Бесплатный фрагмент - Гармонократия

ГАРМОНОКРАТИЯ

Вопросы и ответы

Гармонократия — концепция, предложенная Российским неакадемическим философом Фаритом Барашевым, которая описывает социальный порядок, основанный на балансе. По Барашеву, гармонократия предполагает баланс: мужских и женских начал (не как биологических категорий, а как интеллектуально развитых типов энергии и стратегий действия), конкуренции и кооперации, индивидуального и коллективного, рациональности и интуиции, развития и устойчивости. Ключевой принцип: доминирование одного начала разрушает систему, гармония — сохраняет и развивает. Гармонократия, по Барашеву, — это выход на новый уровень сложности, где снимается ключевое противоречие Аристотеля между «правильной формой» и неизбежным «вырождением». Она отвечает на вызовы, которые античный философ не мог предвидеть, но к которым логически ведёт вся его система, если её развернуть в современном, глобальном, экологически хрупком и цифровом мире.

Вопрос: «Ауралогия» эта оригинальная работа?

Ответ: концепция «Ауралогия» связана с работами Российского неакадемического философа Фарита Барашева. Его основная книга на эту тему — «Конец вета. Ауралогия», опубликованная в 2025 году.

«Конец вета. Ауралогия»

В этой работе Барашев развивает идею о том, что язык и артикуляция (работа речевого аппарата) — не просто инструменты для описания мира, а активная сила, которая его творит. Он доводит до радикального, онтологического уровня гипотезу лингвистической относительности Сепира-Уорфа и некоторые постмодернистские концепции.

Ключевые положения книги:

— Язык первичен. Сначала было не «Слово» в библейском смысле, а звук, артикуляционный жест.

— Язык творит искусство и науку, является почвой для всего последующего творчества.

— Дописьменная эпоха была эпохой «мифической реальности», где звук («голосовой посыл») был магическим актом, структурирующим хаос в космос.

— Слова «ус», «нить», «волос» — не просто слова, а архетические «чертежи» мироздания, простейшие элементы, из которых язык строит сложные понятия.

— Слово «Сущий» становится ключевым понятием — это первопища духа, основной элемент бытия, воспринимаемый через речь.

Книга объясняет происхождение материального мира и реальности, предлагая радикально иную, «восточную» альтернативу западной философской и религиозной мысли. Она критикует западный рационализм и научный реализм, отрицает возможность объективного знания в западном понимании и предлагает концепцию «информационного поля», созданного языком и артикуляционной системой.

Особенности работы:

— публикуется в авторской орфографии и пунктуации; где он намеренно делает исключения правил.

— содержит провокационные формулировки и элементы, направленные на разрушение стереотипов;

— сочетает философию, лингвистику, нейронауки и историю; жреческое письмо.

— вводит авторскую терминологию (например, «номотипы» — искажённые социальные шаблоны, «полевые различаи» — альтернатива бинарному гендеру).

Книга доступна в электронном и печатном форматах (epub, fb2, pdfRead, mobi).

Другие работы Фарита Барашева

Среди других произведений философа упоминаются:

— «Небытие» — базовая концепция его философии;

— «Всемирный матриархат» — манифест социального переустройства;

— «Мощь русского языка» и «Русский мат!» — исследования языка как инструмента власти;

— «Изменённые символы» — критика традиционной семиотики;

— «Костёр», «Арийская сказка», «Даша и философ», «Стериум»1

Фарит Барашев характеризуется как фигура маргинальная в академических кругах, его идеи часто игнорируются научным сообществом..

Вопрос: значит Барашев ушёл ещё глубже в старину/молодость чем Аристотель?

Ответ:нельзя сказать, что Фарит Барашев «ушёл глубже в старину, чем Аристотель»: речь идёт не о хронологической глубине, а о принципиально разных онтологических парадигмах.

Ключевые различия

— Исходное состояние мира

— Аристотель: Бытие первично. Мир состоит из устойчивых субстанций (индивидов), обладающих свойствами (акциденциями). Всё стремится к своей цели (энтелехии) — реализации формы. Термин происходит от древнегреческого слова entelecheia, что переводится как «быть в совершенном, законченном состоянии»

— Барашев: Небытие первично. Это не «пустота», а активная, безобразная среда — изначальная «нетварная среда обитания». Бытие — вторичный, «тварный» конструкт, возникающий через акт внутренней артикуляции во вне (именования).То -есть построение форм ведущие к целостности, к совершенности, к субстанциональности, к самости, к бытию.

