный человек Варсель, который тоскует по дому и варит лучшее пиво в округе, — остались живы.

Да'Анис и его братья с сестрами создали чудовищ. Исказили земли, наполнили мир тварями, которые только и ждут, чтобы разорвать всё живое. И если их не остановить, рано или поздно эти твари уничтожат всё. Даже она, даже со всей своей силой, не сможет их удержать.

В груди вдруг появилось странное, непривычное чувство. Тяжелое, давящее, от которого хотелось сжаться в комок и спрятаться. Фа'йа дотронулась до своего лица и почувствовала мелкую дрожь.

Дрожь.

Для Старшего Бога это было немыслимо. Неуместно. Боги, у которых не было собственной души, не могли сопереживать. У них был только холодный расчет, помогающий добиваться цели. Без капли сожаления они могли уничтожить всё, что встанет на пути.

А теперь она, лишенная сил, в землях Да'Аниса, сидит рядом с людьми — творениями, пусть и не самыми совершенными, — и переживает за будущее.

За будущее своих детей.

— Так вот каково это… — прошептала она одними губами, — чувствовать?

Она попыталась подавить это ощущение, задушить его, как душат ненужный росток. Но оно не уходило. Оно пульсировало в груди, разливаясь теплом, которое не имело ничего общего с магией.

Фа'йа посмотрела на спящего Варселя. Вспомнила его слова о пиве, о доме, о том, что они связаны. И вдруг ей отчаянно захотелось понять, что он чувствует, когда говорит о своем напитке с такой гордостью.

Она поднесла бутыль к губам и сделала несколько больших глотков подряд.

Пиво обожгло горло, разлилось по телу непривычным теплом. В голове слегка зашумело, а страх… страх немного отступил. Не исчез, но стал тише, словно кто-то укрыл его мягким одеялом.

Фа'йа перевела дыхание и снова посмотрела на озеро. Солнце уже поднялось высоко, и вода переливалась тысячами искр.

Странно. Она прожила тысячелетия, но только сейчас, сидя у этого озера, лишенная силы, в компании спящих людей, она впервые почувствовала себя… живой.

Настоящей.

Она сделала еще глоток, и тепло внутри стало чуть сильнее. А страх — чуть тише.

— Может быть, в этом что-то есть, — прошептала она, поднимая бутыль к свету и разглядывая мутную жидкость.

Где-то вдалеке, на востоке, снова завыли твари. Но сейчас, впервые за долгое время, Фа'йа не вздрогнула от этого звука.

Она просто сидела и смотрела на озеро, прижимая к груди бутыль с теплым, обжигающим напитком, который люди называют пивом. И думала о том, что, возможно, в этом мире есть вещи, которые стоят того, чтобы за них бороться. Даже если ты бог, лишенный силы.

Даже если ты впервые в жизни чувствуешь страх.

Тишину разорвал крик.

Верод закричал так, что птицы, если бы они здесь водились, взлетели бы в ужасе. Его огромное тело выгнулось дугой, руки заметались по воздуху, словно отбиваясь от невидимых врагов, а из горла вырывались нечленораздельные, полные животного ужаса звуки.

Варсель вскочил мгновенно, рука сама метнулась к мечу. Агис, спавший рядом с братом, отреагировал еще быстрее — он уже обнимал Верода, прижимая к себе, шепча что-то тихое и успокаивающее.

— Что с ним? — Варсель подбежал, но Агис только мотнул головой — не вмешивайся.

— Всё хорошо, Верод, всё хорошо, — бормотал Агис, гладя брата по голове, по спине, по трясущимся плечам. — Это просто сон. Просто страшный сон. Ты здесь, я здесь, мы в безопасности. Слышишь? Мы в безопасности.

Верод всхлипывал, как ребенок. Его огромное тело сотрясала дрожь, а по щекам текли слезы — крупные, частые, от которых Варселю стало не по себе.

Агис поднял глаза на Варселя и Фа'йю, которая тоже подошла ближе. В его взгляде читалась такая усталость, словно он нес этот груз тысячу лет.

— Мы многое пережили в свое время, — тихо сказал он. — Многое.

Верод постепенно затих, уткнувшись лицом в плечо брата. Агис продолжал гладить его по голове, напевая что-то без слов — простую мелодию, от которой веяло теплом и домом.

Через некоторое время Верод уснул по-настоящему — тяжелым, измученным сном без сновидений. Агис осторожно уложил его на одеяло, укрыл плащом и долго сидел рядом, глядя на брата.

