Бесплатный фрагмент - Лайки, ловушки и ложь

Введение

Добро пожаловать в мир, где внимание — это валюта, а каждый клик формирует реальность. В этих историях на первый план выходят люди, системы и даже предметы, обнажая невидимые силы, которые управляют нашей цифровой жизнью. Здесь танцовщица зацикливает идеальное движение, кот случайно раскрывает секреты, а алгоритмы тихо учатся угадывать наши желания ещё до того, как мы осознаём их сами.

Это не книга о технологиях — это книга о людях через технологии. Каждая история — маленькая модель мира, улавливающая моменты связи, иллюзии и тихого давления интернета. Герои могут быть людьми, искусственными существами или чем-то промежуточным, но истины, которые они отражают, безусловно реальны.

Читая, обращайте внимание на повторяющиеся паттерны, паузы и отголоски собственной онлайн-жизни. Эти истории — зеркала. Одни заставят вас улыбнуться, другие — почувствовать тревогу, а некоторые останутся с вами надолго после того, как вы закроете книгу.

История: «Исчезнувшая грация»

Вера считала дни — долгие три дня — до концерта Three Days Grace, о котором мечтала месяцами. Даты были обведены в календаре, а песни уже жили где-то под кожей. Рига была недалеко. Вильнюс вдруг стал временным — как зал ожидания перед чем-то по-настоящему важным.

Она даже не искала специально, когда увидела пост в социальной сети. Кто-то продавал билеты. Рига. Адекватная цена. Чистая фотография профиля. Несколько лайков под публикацией. Ровно столько реальности, чтобы почувствовать себя в безопасности.

Она написала продавцу.

Ответ пришёл почти сразу. Вежливый. Дружелюбный. Чёткий.

— Да, билеты есть. В формате PDF. Могу отправить сразу после оплаты.

Вера на мгновение задумалась, но убедила себя, что сомнение — это всего лишь страх, пытающийся испортить хорошую возможность. Она перевела деньги.

Сначала ничего не казалось странным. Прошло пять минут. Потом десять. Она обновила чат. Сообщение всё ещё было отмечено как отправленное. Не прочитано.

Она отложила телефон и заварила чай, уговаривая себя не драматизировать.

Когда она проверила снова, профиля больше не существовало.

Она поискала имя. Ничего. Попыталась открыть чат — ошибка. Пост исчез. Продавец растворился, словно его никогда и не было.

Тем вечером Вера сидела на диване, пролистывая страницу события. На следующий день начали появляться сторис из Риги — свет, толпы, голоса, кричащие слова песен, которые она знала наизусть. Концерт происходил где-то в другом месте, в реальном времени, без неё.

Осталась не только потеря денег. Осталось странное чувство пустоты — осознание того, как легко надежду можно перенаправить, как плавно доверие создаётся и стирается.

Она снова и снова прокручивала момент, когда нажала «отправить», пытаясь понять, был ли знак, который она не заметила, или же вся система изначально устроена так, чтобы пропускать эти знаки было неизбежно.

Мораль: онлайн-доверие может исчезнуть в один клик, а надежда иногда оказывается самой опасной валютой.

История: «Окно пампа»

Чат никогда не спал. Он лишь на пару часов замедлялся, а затем снова оживал — с новыми графиками, стрелками вверх, скриншотами балансов и сообщениями вроде: «Если ты ещё не зашёл — ты уже опоздал».

Андрей попал туда случайно. Кто-то с работы скинул ссылку с припиской: «Просто посмотреть». Поначалу он так и делал. Один ник постоянно повторял: «Не финансовый совет». Другой писал: «Умные деньги уже внутри». Кто-то выложил график с идеально растущей линией — словно рынок наконец решил быть честным.

Монета была неизвестной. Название звучало уверенно. Логотип — чистый, минималистичный, как у всех остальных. Сайт обещал децентрализацию, свободу и будущее.

Реклама начала преследовать его повсюду. Соцсети. YouTube. Даже подкаст, который он слушал по дороге домой. Уверенные голоса повторяли одно и то же разными словами: «Окно возможностей». «Последний шанс». «Я уже внутри — решай сам».

