Бесплатный фрагмент - Избранные произведения одного автора

Disclaimer: Все произведения, помещённые в первых двух разделах сборника, принадлежат исключительно автору, и реально литераторами, которым приписывается авторство, никогда не были созданы. Все подробности обнаружения рукописей этих произведений придуманы автором и являются плодом его воображения. Все персонажи и обстоятельства — вымышлены, любые совпадения с реальными людьми и событиями являются случайными.

Предисловие редактора

В предлагаемой читателю антологии помещены произведения одного автора, но написанные в разных жанрах. В первых двух разделах здесь представлены книги не написанные, не опубликованные и вообще несуществующие, но они могли бы быть созданы их предполагаемыми авторами, если бы… те пожелали их написать. А те почему-то или не пожелали, или не успели, не смогли, не… в общем, эти книги не появились…

Как всем известно, нет ничего проще, чем писать подражая великим, но, не скатываясь в жанр пародии, это делать уже не так легко. Вот, к примеру, пародия на «Илиаду»:

Влезли данайцы в коня, молча, поджавши коленки,

Ждут не дождутся, что их в Трою, ворота раскрыв,

Некий дурак завезёт. Думают: «Видно, у них

Туго с дровами, и конь может вполне пригодиться».

Зевсов кузен Прометей, мало, наверно, мозгов

В них положил, сотворив этих ахейцев из глины.

Только троянцам начхать, им жеребец этот нужен,

Так же, как нужен козе звонкий и гулкий тимпан.

Зря Одиссей и Эпей дурость свою показали;

Лет ещё двадцать они будут ворота ломать…

Ну, как вам гекзаметр? Не пугайтесь, это, конечно же, шутка… А вот создать подражание, передающее все нюансы и манеру оригинала, — задача уже посложнее. Что из этого получилось, — судить читателю. Ясно, что приблизиться к оригинальным текстам таких мастеров, как Шекспир, Бёрнс, По или Марк Твен, — задача, мягко говоря, трудновыполнимая (как сейчас модно говорить: от слова «совсем»). Да автор и не ставил перед собой сверхзадачи добиться полного сходства, достаточно посмотреть на юмористическую сторону приведённых «опусов». Но в качестве развлекательного вечернего чтения, мне кажется, эти новеллы могут быть рекомендованы, если, конечно, не относиться к ним слишком серьёзно и помнить, что это всего-навсего подражание...

Третий раздел антологии — это произведения совсем другого сорта, — сказки, но не простые, а волшебные, мало того, они узкотематические: в них рассказывается исключительно о феях. Они возникли из многочисленных вечерних сказок автора внучке Полине, которая творчески вмешивалась в канву повествования, являясь полноценным соавтором. Надеюсь, благосклонный читатель по достоинству оценит результат…

Сергей Телевный

Обзор несуществующих книг

Предуведомление

The Review of non-existent Books (Обзор несуществующих книг) — проба пера, литературная эмпирия автора, не претендующего на лавры маститого псевдоэпиграфиста. Автор не замахивается на масштаб, скажем, Станислава Лема («Библиотека XXI века») или, допустим, Хорхе Луиса Борхеса (его «Фрагменты апокрифического Евангелия», «Пьер Менар, автор „Дон Кихота“» или «Анализ творчества Герберта Куэйна») и уж, тем более, Франсуа Рабле с его Библиотекой несуществующих книг, находящейся в Сен-Викторском аббатстве. Нет, автор ставит себе гораздо более скромную задачу: развлечь потенциального читателя незамысловатым сюжетом и, по возможности, продемонстрировать, что жанр псевдоэпиграфики ipse suus vivit, et non iens ut requiem in coma. Ну, а что из этого получилось, — судить, естественно, читателю, нелицеприятному, но, надеюсь, благосклонному суду которого автор и адресует свой опус…

Как написал бы Уильям Шекспир. Сонет 155

(As William Shakespeare would have written. Sonnet 155)

Сонеты Шекспира — без сомнения, образец величайшей поэзии, написанной на английском. Как известно, Уильям Шекспир написал 154 сонета; прочитать их все — непростая задача, так как они сложны, как и все прочие его сочинения. В сонетах говорится о быстротечности времени, которое губит красоту и молодость. Но поэт верил, что его стихи победят время и сохранят для потомков образ его друга в сиянии юности и совершенства, даже когда тот состарится…

* * *

В 1827 году английский поэт Уильям Вордсворт (William Wordsworth) писал:

«Не хмурься, критик, не отринь сонета!

