Бесплатный фрагмент - Криминальная психология

Криминальная психология

Криминальная психология представляет собой самостоятельную отрасль юридической психологии, фокусирующуюся на изучении психологических аспектов преступности.

Её предмет включает в себя исследование психических явлений, механизмов и закономерностей, характеризующих личность преступника, специфику совершаемых им деяний, а также преступность как массовое социальное явление.

В отличие от смежных наук (криминологии, криминалистики), описывающих внешние проявления и правовые рамки, криминальная психология стремится проникнуть вглубь, объясняя внутренние психологические пружины противоправного поведения. Это предполагает анализ мотивов, способов совершения преступлений, механизмов психологической защиты и самооправдания.

Важнейшим принципом является переход от простого описания фактов к их объяснению и прогнозированию, что позволяет не только констатировать, но и предвидеть тенденции развития криминальной ситуации через раскрытие механизмов ее воспроизводства. Значительное внимание уделяется и диаде «преступник-жертва», где психология потерпевшего и его поведение становятся ключевыми факторами для понимания ситуации и разработки мер личной безопасности (виктимологический аспект).

Отдельной и сложной задачей выступает изучение социально-психологической динамики преступных сообществ — от случайных групп до организованных структур, включая механизмы их сплочения, управления и внутреннего взаимодействия.

Исходя из этого, основными задачами криминальной психологии становятся:

— глубокое изучение психотипов преступников и создание их классификаций; анализ преступления как особого вида деятельности; исследование психологии криминальных групп и преступности в целом;

— раскрытие психологических механизмов воспроизводства девиантного поведения;

— разработка научно обоснованных психологических методов профилактики и предупреждения преступлений, а также мер по снижению виктимности населения.

Таким образом, конечная цель данной науки — выработать эффективные психологические средства воздействия на преступность, способствуя сужению сфер и форм ее проявления в обществе.

Актуальные проблемы современной криминальной психологии

Криминальная психология как ключевая отрасль юридической психологии продолжает сталкиваться с комплексом фундаментальных и практических вопросов, которые по-прежнему не нашли своего окончательного разрешения и остаются предметом острых научных дискуссий. Эти вопросы лежат в междисциплинарной плоскости, затрагивая сферы психологии, юриспруденции, криминологии и социологии.

Центральной неразрешимой дилеммой выступает определение сущности и рамок понятия «личность правонарушителя». Многолетние изыскания, целью которых было выявление уникальных характеристик, отделяющих преступников от законопослушных граждан, не привели научное сообщество к единой позиции. Полемика сосредоточена вокруг баланса социальных, психологических и биологических детерминант в генезисе противоправного поведения.

Существует ли стабильный набор психологических черт, фатально ведущих к криминалу, или же преступный акт есть следствие сложного взаимодействия индивидуальности с контекстом конкретной ситуации, где решающую роль играют сбои в саморегуляции? Эта проблема обладает не только теоретической весомостью, но и колоссальным практическим значением, поскольку именно ее интерпретация определяет подходы к предупреждению преступлений, методики исправительного воздействия и основы правоприменения.

Поиск ответов осложняется многомерностью и латентностью психологических механизмов, составляющих основу преступного деяния. Специалисты признают, что данные механизмы являют собой систему сознательных и бессознательных процессов, где наряду с рациональной мотивацией существенную функцию выполняют аффективные реакции, асоциальные стереотипы поведения, укорененные привычки и ригидные установки. Тем не менее, детальное понимание интеграции этих компонентов, момента трансформации внутреннего побуждения во внешнее противоправное действие в уникальных жизненных обстоятельствах, продолжает оставаться областью научных разногласий. Особую сложность представляет исследование неосознаваемых уровней регуляции, когда поведение детерминировано глубинными установками и реализуется по импульсивному, ситуативному сценарию, что порождает трудные вопросы о степени осознанности и волевого контроля. Существующие теоретические модели, объясняющие происхождение преступного поведения, нередко носят слишком общий характер и с трудом поддаются переводу в инструменты для точного прогнозирования поступков отдельного индивида.

Чрезвычайно острой и нерешенной задачей является состояние кризиса правосознания и недостаточный уровень правовой культуры у существенной части общества. Эмпирические данные указывают на то, что у многих людей знания о праве остаются фрагментарными, а отношение к правовым нормам — индифферентным или отстраненным. Процесс интериоризации правовых предписаний, то есть их включения в структуру личных ценностей и убеждений, протекает неэффективно.

Ключевые институты социализации — семья, образовательные учреждения, медиа — далеко не в полной мере справляются с функцией формирования устойчивой ориентации на законопослушное поведение. Создание действенной профилактической стратегии, способной радикально изменить текущее положение, представляется крайне сложной проблемой, решение которой требует не ведомственных, а общегосударственных, системных мер. Разрушение прежних моделей профилактики и медленное становление новой, базирующейся на комплексном подходе с вовлечением гражданского общества, лишь усугубляет ситуацию.

В сфере практического применения сохраняется значительный зазор между накопленными психологическими знаниями и их повседневной реализацией в работе правоохранительных структур. Несмотря на формирование психологических служб и внедрение таких методов, как составление психологического портрета (профайлинг), их потенциал задействован не полностью.

Актуальной потребностью остается разработка научно обоснованных, валидных и надежных диагностических методик для оценки склонности к противоправным действиям, степени общественной опасности личности и вероятности рецидива.

Также недостаточно исследованы эффективные психокоррекционные технологии воздействия на разные категории правонарушителей, особенно в условиях пенитенциарных учреждений, где на первый план выходит проблема не кары, а ресоциализации. Психологическое обеспечение сотрудников правоохранительных органов, функционирующих в условиях перманентного стресса, также нуждается в серьезной научной разработке и практическом внедрении.

Современный этап развития ставит перед криминальной психологией новые, еще более сложные вызовы, на которые пока нет удовлетворительных ответов. К ним относится психология киберпреступности, где традиционные модели мотивации и групповой динамики обретают специфические виртуальные формы, а идентичность преступника может быть намеренно скрыта за цифровым аватаром. Требует глубокого изучения феномен организованной преступности, ее социально-психологическое устройство, механизмы интеграции и управления, а также психологические аспекты коррупционного поведения.

Не теряет актуальности проблема виктимности — исследование психологических качеств, повышающих риск стать жертвой преступления, и создание мер виктимологической профилактики. Кроме того, стремительные социальные трансформации порождают новые формы девиантного поведения, связанные, к примеру, с экстремистскими интернет-сообществами или финансовыми аферами, психологические основания которых изучены крайне недостаточно.

Таким образом, круг актуальных проблем современной криминальной психологии охватывает широкий спектр вопросов — от базовых теоретических дилемм о природе преступного поведения до насущных практических испытаний, порожденных цифровой эпохой.

Отсутствие окончательных решений по этим направлениям говорит не о несостоятельности дисциплины, а о чрезвычайной сложности и изменчивости ее предмета изучения.

Изменение и эволюция криминальной психологии, как направления возможно только при условии междисциплинарного сотрудничества, а также тесной взаимосвязи научных изысканий с реальными запросами правоприменительной практики и социальной политики.

Основы профайлинга

В настоящее время термин «профайлинг» приобрел широкую известность, регулярно появляясь на страницах печатных и интернет-изданий, в радиоэфире и телевизионных передачах. При этом анализ контекстов его употребления показывает, что специалисты зачастую вкладывают в данное понятие различающееся содержание.

Представляется важным уточнить это понятие, проследить его исторические истоки, охарактеризовать современные направления и обозначить возможные векторы дальнейшего развития.