И он решил.

Первый вход был небольшим. Почти безобидным. График пошёл вверх — и чат взорвался. Мемы, огоньки, «я же говорил». Андрей обновлял экран каждые несколько минут, боясь пропустить момент, когда всё наконец станет реальным.

И оно стало.

Баланс вырос. Немного, но достаточно, чтобы сердце забилось быстрее. В голове появилась новая логика: если сработало сейчас — сработает снова. Он зашёл второй раз. Потом третий. Уже не ради прибыли, а ради ощущения, что он внутри чего-то важного.

Тон в чате изменился.

«Зафиксируй часть».

«Не жадничай».

Эти сообщения тонули в новых:

«Мы летим».

«Это только начало».

«Маркет-мейкеры вытряхивают слабых».

Когда график просел, Андрей не запаниковал. Все говорили, что это нормально. Коррекция. Манипуляция. Проверка веры.

Падение произошло быстро — как будто выключили свет.

Сообщения сначала ускорились, затем стали злыми, потом начали исчезать. Кто-то написал: «Держу до нуля». Кто-то обвинял других. Кто-то пропал без слова.

Реклама исчезла первой. Видео стали недоступны. Твиты удалили. Инфлюенсеры перешли к новой монете, к новому «окну».

Андрей смотрел на экран, где цифры больше не двигались. Баланс был почти нулевым, но боль была не в этом. Боль — в осознании, что всё это время он наблюдал не рынок, а тщательно поставленный спектакль.

Позже он понял: никакого злодея в тёмной маске не было. Только люди вроде него. Алгоритмы, которым всё равно. Реклама, которая никогда не обещает правду — только внимание. И хайп, который живёт ровно столько, сколько кто-то готов верить ещё чуть-чуть дольше.

Через месяц Андрей снова увидел знакомые слова:

«Последний шанс».

«Не упусти».

«Все уже внутри».

Он пролистал дальше.

Не потому, что стал умнее.

А потому, что устал быть данными.

Мораль: хайп создаёт иллюзию выбора, но чаще всего вы просто выбираете, как быстро потерять контроль.

История: «Мираж NFT»

Лео обнаружил этот NFT поздно ночью — в то время, когда рациональное мышление становится мягче. Изображение было стильным, минималистичным, unmistakably «ограниченным». Под ним — уверенные слова: ранний доступ, эксклюзив, гарантированный рост.

Telegram-чаты подтверждали всё это. Скриншоты прибыли. Сообщения, переполненные энтузиазмом. Люди поздравляли друг друга. Это ощущалось не как скам, а как сообщество — общий секрет.

Лео говорил себе, что действует осторожно. Он прочитал вайтпейпер. Пробежался по роадмапу. Он даже однажды замер, зависнув над кнопкой подтверждения, почувствовав то тихое внутреннее сопротивление, которое обычно предупреждает об опасности.

Потом он вспомнил, сколько возможностей уже упустил раньше.

Он перевёл криптовалюту.

Сначала всё выглядело нормально. Транзакция подтвердилась. NFT появился в кошельке. Лео выдохнул, испытывая гордость за себя.

Через несколько часов кошелёк обновился.

NFT исчез.

Сайт выдавал ошибку. Telegram-группа пропала. Юзернеймы, с которыми он общался, больше не существовали. Словно весь мир вокруг этой инвестиции схлопнулся внутрь, оставив после себя только тишину.

Остаток ночи Лео метался по форумам — писал предупреждения, читал похожие истории незнакомцев, звучавших точно так же, как он сам: осторожные, информированные, уверенные — до того самого момента, когда перестали быть ими.

Боль была не только в потере. Боль — в понимании, что чувство принадлежности, ощущение «я был ранним», тоже было частью продукта.

Сообщество не было фальшивым.

Оно просто никогда не было рассчитано на долгую жизнь.

Мораль: цифровой дефицит можно сконструировать, а желание — эксплуатировать с помощью пикселей и кода.