— Нам пора, — наконец сказал он, поднимаясь. — Чем дальше мы будем от этого места, тем лучше.

Они собрались молча. Никто не задавал вопросов. Даже когда телега снова покатилась по пыльной дороге, долгое время все молчали, думая о своем.

Фа'йа сидела на козлах рядом с Агисом и смотрела в небо. Солнце уже поднялось высоко, но она вглядывалась куда-то за горизонт, словно искала там ответы на вопросы, которые никто не слышал.

— Расскажи, что с вами произошло, — наконец тихо попросила она.

Агис долго молчал. Варсель уже думал, что он не ответит, но тот глубоко вздохнул и начал говорить.

— Мы жили в небольшой деревне на востоке. — Голос его звучал глухо, словно каждое слово приходилось вытаскивать из самой глубины души. — Она не сильно отличалась от той, где мы встретились. Только обстановка была куда приятнее. Люди улыбались, дети бегали по улицам, пахло свежим хлебом…

Он замолчал, сглатывая комок в горле.

— Несколько лет назад мы только обзавелись своим домом. Своим! Я сам его строил, своими руками. Верод помогал — таскал бревна, подавал инструменты. Мы были счастливы.

Телега наехала на кочку, и Агис машинально поправил вожжи.

— А потом… ночью на нас напали. Тысячи тварей. Они стояли вокруг деревни, окружив каждый дом. — Его голос задрожал. — Мерзкие, жуткие. Они вытаскивали людей из домов, а рядом с ними шли… люди. Наши же соседи. Предатели.

Фа'йа слушала не перебивая. Варсель сзади затаил дыхание. Даже Верод, который, казалось, спал, приоткрыл глаза и смотрел на брата.

— Нас согнали к горящему дому. Туда они бросили непослушных — тех, кто пытался сопротивляться. — Агис сглотнул. — Мы стояли и слушали, как они кричат. А потом из темноты вышли ОНИ.

Его руки, державшие вожжи, побелели от напряжения.

— Да'Анис восседал на огромной твари. Черной, с горящими глазами. А рядом с ним — его брат и сестры. Они смотрели на нас… как на ничтожеств. Как на грязь под ногами. Да'Анис говорил, что мы должны идти за ним. Что где-то далеко есть земли, где живут те, кто украл у них что-то важное. И мы должны помочь им это вернуть. — Он горько усмехнулся. — А если откажемся — окажемся в том доме.

Варсель сжал кулаки. Он знал эту историю. Знал, чем она закончилась. Но слышать ее от человека, который пережил этот ужас, было в сто раз страшнее.

— Они бросили в огонь детей, — продолжал Агис, и голос его сорвался в шепот. — И женщин. Заставили нас смотреть. Слушать, как они кричат. Чувствовать запах горящей плоти.

Верод тихо заскулил сзади, закрывая уши руками. Агис обернулся, бросил на брата быстрый взгляд, полный боли, и продолжил:

— Нам пришлось идти. Мы шли через деревни, через города, и они собирали свое войско. Тех, кто сопротивлялся, убивали на месте. Одна из сестер — та, что владела магией, — развлекалась. Она поднимала людей в воздух и разрезала их на части у нас на глазах. Просто так. Для забавы.

Фа'йа побледнела. Ее руки, лежащие на коленях, сжались в кулаки.

— Вторая сестра была лучницей. Она отпускала женщин, давала им надежду, а потом выпускала отравленную стрелу. Ее твари добивали тех, кто еще дышал. — Агис покачал головой. — Они наслаждались этим. Смеялись. Пили вино и гордились своими «подвигами».

— А Верод? — тихо спросила Фа'йа.

Агис вздрогнул.

— Вероду досталось больше всех. Та, первая, магичка, выбрала его для своих забав. Она мучила его почти каждый день. Резала его тело, ломала кости, а потом заживляла раны, чтобы на следующий день начать сначала. — Его голос дрогнул. — Он уже тогда был сильным. Крепче остальных. Живучий. Она наслаждалась этим — его живучестью. Потому что могла пытать его снова и снова.

Варсель почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота. Он посмотрел на Верода — тот лежал, свернувшись калачиком, и мелко трясся, слушая рассказ брата.

