Бесплатный фрагмент - Грешница

Глава 1

— Счастливая ты, Дашка! — с лёгкой завистью вздохнула Ксения, поправляя складки на платье подруги. — Живёшь как королева. Славка вон как тебя любит. Пылинки с тебя сдувает. Наши все просто обзавидовались, когда узнали, в каком ресторане он заказал для тебя банкет. А у тебя даже не юбилей — всего-то двадцать шесть лет.

— Не всего-то, а уже, — улыбнулась Даша. Она приподняла волосы и изящно изогнулась перед зеркалом, чтобы посмотреть, как смотрится разрез платья на спине. Потом снова повернулась к подруге: — А маленький юбилей всё-таки есть: вторая годовщина со дня нашего знакомства со Славой. И, кстати, да. С мужем мне, действительно, повезло.

— Жалко только, что ты вышла за него замуж просто так, без свадьбы, — пожала плечами Ксения. — Белое платье и фата смотрелись бы на тебе шикарно!

— Ксюш, — Дарья с укором посмотрела на подругу и сказала с грустью, которую не могла скрыть: — Ты знаешь, почему я не захотела устраивать пышного торжества. Дедушки в то время только не стало, и мне было совсем не до праздников. Хорошо хоть Слава и Маргарита Павловна поняли меня и ни на чём настаивать не стали.

— Ну да, ну да, — закивала Ксения. — Ещё и эта! Вот ты как хочешь, Дашка, а свекровь у тебя та ещё кобра. И высокомерная такая. Помню, как она на меня посмотрела, когда узнала, что я работаю вместе с тобой кассиром в супермаркете. Губы поджала, глаза закатила! Прямо-таки фу-ты ну-ты! А сама всю жизнь просидела в библиотеке!!! Тоже мне, королева книг и журналов!

— Не обращай внимания, — улыбнулась Дарья.

— А я и не обращаю, только понять не могу, как ты её терпишь?

— Ну что поделаешь, — вздохнула Дарья. — Просто у неё такой характер. Ты же знаешь, Маргарита Павловна — человек консервативных взглядов, к тому же из семьи потомственных интеллигентов. Представляешь, она как-то рассказывала, что род её мужа, отца Славы, идёт от графа Гурьева, того самого, кто изобрёл гурьевскую кашу. А сама Маргарита Павловна из рода Салтыковых…

— А-ха-ха! — расхохоталась Ксения. — Ну да, ну да! Всё ясно. Я недавно смотрела фильм про одну барыню, Салтычиху, похоже, родственницу твоей свекровушки. Теперь понятно, откуда ноги растут. Думаешь, я забыла, как вы ей отпуск оплатили, а сами в городе остались, потому что на ваш отдых вам просто не хватило. Зато мамочка твоего любимого Славика побывала в Египте! Ах, она так об этом мечтала… Зараза старая! Села вам на шею, и ножки свесила.

— Ксюш, — Дарья посмотрела на подругу укоризненным взглядом. — Не говори глупости. Маргарита Павловна не такая. Она ко мне хорошо относится и очень любит Славу, он ведь её единственный сын и кроме него у неё никого нет. Она всю свою жизнь положила на то, чтобы он стал достойным человеком. И, как видишь, у неё всё получилось: Слава — прекрасный доктор и его все уважают. Он очень мне помог, когда дедушка болел, всегда был таким внимательным, даже палату отдельную ему выделил.

— Ах да, — спохватилась Ксения. — Слава же лечил Фёдора Семёновича и с тобой познакомился в больнице. Эх, жаль твоего деда! Мировой был старик. А как вкусно готовил! Сам пироги пёк. Слушай, со скольки лет он тебя воспитывал?

— С восьми, — вздохнула Дарья. — Когда мама заболела, он приехал к нам из деревни, да так у нас и остался. Четыре года и за мамой ухаживал и со мной нянчился: на гимнастику возил, из школы забирал, уроки со мной делал. Всё успевал…

— Просто он тебя очень сильно любил, Дашка! — с чувством воскликнула Ксения.

— А я до сих пор его люблю, — вздохнула Дарья. — И очень сильно скучаю.

— А ну-ка не раскисать! — воскликнула Ксения, заметив слезинки в глазах подруги. — Дашка! Вот я глупая! Взяла и расстроила тебя в такой день! Перестань! А то я тоже сейчас расплачусь! Ну-у-у…

Она сделала такую трогательную гримасу, что Дарья рассмеялась:

— Ой, Ксюша, ты как всегда! Ладно, ладно! Всё! Я успокоилась. А вообще, где твой наряд? — смеялась Дарья. — Ты собираешься переодеваться или пойдёшь в ресторан в джинсах?

— Уп-с! Пять минут и я готова, — тут же отозвалась Ксения.

***

Сидя за столом рядом с мужем, Даша улыбалась гостям. Вечер в «Гавани», самом модном ресторане города, был наполнен изысканным блеском хрустальных люстр, но особый шарм празднику придавала поющая на сцене скрипка. Хрупкая скрипачка сидела у края небольшой сцены и каждым движением смычка оживляла инструмент, превращая ноты в настоящие мелодии, наполненные чувствами.

Её талант был необычайно многогранным. Она виртуозно сочетала изящество классики с эмоциональной глубиной джаза и разбавляла нежную грусть самыми красивыми современными мелодиями. Скрипка под её пальцами звучала то нежно и застенчиво, будто шёпотом, то громко и страстно, словно крик души. И звуки скрипки вплетались в разговоры гостей, создавая атмосферу гармонии и спокойствия.

— Красивая девушка и очень талантливая, — наклонилась к мужу Дарья. — Но скрипка и ещё саксофон всегда вызывали у меня какую-то грусть, я сама не знаю почему.

— Надо было сказать мне об этом раньше, — пошутил Вячеслав. — Я заказал бы для тебя баяниста и барабанщика… А девушка и правда хороша собой…

Дарья рассмеялась и легонько ударила мужа по руке:

— Не засматривайся на красоток… Ты ведь знаешь, какая я ревнивая?

Вячеслав поцеловал жену в кончик носа:

— Знаю! И клянусь, что буду всегда любить только тебя!

— Минуточку внимания! — прервал их разговор Владимир, коллега и друг Вячеслава. — Дорогая Дарья, я хочу выпить за тебя и поблагодарить твоего мужа за прекрасно организованное торжество! Пусть ваша жизнь будет так же наполнена яркими красками, как этот прекрасный вечер. Пусть удача никогда не покидает ваш дом, а рядом всегда будут близкие люди и настоящие друзья. За счастье и любовь!

Все дружно подкрепили тост звонким звоном бокалов. Дарья поблагодарила Владимира за добрые слова и повернулась, чтобы выслушать тост от своей подруги Юлии.

— Дашка, — слегка заплетающимся языком начала та. — Ты всегда была для нас примером целеустремлённости и доброты. Вот правда! В нашем супермаркете нет человека, который не завидовал бы твоей красоте, твоему счастью и вообще… Вот почему тебе всегда и во всем везёт? Я слышала, Сан Саныч собирается продвинуть тебя до администратора… Хотя обещал это место мне. А?! Вот она, карьера!

Ксения, сидевшая с Юлей рядом, дёрнула её за рукав, прошептав:

— Успокойся… Что ты несёшь?!

Юля мгновенно спохватилась:

— Желаю тебе новых успехов, радости от каждого дня и исполнения самых заветных желаний. За тебя!

Скрипка всхлипнула в последний раз, и на сцену вышел ведущий праздника. Он быстро и умело завёл публику незамысловатыми историями и шутками. Музыканты сменили скрипку на более динамичную мелодию, и многие устремились к танцполу.

Заметив, как быстро после тоста Юли изменилось настроение Дарьи, Ксения присела на освободившееся рядом с ней место:

— Дашка, ну ты что! Даже не думай расстраиваться из-за этой дуры! Ясное дело, что она тебе завидует. А как же?! У самой-то муж лодырь, каких поискать. Юлька всю жизнь на себе тянет и его, и двух детей. А ты красивая, свободная… Живёшь, никаких проблем не знаешь. Тут любой от зависти сдохнет…

— А ты? — повернулась к ней Дарья. — Ксюша, ты ведь мне не завидуешь…

Ксения пожала плечами:

— Не знаю. Наверное, завидую. Только не так как Юлька. У меня характер другой. Поэтому и Витька сбежал от меня. Не выдержал. А я хотела бы семью, чего уж. Вот тебе с этим повезло. А мне нет.

— Тебе тоже обязательно повезёт, — Даша обняла подругу.

— Не знаю, — вздохнула та. — Мне что-то уже и не верится… Эх! Ладно, смотри, вон твой сейчас говорить будет. Давай бокал, всё-таки тост от любимого мужа. Тут грех не выпить!

В самом деле, Вячеслав поднял бокал, дожидаясь тишины, и, посмотрев на Дарью, сказал:

— Дашка! Любимая моя! Каждый день рядом с тобой — уже праздник. Ты — мой самый дорогой человек, мой оплот и вдохновение. Желаю тебе всегда оставаться такой же светлой, доброй и удивительной. Пусть каждый новый год твоей жизни приносит только радость и исполнение мечтаний. За тебя, моя любовь!

По залу разнеслись крики «Ура!» и звон бокалов. Дарья, растроганная и раскрасневшаяся, улыбнулась ему в ответ:

— Спасибо, милый… И я очень…

Она не договорила, потому что услышала громкий голос свекрови, которая постучала вилкой по бокалу, привлекая к себе общее внимание именинницы и гостей:

— Дашенька! Дорогая моя! Я тоже хочу поздравить тебя … — Маргарита Павловна выдержала эффектную паузу, потом продолжила: — … поздравить тебя с тем, что ты так ловко обвела моего сына вокруг пальца и столько времени притворялась порядочной женщиной! А на самом деле была и остаёшься продажней тварью! Дешёвкой, с которой переспала половина города! Грешница! Блудница вавилонская! Будь ты проклята! И тот день, когда ты вошла в нашу семью!

Глава 2

Голоса и шум праздника мгновенно умолкли, как будто невидимый режиссёр одним движением заставил всех замереть в немой сцене. Взгляды, только что наполненные радостью и весельем, застыли в изумлении и недоумении. На сцене, где находились ведущий и музыканты, тоже стало тихо, и все повернули головы, стараясь осознать услышанное.

Официант, проходивший с подносом между столов, внезапно сбился с шага, споткнулся и потерял равновесие: с дребезжащим глухим звуком тарелки и бокалы посыпались на пол, разбивая болезненную тишину, качающуюся в зале.

— Мам, ты что такое говоришь? — медленно поднялся с места Вячеслав. — Это уже слишком даже для тебя…

— Да? — усмехнулась Маргарита Павловна. — Тогда посмотри на свою распрекрасную жёнушку, и ты всё поймешь сам.

Все, кто находился в этот момент в ресторане, повернулись к Дарье, которая неподвижно, словно гипсовая статуя, продолжала сидеть на своем месте. Она сильно побледнела, но изо всех сил продолжала оставаться невозмутимой, а когда поймала взгляд мужа, гордо вскинула голову.

— Это что?! Правда?! — в голосе Вячеслава зазвучал металл.

— Нет, — покачала головой Дарья.

Тогда Маргарита Павловна, словно ожидавшая этого ответа, достала из сумки газету и, махнув всем рукой, начала читать громким, хорошо поставленным голосом:

— Репортаж из клуба «Афродита»: сенсационные задержания и неожиданные подробности.

В минувшую ночь в знаменитый элитный стрип-клуб «Афродита», расположенный в центре города, нагрянула полицейская проверка, которая вызвала настоящий переполох среди работников и клиентов заведения. Инцидент оброс множеством слухов и подробностей, что сделало его одной из главных тем обсуждения в местных СМИ.

По официальным данным, проверка была инициирована после поступления анонимного сообщения. На место приехали сотрудники отделения по борьбе с правонарушениями в сфере…

— Так, ну это можно пропустить, — пояснила Маргарита Павловна. — Дальше, вот!

…наиболее резонансным стало задержание нескольких стриптизёрш, которые до выяснения обстоятельств были доставлены в полицию для дачи показаний…

В ушах Дарьи звенело так, что она уже не слышала голоса свекрови и очнулась, только когда кто-то подал ей стакан воды. Даша узнала руку Ксении и выпила воду, которая действительно помогла ей прийти в себя.

— Продолжается следствие, и подробности будут озвучены по мере их появления, — заканчивала чтение статьи Маргарита Павловна.

— И что из этого? При чём тут наша Дарья? — воскликнул кто-то из гостей. — Мало что ли на свете распутных девок? На сарае вон тоже написано слово из трёх букв, а там дрова.

Несколько гостей попытались улыбнуться, чтобы хоть как-то разрядить напряжение, но эти попытки выглядели жалкими, неестественными и неубедительными.

— А что вы скажете на это?! — воскликнула Маргарита, торжествующе показывая всем достаточно крупную цветную фотографию, иллюстрирующую статью. Узнать на снимке Дарью было не сложно, её лицо как раз попало в объектив камеры, потому что руками она прикрывала грудь, в то время как другая девушка, не стесняясь обнажённого тела, закрывала ладонью глаза.

— А-а-ах… — пронёсся по залу громкий вздох.

— Матушки родные! — воскликнула Юлия. — Дашка! Вот позорище-то какое! Нинка, Галка, скажите, а?! А я ещё удивлялась, с чего бы это Сан Саныч тебя в админы решил продвинуть! Теперь нам всё ясно! Подмахнула умеючи и всё! — женщина пьяно расхохоталась. — А-ха-ха-ха! Вот каким местом должности зарабатывать надо! А мы, дуры, всё по старинке своим горбом! А ну, дайте-ка рассмотреть Дашкин портрет!

— Да сядь ты! — дёрнула Юлю за подол юбки Галина. — Уймись… Пусть сами разбираются!

Маргарита Павловна, зажав в руке газету, горделиво стояла, возвышаясь над всеми, будто статуя Свободы, и весь зал замер, ожидая, что же будет дальше.

Дело решила Ксения. Она подошла и вырвала из рук Дашиной свекрови газету и, разорвав её, бросила клочки под ноги.

— Что вы тут устроили, а? — воскликнула она, с гневом глядя на высокомерно поджавшую губы женщину. — Совсем уже, что ли?

— А ты помолчи, заступница! То же мне! Нашла кого защищать! — усмехнулась та, но увидев выражение лица Ксении, отшатнулась от неё. — Слава! Скажи ей!

— Слава, давай поговорим спокойно, — эхом отозвалась и Дарья. — Только не здесь. Не при всех.

Она смотрела на мужа и читала в его взгляде целую бурю эмоций, но вдруг его лицо исказила необузданная ярость. Он резко поднял Дарью со стула и ударил её по щеке.

— Ты — позор моей семьи! — громко произнёс он, дрожащим от гнева голосом. — Убирайся отсюда, и из моей жизни тоже! Когда я вернусь домой, чтоб даже духу твоего там не было!

Ничего не ответив ему и ни на кого не глядя, Дарья направилась к выходу.

— Тьфу! Грешница!!! — плюнула ей вслед Маргарита Павловна и радушно повернулась к гостям: — Ну что же вы?! Кушайте, кушайте, пожалуйста! Наливайте! Давайте выпьем! И простите нас за эту некрасивую сцену, которая разыгралась тут перед вами. Надеюсь, вы поддержите моего сына и не осудите его за то, что он ничего не знал о прошлом своей жены! Володенька, — обратилась она к другу сына. — Давай, миленький. Наполняй бокалы! А почему музыка молчит?

— Крыса какая! — бросила ей через плечо Ксения, возвращаясь к своему месту, чтобы забрать сумочку.

— Слава-а-а! — ахнула Маргарита Павловна, призывая на помощь сына, но он тоже вышел из-за стола и покинул зал, чтобы хоть немного собраться с мыслями.

***

Ксения думала, что когда догонит подругу, застанет её в слезах, но Дарья не плакала. Она только сжалась вся, как пружина, и шла по тротуару, ничего не видя перед собой.

— Дашка! Даш! Да подожди ты!

Ксения остановила её, схватив за руку:

— Куда ты идёшь?

— Ох, Ксюш… — с трудом выговорила Дарья. — Что мне теперь делать?

— Ничего! — Ксения обняла подругу и прижала её к себе. — Для начала успокойся. Сейчас мы поймаем такси и поедем ко мне. Ты поспишь, придёшь в себя, а утром встретишься со Славой и всё ему объяснишь. Вам только нужно поговорить без этой старой стервы. Хочешь, я позову его к себе, а сама куда-нибудь уйду?

Дарья покачала головой:

— Нет, Ксюш, спасибо, конечно. Но не надо. Слава всё равно меня не поймёт.

— Я же тебя поняла! — воскликнула Ксения. — И ты не спала с половиной города, как они говорят, а была просто стриптизёршей. Это же совсем другое. Твоё тело не стыдно и показать. Ты же такая красивая! И ничего позорного в этом нет. Вышла, станцевала, ушла. Зато деньжата водятся.

— Ты знаешь, что мне деньги были нужны на лечение дедушки, — вздохнула Дарья. — Я для него была готова на всё. И жизни бы не пожалела.

— Я знаю, — кивнула Ксения. — И Славка, когда ты ему всё расскажешь, тоже поймёт тебя.

— Нет, Слава меня не поймёт, — Дарья проглотила тяжёлый комок, подступивший к горлу. — Между нами всё кончено, я знаю.

— А это мы ещё посмотрим, — заявила Ксения и снова обняла подругу.

***

На небольшой веранде, специально оборудованной местом для курящих, никого не было, и Вячеслав опустился в плетёное кресло, радуясь, что может побыть один. В голове шумело, и собраться с мыслями было трудно, не помогали даже прикуренные одна за другой сигареты. Ехать домой? Но там эта дрянь собирает свои вещи. Видеть жену он сейчас не хотел, потому что боялся не сдержаться. И так при всех влепил ей пощёчину. Хотя, его тоже понять можно. Не каждый день узнаешь, что твоя жена — профессиональная эскортница. Господи, как на него все смотрели! В сердцах Вячеслав скомкал пачку и бросил её в урну.

— Чёрт! — выругался он. — Ненавижу, тварь!

— Вам очень плохо, да? — послышался рядом мелодичный голос.

Вячеслав обернулся, чтобы резко ответить непрошеной собеседнице, но грубые слова не сорвались с его губ, потому что он узнал ту самую скрипачку, которая так красиво играла им в начале вечера.

— Я не люблю, когда мне лезут в душу, — сказал он внезапно сорвавшимся голосом.

— Я тоже, — ответила девушка и присела в кресло напротив. — Меня Алина зовут.

— Вячеслав, — буркнул он неприветливо.

— А я знаю, — кивнула девушка. — Я всё слышала. Вы, главное, не расстраивайтесь, Вячеслав. В жизни всякое бывает.

Вячеслав с интересом посмотрел на неумело утешавшую его девушку и усмехнулся:

— Вам-то откуда это знать? Вы же, наверное, только вчера со школьной скамьи?

Алина пожала плечами:

— Нет, — сказала она. — Я уже давно не школьница. Мне двадцать два. И я всего несколько месяцев как вернулась из-за границы.

— Ездили туда с выступлением? — слегка склонил голову Вячеслав, рассматривая миловидное личико Алины, которому особенную трогательность придавали золотистые завитки её волос.

Алина тряхнула кудряшками:

— Мой папа после развода с мамой живёт в Италии, у него там другая семья. Мне было пятнадцать, когда он забрал меня туда, но я так и не смогла там стать своей, поэтому вернулась домой. И совсем об этом не жалею. У меня музыкальное образование и я зарабатываю на жизнь игрой на скрипке и пианино. Сегодня вот выступала, а тут вы. Честное слово, мне очень жаль, что всё так получилось.

Вячеслав с интересом выслушал её рассказ.

— Когда вы освободитесь, Алина? Хотите, я дождусь вас, и мы с вами где-нибудь выпьем?

— Хорошо, я с удовольствием, — улыбнулась она. А потом добавила тихо: — Сегодня, Вячеслав, я буду играть только для вас…

Глава 3

Засыпая в ту ночь в квартире Ксении, Дарья долго ворочалась в постели и никак не могла справиться с нахлынувшими воспоминаниями. Маргарита Павловна назвала её сегодня при всех грешницей. Что же, так и было на самом деле. Но разве у Дарьи был другой выход? Единственное, о чём она тогда думала, было здоровье её единственного близкого человека — дедушки, который ради внучки оставил свою привычную жизнь. А ведь она ему даже не была родной.

Много лет назад Ирина, его дочь, приехала домой в деревню и за чашкой чая спокойно сказала отцу, как будто речь шла о чём-то вполне обыденном:

— Пап, я недавно была у врача, и он поставил мне такой же диагноз, как и маме. Только она успела родить и вырастить меня, а вот мне так не повезло. Я никогда не смогу иметь детей, да и времени на это у меня просто нет.

— Ирочка, — побледнел Фёдор Семёнович. — Что такое ты говоришь?

— Не надо так переживать, папа, — Ирина накрыла своей ладонью его руку. — Я ведь ничего не боюсь. Только хочу за оставшееся мне время сделать хоть что-то хорошее. В нашем детском доме есть одна девочка, хорошенькая, как ангел. Её мать, когда узнала, что мужчина, от которого она родила, не хочет их даже видеть, оставила новорождённую дочку в кроватке, открыла окно и…

В общем, не захотела жить без того, кого любила. Родственников у маленькой сиротки не оказалось и её определили в Дом малютки. Сейчас Дашеньке уже полгода, и я больше всего на свете хочу удочерить её, папа. Я не знаю, сколько смогу быть рядом с ней, но я буду самой лучшей мамой в мире. Конечно, если только ты поддержишь меня.

Фёдор Семёнович отвернулся, чтобы дочь не увидела его слёз. А потом сделал всё, чтобы помочь ей с оформлением документов на девочку.

***

Даше было четыре года, когда Ирина стала чувствовать себя совсем плохо. Тогда-то её отец и оставил свой деревенский дом, чтобы быть рядом с дочкой и внучкой.

Его забота и поддержка продлили дни несчастной Ирины, и Даша осиротела, уже когда ей исполнилось восемь лет.

— Эх, Дашутка, — вздохнул однажды дедушка. — Бросить бы сейчас всё и рвануть в нашу с тобой деревеньку. Жили бы мы там с тобой припеваючи. Я бы купил козу и молоком тебя отпаивал. Вон ты какая худенькая. Откуда в тебе только силы берутся?

— А что, я согласна, — прижималась к нему девочка. — Мне нравится в твоей деревне. Там красиво и вообще хорошо. Давай вместе уедем туда и будем там жить.

