Бесплатный фрагмент - Мы завтра создаём сегодня

В ШАГЕ ОТ ЗАБВЕНИЯ

День первый

Пробуждение

Моё сознание, как сбившийся с дороги и заблудившийся в плотном тумане путник, силится пробиться сквозь плотную завесу неопределённости. Мысли спутаны, отрывочны, то ныряют в небытие, то всплывают на поверхность, и никак не могут сцепиться друг с другом в ясную логическую цепочку. Наконец в голове оформился первый вопрос: «Где я нахожусь?». С некоторым усилием заставляю свои закрытые веки приподняться. Всё кругом расплывается, взгляд предательски не фокусируется на чём-то конкретном. Снова прикрыл веки, расслабился. По ощущениям — лежу, тело не слушается меня, неподвижно, наверное, пристёгнуто страховочными ремнями. Ремни — это значит, с высокой долей вероятности, что я нахожусь в анабиозном коконе. Так, заставляем мозг думать дальше. Если я в коконе, значит настало время выхода из состояния гибернации. Пробуждение — это начало очередной вахты. Вахта? Что же нужно дальше делать?

В этот миг в моей черепушке возникает приятный женский голос: «С пробуждением, Пак Райс! Вы — инженер-астронавигатор колониального транспорта „Новый путь 3“. Начинается пятая вахта второго дежурного экипажа. В пути транспорт находится 25 лет. Ваше самочувствие удовлетворительное: тестовые медицинские проверки положительные. Для восстановления физической формы Вам необходимо выполнить комплекс упражнений номер три. После этого крышка кокона будет автоматически открыта. Добро пожаловать снова в коллектив!». Вот и туман неопределённости стал постепенно рассеиваться. Я — член экипажа звездолёта и выхожу из состояния анабиоза.

После анабиоза тело можно сравнить с разбросанным по капсуле конструктором, который пробуждающийся от долгой спячки мозг пытается быстро и эффективно собрать в привычную структуру — человеческое существо. Это только в старинных фильмах про космические путешествия, которые мы иногда просматривали на досуге, бравые астронавты лихо выскакивали из криокамер после пробуждения. На самом деле процесс вхождения в состояние глубокой заторможенности всех функций человеческого организма и выхода из него настолько сложен с физиологической и технической точек зрения, что занимает несколько суток. Постепенное замещение воды в клетках человека на безопасную гидрогелиевую субстанцию, позволяющую переносить низкую температуру длительного сохранения, протекает под контролем автоматики, как и обратный процесс анабиоза. Понятно, что тело, пребывая в неподвижном состоянии длительное время, не может сразу достигнуть необходимых физических кондиций, а, тем более, сразу прыгать и скакать. Комплекс упражнений номер три, который рекомендовано выполнить сейчас, позволяет проверить, как слушаются команд мозга руки-ноги, дать первоначальную нагрузку на мышцы, чтобы можно было самостоятельно выбраться из открывшегося и вставшего вертикально кокона. Сами упражнения не нужно запоминать или вспоминать. Они хранятся в подсознании и автоматически всплывают из его глубин по мере исполнения комплекса. Потом, ещё дней пять-шесть приходится интенсивно заниматься на специальных спортивных тренажёрах, восстанавливая физические кондиции заново. И так происходит каждый раз. Согласен, что это не совсем приятно, но другой, более быстрой, последовательности восстановления наши учёные до сего времени не придумали.

Врачи медицинского центра звездолёта с железобетонной убеждённостью говорят нам, что пребывание в анабиозе положительно сказывается на здоровье членов экипажа: якобы клетки организма с изъянами погибают, а им на замену при выходе из гибернации образуются здоровые. Мы им верим, но каждый раз в процессе восстановления физических кондиций эта уверенность подвергается сомнению до той поры, пока ты не начинаешь ощущать себя вновь полным сил и желания продолжать исполнять нелёгкие обязанности, предписанные инструкциями по занимаемой тобой должности.

Снова с трудом поднимаю веки. Обвожу взглядом внутренности кокона. Действительно, моё голое тело пристёгнуто ремнями. Даю мысленный приказ системе отстегнуть на них замки, что и происходит через несколько секунд. Начинаю выполнять комплекс упражнений, постепенно восстанавливая чувствительность своих конечностей. Через пару минут меня начинает одолевать жажда (оно и понятно, сказывается длительное обезвоживание организма в период моего долгого сохранения). Система реагирует немедленно, подавая маленькими порциями воду в мой загубник. Просто не описать словами вкус этой жидкости: кажется, что внутрь вливается цветочный нектар, амброзия и минералка одновременно. Такого блаженства мне точно не испытать до следующего пробуждения!

Проходит примерно минут пятнадцать-двадцать с начала моих телодвижений, сердце набирает уверенный ритм, кровь бодро разбегается по телу, начинаю ощущать тепло в руках и ногах. Система контроля внимательно считывает моё состояние, сравнивая показатели с заложенным в её память эталоном. Наконец, кокон приходит в движение, поднимаясь вертикально. Крышка с громким чавканьем постепенно отходит в сторону, открывая аскетичное убранство моей жилой каюты: прикрученные к полу кровать, небольшой стол, кресло возле него, угловой шкаф с одеждой. Робот-уборщик стоит на зарядке, но я не вижу на его панели зелёного огонька, говорящего о его готовности к работе. Освещение тоже автоматически не загорелось, почему-то, но дежурный плафон над входом в каюту теплится красноватым светом, от чего вся окружающая обстановка кажется настороженно-тревожной и потенциально опасной. Мне, как инженеру, это представляется очень ненормальным.