— В одну из ночей я подслушал их разговор, — продолжал Агис. — Они говорили, что пришли с востока. Что там жили Перворожденные эльфы и какие-то гномы. Они уничтожили их всех. Целые расы — за несколько ночей. И сидели, пили и гордились этим.

Фа'йа закрыла глаза. Ее дыхание стало прерывистым.

— Несколько месяцев спустя я понял, что больше не могу. — Агис говорил теперь тихо, почти неслышно. — Не могу смотреть на этот ужас. Не могу чувствовать эту боль внутри. Я решил, что лучше сбежать и умереть свободным, чем жить еще один день в этом кошмаре.

Он перевел дыхание.

— Мы собрали несколько десятков людей. Тех, кто был согласен рискнуть. Ночью, когда твари отвлеклись, мы побежали. — Он покачал головой. — Но что-то пошло не так. Они узнали. Твари набросились на нас. Рвали на части, отрубали головы. Крики стояли такие, что уши закладывало.

Верод сзади замычал, зажимая уши.

— Я схватил брата и побежал. Просто побежал, не разбирая дороги, не оглядываясь. Бежал, пока могли нести ноги, а потом еще долго после того, как ноги отказали. — Агис горько усмехнулся. — Мы упали без сил у какой-то реки. Я думал, что сейчас нас догонят и прикончат. Но… не догнали.

Он посмотрел на Варселя и Фа'йю.

— Мы двое, кто смог сбежать оттуда. Двое, кто вообще помнит этот кошмар. Остальные либо мертвы, либо все еще там, либо… — он не договорил.

В телеге повисла тяжелая тишина. Даже ветер, казалось, замер, слушая эту историю.

— Мне очень жаль, — наконец сказал Варсель. Голос его звучал хрипло. — Я хочу сказать тебе… они проиграли свою войну. Каждый из них получил по заслугам. Они добрались до тех земель, и их убили там. Так же, как они мучили других.

Агис долго смотрел на него. В его глазах не было радости — только глубокая, выжженная пустота.

— Что толку в их смерти? — спросил он тихо. — Они уже сотворили это с нами. С нашими землями. С нашими душами. — Он отвернулся. — Да, они получили по заслугам. Но за ними придут другие. И так будет продолжаться, пока не останется никого, кроме них.

— Поэтому мы и идем это остановить, — сказала Фа'йа.

Она протянула руку и дотронулась до плеча Агиса. Просто дотронулась — но в этом жесте было столько тепла и участия, что Агис вздрогнул.

— Мы обязательно остановим их, — твердо сказала она. — Эти земли смогут жить и дышать полной жизнью. Так, как должно было быть с самого начала. — Она чуть сжала его плечо. — Вы с братом правильно сделали, что ушли. Что выжили. Вы — доказательство того, что их можно победить. Что можно сопротивляться.

Агис посмотрел на ее руку, потом в ее глаза. Впервые он видел в них не холодную отстраненность эльфийки, а что-то настоящее, живое.

— Спасибо, — сказал он хрипло. — Просто… спасибо.

Сзади Верод тихонько всхлипнул и прошептал:

— Брат… я хочу домой.

Агис обернулся к нему, и его лицо изменилось — стало мягче, теплее.

— Мы идем домой, Верод, — сказал он. — Идем домой.

Телега покатилась дальше, унося их на восток.

Фа'йа снова посмотрела на небо. Но теперь в ее глазах не было поиска — была решимость.

Несколько ночей пути они добирались по бескрайним лугам, пока вдали не показался город.

Сначала это была лишь темная полоса на горизонте, но с каждым часом она становилась все отчетливее, обрастая деталями. Огромные стены из цельных бревен, заостренных сверху, вздымались к небу, защищая жителей от тварей, что бродили за пределами. На воротах и на сторожевых вышках стояли стражники в железных доспехах — старых, потертых, но надежных. Кто с копьем, кто с луком, они внимательно вглядывались в горизонт, готовые в любой момент поднять тревогу. Рядом со стенами, на специальных помостах, темнели силуэты небольших баллист — грозное напоминание о том, что даже небо здесь может таить опасность.

— Добро пожаловать в город Даниса, — Агис указал рукой на ворота, и в его голосе послышалась горечь. — Так его назвал Да'Анис, когда захватил эти земли. Но мы стараемся не называть его так. Просто «Порт» — это название нас устраивает куда больше, чем Данис.