Профайлинг происходит от английского слова «profile», что означает профиль. Под этим термином понимается совокупность психологических методов и методик, направленных на оценку и прогнозирование поведения человека. Основанием для такого прогноза служит анализ наиболее информативных признаков, включая характеристики внешности, невербальные и вербальные компоненты поведения.

Содержание понятия «профайлинг» обычно раскрывается через следующие аспекты:

— применение технологий, позволяющих с высокой долей вероятности идентифицировать лиц, имеющих склонность к совершению противоправных деяний;

— использование технологий предупреждения противоправных действий путем выявления потенциально опасных лиц и ситуаций с помощью методов прикладной психологии.

Методологические основы категории «профайлинг» берут начало в западноевропейской и североамериканской психологических школах, опираясь в своей фундаментальной части на принципы необихевиоризма. Определенный вклад в развитие отдельных аспектов профайлинга, таких как практическая характерология, оценка эмоциональных состояний и выявление поведенческих различий между причастными и непричастными лицами, внесли и отечественные исследователи.

Исторически профайлинг связан с деятельностью специальных служб, органов внутренних дел и дипломатических ведомств различных государств. Наиболее известные разработки в этой области ассоциируются с работой отдела поведенческих наук Академии ФБР в США, где в конце семидесятых годов прошлого века была создана программа психологического профилирования. Суть метода была определена как процесс идентификации совокупности психологических характеристик индивида, формирующих общее описание личности на основе анализа совершенных им преступлений.

В практике российских правоохранительных органов метод выявления лиц, представляющих оперативный интерес, успешно применялся с аналогичного периода, в частности при расследовании серийных убийств. Для отечественной следственной практики использование подобных технологий не является абсолютно новым, поскольку метод имеет в качестве общей теоретической основы традиционные криминалистические приемы выдвижения версий и моделирования. Особую роль в этом контексте играет мысленное моделирование, которое служит вспомогательным средством в условиях первоначальной информационной неопределенности. Помимо мысленной модели преступления, может выстраиваться и частная идеальная модель преступника, что вплотную приближается к построению психологического профиля.

Таким образом, специалист-профайлер работает преимущественно с материалами уголовного дела и следовой картиной происшествия.

Отдельным направлением является авиационный профайлинг. Соответствующая методика была разработана в конце семидесятых годов израильской авиакомпанией с целью минимизации рисков, связанных с авиаперевозками, и использовалась при предполетном досмотре. Ее основу составляла система вопросов, направленных на выявление нестандартных реакций пассажиров на внешне простые вопросы, опирающаяся на базовые психологические стереотипы поведения и напоминающая процедуру тестирования.

Впоследствии эта методика была адаптирована и стала применяться службами авиационной безопасности в большинстве европейских стран и США. Параллельно были созданы компьютерные программы, позволяющие анализировать эмоциональные состояния человека по микровыражениям. Эти программы нашли применение не только в аэропортах, но и в иных структурах, обеспечивающих государственную безопасность. Синтез опросных техник и анализа микровыражений позволил профайлингу выйти на новый уровень и начать интеграцию в экономические структуры, включая банковский сектор. Была разработана специальная программа для подготовки специалистов по безопасности как государственных, так и коммерческих организаций.

В России авиационный профайлинг также имеет свою историю. В Советском Союзе существовала система предупреждения преступности и террористических актов, работали психологи, разрабатывавшие методы ведения переговоров и оценки эмоционального состояния. Однако активное внедрение систем профайлинга стало ответом на участившиеся случая захвата воздушных судов, террористические акты и рост банковского мошенничества, когда стала очевидной необходимость в превентивных мерах.

Сегодня под профайлингом обычно подразумевают технологии предотвращения противоправных действий через выявление потенциально опасных лиц и ситуаций с применением методов прикладной психологии. В узком смысле это система установления вероятностной причастности субъекта к планируемому противоправному действию. В расширенной трактовке понятие включает ряд прикладных социально-психологических методик, целью которых является оценка достоверности сообщаемой информации на основе анализа невербального поведения, что известно как неинструментальная детекция лжи.

Провести профилирование означает отнести человека по совокупности невербальных признаков к определенному типу личности, оценив его как потенциально опасного или неопасного в конкретном социальном контексте.

Профиль представляет собой набор значимых признаков, указывающих на наличие или отсутствие потенциальной связи субъекта с рассматриваемой угрозой. Следовательно, цель профайлинга — классификация индивидуума согласно определенному профилю.

Профайлинг как способ предупреждения противоправных действий может и должен применяться на всех этапах, объектах и мероприятиях в системах обеспечения безопасности. Наиболее часто реализуется так называемая оперативная триада: предупреждение — предотвращение — пресечение. При этом особый акцент необходимо делать на первом компоненте — предупреждении, поскольку профилактика актов незаконного вмешательства всегда является менее затратной и более эффективной мерой.

Методы профайлинга могут быть продуктивно использованы в профессиональной деятельности сотрудников полиции, позволяя им строить обоснованные предположения о потенциальной опасности субъекта. Целесообразно применение этих методов на объектах транспортной инфраструктуры, таких как автовокзалы, железнодорожные станции, аэропорты, морские и речные порты, а также в иных местах массового скопления людей для осуществления превентивных мер по противодействию терроризму.

В контексте деятельности органов внутренних дел можно выделить ряд наиболее перспективных направлений для внедрения профайлинга:

— обеспечение безопасности на объектах транспортной инфраструктуры;

— оперативно-разыскная деятельность, направленная на выявление лиц, представляющих оперативный интерес;

— работа участковых уполномоченных полиции и патрульно-постовая служба на закрепленных территориях;

— проведение отдельных следственных действий, таких как осмотр, допрос, очная ставка и обыск;

— обеспечение безопасности при организации и проведении крупных массовых мероприятий, включая спортивные, культурно-зрелищные и политические события.

Таким образом, многолетний и успешный опыт применения методов профайлинга как в России, так и за рубежом, а также полученные положительные результаты, подтверждают высокую практическую ценность данной методики при подготовке полицейских кадров.

Включение в учебные планы курсантов и слушателей образовательных организаций МВД России, осваивающих специальности «Правовое обеспечение национальной безопасности», «Правоохранительная деятельность» и «Психология служебной деятельности», дисциплины «Основы профайлинга» позволит сформировать у будущих специалистов правоохранительной системы профессиональные компетенции, необходимые для выполнения оперативно-служебных задач в условиях современных террористических и экстремистских угроз.

Накопленный опыт свидетельствует, что обучение профайлингу позитивно влияет на последующее отношение сотрудников к исполнению своих непосредственных обязанностей. Владение соответствующими методами помогает полицейскому более вдумчиво анализировать оперативную обстановку, наблюдать и оценивать поведение людей, выявлять подозрительные признаки, устанавливать причинно-следственные связи и находить нестандартные подходы к решению профессиональных задач.

Структура профайлинга объединяет в себе комплекс действий: наблюдение, опрос, экспресс-психодиагностику, фиксацию поведенческих отклонений и иные меры, направленные на изучение потенциально опасных лиц.

Особое внимание уделяется психологии межличностного контакта, способности человеческого восприятия к анализу внешней и внутренней информации, а также развитию профессионально значимых качеств, таких как наблюдательность, проницательность и коммуникативная гибкость. В процессе оценки индивид анализируется по ряду параметров: его поведение, внешний облик, имеющиеся при нем предметы, предъявляемые документы, а также внешность и действия сопровождающих его лиц.