Он ключ, которым сердце открывал

Своё Шекспир».

Сонеты 127—152, посвящённые «прекрасной даме», исследуют тему страстной и противоречивой любви.

Кто их только не переводил! Маршак, Гумилёв, Набоков, Пастернак, Бенедиктов и многие другие, маститые и не очень. Нам удалось разыскать рукопись перевода 155-го сонета великого поэта в архиве Тульской области; перевод принадлежит, по всей видимости, Николаю Васильевичу Гербелю (1827—1883), русскому поэту-переводчику, литературоведу, редактору и библиографу. Этот перевод не вошёл в собрание стихов и переводов Гербеля под заглавием «Отголоски» (СПб., 1858), но почерковедческая экспертиза с большой долей вероятности позволяет отнести рукопись к сочинениям Н. Гербеля. Сенсацией является то, что рукописи Шекспира с текстом этого сонета не обнаружено! Однако автограф Гербеля ясно даёт понять, что это перевод сочинения великого стратфордца. Возможно будущие изыскания позволят напасть на след оригинала этого сонета, а пока приходится довольствоваться русским переводом. Вот он:

«Когда Амур стрелу свою пустил

И поразил прелестницу младую,

Лишив рассудка, строгости и сил,

В её расцвета пору золотую,

Могу ли я судить её за то

Что уступила дева силе страсти,

Которую не выдержит никто,

Бывавший долго у любви во власти.

Тебя, о нимфа, я молю: «Возьми

И жизнь мою, и душу, и желанья,

И, если пожелаешь, то казни,

Но только удели мне гран вниманья».

В ответ — лишь гробовая тишина.

В меня она, увы, не влюблена…»

* * *

Перевод, конечно, не даёт возможности оценить гениальность подлинника, но поклонники великого Шекспира, думается, будут довольны возможностью насладиться его поэзией, в том числе, и в переложении Николая Гербеля.

Как написал бы Эдгар Аллан По. Ошибка

(As Allan Poe would have written. A Fault)

Без сомнения, «Ворон» («The Raven») — самое известное стихотворение Эдгара Аллана По, впервые напечатанное в январе 1845 года в нью-йоркской ежедневной газете «Evening Mirror». Исследователь творчества поэта Томас Оллив Маббот утверждает, что тот написал «Вóрона» в 1844 году, живя на ферме семьи Бреннан на берегу Гудзона. Старшая дочь Бреннанов, Марта Сюзанна, нашла рукопись «Ворона», которую По оставил на полу. Эти события изложил муж Марты, напечатавший заметку в нью-йоркской газете «Mail and Express». В соответствии с семейным преданием Бреннанов, По читал им своё стихотворение ещё до публикации.

Но мало кто знает, что примерно в это же время литератор написал рассказ «A Fault» («Ошибка»), фабула которого, в некотором роде, перекликается с сюжетом его юмористической новеллы «Очки», в которой некий Наполеон Бонапарт Фруассар, сменивший фамилию на Симпсон, едва не женился на собственной прабабушке из-за близорукости, которая подвела его, поскольку он не желал носить очки. Начиная ухаживания за своей прабабушкой, новоявленный Симпсон сталкивается с непонятным отношением к его сватовству со стороны светского общества. Впрочем, этого и следовало ожидать, потому как для сторонних наблюдателей эти ухаживания выглядят в высшей степени нелепо и комично.

Черновик рукописи рассказа «Ошибка» был обнаружен Мартой Бреннан вскоре после находки рукописных листов «Вóрона» и, поскольку автор к тому времени уже уехал, помещён в её личный архив. По какой причине По не пожелал опубликовать новеллу, неизвестно. Может быть он посчитал рассказ заимствованием из своего же более раннего произведения или ему показалось не вполне приличным печатать рассказ с нелицеприятными подробностями описания внешности героини; мы не знаем. Копия рукописи попала к редактору недавно от одного из потомков Марты. Рукопись подписана инициалами E.A.P., что даёт право, наряду с результатом лингвотекстуального анализа, отнести её к числу сочинений великого американского писателя.