— Я бы поехал, — погладил её мягкие волосы Фёдор Семёнович. — Тяжело мне тут в городе, потому что деревенский я. Но говорить мы об этом с тобой больше не будем. Тебе ведь учиться надо. Я твоей матери обещал тебя в люди вывести. Ты вон и гимнастикой как хорошо занимаешься, и танцуешь красиво.

Большое будущее тебя ждёт, внучка. А у меня осталось только прошлое. Вот и не будем к нему возвращаться. А в деревеньку пару раз в году будем ездить, на могилках родных прибраться, проверять, как соседка за домом присматривает. А потом снова сюда, потому что не годится тебе от дела бегать. Вот выучишься, окончишь школу, поступишь в институт и будешь уважаемым человеком. Доктором или учителем. А может быть и каким-нибудь учёным. Главное, чтобы люди к тебе хорошо относились и любили. И вот что ещё запомни, везде и всегда делай добро. Потому что оно всегда возвращается к тому человеку, который его отдаёт.

А если когда-нибудь не будешь знать, как поступить, поступай по-человечески. Тогда всё у тебя будет хорошо. Обещаешь?

— Обещаю, дедушка, — кивнула ему девочка.

**

Вот только жизнь совсем не жалела её. Пенсий, которые получали Фёдор Семёнович и сама Даша, им едва хватало на то, чтобы не голодать. И девочка даже не догадывалась, что дедушка, чувствуя себя с каждым годом всё хуже и хуже, ничего не говорит ей о своём здоровье, чтобы лишний раз не вызывать её беспокойства и не тратить деньги на дорогие лекарства.

Но однажды он всё-таки завёл разговор с ней о том, что его больше всего волновало:

— Может хватит уже, внучка, с тебя этой гимнастики. Вон подставка вся в медалях. Вешать некуда. Да и дорого нынче всё. А тебе постоянно новые костюмы нужны и всё такое.

— Хорошо, дедушка, — тут же согласилась на его предложение Дарья, хоть сердце её и сжалось от грусти. — Инга Валерьевна говорила, что оплата тоже повысится уже в следующем месяце. А у нас и так ни на что не хватает, правда, дедушка?

Он кивнул и вздохнул, радуясь, что ему досталась такая понятливая внучка. А через пару недель сам предложил ей заняться танцами.

— Я узнавал. Это и близко от нас. Всего одну остановку пройти нужно. И по деньгам платить в половину меньше, чем за гимнастику. Но самое главное, ты у меня будешь при деле. А я буду ходить к тебе на концерты и радоваться, что вырастил такую умницу и красавицу.

***

— Грешница! — вспомнился Дарье возмущённый крик свекрови.

Она снова закрыла глаза и подумала о том, когда же это всё началось.

Наверное, в тот день, когда Фёдор Семёнович впервые не пришёл на её выступление, и она сразу заподозрила что-то неладное. Дотанцевав свой номер, она прямо в сценическом костюме бросилась домой и застала дедушку лежавшим на полу без сознания.

Даша принялась трясти его, плача от испуга:

— Дедушка, миленький, родненький, что с тобой?

Но он не отвечал и Дарья, словно опомнившись, метнулась к телефону, чтобы вызвать скорую помощь.

Врачи приехали быстро и успели доставить Фёдора Семёновича в больницу. После нескольких дней реанимации его перевели в палату, а Дарью вызвал к себе его лечащий доктор.

— Сколько вам лет, девушка? — начал он серьёзный разговор.

— В мае исполнится восемнадцать, — ответила она ему.

— Хорошо, значит, через два месяца вы сможете взять на себя полноценную заботу о своём престарелом дедушке.

— Конечно, смогу, — сказала Дарья, удивлённая тем, что он сомневается в этом.

— Но вы же понимаете, что для этого вам понадобятся немалые средства? — доктор разговаривал с ней как с ребёнком и Даше это не понравилось. — Я вам больше скажу: деньги нужны уже прямо сейчас. Вы ведь хотите, чтобы ваш дедушка прожил как можно больше?

— Сколько денег нужно? — спросила она, не отвечая на последний вопрос врача.

Он назвал ей довольно-таки большую сумму.

Закусив пухлую губу, Даша задумалась, а потом сказала:

— Я достану эти деньги, доктор. Только вы делайте дедушке всё, что нужно.

***

Дарья знала, о чём говорит. Время от времени на репетициях и выступлениях её танцевального коллектива появлялась красивая ухоженная женщина и присматривалась к тому, как умеют двигаться девушки.

Дарью она отметила сразу, но узнав, что ей ещё нет восемнадцати лет, разочарованно покачала головой:

— Как жаль, малышка. А я хотела предложить тебе работу. Хорошую работу, за которую ты будешь получать большие деньги.

Но Дарья, тогда ещё не знавшая никаких проблем, только улыбнулась ей:

— Спасибо, только мне это не интересно. Я сразу после окончания школы буду поступать в медицинский.

— Как жаль, — снова повторила женщина, скривив губы, покрытые дорогой матовой помадой. Она слегка качнулась, и вокруг сразу же поплыл неповторимый аромат французских духов.

— Это же сама Альбина Штайн, — завистливо перешёптывались вокруг Дарьи девчонки. — У неё собственная школа танцев, только не таких как у нас…

Дальнейшее обсуждение шло так тихо, что до Даши доносились только отдельные слова: «раздеваются», «у шеста», «самые богатые мужчины», «много денег»…

Тогда Даша пожала плечами: всё это ей казалось чем-то абсолютно нереальным, да и дедушка никогда не позволит заниматься такими танцами даже за сто миллионов долларов.

Но теперь, закончив разговор с врачом, её интересовало только одно: где она может найти эту самую Альбину Штайн.

Глава 4

Ксения осторожно заглянула в комнату, где спала Дарья, и удивлённо приоткрыла рот:

— Не поняла, ты что, совсем не спала, что ли?

Та в ответ пожала плечами:

— Кажется, нет. Мне не хотелось.

— Ну и напрасно, — Ксения громко зевнула. — Будешь теперь весь день на работе как сонная муха. Я тоже не сразу уснула, и сейчас еле-еле разлепила глаза. Если бы не будильник, в жизни бы сама не встала. Слушай, я в ванную, а ты свари кофе, ладно? И бутербродов приготовь.

Дарья улыбнулась:

— Конечно, Ксюша. Через пять минут всё будет готово.

Она сделала всё как обычно, но Ксения, уже после первого глотка, с удовольствием цокнула языком:

— Дашка! Вот сколько раз я пыталась приготовить кофе как ты, у меня никогда так не получалось.

Дарья улыбнулась:

— Слава больше любит кофе с кардамоном. Но иногда просит, чтобы я приготовила его с корицей. Кардамона в твоих специях я не нашла, а вот корица попалась сразу. Только дома у меня палочки корицы…

Дарья осеклась на полуслове, и взгляд её мгновенно потух.

— Ладно, Ксюш, — сказала она. — Ты завтракай, а я пока приму душ и будем собираться на работу. Можно я надену что-нибудь из твоих вещей? Не идти же мне туда в таком виде…

Дарья развела руки в стороны и показала подруге мятое платье, совсем потерявшее праздничный вид.

— Конечно, — кивнула ей Ксения. — Бери, что хочешь. Только мои вещи тебе будут велики.

— Ничего, — махнула рукой Дарья. — Боюсь, что сейчас это не самая большая моя проблема.

Ксения удержала её за руку:

— Даш, ну ты что, думаешь, что Славка вчера говорил серьёзно? Куда он без тебя? Ты же такая красивая! И хозяйка чудесная. Вот увидишь, он одумается и обязательно всё поймёт. Какая разница, что у тебя было до него? Можно подумать, мы живем в средние века. И ничего такого особенного ты тоже не делала. Стриптиз — это такое же искусство, как и остальные виды танцев. Да специфичное, да, на грани неприличия, но всё равно искусство.

— Хватит, Ксюша, — попросила Дарья. — Знаешь, я очень тебе благодарна за то, что ты всегда понимала меня и поддерживала. И сейчас просто не знаю, что бы делала, если бы не ты. Но давай пока не будем говорить о том, что произошло. Пусть Слава успокоится, а потом я поговорю с ним, и мы вместе решим, что делать дальше. Ты ведь не будешь против, если я поживу у тебя несколько дней?

— Конечно, живи, — сказала Ксения. — Особенно если ты будешь всегда готовить мне такой чудесный кофе. Надо только не забыть сегодня купить кардамон…

***

Они приехали на работу за пять минут до открытия супермаркета и поспешили в подсобку, чтобы переодеться. Ксения, как всегда, на ходу обменивалась приветствиями со всеми, кого встречала. Дарья тоже кивала сотрудницам, но не могла не замечать любопытные и в то же время насмешливые взгляды коллег.

— Привет-привет! — подмигнул ей миловидный и донельзя слащавый Валентин, работавший в отделе спиртного. — Слушай, Гурьева, говорят, у тебя появились новые таланты. А точнее, старые возможности. Что же ты раньше молчала? Прикинь, какие классные корпоративы мы могли бы организовывать. Кстати, скоро мой день рождения, и я был бы не против, если бы ты подарила мне какой-нибудь танец. Всегда мечтал, чтобы полуголая деваха вылезла из огромного торта, чтобы поздравить меня!

— А не пошёл бы ты, Валечка, куда подальше… — огрызнулась подоспевшая на выручку к подруге Ксения. — Раскатал губёшку, закатай обратно. Жену свою, бегемотоподобную, в торт засовывай и пусть она тебя ублажает, сколько влезет…

— Перестань, Ксюша, — попросила её Дарья. — Не обращай внимания… Не будешь же ты ругаться со всеми. Видишь, как они на меня косятся. Делай вид, будто ничего не произошло.

— Я знаю, это Юлька всем разболтала о том, что вчера случилось, — раскраснелась от негодования Ксения. — Придушила бы гадюку!

— Не надо, — махнула рукой Дарья. — Всё равно хуже уже не будет. Просто нужно немножко потерпеть. Пойдём работать, а там будет видно, что и как.

Но не прошло и часа, как к Дарье подошла Галина и сказала, отводя взгляд в сторону:

— Тебя вызывает Сан Саныч. Сказал, чтобы пришла срочно. Иди, я тебя подменю.

Дарья бросила быстрый взгляд на Ксюшу, как бы спрашивая у неё совета, но та работала с клиентом и вообще не слышала, о чём говорила Галина.

А та настойчиво махнула рукой в сторону двери, которая вела на второй этаж:

— Ну чего ты стоишь? Иди уже… Знаешь ведь, что Сан Саныч ждать не любит.

***

Дарья тихонько постучала по двери и, услышав громкое «Войдите!», вошла в кабинет управляющего.

— А, Гурьева! Проходи, садись!

Александр Александрович, упитанный краснощёкий мужчина с округлившимся животом и белёсой бородавкой на носу, развалился в глубоком кресле и, сложив ладони вместе, постукивал пальцами о пальцы, выжидающе глядя на Дарью.

Она присела на краешек стула, и первая нарушила затянувшееся молчание:

— Вы хотели о чём-то со мной поговорить?

— Послушай, Гурьева. Конечно, к твоей работе у меня претензий нет. И я даже хотел повысить тебя. Но сегодня узнал то, что просто шокировало меня. Как ты после своего эскорта смогла пройти медкомиссию, объясни мне, пожалуйста? Милая моя, мы работаем с разного вида продукцией, и если ты заразишь кого-нибудь из наших клиентов, супермаркет понесёт громадные убытки.

— Я никогда не работала в эскорте, — тихо проговорила Дарья. — И вы не имеете право разговаривать со мной в таком тоне.

— Ошибаешься, милочка, — рассмеялся управляющий. — У меня много прав, а вот у тебя сплошные обязанности. В принципе, я могу закрыть глаза на то, что ты, как говорится, барышня с низкой социальной ответственностью. Разумеется, не безвозмездно. Как бы это выразиться? Я хотел бы сам убедиться в твоих талантах. Не сейчас, к сожалению. Вечерком загляни ко мне, перед тем как уходить домой. Между прочим, я могу тебя потом подвезти.

— А если я не приду? — спросила Дарья, сузив глаза.

— Тогда ты вылетишь отсюда с волчьим билетом, — осклабился Сан Саныч и бородавка на его носу дёрнулась, вызвав у Дарьи приступ тошноты.

— До свидания, — сказала она, поднимаясь с места и направляясь к выходу.

— Смотри, пожалеешь, — бросил ей вслед раздосадованный управляющий.

Но Дарья даже не обернулась и только тихо прикрыла за собой дверь.

***

— Ксюш, — наклонилась она к подруге. — Сан Саныч уволил меня, и я ухожу. Дай мне, пожалуйста, ключи от твоей квартиры. Я заеду к Славе, заберу свои вещи и сразу поеду к тебе.

Ксения молча вытащила из кармана связку.

Дарья благодарно взглянула на неё и ушла, делая вид, что не слышит шёпот подруг за своей спиной.

На улице она вызвала такси и назвала свой адрес, надеясь, что мужа не будет дома и ей не придётся сейчас объясняться с ним. Но едва вошла в квартиру, как столкнулась со свекровью, выглянувшей на шум в прихожей.

— Что вы здесь делаете? — удивилась Дарья, не ожидавшая увидеть Маргариту Павловну.

— Вообще-то, я пришла к своему сыну, — скрестила руки на груди та. — Он ведь разводится с женой и ему нужна моя помощь. В квартире грязно, холодильник пустой. Не могу же я допустить, чтобы мой мальчик жил в таких условиях. Хватит с него того, что жена, которой он так доверял, опозорила его перед всеми.

— Это вы устроили концерт, когда зачем-то начали читать всем ту газету, — потемнела от злости Дарья. — Откуда вы вообще взяли её?

— Мне дала её Ксения, — усмехнулась Маргарита Павловна. — Твоя любимая и единственная подружка!

Глава 5

— Я вам не верю, — покачала головой Дарья. — Ксения не способна на предательство.

— Дело твоё, — Маргарита Павловна презрительно скривила губы. — Но доверять подругам — последнее дело. Особенно таким наглым, как твоя Ксюша. Между прочим, мне Славик как-то рассказывал, что она заигрывала с ним, явно добиваясь его расположения. Ты ничего об этом не знала, да?

— Нет, — внезапно пересохшими губами проговорила Дарья.

— Ай-ай-ай… — рассмеялась Маргарита Павловна. — Разве можно быть такой доверчивой дурочкой? И вообще, чему ты удивляешься? Он известный доктор, человек всеми уважаемый. Из хорошей семьи. О таком муже каждая мечтает, но только тебе удалось обвести его вокруг пальца.

— Я не обводила Славу вокруг пальца, — возразила Дарья. — И это он первый начал ухаживать за мной. А я не бегала за ним и не пыталась привязать к себе. У меня было много других забот, и вы знаете, о чём я говорю.

— Знаю, — кивнула Маргарита Павловна. — Ты умная и ловкая девочка, Дарья. И даже меня сумела поймать на свою удочку. Всегда такая вся из себя вежливая, внимательная, скромная! Просто ангел воплоти! Ещё и при деньгах, как мне тогда казалось. Между прочим, это я посоветовала сыну обратить на тебя внимание. Сама не понимаю, почему подумала, что ты приличная женщина. Хотя, меня можно понять. Ты оплачивала лечение своего деда, нянчилась с ним, как с маленьким. Покупала дорогие лекарства, даже перевела его в одноместную палату, которая стоит недёшево. Вот я и подумала, что ты вполне обеспеченная женщина, а когда твоего деда не станет, ты получишь ещё и от него какое-нибудь наследство.

— Как вам не стыдно говорить мне такие вещи?! — вспыхнула Дарья.

— А что же тут такого постыдного?! — всплеснула руками Маргарита Павловна. — Я забочусь о своём собственном сыне и имею право выбирать для него самое лучшее. Но с тобой всё-таки ошиблась. Мне бы сразу догадаться, что преуспевающая женщина не согласится горбатиться в магазине за какие-то там гроши. Кто же знал, что тебе просто понадобится прикрытие для мужа. Ты ведь и дальше собиралась обманывать его? И если бы я не вывела тебя на чистую воду, моему Славику, наверняка, пришлось бы воспитывать чужих детей.

— Хватит, — осекла её Дарья. — Я не собираюсь слушать ваши оскорбления, Маргарита Павловна, и вообще пришла сюда, чтобы забрать свои вещи.

— Хорошо, что я здесь, — кивнула свекровь в ответ. — Присмотрю, чтобы ты не прихватила ничего лишнего.

Дарья залилась краской до кончиков волос, но отвечать на новое унижение не стала и, взяв сумку, принялась складывать туда свою одежду и документы. К украшениям, которые ей дарил Вячеслав, она даже не притронулась, и Маргарита Павловна, приготовившаяся потребовать, чтобы она оставила их, только высокомерно поджала губы:

— Ну и куда же ты пойдёшь, интересно мне знать? Квартира твоя, насколько я понимаю, ещё полгода по договору принадлежит квартирантам. Не будешь же ты их выгонять, ведь они оплатили всю сумму авансом. А если надумаешь выселить, имей в виду, платить неустойку будешь со своих денег. Мы со Славой не дадим тебе ни копейки.

— Нисколько не сомневалась в этом, — Дарья застегнула сумку. — Но денег, чтобы вернуть их людям, у меня нет. И вы это прекрасно знаете, потому что всё, что у нас было, вы спокойно тратили на себя. В Египте вот хорошо отдохнули…

— Этот отдых мне оплатил сын!!! — взорвалась Маргарита Павловна.

— Ну да, — горько усмехнулась Дарья. — Только большую часть денег он взял у меня…

— Ничего! — тут же съязвила её свекровь. — Попрыгаешь на шесте немного и снова разбогатеешь. Ты ведь ещё не забыла, как это делается?

Дарья, стоявшая уже на пороге, обернулась:

— Не волнуйтесь. Я не пропаду. У меня есть домик в деревне, оставшийся мне от дедушки. Давно хотела сменить город на сельскую тишину и покой. А вам всего доброго, Маргарита Павловна. И пусть Слава как можно скорее найдёт себе новую жену. Вы ведь ему поможете в этом, правда?

— Да уж не сомневайся! — усмехнулась свекровь, закрывая за несчастной невесткой дверь.

Дарья вышла из подъезда, вызвала такси и попросила отвезти её в супермаркет, где работала. А там, увидев в общем зале Галину, подозвала её и протянула ключи от квартиры Ксении:

— Передай, пожалуйста, Ксюше и скажи ей, что я уехала.

— Куда? — удивилась Галина.

— Какая разница? — махнула рукой Дарья, повернулась и пошла к выходу.

— А что же ты сама не отдала их ей? — окликнула её Галина.

— Отдай ты, — бросила через плечо Дарья. — Наверное, так будет лучше.

***

Деревня Ольховка, куда Даша попала уже поздним вечером, находилась на краю леса и была очень живописным местом. Но сейчас, когда было уже совсем темно, Дарья не могла любоваться окрестностями, да и сил на это, признаться, у неё уже совсем не было.

Водитель ПАЗика, в который она села на автовокзале, узнав, куда она едет, категорически отказался изменить свой маршрут.

— Я на Калиновской развилке вам остановлю, но сам туда не поеду. Дождь собирается, не хватало мне ещё в грязи увязнуть. А вам там всего-то пару километров нужно будет пройти через поле, и вы на месте.

— Я заплачу вам, — попыталась настоять на своём Дарья, но водитель и слушать её не захотел.

— Нет и всё тут!

Делать было нечего. Дарья вышла из ПАЗика на перекрёстке и двинулась в сторону деревни, которой даже ещё не было видно.

Тем временем затишье сменилось бурей, и непогода обрушилась на испуганную девушку, налетев на неё с резкими порывами ветра. Начавшийся ливень безжалостно хлестал девушку жёсткими холодными струями. Глинистая дорога совсем расползлась под её ногами, чемодан то и дело увязал в чавкающей грязи, и теперь ей вдвойне труднее было тащить его за собой.

В довершение всего, одно колёсико не выдержало нагрузки и отвалилось, а сама Дарья, в очередной раз упав и разбив колени о камни, села в грязь и расплакалась навзрыд.

— Нет, это просто невозможно! — рыдала она.

Над её головой гремел гром, и молнии острыми клинками разрезали чёрное, бурлящее небо. Ливень превратился в потоки ледяной воды, а ветер трепал волосы Дарьи как сумасшедший и она сама тоже как будто обезумела от всего происходящего. Ещё никогда она не кричала от отчаяния так громко, никогда раньше не рыдала с такой обречённостью, никогда не взывала к небесам, умоляя сжалиться над ней.

В конце концов, Дарья затихла, охрипнув от крика, но дрожь с такой силой била её тело, что она не сразу смогла подняться. А когда ей это удалось, она поняла, что не сможет больше тащить за собой утонувшую в грязи ношу.

Кое-как дотянув чемодан до придорожных кустов, Дарья бросила его там и поплелась к деревне, мечтая только об одном — скорее бы спрятаться под крышей дедовского дома, снять с себя всю грязную одежду, умыться, упасть в постель и спать долго-долго, пока силы, оставившие её, не вернуться к ней снова.

***

Дом деда Даша узнала сразу — он стоял на краю деревни, и его длинный дощатый забор опускался одной стороной в небольшой овраг. Сбросив с колышка ремённую петлю, служившую своеобразным запором, Дарья толкнула калитку, прошла по двору к погружённому во тьму дому, дёрнула ручку двери и с удивлением поняла, что та совсем не заперта. Видно, соседка тётя Валя забыла закрыть её, но Даше сейчас даже в голову не пришло сердиться на неё.

Нащупав в сенях выключатель, Даша щёлкнула им, но темнота не отступила, кажется, став ещё гуще.

— Чёрт! — тихонько выругалась Дарья, прошла в первую комнату и, ощупью пытаясь определить, где находится какая мебель, принялась раздеваться.

Она сняла с себя абсолютно всё, потому что даже мокрое белье причиняло ей ужасный дискомфорт, и теперь пыталась найти шкаф, где могло быть хоть что-то из одежды. Но вдруг в одной из комнат послышался какой-то шорох, а ещё через секунду Дарью ослепил яркий свет фонарика.

Дарья зажмурилась и закричала, услышав в ответ грубый мужской возглас:

— Э-э-э…

— Ты кто такая?! — прорычал незнакомец. — И откуда тут взялась? На, прикройся!

Ослеплённая Дарья почувствовала, как к её ногам упало что-то мягкое. Она быстро наклонилась, схватила брошенное ей покрывало, торопливо укуталась в него, и, наконец-то почувствовав себя хоть немного защищённой, потребовала:

— Да уберите вы фонарик! Мало того, что без спроса забрались в мой дом, так ещё и оскорбляете! Какое вы имеете на это право?

Луч света отклонился в сторону, и Дарья сумела разглядеть высокого, хмурого бородача, который прожигал её сердитым и в то же время удивлённым взглядом.