Логическая модель профайлинга включает последовательные этапы:

а) моделирование действий потенциально опасных субъектов (установление возможных исполнителей, их целей, способов и путей реализации акта незаконного вмешательства);

б) выделение характерных признаков, свидетельствующих о подготовке к таким актам;

в) классификацию типов (профилей) потенциально опасных лиц — вероятных инициаторов или исполнителей подобных действий;

г) определение статуса каждого индивида в зоне контроля с точки зрения его возможной причастности к планируемому противоправному деянию;

д) отнесение каждого наблюдаемого лица к конкретному типу (профилю), то есть непосредственное осуществление профилирования.

Ключевым элементом концепции является понятие признака. Его выявление рассматривается как центральное звено технологии.

Признак представляет собой специфическую черту или свойство объекта, позволяющее отличить его от других, возможно схожих, явлений. Любой предмет обладает множеством признаков, причем отсутствие определенного свойства также может рассматриваться как значимая характеристика. Признаки могут носить как положительную, так и отрицательную окраску, но их главная функция — описывать предмет и его состояние.

Любое планируемое правонарушение также обладает характерным набором признаков, выделяющих его на фоне обычных явлений. Подготовка и совершение противоправного действия неизбежно связаны с рядом действий, которые проявляются через определенные маркеры. Эти маркеры имеют существенное практическое значение, поскольку их трудно полностью изменить или замаскировать — они являются логическим следствием процессов организации преступления. Выявление потенциально опасных лиц начинается именно с обнаружения подобных сигналов.

Позитивные (положительные) признаки с высокой долей вероятности указывают на отсутствие связи индивида с террористической или криминальной деятельностью. К ним, например, можно отнести статус действующего сотрудника правоохранительных органов, публично известного лица, официального гостя или дипломатического работника.

Негативные признаки, напротив, служат индикаторами возможной связи гражданина с планируемым противоправным деянием. Они, в свою очередь, подразделяются на подозрительные и критические.

Подозрительные признаки указывают на повышенную вероятность наличия у индивида противоправных намерений либо на возможность его использования преступными или террористическими структурами. В поведении, внешнем виде или документах человека может обнаружиться нечто, вызывающее обоснованные сомнения. Например, неадекватная нервозность, несоответствие реакции ситуации, настойчивое требование ускорить процедуры контроля — все это требует пристального внимания и анализа возможных причин.

Критические признаки свидетельствуют о чрезвычайно высокой вероятности причастности лица к планируемому преступлению.

Наличие позитивных признаков свидетельствует о высоком уровне соответствия установленной норме и является основанием для предварительного отнесения человека к категории, не представляющей угрозы общественной безопасности.

Негативные признаки должны находиться в фокусе внимания сотрудников полиции и как наиболее информативные показатели возможной противоправной вовлеченности. Обнаружение критических признаков в поведении или внешности гражданина является безусловным основанием для его детальной и всесторонней проверки.

Не рекомендуется ранжировать подозрительные признаки по степени важности для безопасности. Порой даже незначительный, на первый взгляд, фактор впоследствии может стать ключевым звеном в раскрытии готовящегося преступления. К примеру, странная деталь в одежде способна привести к обнаружению тщательно замаскированного взрывного устройства, а выявленные в ходе общения маркеры лжи — к находке опасных предметов в багаже.

Разумеется, не каждое подозрительное проявление является доказательством преступного умысла.

Для прояснения ситуации необходимо получение четких и логичных объяснений относительно вызвавших вопросы обстоятельств. Так, нервозность или неадекватная реакция могут быть спровоцированы объективными жизненными трудностями или стрессовой ситуацией.

В то же время, необъяснимое смущение, растерянность или испуг при внезапном появлении сотрудников полиции, явное отклонение поведения от общепринятых норм сами по себе являются весомым подозрительным признаком.

Таким образом, подозрительный признак можно определить как:

— возможный индикатор опасной ситуации;

— основание для проведения углубленной проверки гражданина;

— вероятностный показатель связи индивида с противоправной деятельностью.

Подозрительные признаки целесообразно анализировать в комплексе, выявляя возможные взаимосвязи между ними, что способствует формированию более полной картины планируемого деяния. При этом важно учитывать, что наличие негативных признаков свидетельствует лишь о вероятностной причастности лица к противоправной активности. Окончательную оценку уровня опасности, которую представляет гражданин, можно дать только после применения к нему дополнительных мер контроля и проверки.

Рассмотрим ряд поведенческих проявлений, которые могут интерпретироваться как подозрительные в контексте обеспечения безопасности. К ним относят отдельные физиологические реакции, специфические особенности мимики и жестикуляции, а также вербальные конструкции, указывающие на состояние стресса, тревожности или потенциальную ложь.

1. Физиологические симптомы, сопутствующие лжи (общие признаки стресса и тревоги):

— появление испарины, особенно в области верхней губы или лба;

— ощущение сухости в ротовой полости, провоцирующее желание попить;

— пересыхание губ, ведущее к их частому облизыванию;

— заметное сужение зрачков;

— изменение дыхания: оно становится тяжелым, может приобретать неприятный оттенок;

— выдох делается шумным, вдохи — глубокими и прерывистыми;

— изменение окраски кожных покровов лица (покраснение, побледнение, появление пятен);

— мелкие подергивания лицевых мышц (веко, уголок рта, край брови);

— непроизвольное искривление рта, напряжение губ, их покусывание или жевание;

— возникновение дрожи во всем теле;

— появление дрожи в голосе;

— учащение моргания;

— появление «гусиной кожи» на руках;

— неконтролируемая зевота;

— учащение сердцебиения, ведущее к заметной пульсации сосудов на шее, лбу, висках или в области сонной артерии;

— проявления заикания;

— нервное покашливание;

— потеря контроля над модуляциями голоса: повышенный тембр часто указывает на внутреннее напряжение; излишне громкая или, напротив, очень тихая речь, резкие изменения тона могут свидетельствовать о страхе или попытке манипуляции;

— частое и резкое сглатывание слюны с выраженным движением кадыка.

Данные проявления отражают общую стрессовую реакцию и в определенной мере могут указывать на неискренность собеседника. Однако следует учитывать, что стресс может быть обусловлен и индивидуальными особенностями психики. Поэтому, зафиксировав нервное напряжение, необходимо переходить к детальному анализу конкретных признаков обмана.

2. Особенности мимики и жестов при попытке обмана.

Лжец, как правило, испытывает волнение, которое пытается скрыть, что приводит к неосознанным, хаотичным движениям.

Такой человек зачастую:

— неспособен сохранять неподвижную позу;

— теребит край одежды, стряхивает несуществующие пылинки или соринки;

— совершает беспокойные движения пальцами, потирает руки;

— часто прикасается к голове, поправляет волосы;

— трогает различные части лица: рот, глаза, уши, нос;

— манипулирует случайными предметами (поправляет манжету, перебирает бумаги, теребит шнурки);

— не может подавить дрожь в коленях;

— пытается инстинктивно «спрятать» тело, выводя его из поля зрения собеседника (присаживается, чрезмерно облокачивается);

— покусывает губы или ногти;

— избегает прямого взгляда (смотрит в глаза менее трети времени беседы; распространенный прием — рассеянно рассматривать помещение);

— напротив, демонстративно и непрерывно смотрит в глаза (что может быть следствием известного стереотипа об избегании взгляда как признаке лжи); в таких случаях взгляд выглядит неестественно фиксированным;

— оттягивает воротник и интенсивно трет шею;

— почесывает лицо, шею, голову;

— отведя взгляд вниз, сильно трет один глаз;

— покачивает ногой.