Он поднял руку и помахал стражникам наверху. Те кивнули, и через несколько минут тяжелые створки ворот начали открываться с протяжным скрипом дерева и металла. Скрип был такой, словно ворота жаловались на свою тяжелую долю.

Город распахнулся перед ними, как сундук с сокровищами.

Варсель замер, пораженный. После убогой деревни, где они останавливались, этот город казался настоящей столицей. Двухэтажные дома из добротного дерева выстроились вдоль широких улиц, между ними пестрели палатки торговцев, где в основном продавали рыбу — свежую, вяленую, копченую. Запах стоял соответствующий, но Варсель, привыкший к разным запахам, только довольно втянул ноздрями воздух.

Люди здесь выглядели иначе, чем в той деревне. Одетые пусть небогато, но опрятно, они ходили по своим делам с деловым видом, не обращая внимания на прибывших. Кто-то тащил мешки с мукой, кто-то катил бочку с соленой рыбой, дети бегали между ног взрослых, играя в догонялки.

Фа'йа поспешно натянула капюшон, скрывая лицо. Варсель заметил, как напряглись ее плечи, но промолчал.

Дома в городе стояли, казалось, без всякого плана — кто где хотел, там и строил. В одном месте громоздились сразу три кузницы, и звон молотов стоял такой, что закладывало уши. В другом — работала лесопилка, где люди без устали пилили бревна, обтесывали доски. Город жил, дышал, работал.

— Здесь есть трактир, где мы сможем остановиться, — Агис ловко спрыгнул с телеги и начал снимать уздечку с коня. — Верод покажет вам дорогу, а я схожу за гостьей. Той самой Перворожденной, о которой я рассказывал. Если она согласится нам помочь — наши шансы вырастут в разы.

— За мной, друзья, — Верод расплылся в доброй улыбке и жестом пригласил их следовать за ним.

Они пошли по городу, и Варсель не уставал вертеть головой. Возле реки стояли доки, где несколько мужиков ловко орудовали инструментами, строя и чиня лодки. Рядом с доками притулилась небольшая пекарня, откуда тянуло таким сдобным, теплым запахом, что у Варселя потекли слюнки.

— Надо будет заглянуть, — пробормотал он.

Фа'йа шла молча, низко опустив голову. Ее длинные волосы были спрятаны под плащ, и со стороны она казалась просто очень высокой, немного сутулой женщиной.

Они свернули в переулок, обогнули толпу рыбаков, спорящих о цене на улов, и наконец вышли к стене, возле которой стоял трактир. Добротное трёхэтажное здание с резными наличниками и чистыми окнами выглядело уютно и приветливо. Но взгляд Варселя привлекло не оно, а соседнее строение — вернее, то, что от него осталось.

Разрушенное здание чернело провалами окон, стены его обгорели, а крыша давно провалилась внутрь. Оно стояло отдельно от остальных домов, словно прокаженное, и даже трава вокруг него не росла.

— А почему это здание не чинят? — спросил Варсель, кивая в сторону руин.

Верод вздрогнул. Его большое лицо исказилось гримасой страха, и он быстро отвел взгляд.

— Там жил Да'Анис, — буркнул он и, не добавив больше ни слова, нырнул в дверь трактира.

Варсель переглянулся с эльфийкой и последовал за ним.

Внутри трактир оказался еще лучше, чем снаружи. Просторный зал был заполнен людьми, но здесь не было пьяного угара и драк. Посетители степенно беседовали за чистыми столами, кто-то играл в кости, кто-то читал потрепанную книгу. Вкусно пахло жареной рыбой и свежим хлебом.

Трактирщик — невысокий круглый человечек с хитрыми глазками и неизменной улыбкой, метался между столами, разнося еду и напитки. Рядом с ним суетился паренек-помощник, едва успевая за хозяином.

Справа от стойки широкая лестница вела на второй и третий этажи, откуда доносился приглушенный шум — видимо, там находились комнаты для гостей.

— Это уже больше похоже на дом, — выдохнул Варсель с облегчением и направился к стойке. Фа'йа последовала за ним.

Трактирщик, заметив новых посетителей, моментально оказался рядом, профессиональным взглядом оценивая их одежду и возможный достаток.

— Чего пожелают наши странники? — затараторил он, сверкая улыбкой. — Еды? Выпивки? А может быть, совместного ночлега? — Он игриво подмигнул, переводя взгляд с Варселя на закутанную фигуру Фа'йи.