Редактор

* * *

Однажды жарким летним днём состоятельный ганноверский бюргер, двадцати пяти лет от роду, Ганс Шницель (Hans Schnitzel) встретил на Кирмесе в Дюссельдорфе прекрасную незнакомку. Она настолько поразила Ганса, что он потерял дар речи и мог только, промычав что-то невразумительное и разинув рот, застыть на месте. Неизвестная, очевидно заметив реакцию ошарашенного бюргера, промолвила: «Excusez-moi, Monsieur"; затем, лукаво рассмеявшись и взмахнув веером перед лицом Гензеля, скрылась в стоящей рядом карете. Решив непременно выяснить, кто эта загадочная незнакомка, наш герой последовал за отъехавшим экипажем и, пробежав сотни две ганноверских рут, оказался у старинного зáмка с настоящим подвесным мостом надо рвом (über dem Graben), в котором, правда, не было воды; почему-то ему на ум пришла рифма «вóроны» (надо заметить, что Гансу не было чуждо чувство ритма, он любил иной раз к случаю сочинить стишок; рифмы haben и ergaben он сразу же отбросил, как неподходящие по смыслу). Когда карета с незнакомкой, с грохотом прокатившись по мосту, скрылась в воротах замка, незадачливый влюблённый в нерешительности остался у рва. Мимо проезжал на телеге крестьянин, и Ганс спросил его, используя всю поэтическую палитру, отпущенную ему природой и впитанную в гимназии, указав на ворота, которые закрылись за каретой:

— Wer ist dieses Fräulein, mit Haaren wie Rapunzel, mit dem Gesicht der Königin von Saba und dem Hals von Helena von Troja?

— Да это же фрайин Адельгунда, — ответил тот, почему-то ехидно ухмыльнувшись, — племянница фрайхерра фон Вандерера.

Наш бюргер, запомнив титул и имя, ретировался, надеясь ещё раз увидеть прекрасную деву. Надо заметить, что к поясу нашего Гензеля был привязан кошель, туго набитый талерами, некоторую толику которых он собирался потратить на ярмарке. Тут стóит отметить одну маленькую деталь: зрение у Ганса было так себе, без очков, которые он носил постоянно, можно было различать лишь расплывчатые контуры окружающих предметов и существ. И надо же было такому случиться, что как раз сегодня очки он забыл в номере постоялого двора, в котором остановился. Было бы неправильным утверждать, что Ганс, обалдел, увидев незнакомку; нет, правильнее будет сказать, что он услышал её смех, подобный трели серебряного колокольчика; этот смех сказал ему об облике барышни больше, чем портрет. Ясно было, что девушка с таким голосом не может не быть красавицей.

На следующий день наш герой с раннего утра уже был на ярмарке в надежде встретить вчерашнюю красавицу. Едва экипаж подъехал к Кирмесу, Ганс, уже в очках, незамедлительно оказался рядом. На дверце кареты красовался герб фон Вандерера: на красном щите с зелёным, подложенным серебром, намётом, увенчанном шлемом с дворянской короной, изображён грифон, держащий в лапах стрелу, под ним — перекрещенные свиток пергамента и короткий меч; надпись «Cum verbo et gladio», выполненная синими готическими буквами завершает композицию. Пока лакей-кучер неторопливо слезал с козел, наш герой проворно оказался у дверцы, и лишь только барышня ступила на подножку, Ганс галантно предложил ей руку, помогая ступить на землю. Она благосклонно оперлась о протянутую руку и оказалась лицом к лицу с нашим героем. Теперь он смог в подробностях разглядеть свою vis-à-vis. Девушка (на вид лет восемнадцати) действительно оказалась красавицей: чудесные каштановые волосы, уложенные в причёску"а-ля Нинон» под соломенной шляпкой с красным шерстяным помпоном, бледное личико с маленьким прямым носиком, высокий лоб, лебединая шея, плечи, напоминающие изгиб античной вазы, — всё было при ней. Покрасневший, как варёный рак, Гензель пролепетал по-французски (следует сказать, что он, хоть и не принадлежал к знатному сословию, но умел прилично изъясняться на французском и латыни, — результат обучения в ганноверской гимназии):

— Mademoiselle Adelgunde, laissez-moi vous offrir votre aide pour la randonnée autour de la foire.