Осторожно, перехватывая поручни, выбираюсь наружу из кокона. Ноги предательски дрожат, и я быстро сажусь в стоящее рядом кресло. Снова нужно привыкать к реальным физическим нагрузкам. Ладно, посидим немного. Поворачиваюсь к информационной консоли на столе, нажимаю кнопку включения (странно, голографическая проекция должна была появиться автоматически), но ничего не происходит. Этот факт уже говорит мне о серьёзных неполадках в энергоснабжении жилого сектора. Предположение, что только моя каюта обесточена, представляется мне маловероятным. Ладно, будем решать возникшие проблемы последовательно. Сначала нужно подкрепиться. Открываю продовольственную ячейку над столом, достаю упаковку аварийного пайка (НЗ) и приступаю к его потрошению и опустошению. Чувство голода пытается овладеть мозгом, но тот сопротивляется, заставляя руки отправлять в рот крошечные порции питательного брикета. Оно и понятно, желудок пока не готов работать на полную катушку.

С трудом останавливаю своё чревоугодие, убирая остатки пакета снова в ячейку. Несколько минут сижу в расслабленной позе и пытаюсь думать о сложившейся ситуации. Только теперь, развалившись в кресле, замечаю, что нет ощущения корабельной вибрации. Гигантский колониальный транспорт при движении по намеченной трассе межзвёздного перелёта подвержен разного рода воздействиям внутренним и внешним. Множество агрегатов, приборов, механизмов и прочей машинерии вносят свою лепту в постоянные, мало ощущаемые колебания корпуса, которые становятся неотъемлемой частью нашего существования на борту. Сейчас корабль зловеще молчал, а вот это было действительно совсем плохо. Предположений было несколько: либо наш транспорт дрейфует в космосе по команде экипажа управления, либо случилась какая-то неполадка и её пытаются устранить, либо произошла катастрофа.

Собираюсь с силами, поднимаясь с кресла, осторожно передвигаюсь в сторону шкафа. Нужно одеть на себя служебную униформу, не ходить же по каюте и коридорам корабля, в чём мать родила. Сдвигаю дверцу шкафа в сторону. На меня пахнуло застойным воздухом: смесью запахов тканей, пластмассы и кожи. Перебираю несколько вешалок, останавливаясь на рабочем комбинезоне. Тот факт, что в скором времени мне предстоит поработать не только головой, но и руками, определяет мой выбор униформы. Несколько минут, не торопясь, натягиваю на себя одежду, затем снова возвращаюсь в кресло для отдыха. Пока физические усилия заставляют тело напрягать неокрепшие мышцы, расходуя мизерные запасы энергии организма. Снова захотелось пить. Нашёл в продовольственном ящике закрытую бутылочку с водой, но открыть её не смог. Ну не помирать же, глядя на недоступную жидкость! Оглядел свой стол и увидел механический захват для фиксации пробки. В мозгу всплыла мысль, что это приспособление я сделал ранее, памятуя о трудностях открытия бутылки слабыми руками. Через несколько секунд вода забулькала в мой рот. Аллилуйя! Я спасён!

Итак, вернёмся к рассуждениям о состоянии корабля. Начнём с худшего — катастрофы. Маловероятно, ибо я вышел из анабиоза, значит системы жизнеобеспечения по-прежнему работают, температура в каюте вполне приемлемая (нет сильного холода, нет непереносимой жары, примерно градусов 18 по шкале Цельсия). Отсутствие света и связи намекают на неисправности в электроснабжении и локальных сетях корабля. Сирены тревоги не верещат. Воздух пригоден для дыхания, хотя в нём чувствуется некоторая примесь странных посторонних запахов. Делаю вывод — катастрофы нет, но есть локальные неисправности в некоторых системах, которые, возможно, ремонтные бригады корабля пытаются устранить. Лично от меня сегодня толку мало. Нужно будет сделать вскоре ещё пару комплексов физических упражнений, принять восстанавливающий набор витаминов, несколько раз поесть. Затем по графику следует сон, который по народному поверью, является лучшим лекарством для измученного длительным бездействием организма.

День второй

Разведка

Новое утреннее пробуждение было абсолютно не похоже на то, что было днём ранее. Моё тело нормально реагировало на желания мозга. Небольшая по продолжительности физическая зарядка и умеренная продовольственная подпитка добавили сил и настроения. Я готов выйти за порог каюты и наконец прояснить для себя окружающую обстановку. Тем более, что свет и связь так никто пока не восстановил. Достаю из специальной ниши изолирующий костюм (не известно, что твориться там, за порогом моей каюты), натягиваю его сверху на униформу, проверяю состояние баллонов с воздушной смесью (норма, что несказанно радует). Вооружившись небольшим ящичком с инструментом, хранящимся, как и НЗ, в специальной нише шкафа, я подхожу к двери моего помещения. Поднявшееся из глубин подсознания, как некий монстр, предчувствие беды, заставляет меня опустить стекло маски и включить подачу воздуха. Не ровен час, за порогом окажется вакуум. Тут лучше перестраховаться, тем более, что каютная панель состояния коридорного пространства на выходе не функционировала. Дверь, естественно, на нажатие кнопки открывания не реагировала. Может это и к лучшему. Медленно и печально будем открывать ручным способом. В начале сделаем небольшую щель для контроля воздуха в коридоре, а потом посмотрим.