К признакам неискренности также можно отнести:

— мгновенные, плохо контролируемые изменения выражения лица;

— рассогласование между вербальным ответом и невербальной реакцией (например, кивок при отрицании);

— корпус, развернутый в сторону от собеседника;

— опущенная голова и втянутый подбородок;

— нахмуренные или приподнятые брови;

— разнообразные движения ногами: шарканье, постукивание, сгибание-разгибание коленей, закидывание ноги на ногу, переминание;

— характерные движения рук: они прячутся, совершают суетливые движения, ладони скрываются;

— повторяющиеся успокаивающие прикосновения к телу (поглаживание, похлопывание);

— частое потирание или «умывающие» движения руками;

— периодическое почесывание кончика носа во время разговора;

— неадекватная ситуации или затянутая улыбка;

— прикрывание рта рукой или поднесение руки к горлу;

— скрещенные на груди руки и/или поджатые под стул ноги.

3. Речевые паттерны, свидетельствующие о лжи.

О возможной неискренности могут говорить следующие особенности речи и построения фраз:

— Излишне настойчивые заверения в правдивости без соответствующего запроса со стороны собеседника: «Клянусь здоровьем…», «Честное слово, не знаю…», «Даю руку на отсечение…».

— Уклонение от обсуждения определенных тем: «Не могу вспомнить…», «Я этого не говорил…», «Не буду это обсуждать…».

— Неспровоцированно пренебрежительный или враждебный тон: «Не знаю, о чем речь…», «Не желаю с вами разговаривать…».

— Попытки вызвать необоснованную симпатию или жалость: «У меня тоже семья, дети…», «У нас с вами одни проблемы…».

— Краткие, уклончивые ответы на прямые вопросы, избегание четких «да»/«нет», повторение простых отрицаний.

Для искреннего человека характерно стремление подробно объясниться, в то время как обманщику становится сложно поддерживать ложь, что выражается в:

— нерешительности высказываний;

— попытках отвлечь собеседника болтовней или встречными вопросами;

— нежелании отвечать на вопросы;

— длинных паузах перед ответом, замедленной или запутанной речи;

— ответах вопросом на вопрос;

— повторении вслух заданного вопроса или просьбах уточнить его;

— маскировке сути вопроса избыточной, нерелевантной информацией.

При оценке поведения полезно учитывать различия в реакциях. Невиновный человек склонен давать подробные, иногда избыточные объяснения, может проявлять подозрительность, но не противодействует выяснению обстоятельств. Виновный же часто немногословен, сдержан, может оказывать скрытое или открытое сопротивление, иногда демонстративно предлагает помощь или акцентирует малозначительные детали.

К дополнительным поведенческим маркерам относятся:

— несоответствие поведения контексту ситуации;

— демонстративная, неуместная дружелюбность или улыбчивость;

— оказание непрошеной помощи;

— концентрация на второстепенных мелочах;

— бурные проявления возмущения по незначительным поводам;

— избирательная забывчивость;

— резкие переходы в поведении (от спокойствия к возбуждению и наоборот);

— жалобы на плохое самочувствие, которые могут служить предлогом для прекращения беседы.

Изучение указанных признаков имеет важное ориентировочное значение. Ключевая рекомендация для сотрудника заключается в том, чтобы при расхождении между словами и невербальными сигналами больше доверять зрительному восприятию, нежели слуховому. Истинные намерения чаще выдают непроизвольные жесты, мимика и поза, а не произносимые слова.

Надежность признаков, передающих истинное отношение, убывает в следующем порядке: расположение в пространстве и дистанция, поза, характеристики голоса, мимика, и лишь затем — содержание высказываний. Иными словами, проще всего скрыть правду с помощью слов и выражений лица, и сложнее — контролировать язык тела, жесты и положение в пространстве. Для выявления потенциально опасных лиц с учетом конкретной ситуации могут применяться известные психологические методики и техники коммуникации.

Умение декодировать психические состояния и намерения человека по его внешним признакам — речи, мимике, жестам, позе, походке — и распознавать рассогласованность в коммуникативных актах выступает ключевым условием эффективности профессионального взаимодействия. Это особенно значимо при решении задач, связанных с охраной правопорядка.

Научно подтверждена возможность получения достоверных сведений о внутреннем мире индивида через анализ его внешних проявлений. Данная возможность базируется на принципе психофизического единства: любое внутреннее переживание находит отражение во внешнем облике, мимике, пластике, интонациях. Согласно результатам исследований, в процессе коммуникации более 65% информации о собеседнике извлекается именно через визуальное наблюдение, а не через восприятие его слов.

Словесное сообщение чаще является продуктом сознания, результатом оценки ситуации и работы «внутреннего цензора». В то же время движения мимических мышц и тела отражают преимущественно подсознательные процессы. Речь и телесные проявления могут передавать наблюдателю различную, порой противоположную информацию. Если слова говорят о том, что человек намерен донести, то жесты и мимика раскрывают его подлинные переживания, мотивы и ожидания.

Рассогласование между содержанием речи и невербальными сигналами может стать заметным для сотрудника правоохранительных органов по нескольким причинам.

Во-первых, когнитивные возможности человека ограничены: в фокусе сознательного внимания одновременно может удерживаться в среднем от пяти до девяти объектов. В ходе общения гражданин, даже стремящийся к самоконтролю, вынужден следить за словами и жестами собеседника, регулировать собственную мимику и пантомимику, реагировать на внешние события. При этом он может осознанно управлять лишь двумя-тремя зонами тела (например, выражением лица и движениями рук). Остальные части тела (ноги, корпус) часто остаются вне зоны контроля и в ситуации волнения, особенно при попытке дезинформации, именно они могут выдать неискренность.

Во-вторых, речью и негативными эмоциональными состояниями управляют разные полушария головного мозга: левое отвечает преимущественно за речь, правое — за эмоции. В ситуации, когда одновременно активируются два «контура» коммуникации — явный и скрытый, — и объем контролируемой информации резко возрастает, может возникать рассогласование в работе полушарий и регулируемых ими функций. Это рассогласование и именуется неконгруэнтностью. Конгруэнтность, соответственно, представляет собой полное соответствие между вербальными и невербальными сообщениями.

О готовности человека к открытому и честному диалогу могут свидетельствовать следующие признаки:

— Искренняя улыбка (приподнятые уголки губ, образование морщинок вокруг глаз).

— Открытые жесты (отсутствие скрещивания рук и ног, ладони обращены к собеседнику).

— Стремление сократить дистанцию общения до 1–1,5 метров. При этом важно учитывать возрастные и гендерные особенности: меньшую дистанцию обычно предпочитают дети, пожилые люди и женщины; уверенные в себе люди также склонны к более близкому контакту, тогда как подростки и лица среднего возраста часто дистанцируются.

— Симметричность мимических реакций.

— Разворот корпуса тела в сторону собеседника.

— Признаки активного слушания (кивки, уточняющие вопросы, поддакивание).

— Прямой и спокойный визуальный контакт.

Таким образом, наиболее информативными источниками психологических данных о человеке являются:

— динамика мимической мускулатуры лица;

— движения окологлазных мышц и траектория зрачков;

— положение тела в пространстве (направление, угол наклона, степень напряженности);

— изменение цвета кожных покровов;

— характер и амплитуда жестов;

— выбираемая дистанция;

— тембр голоса;

— темп и ритмика речи.

Техника выявления неискренности представляет собой комплекс приемов, направленных на обнаружение рассогласования между вербальным и невербальным поведением, использование «жестов лжи», стратегий конструирования ложного повествования, переживания эмоционального дискомфорта и логических ошибок в речи.

К проявлениям неискренности относятся едва уловимые микродвижения лицевых мышц, учащенное моргание и дыхание, покраснение или побледнение кожи, сужение зрачков, асимметрия мимики, частые глотательные движения, повышенное потоотделение.