Барышня, несколько недоумённо и растерянно улыбнувшись, ответила глубоким грудным голосом на том же языке, но с заметным провансальским акцентом:

— Oui, bien sûr, Monsieur. Mais je ne suis pas Mademoiselle Adelgunde. Je suis sa cousine Brunhilde.

Немного опешивший и стушевавшийся от такого ответа, Ганс почтительно сопроводил прекрасную Брунгильду на площадь с каруселями. По дороге, пока пара мило беседовала, ein Kerlchen-Taschendieb попытался срезать с пояса Ганса кошель с деньгами, но спутница нашего героя успела схватить того за руку, предотвратив потерю полусотни талеров. Отвесив незадачливому Шиндерханнесу оплеуху, Гензель отпустил того на все четыре стороны. Потратив четыре талера из кошелька нашего героя, накатавшись вдоволь, выпив по кружке Lagerbier, и съев по паре франкфуртских сосисок, пара рассталась. Фрайин Брунгильда, узнав адрес Ганса и пообещав сообщить кузине о желании нашего героя увидеться с той, отбыла в замок.

Через день Ганс Шницель получил с посыльным благоухающее флёрдоранжем любезное приглашение сегодня вечером посетить фрайин Адельгунду в замке фон Вандерера. Надев новые серые панталоны, брусничный камлотовый сюртук и повязав белый шёлковый галстук в виде большого банта, наш герой отправился в замок. Дворецкий проводил визитёра в гостиную, где его приветствовала прелестная Брунгильда. Хозяина замка не было: он уехал в Нойс по делам. После обмена дежурными любезностями, которые порядком истощили запас французской лексики гостя, Гансу было предложено подождать фрайин Адельгунду, которая должна была появиться с минуты на минуту. Когда он, с неподдельным интересом рассматривал охотничьи трофеи хозяина замка, висящие на стене (а там были головы оленя, кабана и медведя), в залу вошла баронесса.

Едва взглянув на неё, Ганс чуть не вскрикнул от неожиданности: фрайин Адельгунда была не то что не красавица, — она была уродлива настолько, насколько вообще можно быть уродливой. Возраст её можно было оценить лет в тридцать; при этом лицо её, сильно нарумяненное, было асимметрично, левая половина — ещё куда ни шло, но правая — перекошена так, как будто какой-то пьяный Malermeister решил изобразить нечто возвышенное, но руки дрожали, и получилось полное непотребство. Ко всему прочему, подбородок барышни украшала большая бородавка. Левая рука висела плетью, а правая, держащая веер из страусиных перьев, мелко дрожала, словно в лихорадке; и ещё она при каждом шаге ощутимо хромала на левую ногу. Единственное, что в ней было не уродливо — это шикарные волосы, русые, шелковистые, уложенные в стиле Biedermeier. Ганс побледнел и растерянно замер, не зная, как вести себя дальше.

Заметив реакцию визитёра, Адельгунда нахмурилась, отчего её лицо перекосило ещё сильнее, но затем улыбнувшись, подала ему дрожащую руку в перчатке. Приняв её в свои пальцы, Ганс, от волнения забыв, что девицам не принято целовать ручку, приложился трясущимися губами и промямлил что-то вроде приветствия. Во время беседы Ганс, услышав голос Адельгунды, едва сохранил самообладание: это были звуки тех самых серебряных колокольчиков, которые он услышал при их первой встрече…

Пробыв в гостях около часа, незадачливый бюргер покинул замок; фрайин Брунгильда проводила его до двери, на прощанье обольстительно улыбнувшись. Более в замок его не приглашали, так что с прелестной Брунгильдой ему встретиться не довелось. Проклиная свою рассеянность (имея в виду забытые очки), бедный Ганс ещё долго с унылым видом бесцельно бродил по площади возле закрывшейся ярмарки…

Вернувшись домой, в Ганновер, Гензель рассказал эту историю своему кузену Готтарду Кампфхану (именовавшему себя der Prosaschriftsteller), который и изложил её без прикрас, при этом довольно прилично художественно обработав, в новелле, предлагаемой читателю.