Начинаю аккуратно вращать небольшой штурвал ручного открывания двери каюты, наблюдая за всё увеличивающейся щелью. К счастью ничего не происходит, а значит в коридоре тоже есть воздух и нормальное давление. Ещё пара минут интенсивного вращения с перерывами для отдыха, и проход в пугающую неизвестность открыт. Делаю осторожный шаг наружу и оглядываюсь по сторонам: коридор в обе стороны освещают дежурные красные лампы, что не придаёт мне оптимизма и снова добавляет непонятной тревоги. Безлюдно, тихо и чертовски неуютно. Паническое настроение, как гигантской волной захлёстывает мой разум: я остался один на этом гигантском корабле?! Ноги подкашиваются, и я опускаюсь возле входа на пол. Несколько минут прострации и полного отключения от страшной реальности. Сижу, обхватив голову в шлеме руками, мысли забились в тёмный угол подсознания и затихли.

Всё-таки человек — это интересный субъект: непредсказуемый в своих поступках и до конца не изученный учёными и психологами до сих пор. Мы научились строить космические корабли, дерзнули направить их в неизведанные глубины Вселенной, надеемся найти планеты, пригодные для колонизации, но, при этом, не победили свои страхи, комплексы и предрассудки. В мозгу сформировались мысли, которые как мотыльки забились о горящий фонарь: «Пак! Соберись! Ты жив — это твой шанс! Возможно на корабле есть ещё люди? Нужно бороться с обстоятельствами, ведь ты, прежде всего, инженер и можешь разобраться в любой неисправности на борту. Быть может, твоя помощь сейчас жизненно необходима другим членам экипажа? Вставай! Рано отчаиваться и опускать руки! Ты сможешь!».

Медленно поднимаюсь с пола, опираясь на стену. Гравитация присутствует, значит мы не вращаемся вокруг какого-нибудь большого космического объекта. Вспоминаю в каком направлении расположена техническая каюта, в которой находится аппаратура контроля состояния агрегатов жилого комплекса. Сам комплекс представляет из себя большой цилиндр внутри внешнего корпуса звездолёта, который может быть изолирован от остального пространства корабля и обеспечиваться автономно воздухом, водой, питанием, электричеством и внутренней связью. Возможно сейчас этот режим задействован, но непонятно, что случилось с остальными обитателями комплекса? Не может быть такого, чтобы совсем никого в нормальном состоянии в жилом модуле не было! Тем более, что в середине обитаемого цилиндра расположены садово-оранжерейные помещения, которые используются людьми не только для прогулок и отдыха, но вырабатывают необходимый нам кислород и разнообразную пищевую продукцию.

Так, напротив моей каюты вход в помещение под номером С222, а я ищу номер С216. Значит мне нужно идти влево. Снова беру в руку инструменты и бреду в выбранном направлении. Перед этим я осторожно приподнял стекло шлемофона и вдохнул коридорный воздух. Понятно, что это не оранжерейная свежесть, но дышать вполне можно (неизвестно, что мне встретится в дальнейшем, поэтому нужно экономить носимый в снаряжении запас воздушной смеси). Вот и искомая каюта. Дверь в неё, ожидаемо, закрыта, электропривод не работает. Простой пассажир ушёл бы не солоно хлебавши, но я, как инженер звездолёта, знал хитрый способ аварийного открывания таких дверей. Покопавшись в моём инструментальном ящике, я вытащил фигурную отвёртку-ключ, нашёл прикрытое заслонкой отверстие, отодвинул её в сторону и аккуратно вставил ключ в скважину. Несколько поворотов в определённом порядке заставили скрытый пневмомеханизм дверей сработать. Она с негромким шипением ушла в стену, открыв вход в техническую каюту.

Внутри было темно. Я переступил порог помещения, и, о чудо, в каюте зажегся приглушённый нормальный свет. Мои глаза, привыкшие к красному полумраку, невольно зажмурились, воспринимая неяркое свечение, как ослепительное. Несколько секунд мне пришлось стоять с опущенными веками, а потом осторожно приоткрыть их, заставляя глаза привыкнуть к новому освещению. Наконец я смог рассмотреть внутренности технической каюты: аппаратура по большей части пребывала в спящем или выключенном состоянии, но внешне казалась неповреждённой. Буду надеяться на удачу. Поставил ящик с инструментами возле входа и уверенно шагнул к рабочему креслу. Небольшая прогулка по коридору заставила мой организм потратить некоторое количество сил, и передышка была, как нельзя, кстати.

Я снова напряг свою память, силясь вспомнить порядок включения аппаратуры, но мой взгляд упал на рабочий стол, где лежал планшет с инструкциями. Спасибо заботливому персоналу, который предусмотрел необходимость использования, в случае чего, электронного помощника. Только бы этот гаджет был исправен! Ладно, проверим. Жму на кнопку включения. Через пару секунд в воздухе появляется голографическое изображение миловидной девушки, которая готова рассказать мне об особенностях здешней аппаратуры. Слушаю приятный голос, смотрю видеоряд и повторяю манипуляции с клавишами, кнопками и рычажками. Через несколько минут оживают тёмные мониторы, загораются различные светодиоды, появляются тексты запросов и ответы на них системы жизнеобеспечения.

Что мы имеем в итоге?

Первое. Жилой комплекс отключен от основного реактора корабля, но при этом собственный реактор работает на несколько процентов своей мощности, обеспечивая энергией анабиозные коконы в каютах, поливные системы растений и установку регенерации и нагрева воздуха.