— Что? — Варсель отшатнулся, чувствуя, как краска заливает щеки. — Нет, что вы! Нам бы… — Он замялся, лихорадочно роясь в карманах. — Нам бы еды, напитков и три комнаты на несколько дней, чтобы отдохнуть.

Он шарил по карманам, но находил только пустоту. Монеты закончились, и он прекрасно это знал. Варсель беспомощно посмотрел на Верода, потом на Фа'йю.

Эльфийка шагнула вперед. Из-под плаща появилась ее рука, и Варсель увидел то, от чего перехватило дыхание.

На ее ладони лежали кристаллы. Несколько штук, размером с фалангу пальца, они сияли таким ярким, внутренним светом, что на них больно было смотреть. Свет струился из глубины камней, переливаясь всеми оттенками голубого и зеленого.

— Этого будет достаточно? — спросила Фа'йа спокойно.

Трактирщик замер. Его рот приоткрылся, глаза расширились. Он смотрел на кристаллы так, словно перед ним явилось само божество.

— Госпожа… — прошептал он, и в его голосе звучало благоговение. — За это я отдам свою жизнь.

Он осторожно, двумя пальцами, взял два кристалла и быстро спрятал их под фартук. Остальные он так же бережно вернул Фа'йе, прикрывая ее руку своей ладонью, чтобы никто из посетителей не увидел.

— Мы народ здесь честный, — зашептал он быстро. — Но и глупым меня не назовешь. Такое добро нельзя показывать всем подряд. Спрячьте, госпожа, спрячьте подальше.

Фа'йа кивнула, и кристаллы исчезли в складках плаща.

Варсель смотрел на нее во все глаза. Он никогда не видел ничего подобного. Даже у Ма'Арата не было таких камней.

— Я не видел таких кристаллов, — сказал он тихо, когда трактирщик убежал распоряжаться.

— Их не встретить в обычных местах, — так же тихо ответила Фа'йа. — И просто так они не появляются.

— Нам сюда, господа! — Трактирщик уже махал им с лестницы, приглашая подняться. — Меня зовут Трака! — крикнул он, когда они подошли. — Если вам что-то еще понадобится — смело обращайтесь. За всё вы уже заплатили, так что я к вашим услугам день и ночь!

Он взбежал по ступенькам с удивительной для своей комплекции прытью и распахнул двери трех комнат подряд.

— Вот, прошу! Все три в вашем распоряжении. — Он протянул ключи — тяжелые, на металлических кольцах. — Еду вам принесут через несколько минут. Если есть какие-то пожелания — скажите, я постараюсь удивить!

Едва закрыв дверь своей комнаты, Фа'йа сбросила с себя ненавистную людскую одежду, словно сдирала чужую кожу. Грубая ткань упала на пол бесформенной кучей, и эльфийка осталась в тонкой сорочке.

Она упала на кровать и уставилась в потолок. Деревянные балки, пыль в углах, слабый свет масляной лампы.

Фа'йа подняла руки вверх, к самому потолку, и сосредоточилась. Она пыталась сотворить хоть что-то — искру, огонек, слабый ветерок. Что угодно, что доказало бы, что сила не покинула ее навсегда.

Ничего.

Руки дрожали от напряжения, на лбу выступила испарина, но внутри было пусто. Совершенно пусто, словно кто-то высосал из нее всю силу до последней капли, оставив только хрупкую оболочку.

— Ну же… — прошептала она, сжимая пальцы в кулаки. — Пожалуйста…

Тишина.

Фа'йа села на кровати, обхватив голову руками. Страх — тот самый, новый, человеческий страх, который она открыла в себе недавно, — снова поднял голову. Что, если сила не вернется никогда? Что, если она навсегда останется такой — слабой, беспомощной, зависимой от этих смертных?

Она вскочила и уже хотела выбежать в коридор, чтобы поделиться своим ужасом с Варселем, как в дверь постучали.

— Мы принесли вам ужин, госпожа, — раздался приглушенный голос.

Фа'йа заметалась по комнате, хватая одежду. Пальцы не слушались, путались в завязках, но наконец она кое-как натянула на себя ненавистные тряпки и распахнула дверь.

Слуга — молодой парень с любопытными глазами — поклонился и протянул поднос. Фа'йа приняла его, кивнула и захлопнула дверь.

Поднос был тяжелым. Фа'йа поставила его на стол и замерла, пораженная.