Как написал бы Роберт Льюис Стивенсон. Принц Флоризель и антиквар

(As Robert Louis Stevenson would have written. The Adventure of Prince Florizel and the Antiquarian)

Этот рассказ не входит в цикл повествований о принце Флоризеле, и, тем не менее, он вполне может быть отнесён к нему, учитывая то, что в нём фигурируют герои упомянутого цикла.

* * *

Принц Богемии Флоризель и его постоянный спутник, полковник Джеральдин, гуляя по Лондону, попадают в лавку антиквара Хатчинса (Hutchins). Внимание принца привлекает австралийский амулет — зуб морского крокодила на кожаном ремешке. По словам антиквара амулет защищает владельца от насильственной смерти (так якобы утверждал абориген, продавший его). Флоризель поручает полковнику купить за одну крону амулет и оставить у себя на сохранение. Когда спутники возвращаются в отель, этой вещицы у полковника не оказывается. На вопрос принца об амулете полковник клянётся, что никак не мог потерять его. Его высочество вскоре забывает об инциденте, но Джеральдину не даёт покоя мысль о том, куда мог запропаститься оберег. Он наносит визит антиквару и выясняет, что амулет якобы обладает способностью исчезать и появляться в другом месте. Не очень поверивший в чудодейственные свойства крокодильего зуба полковник уходит, но в дверях сталкивается с входящим в лавочку посетителем — темнокожим мужчиной в экзотическом костюме. Повинуясь не вполне осознанному порыву, полковник останавливается за приоткрытой дверью и прислушивается к разговору антиквара и посетителя. Ему становится известно, что необычный посетитель — это и есть тот абориген, который продал Хатчинсу амулет. Джеральдин подслушивает разговор австралийца и антиквара и выясняет, что эти двое сговорились обмануть принца Флоризеля, внушив ему и его спутнику с помощью гипноза мысль о том, что амулет находится у них, в то время как ловкий продавец выудил его из кармана полковника, находящегося в трансе. Взбешённый полковник врывается в лавку и гневно обличает мошенников, но, наткнувшись на взгляд австралийца, снова впадает в транс и выбывает из реальности. Очнувшись, Джеральдин обнаруживает, что он находится на незнакомой улице, далеко от лавочки древностей, лишённый денег и карманных часов. Кое-как выбравшись из неизвестного района, полковник нанимает кэб и поздно вечером добирается до отеля.

Узнав у слуг, что Его Высочество изволит почивать, полковник уходит в свою комнату и собирается тоже отойти ко сну. Неожиданно в окно, разбив стекло, влетает неизвестный предмет. Разбуженный принц быстро врывается в апартаменты Джеральдина, далее следует юмористический диалог, который стóит привести в оригинале.

Colonel Geraldine: «Your Highness, please take a look at this thing».

Prince Florizel: «Yes, Colonel, it’s an interesting thing. And what is it?»

«It’s a boomerang».

«Where did you get it from?»

«He flew into our window».

«Why didn’t he fly back?»

«He met me…»

(Полковник Джеральдин: — Ваше высочество, извольте взглянуть на эту вещицу.

Принц Флоризель: — Да, полковник, занятная вещица. А что это?

— Это бумеранг.

— Откуда он у Вас?

— Он влетел в наше окно.

— Почему же он не улетел обратно?

— Он встретил меня…)

Принц вызывает слуг, которые оказывают первую помощь травмированному полковнику, затем решает строго наказать антиквара и его приспешника. Экстренно собравшись, принц со свитой отправляется к лавке Хатчинса. Однако вместо вывески антиквара на доме красуется реклама филиала страховой компании Lloyd’s. Разъярённый принц врывается в помещение и, убедившись, что антиквара и след простыл, просит полковника достать из кармана бумеранг, чтобы рассмотреть его с целью найти какую-нибудь зацепку для дальнейших поисков. Полковник суёт руку в карман и, изменившись в лице, извлекает… крокодилий зуб.