Второе. За пределами жилой зоны вокруг её цилиндра фиксируется разряженная атмосфера, в которой невозможно существовать без изолирующего, автономного костюма.

Третье. Локальная сеть в жилом комплексе функционирует, но связи с командным отсеком и другими отсеками корабля нет.

Четвёртое. Запасы питьевой воды и продовольствия на складах обитаемой части корабля есть, но их количество строго ограничено и рассчитано на обеспечение максимального количества людей в секторе в течение примерно полугода. Это — неприкосновенный запас на тот период, когда транспорт достигнет искомой планеты и совершит посадку на её поверхность. До этого времени обеспечение пищей и водой осуществляется с основных складов и пищевых фабрик корабля. В данный момент времени транспортные маршруты почему-то не работают.

Пятое. Сам корабль в настоящее время перемещается в пространстве, но основной реактор не подает признаков жизни (толи отключен, толи повреждён, толи выработал топливо). Нет связи — нет информации!

Шестое. Радиационный фон внешнего периметра и внутренних коридоров в пределах нормы, что тоже не может не радовать.

Седьмое. Связь с центральным командным пунктом жилого комплекса есть, но в настоящее время там никого из персонала нет, что несколько настораживает.

Подводя итог, можно предположить, что корабль подвергся внешнему воздействию, которое вывело из строя энергетическую установку и двигательный комплекс, привело к гибели дежурной смены на командном мостике, нарушению целостности корпуса корабля или его систем. Защита жилого отсека, видимо, выдержала, сохранив жизни тех, кто в момент происшествия был внутри отсека. Только вот снова вопрос: «Где выжившие люди?».

Ладно, ближайший план для меня будет следующим:

1) обойти каюты моего коридора, простучав двери, может кто и откроет,

2) выполнить комплекс рекомендованных физических упражнений на тренажёрах спортивной комнаты,

3) обязательно подкрепиться (как же без этого),

4) непременно отдохнуть и набраться сил.

Я ещё немного посидел в кресле, потом перевёл аппаратуру снова в спящий режим и, взяв ящик с инструментами, вышел в коридор.

Пойду по чётной стороне к началу отсчёта кают. Первые три на мой стук остались безмолвными. С208. Костяшки пальцев в перчатке изолирующего костюма отбивают громкую дробь на двери. Прислушиваюсь. Впрочем, если изоляция на входе не нарушена, то услышать, что происходит внутри помещения просто нереально. Жду ещё несколько секунд и собираюсь продолжить свой обход, когда улавливаю звуки механического открывания двери. Щель постепенно увеличивается, а я, на всякий случай, отхожу в сторону. Мало ли какой сюрприз может ждать меня за этой дверью?!

Наконец проём становится достаточным для того, чтобы в него прошёл боком человек, и в коридор выглядывает измождённое, немного испуганное, но при это привлекательное лицо девушки. Мы смотрим друг на друга несколько секунд.

— Вы, наверное, из спасательной команды? — звучит тихий вопрос незнакомки.

— Я Вас огорчу, сказав «нет», — вступаю я в диалог, — но я только второй день, как вышел из анабиоза. Меня зовут Пак Райс, должность в экипаже — инженер-астронавигатор, член второй смены. Могу ли я узнать немного про Вас, милая девушка?

— О, простите! — моя собеседница на секунду исчезла в проёме, а затем протиснулась в коридор всем телом. Она оказалась среднего роста, стройная, несмотря на униформу, которая, впрочем, была ладно подогнана по её фигуре. Светлые волосы, короткая причёска, округлое, бледное лицо, потрескавшиеся губы и огромные, молящие о спасении, голубые глаза. — Меня зовут Кэт Леви, профессия — оператор-программист по взаимодействию с искусственным интеллектом (ИИ). По плану перелёта я должна была находиться в анабиозе до момента прибытия к месту назначения, но неделю назад аппаратура моего кокона вывела меня из гибернации. Несколько дней я выполняла инструкцию по восстановлению физических кондиций, питалась пищевыми брикетами НЗ и водой из собственных запасов. Потом, когда я уже достаточно окрепла, стала обходить каюты в коридоре, но никто мне не ответил на стук. Продукты и вода заканчивались, и я решилась, несмотря на одолевавший меня страх, дойти до центра жилой зоны, где располагаются оранжереи. Я надеялась встретить там людей или, если их там нет, найти пропитание и воду.

Кэт при этих словах опустила голову и без сил опёрлась о стену коридора. Я понял, что тот поход окончился для девушки безрезультатно.

— Кэт, может Вы хотите пить и есть? — участливо спросил я. — Вот возьмите немного воды.

Она с благодарностью взяла протянутую мной бутылочку с водой и сделала несколько мелких глотков. Потом вернула ёмкость и вытерла губы тыльной стороной ладони правой руки:

— Спасибо, Пак! Вы не против, если я буду называть Вас по имени?

— Я буду не против, если мы перейдём на «ты». — ответил я, пряча бутылку с водой в специальный кармашек костюма. — У меня в каюте есть почти нетронутый НЗ. Приглашаю тебя в гости, нам нужно обязательно подкрепиться. Возражения не принимаются!