История: «Лихорадка мем-коина»

Дмитрий всегда тянулся к азарту, но мир криптовалют оказался чем-то совершенно иным. Однажды вечером, листая хаотичную смесь мемов и графиков, он заметил новую монету — ShibaLlamaCoin. Логотип был абсурдным, вайтпейпер — наполовину шуткой, наполовину набором технических терминов, но сообщество кипело: треды взрывались восторгом, инфлюенсеры подогревали интерес, незнакомцы хвастались прибылями и потерями.

Сначала Дмитрий рассмеялся, решив, что это очередная вспышка на один день. Но чувство упущенной возможности начало грызть его изнутри. Каждый открытый фид напоминал: «Не пропусти — это может быть следующий полёт на Луну». Он вошёл осторожно, проверяя почву, убеждая себя, что сумма слишком мала, чтобы иметь значение.

На следующий день цена удвоилась. Потом утроилась. Telegram, соцсети, Discord заполнили скриншоты стремительно растущих кошельков. Дмитрий наблюдал, как люди, которых он никогда не видел, празднуют так, будто нашли сокровище, а каждый мем и GIF лишь усиливал иллюзию неизбежности.

Он вложил больше — уже не из расчёта, а в погоне за ощущением. Каждая покупка была актом надежды, смешанной со страхом.

Прошли недели. Монета падала, восстанавливалась, снова взлетала. Настроение рынка определяли мемы, а не фундамент. Инфлюенсеры, едва понимая, о чём говорят, продавали свои рекомендации за тысячи долларов — смеясь одной рукой и подавая сигнал «покупать» другой.

Дмитрий понял, что танцует на нитях глобального спектакля, где его эмоции хореографируют хэштеги и вирусные посты. Когда цена однажды ночью окончательно рухнула, он сидел в тишине, глядя на баланс, чувствуя себя одновременно глупо и странно воодушевлённо.

Дело никогда не было в деньгах. Дело было в том, чтобы оказаться частью момента, который все остальные тоже отчаянно пытались поймать. Он снова пролистал сообщество — люди праздновали убытки так же, как победы, мемы одинаково увековечивали и провал, и успех.

Дмитрий закрыл ноутбук и подошёл к окну.

Снаружи город был спокоен.

Внутри он понял: азарт всегда был заёмным, хайп — коллективной галлюцинацией, а единственным по-настоящему реальным были тревога и восторг, на которые он добровольно подписался.

Мораль: в эпоху хайпа доверие мимолётно, ценность иллюзорна, а каждый становится пленником возбуждения.

История: «Валюта инфлюенсера»

Софи годами строила свой уголок интернета. Каждый пост был выверен: свет, фильтр, подпись. Она не просто делилась жизнью — она создавала образ, которому доверяли. Аудитория росла не потому, что она была идеальной, а потому что казалась настоящей — уязвимой ровно настолько, чтобы незнакомцы чувствовали себя замеченными.

Однажды утром пришло письмо от бренда, о котором она никогда не слышала, с предложением о сотрудничестве. Небольшом, символическом — но с обещанием: проба. Софи согласилась. Первый продукт оказался безобидным — ароматическая свеча, — но то, как она о ней написала, как подала, сделало её почти необходимой.

Подписчики покупали сразу же. Скриншоты заказов заполнили её почту. Всплеск внимания, зелёные галочки партнёрских ссылок, сообщения от незнакомцев, хвалящих её вкус, — всё это опьяняло.

Вскоре пришли более крупные предложения. Добавки, приложения, NFT, онлайн-курсы, обещающие трансформацию. Каждое из них требовало использовать доверие, которое она так долго и аккуратно выстраивала. Иногда она останавливалась, задаваясь вопросом, имеет ли это значение, вводит ли она кого-то в заблуждение. Но цифры были слишком заманчивы, вовлечённость — слишком наглядной.

Однажды ночью, опубликовав пост о новом цифровом курсе с обещанием «раскрыть потенциал», она стала читать комментарии. Кто-то написал: «Я сделал всё, как ты сказала, и теперь я разорён». Другой — «Это изменило мою жизнь, спасибо». У неё сжался желудок. Оба были правы — и в то же время оба не имели значения ни для бренда, который ей заплатил, ни для алгоритма, считающего клики, ни для аудитории, которая нажимала, не задавая вопросов.