— Получается, антиквар не обманул, — амулет действительно может исчезать и появляться! Однако, полковник, это не объясняет пропажу Ваших часов и денег, разве только — это плата за приключение, — His Highness the Prince весело засмеялся. Джеральдин в ответ криво улыбнулся…

— А вот защищает ли оберег от насильственной смерти — этого выяснить пока не удалось, — с сожалением констатировал принц…

* * *

Рассказ по накалу страстей, конечно же, уступает остальным произведениям цикла, но как некая facetia вполне может быть рекомендован к прочтению.

Как написал бы Сергей Телевный. SEN. Принцип безнадёжности

(As Sergey Televnyy would have written. SEN. The principle of hopelessness)

Рассказ является продолжением романа Сергея Телевного «SEN. Книга».

* * *

Время никого не любит и не ненавидит, время ко всем равнодушно — оно уносит всех.

Лекарством от одиночества является не власть, а только любовь!

Махабхарата

Главный герой Сергей Новиков (SEN) отправляется (с помощью предоставленной в его распоряжение некой тайной организацией машины времени) в прошлое, чтобы попытаться исправить последствия несчастного случая, произошедшего с его невестой Еленой (Линор). Он прибывает в 2010 год, добирается из израильского города Мегиддо в Тель-Авив и летит в Стамбул, чтобы оттуда прибыть в Москву. При посадке в Турции самолёт загорается, пассажиры в ужасе кричат, но обходится без жертв — срабатывает система пожаротушения, пламя гаснет. Сергей, получивший лёгкие ожоги щеки и лба, после оказания ему медицинской помощи в аэропорту скрывается в туалете от налетевших папарацци, переодевается, сменив обгоревшую рубашку на футболку, извлечённую из сумки, и благополучно пересаживается на рейс, следующий в Москву. Прилетев во Внуково, он на такси подъезжает к гостинице «Измайлово». Купив в салоне связи SIM-карту (звонить по своей симке ему нельзя, — она ведь ещё не существует в этом времени) и вставив её в свой смартфон, он поселяется в отеле под именем Даниэля Нойманна. Вдруг под влиянием минутного порыва он хочет позвонить своей знакомой Рэйчел, но, вспомнив, что роман с ней закончился в прошлом году, а затем они встретились только в 2017-м, отказывается от этой затеи и решает прогуляться по Москве 2010-го. Задумавшись, проходит по Моховой улице мимо журфака, на котором учился. Внезапно, подняв глаза, видит, что навстречу ему идёт его однокурсник Илья, оживлённо беседуя с какой-то блондинкой. Похолодев от ужаса, Сергей, сгорбившись, пытается незаметно проскользнуть мимо парочки, но замечает боковым зрением, что Илюха его не узнал и, как ни в чём не бывало, продолжает трепаться с подружкой. Сообразив, что так и должно быть (внешность его изменена, тёмные очки скрывают глаза, да и возраст — поболе, чем у того Сергея), SEN успокаивается и останавливается.

Решив больше не испытывать судьбу, наш герой возвращается в отель и прокручивает в уме утверждённый ещё в Мегиддо план действий. Предполагалось, что он должен по телефону связаться с Леной и назначить ей свидание второго сентября в районе, находящемся на значительном расстоянии от места трагедии, чтобы она никоим образом не попала в злосчастную маршрутку, оборвавшую её жизнь. Естественно, никакого свидания не будет, Сергей не должен встретиться с невестой. Но тут ему вдруг приходит в голову, что звонок с неизвестного номера вызовет недоумённые вопросы, на которые ответить будет нелегко. Личная встреча, тем более, исключена; остаётся крайний вариант: войти в микроавтобус первым и занять место, на котором должна сидеть Линор. Этот вариант не рассматривался при составлении плана, но другого выхода Сергей не видит. Решив остановиться на таком исходе, он, приговорив себя к смерти, хочет позвонить… себе самому, хотя его кураторы предупреждали не поступать опрометчиво. Набрав свой старый номер, SEN слышит в трубке «Алло», голос ему кажется чужим (однако он понимает, что это его голос, но с поправкой на минус 9 лет), и он нажимает кнопку отбоя. Возбуждённый, он выходит из гостиницы и, прогуливаясь по улице, не замечает, как оказывается у пешеходного перехода; не взглянув налево, шагает, слышит визг тормозов и ощущает несильный удар в бок, — серебристый Land Rover застывает рядом, в окне видна испуганная физиономия водителя. Придя в себя, Сергей извиняется и спешит покинуть место происшествия, не взирая на предложение владельца машины помочь ему. Не хватало ещё засветиться с этим казусом!