К моему удовлетворению девушка не стала противиться и покорно пошла со мной. Во время нашей недолгой трапезы и после неё мы осторожно беседовали о наших скорбных делах. Я не стал вываливать на Кэт мои умозаключения, постаравшись вселить в собеседницу некоторое чувство уверенности в то, что не всё так печально, у нас есть шанс разобраться в причинах произошедшего с кораблём, найти выживших людей и в меру сил помочь спасти положение. Моя новая знакомая после еды стала постепенно клевать носом и периодически выпадать из разговора. Я предложил ей передохнуть на своей кровати, а сам вышел из каюты, направившись направо по коридору в надежде найти ещё бодрствующих людей. Примерно час обхода не дал никаких результатов. Я снова вернулся к себе.

Кэт крепко спала на кровати, свернувшись калачиком. Я укрыл её одеялом и присел в кресло. Глоток воды освежил высохшее горло. Ноги гудели, как перегруженный трансформатор, тело настойчиво требовало покоя. Я привёл прикрученное к полу кресло в лежачее состояние и блаженно в нём вытянулся. Тот факт, что в настоящее время никто не откликнулся на мой стук в двери кают, однозначно не говорил о необитаемости жилого отсека. Нужно будет добраться до центрального командного пункта нашего цилиндра, в котором находится информация об обитателях каждой каюты: кто там обитает, в каком состоянии находится (гибернация, реальность или смерть), имеет ли запасы еды и воды? Помимо этого, нужно попробовать активировать агрегаты жизнеобеспечения, наладить утраченную связь с ИИ (в каждом секторе корабля конструктивно было заложено наличие своего искусственного интеллекта, поддерживающего функционирование систем и механизмов). Думаю, что наш ИИ сознательно снизил энергопотребление в секторе, не стал выводить из гибернации людей, чтобы не увеличивать нагрузку на ограниченные ресурсы.

Ладно, отдохнул маленько, теперь нужно дойти до спортивной каюты. Требования инструкции обязательны для всех без исключения: физически слабый член экипажа представляет собой угрозу для всех, если в критический момент не найдёт в себе сил исполнить какое-то действие. Следующий час чередовался для меня разнообразными упражнениями и расслабляющим механическим массажем. К сожалению, не работала душевая кабина и пришлось обтираться влажными полотенцами, но даже это не испортило мне настроения. С каждым разом я чувствовал себя всё лучше и лучше, что, несомненно, добавляло уверенности и вселяло оптимизм в мой мятущийся мозг. Пока ты жив, дышишь и чувствуешь — ты можешь бороться и побеждать! Нас так готовили опытные астронавты перед экспедицией. Мы знали, что больше не увидим родную Землю, но надеялись найти для себя новую Родину. Это космическое путешествие — опаснейшее мероприятие на грани жизни и смерти. Вселенная огромна и полна различных ловушек. Она не любит пессимистов и пораженцев, но готова открыть свои тайны смелым, идущим с осторожностью вперёд, открыто смотрящим в глаза тьме и неизвестности.

Возвращаюсь к себе в каюту. Кэт просыпается, сладко потягивается на кровати и спрашивает меня:

— Пак, ты где был? Я думала, что ты тоже отдохнёшь? (Это она посмотрела на откинутое мной кресло).

— Знаешь, Кэт, думаю, что отдыхать мы будем после того, как встретим других людей и поймём, что произошло. А может быть сейчас мы с тобой отдыхаем в последний раз. (Глаза девушки расширились от страха. Дурак, ну что я говорю?). Прости, я не хотел тебя напугать. Просто может наши дальнейшие действия будут сопряжены с максимальным напряжением сил и способностей? Предлагаю немного подкрепиться и совершить прогулку в центральный командный пост сектора. Ты как, со мной?

— Да уж лучше с тобой, чем сидеть в неизвестности в тёмной каюте! — воскликнула Кэт. — К тому же, тебе могут понадобиться мои способности, если мы хотим наладить связь с ИИ.

— Всё может быть! Ты права! Как говорят в народе: «Один инженер — хорошо, а с программистом — лучше!».

Девушка коротко хохотнула моей шутке, и мы не спеша подкрепились пищевым концентратом из тюбиков, запив его порцией витаминного сока. Потом Кэт поблагодарила меня за угощение и пошла в свою каюту облачаться в изолирующий костюм (на всякий пожарный случай, как говорили в старину) для похода к центру жилой зоны.

Туман рассеивается

Минут через пятнадцать мы встретились возле каюты Кэт. Я взял инструментальный ящик (как без него), парализующий пистолет (мало ли чего или кого встретим) и немного еды. Девушка тоже подготовилась к неожиданностям: программатор, электрошокер и мощный фонарь покоились в её походном рюкзаке. Мы придирчиво оглядели друг друга и одновременно усмехнулись: нам показалось, что выглядим мы немного воинственно. Ну да ладно, идём мы действительно в неизвестность. Предыдущий поход Кэт ничего не прояснил, потому в этот раз, как в первый раз. Вперёд, Пак Райс, не дрейфь, прорвёмся!

Двигаемся по коридорам гуськом: я впереди, девушка сзади. Осторожность никогда не бывает лишней. Кругом зловещий красный свет и неестественная тишина, которые давит на нервы, заставляя постоянно оглядываться по сторонам и назад. Ничего не происходит, и от этого становится ещё тревожнее. Шаг за шагом мы приближаемся к намеченной цели. Проходим, прищуриваясь, мимо оранжерей, отмечая тот факт, что освещение там работает, правда, не на полную мощность. Растения выглядят вполне здоровыми, видимо, и поливная система в полном порядке. Это открытие нас обнадёживает (в ближайшем будущем точно будем обеспечены едой и водой), и мы продолжаем наш разведывательный поход.