— Подожди! Это я без спроса забрался в твой дом? Да ты, подруга, уже окончательно пропила все мозги! Я здесь живу уже много лет. И не собираюсь делить своё жильё с тобой. Так что давай проваливай, пока я окончательно не рассердился и не вышвырнул тебя отсюда.

Дарья беспомощно осмотрелась: комната, посреди которой она стояла, была небольшой, и ничем не отличалась от тысяч других деревенских комнат. В углу — старый шкаф с резными дверцами, в котором всегда хранилась домашняя посуда и какая-то мелочь, передаваемая по наследству из поколения в поколение. Рядом с ним круглый стол и несколько стульев с высокими спинками. На столе горшок с пушистой геранью и пара газет.

На одной из стен висели старые фотографии в простых деревянных рамках — черно-белые портреты тех, кто когда-то жил в этом доме. Между фотографиями висела полка с несколькими книгами и деревянными фигурками, вырезанными чьей-то искусной рукой.

— Почему нет света? — спросила вдруг Дарья.

— Ты видела, что на улице творится? Может где-то обрыв проводов, вот и отключили электричество.

— Понятно…

Дарья пыталась сообразить, что ей теперь делать и как выпроводить отсюда этого нахала. Но страха перед ним она, почему-то, не чувствовала.

— Я не понял, — бородач недовольным голосом прервал затянувшееся молчание. — Ты вообще не собираешься уходить?

— Нет, — покачала головой Дарья. — Это мой дом и я отсюда никуда не уйду. А вот вам, действительно, лучше уйти. Я понимаю, что вас, наверное, сюда пустила соседка, но она сделала это без моего разрешения и завтра я обязательно поговорю с ней об этом. Мой дедушка Фёдор Семёнович просил её просто присмотреть за домом, а не пускать сюда постояльцев вроде вас.

Незнакомец облизнул внезапно пересохшие губы, с грохотом подвинул к себе стул и сел, продолжая внимательно слушать Дарью.

— Значит, здесь жил твой дед, Фёдор Семёнович? — спросил он, когда она умолкла. — Ну а тебя как зовут?

— Дарья Гурьева, — ответила она.

Усталость и слабость накатывались на неё волнами, затылок ломило от тупой боли, а голова начала кружиться. И, чтобы не упасть, Даша оперлась рукой о стол.

— Ну а дальше? — продолжал расспрашивать её мужчина, все ещё ничего не понимая.

— Что дальше? — теперь Даша отвечала вяло и неохотно. — Дедушки не стало почти два года назад. А я ушла от мужа и приехала сюда, потому что жить мне больше негде. И вообще я хочу отдохнуть от городской суеты. Автобус высадил меня на перекрёстке, я шла-шла, потом начался ливень. Я бросила чемодан в кустах у дороги и пришла сюда. Хотела переодеться. А тут вы.

— Ну а теперь слушай мою историю, — усмехнулся бородач. — Меня зовут Климов Егор, я родился и вырос в Ольховке. Это дом моих родителей. Так что здесь я живу вот уже тридцать шесть лет. Работаю егерем, и сегодня вернулся домой после двухдневного обхода. Но только прилёг отдохнуть, ко мне ворвалась голая девица и принялась выгонять меня из моего же дома.

— Ольховка?! — Дарья нахмурилась, пытаясь что-то сообразить. — Подождите, деревня дедушки — Ольшанка!

— Ольшанка в другой стороне, — сказал Егор. — В пяти километрах отсюда. Лес клином входит между нашими деревнями, и на том перекрёстке ты должна была взять правее. Это все знают, кто живёт тут, так что не надо мне врать, что ты тут жила.

— А я и не жила… — Дарья покачнулась, поднесла руку ко лбу и стала медленно оседать на пол.

— Эй, эй! — Егор подскочил к ней и в последний момент успел подхватить на руки.

— Только этого мне ещё не хватало, — проворчал он, укладывая потерявшую сознание девушку на диван. — Откуда ты только взялась на мою голову?

Он наклонился к её лицу и принюхался: спиртным от Дарьи не пахло, да и не выглядела она как какая-нибудь потаскушка.

— Правда, что ли, ошиблась адресом? — проговорил он, всматриваясь в её покрытое грязью лицо. — Хотя, чёрт её знает, может и врёт…

Он вышел в сени, вернулся оттуда с ковшом холодной воды, намочил полотенце и принялся вытирать лицо девушки, а потом легонько похлопал её по щекам.

— Эй… Эй… Алло… Ты меня слышишь? Дарья! Или как там тебя…

Он ещё раз смочил полотенце и провёл мягкой мокрой тканью по шее и груди девушки. Ресницы Даши дрогнули, она открыла глаза и увидела склонившееся над собой бородатое лицо егеря.

— Что вы себе позволяете?! — воскликнула она. — Не трогайте меня!

— Да ты же вся горишь, дурочка, — в голосе Егора слышалось беспокойство. — Подожди. Сейчас я принесу тебе аспирин и воды.

Дарья села и потуже укуталась в покрывало. Голова горела, как будто объятая пламенем, в горле совсем пересохло, а ещё очень хотелось есть. Даша попыталась вспомнить, когда она ела в последний раз, но так и не смогла сделать это…

Егор вернулся с таблетками, стаканом воды, и фланелевой рубашкой в клетку:

— На вот, прими лекарства и переоденься. Спать будешь тут. И не вздумай выкидывать какие-нибудь штуки, поняла? Утром разберёмся, что ты за птица…

Он направился к двери, но вдруг остановился и повернулся:

— И не бойся. Никто тебя тут не тронет! Поняла?

Даша кивнула, выпила таблетки, а когда Егор вышел, быстро переоделась и снова забралась на диван, укутавшись покрывалом. Голова её всё также горела, но Дарью это уже не беспокоило, она страшно устала и больше не могла бороться с наваливающимся на неё сном.

Ещё через пять минут она крепко спала, забыв обо всех своих тревогах и волнениях.

Егор тихонько вышел из своей комнаты, постоял над Дарьей, разглядывая свою странную гостью, потом пожал плечами, вышел в сени и, накинув на плечи дождевик, вышел из дома.

***

Дарья проснулась, когда наступившее утро заглянуло к ней в комнату и тёплым солнечным лучом коснулось её щеки. Но разбудило её что-то другое. Ах, да! Вот снова!

Кто-то стучал в дверь.

— Егор, Егор, спишь ещё, что ли? Егор, открывай…

В ответ послышалось ворчание хозяина дома и его шаги. Вот он с кем-то поздоровался. Дарья прислушалась к происходившему в сенях: Егор разговаривал с какой-то женщиной.

— Ссорятся, что ли…

Даша поморщилась, а потом громко чихнула. И сразу же в сенях наступила тишина.

— Ты что, не один?! — голос женщины прозвучал как вчерашний раскат грома.

— Анна Ивановна! — воскликнул Егор, но та уже ворвалась в комнату, где была Дарья.

Женщина уставилась на Дашу, потом повернулась к Егору:

— Это кто? А?! Моя дочка, значит, в больнице, на сохранении лежит, а ты сюда всяких шлюшек водишь? А ты?!? — она грозно ткнула в Дарью указательным пальцем: — Как тебе не стыдно?! К женатому человеку в койку лезть!? Откуда вы только берётесь такие?! А ну-ка пошла вон отсюда! Потаскуха!!!

Глава 6

Егор молча взял тёщу за плечи, повернул и повёл к двери, не обращая внимания на её крики.

А она сыпала проклятия, призывая их на голову Даши, и не думая выбирать выражения.

— Да что же это такое… — упавшим голосом проговорила Дарья. — Они что, все сговорились?

Вошедший в комнату Егор бросил на неё хмурый взгляд, но вместо упрёка, который она ожидала, сказал совсем другое:

— Извини, Даша. Анна Ивановна всегда была слишком эмоциональной женщиной. Не стоит принимать близко к сердцу её слова.

Дарья тяжело сглотнула:

— Наверное, она имела право так подумать. Всё-таки я тут у вас, ещё и в этом…

Она развела руки в стороны, как бы желая показать, что в рубашке Егора выглядит нелепо, и виновато улыбнулась:

— Но мой чемодан и в самом деле остался на дороге. Поверьте, я не собиралась обманывать вас и мне, правда, стыдно, за моё вчерашнее поведение. Вот только не могу же я в таком виде идти за своими вещами. Может быть, вы поможете мне?

Егор ничего не ответил ей на это, только вышел в сени и вернулся оттуда с её чемоданом.

Дарья радостно воскликнула:

— Боже мой, Егор! Но откуда он у вас? Как вы его нашли?

— Ты же сама сказала, где его оставила. Дорога тут одна. Вот я и сходил за ним ночью, пока ты спала.

— Спасибо! — щёки Дарьи запылали от смущения. — И ещё раз простите, я причинила вам столько беспокойства.

— Ничего, — махнул он рукой. — Переодевайся, а я пока поставлю чайник.

Он ушёл, и Даша прикоснулась ладонью к пылающему лбу. Надо попросить его проводить её в Ольшанку. Сама она, конечно, опять заблудится. Внезапная слабость охватила девушку и она, чтобы немного прийти в себя, присела на кровать. Как всё-таки глупо всё получилось. И очень обидно. Ещё совсем недавно у неё была стабильная жизнь, муж, семья, друзья. А теперь всё рухнуло и ей надо строить жизнь по-новому…

Дарья снова потёрла лоб, открыла чемодан и быстро переоделась. Потом кое-как причесала и собрала в хвост спутанные волосы, и вышла из комнаты, услышав голос Егора:

— Ну, ты скоро там? Или опять уснула? Чайник остывает! Умыться можно вон там.

На столе Дашу ждал обычный холостяцкий завтрак — бутерброды с толсто нарезанной колбасой, яичница, чай.

Но, несмотря на то, что она была очень голодна, Даша ела без особого аппетита и вообще была вялой. Егор то и дело поглядывал на неё и, в конце концов, прервал повисшее между ними молчание:

— Не привыкла гулять под ливнем, да?

— Это вы о чём? — подняла она на него лихорадочно блестевший взгляд.

— О твоей простуде, я же вижу, как тебе плохо, — ответил он, вышел из-за стола и принёс ей лекарства, которое она вчера оставила в комнате. Потом добавил грубовато: — Давай, лечись. Не могу же я всё время нянчится с тобой. У меня и своих дел хватает.

— А мне этого и не нужно! — вспыхнула Дарья. — Я сейчас уйду. Вы только покажите мне дорогу, потому что я совсем не знаю, где находится Ольшанка.

— Выпей таблетки, ешь, и я отвезу тебя туда, — пообещал Егор.

— Я могу дойти и сама, — покраснела Дарья.

— Ну да! Это я уже знаю, — усмехнулся он и подвинул к ней бутерброды: — Ешь давай побыстрее. Всё равно ничего другого нет.

Даша опустила глаза: конечно, ей нужно как можно скорее уйти отсюда. Она и так провела ночь с чужим мужчиной, в неизвестном ей доме. К тому же поставила его в неловкое положение перед тёщей, и та обязательно расскажет всё своей дочери. Ой, как стыдно…

Кое-как проглотив последний кусочек яичницы, Даша поднялась из-за стола:

— Спасибо, вам, Егор. Где я могу помыть посуду?

— Без тебя справлюсь, — буркнул он.

— Тогда отвезите, пожалуйста, меня в Ольшанку, — повторила она свою просьбу. — Я буду вам за это очень благодарна.

Егор спорить не стал и тоже вышел из-за стола. А через десять минут помог Даше загрузить её чемодан в заведённую Ниву, стоявшую у крыльца, и тронулся с места.

Пока они ехали, Дарья пыталась узнать проплывающие за окном места, но все они казались ей незнакомыми. И только когда машина въехала в небольшую деревушку, Даша вскрикнула и невольно схватила Егора за руку:

— Стойте!

— Что опять стряслось?!

— Вот дом моего дедушки! — Дарья, чуть ли не на ходу выпрыгнула из машины.

— Вот сумасшедшая, — проворчал Егор и подъехал ближе к старенькому деревянному дому с голубыми ставнями.

А Даша была уже во дворе и осматривала свои новые владения: да, вот яблонька, под которой они с дедушкой пили чай, когда приезжали сюда погостить. Там банька, сенник и два сарая. За домом огород.

Щемящее душу чувство охватило Дарью, и она с тоской вздохнула: всё, кроме двора, заросло травой и нужно будет приложить немало усилий, чтобы справиться с этой бедой.

— Ключи-то от дома у тебя есть? — спросил Егор, не сводя глаз с Дарьи.

— Они должны быть у соседки, — ответила она. — Сейчас я схожу за ними, а вы можете ехать. И спасибо вам ещё раз за всё.

— Не за что, — буркнул Егор. — Только я уж лучше дождусь ключей. Должен же я убедиться, что с тобой всё в порядке.

Дарья бросила на него быстрый взгляд и молча вышла за калитку, направляясь к дому соседки.

***

Вячеслав отодвинул недопитую чашку кофе и поморщился:

— Фу, какой горелый привкус. Алина, ты вообще не умеешь готовить?

Девушка пожала плечами и откусила кусочек пиццы, которую он заказал на завтрак:

— Нет. А что тут такого? Я вообще не понимаю, зачем стоять у плиты, если всё, что угодно, можно купить и тебе привезут это домой. Двадцать первый век на дворе, Славочка, пора бы уже привыкнуть к цивилизации. Вот в Европе люди давно привыкли завтракать, обедать и ужинать во всяких там кафешках. У каждого даже есть своё любимое местечко. Я обожала небольшой ресторанчик «Итальянский дворик», находившийся у нашего дома. Там были такие вкусные шафрановые булочки и лазанья… М-м-м, обожаю…

Вячеслав снова скривился: Алина сильно утомляла его своей болтовнёй, и он уже не мог скрывать своего раздражения. Кроме того, из его мыслей никак не выходила Дарья. За всё то время, что он знал её, она ни разу не дала ему повода усомниться в себе. Что на него нашло в ресторане? Почему не захотел поговорить с ней, выслушать объяснения? Хотя она сама в этом виновата. Зачем скрывала, что работала стриптизёршей? Мать тоже хороша. Устроила показательное выступление. Нельзя было, что ли, заранее предупредить его? Может, он тогда бы и отреагировал на всё как-то по-другому. Ему ведь Дарья не изменяла. Она не такая…

— Алло! Ты меня слышишь? — Алина пощёлкала пальцами перед лицом Вячеслава: — Я говорю, мы пойдём с тобой куда-нибудь вечером? Я в караоке хочу.

— У меня ночное дежурство, так что собирайся домой, — буркнул Вячеслав и, заметив недовольное выражение лица девушки, снова почувствовал раздражение. Чёртова кукла! Пустая и бестолковая. С ней ему даже поговорить не о чем. Только на одно и способна — прыгнуть в постель с малознакомым мужиком, чтобы потом прилипнуть к нему как пиявка.

С Дарьей такого не было. Они были знакомы уже более полугода, прежде чем стали близки. И то, она тогда только потеряла деда и нуждалась в утешении, а он этим воспользовался…

— Вызови мне такси! — потребовала Алина, всем своим видом показывая ему, что обиделась. — Я с тобой не поеду!

— Да пожалуйста, — кивнул Вячеслав. — Я и сам никуда не собирался тебя везти.

***

Маргарита Павловна взяла тюбик с тушью и несколько раз ткнула в него щёточкой, но это не дало никакого результата, и разочарованная женщина бросила тушь на туалетный столик.

— Что же это такое? Почему сейчас? — воскликнула она, глядя на своё отражение в зеркале. — Как я могу выйти на улицу с незаконченным макияжем? Надо мной же все будут смеяться!

Она снова взяла тюбик и покрутила его в руках. Дарья всегда дарила ей очень хорошую косметику, дорогую и качественную. А теперь что, придётся покупать её самой?!

Маргарита потянулась за телефоном и набрала номер Вячеслава:

— Сынок, мне нужно немного денег, — сказала она ему. — Я хочу купить кое-что из косметики и…

— Мам, у меня денег нет, — ответил он.

— Но Славочка…

— Ты знаешь, во сколько мне обошёлся ресторан? — Вячеслав разговаривал спокойно, но внутри у него всё кипело. — Терпи, в конце месяца я дам тебе немного.

— Но я не могу ждать так долго… — воскликнула разочарованная Маргарита Павловна.

— Всё, мам, я за рулём, — ответил Вячеслав и сбросил вызов.

Маргарита даже задохнулась от возмущения и хотела снова набрать номер сына, но услышала звонок в дверь и вышла в прихожую встретить нежданного гостя. Она думала, что это кто-то из соседей пришёл, чтобы попросить у неё какую-нибудь мелочь вроде соли, но на пороге стоял представительный мужчина в дорогом костюме и с папкой в руках:

— Здравствуйте. Вы — Гурьева Маргарита Павловна? Меня зовут Гладышев Сергей Анатольевич. Я разыскиваю Гурьеву Дарью Сергеевну. Вы не можете подсказать мне, где я могу её найти?

Глава 7

Маргарита с удивлением рассматривала стоявшего перед ней мужчину и не понимала, зачем ему могла понадобиться её невестка. Наконец проговорила, не скрывая раздражения:

— А что вы хотели?

— Я могу говорить только с ней, — покачал головой Гладышев.

— Тогда почему пришли ко мне?! — Маргарита Павловна не собиралась долго объясняться с этим человеком и хотела закрыть дверь, но он придержал её руку:

— Пожалуйста, скажите мне, где я могу найти Дарью Сергеевну. Мне с большим трудом удалось отыскать её след. Но в супермаркете, где она работала, я узнал, что она уволилась. У меня есть домашний адрес Дарьи, но там никого не оказалось. Соседка, Ангелина Ивановна, сказала, что знает, где живёте вы, вот и я попросил её мне помочь.

— Старая дура, — пробормотала Маргарита Павловна.

— Что вы сказали? — Гладышев решил, что ему послышалось.

— Ничего, — отмахнулась она и поправила очки, то и дело сползавшие ей на нос. — Дарья и мой сын расстались. Поэтому я ничего о ней не знаю. Всего вам доброго, Сергей Анатольевич. У меня много дел и я не могу долго объясняться тут с вами.

— Хорошо, и вам всего доброго, — Гладышев не стал спорить с недовольной женщиной.

— А… — Маргарита Павловна хотела окликнуть его, чтобы всё-таки попытаться узнать, зачем ему нужна Дарья, но он уже начал спускаться по лестнице и даже не обернулся.

В сердцах Маргарита захлопнула дверь и, пройдя в гостиную, взяла в руки телефон. Ей очень хотелось излить на кого-нибудь свою злость из-за Дарьи, и она набрала номер своей давней подруги, которой не было на скандальном дне рождения.

— Ох, Лидочка, — с первых же слов начала изливать ей душу Маргарита. — Я просто не знаю, что с мне этой Дарьей делать!

— А что случилось? — сразу же включилась в разговор Лидия.

Голос Маргариты Павловны задрожал от раздражения и негодования:

— Представь себе, дорогая! Дарья, моя невестка, которая должна была стать частью нашей семьи, оказалась совсем другой!

— Риточка, милая, успокойся! — взволнованно заговорила Лидия. — И расскажи по порядку, что произошло? Вроде бы Дарья неплохая женщина и Славочку так сильно любит.

— Так она ведь была стриптизёршей! — воскликнула Маргарита Павловна, — до свадьбы скрывала, но всё выплыло наружу. Я просто не могла поверить в это, когда узнала. В нашей семье всегда были такие строгие порядки, а тут просто позор. И после всего этого она ушла от моего сына, бросила его, Лидуся! Вот скажи, пожалуйста, есть у неё совесть или нет?

— О, Риточка, да что ты! Это же просто ужасно! А ты разговаривала с ней? Возможно, у неё были на это какие-то причины? — попыталась мягко сгладить все углы Лидия.

— Причины? Какие могут быть причины, чтобы так поступать с родным человеком? — воскликнула Маргарита Павловна. — Она бесстыдница, я тебе говорю! Грешница несчастная! Своими руками взяла и разрушила семейное счастье моего Славочки. Вот что ему теперь делать?

Наступила пауза. Лидия Ивановна вздохнула и попыталась приободрить подругу.

— Может, стоит попытаться поговорить с ней? Попытаться найти общий язык хоть каким-то образом…

— Поговорить? — издевательски переспросила Маргарита Павловна. — О чём я могу говорить с той, которая так опозорила нас?! Если бы ты только знала, в каком отчаянии мой сын, он просто не знает, как жить дальше.

— Ритуся, но как же ты обо всём узнала?!

— Из газеты, Лидочка, — вздохнула Маргарита Павловна. — Представляешь, взяла подшивку, чтобы архивировать её, а там смотрю, на фотографии Дарья. Я чуть со стула не упала. Мне даже плохо стало! Хорошо хоть лекарства у меня всегда под рукой. А иначе я могла бы просто умереть на месте. Да я и сейчас чувствую себя очень плохо. Даже на работу не вышла. Не могу ни на чём сосредоточиться и всё тут.

— Да, понимаю, это удар. Но, Риточка, ты должна держаться, — осторожно начала Лидия Ивановна. — Здоровье ведь не купишь.

— Ах, о каком здоровье ты мне говоришь? — воскликнула Маргарита Павловна, старательно заставляя свой голос дрожать от огорчения. — Мы со Славочкой попали в такую беду, что просто не выразить словами! Только что ко мне приходил какой-то человек и требовал, чтобы я рассказала ему, где находится Дарья. Не знаю, может быть это какой-то очередной её клиент. А может быть, она осталась ему что-то должна, и он пришёл требовать долг! Только откуда у нас деньги? Ох, Лидочка! Я просто с ума схожу от беспокойства! Вдруг это какой-то бандит?

Лидия Ивановна помолчала, собравшись с мыслями.

— Риточка, ты сильная женщина, но одной тебе не справиться. Расскажи обо всем Славе. А невестка… пусть она сама решает свои проблемы. И ведь подумай, с виду такой ангел…

— Спасибо тебе, Лидочка, за поддержку, — вздохнула Маргарита. — Только Славику я ничего говорить не буду. Мальчик и так очень сильно расстроен.

— Ты звони мне, если что-нибудь узнаешь, — попросила Лидия и начала прощаться с подругой.

Маргарита Павловна отключила вызов с новым тяжёлым вздохом, чувствуя облегчение от того, что выговорилась, а Лидия тут же набрала номер своей сестры:

— Наташа! Представляешь, Риткина невестка — стриптизёршей работала! С мужиками направо и налево шашни крутила и деньги за это брала. А Славка-рогоносец ничего об этом не знал…

***

Выйдя на улицу, Гладышев постоял, задумчиво глядя по сторонам. Он должен был найти дочь своего клиента и обязательно найдёт её, чего бы это ему не стоило. А то, что она ушла от мужа, это очень хорошо. Он и сам женится на богатой наследнице, ведь такой шанс выпадает человеку только один раз в жизни.