Ложь также выявляется через анализ жестов, особенно жестов неискренности и самоизоляции. Жесты неискренности характеризуются стремлением спрятать кисти рук и прикрыть рот. Поза «руки в карманах», «руки за спиной», частичное или полное прикрывание рта ладонью часто свидетельствуют о желании усилить контроль над своей речью и страхе «проговориться».

Закрытые жесты выражаются в разнообразных перекрещиваниях рук и ног. Такие позы отражают бессознательное желание выстроить защитный барьер, могут указывать на потерю интереса к беседе, дискомфорт или нарастание негативных ощущений.

О психологической неготовности к открытому общению также говорят избегание прямого взгляда, частый отвод глаз в сторону, взгляды искоса, а также отсутствие естественных морщинок вокруг глаз при улыбке.

Важным индикатором является симметричность мимики и жестов. Негативные эмоции чаще проявляются асимметрично. Сотруднику следует обращать особое внимание на проявления эмоций на левой стороне лица и на непроизвольные движения левой рукой или ногой.

О внутреннем напряжении могут свидетельствовать металлический оттенок голоса, сбивчивый ритм речи, повышение ее громкости, а также стремление максимально увеличить дистанцию с собеседником.

Таким образом, неконгруэнтность может проявляться в различных несоответствиях:

— между содержанием речи и невербальными действиями;

— между разными невербальными каналами;

— между выражениями левой и правой половины лица и тела;

— между сознательно демонстрируемым поведением и подсознательными проявлениями.

Технология профайлинга также включает активные приемы выявления лжи, эффективность которых зависит от умения создать соответствующую искусственную ситуацию. Общая последовательность активных действий может быть следующей:

— Задавать прямые вопросы с фиксацией визуального контакта и наблюдением за реакцией.

— Использовать прямой, выражающий сомнение взгляд.

— Применять речевые и мимические приемы для активизации реакций собеседника.

— Говорить короткими, рублеными фразами.

— Сознательно нарушать интимную зону, сокращая дистанцию менее 50 см.

— Умышленно отражать или демонстрировать жесты гражданина.

— Использовать вопросы-ярлыки.

— Применять прием «выбор без выбора», формулируя вопрос так, чтобы исключить отрицательный ответ.

Приведенные рекомендации составляют основу методики выявления неконгруэнтности внешних проявлений и могут быть развиты и дополнены на основе практического опыта.

Психология жертвы преступлений

Психология жертв преступлений, или виктимология, представляет собой сложную и многогранную область знания, исследующую глубинные психологические последствия противоправных посягательств на личность. Её центральным предметом выступает комплекс психических процессов, состояний и специфических изменений в личности, возникающих в результате криминальной травмы.

Последствия преступления для психики пострадавшего носят системный, проникающий характер, затрагивая эмоциональную, когнитивную, поведенческую и ценностно-смысловую сферы. На первый план выступает состояние психической травмы, которое характеризуется острым нарушением чувства безопасности, базового доверия к миру и представления о справедливости мироустройства. Жертва переживает интенсивный стресс, масштаб которого часто превышает адаптационные возможности личности, приводя к дезорганизации нормального психического функционирования.

Типичной реакцией на тяжкое преступление является развитие посттравматического стрессового расстройства, которое проявляется в навязчивых, непроизвольно всплывающих воспоминаниях о событии, кошмарных сновидениях, психофизиологических реакциях на триггеры, связанные с травмой. Стремясь избежать мучительных переживаний, человек начинает практиковать избегание мыслей, чувств, разговоров, мест или людей, напоминающих о произошедшем.

Параллельно наблюдается устойчивая негативная динамика в эмоциональном состоянии: развивается стойкая тревожность, беспокойство, раздражительность, вспышки гнева или, напротив, чувство оцепенения и эмоциональной опустошенности.

Когнитивная сфера претерпевает существенные изменения: появляются устойчивые негативные убеждения о себе и мире, искажения в восприятии причин и последствий события, обвинение себя или других. Нередко возникает так называемое виктимное чувство вины, когда жертва бесконечно анализирует свои действия, пытаясь найти тот роковой поступок, который якобы спровоцировал преступление, тем самым беря на себя ответственность за действия преступника.

Психологическое состояние жертвы не статично, оно развивается по определенной динамике, проходя через ряд фаз. Вслед за первоначальным шоком и отрицанием наступает фаза острой стрессовой реакции, для которой характерны растерянность, страх, паника. Затем может последовать фаза мнимой адаптации, когда внешние проявления дистресса сглаживаются, но внутреннее напряжение сохраняется и накапливается. Долгосрочные последствия часто выражаются в социальной дезадаптации: утрате прежних социальных связей, снижении профессиональной продуктивности, уходе от активной жизни. Формируется особый комплекс виктимности, включающий в себя повышенную тревожность, неуверенность в себе, ощущение беспомощности и зависимости, что в ряде случаев повышает риск повторной виктимизации.

Отдельным и крайне болезненным аспектом является проблема вторичной виктимизации. Это процесс, при котором жертва, обращаясь за помощью и защитой к официальным институтам — правоохранительным органам, суду, медицинским учреждениям — сталкивается не с пониманием и поддержкой, а с безразличием, формализмом, недоверием или даже обвинительным уклоном. Многократные подробные допросы, необходимость публично воспроизводить унизительные детали произошедшего, столкновение с тактикой защиты, направленной на дискредитацию жертвы, — все это наносит новой, подчас не менее глубокий удар по психике.

Вторичная виктимизация усугубляет травму, закрепляет чувство бесправия и одиночества, разрушает остатки веры в справедливость и может привести к полному отказу от сотрудничества с правосудием.

Факторы, определяющие глубину и специфику психологических последствий, многообразны. К ним относятся характеристики самого преступления: его тяжесть, длительность, степень насилия, внезапность и особая жестокость.

Криминальная психология выделяет несколько демографических групп, демонстрирующих повышенную виктимность в силу совокупности социальных, психологических и физиологических факторов. К таким группам традиционно относятся дети, женщины, подростки и пожилые люди. Их уязвимость не может являться фатальной предопределенностью, но возникает при стечении специфических условий, делающих их привлекательными мишенями для преступника или затрудняющих сопротивление.

Дети становятся жертвами преимущественно из-за естественной зависимости от взрослых, недостатка жизненного опыта и незрелости психологических защит. Главным условием виктимизации ребенка является нарушение безопасности его ближайшего окружения. Насилие чаще исходит от знакомых, родственников или опекунов, пользующихся доверием и властью.

Ребенок становится жертвой в ситуациях социальной изоляции семьи, недостаточного контроля со стороны органов опеки, а также в условиях его собственной повышенной доверчивости и внушаемости, которыми манипулирует преступник.

Отсутствие у ребенка четких представлений о личных границах и правах также создает почву для длительного скрытого насилия.

Женщины статистически чаще становятся жертвами определенных видов преступлений, в частности бытового насилия, сексуальных посягательств и торговли людьми. Ключевым условием здесь выступает не только биологический пол, но и социально-культурный контекст, формирующий отношения доминирования и подчинения.

Виктимизация женщин наиболее вероятна в жестких патриархальных средах, где распространены стереотипы о допустимости контроля и насилия. Риск резко возрастает в ситуации экономической или эмоциональной зависимости от партнера, в периоды беременности, при проживании на изолированной территории.

Также особую опасность представляют ситуации конфликтного расставания с агрессивным партнером, когда женщина предпринимает попытку уйти, что воспринимается тираном как вызов его власти.