Софи поняла, что может продать что угодно — и ей поверят. Надежду, страх, внимание — что угодно, и мир последует за ней. На следующее утро она выложила простой снимок: она с чашкой кофе. Ничего рекламного, ничего продвигаемого. Этот пост собрал меньше лайков, чем любой другой в её истории.

Она смотрела на цифры, ощущая, как накатывает пустота. Всё влияние, всё доверие, которое она взращивала, оказалось валютой для сделок, не имеющих отношения ни к ней, ни к связи между людьми, ни к правде. Впервые Софи поняла цену: быть в центре внимания — не значит быть счастливой. Это значит нести ответственность за иллюзии сотен незнакомцев.

Мораль: влияние — это сила лишь тогда, когда оно служит другим; но оно становится бременем, когда существует только как валюта.

История: «Продажа авторитета»

Нина выстраивала свою репутацию медленно — пост за постом. Сначала это было личное: советы по книгам, честные размышления о технологиях, небольшие наблюдения, от которых люди кивали, писали комментарии и чувствовали, что их понимают. Потом начали приходить предложения. Сначала безобидные: реферальная ссылка, маленькая реклама, бесплатный образец.

Но вскоре начался незаметный сдвиг. Аудитория доверяла её голосу, и бренды распознали валюту, которую она создала. Авторитет. Влияние. Люди не просто слушали — они действовали.

Когда стартап попросил её продвинуть курс, обещающий «абсолютные хакерские приёмы продуктивности», Нина задумалась. Она сама его не проходила. Но цифры шептали громче этики: вовлечённость, клики, конверсия. Она всё же написала пост — тщательно выверенный, вызывающий доверие, вплетая личную историю в рекламный посыл и стирая границу между рекомендацией и объявлением.

Заказы посыпались. Скриншоты «успешных участников» заполнили её почту. Нина наблюдала — отстранённо, но с интересом, — как незнакомцы отдавали ей нечто куда более ценное, чем внимание: свою веру.

Затем пришли более крупные возможности: добавки, дорогие курсы, даже цифровые активы. Каждая из них требовала одного и того же навыка — продавать убеждённость. Подписчики аплодировали, делились и покупали, не осознавая, что подлинность, которой они восхищались, временно сдавалась в аренду сделкам, не имеющим отношения ни к их жизни, ни к её собственной.

Однажды ночью Нина листала комментарии, читая и похвалу, и тихие жалобы. Она поняла, что власть, которой она обладает, опьяняет и изолирует: каждая улыбка, каждая рекомендация, каждое одобрение способны менять поведение, манипулировать надеждой, усиливать желание.

Да, у неё был авторитет. Но ради чего — если доверие, на котором он держался, было заимствованным и транзакционным?

Она закрыла ноутбук и откинулась в кресле. В этой тишине пришло понимание: сила — не в подписчиках, не в лайках и не в вирусных постах. Сила — в выборе действовать ответственно. Или не действовать.

Мораль: авторитет без совести — это валюта, которую может тратить каждый, но её цена всегда измеряется доверием.

История: «Король мем-коинов»

Когда появились новости о том, что Илон купил платформу для сообщений, мир почти не отреагировал — по крайней мере, сначала. Но за заголовками назревала буря. Пользователи стали замечать мелкие изменения: алгоритмы продвигали определённые посты, мем-коины ненавязчиво появлялись в трендах, дискуссии мягко направлялись в нужную сторону. Среди них был MoonCatCoin — мем-токен без реальной пользы, но с сообществом, верившим, что он может «улететь на Луну» за одну ночь.

Алекс, студент и криптоэнтузиаст, видел его повсюду: в тредах соцсетей, на Discord-серверах, в клипах TikTok. Инфлюенсеры, на которых он был подписан, активно его продвигали — показывали скриншоты, прибыль, «ранний вход». Он купил немного — из любопытства, со скепсисом, но готовый быть частью шутки.

А потом монета взорвалась.