Глава 8

Катерина, одной рукой осторожно придерживая круглый живот, попыталась встать с постели, но, ойкнув, схватилась за поясницу. Тупая, тянущая боль сковала всё тело, и палата медленно поплыла перед глазами.

— Ну чего ты скачешь, Кать? — спросила её другая женщина, тоже лежавшая на сохранении, но на совсем маленьком сроке. — Что тебе подать?

— Там, в холодильнике питьевой йогурт вишнёвый, принеси, пожалуйста, Викуля, — задыхаясь, проговорила Катерина. — Так его хочется, что просто сил нет.

Вика принесла бутылочку и подала её соседке:

— На, пей на здоровье. Только тут совсем немного. Ты бы позвонила своим, пусть привезут тебе чего-нибудь вкусненького. И йогурта тоже, если тебе его так сильно хочется.

— Мать должна сегодня прийти, — Катерина одним большим глотком выпила лакомство и тыльной стороной ладони вытерла губы. — Ой, как вкусно. Мне, наверное, и ведра было бы мало.

— А муж-то есть у тебя? — отозвалась с койки у окна ещё одна соседка Катерины Лариса. — Почему тогда не навещает? Где он?

— Дома, где же ему ещё быть, — пожала плечами Катерина. — Только он у меня егерь и кататься по городам ему некогда. А если попрошу, то он обязательно приедет. Егор у меня хороший…

Дверь в палату приоткрылась и на пороге появилась невысокого роста грудастая женщина с рыжими, как мех лисы, волосами. Дарья сразу бы узнала в ней тёщу Егора, Анну Ивановну, а если бы услышала, что она собирается рассказать о ней своей дочери, снова залилась бы краской стыда.

— Привет, мам, — махнула ей Катерина и показала на стул. — Присаживайся… Ты что такая запыхавшаяся?

— Некогда нам рассиживаться, доченька, — наклонившись к самому её уху, заговорила Анна Ивановна. — Беда, слышишь ты меня? Беда!

— Что случилось? — мгновенно встревожилась Катерина.

— Пойдём в коридор, там и поговорим, — покосилась на соседок дочери женщина. — Срочное дело, говорю тебе! Спешное!

Она помогла Катерине подняться, и сама распахнула дверь, пропуская её вперёд.

Виктория и Наталья удивлённо переглянулись:

— Странная какая-то мамаша, — сказала Вика. — Дочка еле ходит, боится, что в любой момент может потерять ребёнка, а она её своими проблемами грузит. Хоть бы о внуке подумала.

— И не говори, — поддакнула ей Наталья. — Ей-богу странные люди!

Но мать Катерины и в самом деле не волновало сейчас состояние дочери, а в то, что с малышом, которого она носила, может случиться что-нибудь плохое, и вовсе не верилось. В конце концов, беременность — не болезнь, не она первая надумала рожать, и не она последняя. Раньше бабы вообще в стогу сена разродиться могли, а потом дитя завернут в какие-нибудь тряпки и снова за серп или грабли берутся. А теперь ишь, как разбаловались. Чуть какое недомогание, сразу к врачам бегут, чтобы их на сохранение положили.

Когда Анна Ивановна узнала о том, что её дочь находится в больнице, сразу подумала, что та затеяла неладное. Разве можно такого мужика как Егор надолго оставлять одного? Неужто жизнь её так ничему и не научила? Пора бы хоть немного поумнеть, всё-таки уже не маленькая…

Катерина подошла к окну и грузно оперлась на подоконник:

— Ну, говори, мам, что там у тебя стряслось?

— Не у меня, доченька, а у тебя, — скорбно покачала головой Анна Ивановна. — Загулял твой Егорушка. Девку какую-то к себе домой привёл. А она, ясное дело, теряться не стала и сразу к нему в постель прыгнула. Ещё бы, такие мужики, как Егор, на дороге не валяются.

Катерина удивлённо похлопала глазами:

— Этого не может быть, мама. Егор не такой. Он добрый и верный.

— Много ты понимаешь, — всплеснула руками Анна Ивановна. — Третьего мужика уже удержать не можешь. Вот в кого ты у меня такая дурища?

— Перестань, мам, — попросила Катерина.

— А что перестань, что перестань? — повысила голос та. — Сколько я терпеть твои выкрутасы буду? С Петькой Другашевым ты сколько прожила? Почти четыре года. Но что-то он так и не захотел на тебе жениться. Людку Анохину в жёны взял. Ладно, тогда я тебя поняла. С кем не бывает. В город отпустила даже, думала, хоть там своё счастье найдёшь. И что? Какой ты оттуда вернулась? Брюхатой! А где же твой городской? Поматросил тебя и бросил?

Катерина отвернулась от матери и стала смотреть в окно, не зная, как ей прервать этот неприятный разговор.

Но Анна Ивановна не привыкла молчать, когда дело касалось её семьи. И она ткнула пальцем в пухлое плечо дочери.

— Месяца не прошло после твоего возвращения в деревню, как я сосватала тебя за Егора. И ведь как хорошо всё получилось: Егор давным-давно бобылём живёт, а ты у меня красавица и работящая к тому же. Всего делов-то — перед глазами правильно помаячить. Один раз зашла, о помощи попросила, другой — сама заглянула к нему, помогла. Где пирог испекла, принесла, где просто улыбнулась, а мужик уже и попался на твой крючок! Бери его тёпленьким. Он ведь даже согласился расписаться с тобой, дурёхой. Дитя твоего своим хотел признать. А ты вместо того, чтобы хватать его и бежать в ЗАГС, решила в больнице поваляться! Вот и довалялась.

— Мама, может быть, ты чего-то не поняла? — резко повернулась к ней Катерина.

— Конечно! Мать же у тебя дура! — всплеснула руками Анна Ивановна. — Нет, доченька! Я пришла к нему, как ты и просила. Думаю, сейчас скажу ему, чтобы навестил тебя сегодня, а я уже завтра поеду. Стучу, кричу, не открывает. Потом смотрю, выходит — сам заспанный, а лицо так и лоснится от счастья. Слышу, в хате кашляет кто-то. Голос женский. Я туда, а она там, полуголая, в его рубашке щеголяет. Что ж тут непонятного?

Катерина нахмурилась: не стала бы мать обманывать её. А раз так, значит, у Егора в самом деле кто-то появился.

— Ты права, мама, — подумав немного, сказала Катерина. И добавила: — Подожди меня, я сейчас только вещи соберу и поеду с тобой домой. Хочу сама посмотреть в глаза этой гадине и спросить у неё, что ей нужно от моего Егора.

***

Ничего не добившись от свекрови Дарьи, Гладышев снова отправился в супермаркет, где она работала последнее время, чтобы ещё раз расспросить о ней. И первой, кого встретил, была Ксения.

— Почему вы интересуетесь Дашей? — спросила она, не скрывая своего раздражения. Ещё бы! Ведь её обида на Дашу так и не прошла.

Ксения дружила с Дарьей давно и никогда не думала, что та может вот так уехать, даже не попрощавшись с ней. Разве подруги так поступают друг с другом? Ксения во всём поддерживала Дарью, после ссоры с мужем приютила у себя, а она, уезжая, не только не захотела проститься с ней, но и ключи передала через кого-то.

— Не понимаю, чем я могла заслужить такое отношение? — с обидой думала Ксения о бывшей подруге. — Поговорить бы и всё узнать, но она сама-то не очень к этому стремится. А значит, и я не буду. Пусть живёт, как хочет, мне всё равно.

Но едва услышала вопрос Гладышева о Дарье, как неприятное предчувствие царапнуло её душу.

— Недаром, ох, недаром, он разыскивает её, — подумала Ксения о подруге и Гладышеве. — Сам такой вежливый и улыбчивый, просто масло масляное, а глаза хитрые и взгляд волчий, хищный. Фу, страшно даже. Ишь, как уставился…

А Гладышев вдруг улыбнулся ей открыто и просто:

— Ксения, а что вы делаете сегодня вечером? Может быть, не откажетесь поужинать со мной? Мне будет приятно. Если честно, я так устал от погонь за людьми, которых даже не знаю, что отдых в компании такой девушки, как вы, мне просто необходим. Только пообещайте, что мы не будем говорить о вашей подруге. Я никогда не смешиваю работу и личное. Прошу вас, соглашайтесь…

Сердце Ксении упало и снова подскочило на место:

— Хорошо, я согласна, — кивнула она.

— Вот и прекрасно, — обрадовался Гладышев. — Тогда я заеду за вами в шесть часов.

Глава 9

Два дня Дарья наводила порядок в доме, вытирала пыль, мыла полы и окна, начищала посуду и другую кухонную утварь.

Но за водой ходила к соседской колонке, потому что скважина, которой когда-то пользовался дед, с годами забилась песком и перестала качать воду. Она тяжело скрипела под усилиями Дарьи, но оставалось абсолютно сухой.

— Что ж ты хочешь от неё, Дашенька, — покачала головой соседка Валентина Ивановна, когда девушка пожаловалась ей на ржавую железяку. — Столько годочков прошло. Пока Степаныч тут жил, у него всё работало и порядок везде был. А как уехал, так сама видишь, что сталось. Скажи спасибо, что я хоть за домом присматривала, протапливала его время от времени, если что подгнивало, то одного, то другого сына просила, чтобы починил. А так бы к твоему приезду и крыша бы прохудилась и забор бы сгнил да расшатался.

— Тётя Валя, а ваши сыновья не могут починить мою колонку? — спросила Дарья. — А я бы им заплатила за работу. Неудобно каждый раз беспокоить вас, когда мне понадобится вода. Я тут ещё хотела баню затопить, а это столько воды наносить надо.

— Младший сынок мой сейчас в городе живёт, — с лёгким вздохом проговорила Валентина Ивановна. — Женился, уехал и теперь вообще дома не появляется. Последний раз не помню уже когда и был. А я, хоть и скучаю, но к нему тоже не езжу.

— Почему? — удивилась Дарья.

— Да как же я могу к нему поехать, если его жена меня видеть не хочет? — горестно воскликнула Валентина Ивановна. — Нинка ведь меня на дух не переносит. С того самого дня как стала женой Андрюшки, поменялась, змеюка такая. Пока замуж не выскочила, уж такая масляная была, заискивала передо мной, ужом вокруг вилась: — «Тётя Валечка то, тётя Валечка это!» А как в законные попала, так сразу же и поменялась. Сначала ей не понравилось, что свадьба вышла простенькая, деревенская, без всяких там лимузинов и ресторанов. Вот там, во дворе, столы накрыли, гостей созвали, музыкантов из города пригласили. А ей всё равно всё не так. Столько всего хорошего ей надарили! Казалось бы, благодари людей, живи и радуйся, но нет, ей всё мало и мало. Рылась в подарках, как свинья в апельсинах: постельное бельё не такого качества, посуда не того цвета, пылесос и микроволновка дешёвые. Тьфу, даже вспоминать не хочу, как мне перед людьми за неё стыдно было. А когда я ей сказала: «Давай мне то, что тебе не подходит!», всё собрала и по чемоданам рассовала. Хоть бы какую-нибудь безделушку оставила. Такая уж жадная, что не приведи Господь. Мы ведь первое время после их свадьбы вместе жили, так она взяла моду отдельно для себя и Андрея готовить. А чтобы мы с Костей ничего у нее не брали, все пирожки и котлеты пересчитывала. Даже на кастрюлях с супом отметки делала, чтобы знать, съели мы что-нибудь оттуда или нет. Терпела я, терпела, взяла да и выселила их в дом твоего деда. Только они там с полгода пожили и съехали. Очень уж Нинка о городской жизни мечтала, а у вас ей тесно показалось.

Валентина Ивановна умолкла, чтобы перевести дыхание и Дарья, до этого не решавшаяся прервать душевные откровения словоохотливой соседки, спросила:

— А кто это, Костя?

— Старший мой сыночек, — вздохнула Валентина Ивановна. — Горе моё горькое, уж такое горе, что и словами не рассказать. Андрюшка хоть и женат на стерве, а всё-таки семейный человек. И Нинка жёстко его в кулаке держит. А вот за Костей присмотреть некому. Меня-то он давным-давно не слушается, вырос, чего уж там. С бородой ходит. Кто же в таком возрасте матерям подчиняется. Была б жена, другое дело. Так кто же за такого пойдёт?

— Выпивает, да? — догадалась Дарья.

— Если бы просто выпивал, так это ещё полбеды, — вздохнула Валентина Ивановна. — В такие запои, стервец уходит, что страшно становится. Сколько я его просила, и закодироваться предлагала, всё без толку.

— Значит, он тоже не сможет посмотреть, что с моей колонкой? — спросила её Дарья.

Валентина Ивановна, поджав губы, бросила на девушку обиженный взгляд:

— Вот все вы, городские, такие чёрствые. Я и за домом твоим столько лет смотрела, и сейчас тебе душу открыла, а тебя, кроме своих проблем, вообще ничего не волнует.

— Ну зачем вы так, тетя Валя? — поспешно сказала Дарья. — Мне, правда, очень вас жалко. Но разве я могу вам чем-нибудь помочь?

Валентина Ивановна махнула рукой и пошла прочь, но у калитки остановилась и бросила Дарье через плечо:

— Как проспится Костя, я его к тебе пришлю.

— Спасибо, — крикнула ей вдогонку Дарья, но Валентина снова только махнула рукой.

***

Ресторанчик, куда Гладышев привел Ксению, был просторным, но вполне уютным. Он назывался «Оазис» и вполне оправдывал своё название обилием зелени, украшавшей общий зал. Здесь были и пальмы в кадках, и карликовые виды деревьев, и много другой растительности, стоявшей как в композициях, так и просто на столиках.

— Никогда не была здесь, — улыбнулась своему спутнику Ксения.

— Тогда позволь, я сам сделаю заказ, — сказал он и галантно поцеловал руку девушки, покрасневшей от удовольствия.

Ксения искренне наслаждалась приятным вечером. Гладышев оказался интересным собеседником, он знал много историй и умело поддерживал хорошее настроение Ксении, недвусмысленно намекнув ей пару раз на то, что хотел бы продолжить сегодняшний вечер в другой обстановке.

Он так был увлечён девушкой, что не ответил на несколько входящих звонков, поставив телефон на беззвучный режим и отложив его в сторону.

— Серёжа, может быть там что-то важное? — спросила Ксения.

— Нет ничего важнее тебя, — улыбнулся он ей и накрыл своей ладонью её руку.

Ксения была не просто счастлива, она летала на седьмом небе, но всё-таки не верила в то, что ей так повезло.

— Неужели это он из-за Дашки так обхаживает меня? — не раз за весь вечер мелькала у неё мысль, но она тут же отмахивалась от неё как от назойливого комара: — Ну и пусть, даже если так. Зато я хорошо проведу время с приятным мужчиной. Когда ещё мне выпадет такой шанс?

Незадолго до десерта, Ксения поднялась из-за стола:

— Серёжа, я на минутку. Не скучай, пожалуйста.

— Не могу тебе этого обещать, — улыбнулся он.

Но когда Дарья отошла, сразу же взял в руки телефон.

— Алло, Поручик… Да, это я…

Сергей умолк и какое-то время слушал своего собеседника, не перебивая его, потом заговорил сам:

— Я же тебе объяснял, что скоро деньги будут и я тебе всё верну. У меня вот-вот выгорит одно очень прибыльное дельце… Нет, это другое. Есть одна богатая наследница, которую я хочу прибрать к рукам. Поручик, дай мне время. И всё будет в ажуре, вот увидишь.

Увидев Ксению, он быстро закончил разговор.

— Всё в порядке, Серёжа? — спросила она, успев заметить, как он хмурит брови.

— Да, — ответил он и виновато улыбнулся: — Мама звонила. Говорит, что в последнее время не очень хорошо себя чувствует. Завтра обязательно навещу её.

— А сегодня? — спросила Ксения.

— А сегодня я весь твой, — ответил он и снова поцеловал её руку.

Глава 10

Перед тем как пойти в магазин, Дарья долго стояла над чемоданом, думая, что же ей надеть: её наряды, обыкновенные для города, в деревне носить было не только неуместно, но и неудобно. Хорошо хоть на дне отыскалась пара джинсов, белая футболка и рубашка в клетку, которую Дарья иногда надевала дома.

— В рубашке будет жарко, — решила девушка, — а вот футболка — самое-то.

Она ловко собрала волосы в небрежный пучок и с удивлением всмотрелась в своё отражение в зеркале: прекрасно! Когда она последний раз выходила на улицу без макияжа? Пожалуй, только в то время, когда она ухаживала за дедушкой. И ещё в первые месяцы после его ухода. Тогда самой Дарье тоже не хотелось жить, не то, что краситься. Из депрессии её вывел Вячеслав. Он окружил её такой заботой, что она невольно отогрелась от его тепла.

— Дашенька, милая, я понимаю, как тебе больно, но ты не одна, — говорил он ей тихим, нежным голосом.

Они сидели на уютном диване в опустевшей без дедушки квартире Дарьи, и даже свет, заглядывающий в комнату сквозь занавески, казалось, тосковал вместе с ней. Дарья смотрела на портрет дедушки, не в силах сдержать слёзы, и они тихо катились по её щекам. Дедушка был для неё не просто единственным родственником, а опорой и другом и теперь, когда он оставил её навсегда, мир казался пустым и безжизненным.

Вячеслав чувствовал всю глубину её горя и знал, что простые слова утешения мало помогут в этот сложный момент.

— Дашенька, ты ведь знаешь, что Фёдор Семёнович не выносил твоих слез? — спросил он, осторожно беря её руки в свои. — И не раз просил меня, чтобы я позаботился о тебе?

Дарья кивнула.

— Значит, ты мне доверяешь?

Она подняла к нему заплаканное лицо и её губы дрогнули:

— Я чувствую себя такой потерянной без него…

— Это нормально, Дашенька, — Вячеслав нежно взял её лицо в свои ладони. — Ты переживаешь страшную утрату. И знаешь, я всегда рядом, чтобы поддержать тебя. Ты не должна проходить через это в одиночестве.

Тогда он первый раз поцеловал её, и она не стала этому сопротивляться. Было так приятно ощущать, как тело медленно расслабляется в его объятиях. А Вячеслав уже целовал её ладонь и этот простой жест был его немым обещанием — обещанием того, что она будет защищена и любима.

— Я люблю тебя, — признался он, глядя в её глаза, всё ещё наполненные болью. — Люблю больше, чем могут передать слова. Пусть это станет твоей силой, когда тебе будет трудно двигаться дальше.

Тогда, несмотря на боль, Дарья нашла в себе силы улыбнуться, ведь в тот момент она поняла, что жизнь продолжается. И эти силы давала ей любовь Вячеслава, искренняя и безусловная.

Так она думала раньше. Но теперь всё так быстро менялось в её жизни, а рядом не было того, на кого она могла бы опереться. Вздохнув, Дарья взяла в руки телефон и проверила входящие звонки — Вячеслав не звонил. И Ксения тоже. Зато какой-то номер очень настойчиво старался вызвать её на связь.

— Наверное, опять банки со своими предложениями, или какие-нибудь опросы, — решила Дарья, и тут незнакомый абонент позвонил ей снова. Она отклонила вызов, поставила беззвучный режим и сунула телефон в задний карман джинсов, потом закрыла дверь на замок и вышла за калитку, направляясь на поиски хоть какого-нибудь магазина.

***

Спросив дорогу у ватаги мальчишек, Дарья шла по узкой деревенской улице в сторону небольшого ларька. День был тёплым, в воздухе витал запах свежей травы, но земля после недавнего дождя ещё не просохла и Даша, несколько раз поскользнувшись, с трудом удержалась на ногах.

— М-да, об асфальте здесь, кажется, даже не слышали, — подумала Дарья и вдруг улыбнулась, подумав, что ей это даже нравится.

Живописная, умытая дождём деревенька выглядела как пастораль кисти известных художников. Вдали на лугу паслись коровы и козы, едва ли не у каждого дома копошились в земле куры, время от времени откликаясь на голоса хохлатых петухов, отыскавших какое-нибудь зёрнышко. Белые гуси тянули шеи и шипели вслед девушки, но она совсем не боялась сердитых птиц, вспоминая, что когда-то давным-давно таких же белокрылых красавцев держал и её дедушка.

Свернув за угол, Дарья на секунду остановилась, с интересом разглядывая словно выросший из-под земли деревянный магазинчик, который почему-то все называли здесь «ларьком». Выкрашенные зелёной краской деревянные стены магазина уже давно потеряли свой первоначальный цвет, а вывеска с разноцветными буквами держалась на двух коротких цепях и, наверное, очень сильно скрипела на ветру. Но все это так вписывалось в общую картину Ольшанки, что Дарья невольно улыбнулась.

Однако, когда она приблизилась к дверям ларька, улыбка погасла на её губах, потому что там, внутри, какая-то женщина очень громко кричала, даже не думая выбирать выражения.

— Иди-иди отсюда! Алкашня несчастная! Позаливают глаза с утра, а потом шатаются по деревне, никому покоя не дают!

— Да мне бы хлебушка… — пробубнил в ответ мужчина.

— Нету тебе хлеба! — ещё больше повысила голос грудастая краснощёкая продавщица и осеклась, увидев в дверях вошедшую Дарью.

Перепачканный в грязи пожилой мужчина с неопрятной бородой и взлохмаченными волосами, стоявший у прилавка, тоже повернулся к Дарье и вздохнул так тяжело, что ей стало его жалко.

— Зачем вы так кричите? — спросила она у продавщицы. — Человек же хочет купить хлеба, а не водки. Разве можно так относиться к людям?

— Вот-вот! — поддержал её старик. — Хлеба, говорит, у неё нету! А это что?! А, Галина?

Он показал на деревянную решётку, наполовину заполненную ароматными буханками.

— Ты ещё кто такая? — подбоченилась нисколько не смущённая Дарьиным заступничеством Галина. — Что надо?

— Обслужите сначала этого человека, — Даша показала на стоявшего рядом с ней мужчину. — А я пока выберу, что мне надо.

— Я сказала, что ничего не продам ему! — поджала губы Галина. — А если ещё раз я увижу его тут в таком виде, вообще на порог не пущу, понятно! Ишь, наследил мне тут! Кто это мыть теперь будет?!!

— Значит так, — Дарья положила на прилавок деньги. — Мне две булки хлеба и один батон, чай, сахар-рафинад, вот этот кусок сыра…

Галина едва успевала подавать ей то, что она называла, но делала это молча и с недовольным видом.

— Всё?! — спросила она, когда Дарья умолкла.

— Всё, — кивнула девушка и, повернувшись к старику, протянула ему пакет с хлебом: — Вот, возьмите! Ешьте на здоровье!