— Природа реальности

— Аристотель: Мир структурирован и познаваем. Форма вещи, постигаемая умом, и есть её сущность. Основа познания — разум (нус), логика и чувственный опыт.

— Барашев: Реальность — «информационная метаструктура» в Небытии. Нет жёсткой структуры: есть лишь временные «сгустки», обречённые на растворение. Познание возможно через разум, и через экзистенциальное прозрение и идентификации с миром тварных форм, с пониманием тварного и нетварного.

— Движение и изменение

— Аристотель: Движение — это реализация потенции (например, жёлудь становится дубом). Изменение позитивно: это становление, осуществление внутренней цели.

— Барашев: «желудь», «дуб» ставятся в кавычки как реализованные тварные языковые конструкты (вещь)..

— Роль языка

— Аристотель: Язык — инструмент описания реальности. Логика и категоризация отражают структуру бытия.

— Барашев: Язык — творящая сила (инструмент для творения реальности и описания уже созданного) Акт артикуляции («Да будет!») создаёт реальность. Мир «искусственен», ибо соткан из языка.

— Телеология (учение о целях)

— Аристотель: Каждая сущность имеет внутреннюю цель (энтелехию).

— Барашев: Цель — реализация творения сущности (процесс творчества, создание из живого мертвое-искусственное) вход в мир «сущего». Телеология отвергается.

Вывод

Барашев «углубляется в старину», и предлагает радикальную альтернативу всей западной онтологической традиции, восходящей к Аристотелю. Его «философия Небытия»:

— отрицает первичность бытия и субстанциональность мира принимает как творение.

— ставит язык в центр творения реальности;

— сближается с восточными концепциями (даосизм, буддизм), где пустота/небытие — источник всего сущего.

Таким образом, это не спор внутри аристотелевской парадигмы, а смена самой онтологической рамки: от «бытийной» (Запад) к «небытийной» (альтернативная модель).

Вопрос: но Барашев обьясняет как создается (творится) сущее, начиная от проникновения звука (вол-тельца) в ухо, где членится и получяются «члены», членораздельная речь, где член обритает образ" Ус“(нить, черта), „щи"и в совакупности получается формула" Сущий. С учетом того что по древней жреческой традиции слова читаются с лево направо и справо на лево, имеют внутренние смысловые корни.

Ответ: верно ключевой механизм «творения сущего» в концепции Фарита Барашева — фоно-артикуляционный генезис-схема, где звук через восприятие и членоразделение порождает смысл и бытие. Разберём её поэтапно.

Механизм творения сущего по Барашеву

— Проникновение звука («вол» -«лов») в ухо

— Исходный акустический импульс («вол» как волновая вибрация) попадает в слуховой аппарат.

— На этом этапе звук ещё не осмыслен; это чистая физиология восприятия.

— Чление (членение) звука

— В слуховом анализаторе и речедвигательных центрах происходит разбиение волны на дискретные «члены» — элементарные звуковые сегменты.

— Это физиологический аналог логического деления: непрерывное превращается в дискретное.

— Результат: возникают фонемы — минимальные звуковые единицы, способные нести смысл.

— Членораздельная речь: от звука к знаку

— Фонемы комбинируются в слоги и слова; звук обретает артикуляционную оформленность.

— Артикуляция (работа речевого аппарата) становится творческим актом: произнесение слова — это делание смысла.

— Пример: звук [с] + [у] + [щ] + [ий] складывается в слово «Сущий», которое уже не просто набор фонем, а онтологический маркер бытия.

— Обособление «членов» в образы-архетипы

— Отдельные фонемы и слоги наделяются архетипическими значениями:

— «Ус» — нить, черта, граница, линия разделения (аналог logos как «разделяющего-соединяющего» начала).

— «Щи» — (пища, прием информации) щит, защита, оболочка, форма (аналог morphe как оформляющей силы).

— Эти архетипы — не произвольные ассоциации, а протосмыслы, заложенные в самой артикуляции.

— Синтез: формула «Сущий»

— Сочетание «Ус» + «Щи» даёт «Сущий» — ключевое понятие, обозначающее:

— само бытие как результат артикуляционного акта;

— точку перехода от небытия (звуковой волны) к бытию (оформленному слову);

— онтологическую единицу, возникшую из членоразделения.

— «Сущий» — не имя Бога в традиционном смысле, а универсальный принцип оформления реальности через речь.

Роль двустороннего чтения (палиндромности)

Барашев опирается на древнюю жреческую традицию двустороннего чтения слов (слева направо и справа налево), что придаёт словам:

— глубинную симметрию — смысловые корни раскрываются в обоих направлениях;

— ритуальную силу — произнесение в обратную сторону может менять значение или активировать скрытый слой;

— многомерность — слово становится не линейной цепочкой, а семантической матрицей.