Цены взлетели вопреки логике. Сообщества сплотились, как цифровые армии, а мемы подливали масла в огонь. Алекс наблюдал, как незнакомцы празднуют, ссорятся, паникуют — каждый пост усиливал лихорадку. А за кулисами тонкие сигналы платформы направляли внимание: вкладки трендов, уведомления, подсвеченные сообщения.

Илону не нужно было ничего говорить — и тем более вмешиваться. Мир уже слушал.

Через несколько недель монета рухнула. Отчасти из-за спекуляций, отчасти потому, что машина хайпа переключилась на что-то новое. Алекс потерял половину вложений, но приобрёл нечто более тревожное: понимание того, что внимание можно направлять, желания — формировать, а ощущение ценности — создавать из ничего.

Мем всё ещё был смешным. Сообщество — живым. Но Алекс не мог избавиться от чувства, что он — как и все остальные — танцевал под ритм, заданный кем-то другим. Азарт, паника, смех — всё это было заёмным, срежиссированным и при этом пугающе убедительным.

Он закрыл ноутбук, ощущая себя одновременно легче и пустее.

Урок был ясен: в мире, управляемом вниманием и хайпом, даже самые умные могут стать пешками в чужом эксперименте.

Мораль: влияние способно создавать иллюзию ценности, а внимание — самый мощный актив, которым может обладать человек.

История: «Человек, который мог раздать что угодно»

В какой-то момент деньги перестали казаться ему реальными.

Это произошло постепенно. Сначала тысяча долларов была большой суммой. Потом десять тысяч. Потом миллион стал чем-то, что легко помещается в предложение, в превью, в обещание, сказанное прямо в камеру. Он понял: цифры — не про ценность. Они про реакцию.

Видео подчинялись простому правилу: чем выше ставки, тем больше внимания. Раздать машину. Потом дом. Потом — будущее. Каждый раз зрители наклонялись ближе к экрану не потому, что им нужны были деньги, а потому, что наблюдать щедрость в таких масштабах — всё равно что стоять рядом с властью.

Его называли добрым. Визионером. Доказательством того, что система всё ещё работает.

Чего они не видели — так это подготовки. Таблиц. Контрактов. Отрепетированных «сюрпризов». Того, как каждый момент «случайности» был сконструирован за недели вперёд. Ничто не было фальшивым — но ничто не было и спонтанным.

Он не лгал. Он просто оптимизировал.

Команда росла. Монтажёры, продюсеры, психологи, аналитики. Они изучали лица покадрово, чтобы понять, в какой момент радость выглядит наиболее убедительно. Отслеживали, какие эмоции дальше всего распространяются по платформам. Благодарность работала хорошо. Шок — лучше. Надежда, сжатая в обратный отсчёт, — лучше всего.

Участники плакали. Комментарии заполнялись верой. Бренды тихо выстраивались в очередь на заднем плане, с готовностью финансируя чудеса, если их логотип появлялся рядом.

Иногда поздно ночью он смотрел свои видео без звука. Без музыки, без голоса, без контекста. Просто лица, реагирующие на передачу денег из рук в руки.

Тогда это выглядело странно. Почти пусто.

Однажды он попробовал сделать маленькое видео. Без крупного приза. Без спектакля. Просто что-то честное, простое, человеческое. Оно сразу провалилось. Алгоритм его не наказал — он просто проигнорировал.

Урок был ясен.

И он снова сделал больше.

Люди говорили, что он меняет жизни. И это было правдой. Но неравномерно. На одного победителя приходились миллионы зрителей, усваивающих одну и ту же тихую формулу: ценность возникает из того, что тебя выбрали, а чтобы тебя выбрали, нужна аудитория.

Остановиться он уже не мог. Слишком много людей зависели от этой машины. Сотрудники. Спонсоры. Зрители, ждущие очередного чуда как новую серию, которую нельзя пропустить.

Щедрость стала форматом.

Однажды на интервью его спросили:

— Вы когда-нибудь задумываетесь о том, чему это учит людей?

Он улыбнулся — отрепетированно и тепло.

— Я просто делаю контент, — сказал он. — Люди сами решают, что это значит.

В ту же ночь следующий розыгрыш уже был запланирован.

Мораль: когда щедрость становится представлением, она перестаёт спрашивать, кому нужна помощь, — и начинает спрашивать, что станет вирусным.