— Ты чья такая будешь? — несколько раз хлопнул удивлёнными глазами тот, не ожидая от незнакомки такого поступка.

— Дарья Гурьева, — представилась она, складывая покупки в два пакета. — Внучка Фомина Фёдора Семёновича. Может быть, вы помните его?

— Как же, как же… — кивнул тот. — А я Немец. Меня все тут так зовут. А вы надолго ли в наши края?

— Пока не знаю, — пожала плечами Дарья, не глядя на Галину. — Может быть, совсем останусь. Мне тут у вас нравится.

Галина усмехнулась:

— Оставайся, конечно! Вот для тебя и жених выискался. Ишь, как глазами тебя облизывает! Умора просто!

— Вы лучше пыль на полках протрите, — через плечо бросила ей Дарья, направляясь к двери. — Спасибо и до свидания!

Она вышла на улицу и едва не споткнулась о Немца, который поджидал её, чтобы ещё раз поблагодарить.

— Давайте я помогу вам, — предложил он, сунул пакет с хлебом под мышку и потянулся за пакетами Дарьи.

— Не надо, спасибо! Я сама! — Дарья сделала шаг назад, Но Немец не отступал от неё и торопливо засеменил рядом.

— Нет, я так не могу, я же мужчина, а вам тяжело…

Он забежал вперёд и снова попытался взять у неё пакеты, однако поскользнулся на разъехавшейся под ногами глине, взмахнул руками, чтобы не упасть, попытался удержаться за Дарью, и повис на ней, обеими ладонями ухватившись за белоснежную майку.

— Ой, — вскрикнула она, ещё раз отступая от смущённого мужчины и разглядывая отпечатки его ладоней на своей груди.

Рядом скрипнули тормоза, и из остановившейся Нивы на Дарью глянуло знакомое бородатое лицо:

— Смотрю, ваши приключения продолжаются? — усмехнулся Егор, опуская стекло.

А на крыльце магазина покатывалась со смеху выглянувшая на шум Галина.

— Ой, держите меня семеро! Егор, смотри, какую кралю немец себе отхватил! Городскую! Скоро, видать, на свадьбе гулять будем!

Глава 11

— Да закройся ты! — огрызнулся Немец на вздорную продавщицу. — Что ржёшь, как лошадь?!

Та что-то ответила ему, и их перепалка завязалась снова. Из соседних дворов стали выглядывать люди, и Дарья, проглотив тяжёлый комок, повернулась и зашагала к дому, стараясь не думать о том, что снова опозорилась перед Егором. А он немного постоял, глядя ей вслед, потом надавил на педаль газа и в одну минуту догнал её, преградив дорогу машиной:

— Давайте довезу вас до дома, пока с вами опять чего-нибудь не случилось.

— О, вы решили обращаться ко мне на вы, — усмехнулась Дарья. — Ну, надо же! А ещё несколько дней назад бесцеремонно «тыкали», хотя мы с вами были даже не знакомы.

— После того, что между нами было, я вообще обязан на вас жениться, — усмехнулся он в ответ, и Дарья вдруг подумала, что у него удивительно приятный голос, такой бархатный, с лёгкой хрипотцой. — Но пока предлагаю только подвезти вас.

— Спасибо, обойдусь, — парировала она. — Оставьте свои любезности для жены, которая вот-вот подарит вам ребёнка. А меня семейные мужчины не интересуют.

— Как хотите, — пожал плечами Егор. — В самом деле, я вам в няньки не нанимался. У меня и своих проблем выше крыши.

Машина тронулась с места, и Дарья отступила, пропуская её, а потом продолжила свой путь, торопясь как можно скорее добраться до дома и больше не выходить оттуда, по крайней мере сегодня. Однако, опустив взгляд, она недовольно поморщилась, увидев грязные пятна на футболке, оставленные ладонями Немца. Футболку нужно было срочно стирать, а значит, придётся идти к Валентине и снова просить разрешения набрать у неё воды.

Задумчиво покусывая нижнюю губу, Галина смотрела как Егор остановился возле Дарьи и о чём-то переговорил с ней. Слов она, конечно, не расслышала, но женским чутьём поняла, что тут что-то нечисто. Поэтому, вернувшись в магазин, она набрала номер своей двоюродной сестры:

— Катюха, ну ты что там? Всё ещё загораешь в больнице? А твой благоверный тут хвост павлиний распустил перед одной городской.

— Еду я, — ответила ей Катерина. — Мать уже рассказывала мне, что какая-то девка ночевала у него.

— Да ты что?! — ахнула Галина. — Во дела-а-а! Я не знала… Слушай, Катюнь, а ЭТА может. Вот вообще ты меня не удивила. Представляешь, первый раз зашла ко мне в ларёк и сразу давай носом воротить: пыль у меня на полках, видите ли! Вот ведь стерва городская! И подумай: сама только-только в деревне появилась, а уже и в постель чужую залезла, и других гадостей наделала. Разберись с ней, Катюша, обязательно разберись. И Егору своему гайки подкрути. А то ишь ты какой! Сколько баб до тебя к нему ластилось, ни одну даже взглядом не одарил. А эта только появилась и на тебе, пожалуйста, сразу поплыл.

— Разберусь, — пообещала сестре Катерина. — Только не с ним, а с ней…

***

Ксения проснулась на рассвете и долго лежала в постели, вспоминая прошедший вечер. После ресторана они немного погуляли по городу, потом поехали домой к Ксении и там Сергей, без долгих разговоров, уложил её в кровать. Впрочем, она не сильно этому сопротивлялась и вполне хорошо провела время.

Ксения даже предлагала Сергею остаться, но он, нежно поцеловав её на прощание, ушёл, объяснив, что рано утром ему нужно встретиться с клиентами, и он должен как минимум переодеться и вообще выглядеть свежим.

— А с тобой это будет просто невозможно, — улыбнулся он. — Потому что я давно не встречал такой горячей женщины, как ты.

— Ладно, — Ксения сразу же поверила его объяснениям. — Но мы же с тобой ещё встретимся?

— Конечно! Я позвоню тебе утром, хорошо?!

— Хорошо!

— Не провожай меня, — сказал ей совсем уже одетый Сергей, наклонившись, ласково поцеловал её на прощание и ушёл, тихо прикрыв за собой дверь.

***

Ксения, не глядя, протянула руку за телефоном, который всегда оставляла на тумбочке рядом с кроватью, но его там не оказалось. Удивлённая, она приподнялась на локте и поискала телефон глазами, однако не увидела его ни на кровати, ни на полу.

— Хм… — Ксения поднялась и прошлась по квартире, заглянула в кухню и даже в ванную, но её поиски так и не увенчались успехом.

— Странно, — пробормотала она, постукивая пальцами по сумочке, в которой лежали только её паспорт и немного денег. — Где же я могла его потерять? Может быть, в ресторане?

Ксения потёрла лоб, но так и не смогла вспомнить, когда видела телефон в последний раз.

— Как же мне теперь позвонит Сергей? — окончательно расстроилась она. — Я ведь ничего о нём не знаю и не представляю, где можно его найти… А я должна увидеть его снова. Обязательно должна…

***

Гладышев покрутил в руках смартфон Ксении и обрадовался, увидев, что он без пароля. Открыв галерею, он принялся листать фотографии, выбирая те, на которых была Дарья. Он не видел её раньше, но сразу почему-то понял, что это она — пышные темно-русые волосы, большие глаза, манящие губы. На лице только лёгкий макияж и никакой пластики. Не то, что эта корова Ксения. Она даже на фотографии с ней выглядит как бурёнка рядом с газелью.

— Чудесная моя, — прошептал Сергей, увеличивая на экране лицо Дарьи. — Скоро мы встретимся, и когда я тебя найду, ты уже никуда не сможешь сбежать от меня. Моя курочка! Золотые яйца ты будешь нести только мне.

***

Дарья пришла домой и, поставив пакеты на стол в кухне, принялась разминать затёкшие от тяжёлой ноши руки. Потом стянула с себя грязную майку, бросив её на стул, и в одном лифчике принялась разбирать покупки.

Она была одновременно расстроена и зла на себя за то, что так неудачно познакомилась с односельчанами, которые, конечно же, будут думать о ней так же, как и её свекровь. Но ведь она совсем не плохая и никому не делала зла. За что же они все так относятся к ней?

Даша вдруг с тоской подумала о Ксении. Вот кого, кроме Вячеслава, не хватало ей сейчас особенно остро. Дарья чуть не выронила из рук пачку соли. Нужно срочно позвонить им и попытаться поговорить. Сначала Славе, а потом Ксении.

А может быть, они сами уже звонили ей? Вдруг они волнуются за неё, потому что не знают, где искать. Конечно, Дарья рассказывала им о деревеньке, в которой когда-то жил дедушка. Но, кажется, не говорила, где она находится и как называется.

— Да где же телефон? — воскликнула Дарья и тут же обернулась на громкий звук.

***

Гладышев отыскал в телефонной книге Ксении номер Дарьи и набрал его, тихонько приговаривая под аккомпанемент долгих гудков:

— Ну, давай, бери трубку. Ты же сразу помчишься спасать подругу… Алло! Дарья Сергеевна? Вы записаны в телефоне Ксении Петровны Ямской. Она попала в аварию и находится в тяжёлом состоянии. Вы можете подъехать в больницу как можно скорее?

Глава 12

— Алло! Дарья Сергеевна! Вы меня слышите? — Гладышеву не понравилось молчание, повисшее в трубке. — С вами всё в порядке? Дарья Сергеевна!?

Его собеседница кивнула, как будто он мог её видеть, и заговорила сначала медленно, а потом всё быстрее:

— Да, слышу хорошо. Только я не Дарья! Меня вообще Галина зовут. Галина я, Петрова! Продавцом в ларьке работаю. А ваша Дарья приходила сегодня, да тут, на крыльце, телефон и обронила. А я нашла…

Гладышев опешил, услышав такую новость, и ненадолго умолк, соображая, что же ему теперь делать. Наконец спохватился:

— Хорошо, Галина, я вас понял. Скажите, пожалуйста, где вы находитесь?

— Так в Ольшанке, — ответила она ему. — Деревня такая. Ольшанка называется.

— Сейчас, минутку, я запишу, — сказал Гладышев, торопливо вынимая из сумки блокнот. — А какой это район, подскажите…

Услышав точный адрес и дом, где проживает Дарья, Гладышев удивлённо охнул, а потом отключил вызов, даже не подумав попрощаться со словоохотливой Галиной. Теперь ему было известно всё что нужно, и, не став терять время, он стал собираться в дорогу.

***

— Да где же телефон? — воскликнула Дарья.

Громкий стук двери, раздавшийся за её спиной, заставил девушку обернуться, и она на секунду замерла, глядя на незваных гостей.

Соседка Валентина, хлопая глазами, молча смотрела на полуголую девушку, а рядом с ней стоял тот самый старик, которому Дарья только что купила хлеб. Даже сквозь грязь на его смуглом лице можно было увидеть краску смущения, которая залила его щёки. Он, как и Валентина, не сводил глаз с растерявшейся девушки.

— Ой! — Дарья схватила футболку и торопливо надела её, но отпечатки мужских ладоней на груди только добавили ситуации ещё больше недвусмысленности.

— Смотрю, ты времени даром не теряешь, — поджала губы Валентина. — Ходишь, трясёшь перед всеми грудями! Как только не стыдно тебе?

— Валентина Ивановна! Почему вы врываетесь в мой дом с чужим человеком ещё и без стука?! — возмутилась Дарья. — Разве так можно? Я никого не ждала и не думала, что кто-нибудь может застать меня тут раздетой. У вас что, так принято здесь, в деревне?

— У нас принято вести себя прилично, а не так, как вы привыкли у себя в городе, — сдвинула белёсые брови Валентина и повернулась к своему спутнику: — Пошли отсюда, Костя! Нечего тебе на неё пялиться!

— Костя?! — удивилась Дарья. — Но постойте, вас же все называют Немец… Получается, вы сын Валентины Ивановны? Не может быть! А я думала, что вы уже пожилой человек…

— Я просто не побрился… А потом ещё и упал, грязь ведь, скользко, — спотыкаясь на каждом слове, ответил ей Костя. — А то, что немец, так у нас фамилия Шварц. Вот потому так и зовут. Ладно, ты, мать, иди, а я помогу Даше разобраться с колонкой. Прокачивать её надо, чтобы вода пошла. За один день, наверное, не получится. А за это, Даша, ты меня извини, — Константин показал на испачканную футболку девушки, — сам не знаю, как у меня так получилось. Ещё и перед людьми. Неловко даже. Я тебе за это колонку бесплатно починю.

— Я сказала, пошли домой! — отрезала Валентина. — Ничего ты не будешь ей тут чинить! А то знаю я, чем у вас всё закончится! Если уж она на улице лапать себя позволяет, то что будет, когда ты с ней наедине останешься. И бесплатно на неё работать — дураков нет!

— Мать, ну ты что?! — Константин взмахнул руками, показывая на девушку. — Это же Даша мне хлеб в ларьке купила. Галка, стерва такая, даже одну буханку давать не хотела. А Даша за свой счёт взяла и мне отдала. Так что мы с тобой ей вроде как должны.

Валентина пошарила в кармане, достала оттуда пригоршню мелочи и высыпала на стол перед Дарьей:

— Вот! Это тебе за хлеб. А к сыну моему подкатывать не надо. Хватит мне одной городской невестки. Вам ведь не мужик нужен, а бесплатная рабочая сила. Глазками своими похлопаете, задом повертите и довольны! Слава Богу, Семёнович не дожил до этого дня. А то бы посмотрел на свою распрекрасную внученьку…

— Так, всё, хватит! — не выдержала, в конце концов, Дарья. — Уходите отсюда оба! Без вас как-нибудь обойдусь!

— Вот и обходись! А бесплатно на тебя никто корячиться не будет! И за водой больше не приходи, не дам! — крикнула Валентина уже от самой калитки.

Опустив голову, Костя поплёлся вслед за матерью.

— Дурдом какой-то, честное слово, — Дарья потёрла ладонью лоб. — Но где же всё-таки мой телефон?!

***

В кабинет Вячеслава вошла медсестра Марина, держа в руках несколько распечатанных листов с результатами анализов пациентов.

— Вячеслав Николаевич, вот свежие данные по вашим больным. Обратите внимание на показатели Игоря Тарасовича Кубышкина — там есть серьёзные отклонения. Особенно мне не нравится его гемоглобин и ТТГ.

— Спасибо, Марина, сейчас посмотрю, — Вячеслав принял у неё документы и полистал их: — Да, Кубышкину нужно будет скорректировать лечение. И вот ещё, по Алфёровой…

Объяснив медсестре все, что нужно, Вячеслав кивнул ей:

— Все понятно? Хорошо, тогда идите.

— Вячеслав Николаевич, — уже на пороге повернулась к нему Марина. — А вы сами-то хорошо себя чувствуете?

— Мариночка, займитесь пациентами. Со мной всё в порядке. Просто немного устал.

— Ну, ладно, — сказала она и вышла, а Вячеслав вернулся к бумагам, но никак не мог сосредоточиться на полученных данных.

В голове беспокойно крутились воспоминания о жене Дарье, которая предала его, погасив не только семейный очаг, но и все надежды на совместное счастье. Её поступок казался ему предательством, и это только разжигало внутри него гнев и чувство неотмщённой обиды. Он ощущал смесь злости и бессилия, которые мешали ему думать о чем-то ещё. А тут ещё мать рассказала, что Дарью разыскивал какой-то человек, но не сказал, зачем она ему нужна.

Мать уверяла, что это один из любовников его жены, но Вячеслав не хотел верить ей: за всё то время, что он знал Дарью, она ни разу не дала ему повода усомниться в ней или к кому-нибудь приревновать. Нет, Дашка не такая… Но это с одной стороны. А с другой… Она ведь не отрицала, что была стриптизёршей и соблазняла своим телом богатых мужиков.

Марина появилась в дверях снова:

— Вячеслав Петрович, к вам пришла какая-то девушка. Говорит, что по личному вопросу.

— Ну, пусть войдёт, — махнул он рукой.

— Слава!!! — Алина не вошла, а ворвалась в его кабинет. — Я очень соскучилась и не могла больше ждать, когда ты позвонишь мне.

— Алина, вообще-то я занят, — нахмурился Вячеслав и показал почему-то на медсестру Марину, которая с любопытством рассматривала его посетительницу. — У меня пациенты и я не могу оставить их даже ради тебя.

— Но я хочу увидеться с тобой! — воскликнула Алина, обиженно надув пухлые губки. — И если ты не пообещаешь мне, что мы сегодня встретимся, я никуда не уйду отсюда!

Вячеслав достал ключи от квартиры и протянул их девушке:

— Вот, возьми и поезжай домой. Адрес ведь ты помнишь? Вечером я приду, и мы обо всём с тобой поговорим.

— Хорошо, — губы Алины растянулись в довольной, соблазнительной улыбке. — До вечера, милый!

Она проскользнула мимо Марины, которая проводила её неприязненным взглядом и выпорхнула из кабинета.

***

Дождавшись вечера, Галина закрыла ларёк на замок, но вместо того, чтобы пойти домой, свернула в проулок, через который можно было выйти к дому Дарьи. В конце концов, она должна была отдать ей найденный телефон и заодно посмотреть, как эта Дарья там живёт. Надо же завтра рассказать всей деревне свежие новости. А то, что с приездом этой городской вся Ольшанка скоро встанет на уши, можно было даже не сомневаться.

Дарья оказалась дома и вышла к Галине, едва та постучала в дверь.

— Здравствуйте, — Дарья не сразу узнала продавщицу ларька и, не ожидая хороших новостей, насторожилась, пытаясь догадаться, зачем она понадобилась этой женщине.

— Вот, — сказала та, протягивая Дарье её телефон. — Ты его там обронила, наверное, когда Немец тебя толкнул, а я нашла. Слышь, ты б держалась от него подальше. Все равно тётка Валька жить ему ни с кем не даст. Вредная она баба, просто спасу нет. Младший сын женился, так она им такие концерты закатывала, что только держись. Хорошо хоть Нинка, жена Андрея, оказалась с характером. Муженька прихватила и дёру в город. Она-то спуску Вальке не давала. Как только та нос свой к ним сунет, Нинка сразу — хоп, и прищемит его. Так то Нинка, у неё характер как у бульдога. Она если рот откроет, так всех богов соберёт. А тебе с Валькой ни за что не справиться.

— А кто вам сказал, что мне нужен ваш Немец? — покачала головой Дарья. — У меня вообще-то муж есть.

— Да ладно?! — удивилась Галина. — Ишь ты! А как же он тебя одну сюда отпустил? У нас мужики знаешь, какие ушлые? Живо рога ему наставят!

— До свидания! — Дарья вернулась к двери, и уже почти было закрыла её, когда Галина, вспомнив самое главное, хлопнула себя по лбу:

— Забыла совсем! Звонили же тебе! А я ответила. Там какая-то Ксения в аварии разбилась. Насмерть!

Глава 13

Егор взмахнул топором и со всей силы вонзил его в стоявшее на колоде полено. Мускулы его рук и торса напрягались с каждым движением, играя под кожей, блестевшей на солнце от мелких бисеринок пота. Бах! Острый топор с глухим стуком углублялся в древесину, разрубая её на ровные чурки, которые разлетались во все стороны, усыпая небольшой, но вполне ухоженный задний дворик, расположенный сразу за старым деревянным домом с резными наличниками на окнах.

Этот дом, построенный ещё его прадедом, дышал простотой и уютом, сохранив особую атмосферу, которая всегда наполняла душу Егора теплом и дарила ему самые добрые воспоминания. И прадед, и дед, и отец Егора тоже когда-то рубили здесь дрова, а потом складывали их в дровяник, чтобы зимой топить печь в доме и бане. Теперь это делал и сам Егор. И хотя к его дому, как и у всех в Ольховке, был подведён газ, баню он предпочитал топить именно дровами, а иногда, особенно осенью и зимой, растапливал печь в доме, специально оставив её, как память о прадеде-печнике.

Егору было три года, когда прадеда не стало, но он прекрасно помнил его, совсем старого, но крепкого старика в широких темно-синих штанах, заправленных в серые валенки и такого же цвета свитере с высоким воротником, подпиравшим его курчавую, будто припорошённую снегом бороду. Его тоже звали Егором, и правнук с гордостью носил его имя, хотя уже и не мечтал, что сможет когда-нибудь передать его по наследству своим внукам.

— Бах!

Топор туго вошёл в древесину, но Егор с лёгкостью выдернул его и последнее неподатливое сучковатое полено, развалившись на части, упало ему под ноги. Егор отошел к скамейке и умылся, черпая пригоршнями воду из новенького оцинкованного ведра. А потом, вытираясь жёстким вафельным полотенцем, вдруг вспомнил, как сердилась Эвелина, если он путал, что и каким полотенцем нужно вытирать.

Как он вообще женился на ней, если они оказались такими непохожими, будто были с разных планет. Что ж, наверное, он был не оригинален и как большинство мужчин, просто повёлся на её красоту, забыв о том, что кукольное личико и идеальная во всех отношениях фигура никому ещё не гарантировала простого человеческого счастья, которого он так сильно хотел.

Пять лет Егор, бывший десантник, майор внутренней службы МЧС, пропадал то на дежурствах, то на ночных сменах как частный таксист, чтобы обеспечить любимую всем, что она могла себе пожелать. Как говорится, в каждой паре кто-то любит, а кто-то позволяет себя любить.

В их паре любил Егор. Он просто боготворил свою Эвелину, осыпал цветами, когда бывал дома, приносил завтрак в постель, защищал от всего как ребёнка и оберегал так, будто она была сделана из хрусталя. И не замечал, что жена становится всё более капризной и требовательной во всём.

Первый звоночек прозвенел, когда однажды под Новый год Егор подхватил воспаление лёгких и долгие две недели провёл в больнице, а потом долечивался дома, потому что чувствовал себя всё ещё плохо.

— Спасибо за испорченные праздники! — заявила ему Эвелина, надув и без того пухлые, сочные губы. — Всегда мечтала встретить Новый год в одиночестве!

— Я же не специально, малыш! — виновато улыбнулся жене Егор, только что вернувшийся из больницы.

— А мне от этого легче? — вспыхнула она и отодвинулась от мужа, который протянул к ней руки, чтобы обнять.

— С ума сошёл?! — воскликнула она. — Или хочешь, чтобы я тоже заболела?! Фу! Ты пахнешь лекарствами!

— Ты поэтому не навещала меня в больнице? — усмехнулся он.

— Конечно! — Эвелина сбросила с себя домашний костюм и надела красивое платье с откровенным декольте. — Ненавижу этот запах! А ещё в этих ваших больницах целый рассадник всякой заразы! Ладно, Егор, я уже опаздываю и такси, наверное, ждёт меня.