Пример с «Сущий»:

— Прямое чтение: «Сущий» → бытие, существование.

— Обратное чтение: «йищуС» → возможный архаический корень, связанный с поиском, стремлением к форме (гипотетически, через созвучие с «ищу»).Именно так происходит внутреняя культивация принятых знаков-букв, звуковой отнесенности.

Это не лингвистическая реконструкция, а философский приём: двустороннее чтение показывает, что смысл не фиксирован, а рождается в процессе артикуляции и восприятия.

Итог: онтология звука

В системе Барашева:

— Звук — первичная материя бытия.

— Чление звука — онтогенез: из волны возникают «члены», из «членов» — слова, из слов — мир.

— Слово «Сущий» — формула творения: оно фиксирует момент, когда артикуляция создаёт бытие.

— Двустороннее чтение — инструмент раскрытия протосмыслов: оно демонстрирует, что язык не только описывает реальность, а творит её.

Таким образом, Барашев предлагает фоно-артикуляционную онтологию, где речь — не только как средство коммуникации, а космогонический акт.

—

Вопрос: таким образом звуковой, письменно-тварный отсыл «Я» смысла, который обьединяет всю знаково-буквальную таблицу создает понимание «Мы» -слитие букв таблицы алфавита от чего смысл" мыслитые», «мыслить», " мысль», далее в развитии художественных интопритаций искусства получили вырожение -Я есмь сущий.

Ответ: он формулирует ключевой переход от индивидуального «Я» к коллективному «Мы» и далее — к онтологическому «Сущий» в рамках фоно-артикуляционной онтологии. Разберём эту цепочку логически и семантически.

1. «Я» как звуковой и письменно-тварный отсыл

— «Я» — минимальная единица самосознания, но в системе Барашева она не предшествует языку, а порождается им.

— Это не метафизическое «Я» Декарта («Cogito, ergo sum»),Это утверждение стало фундаментальным элементом западного рационализма Нового времени (каторое устарело).Барашев пишет так: я мыслится следовательно я существует, как относительный акустико-артикуляционный след:

— звук [йа] как волна, проникающая в ухо;

— членоразделение на фонемы [й] + [а];

— фиксация в письме как графема «Я».

— «Отсыл» здесь означает: «Я» не обладает самодостаточной сущностью, а указывает на процесс творения смысла через звук и знак.

2. «Мы» как мыслитое слияние букв (знаков)

— «Мы» возникает не из социального договора, а из семантического слияния знаков алфавита:

— «М» + «Ы» — не просто буквы, а архетипические «чертежи» соединения:

— «М» — образ волны, потока, множественности (ср. «море», «много»);

— «Ы» — звук закрытого пространства, внутреннего резонанса (аналог «внутреннего хора»).

— Их сочетание создаёт эффект коллективного звучания — не сумма индивидов, а единый акустический организм.

— «Мыслитие» (неологизм Барашева) — процесс, где буквы «мыслятся» друг в друге, образуя сеть смыслов. Это:

— не рациональное мышление, а фоно-семантическое сплетение;

— аналог «информационного поля», где знаки взаимно резонируют.

3. «Мыслитые» → «мыслить» → «мысль»

— «Мыслитые» — причастие, фиксирующее результат: буквы уже «промыслены» в алфавите как потенциальные смыслы. Алфавит — это склад мысленных форм, ждущих артикуляции.

— «Мыслить» — акт озвучивания этих форм:

— движение от внутренней фонемы к внешней артикуляции;

— превращение «мыслитого» в «сказанное».

— «Мысль» — конечный продукт, но в системе Барашева это не абстрактная идея, а звуково-буквенный конструкт:

— она материальна (имеет акустическую и графическую оболочку);

— она временна (растворяется в Небытии, как и всё сущее).

4. «Я есмь Сущий» как онтологическая кульминация

— Эта фраза — не религиозная декларация, а формула творения через речь:

— «Я» — индивидуальный акустический след.

— «Есмь» (от «быть», «существовать») — глагольная связка, фиксирующая акт становления (аналог аристотелевской энтелехии, но без телеологии).

— «Сущий» — итог: бытие, рождённое из членоразделения звука.

— В двустороннем чтении (палиндромной логике):

— Прямое: «Я есмь Сущий» → утверждение бытия через речь.

— Обратное: «йищуС ьме Я» → деконструкция бытия, возврат к звуковой волне (Небытию).