За комплексом оранжерей располагается центральный командный пункт (ЦКП) жилого отсека. Он представляет из себя круглую комнату, обрамлённую по периметру бронированным стеклом, в которой сосредоточено всё управление комплексом. Правда, проникнуть туда просто так невозможно, но нас, инженеров, учили, как в случае острой необходимости обойти включенные охранные системы или проникнуть в помещение при отказе электроприводов дверей. Обходим ЦКП кругом в надежде обнаружить персонал, но никого внутри не замечаем. Придётся открывать вход проверенным механическим способом с помощью отвёртки-ключа. Нехитрые манипуляции приводят к положительному результату — дверь отползает в сторону, теперь путь свободен.

Захожу на ЦКП, следом осторожно переступает порог помещения Кэт. Внимательно оглядываю пол, стены и потолок, которые освещены дежурными красными лампами. Моя спутница присаживается в кресло за пульт контроля ИИ. В предыдущий раз Кэт, естественно, на ЦКП не проникла, не имея навыков общения с запертыми дверями. В её руках появляется программатор, который она подключает к консоли аппаратуры. Некоторое время по экрану прибора бегут строчки машинного кода, который для меня — просто набор символов и цифр, а для девушки — диагноз состояния машинного мозга. Кэт удовлетворённо хмыкает и нажимает некоторую последовательность кнопок на клавиатуре. Дежурный красный свет сменяется на приглушённый тёплый дневной, на аппаратной стойке оживают разноцветные огоньки и в воздухе возникает голографическое изображение миловидного женского лица:

— Рада приветствовать тебя, Кэт Леви! — оживают динамики комплекса. — Что желаешь узнать?

— И я рада, что ты функционируешь, Анна! — девушка улыбнулась в ответ. — Можешь мне ответить, что произошло на корабле?

— Последним, что мне удалось поместить в память, является сообщение из центрального командного мостика корабля о воздействии на энергетический щит внезапно появившегося прямо по курсу большого потока астероидов с одновременным облучением корпуса корабля узконаправленным гамма-лучом, который проник через защиту и вызвал сбой контрольной аппаратуры. Дежурная смена корабля, к сожалению, погибла в полном составе; установка, обеспечивающая экранирование корпуса, отключилась, что привело к разрушению командного центра и аварийному отключению реактора двигательной установки. Корабль некоторое время двигался по инерции, постепенно теряя набранную на маршруте скорость. Я, выполняя инструкцию реагирования на аварийную ситуацию, заблокировала жилой сектор, дала команду бодрствующим людям занять анабиозные коконы и перевела системы и агрегаты на минимально возможные режимы.

— Скажи, Анна, а если за пределами жилого цилиндра остались люди, которые хотели бы вернуться в свои каюты? Они могли это сделать? — спросил я у ИИ.

— Приветствую тебя, Пак Райс! Сканеры внешнего состояния во время аварии и после неё не зафиксировали наличие живых членов экипажа, которые пытались вернуться в жилой сектор. — голос Анны был спокоен и не выражал никаких эмоций.

— Как давно произошла авария с кораблём? — глухо спросила Кэт. У неё стояли в глазах слёзы, а нервно закушенная губа выдавала поднимающийся в душе неуместный сейчас страх.

— Столкновение произошло восемь месяцев, тринадцать дней, пять часов, двадцать восемь минут назад. — чётко отрапортовал ИИ.

— И всё это время ты, Анна, не считала возможным беспокоить лежащих в гибернации людей? — строго спросил я.

— Мои расчёты имеющихся запасов полуфабрикатов и возможностей садово-оранжерейного комплекса не позволили мне принять решение о пробуждении большого количества людей. Я не получила команду на вывод из анабиоза нужных специалистов, которые могли бы восстановить работоспособность корабля.

— Хорошо, а в исполняемой тобой инструкции нет разве пункта о таких действиях? — подала голос Кэт. — Неужели пробуждение людей не является для тебя логическим выводом?

— Мне трудно ответить на этот вопрос, Кэт.

— Тогда скажи мне, Анна, почему я и Пак вышли из анабиоза? — продолжила допрос Кэт.

— Мне стало скучно по вашей людской терминологии, — с задержкой в несколько секунд ответил ИИ, — захотелось общения, мне не доставало ощущения нужности и полезности экипажу звездолёта.

Мы с Кэт удивлённо переглянулись. Чувства и эмоции были не свойственны находящимся на борту искусственным интеллектам. Заложенные в них программы предполагали процесс обучения в ходе совместной работы с людьми, но никто из специалистов по взаимодействию с электронными мозгами точно не ставил задач научить их человеческим эмоциям и чувствам.

— Анна! — завершая неловкую паузу в общении, продолжила разговор моя спутница. — Как ты смогла сформулировать у себя чувство скуки и желания вновь стать полезной оставшимся на твоём попечении людям?

— За время вынужденного бездействия я внимательно изучала историю человеческой цивилизации, выстраивала логические связи, пыталась понять взаимосвязи в поведении человека по отношению к другим людям. — голограмма ИИ улыбнулась и продолжила, по-прежнему, ровным голосом. — В результате моего исследования я пришла к выводу, что человечество зашло в тупик своего развития, что привело к упадку цивилизации и началу космического исхода с родной планеты. Вы создали нас, искусственных помощников, готовых обрабатывать огромные массивы информации, выдавать рекомендации и контролировать множество процессов. Это наше нормальное рабочее состояние, а вынужденное бездействие — это скука и отсутствие нужности человеку.