Две крупные рыбины, зажаренные до золотистой корочки, источали такой аромат, что у эльфийки потекли слюни. Рядом дымилась миска с рассыпчатой кашей, приправленной маслом и зеленью. Отдельно на тарелочке лежали свежие фрукты — яблоки, груши, даже пара сочных персиков. А в центре подноса возвышалась бутылка вина, от которой исходил такой богатый, терпкий запах, что Фа'йа невольно прикрыла глаза от удовольствия.

После вяленого мяса и черствых хлебцев, которыми они питались всю дорогу, это было пиршеством.

Она набросилась на еду с жадностью. Рыба таяла во рту, каша согревала изнутри, фрукты взрывались соком на языке. Фа'йа ела и не могла остановиться, пока тарелки не опустели.

Только тогда, утолив голод, она позволила себе откинуться на стуле и перевести дух. Вкус еды немного притупил страх, вернул способность мыслить здраво.

Нужно идти к остальным. Обсуждать планы. Действовать.

Она снова натянула на себя одежду — уже спокойнее, привычнее, — поправила волосы, набросила капюшон и вышла в коридор.

В комнате Варселя уже собрались все. Агис разложил на столе какие-то карты, Верод сидел в углу на табурете, стараясь занимать как можно меньше места, а Варсель стоял у окна, вглядываясь в темноту.

— А вот и ты, — кивнул Агис, когда Фа'йа вошла. — Наш гость скоро придет. А пока… может, расскажешь нам о своем плане? Как уничтожить тех тварей и остановить всё это зло?

Он пригласил ее к столу, где были разложены подробные карты этих земель. Фа'йа склонилась над ними, водя пальцем по линиям дорог и рек.

— Честно сказать… у меня нет четкого плана, — призналась она, и в голосе ее прозвучала горечь. — Я помню только, где находится наш враг.

Она указала на восточные земли, где карта была испещрена значками гор.

— Здесь. Перворожденные эльфы жили в этих лесах, но теперь их земли заняты тварями. В горах их несколько тысяч. Все они ждут приказа своего командира, который уже погиб. Но скоро его преемник узнает о смерти и выдвинется со всеми силами. Они пойдут через эти земли, уничтожая всё на своем пути.

Она подняла глаза на путников.

— Наша задача — найти способ остановить их. Любым способом. Сохранить тот мир, который еще остался.

— А кто этот преемник, о котором ты говоришь? — Варсель подошел ближе и тоже уставился на карту, словно надеялся увидеть там изображение врага.

Фа'йа помолчала, собираясь с мыслями.

— Они называют его Слэйгор Бессмертный. Один из первых, кого Да'Анис поработил, а потом, с помощью магии сестер, исказил до неузнаваемости. В облике огромного человека он восседает возле трона внутри горы. Подле него — другие командиры. Менее устрашающие, но очень сильные.

— Сколько их? — спросил Агис, наливая вино в бокалы.

— Трое главных, — ответила Фа'йа, принимая бокал и делая маленький глоток. Напиток оказался приятным — терпким, с легкой кислинкой. — Кроме Слэйгора, есть его младшая сестра. Ее зовут Рена. В отличие от брата, она очень быстрая, скользкая. От нее трудно убежать. Ее клинки смертельны — достаточно одного прикосновения, чтобы отнять жизнь.

Она сделала еще глоток.

— Есть еще одна тварь, но про нее мне мало что известно. Да'Анис скрывал своего третьего командира даже от приближенных.

В комнате повисла тишина. Варсель переваривал услышанное, Агис мрачно смотрел в свой бокал, Верод забился в угол еще глубже.

— Их будет тяжело остановить простым оружием, — продолжила Фа'йа. — Нам нужно запастись темным металлом. И должна вернуться моя сила. Только тогда у нас появится шанс.

— И когда она вернется? — Варсель посмотрел на нее с надеждой.

Фа'йа отвела взгляд.

— Я не знаю. Но остановить их нужно в любом случае. Иначе они просто всё уничтожат.

— Откуда ты всё про них знаешь? — Агис допил вино и тут же налил себе еще. — Про Слэйгора, про Рену, про то, как они живут в горах?

Фа'йа долго молчала. А когда заговорила, голос ее звучал глухо, словно каждое слово давалось с трудом.

— Я видела, на что они способны. Не вам одним довелось пережить этот ужас. Тогда я не могла вмешаться. Но сейчас… время пришло.

Она резко повернулась к двери, словно почувствовав что-то.