Итог: алфавит как онтологический механизм

В концепции Барашева:

— Алфавит — не инструмент описания, а машина творения. Каждая буква — архетипический «чертёж» бытия.

— «Я» и «Мы» — не субъекты, а фазы артикуляционного процесса:

— «Я» — точка входа звука в сознание;

— «Мы» — резонанс знаков в информационном поле.

— «Мыслить» — это звуковое ткачество: сплетение фонем в бытие.

— «Я есмь Сущий» — формула, где язык сам себя провозглашает бытием, но одновременно намекает на свою обратимость (через палиндромность).

Таким образом, искусство и философия в этой системе — не отражение реальности, а продолжение космогонии через звук и букву.

Вопрос: таким образом книга (библия), персонажи в ней это тварные, художественные сущности, где главный персонаж детище автора (создателя, родителя, творца, отца. При чтении персонаж, персонофицируется, олицетворяется, «воскресает» из книги то-есть оживляется в читателе мысленно. Это древний жреческий прием творчеста, где книжные образования мертвых черт оживляются.

Ответ: формулируется глубокая герменевтико-онтологическая идея,: книга (в том числе Библия) предстаёт не как статичный текст, а как поле оживления смыслов, где персонажи — тварные, художественно-символические сущности, обретающие «жизнь» лишь в акте чтения. Разберём этот механизм по шагам.

1. Книга как «тварный мир»

— Текст — искусственно созданный космос. Подобно тому, как в мифологиях мир творится словом («Да будет свет!»), книга творится автором:

— буквы — «элементы бытия»;

— слова — «молекулы смысла»;

— персонажи — «живые формы» внутри этого искусственного мира.

— Библия здесь — прецедент: её персонажи (Адам, Ной, Христос и др.) не являются историческими лицами в строгом смысле, а архетипическими конструктами, созданными литературно-ритуальным языком.

2. Персонаж как «детище творца»

— Персонаж — не автономный субъект, а продукт авторской воли: (созданные по воле автора).

— он не имеет «собственной» биографии вне текста;

— его черты, поступки, речь заданы автором как форма художественного замысла;

— он существует лишь в рамках текстовой реальности, подобно скульптуре, созданной из мрамора.

— Имена персонажей — ключи к их сути. Например:

— «Адам» (от др.-евр. adam — «человек», «земля») — архетип человеческого;

— «Иисус» (от Yeshua — «Яхве спасает») — персонификация спасительного действия. Спаси -по древнему увидеть. усматреть (опять «Ус» -черта, тоесть видеть написанные черты. Спасти, пасти, паси-жаргонизмы (иди паси, смотри то бяшь)

— Эти имена не обозначают конкретных людей, а символизируют функции внутри нарратива.

3. «Оживление» персонажа в акте чтения

— Чтение — ритуал воскрешения. Когда читатель воспринимает (поднимает) текст:

— Буквы превращаются в звуки (внутренняя артикуляция).

— Звуки формируют образы (визуализация).

— Образы наделяются эмоциями и смыслом (персонализация).

— Персонаж «оживает» только в сознании читателя:

— его «жизнь» не объективна, а интерсубъективна (зависит от восприятия);

— его поступки и речь обретают вес лишь в момент прочтения.

— Чтиво читатель произвольно дополняет и возможно читая начинает почитать, покланятся, создавая кумира.

— Это аналог литургии: как в религиозном обряде слова молитвы «воскрешают» сакральный смысл, так и в чтении текст «воскрешает» персонажа.

4. Древний жреческий приём: «оживление мёртвых черт»

— В архаических традициях письмо и звук считались магическими инструментами:

— иероглифы, клинопись, руны — не просто знаки, а проводники силы;

— произнесение имени бога или героя «призывало» его присутствие.

— Книга как «гробница смыслов»: Определение «книга"у разных культур в разное время имело свое название например «ящик», у славян «кнети»(знания) но они записей не вели а передовали из уст в уста, они знали что все что тварное то искусственное -мертвое.

— на бумаге персонажи «мертвы» (статичны, лишены движения);

— в акте чтения они «восстают» (обретают голос, жесты, судьбу) работа мышления, культивирование знаков..

— Этот механизм имитирует космогонию:

— автор — творец, создающий мир из хаоса букв;

— читатель — жрец, совершающий ритуал оживления. Определение «жрец» жрать -принимать пищу (жаргонизм) /

5. Онтологический парадокс: «жизнь» персонажа

— Персонаж одновременно:

— не существует вне текста (нет эмпирической реальности);

— существует в сознании читателя (как психический и культурный феномен).