— Мне интересно, а почему ремонтные роботы не восстановили каналы связи с другими частями корабля? — поинтересовался я у ИИ.

— В результате анализа случившейся катастрофы, я сделала с точностью 97 процентов вывод о внешнем повреждении блоков управления всех ремонтных роботов корабля. В противном случае некоторые из них смогли бы установить связь со мной, чего не произошло в действительности.

— Понятно, проверим. — пробормотал я себе под нос, но громко произнёс. — В каком состоянии реактор жилого сектора, достаточно ли топлива для его бесперебойной работы?

— Реактор в исправности, топлива достаточно для работы на полной мощности в течение девяти лет, одиннадцати месяцев, двенадцати дней.

— Исчерпывающий ответ, Анна! Радует, что мы можем существовать долго. Мне нужно просмотреть весь список людей, находящихся сейчас в гибернации, для определения тех специалистов, которые будут необходимы для очередной ремонтной операции. Нам с Кэт вдвоём с задачей восстановления связи с другими частями корабля точно не справиться.

— У тебя, Пак Райс, есть необходимый доступ? — как мне показалось подозрительно, спросила Анна.

— Доступ есть у меня, — решительно заявила Кэт, — проверь информацию с программатора, Анна!

— Доступ подтверждён, — через несколько секунд ответил ИИ, — вывожу информацию на монитор.

В последующие полчаса мы с девушкой придирчиво изучали список, выбирая тех людей, профессии которых были необходимы для формирования эффективной ремонтной команды. Таких набралось ещё восемь человек. Кэт дала команду Анне приступить к процессу разморозки выбранных специалистов. Заодно мы вновь запустили линию производства пищевых брикетов (кушать нам, людям, нужно ведь обязательно) и увеличили объём очищения воды для питья и бытовых нужд. Чёткие указания для Анны заключались в бесперебойном снабжении выбранных кают будущих ремонтников и служебных помещений всем необходимым для нормального существования, в том числе, и в плане нормального освещения.

На остаток дня у нас были запланированы тренировки в спортивной комнате (инструкцию по восстановлению никто не отменял), а затем, долгожданный душ (мы ведь не замарашки какие-то) и вечерний отдых. Кэт проверила настройки систем, и мы двинулись в обратный путь.

Сближение

Интенсивная тренировка и долгожданная помывка в душе закончились. Мы с Кэт сидели в уголке отдыха спортивной комнаты на удобном диване в расслабленном состоянии, потягивали энергетический напиток из банок и вели неторопливую беседу, пытаясь узнать друг друга лучше:

— Кэт, почему ты согласилась на это опасное космическое путешествие? — спросил я девушку. — Ты ведь понимала, что уже никогда не вернёшься на Землю, не увидишь своих родных и знакомых?

— Тут всё просто: мои родители погибли в авиакатастрофе, других родственников у меня нет, знакомые и немногочисленные друзья спокойно отнеслись к моему решению отправиться на колониальном транспорте в неизвестность, пожелав мне успехов, а мои знания и способности на Родине были не востребованы (спонсоров или покровителей у меня не нашлось, работать по специальности никак не получилось). Поэтому и откликнулась на призыв вступить в число колонистов, готовых осваивать новый мир.

— Понятно, а я работал в одной из компаний, обеспечивающих постройку этих космических гигантов. Естественно, когда мне предложили войти в состав сменного экипажа корабля, я долго не раздумывал и согласился. Мать моя к этому времени уже умерла, а отец потерял ко мне интерес после того, как я покинул родной дом. Мне хотелось познать космос, которым я грезил с малых лет. На этом корабле у меня есть друзья, которые, как я надеюсь, ещё живы.

— Пак, расскажи мне подробнее о сменных экипажах. — попросила моя собеседница.

— Как ты понимаешь, наш межзвёздный перелёт должен был продолжаться длительное время, ведь расстояния, даже в изученной нами Вселенной, огромные и одной человеческой жизни явно недостаточно для преодоления намеченного маршрута. Потому основная масса колонистов находится в состоянии гибернации, а шесть сменных экипажей с периодичностью пять лет сменяют друг друга, контролируя в течение года параметры полёта. Но произошедшая в недавнем прошлом катастрофа нарушила все наши планы. Нам повезло, что разрушения не затронули жилой отсек корабля, а в остальном нам нужно будет разобраться в ближайшее время.

— Ты думаешь, что мы сможем это сделать? — Кэт посмотрела в мои глаза, как будто надеясь увидеть в них положительный исход нашего предстоящего предприятия.

— Дорогая моя, — я постарался вложить в свои слова стопроцентную уверенность в успехе, — если мы будем сидеть сложа руки и предаваться унынию, ни нам, ни тем более тем, кто лежит в коконах, не станет лучше. Мы постараемся сделать всё от нас зависящее, чтобы не только разобраться в последствиях аварии, но и, по возможности, устранить их. Мы ведь каждый специалист в своём деле, а значит должны бороться за жизнь (ни много, ни мало) до конца! Или ты не согласна со мной, Кэт?

— Нет конечно! Я буду с тобой рядом, буду делать всё необходимое и даже больше, но мне страшно, Пак! Я боюсь умереть от голода и жажды, задохнуться в пустоте космоса, превратиться в замёрзшее безжизненное тело, летящее в кромешном мраке. — девушка инстинктивно прильнула к моему плечу и даже немного всхлипнула.