Подростковая виктимность имеет двойственную природу. С одной стороны, подростки уязвимы как дети, с другой — они начинают сознательно вступать в рискованные ситуации. Их часто делают жертвами собственный социальный инфантилизм, максимализм, потребность в самоутверждении и принадлежности к группе. Условиями становятся нахождение в асоциальных компаниях, употребление психоактивных веществ, снижающих критичность и самоконтроль, а также активное рискованное поведение в виртуальной среде.

Подросток легко становится жертвой манипуляций вербовщиков криминальных группировок или сект, а также объектом насилия со стороны сверстников в рамках буллинга, что особенно характерно для закрытых коллективов. Ночное времяпровождение в безлюдных местах и демонстрация дорогих гаджетов также привлекают уличных преступников.

Пожилые люди становятся жертвами в силу возрастного снижения физических возможностей, возможных когнитивных нарушений и часто наступающей социальной изоляции. Основные условия их виктимизации — это одиночество, доверчивость и потребность в общении и помощи, чем активно пользуются мошенники.

Преступления против стариков часто происходят в киберпространстве с целью шантажа, вымогательств денежных средств, сбережений, а также в частном жилище, куда злоумышленник проникает под предлогом оказания услуг или как представитель власти.

Другой опасный контекст — зависимость от постороннего ухода, когда пожилой человек становится заложником недобросовестного сиделки или родственника, присваивающего его пенсию. Физическая слабость делает их легкой добычей для грабителей, а иногда и для собственных обнищавших родных.

Таким образом, общим условием для повышенной виктимности этих групп является ситуация неравенства — физического, экономического, социального или психологического. Преступник, следуя принципу наименьшего сопротивления, ищет мишень, которая не сможет оказать эффективного противодействия. Однако важно понимать, что виктимность — это не явное свойство личности, она выступает, как результат сложного взаимодействия индивидуальных особенностей, конкретной ситуации и социальной среды.

Работа с группами риска должна быть направлена не на ограничение их свободы, а на усиление защитных факторов, повышение правовой грамотности и создание безопасной общественной среды для всех.

Существенную роль работе с пострадавшими, играют индивидуально-психологические особенности личности человека, ставшего жертвой преступления: исходное психическое состояние, возраст, пол, предыдущий травматический опыт, устойчивость механизмов психологической защиты, система личных ценностей.

Например, дети и подростки, чья личность находится в процессе формирования, переживают травму наиболее тяжело, что может привести к искажениям в развитии. Социальное окружение и качество получаемой поддержки со стороны семьи, друзей, специалистов являются критически важным буфером, смягчающим последствия или, при их отсутствии, усугубляющим кризис.

В связи с этим центральной задачей психологической помощи жертвам преступлений становится не только купирование острых симптомов, но и проведение длительной, комплексной работы по реадаптации и реинтеграции личности. Эта работа должна быть поэтапной.

На начальном этапе кризиса обеспечивается психологическая стабилизация, создаются условия для переживания горя и отреагирования эмоций в безопасной обстановке.

Применяются методы кризисного вмешательства, направленные на восстановление чувства контроля над собственной жизнью. Далее следует этап проработки травматического опыта, который может включать в себя различные формы психотерапии, позволяющие интегрировать мучительные воспоминания в жизненную историю личности, не разрушая ее целостности. Ключевым является трансформация деструктивных убеждений, снятие необоснованного чувства вины, восстановление базового доверия к людям и миру.

Параллельно ведется работа по восстановлению социального функционирования, возвращению к профессиональной деятельности, налаживанию межличностных отношений.

Профилактика тяжелых психологических последствий требует системных изменений не только в области индивидуальной помощи, но и в социально-правовой сфере. Необходимо развитие сети специализированных кризисных центров, подготовка квалифицированных психологов, владеющих методами работы с травмой, внедрение виктимочувствительных процедур в деятельность правоохранительных органов и судов. Важнейшим принципом должно стать уважительное и бережное отношение к пострадавшему на всех этапах уголовного процесса, минимизация причиняемых ему дополнительных страданий.

Психология жертвы преступления раскрывает картину страдания, и сложный путь от разрушения к восстановлению, где профессиональная психологическая помощь и гуманное общественное отношение, которые выступают необходимыми условиями для возвращения человека к полноценной жизни после перенесенной травмы.

Личность и психотип преступника

Продолжая линию актуальности профилирования личности преступника для криминальной психологии, технологии профайлинга находят практическое применение в оперативно-разыскной деятельности органов внутренних дел, в частности при выявлении лиц, представляющих оперативный интерес. Данная деятельность определяется как вид работы, осуществляемой гласно и негласно уполномоченными подразделениями государственных органов в установленных пределах их компетенции путем проведения специальных мероприятий.

Стратегической целью является защита жизни, здоровья, прав и свобод личности, собственности, обеспечение безопасности общества и государства от преступных посягательств.

Психологическая проблематика оперативно-розыскной деятельности тесно связана с ее спецификой, а ее структура, включающая цели, задачи, условия и мероприятия, служит основой для изучения соответствующих психологических аспектов.

Основными задачами данной деятельности являются:

— выявление, предупреждение, пресечение и раскрытие преступлений, а также установление лиц, их подготавливающих, совершающих или совершивших;

— розыск лиц, скрывающихся от органов дознания, следствия и суда, уклоняющихся от уголовного наказания, без вести пропавших;

— получение информации о событиях или действиях, создающих угрозу государственной, военной, экономической или экологической безопасности.

Содержательно оперативно-розыскная деятельность включает общие положения, агентурную работу, оперативную проверку лиц и фактов, а также организационное обеспечение. В ее рамках проводятся такие мероприятия, как опрос, наведение справок, наблюдение и отождествление личности.

Опрос представляет собой специальную беседу поискового, разведывательного характера, направленную на обнаружение скрытой информации.

Наведение справок — это способ сбора данных о лицах и обстоятельствах, необходимых для выявления лиц, замышляющих преступления. Отождествление личности заключается в установлении и идентификации лиц по различным статическим и динамическим признакам, а также путем информационного поиска.

Наблюдение — это негласное слежение за лицами, причастными к криминальным или экстремистским деяниям, с фиксацией их внешних признаков, действий и контактов.

Профайлинг как средство расследования преступлений предполагает комплексное использование методик психологического профилирования для оптимизации розыскных и процессуальных действий.

Таким образом, можно выделить следующие направления применения технологий профайлинга в оперативно-розыскной деятельности и криминальной психологии:

— Использование приемов верификации. Верификация — это совокупность методов оценки достоверности показаний на основе знаний о психологии личности, вербальных и невербальных коммуникациях. Метод применяется при опросе, допросе, очной ставке, обыске, проверке показаний на месте. В его основе лежит визуальная психодиагностика, заключающаяся в наблюдении и анализе реакций собеседника.

Выделяются две основные формы лжи: умолчание и искажение. Признаками обмана могут являться утечка информации и поведенческие сигналы, указывающие на ложь, без раскрытия правды. Особый интерес для психодиагностики представляют невербальные средства общения, которые труднее контролировать и которые часто являются источником достоверной информации.

При интерпретации признаков важно избегать двух типичных ошибок. Первая заключается в неверном определении источника эмоций, когда эмоциональная реакция может быть связана не с предметом обсуждения, а с иными переживаниями. Вторая ошибка — игнорирование индивидуальных различий, когда признаки, характерные для лжи у одного человека, могут быть частью обычного поведения другого.

Ключевыми сигналами для анализа при определении правдивости являются выражение лица, характеристики голоса, жестикуляция и проявления вегетативной нервной системы. Наблюдение за психофизиологическими реакциями особенно значимо при допросе, очной ставке и опросе. При обыске верификация помогает оценивать поведение и эмоциональные проявления присутствующих лиц, выявляя оптимальное направление поиска.