История: «Апвоут»

Сначала не работало ничего. Он писал умные комментарии — никто не замечал. Делился личным опытом — тишина. Пытался шутить — без смеха. Спорил — получал минусы. Reddit двигался дальше, и казалось, будто он говорит в пустоту.

Он начал подстраиваться. В одном сабреддите был вежливым и аккуратным, в другом — резким, в третьем — самоироничным. Иногда это срабатывало. Чаще — нет. Он стал перечитывать самые залайканные комментарии, сравнивать тон, формулировки, длину предложений. Постепенно вырисовался паттерн: важна была не идея, а подача.

Он понял, что людям нравится узнавать себя. Он перестал писать «я думаю» и начал писать «мы все знаем». Сгладил острые углы, добавил эмпатию, стал заканчивать комментарии выводами, с которыми трудно спорить. Его тексты стали безопасными. Почти безликими.

И это сработало.

Один комментарий взлетел. Потом другой. Он понял, что важен тайминг: не слишком рано и не слишком поздно — сразу после того, как пост начал набирать обороты, но до того, как утонул. Не первый ответ и не последний. Не слишком умно и не слишком просто. Просто чуть умнее среднего.

Он больше не писал то, что хотел сказать. Он писал то, что люди уже хотели прочитать. Если тема была про выгорание — он писал об общей усталости без обвинений. Если про работу — соглашался с автором поста. Если про технологии — выбирал нейтральную середину. Его комментарии стали универсальными ключами.

Карма росла быстро. Ник стал узнаваемым. Иногда ему писали: «Ты всегда так идеально формулируешь». Он принимал комплимент, зная, что никакой точности там не было — только расчёт.

Однажды он попытался написать что-то честное. Неловкое. Неудобное. Он уже знал, чем это закончится. Комментарий провисел несколько минут без реакции, и он удалил его. Вместо этого написал что-то более гладкое, чистое, легко перевариваемое. Апвоуты появились почти сразу.

Именно тогда он понял, что научился быть удобным.

И что именно это он ненавидел больше всего.

Reddit продолжал вознаграждать его. Приходили уведомления, росли цифры. Удовлетворение — нет. Он получил ровно то, к чему стремился, — и обнаружил, что внутри стало тише, чем раньше.

Мораль: если слишком долго подбирать слова, чтобы понравиться всем,

в какой-то момент забываешь, с кем на самом деле говоришь — и зачем.

История: «Цифровой митинг»

Михаил никогда раньше не организовывал митинги, но он знал, где теперь находится настоящая сила. Не в речах. Не в плакатах. И даже не в криках со сцены. Подлинное влияние жило в лентах, уведомлениях и алгоритмах.

Он создал простую страницу в сети — причину, звучащую срочно, но размыто, с лозунгами, которые легко повторять. Он нацелил публикации на группы, которые уже были раздражены, уже беспокойны, уже бесконечно скроллили.

Мемы, короткие видео, хэштеги — каждый элемент был сконструирован так, чтобы вызывать эмоцию, не раскрывая руки, которая этим управляла. Вовлечённость взорвалась. Люди делились страницей, отмечали друзей, яростно спорили в комментариях. Цифровая эхо-камера усиливала сама себя, алгоритм вознаграждал участие видимостью, и очень скоро импульс начал жить собственной жизнью.

Михаил наблюдал, как обычные люди, которых он никогда не встречал, становились его организаторами, вербовщиками, усилителями. Они не знали, что ими дирижируют; они верили, что причина — их собственная, а возмущение — подлинное. Через несколько дней был назначен офлайн-митинг: десятки улиц и площадей осветились светом экранов смартфонов. Люди приходили с плакатами, сделанными своими руками, скандируя лозунги, начавшиеся как строки кода и скопированные изображения.

Михаил оставался в тени, тихо улыбаясь и отслеживая цифры: посты, лайки, репосты, направления потоков. Каждый крик, каждый шаг, каждый вирусный клип был метрикой — подтверждением того, что внимание можно сконструировать, а веру — произвести.