— Эля, но я первый вечер дома и думал, что мы проведём его вместе! — Егор был искренне огорчён и не скрывал этого.

— Давай ты сначала выздоровеешь, — брезгливо сморщила она аккуратный изящный носик, разглядывая серое после болезни лицо мужа. — Если что, я останусь ночевать у Полинки. Так что можешь спокойно ложиться спать. Пока!

Ещё секунда и в прихожей остался только тонкий шлейф её духов… Закусив губу, Егор подошел к окну и увидел, как жена садится в чёрную иномарку, совсем не похожую на такси. И долго ещё стоял, задумчиво глядя на опустевший двор.

Утром, когда Эвелина вернулась домой, они поссорились в первый раз. И в первый раз Егор не спешил утешить бьющуюся в истерике жену. Однако прошел ещё год, прежде чем Егор окончательно прозрел, застав Эвелину в гостиничном номере с каким-то насмерть перепуганным при его появлении французом.

***

— Егор! Ты дома?! Как хорошо!

Он резко обернулся и увидел Катю, которая входила во двор вместе со своей матерью.

— Почему ты не в больнице? — удивился он, натягивая на себя футболку. — Кать, ты же сама говорила, что врачи настаивали на твоей госпитализации. Тебе нужно беречься, срок ведь не маленький.

Катя подошла к нему ближе и грустно улыбнулась:

— Я боюсь… — сказала она тихо, — боюсь потерять не только малыша, но и тебя тоже.

Анна Ивановна внимательно смотрела на зятя, наблюдая за его реакцией. Он тоже бросил на неё сердитый, осуждающий взгляд:

— Ваших рук дело?

— А что ты хотел?! — поджала губы та. — Дочка у меня одна и кто он ней позаботится, если не я.

Егор покачал головой и взял Катины руки в свои ладони.

— Никого не слушай и не делай глупости, — попросил он мягко. — Думай о ребёнке и о своём здоровье. Я не могу быть всегда рядом с тобой, ты же знаешь. У меня регулярные обходы, которые я не могу не делать. Иногда меня не бывает дома по нескольку дней. Вот скажи, как мне теперь быть? Что, если тебе станет плохо и понадобится помощь врачей, а меня не будет рядом?

— Я обещаю беречь себя, — тихо ответила Катя, — если ты пообещаешь, что кроме меня у тебя никого не будет.

— Кать… вздохнул Егор. — Мы ведь женаты. Неужели ты думаешь, что я способен на измену? Зачем бы я тогда женился на тебе?

Заглянув ему в глаза, Катерина мягко улыбнулась:

— Я очень хочу есть, Егор. Ты сам-то хоть обедал?

После обеда, проводив мать, Катя до вечера отдыхала, потом, спросив, когда Егор освободится, занялась ужином. А он вернулся к дровам и стал аккуратно укладывать их в дровяник.

***

Перемешивая ложкой салат, другой рукой Катя поглаживала живот, тихонько разговаривая с ребёнком, который очень скоро должен был появиться на свет.

— Маленький мой, я обещаю, что сделаю всё, чтобы ты вырос в счастливой семье. Пусть Егор не твой родной папа, это не имеет для нас никакого значения, потому что я уверена, он будет любить нас обоих всей душой. Мы ведь его никому не отдадим, правда? Не для того мы с тобой завоёвывали его, чтобы просто так отпустить.

— Маленький, ты меня слышишь? — Катя любила представлять, как будет учить сына всему, что знает сама. Она будет рядом с ним, когда он в первый раз улыбнётся, начнет агукать, сделает первый шаг и скажет первое слово. Она будет оберегать его и во всём поддерживать.

Но вдруг её сердце дрогнуло от любви и тревоги одновременно.

— Маленький мой… — она слегка придавила живот. — Ты что, спишь? Э-э-эй, не пугай меня… Толкнись, сынок, ну пожалуйста…

Глава 14

Дарья дрожащими руками набрала номер Ксении, но равнодушный электронный голос ответил ей ровно и спокойно: «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети».

— Да что же это такое?!!! — простонала Дарья и нервно постучала телефоном по губам, пытаясь сообразить, кто может знать хоть какие-то подробности о случившемся. — Юля!!!

Забыв все прошлые обиды, Дарья принялась дозваниваться бывшей подруге и как только услышала её «Алло!», торопливо заговорила, боясь, что та, узнав её голос, бросит трубку:

— Юля, пожалуйста, скажи, ты знаешь что-нибудь о Ксюше?

— Гурьева, это ты, что ли? — удивилась та.

— Я, я! — подтвердила Дарья. — Что с Ксенией?!

— Понятия не имею, — пожала плечами Юля, как будто Дарья могла видеть её. — Если тебе нужна Ямская, звони ей, или вам переводчик нужен?

— Но мне сказали, что она попала в аварию! — воскликнула Даша. — Юля, я сейчас в Ольшанке и не могу быстро добраться до города. Пожалуйста, попытайся найти её!

— Делать мне больше нечего! — огрызнулась Юлия. — Твоя распрекрасная Ксюша из-за тебя при всех мне чуть глаза не выцарапала, защитница несчастная! Хоть бы покупателей постеснялась! А что я такого сказала? Или это я виновата в том, что ты напропалую с мужиками за деньги спала? Я не такая как ты, и привыкла добиваться своего честным путём! Так и подруге своей передай! Кстати, не вздумай возвращаться, потому что твоё место Сан Саныч уже отдал мне, и я не собираюсь работать с такими кадрами, как ты и твоя Ксюша! Понятно это тебе?

— Мне абсолютно наплевать, что там у тебя с Сан Санычем, и никуда возвращаться я не собираюсь! — закричала Дарья, чувствуя, как гнев захлёстывает её. — Ты только скажи мне, что с Ксюшей? Ты слышала что-нибудь про аварию?!

— Ничего я не слышала! После того скандала, который она устроила в магазине, наше руководство быстренько ей пинок под зад выдало! Может и вляпалась куда-нибудь! Туда ей и дорога! И тебе тоже!!! И не звони мне больше! Я не больница и справок о том, кто и где пострадал, не выдаю!

В трубке повисло молчание, и Дарья с такой силой стиснула в руке телефон, что её пальцы побелели. Но Юлия была права: нужно обзванивать больницы. Там ей могут точно сказать, что произошло с Ксенией.

Однако на все её расспросы медсёстры приёмного покоя отвечали, что Ксения Петровна Ямская ни вчера, ни сегодня к ним не поступала. И только в предпоследней больнице, куда она дозвонилась с большим трудом, ей сказали, что в утренней аварии действительно серьёзно пострадали мужчина и женщина. Мужчина находится в реанимации и его состояние крайне тяжёлое, женщина скончалась в скорой помощи по дороге в больницу.

— Господи! Этого не может быть! — зарыдала Дарья. — Вы уверены, что это Ксюша?

— Не морочьте мне голову! — прикрикнула на неё медсестра. — Откуда я знаю, как её зовут? Я только час как заступила на дежурство! Вы спросили про аварию, я ответила! Дальше приезжайте и узнавайте все подробности сами!

И снова телефон Дарьи умолк, а она сама, закрыв лицо руками, горько заплакала, жалея несчастную подругу, которую любила несмотря ни на что.

— Прости меня, Ксюша, — шептала она с такой искренней болью, что удивительно, как её сердце не разорвалось от горя.

***

Обежав всех соседей и ни от кого не добившись помощи, Дарья вспомнила о Егоре. Конечно, он не откажет и отвезёт её в город, ведь он добрый и уже один раз помог ей. Только бы не заблудиться в темноте и правильно выйти на дорогу, ведущую к Ольховке.

Сколько он там говорил до неё километров? Пять? На это ей понадобится около часа. Дарья взглянула на часы — половина десятого. Что ж, если он согласится, значит, к утру они будут на месте. Дарья быстро натянула удобные кроссовки, сунула в карман джинсов телефон и поспешила в Ольховку, на ходу застёгивая клетчатую рубашку.

***

С пути она все-таки сбилась и добралась до дома Егора в начале двенадцатого ночи. Задыхаясь от быстрой ходьбы и бега, она постучала в двери дома егеря:

— Егор! Егор! Откройте, пожалуйста!

Дверь и в самом деле очень быстро распахнулась, но перед Дарьей выросла фигура не Егора, а его беременной жены, которая нахмурилась, увидев перед собой запыхавшуюся, но очень красивую девушку.

— Чего тебе надо?! — оборачиваясь, не проснулся ли Егор, спросила её Катерина.

— Пожалуйста, позовите Егора, — попросила Дарья. — Мне очень нужна его помощь.

— Иди домой и забудь сюда дорогу, потаскушка бессовестная, — прошипела ей в лицо Катерина. — Мой муж спит, и я не собираюсь будить его для тебя, наглая девка!

— Пожалуйста… — протянула к ней руки Дарья. — Моя подруга попала в беду…

Сделав шаг вперёд, Катерина толкнула её с такой силой, что если бы Дарья не удержалась за перила, обязательно упала бы со ступенек.

— Вон пошла! — потребовала Катя. — И только попробуй ещё раз появиться здесь, пожалеешь…

Она ушла в дом и погасила свет.

Сегодня, когда Катя перестала ощущать, как шевелится внутри неё малыш, она, страшно испугавшись за него, выбежала к Егору. Но стоило ему самому положить руку на её живот, как ребёнок толкнулся, будто разбуженный его ласковым прикосновением.

— О! Егор, милый, — всхлипнула счастливая Катя. — Как мне повезло, что ты есть у меня. И малыш тебя уже очень любит.

Егор улыбнулся и ничего не сказал на это. Он вообще всегда был скуп на слова, предпочитая показывать своё отношение к людям поступками. Он и на ней женился только потому, что пожалел её, но это для Кати ничего не значило. Она знала, что однажды она подарит ему его собственного малыша и он полюбит её за это. Да! У них будет замечательная семья, и они уже никогда не расстанутся.

Надо только отвадить от дома эту городскую ведьму. Вот ведь привязалась, окаянная, чтоб ей пусто было!

— Кто-то приходил, Кать? — послышался из спальни голос Егора.

— Да, — ответила она. — Мать прибегала, молока принесла. Я утром хочу тесто на пирожки поставить. Ты спи, спи, Егорушка, я сейчас чай допью и тоже приду.

***

Постояв во дворе Егора ещё немного, Дарья, вытирая слезы, градом хлынувшие из глаз, поплелась назад в Ольшанку. Она шла, не разбирая дороги, и думала только об одном: она никогда не простит себе того, что случилось с Ксюшей.

Дарья шла по тропинке, ожидая, что она вот-вот выведет её на дорогу к Ольшанке, но деревья, кажется, становились только гуще и теперь своими кронами смыкались над её головой, заслоняя молодой пышной листвой жёлтый лик полной луны. Неясные тени дрожали и переплетались друг с другом, словно живые существа, и то и дело заглядывали Дарье в лицо, словно хотели понять, что делает она здесь в такой час.

Лёгкий ветерок качал наполненный сыростью и терпкими непривычными ароматами воздух, напоминая дыхание леса. Ночные насекомые, стрекочущие в траве, создавали вокруг Даши ровный, почти гипнотический гул. В зарослях и под ногами девушки шевелилось что-то невидимое, но настоящее и живое.

Дарья остановилась и прислушалась, надеясь услышать лай деревенских собак. Но вместо этого где-то совсем рядом хрустнула ветка под чьей-то неосторожной ногой. А чуть дальше загадочно и величественно заухала сова, пугая сотни маленьких зверьков, копошащихся в земле.

Дарья вздрогнула и прижала ладонь к губам, сдерживая собственный крик. Всё вокруг казалось одновременно страшным и спокойным, словно лес хранил свои секреты, открываясь лишь тем, кто готов внимательно слушать и наблюдать. Но сейчас, кажется, чьи-то глаза наблюдали за ней, Дарьей, оставаясь невидимым для её собственных глаз.

— Аууу-ууу-оу-у!!! — раздался вдалеке протяжный, надрывный волчий вой.

— Оу-у-у-у-у!!! — ответили ему несколько голосов справа и намного ближе, чем первый.

— Волки… — выдохнула Дарья и, почувствовав, как первобытный страх шевелит волосы на её голове, бросилась бежать, не обращая внимания на кусты, хлещущие её, словно плети.

Глава 15

Покрутив в руках пустую банку из-под кофе, Ксения задумчиво постучала пальцами по столу. В последнее время всё у неё шло не так, и как выбраться из этой чёрной полосы, она пока не знала.

— Чёрт! Матери позвонить, что ли… — Ксения потёрла лоб ладонью. — Только с чего звонить-то? Телефон так и не нашёлся. Где я могла его посеять? Придётся ехать…

Раньше в любой ситуации Ксению выручала Дарья. Она и поддерживала её, особенно в то время, когда Ксения рассталась со своим Виктором, и помогала деньгами, если это было нужно. Но теперь Дашка сама вляпалась в большие неприятности и вообще пропала, неизвестно куда.

С Сергеем тоже непонятная ситуация… Зачем ему нужна Дарья? То, что он искал её, Гладышев не скрывал. А ещё так странно говорил с кем-то по телефону в ресторане. Возвращаясь к столику, Ксения услышала обрывки его разговора и удивилась, что он называет кого-то Поручиком. Но, увидев её, зачем-то соврал, что разговаривал с матерью. Весь вечер Сергей вёл себя с Ксенией так, будто влюбился в неё по уши, а потом исчез также бесповоротно, как и Дарья.

Странно всё это. Очень странно…

Ксения отыскала какую-то мелочь на проезд и принялась одеваться, пытаясь ухватить какую-то беспокойную мысль, мелькнувшую в её голове. Но так и не сумела сделать это.

— Что-то я без кофе совсем ничего не соображаю, — вздохнула она.

***

Татьяна с подозрением смотрела на дочь, которая приехала к ней, даже не позвонив, чтобы предупредить о визите.

— Привет, мам, — Ксения чмокнула мать в щеку, и, старательно не замечая её хмурого взгляда, проскользнула в квартиру.

— Почему без звонка? — Татьяна отступила в сторону и прошла вслед за дочерью в кухню.

— Телефон где-то потеряла, — пожала плечами та и, заглянув в холодильник, достала оттуда бутерброд с колбасой. — Ждёшь кого-то в гости?

Ксения кивнула на тарелки с закусками.

— Да, жду, — немного резко ответила Татьяна. — Поэтому извини, долго разговаривать с тобой не могу. Давай рассказывай, что у тебя случилось на этот раз.

— Да ничего особенного, — Ксения присела к столу и взглянула на мать. — Просто я уволилась с работы и мне нужны деньги.

— Вот как? — вскинула брови Татьяна. — Ну а я тут при чём? Извини, но я не собираюсь обеспечивать тебя, потому что просто не потяну нас двоих. Хватит с меня того, что я тащила тебя на себе, когда ты была маленькая. Дальше сама, милая моя! И вообще, зачем ты увольнялась, если знала, что останешься без денег? Как ты собираешься платить за квартиру?

Ксения вздохнула:

— Мам, с работой так получилось. Там долго объяснять. То, что я заработала, потратила на аренду и счета. И у меня ничего не осталось. Даже кофе купить не за что. А через неделю нужно снова платить за квартиру. Вот я и подумала…

— Раньше надо было думать, — повысила голос мать. — Когда мужа за порог выставляла. Что-то, когда ты жила с ним, ко мне за деньгами не бегала. И за квартиру он сам платил!

— Мама! — воскликнула Ксения. — Витя не был мне мужем! И вообще, он лентяй и приспособленец, каких поискать! Да, он работал, но только потому, что я его заставляла. И деньги потом забирала, чтобы он не спустил их в свои дурацкие игры! Думаешь, мне так хорошо с ним было? Как бы не так! Он только стелет красиво, да спать потом жёстко!

— Но ты прожила с ним почти два года! — всплеснула руками Татьяна. — Я думала, что вы поженитесь!

— А ему это было не нужно, — тихо сказала матери Ксения. — И напрасно ты всегда его защищала. Кроме смазливой внешности у него нет ничего хорошего. Мам, ты ведь уже не девочка и два раза была замужем. Неужели, так и не научилась разбираться в людях?

— Мне всего сорок семь! — возмутилась Татьяна. — Но у меня есть собственное жилье, прекрасная работа, взрослая дочь, которую я поставила на ноги, и мужчина, который ценит меня! А тебе уже под тридцать. И у тебя нет ничего своего: ни семьи, ни детей, ни дома, ни работы. Как же ты ещё смеешь в чём-то упрекать меня?

— Я не упрекаю, — покачала головой Ксения. — А пытаюсь достучаться до тебя. И напрасно ты думаешь, что я ничего уже не добьюсь. Может быть, у меня всё только начинается!

— Начать заново — это не значит остаться без мужика, средств и работы, — ответила Татьяна раздражённо. — Ценить надо то, что имеешь, милая моя. Ты ведь должна понимать, что взрослой женщине во всём нужна стабильность.

— Я понимаю, мама, — вздохнула Ксения, стараясь сохранить спокойствие. — И как раз сейчас собираюсь заняться поиском работы. Но в любом случае, первые деньги получу не скоро. Поэтому и прошу у тебя помощи. Можешь даже не сомневаться, я всё тебе верну.

Татьяна бросила быстрый взгляд на часы:

— Хорошо, — сказала она, наконец. — Я дам тебе немного, но это в первый и в последний раз, Ксения. У меня нет сейчас свободных денег. Вот держи! Надеюсь, этого тебе хватит. И не задерживай меня больше, пожалуйста.

— Спасибо, мама, — сказала Ксения, принимая помощь. — Слушай, а кто этот новый твой? Я его знаю?

Но Татьяна уже захлопнула за дочерью дверь.

***

Ксения не обманула мать, сказав, что собирается искать работу. Она и в самом деле долго бродила по городу, пытаясь найти подходящую для себя должность, но, кажется, в этот день, все были настроены против неё:

— У нас пока всё занято, — говорили ей то тут, то там. — Кладовщица тоже не требуется, к сожалению. А вообще у нас довольно строгие требования: опыт работы обязателен, а без обучения и испытательного срока мы новичков не берём.

— Вообще-то кладовщик нам нужен, и платим мы хорошо. Но обратите внимание, что график достаточно напряжённый — смены по 12 часов, иногда без выходных. Кроме того, у нас высокие требования к физической форме, так как, придётся носить тяжёлые грузы.

— Спасибо, — ответила Ксения. — Я подумаю.

— Мы берём только с опытом работы, плюс обязательно знание кассового аппарата, — объяснили ей в торговом центре, куда она заглянула наудачу. — Так что, если у вас такого нет, к сожалению, мы не можем взять.

— А что по зарплате?

— Первый месяц — испытательный срок и заработная плата не превышает установленный оклад.

— Ясно, — вздохнула Ксения.

Она вышла в галерею и, увидев небольшую кофейню, решила зайти туда, чтобы немного отдохнуть и расслабиться, но вдруг столкнулась с какой-то женщиной, которая, ойкнув, отшатнулась от неё:

— Ямская! У тебя что, глаза повылазили?!

— Юлька!!! — нахмурилась Ксения, узнав бывшую подругу, из-за которой её уволили из супермаркета. — Сама по сторонам смотри! Бросаешься на людей!

— Я не собака, чтобы бросаться, — огрызнулась Юлия. — А ты, смотрю, живёхонькая! Зря я радовалась, когда мне сказали, что ты уже того! Коньки отбросила!

— В смысле? — не поняла Ксения. — Кто тебе сказал такую чушь?

— Дашка твоя преподобная! — усмехнулась Юлия. — Звонила она мне из какой-то деревни. То ли Ольшовки, то ли Ольхонки. Рыдает! Говорит, что ты в аварию попала! Наорала ещё на меня, когда я её послала.

— Ольшанка… Точно! — пробормотала Ксения, вспомнив название, которое не раз слышала от дедушки Дарьи, и схватила Юлию за рукав. — Она сказала тебе, кто ей наврал обо мне?

— Много ей чести, чтобы я разговаривала с ней! — фыркнула Юлия. — Я — девушка порядочная, в отличие от вас, и ноги перед мужиками не раздвигаю.

— По тебе и видно! — махнула рукой Ксения, и хотела было уже отойти, но вдруг спохватилась: — Слушай! А тот мужчина, который тогда разыскивал Дашку… детектив он или адвокат… Он не приходил снова?

— Да кому твоя Дашка нужна? — расхохоталась Юлия. — Она что, богатая наследница, чтоб её разыскивали…

— Как ты сказала? — воскликнула Ксения и замерла с открытым ртом.

Теперь она дословно вспомнила слова Сергея, который разговаривал с каким-то Поручиком: «У меня вот-вот выгорит одно очень прибыльное дельце… — сказал он. — Нет, это другое. Есть одна богатая наследница, которую я хочу прибрать к рукам. Поручик, дай мне время. И всё будет в ажуре, вот увидишь».

— Богатая наследница… — повторила Ксения, и, не заметив, как Юлия, покрутив пальцем у виска, ушла, задумчиво опустилась на стоявшую у стены банкетку. — Ох, Дашка… Не знаю, что там с тобой происходит, но, кажется, мне нужно тебя спасать…

Глава 16

Дарья бежала по ночному лесу, охваченная страхом и отчаянием. Волки, которых она сначала слышала вдалеке, теперь казались неумолимыми преследователями, подбирающимися к ней совсем близко. Темнота сгущалась и лишь редкие лунные лучи, пробиваясь сквозь кроны деревьев, бросали блики на бледное лицо девушки. Сердце её билось так сильно, что казалось, будто вырвется из груди, а шумное дыхание грозилось прерваться в любой момент если не от страха, то от непривычного бега.

Растревоженный лес тянул к Дарье ветви деревьев, словно руки невидимых существ, и они цепляли её за одежду и волосы, оставляя на теле девушки длинные царапины и ссадины. Но Дарья не могла позволить себе остановиться, даже для того, чтобы отдышаться. И только оказавшись на небольшой поляне, посередине которой стоял старый деревянный сруб, она, ударившись обеими руками о его замшелые стены, вздохнула с облегчением и принялась искать дверь.

Справиться с засовом Дарье удалось на удивление быстро, она скользнула внутрь, с силой захлопнув дверь за собой. И только после этого сползла на пол и разрыдалась, вместе со слезами выливая охвативший её панический испуг.

Успокоилась Дарья не сразу, но всё-таки заставила себя подняться, чтобы при свете уходящей луны хоть немного осмотреться. У окна стоял небольшой, грубо сколоченный стол и два табурета, у стены напротив — топчан, накрытый верблюжьим одеялом в клетку. Больше Дарья ничего не успела увидеть, потому что луна ушла, и в избушке стало совсем темно.