— Использование метода географического профилирования. Данный метод заключается в определении вероятного места пребывания преступника и особенно актуален для розыска серийных правонарушителей. Его сущность состоит в выявлении системности в выборе мест совершения преступлений. Существует несколько теоретических подходов к анализу такого выбора, включая теорию возможностей, теорию рутинной деятельности и теорию когнитивного представления о пространстве. Метод доказал свою эффективность на практике и может быть адаптирован также для розыска без вести пропавших лиц.

— Составление психолого-криминалистического портрета преступника. Психологический портрет представляет собой метод и результат познания криминального события, ориентированный на выявление комплекса сведений об индивидуально-личностных признаках субъекта преступления, проявившихся в обстоятельствах и следах его деятельности. Он является эффективным поисковым средством при раскрытии неочевидных преступлений, розыске скрывшихся лиц, планировании следственных действий и оперативных мероприятий.

Обычно применяются два основных подхода к созданию портрета: статистический, основанный на анализе баз данных раскрытых дел, и смысловой, базирующийся на психологической интерпретации следов преступления. Алгоритм создания портрета включает несколько этапов: криминалистическую реконструкцию механизма преступления, а затем психологическую реконструкцию признаков преступника через выявление и интерпретацию «индивидуального действия».

При изучении личности преступника важную роль играет практическая характерология. С точки зрения оперативной деятельности особый интерес представляют так называемые агрессивные психотипы, обладающие склонностью к совершению тяжких насильственных, террористических и иных общественно опасных деяний.

Психотип личности — это устойчивая совокупность психологических характеристик, определяющая типичные для индивида модели поведения, мышления, эмоционального реагирования и адаптации к социальной среде. Он представляет собой обобщенную, структурированную схему личности, формирующуюся на основе врожденных особенностей нервной системы (темперамента) и приобретенных в процессе социализации черт характера.

Среди множества классификаций можно выделить систему, согласно которой к агрессивным психотипам, формирующим криминальный профиль, относятся истероидный, эпилептоидный, паранояльный и шизоидный. Иные типы, такие как гипертимный или эмотивный, с меньшей вероятностью самостоятельно инициируют преступное поведение.

Краткая характеристика агрессивных психотипов:

Истероидный психотип — характеризуется потребностью во внимании, демонстративностью, эгоцентризмом и склонностью к манипулированию. Внешне часто проявляется в ярком, театральном стиле. В криминальном контексте может быть склонен к совершению демонстративных, публичных противоправных актов, включая террористические.

Эпилептоидный психотип. — отличается ригидностью психики, склонностью к накоплению и разрядке аффекта, педантичностью, властностью и агрессивностью. Внешность часто отражает основательность, предпочтение строгого или спортивного стиля. В криминальном профиле выступает чаще как исполнитель тяжких насильственных преступлений.

Паранояльный психотип — обладает высокой целеустремленностью, напористостью, склонностью к лидерству, ригидностью мышления. Внешне стремится подчеркнуть статус, часто использует классический стиль. В преступной среде является типичным организатором, лидером групп и сообществ.

Шизоидный психотип — характеризуется интровертированностью, абстрактным мышлением, эмоциональной отстраненностью и нестандартностью поведения. Внешность может быть неупорядоченной, с элементами эксцентричности. Может быть причастен к совершению изощренных, неординарных преступлений, в том числе серийных.

Таким образом, специалист-профайлер, анализируя материалы уголовного дела и применяя схему изучения личности, может сузить круг разыскиваемых лиц, ориентируясь на предположение о повышенной криминальной рискованности указанных агрессивных психотипов.

Психология личности преступника занимается изучением индивида, который в установленном законом порядке признан виновным в совершении общественно опасного деяния. Таким признанием обладает исключительное право суда, а ключевыми юридическими критериями являются вменяемость и достижение возраста уголовной ответственности. В обобщенном виде для личности преступника характерен комплекс взаимосвязанных психологических особенностей.

Во-первых, это дефекты индивидуального правосознания, являющиеся следствием недостаточной социализации. Они проявляются в различных формах: от правового инфантилизма и неосведомленности до правового нигилизма, цинизма и откровенного правового бескультурья. Исходя из этого, преступников можно условно разделить на две категории: тех, кто совершил противоправное действие по незнанию закона, и тех, кто осознанно пошёл на нарушение известного ему запрета.

Во-вторых, ключевую роль играет патология или глубокая дисгармония потребностной сферы. Это выражается в нарушении баланса между материальными и духовными потребностями, что часто ведет к стяжательству; в извращённых, аморальных способах их удовлетворения; в ослаблении или утрате самоконтроля, превращающей человека в «раба» своих влечений; а также в доминировании так называемых квазипотребностей, таких как зависимость от алкоголя или наркотиков, которые не только не нужны для развития личности, но и разрушительны для нее.

В-третьих, важнейшим фактором являются дефекты в личностных установках. Здесь наблюдается спектр вариантов: от отсутствия устойчивой установки на законопослушное поведение, что делает человека уязвимым в провоцирующей ситуации, до действия сиюминутной ситуативной установки, и вплоть до наличия устойчивой криминальной установки, при которой человек целенаправленно создает условия для совершения преступления.

В-четвертых, совершению преступлений часто благоприятствуют различные дефекты психического развития, которые отмечаются у значительной части осужденных. К ним относятся пограничные нервно-психические расстройства (психопатии, неврастении, легкие формы интеллектуальной недостаточности), наследственная отягощенность, а также последствия психофизических перегрузок и неблагоприятной экологической среды, приводящие к психосоматическим и иным нарушениям. Эти особенности, не достигая, как правило, уровня невменяемости, приводят к ограниченной вменяемости, существенно ослабляя механизмы социального контроля и внутренние психологические «тормоза» личности.

Совокупность этих характеристик — дефектов правосознания, дисгармонии потребностей, криминогенных установок и особенностей психики — формирует психологический профиль личности преступника. Именно этот профиль становится объектом криминально-психологического анализа и основой для профайлинга — составления психологического портрета неизвестного преступника, который используется для сужения круга подозреваемых и прогнозирования его вероятных действий.

Ни одна типология личности преступников не является основополагающей в современной криминальной психологии. Практически все типологии личности преступников основываются на общих типологиях личности, которые также могут подвергаться и подвергаются критическому анализу со стороны разных исследователей.

Изучение личности правонарушителя дает возможность определить ее специфические черты, а также установить обстоятельства, влияющие на совершение противоправного деяния. Подобный анализ целесообразно осуществлять не только на локальном уровне, но и в масштабах региона, страны и при международном взаимодействии. Его итоги позволят обозначить наиболее приоритетные векторы профилактической и предупредительной деятельности.

На основе обобщенных данных можно констатировать ряд закономерностей: среди лиц, совершивших преступления, значительно преобладают мужчины; для подростков и молодежи более характерны агрессивные правонарушения, связанные с импульсивными действиями; для зрелого возраста в большей степени свойственны продуманные, подготовленные деяния; пик криминальной активности обычно приходится на определенный возрастной промежуток.

К обстоятельствам, способствующим криминализации личности, относятся неблагоприятные условия развития: воспитание в неполной семье, наличие зависимостей у близких родственников, низкий культурный уровень семьи, случаи противоправного поведения среди членов семьи, пребывание в условиях детского дома.