И всё же, глядя на толпу, он почувствовал неожиданную тревогу. Лица были страстными, голоса громкими, глаза горели — но субъектность была не их. Их направляли, подталкивали, вели к действию, не давая осознать этого.

Цифровая манипуляция превратила человеческую энергию в спектакль. И при всём опьяняющем ощущении контроля Михаил понял: влияние, как электричество, мощно — но опасно, если оторвано от ответственности.

Мораль: онлайн-сети способны организовать людей быстрее любой речи,

но формировать убеждения без прозрачности — это власть, к которой нельзя относиться легкомысленно.

История: «Видео»

Видео появилось в ленте Кати, когда она ехала в автобусе, машинально прокручивая экран большим пальцем. Она ничего конкретного не искала — просто убивала время между остановками. Алгоритм предложил ролик без подписи, без обещаний: просто человек в комнате, двигающийся под музыку.

Катя досмотрела его до конца. Потом пересмотрела ещё раз.

Танец был неидеален. Где-то соскальзывала нога, где-то движение выходило слишком резким. Но в нём было что-то живое — словно человек танцевал не для кого-то, а потому что не мог не танцевать. Катя нажала «лайк» и вышла на своей остановке, почти сразу забыв о видео.

Илья записал его тем же вечером — пока сосед снова сверлил стену, а день ощущался странно пустым. Он не раздумывал, выкладывать или нет. Он просто загрузил видео — как закрывают дверь, выходя из комнаты, не оглядываясь.

Утром телефон был тёплым от уведомлений.

Сообщения шли одно за другим. Просмотры росли быстрее, чем он успевал обновлять страницу. Комментарии были странными: люди писали, что он «честный», что в нём есть «что-то настоящее». Илья читал и не понимал, как они смогли увидеть всё это в девяноста секундах видео.

Днём позвонила мама.

— Так… ты теперь танцор? — осторожно рассмеялась она.

— Я всегда танцевал, — ответил Илья.

— Нет, я имею в виду… в интернете.

Он не знал, что сказать.

Через несколько дней Илья снова поставил телефон на подоконник. Включил ту же песню — но тело не слушалось. Вместо движений в голове возникали кадры: как это будет выглядеть, под каким углом лучше, не покажется ли глупо.

Он остановился. Перемотал трек. Начал сначала.

Под предыдущим видео кто-то написал:

«Только не испорть, пожалуйста».

Илья не знал, что именно можно испортить, но мысль застряла.

Тем временем Катя увидела новое видео Ильи. Оно было чище, точнее. Танец — резче. Она посмотрела один раз, но не стала пересматривать. Лайк поставила по привычке.

В комментариях спорили. Кому-то нравилось, что стало «профессиональнее». Другие писали, что раньше было лучше. Катя прочитала пару веток и закрыла приложение, почувствовав странную усталость — словно случайно оказалась в чужом споре.

Алгоритм делал свою работу молча. Он видел, где зрители задерживаются дольше, где досматривают до конца, где уходят. Он не знал, стал ли Илья танцевать лучше или хуже. Он знал только цифры.

И продвигал то, что работало.

Через неделю Илья заметил, что больше не танцует без камеры. Даже когда музыка играла фоном, он ловил себя на том, что выбирает движения, которые «зайдут». Танец стал задачей.

Однажды вечером он просто сел на пол и выключил музыку. Телефон лежал рядом, экраном вверх. Новые комментарии продолжали приходить, но он их не открывал.

На следующий день видео не было.

Ничего не произошло. Никто не написал, что мир рухнул. Алгоритм показывал других людей. Катя листала ленту, не заметив отсутствия знакомого лица.

Через несколько дней Илья снова включил музыку. Телефон он положил экраном вниз — впервые за долгое время. Он танцевал неровно, сбивался с ритма, смеялся над собой.

Когда музыка закончилась, он понял, что устал — по-настоящему устал.

Он не записал видео.

И это было самым точным движением, которое он сделал за долгое время.

Мораль: иногда мир аплодирует не вам,

а версии вас, которая ему удобна.

Важно вовремя заметить разницу.

История: «Прочитано»

Сообщение было отправлено в 23:42.