— Скр-р-р, скр-р-р, скр-р-р…

Девушка резко обернулась на звук и увидела, как за окном что-то мелькнуло. Сердце Дарьи сжалось, но скрежет раздался снова, и она выдохнула, поняв, что это начавшийся ветер качает ветви разросшегося куста и они царапают тусклое стекло.

Дарья легла на топчан и закрыла глаза, понимая, что ей ничего не остаётся, кроме как ждать здесь утра. Несмотря на убогость странного жилья, внутри было сухо и тепло, но там, за стенами избушки, жил и дышал особый, таинственный мир ночного леса. Ветер надрывно стонал, путаясь в ветвях деревьев и цепляясь за молодую поросль, всевозможные шорохи аккомпанировали ему, сливаясь в зловещую симфонию. Вот совсем рядом заухал филин, и тут же закричала, заплакала ещё какая-то птица. А может быть, это леший серчал на незваную гостью, забившуюся в самый угол жёсткого топчана? Разыгравшееся воображение Дарьи рисовало ей самые жуткие картины, которые может представить только человек, заблудившийся в ночном лесу.

И словно в подтверждение её мыслей сквозь завывания ветра прорезался голос одинокого волка — глухой, томительный и нежданно резкий. Его вой разносился по бескрайним просторам тёмного леса, вызывая дрожь и необъятное чувство тревоги. Другие волки ответили вожаку почти сразу и целым хором…

Дарья лежала с закрытыми глазами, но ещё больше зажмурилась, дрожа от страха. И хотя дикие звери не могли проникнуть к ней сквозь толстые бревенчатые стены, она снова тихонько заплакала, чувствуя страшное одиночество и понимая, что помощи ей ждать неоткуда.

***

Маргарита Павловна открыла пустой холодильник, достала маслёнку и раздражённо сдвинула брови — масла осталось совсем немного, а она так привыкла на завтрак делать бутерброды с маслом и сыром, и обязательным ломтиком сырокопчёной колбасы. Дарья один, а то и два раза в неделю приносила ей продукты, всегда очень хорошие, свежие и явно дорогие. Она знала, что брать в магазине, тем более что сама работала там. И никогда не просила за это денег.

Теперь Маргарите нужно было идти за продуктами самой, не будет же она менять привычки только из-за того, что её невестка оказалась такой дрянью.

Подумав, Маргарита вытащила из сумки кошелёк и снова скривилась от досады: три с половиной тысячи и ещё какая-то мелочь. М-да, не густо. Похоже, надо звонить сыну.

Но телефон затрезвонил сам, и Маргарита увидела входящий от Лиды, самой близкой её подруги.

— Да, Лидусь! Алло!

— Здравствуй, моя дорогая Ритуля! — радостно заговорила Лидия Ивановна. — Как ты там? Как здоровье? Нашлась твоя невестка?

— Ой, что ты, Лидочка! Пусть даже и не появляется. Ещё чего не хватало! Нам таких не надо. Славочка у меня мужчина видный, он и получше себе кого-нибудь найдёт. Во всяком случае, в сто раз приличнее. А здоровье моё совсем не очень. Сама понимаешь, нервы… Все болезни от них…

— Ритуль, так я тебе по этому поводу и звоню, — перебила её Лидия. — Мы тут с сестрой в санаторий собрались. Там такая красота, сосны, воздух свежий, ванны лечебные, несколько видов столов по Певзнеру. Представляешь, как за три недели можно там здоровье поправить.

— Ой, как я рада за вас! — вздохнула Маргарита Павловна. — Я бы тоже очень хотела поехать, только путёвок туда, наверное, не достать.

— В том-то и дело, что все путёвки только по блату, — согласилась Лидия. — Только у нас не всё хорошо складывается: Наталья поехать не может, у неё там семейные обстоятельства изменились. В общем, не может она. Вот я и подумала, может быть, ты возьмёшь её путёвку? Чтобы тебе немного отдохнуть. Всего-то сто пять тысяч. Зато всё включено и оздоровительные процедуры и столы, и номера хорошие. У нас тобой будет двухместный.

— А когда ехать надо? — задумалась над предложением подруги Маргарита.

— Завтра. Поездом до места доберёмся. Соглашайся, Ритуля, — убеждала Лидия. — Тебе понравится.

— Я подумаю и позвоню тебе, — сдалась Маргарита и, отключив вызов, сразу же набрала номер сына.

Вячеслав ответил не сразу, и ей пришлось несколько раз дозваниваться до него. Наконец он взял трубку, но голос его не выражал никакой радости:

— Да, мам! Что случилось?

— Здравствуй, сынок, — она взглянула на своё отражение в зеркале и поправила выбившуюся из причёски прядь волос. — Ну что такое ты говоришь? Разве я не могу позвонить тебе просто так? Я соскучилась. Мы с тобой не виделись уже почти неделю и я…

— Мам, прости, мне некогда. Давай поболтаем в другой раз, — сказал Вячеслав и Маргарита, догадавшись, что он сейчас отключит вызов, поспешила остановить его:

— Подожди, Славочка! У меня есть одна очень хорошая новость. Моя подруга, тётя Лида, ты же помнишь её, так вот, она собирается в санаторий, и у неё освободилась путёвка. Её сестра не смогла поехать, и она предложила эту возможность мне. Я так устала, мне действительно нужно отдохнуть.

— И сколько тебе надо? — поинтересовался Вячеслав.

— Сто пять тысяч стоит путёвка и на дорогу, я думаю, десять мне хватит.

Чей-то женский голос в трубке Вячеслава ахнул и сказал достаточно громко, чтобы Маргарита разобрала грубые слова:

— Слава, твоя мать что, сошла с ума? Откуда у нас такие деньги?! Да и если бы они были, кто бы дал их ей? Так, всё! Сейчас же отключайся! А то мы опоздаем в ресторан…

Глава 17

— Я не поняла, — загремела Маргарита Павловна, ожидавшая чего угодно, кроме этого, — Слава, ты что, не один? Кто там у тебя?

— Мам, это Алина, моя знакомая, — не очень охотно пояснил матери Вячеслав, не обращая внимания на округлившиеся глаза девушки.

— В смысле… просто знакомая?! — воскликнула Алина, но Вячеслав уже ушёл в спальню и закрыл за собой дверь.

— Мам, извини, но у меня нет таких денег, — сказал он, крепко сжимая телефон в руке. — У меня и на работе аврал, все отделения больницы на карантине… В общем, прости…

Губы Маргариты Павловны задрожали от обиды:

— Ты так говоришь, как будто я прошу оплатить поездку в Египет, — сказала она сыну тихо. — Раньше ты относился ко мне лучше!

— Раньше мы работали с Дашкой вдвоём! — не выдержал Вячеслав. — И мне было намного проще. Кстати, это она настояла на твоей поездке за границу. Я просто не стал с ней спорить. И большую часть денег тоже дала она. А теперь я всё тяну один!

— Меньше води к себе всяких девок! — вспылила Маргарита Павловна. — Слышала я, куда вы собрались! В ресторан! Значит, на всяких там… (ругательство) у тебя средства находятся, а на родную мать…

— Мам, я должен как-то отдыхать или нет? — Вячеслав устал от бессмысленного разговора и поторопился его закончить, но мать не дала ему сделать это.

— Но я тоже человек! — воскликнула она. — К тому же я в возрасте, и мне нужно восстановить силы. Это не прихоть, а необходимость! Или ты хочешь скорее избавиться от меня?

— Ну, сколько можно, мам?! — рассердился Вячеслав. — Ты думаешь только о себе! А у меня и без этого хватает проблем. Ты бы лучше думала, как жить дальше, а не о каких-то санаториях!

— Я все эти годы заботилась о тебе! — запричитала Маргарита Павловна, стараясь, чтобы в её в голосе звучали слёзы. — Почему же теперь я не имею права на отдых?

— Послушай, мама, — сказал Вячеслав холодно, — ты имеешь право на отдых и, если хочешь, поезжай. Но без моей помощи. Денег у меня нет, и когда появятся, я не знаю.

— Значит, я не могу рассчитывать на тебя? — спросила Маргарита Павловна, голос её дрожал от негодования.

— К сожалению, нет, — ответил Вячеслав и отключил вызов.

До самого вечера Маргарита Павловна не находила себе места и даже любимый сериал не мог отвлечь её от тяжёлых мыслей. Одолжить у кого-нибудь денег на поездку? Но кто ей даст такую сумму? Взять кредит? Это совсем уж глупо. Что ж, ничего не поделаешь, придётся отказаться от такой роскоши. Впрочем, ей сейчас и в самом деле не до поездки. Нужно сначала узнать, кто эта Алина и почему она позволяет себе хамить ей, матери Вячеслава? Наверняка, какое-нибудь отродье без роду и племени! А они со Славочкой дворянской крови и по предкам имеют очень древние корни. Нет, как всё-таки изменился мир, если бывшие холопы теперь строят из себя не пойми что перед теми, кому в прошлом прислуживали. Надо указать дрянной девчонке её место и заодно показать Славику, что такие девицы не делаю ему чести.

Телефонный звонок прервал размышления Маргариты и она, ответив на вызов, услышала голос Лидии.

— Ритуль, ну что, ты поговорила со Славиком? Поедешь со мной?

— Поговорила, — вздохнула Маргарита. — Только ехать тебе придётся одной. Ты же знаешь, какая у нас ситуация в семье. Славочка очень расстроен из-за негодницы Дарьи, и я не могу оставить сына в таком состоянии. Но если хочешь, я провожу тебя на вокзал, чтобы ты не тащила туда сумки сама.

— Спасибо, дорогая! — обрадовалась приунывшая было Лидия. — Тогда заезжай за мной в половину третьего, хорошо? Попьём чайку на прощание. Я тортик купила твой любимый.

— Хорошо, приеду, — сказала Маргарита и торопливо попрощалась с подругой, чтобы из зависти не наговорить ей чего-нибудь лишнего.

Напрасно она ждала, что Славик сам наберёт ей и скажет, что деньги на поездку нашлись. Сын не позвонил ей ни в тот вечер, ни на следующий день и, кажется вовсе забыл о ней.

— Ничего, — старательно накручивала себя Маргарита Павловна, думая о сыне. — Я ещё покажу этой твоей новой кобыле, кто в твоей жизни главная женщина.

До встречи с Лидией оставалось ещё больше часа, и Маргарита решила зайти в магазин, чтобы купить продукты. Но когда нашла колбасу и масло, которые ей всегда приносила Дарья, у неё только глаза на лоб полезли от выставленных рядом с продуктами ценников.

— Вы что, с ума сошли?! — воскликнула она, подзывая к себе продавца-консультанта: — Я хочу купить небольшую палочку сырокопчёной колбасы, а не целую корову! Вы вообще адекватные тут все? А масло? Это что, цена за килограмм?!

— Продукты эконом-сегмента находятся в соседнем зале, — вежливо показала ей рукой на выход девушка в униформе.

— Знаете что! — Маргарита Павловна даже затряслась от негодования, — так меня ещё никто не унижал! Мой сын — известный в городе врач и вы не имеете права…

Она несколько минут отчитывала равнодушно стоявшего перед ней продавца, которая привыкла к разным покупательницам. И как только Маргарита Павловна, так ничего и не купив, покинула магазин, тут же забыла о ней.

Но Маргарита быстро успокоиться не могла и, встретившись с подругой, пожаловалась ей на хамское обслуживание в магазине. Занятые этой темой, на такси доехали до вокзала, где Маргарита посадила Лидию в поезд, снова чувствуя, как заноза зависти раскалённым железом прожигает её душу.

Махнув подруге на прощание, Маргарита поплелась к автобусной остановке и вдруг охнула, столкнувшись с девушкой, которая очень спешила куда-то.

— Аккуратнее можно? — окликнула она, подняла глаза и узнала Ксению, подругу своей бывшей невестки. — А, это ты? Ещё и с чемоданом? Неужто тоже муж выгнал как Славочка Дашку? Хотя, какой у тебя муж? Ты же сроду замужем не была. Это подруга твоя успевала и под мужиков стелиться, и моего дуралея доверчивого на верёвочке за собой водить.

— Дуралей ваш Славик и есть! — огрызнулась Кения. — Такую жену упустил! Между прочим, Даша — наследница большущего состояния! Вот! Только вам от этого пирога ничего не обломится! Потому что вы уже показали себя со своим сыночком!

— Что ты несёшь? — нахмурилась Маргарита Павловна. — Какое состояние? Откуда оно у несчастной стриптизёрши?

— Откуда не знаю, но то, что она скоро станет настоящей богачкой — точно! Мне об этом сказал человек, который разыскивал её, чтобы сообщить ей об этом. И я теперь еду к ней, понятно?!

— Ой! Ой! — схватилась рукой за сердце Маргарита Павловна и побежала за Ксенией, метнувшейся к стоявшему на парах поезду. — Ксюша! Ксенечка! Подожди! Да расскажи ты всё толком!

Но Ксения уже сунула в руки проводнику паспорт и билет, и, поднявшись по ступенькам вагона, втянула за собой свой чемодан. Ещё через минуту поезд захлопнул двери и тронулся в путь, а Маргарита Павловна, все ещё прижимая руку к сердцу, опустилась на скамейку, чтобы собраться с мыслями.

Тот человек, о котором говорила Ксения… Он же приходил и к ней, Маргарите. Такой представительный мужчина с документами и в костюме с галстуком. Господи, ну почему она не расспросила его обо всем как следует.

— Надо срочно что-то делать! — решила расстроенная женщина, хотела встать, но ноги не держали её. — Боже мой! Только не сейчас! — умоляюще прошептала она и потянулась за телефоном, чтобы позвонить сыну и попросить его приехать за ней.

— Сынок… — шептала Маргарита Павловна, слушая навязчивую мелодию дозвона, — возьми скорее трубку! У меня просто потрясающие новости для тебя… Да ответь же ты мне!

Глава 18

Поворочавшись в постели, но так больше и не уснув, Егор поднялся и вышел на кухню, где Катерина, сидя за столом, допивала чай.

— Ты почему не спишь? — вскинула она на него беспокойный взгляд.

Егор в ответ пожал плечами:

— Не знаю. Сначала вроде крепко заснул, а потом сон сбился.

Он подошёл к умывальнику и сполоснул лицо.

— Проклятая, — еле слышно прошептала Катерина, подумав о Дарье.

— Что ты сказала? — вытираясь полотенцем, повернулся к ней Егор.

— Я? Ничего, — покачала она в ответ головой.

— Ну тогда налей мне молока, — попросил он и, заметив, как она изменилась в лице, удивлённо приподнял правую бровь. — Катюш, ты что? Плохо чувствуешь себя? Да сиди, не вставай, я сам налью. Только где оно?

Он открыл холодильник и снова посмотрел на жену.

— Кать, ты сказала, что приходила твоя мама и принесла молоко… — медленно проговорил он.

— Никто не приходил, — тяжело сглотнула внезапно пересохшим ртом Катерина. — Тебе показалось.

Егор закрыл холодильник, присел к столу напротив жены и взял её руки в свои:

— Катюш, больше всего на свете я ненавижу, когда мне врут. Скажи мне, разве я не говорил тебе об этом, когда мы только собирались пожениться? Я ведь просил тебя никогда не лгать мне. Это было моё единственное условие. Неужели так сложно выполнить его?

— Я тебе не вру, — прошептала она.

— Кать, — немного помолчав, Егор сказал, — давай ещё раз. Когда мы с тобой встретились, оба были людьми с прошлым, и я не настаивал на том, чтобы ты во всех подробностях рассказывала мне, как жила до меня. Ты сама решила, что я должен знать, а что нет. Тем более что мужчина, за которого ты собиралась замуж, погиб, а значит и говорить об этом не стоит. Я не хочу причинять тебе боль и ворошить то, что было. Страница с прошлым перевёрнута и не имеет смысла открывать её заново. Но наша сегодняшняя жизнь должна строиться исключительно на доверии. Это единственное, о чём я тебя прошу.

— На доверии?! — вспыхнула Катерина. — Егор, о каком доверии ты говоришь, если сам приводишь в наш дом развратных девок?

— Анна Ивановна… — вздохнул Егор. — Это она накрутила тебя. Катюш, но я ведь уже объяснял твоей матери и тебе тоже: Дарья по ошибке попала сюда среди ночи. Как я мог выгнать её под ливень? Неужели ты считаешь, что это был бы мужской поступок?

— Мне всё равно! — в глазах Катерины заблестели слёзы. — Я не хочу, чтобы ты встречался с ней!

— Но я с ней и не встречаюсь! — покачал головой Егор.

— Да? — Катерина сузила глаза и по-бабьи поджала губы, в одно мгновение сделав лицо жалким и некрасивым: — Тогда зачем она снова припёрлась сюда? Не ожидала меня тут увидеть, да? «Ах! Позовите мне Егора! Мне нужна его помощь!» — передразнила она Дарью. И снова заговорила, не скрывая своего раздражения: — Стоит, фифа городская, рубашечка модная, приталенная, в красную клетку. Джинсы в обтяжечку. Модель, да и только! А как я ей от ворот поворот выписала, так она сразу и сникла. Пошла других мужиков себе искать.

Егор молча поднялся, и Катерина тут же поспешила вслед за ним:

— Ты куда? Егорушка!

— Она не местная и совсем не знает наших окрестностей, — спокойно ответил жене Егор. — Катя… Если один человек приходит к другому среди ночи, вместо того чтобы спокойно спать в своей постели, значит ему действительно нужна помощь. Почему ты не позвала меня? Мы бы сразу всё решили на месте и никаких проблем просто не было бы.

— Я тебя никуда не пущу! — раскинула руки Катя. — Ты не знаешь женщин! Ей не нужна твоя помощь! Ей нужен ты! И она пришла специально, чтобы забрать тебя у меня! Егор, пожалуйста, останься…

Но он, уже одетый, взял ключи от машины и направился к выходу.

— Егор!!! — воскликнула Катерина, бросаясь к нему. — Егор, остановись! Ой! — она схватилась рукой за живот. — Как больно!!! Егор, пожалуйста, не оставляй меня! Я боюсь!

Он мягко положил руки ей на плечи и заглянул в лицо:

— Кать, давай, пожалуйста, без этого. Пойдём, я уложу тебя в постель, и ты поспишь. А я скоро вернусь…

Она резким движением сбросила его руки и, оттолкнув его от себя, закричала:

— Тебе всё равно, потому что это не твой ребёнок! А если бы он был твоим, ты бы тоже променял его на какую-то потаскуху?!

Егор молча вышел из дома и Катя, кинувшись за ним, ткнулась в закрывшуюся перед ней дверь:

— Егор, я не то хотела сказать!!! — завыла она диким зверем. — Его-о-о-ор! Вернись сейчас же!!! А-а-а-а!!!

Она сползла на пол и несколько минут рыдала, комкая пальцами жёсткий половик. Потом с трудом поднялась, ушла из сеней в комнату и, отыскав телефон, набрала номер двоюродной сестры, той самой продавщицы Ольшанского сельпо.

— Галка… — заговорила она охрипшим, упавшим голосом. — Прости, что разбудила. Егор снова поехал к этой… Дашке или как там зовут эту тварь. Пожалуйста, не дай им встретиться. Сходи, помешай. Скажи ему, что я звонила и что мне совсем плохо.

— Схожу, чего уж… — выбралась из тёплой постели Галина. — Ох уж эти мужики! Сколько крови они нам пьют, паразиты проклятые! А без них тоже никуда. Ты давай там, Катюха, не раскисай. Никуда твой Егор не денется. Мы эту городскую быстро на место поставим. Пусть назад к себе валит и крутит хвостом направо и налево, а нам тут таких не надо.

— Иди, иди, — поторопила её Катерина. — И обязательно сразу позвони мне. Слышишь? Я буду ждать!

***

Егор подъехал к дому Дарьи, вышел из машины и, толкнув калитку, вошёл во двор. В окнах было темно, но он всё равно постучал в дверь, вызывая хозяйку. Ему никто не ответил, и он снова несколько раз стукнул по тёмным доскам, а потом посветил в окна фонариком.

— Ты чего это там, Егор? — послышался от калитки чей-то голос.

Егор перевёл луч фонаря на стоявшую у калитки фигуру и узнал Галину, сестру Кати.

— Ты не знаешь, где Дарья? — вместо ответа спросил он у неё.

— А зачем она тебе? — насмешливо поинтересовалась Галина.

— Ей нужна была какая-то помощь, но Катя прогнала её, даже не выслушав, — Егор подошёл к Галине совсем близко. — Не знаешь, что могло случиться?

— А ты что, Чип и Дейл, бегать ко всем по первому зову? — не удержалась от язвительного замечания Галина.

— Тебя Катя отправила сюда? — догадался Егор. — Сговорились, значит.

— А хоть бы и Катя, — резко ответила Галина. — Ехал бы ты домой, Егорушка! Там Катюха переживает, а ей нервничать нельзя, сам знаешь. А Дарья твоя и без тебя разберётся со своими проблемами. В город она уехала. Там какая-то её подруга в аварию попала. Так что, может быть, она и не вернётся сюда больше.

— В город? — нахмурился Егор. — Вот сейчас, ночью да? Интересно, кто бы её туда отвёз?

— Откуда я знаю? — пожала плечами Галина. — Может быть такси вызвала! Всё Егор, не дури мне мозги и поезжай домой. А я пойду спать. Достали вы меня своими ночными разборками.

Она повернулась и ушла, а Егор ещё какое-то время стоял, глядя на тёмные окна Дарьиного дома и думал, что же всё-таки могло с ней произойти.

***

Свернувшись в калачик на топчане и отвернувшись к стене, Дарья, прислушиваясь к звукам леса, крепко уснула. Она не видела, как к крошечному окну на одно короткое мгновение прижалось чьё-то странное лицо. Но утром, когда она проснулась и захотела выйти из избушки, поняла, что не может открыть дверь. Кто-то запер её снаружи…

Глава 19

— Молодой человек, будьте так любезны…

Сергей обернулся и увидел стоявшую в дверях купе тучную потную даму, которая пыталась втянуть за собой огромную сумку.

— Ну что же вы стоите, помогите мне! — потребовала она, не обращая внимания на его замешательство. — Или считаете, что я одна должна надрываться с ней?

— Вообще-то должны, — кивнул он. — Это ведь ваш багаж.

— Да помогите же мне, наконец! — дама раскраснелась так, что Сергей испугался.

— Ещё не хватало, чтобы эта бочка откинула тут свои копыта, — еле слышно проворчал он, прилагая немало усилий, чтобы справиться с её неподъёмной поклажей. — Всю жизнь мечтал о такой попутчице. Ещё не хватало мне тут какого-нибудь астматика или вечно орущего сопляка…

Словно в насмешку над Сергеем, дама выглянула из купе и голосом, напоминавшим пароходный гудок, позвала кого-то:

— Петюня-а-а! Петюня, где ты там застрял?