Вернувшись в номер, он прямо в одежде плюхается на кровать и решает записать свои действия и переживания в дневник. У Сергея возникает непреодолимое желание услышать голос матери, тогда ещё живой, он тянется к телефону и начинает набирать номер, но спохватывается и прерывает звонок. Вконец измученный обуревающими его желаниями, он решает отправиться в ресторан отеля поужинать. Заказав еду и пиво, вспоминает, как они сидели здесь с секретаршей отца Кристиной в 2012 году, то есть… будут сидеть через два года. Голова идёт кругом; возникает мысль позвонить Кристине, но, как и другие подобные порывы, отбрасывается (говорить не о чем, всё, что было между ними, ещё не произошло) … Поев без аппетита, Сергей возвращается в свою комнату.

В день катастрофы, второго сентября, утром он отправляется на остановку злосчастной маршрутки и, встав у фонарного столба, наблюдает за садящимися в подходящие микроавтобусы пассажирами. Прождав два часа, Сергей понимает, что он упустил свой шанс, — Лена могла сесть в маршрутку на другой остановке. Время было упущено, трагедия уже произошла. Он судорожно набирает её номер, абонент не отвечает… В отчаянии он хочет броситься под проезжающую машину, но спотыкается о бордюр тротуара и падает рядом. Какая-то девушка помогает ему подняться, Сергей машинально благодарит её и на автомате добирается до гостиницы. В номере он записывает всё вышеизложенное, извлекает из сумки упаковку привезённых с собой таблеток реланиума и решает отправить письмо Семёну, редактору новостей газеты, в которой он работает спецкором.

Вдруг перед его внутренним взором предстаёт картина: он вместе с Леной идёт по какой-то дороге, ведущей за горизонт. Там их ожидает что-то светлое, переливающееся радужными цветами, подробностей различить не удаётся, резкость не наводится, но от этого исходит ощущение спокойствия и надёжности… Это, вероятно, происходит в какой-то иной реальности, в другой Вселенной… Видение гаснет, рука сжимает блистер с таблетками, а в голове Сергея рождаются стихи. Считаем возможным привести их полностью:

Вот на моей ладони смерть:

Лишь горстка жёлтеньких таблеток.

Но миллиарды нервных клеток

Из грешной памяти стереть

Не смогут Вашего лица

И завитка волос над ухом.

А мне земля не будет пухом,

Но вечной пыткой без конца.

И свет таких далёких звёзд

Пробить не может эту стену…

Я предпочёл свободу плену,

Я жертву страшную принёс.

Мне скажут: «Жизни остроты́

Ты, вероятно, не изведал,

Лишь пораженья, не победы

Переживал, наверно, ты».

А я не стану возражать, —

Я мало смысла в этом вижу.

Мне надоело этим рыжим

Шутам манежным подражать.

Рука сжимает не клинок,

А только жёлтые облатки…

Хочу, чтоб было всё в порядке

У Вас, благослови Вас Бог…

Неожиданно Сергей вспоминает своё состояние в тот момент, когда он узнал о гибели Линор, — ужас, отчаяние, бессилие перед неумолимым роком, мысли о конце, — всё пронеслось в его голове в доли секунды. Возникает желание позвонить себе, молодому; но что он скажет тому Сергею? Нет, не стóит…

Немного успокоившись, он припоминает, что полковник Сэм Вейцман (представитель организации «New Zion») говорил ему о принципе самосогласованности Новикова, который не позволяет изменить результаты уже произошедших событий. Убедившись, что все его попытки откорректировать прошлое напрасны, Сергей завершает свои записи и, подключившись к Инету, настраивает в заранее скачанном приложении отложенную доставку письма, прикрепляет файл с записями и отправляет адресату; письмо должно прийти в 2022 году…