Оно было коротким. Всего один вопрос — сформулированный достаточно непринуждённо, чтобы сделать вид, будто он ничего не значит. Тем не менее Лео перечитал его дважды, прежде чем нажать «отправить», подбирая тон так, чтобы он звучал легко, почти небрежно.

Телефон завибрировал почти сразу.

Прочитано.

Ответа не последовало.

Лео положил телефон экраном вниз на стол, словно это могло отменить уже случившееся. Он сказал себе, что сейчас поздно. У людей есть своя жизнь. Режим сна. Дела поважнее, чем отвечать на сообщения, пришедшие почти в полночь.

И всё же через пять минут он проверил снова.

Ничего.

Мара открыла сообщение, не задумываясь. Она лежала в кровати и листала ленту так, как это делают люди, когда уже устали, но ещё не готовы закончить день. Уведомление всплыло между видео, которое она не досмотрела, и рекламой, которую даже не заметила.

Она прочитала сообщение Лео и почувствовала знакомое сжатие в груди — не радость и не страх, а что-то между ними. То самое чувство, которое требует решения, к которому ты пока не готов.

Она не ответила. Не потому, что ей было всё равно, а потому, что ей было не всё равно настолько, чтобы колебаться.

«Отвечу завтра», — подумала она, выключая экран.

Утром сообщение выглядело иначе.

При дневном свете слова становились тяжелее. То, что ночью казалось непринуждённым, теперь ощущалось нагруженным смыслом. Мара перечитала его, чистя зубы, потом ещё раз — в поезде. Каждый раз она начинала формулировать ответ и останавливалась, не зная, какая версия её самой должна его отправить.

Она не хотела вводить в заблуждение. Не хотела быть холодной. Не хотела объясняться.

На работе она упомянула об этом коллеге.

— Просто ответь честно, — сказала та, не отрываясь от экрана. — Люди слишком много думают о таких вещах.

Мара улыбнулась, не соглашаясь.

Лео провёл утро, делая вид, что не ждёт.

Он отвечал на письма, участвовал в созвонах, смеялся над шуткой коллеги. Каждые несколько минут его рука сама тянулась к телефону. Каждый раз экран оставался тихим.

К полудню слово «Прочитано» звучало громче, чем звучал бы отказ.

Хотя бы «нет» что-то бы закрыло.

Тем днём Мара трижды набирала ответ.

Она стёрла один — слишком отстранённый. Удалила другой — слишком открытый. Третий оставила несохранённым, пока экран телефона не погас.

День прошёл без её решения. Разговоры накладывались друг на друга. Уведомления накапливались. К вечеру ответить стало неловко — как прийти слишком поздно на разговор, который уже закончился.

Она сказала себе, что, наверное, всё нормально.

Они больше не возвращались к этому.

Прошли недели. Лео перестал проверять. Мара решила, что он двинулся дальше. Жизнь подстроилась под маленькую тишину, к которой они оба приложили руку.

Однажды ночью, через несколько месяцев, Лео листал старые сообщения, освобождая память телефона. Он остановился на этом чате, удивлённый тем, насколько обычным он теперь выглядел.

В другой вечер Мара наткнулась на тот же разговор, ища фотографию. Она перечитала сообщение и на мгновение задумалась — кем бы она могла стать, если бы ответила тогда, когда оно было новым.

Ни один из них не написал.

Сообщение осталось там, где было. Прочитанное. Без ответа. Завершённое по-своему.

Мораль: в мире мгновенных сообщений колебание становится выбором — даже когда так не кажется.

История: «Прочитано в 2:14 ночи»

Сообщение было коротким.

«Ты не спишь?»

Оно пришло в 2:14 ночи, осветив комнату ровно настолько, чтобы Алекс снова увидел потолок. Он не открыл его. Он перевернул телефон экраном вниз и стал ждать, когда вернётся сон.

Он не вернулся.

Утром сообщение всё ещё было там — непрочитанное, но не забытое. Алекс принял душ, оделся, сварил кофе. Телефон лежал на столешнице, молчаливый и тяжёлый.

По дороге на работу он наконец открыл его.

Прочитано в 2:14 ночи.