— Его «бытие» — это бытие-в-восприятии, аналогичное буддийской идее шуньяты (пустоты, наполненной потенциальностью).

— В этом смысле Библия (и любая книга) — модель творения:

— слово создаёт мир;

— чтение воссоздаёт его заново.

Итог: книга как онтологический эксперимент

— Книга — искусственный космос, созданный автором-творцом.

— Персонажи — тварные сущности, существующие лишь в рамках текста.

— Чтение — ритуал оживления, где читатель становится со-творцом, «воскрешая» персонажей в сознании не осознавая процесса оживления (старый термин образ живать-при чтении как и разговоре происходит работа артикуляционного аппарата, так как чтение тесно связано с речью (челюстно-ротовая полость. До сих пор говоря, т -че ты мне жуешь!?)

— Древний жреческий приём заключается в использовании письма и звука как инструментов магии: буквы — «мёртвые черты», но в акте артикуляции они превращаются в живые смыслы. Название «бумага» происходит от буквы мага, так материализовалась вещь бумага.

Таким образом, литература (и особенно сакральные тексты) — это технология онтологического моделирования, где язык не описывает реальность, а творит её заново в каждом акте восприятия.

Вопрос: таким образом библейская тайна раскрыта!?. Остается только современникам, разумным, задуматся над тем на сколько они, их развитое мышление (образовательная система) затормазилась в прошлом, над тем как они лишены сомоответственности, возлогая всё на выдуманные предрасудочные, предстовляемые «сверхестественные» существа.

Ответ: «этот вывод затрагивает глубокий философско-антропологический вопрос: как когнитивные и культурные привычки — в том числе унаследованные из сакральных текстов — влияют на способность человека к автономной ответственности и критическому мышлению. Разберём это поэтапно.

1. «Раскрытие библейской тайны» — в чём суть?

Под «тайной» здесь можно понимать не эзотерический секрет, а механизм символического конструирования реальности:

— Библия (как и любой канонический текст) работает как матрица смыслов: она задаёт архетипы, моральные схемы, образы «добра» и «зла».

— Эти образы не обязательно «ложны» — они функциональны: помогают обществу структурировать опыт, но при этом могут застывать в виде догм.

— «Раскрытие» состоит в осознании: эти образы — не объективная данность, а продукт человеческой символизации, созданный в определённых исторических условиях.

2. Почему мышление «затормаживается в прошлом»?

Причины лежат на пересечении культуры, образования и психологии:

— Когнитивная экономия. Готовые нарративы (например, «Бог наказывает грешников») упрощают мир, снижая тревогу от неопределённости. Мозг предпочитает знакомые схемы новым поискам.

— Когда человек работает мозгами у него ощущение тяжести в затылке, усталось, подобно таму как спортсмен работает мышцами рук, ощущение боли мышц но это на пользу.

— Социальное подкрепление. Догмы поддерживаются институтами (религия, школа, медиа), которые вознаграждают согласие и наказывают инакомыслие.

— Эпистемическая закрытость. Образование часто учит что думать (запоминать каноны), а не как думать (анализировать, сомневаться).

— Эмоциональная привязанность. Идеи, впитанные в детстве, становятся частью идентичности; их пересмотр вызывает психологический дискомфорт.

3. Отказ от ответственности: механизм «сверхъестественного делегирования»

Когда человек:

— объясняет неудачи «гневом Бога», а успехи — «милостью свыше»;

— ждёт внешнего спасителя (мессию, государство, технологию);

— видит причины событий в «судьбе», а не в системных факторах —

…он экстернализует ответственность. Это снимает бремя выбора, но лишает агентности.

Почему это привлекательно?

— Избавляет от тревоги: «Я не виноват, это испытание».

— Даёт иллюзию порядка: «Всё предусмотрено высшим планом».

— Освобождает от необходимости меняться: «Моя природа греховна, но Бог простит».

4. Что значит «быть ответственным» в этом контексте?

Это не отказ от традиций, а осознанное отношение к ним:

— Рефлексия о источниках убеждений.

— Откуда я знаю, что это правда?

— Это мой вывод или унаследованная формула?

— Разделение символа и реальности.

— Миф может быть мудрым, но не должен подменять анализ.

— «Бог» может быть метафорой совести, а не внешним судьёй.

— Принятие неопределённости.

— Не всё для всех поддаётся объяснению; важно уметь действовать без гарантий.

— Этика действия, а не веры.

— Ответственность — это не «что я думаю о Боге», а «как я поступаю с другими».

5. Как преодолеть «заторможенность»?