Лица, не состоящие в браке, совершают значительно больше преступлений по сравнению с теми, кто состоит в семейных отношениях, хотя отчасти это можно объяснить возрастным фактором, поскольку среди правонарушителей высока доля молодых людей, еще не создавших семью. Уровень образования лиц, совершающих тяжкие преступления, как правило, ниже, чем у законопослушных граждан, однако для отдельных видов преступной деятельности, таких как кибермошенничество или коррупция, требуется высокий уровень знаний.

Многие правонарушители обладают хорошими познаниями в области законодательства, однако у них отсутствует уважительное отношение к праву и не сформирована внутренняя установка на его соблюдение.

Исследование личности преступников невозможно без их систематизации. Криминологами предлагается следующая классификация:

— по социально-демографическим признакам (пол, возраст, уровень образования);

— по социальному положению и роду занятий (учащийся, рабочий, служащий, предприниматель, безработный и др.);

— по признаку места жительства и длительности проживания (город, сельская местность; постоянный житель, мигрант);

— по признаку интенсивности и характера преступной деятельности (разовое или рецидивное преступление; одиночное, в группе, в организованном сообществе);

— по состоянию лица в момент совершения деяния (алкогольное или наркотическое опьянение;

— аффект или иное негативное психическое состояние).

Оценка личности преступника предполагает выделение основных типов с учетом характерных особенностей каждой группы.

Классификация строится на основе общепсихологической типологии личностей. Не существует уникальных «преступных черт»; правонарушители отличаются от других людей не ими, а негативными особенностями характера, сформировавшимися в процессе жизнедеятельности, которые оказали решающее влияние на характер противоправного поведения.

В основе типологии личности преступника лежат элементы психологической структуры деяния: мотивы, цели и способы. Общая типология строится на трех уровнях обобщения: общий тип преступника; личность преступника определенной категории; личность преступника конкретного типа.

Под типом личности понимается интеграция ее направленности, ценностных ориентаций с характерными способами поведения и адаптации в обществе.

Существуют и иные типологии личности преступник.

В частности, по основанию ведущих мотивов и ценностных ориентаций выделяют следующие типы: насильственный тип, куда входят лица, причиняющие ущерб чести и достоинству, а также совершающие агрессивно-насильственные действия против личности. Их характеризует агрессивная, антигуманная направленность, пренебрежительное отношение к жизни, здоровью и достоинству другого человека.

Криминальная агрессия связана с такими индивидуально-психологическими особенностями, как высокий уровень личностной агрессивности, конфликтность, ригидность, импульсивность, тревожность, эмоциональная возбудимость, подозрительность, мстительность и раздражительность.

Корыстно-насильственный тип включает грабителей, участников разбойных нападений, насильственных вымогателей. Для них характерно сочетание корыстной направленности с мотивами насилия. Им свойственно пренебрежение социальными нормами, сниженный интеллектуальный уровень, низкий волевой самоконтроль, враждебность к окружению, отчужденность, эгоцентризм и инфантильность.

Корыстный тип объединяет воров, мошенников, расхитителей, лиц, совершающих корыстно-хозяйственные и служебные преступления. Для них характерны корыстно-частнособственнические тенденции, игнорирование принципов распределения материальных благ и прав собственности. Психологически они в большей степени социально адаптированы, менее импульсивны, более пластичны и эмоционально устойчивы по сравнению с насильственными типами. Для них характерны гибкое поведение, низкая тревожность, развитые коммуникативные умения и более высокий уровень контроля над поведением.

По степени общественной опасности выделяются: асоциальный (менее злостный) тип, антисоциальный (злостный) тип, а также тип с дефектами саморегуляции (случайные преступники).

Для асоциального типа характерна несформированность позитивных социальных установок, которые могли бы удержать от правонарушения.

Антисоциальная направленность может быть следствием хронических зависимостей, психопатологических отклонений или длительного пребывания в местах лишения свободы. Для них характерны примитивные интересы, сниженный интеллект, устойчивые негативные психические состояния, такие как апатия и безвольность.

Антисоциальный тип характерен для злостного профессионального преступника, что выражается в постоянной готовности к противоправному поведению.

По критерию дефектов саморегуляции преступники подразделяются на: лиц, допустивших преступную халатность или бездействие; лиц, совершивших противоправный поступок из-за чрезмерной самонадеянности; лиц, совершивших преступление в состоянии аффекта в ответ на противоправные действия других; лиц, совершивших противоправный поступок вследствие повышенной ситуативной дезадаптации. Общими чертами для этого типа являются легкомыслие, недостаточность прогностических функций, не позволяющая предвидеть последствия, импульсивность и поверхностность суждений.

Каждый из этих типов обладает своеобразной «схемой личности» — спецификой потребностно-мотивационной сферы, интеллектуальных, волевых, эмоциональных и инструментально-поведенческих свойств.

Зарубежными исследователями также выделяются классификации, полученные теоретическим и эмпирическим путем.

Теоретические классификации строятся на основе различных психологических концепций, эмпирические — на результатах факторного анализа данных поведенческих опросников. Во многих работах используются прагматические разграничения преступного поведения по очевидным параметрам: частота совершения, степень тяжести, мотивы или объект посягательства. На основе шкал оценки риска правонарушений определяются правонарушители низкого, среднего и высокого уровня риска, и в соответствии с этим разделением выстраивается профилактическая работа.

Различные категории преступников обладают характерными для них особенностями, которые поддаются анализу и систематизации.

Факторы, формирующие личность преступника

Понять, почему человек становится преступником, — одна из самых сложных задач. Это не происходит по одной причине, это результат действия целого комплекса взаимосвязанных факторов. Раньше учёные часто объясняли это проблемами в семье, школе или на работе. Сегодня мы понимаем, что причин может быть сотни, и они переплетаются между собой, создавая уникальную для каждого человека ситуацию. Особенно важно то, что в наше время к старым, «традиционным» факторам добавились новые, рожденные цифровым миром. Интернет и социальные сети не просто показывают жизнь — они сами стали мощной силой, которая может влиять на поведение и мышление человека, иногда подталкивая его к преступлению.

Давайте сначала разберёмся с теми условиями, которые действовали и продолжают действовать, независимо от развития технологий.

Социальные и экономические причины. Представьте себе человека, который живёт в обстановке нестабильности, бедности, не может найти хорошую работу и видит, как другие живут в роскоши благодаря коррупции. Это создаёт глубокое чувство несправедливости и безысходности. Когда легальные пути к успеху (хорошее образование, честная карьера) кажутся закрытыми, может возникнуть соблазн найти обходной, преступный путь, чтобы добиться своего.

Культурные и моральные сдвиги. Современное общество иногда характеризуют как общество потребления, где главное — это сиюминутное удовольствие и материальные блага. На этом фоне могут обесцениваться такие вещи, как взаимопомощь, честность, сострадание. Если к этому добавляется поток медиапродукции, где насилие и вседозволенность показываются как норма или даже как сила, внутренние моральные запреты у человека могут ослабевать.

Влияние ближайшего окружения. Самый важный фактор — это семья. Конфликты, насилие, безразличие или гиперопека в семье могут серьёзно исказить развитие личности. Если школа не может это исправить, а в компании друзей царят асоциальные настроения, риск значительно возрастает. Человек перенимает ценности и модели поведения той группы, в которой хочет быть своим.

Психологические и биологические особенности. К ним относятся определенные черты характера, такие как повышенная импульсивность, агрессивность, неумение контролировать свои порывы. Также свою роль могут играть некоторые психические особенности или расстройства, которые не лишают человека способности отдавать отчет в своих действиях, но делают его более уязвимым, снижая самоконтроль. Сюда же можно отнести и зависимость от алкоголя или наркотиков, которые сильно меняют систему ценностей и мотивацию.