Сергей вздохнул и обречённо закатил глаза, догадываясь, что о спокойной поездке можно забыть. Он приткнул сумку к полке, противоположной от своей, и занял купленное внизу место, повесив рюкзак на крючок над головой.

— Петюнечка, я тут! — призывно помахала кому-то дама.

Петюней оказался очень худой старик, похожий на Дон Кихота, только в шляпе вместо шлема. И Гладышев с трудом сдержал смех при его появлении. Но улыбка застыла на губах Сергея, когда он увидел, что Петюня тянет за собой упирающегося мальчишку лет пяти.

— Наденька, — со свистом, сопровождавшим его дыхание, заговорил старик. — Этот безобразник просто вымотал меня. Он постоянно вырывается и пытается куда-нибудь убежать. А я не могу бегать за ним, ты же знаешь — у меня астма.

Старик раскашлялся сухим, лающим кашлем, а потом долго стоял, держась за верхнюю полку костлявой рукой, больше напоминавшей ветку корявого дерева.

— Стасечка! Разве можно так издеваться над дедом? — сделав строгое лицо, наклонилась к мальчику Надежда и слегка потянула его за ухо.

Но Стасечка не собирался терпеть такого к себе отношения и огласил весь вагон громким рёвом.

Бабушка тут же засуетилась над внуком и, не спрашивая разрешение Сергея, усадила ребёнка на его полку:

— Сейчас, сейчас маленький! Не плачь! На вот тебе сначала конфету, а потом я дам тебе куриную ножку. Ты же любишь куриные ножки?

Брезгливо глядя, как Стасечка разворачивает шоколадную конфету и сует её в рот, а потом опирается испачканной ладошкой о его постель, Сергей не выдержал и стал с возмущением требовать, чтобы Надежда пересадила ребёнка на свою полку, которую занимала она сама.

— Вы смеётесь, что ли, надо мной, молодой человек?! — мгновенно отреагировала его попутчица. — Как мы втроём поместимся на одной маленькой полке? Или вы не видите, что мы уже сидим здесь с Петром Александровичем? И вообще! Если вы не поняли, мы собираемся обедать. Как я должна, по-вашему, кормить ребёнка, если он будет наверху? В конце концов, там опасно!

— И что вы предлагаете? — возмутился Сергей. — Ваш внук будет ехать на одной полке со мной?

— Вы можете поменяться с нами местами, — пожала плечами Надежда и поморщилась, бросив взгляд на кашляющего старика:

— Петюнечка, не надрывайся так, ради Бога! Где твои бронхолитики? В кармашке сумки? Давай я тебе их сейчас достану.

— Нет, я этого так не оставлю и сейчас приведу проводника, — воскликнул Сергей, поднимаясь с места.

— Да хоть десять, — бросила ему вслед Надежда и тут же поманила внука:

— Подвигайся, Стасечка, к столику. Положи подушку под себя, чтобы тебе было повыше. Дай-ка я поправлю. Вот так! Почистить тебе яичко?

Гладышева просто трясло от негодования, когда он вышел в коридор, чтобы разыскать проводника. Но вдруг он резко развернулся, в два шага преодолел расстояние до своего купе и быстро закрыл за собой дверь. А потом схватил свой рюкзак и без долгих разговоров забрался на верхнюю полку.

— Что, успокоился? — довольно рассмеялась Надежда. — Быстренько же тебя отбрили! А потому что нечего со стариками и детьми воевать! Совести у вас нет, мужчина… А ты кушай, внучок, кушай! И никогда не будь таким, как этот дядя…

Она разглагольствовала ещё очень долго, но Сергей больше не обращал на неё внимания.

Он только что чуть не столкнулся с Ксенией, которая ехала в одном вагоне с ним и вышла из своего купе с кружкой в руках, чтобы попросить у проводницы кипятка. Если бы только он опередил её всего на пару минут, сейчас бы они столкнулись и весь его план полетел бы коту под хвост. Всего каких-то пару минут! Но куда едет эта дура? Неужели она тоже решила разыскать Дарью? Но зачем? Она ведь ничего не знает о наследстве своей подруги. И позвонить ей она тоже не могла. Телефон Ксении до сих пор лежал в рюкзаке Сергея. Сначала он хотел избавиться от него, но потом решил, что он ему ещё может пригодиться, и просто выключил телефон.

Долгие пять минут Гладышев лежал ни живой ни мёртвый. Он так и не понял, успела увидеть его Ксения или нет, и теперь ждал, что вот-вот откроется дверь и она удивлённо спросит его, что он тут делает.

Но поезд продолжал мерно покачиваться в такт равномерному перестуку колёс, в купе никто не заглядывал, и Гладышев постепенно успокоился.

— Ну что ж, всё не так уж плохо. Я знаю, что она тоже едет со мной в Ольшанку и буду вести себя осторожнее. А вот она не догадывается, что я тоже рядом. И это очень хорошо. Потому что –предупреждён, значит вооружён. И в этой партии пока выигрываю я.

***

Постояв ещё немного у безмолвного дома Дарьи, Егор задумчиво почесал бороду. Если она собиралась вернуться домой, значит, ей нужно было сначала попасть в город, а там купить билет на поезд, чтобы через несколько часов добраться до областного центра.

Довезти её до города никто не мог, потому что она тут никого не знает. Но с этой девчонки станется, если она решила, что ей обязательно нужно уехать, запросто может пойти на вокзал пешком. И в таком случае на машине он легко догонит её. Вот только зачем ему это делать? С какой стати ему печалиться об этой Дарье, которую он толком-то и не знает.

Егор снова потёр широкой ладонью бороду, как это делал всегда, когда ему нужно было принять какое-то решение.

— Да что тут объяснять, — проворчал он угрюмо. — Забавная эта Дарья и беззащитная. Как котёнок. Вроде и фыркает, и коготки выпускает, а всё равно это просто смешно. Катерина сказала, что с её подругой что-то случилось. Можно даже не сомневаться, что Дарья сразу помчалась на помощь. Вот только кто ей самой поможет…

Не успев додумать эту мысль, Егор завёл машину и свернул на дорогу, ведущую в районный центр.

***

— Эй, кто там есть?! Откройте немедленно! — Дарья несколько раз ударила кулаками по толстым доскам двери.

И тут же её сердце зашлось от страха, когда в ответ послышался чей-то хриплый голос, а дверь сотряслась от ответного удара.

— Заткнись и сиди тихо… — произнёс кто-то, прижавшись губами к щели в досках. — Тихо, я тебе сказал!

Глава 20

Егор приехал на вокзал и сразу же узнал на кассе, что проходящий поезд, на котором могла уехать Дарья, ушел ещё три часа назад и следующий будет не скоро.

— Ну нет, — подумал Егор. — Она никак не могла успеть на него. Но и по дороге я нигде её не встретил. Дома тоже нет. Куда же могла запропаститься эта городская?

На всякий случай он ещё раз прошёлся по перрону, обходя стороной пассажиров только что прибывшего поезда, и вдруг услышал громкий возмущённый женский голос:

— Да вы с ума сошли! Какие восемь тысяч? Офонареть можно! Алло, гараж! Мне нужно в Ольшанку, а не на Кипр! Не собираюсь я платить вам такие деньги!

— За другие тебя, красавица, никто туда не повезёт, — рассмеялся один из водителей, почёсывая затылок. — Лучше соглашайся. А то через пять минут цена до десяти тысяч дойдёт.

— Да пошёл ты! — огрызнулась девушка. — Я лучше автобуса дождусь, чем с тобой куда-то ехать!

Егор остановился: надо же как странно. Опять кому-то понадобилась эта забытая Богом деревушка. Он с интересом посмотрел на возмущавшуюся девушку и улыбнулся: такая боевая… Послала водителя куда надо, и отошла, даже торговаться не стала. А таксисты, конечно, обнаглели. Частники, что с них взять. Какую сумму хотят, такую и называют.

Подумав, он подошёл к ней и представился:

— Меня Егором зовут. Я местный егерь. Живу в Ольховке, но это совсем недалеко от Ольшанки, и я могу вас туда отвезти прямо сейчас.

— Сколько? — перешла сразу к делу девушка.

— Да ничего не надо, — улыбнулся Егор. — Я же по пути. Взамен вы мне лучше расскажите, что вам там понадобилось. Поверьте, я спрашиваю не просто так.

Таксисты, поняв, что теряют клиентку, быстро обступили её и Егора:

— Ладно, давай по скидке: только сегодня и только сейчас для вас пять тысяч! Выбирайте любую машину!

— Уже выбрала! — девушка взяла Егора под руку: — Пойдёмте отсюда, по дороге поговорим.

Егор усмехнулся: ещё совсем недавно каждый его день был похож на предыдущий, но с появлением Дарьи всё изменилось. Что он делает на этом вокзале? Зачем ему эта новая девушка? И почему он чувствует, что всё это тесно взаимосвязано с его странной ночной гостьей.

— Нива? Ничего себе! — удивилась его спутница.

— Я же вам сказал, что работаю егерем, — пояснил он. — А в нашей глуши — это самый беспроигрышный вариант. Пройдёт везде, доставит куда надо. И вас, кстати, тоже. Но вы мне так и не сказали, как вас зовут?

— Ксения, — усаживаясь в машину, ответила она. — Можно Ксюша.

— Очень приятно, — Егор кивнул и завёл мотор.

— Мне тоже, — мгновенно отозвалась девушка. И вдруг спросила: — А вы случайно не знаете мою подругу? Гурьеву Дашу. Она с недавних пор живёт в Ольшанке, в доме своего деда.

— Знаю, — сказал Егор и немного замялся. — Только, Ксения, её сейчас там нет. По крайней мере, когда я заезжал к ней, перед тем как ехать на вокзал, дома никого не было.

— А где же она? — растерялась Ксения.

— Насколько я понимаю, ей сообщили, что какая-то её подруга попала в беду, я точно не понял, вроде бы в аварию. Поэтому подумал, что она решила вернуться домой. Поехал на вокзал, но там её не нашёл. Её вообще нигде нет.

Ксения притихла, соображая что-то, и вдруг схватила Егора за руку:

— Её единственная подруга — это я. Но со мной ничего не случилось. Значит, кто-то её обманул. Я так и знала, Егор, что тут что-то нечисто. Потому и приехала к ней.

— Я совсем запутался, — признался Егор. — Значит так. Сейчас я отвезу вас в Ольшанку, и если Дарья вернулась, то всё хорошо. А если нет, будем её искать. И тогда уже вместе разберёмся, что к чему.

Ксения кивнула. Она не стала говорить ему о том, что Даша — наследница какого-то крупного состояния, промолчала и о Гладышеве. Но и Егор решил не рассказывать Ксении о том, что знает. Мало ли, какие у них отношения. Главное сейчас, чтобы с Дашей ничего не случилось.

***

Прячась, и никак не привлекая к себе внимания, Гладышев видел, как Ксения и Егор отъехали от железнодорожного вокзала. Упускать их он совсем не хотел и тут же направился к таксистам, всё ещё обсуждавшим наглость Егора.

— Мужики, подбросьте до Ольшанки.

Они резко обернулись к нему:

— Десять косарей, — заявил рыжеволосый водитель.

— Вы только что хотели везти ту девку за пять, — возмутился Сергей, прекрасно слышавший тот разговор.

— А ты что, тоже девка? — усмехнулся другой таксист.

— Восемь и поехали, — снова подал голос рыжеволосый. Сейчас была его очередь везти пассажира и потому он сам устанавливал стоимость поездки.

— Ладно, — сдался Гладышев. — Не до утра же мне с тобой тут торговаться…

Они направились к машине рыжего, и оставшиеся таксисты с удивлением посмотрели им вслед.

— Иваныч! А что там в этой Ольшанке, слёт какой-то!? — проговорил самый молодой из них, подбрасывая в руках чётки.

— Да кто его знает, — пожал плечами гладко выбритый сухощавый старик. — Сам ничего понять не могу…

***

Чуть в стороне от Ольшанки и Ольховки находился совсем маленький хуторок Петровский. Появился он в середине семидесятых годов прошлого века на месте бывшей пасеки и постепенно разросся до семи домов. Пасечника, основавшего когда-то хуторок, звали Петром, от того и за местечком закрепилось такое название. Откуда взялся этот Пётр, никто не знал. Просто пришел человек, выбрал просторную полянку среди леса и поставил там маленький коренастый сруб. Жил один, угрюмый, молчаливый, но, кажется, вполне довольный своей жизнью. Излишки мёда приносил в Ольховку на базар, а там обменивал на нужный ему товар и снова уходил в свой крохотный хуторок.

А тут из армии парень молодой вернулся, ещё и с молодой женой. Да только невестка со свекровью не ужилась и стала требовать от мужа, чтобы они съехали от неё куда-нибудь.

— Хоть к чёрту на кулички, лишь бы не с твоей матерью жить!

Подумал-подумал парень, денег нет, а леса вокруг сколько хочешь. Выбрал место на полянке, чуть подальше пасеки Петра. И хоть тот был очень недоволен таким соседством, к зиме построил себе избушку. А по весне уже зазвенели там детские голоса. Немного погодя ещё кто-то пришлый решил поселиться рядом с Петром. И сколько бы он не серчал, сделать ничего не мог — земля-то им не куплена. А в хуторке уже насчитывалось семь домов. И жизни Петру совсем не стало. Сначала люди жаловались на то, что пчёлы жалят их немилосердно, потом пристрелили его собаку, которая у кого-то разорвала несколько кур. А она никогда цепи не знала и, как хозяин, больше всего любила свободу.

Затаил зло на своих соседей Пётр, и всё обдумывал, как бы им отомстить за любимого пса, и за то, что они все вообще пришли сюда. Но терпел. Год и другой, и третий. А потом дочку того парня, что первым решил поставить на пасеке Петра свою избушку, сильно искусали пчёлы. Да так, что родителям пришлось везти её в больницу. В ту же ночь кто-то облил все ульи керосином и поджег их.

Выбежал Пётр из своего сруба, схватился за голову, а делать нечего — два десятка факелов пылали перед его глазами, и чёрные, обугленные пчёлы усыпали вокруг них всю землю. Сгрёб Пётр несколько таких угольков в ладонь и крепко сжал, превращая в пепел.

А через неделю, в глухую ветреную ночь, загорелся весь хутор Петровский. Ринулись жители к дверям, а те закрыты снаружи. Кинулись к окнам, а в лицо огонь полыхает. Кто помоложе, тот всё-таки спасся. Но несколько человек в разных домах всё-таки угорели — две старухи, дед лежачий, да мужичок один, местный пьяница. И ещё тот самый парень, что когда-то поселился здесь после Петра. Дочь его и жена в то время всё ещё в больнице были, а сам он вернулся домой и уснул так крепко, что не услышал ни треска огня, ни чужих криков. А когда стал задыхаться и проснулся, было уже поздно. Рухнувшая крыша погребла его под собой…

Дотла сгорел хутор Петровский и только один сруб остался невредимым, тот, что поставил себе Пётр. Но сам он исчез, хоть и не сгорел в пожаре, и больше никто никогда не видел его в этих краях.

Дурная слава потом ходила об этом хуторе, и местные жители обходили его стороной. Поляна за десятки лет почти вся заросла молодой порослью и только замшелый сруб Петра стоял невредимый, как мрачный дозорный, наблюдающий за жизнью окружившего его леса…

Здесь-то и спаслась от волков Дарья, не зная, что попала ещё в большую беду.

Глава 21

Глухая ночь, то и дело подпрыгивающий на неровной дороге свет фар, мерная тряска, а больше всего молчание погружённого в свои мысли Егора, укачали Ксению и она сама не заметила, как задремала. А когда открыла глаза, поняла, что они стоят у какого-то дома, и с удивлением посмотрела на Егора:

— Приехали, что ли? Это здесь живёт Даша?

— Да, — кивнул Егор. — Здесь. Вот только дома ли она? Сейчас проверим.

Они вместе вышли из машины и поднялись на шаткое крыльцо. На двери по-прежнему висел замок, и Егор задумчиво потрогал его рукой:

— Странно…

— И что же мне теперь делать? — нахмурилась Ксения. — Не могу же я здесь, на крыльце ждать её возвращения.

Егор потёр рукой бороду:

— Да… Конечно, скоро рассветёт, но вам в любом случае нужна крыша над головой. Погода ещё опять портится. Знаете, Ксения, в принципе, я могу сломать этот замок. Думаю, Дарье мы потом сможем объяснить, что к чему. Но я даже…

Договорить он не успел, потому что Ксения шагнула к нему и схватила за руку:

— Что это?!

— Ау-у-у-уоу-у!!! — донёс ветер откуда-то из-за деревни протяжный вой. — Оу-у-у-у-у!!!

— Волки, — с некоторой тревогой в голосе проговорил Егор. — Ещё зимой пришла к нам стая. Теперь уйдут только осенью, когда подрастут волчата.

— Но я не могу ждать так долго, — воскликнула Ксения. — Егор, вы ведь не оставите меня тут одну?

Егор представил себе лицо Катерины, когда она увидит, что он вернулся домой с новой девушкой. И пойди, попробуй объясни ей, что происходит, если он сам себе не мог этого объяснить. Нет, надо найти какой-то другой выход.

Подумав немного, он зашагал к какому-то дому на другой стороне улицы, постучал по калитке и позвал громко:

— Ивановна! Ива-а-ановна!!!

— Кого там леший принёс?! — спустя некоторое время послышался из приоткрытого окна заспанный женский голос.

— Егор это, егерь, — отозвался он. — Выходи, разговор есть.

Ксения увидела, как в доме зажегся свет и вскоре на крыльцо вышла его хозяйка. Зевая и почёсываясь, она подошла к калитке и уставилась на непрошеных гостей:

— Чего ты, Егор, по ночам шатаешься? Добрым людям спать не даёшь?

— Вот как раз добрых людей и ищу, — усмехнулся он. — Ивановна, пусти к себе на постой девушку. Она к Дарье приехала, а её дома нет. Может быть, где в городе заночевала. Пусть до её возвращения Ксения у тебя побудет.

Валентина вспомнила о развратнице Дарье, окинула хмурым взглядом её подругу и покачала головой:

— Не нужны мне никакие постоялицы. Что ты выдумал, в самом деле? Вези её к себе и пусть у тебя ночует.

— Катерина у меня дома, — покачал головой Егор. — Нервничает, капризничает постоянно. Как я вернусь домой с девушкой, подумай сама.

— И думать тут нечего! У тебя Катерина, а у меня Константин. Опять пропьянствовал всю ночь где-то, домой не явился. А я рано поутру в город уеду. Хочу у Андрюшки несколько дней погостить. День рождения у него всё-таки. Имею право поздравить. Куда же я твою гостью поселю? Как без присмотра одну оставлю? Откуда я знаю, что у неё на уме? Нет уж, Егор, идите-ка вы оба подобру-поздорову!

— Пожалуй, пойду! — не стал с ней спорить Егор. Но вдруг добавил вполне миролюбиво: — Только ты, Ивановна, больше не проси меня за грибочками тебя свозить, показать, где первая малинка в лесу поспела или другая какая ягода. А то и по слякоти куда съездить придётся, ты уж мне не звони. А то мало ли, что у тебя на уме. Пойдём, Ксения, зря я про Ивановну хорошо подумал. Найдём сейчас тебе добрых хозяев.

Он уже сделал несколько шагов от калитки, и Ксения молча поспешила за ним, когда Валентина, спохватившись, окликнула его:

— Ну что ты какой горячий, Егорушка! Да погоди ты! Не проснулась я ещё, вот и наговорила всякой ерунды. Знаю, какой ты безотказный! Всегда всем на выручку приходишь. Ладно, найдётся у меня место. Вон, в летней кухне. Там и диван, и холодильник, и остальная мебель есть. Я после Андрюшкиной свадьбы Костю туда выселила, а сама с молодыми в большом доме жила. А сейчас кухонька пустует. Порядок там только поддерживаю и всё. Как тебя зовут, говоришь? Ксения? Хорошее имя! Прабабку мою так звали. Проходи, Ксения! Вот сюда. Сейчас я тебе постельное бельё принесу.

— И поесть чего-нибудь захвати, — бросил ей в спину Егор.

Он вслед за Ксенией вошёл в крошечную прихожую, а через неё — в чистенькую летнюю кухню, состоявшую из двух комнат. В одной, маленькой, стояли холодильник, плита, обеденный столик. Во второй находились кровать, стул и старый платяной шкаф, тускло поблёскивавший коричневым лаком.

— Располагайся, — махнул Ксении Егор. — А Валентину Ивановну не бойся. Она тётка нормальная. Ворчливая, конечно, и с характером. Но ей, главное, спуска не давать. Покажешь слабину, заклюёт. А если увидит, что ты ей ровня, нормально относиться будет.

— Всё равно, как-то неудобно, — покачала головой Ксения. — Может быть ей денег дать? Пару тысяч хватит?

— Дай, если хочешь, — улыбнулся Егор. — С меня-то она по-любому не слезет, пока я ей за тебя не отработаю. Ну потом мы с ней сами разберёмся. В сезон она частенько просит меня отвезти её в лес по грибы да по ягоды. И спокойнее ей, когда знает, что я с ружьём рядом. Всё-таки у нас не только волки, но и медведи водятся. И другая серьёзная дичь. А тут все удобства: привезли, увезли, корзины тяжёлые таскать не надо. Красота!

Ксения улыбнулась и как раз в это время вернулась Валентина. Под мышкой она несла выглаженное и свёрнутое постельное бельё, а в руках — тарелку с пирожками и кувшин молока.

— Вот, пожалуйста, — сказала она, обращаясь сразу к Ксении и Егору. — Это я сыну напекла, борща ещё там наварила и каши гречневой с мясом. Хотите тоже принесу?

— Нет-нет, — замахала руками Ксения. — Спасибо! Пирожков вполне хватит!

Она достала из сумочки две тысячи и протянула их расплывшейся в улыбке хозяйке:

— Вот, Валентина Ивановна! Возьмите! Вам как раз в дорогу пригодится. А то мне совсем неловко пользоваться вашим гостеприимством.

Валентина бросила быстрый взгляд на Егора, тот пожал плечами и она, торопливо приняв деньги, тут же радостно затараторила:

— Вот и спасибо! Вот и ладно! А вы, Ксюшенька, оставайтесь и ничего не бойтесь. Костик у меня смирный, а когда выпьет и вовсе как телок. Хоть на верёвочке за собой води. А я одну ночку в городе переночую и сразу же вернусь домой. Тогда вам и вовсе проще будет.

— Надеюсь, к тому времени Даша уже найдётся, — тихо прошептала Ксения.

На улице уже начало светать, когда она, наконец, забралась в постель и закрыла глаза.

— Куда же ты пропала, Дашка? — мелькнула в её голове беспокойная мысль, прежде чем утомлённая приключениями Ксения уснула.