Приняв решение не возвращаться, SEN неожиданно представляет себе выражение лица Сэма, когда тот увидит, что кабина возвратившейся машины пуста (программа, управляющая путешествием, настроена таким образом, что когда израсходуется запас энергии, отпущенной на хроноскачок, машина будет выдернута из прошлого, независимо от того, есть ли в кабине пилот или нет). Нетрудно вообразить, в каких выражениях полковник озвучит своё мнение о незадачливом хрононавте. Невольно улыбнувшись, Сергей выключает смартфон…

Из послесловия редактора мы узнаём, что Семён получив послание SENа, немного отредактировал его (как ранее и его роман) и опубликовал в виде этого рассказа. Редактор сообщает читателю, что автор (или его герой), убедившись, что не может повлиять на ситуацию, видимо, решает уничтожить документы, удостоверяющие его личность, а также телефон и, приняв летальную дозу транквилизатора, съехать с гостиницы и остаться в прошлом. Был ли он опознан после смерти — неизвестно, но в настоящее не вернулся…

* * *

Этот рассказ, безусловно, уступает роману «SEN. Книга» как по выразительности, так и по построению интриги, но, во-первых, это разные жанры, а во-вторых, ситуация, в которой оказывается герой, откровенно патовая, circulus vitiosus, и выход из неё не представляется тривиальным…

Неопубликованные произведения великих писателей

Как известно, существуют произведения знаменитых литераторов, которые никогда не будут изданы; есть факты, подтверждающие, что они были написаны, но по ряду причин не опубликованы. Примерами могут служить «Остров Креста» Германа Мелвилла, «Грозовой перевал» Эмили Бронте, «Бедняк и леди» Томаса Гарди, дебютные рассказы Эрнеста Хемингуэя, мемуары лорда Байрона или, например, «Именинник» («Birthday Boy») Дж. Сэлинджера (впрочем, последний рассказ всё же нелегально просочился в Инет в 2013 году).

Так вот, в этот сборник включены произведения иного рода: о них до сих пор ничего не было известно, поскольку они были обнаружены в частных коллекциях, ранее нигде не публиковались и впервые переведены на русский язык. Редактор считает своим долгом довести до сведения читателей информацию о том, что, несмотря на проведённые специализированные экспертизы, стопроцентная подлинность рукописей публикуемых произведений не может быть гарантирована.

Сергей Телевный

Как написал бы Роберт Бёрнс. Два стихотворения

(As Robert Burns would have written. Two poems)

Роберт Бёрнс (1759—1796) — поэт, фольклорист, мастер поэтической сатиры, автор многочисленных стихотворений, поэм и эпиграмм, написанных на так называемом «равнинном шотландском» (Lallans Scots, англ. Lowlands) и английском языках.

Кто только не переводил его стихи! По праву первым переводчиком, познакомившим широкую российскую публику с произведениями великого шотландца, смело можно считать Михаила Михайлова, поэта-революционера XIX века. Среди переводчиков — и М. Лермонтов, и И. Козлов (автор романса «Вечерний звон»), и П. Вейнберг, и В Курочкин, и Э. Багрицкий, и Т. Щепкина-Куперник, и В. Федотов, и В. Ковалевский, и, конечно, С. Маршак, а также многие другие…

* * *

В 1793 году Бёрнс опубликовал эпиграмму на Джона Гауди:

On Commissary Goldie’s Brains

Lord, to account who dares thee call,

Or e’er dispute thy pleasure?

Else why within so thick a wall

Enclose so poor a treasure?

В переводе на русский Евгения Фельдмана она выглядит так:

На твердолобого тупицу, или К вопросу об умственных способностях интенданта Гауди

За мощью этой толщины —

Столь хилое имущество,

Что в толщине такой стены

Не видно преимущества.

А Самуил Маршак перевёл её следующим образом:

О черепе тупицы

Господь во всем, конечно, прав.

Но кажется непостижимым,

Зачем он создал прочный шкаф

С таким убогим содержимым!