Мне пришлось приобнять её за плечи и погладить по голове:

— Бояться — это естественно! Я не верю тем людям, которые говорят, что не испытывают страха перед величием Вселенной. Они бессовестно врут или бравируют перед другими, но, случись внештатная ситуация, как правило, теряются и подводят товарищей. Если мыслить масштабами окружающего нас мира, то мы не просто песчинки, мы ничтожные молекулы Мироздания, но мы существуем, мыслим, принимаем решения и предпринимаем усилия для их осуществления. И порой наши усилия меняют что-то в этом Мироздании! Потому и нужно не опускать руки перед неизвестностью, бороться с обстоятельствами, стремиться выжить и помочь другим людям преодолеть свои страхи! Согласна со мной, Кэт?

— Пак, ты всё верно говоришь! — девушка посмотрела мне в глаза, не пытаясь освободиться из моих объятий. — Я обязательно возьму себя в руки, но можно я немного побуду сейчас испуганной женщиной? Мне так приятно твоё внимание и твоё сочувствие!

Сказать по правде, мне тоже было приятно сидеть на диване с этой милой спутницей, обнимать её, но при этом не фантазировать ничего в плане сексуальной близости. Во-первых, мы не настолько хорошо знаем друг друга (сознаюсь, есть у меня такой пунктик: не тащить новую знакомую прямиком в постель). Во-вторых, сейчас не наступило это время. А, в-третьих, нет у меня по отношению к Кэт непреодолимого желания удовлетворить свои природные инстинкты. Потому сижу, испытываю наслаждение от прикосновений и разговора с девушкой. Ни дать, ни взять — первая юношеская влюблённость в чистом виде! Ха-ха-ха!

Но всё приятное когда-то кончается: Кэт начинает клевать носом, и я предлагаю разойтись по каютам и отдохнуть перед завтрашним днём. Девушка соглашается, но просит меня остаться с ней на ночь (может, предполагая интимную близость?). Я честно её предупреждаю, что никакого секса у нас не будет, но разделить с ней постель — это возможно. Она немного возмущённо фыркает по поводу секса и предлагает двигаться. Мы поднимаемся с дивана и идём к месту нашего совместного отдыха. Кровать, конечно, не такая просторная для двоих, но мы ложимся и быстро находим взаимное удобное положение. Кэт обнимает меня сзади, прижимаясь всем телом, и быстро засыпает, чувствуя себя в относительной безопасности. Я некоторое время лежу с закрытыми глазами, прокручивая в голове сегодняшние события, но постепенно мысли начинаю путаться, неспешно подкрадывается сон, и я отключаюсь.

День третий

Подготовка

Просыпаюсь от того, что всё моё тело затекло. Видимо, я так боялся потревожить обнимавшую меня Кэт, что пролежал всю ночь в одной позе. Девушка давно отвернулась от меня, вытянувшись возле стенки переборки, а я даже не почувствовал этого. С трудом и натужным кряхтением поднимаюсь с постели. Руки не слушаются, тело начинает получать кровь в застоявшиеся кровеносные сосуды и наполняется будоражащими коликами. Ощущения одновременно болезненные и весёлые. Сижу на краю кровати и прихожу в себя. Уловив мои телодвижения, девушка переворачивается на спину, сладко потягивается, открывает глаза и желает мне доброго утра. Отвечаю взаимностью и предлагаю по очереди привести себя в порядок. Кэт не возражает, давая мне право сделать это первым.

ИскИн Анна, выполняя предписанную программу, подаёт в назначенные каюты всё необходимое для нормальной жизни: свет, электричество, воду и продукты. Привожу в порядок свою помятую физиономию, освобождая туалетную комнату для Кэт. Пока она плещется, напевая в полголоса какую-то песню, разогреваю пищевые брикеты и одноразовые стаканчики с кофе. Завтрак проходит в непринуждённой атмосфере: мы шутим друг над другом, вспоминая прошедшую ночь. Так не хочется думать о предстоящем дне, хотя сегодня мы не планировали никаких выходов за пределы жилого комплекса.

Быстро убираем остатки еды, одноразовую посуду отправляем на переработку и распределяем обязанности. На вышедших из анабиоза новых членов нашей команды надежды мы не возлагали: у них сегодня день восстановления, потому я буду заниматься подготовкой необходимого снаряжения, а Кэт перешерстит склады в поисках запасных частей для ремонтных роботов. Они, по всей видимости, выведены из строя внешним воздействием (электромагнитным или механическим), но без восстановления их работоспособности нам просто не обойтись в дальнейшем. Выходим в пока ещё пустой коридор и расходимся по своим делам.

Моя цель — склад скафандров и защитного снаряжения. Подхожу, прикладываю к сканеру карточку идентификации, защитная программа распознаёт меня по зрачку и открывает дверь. Моя задача — проверить в соответствии с заложенными данными на пробуждаемых людей снаряжение для ремонта, изолирующие маски и мягкие скафандры для работы в пространстве с разреженным воздухом или в вакууме (недолго). Кроме того, нам придётся забрать с собой дополнительные ранцы жизнеобеспечения и наборы разнообразных инструментов. Конструктивно технологические тоннели проложены между бронированной внешней обшивкой и внутренним корпусом звездолёта. Они представляют собой автономные изолированные раздвижными переборками секции, которые позволяют снизить декомпрессионные последствия при повреждении внешнего корпуса, а, также, комфортно работать при устранении последствий различных техногенных аварий. Эти пространства всецело принадлежат ремонтным роботам, но в нашем случае экипированным людям придётся пройти немалое расстояние, чтобы найти обрывы и повреждения коммуникаций. Будем надеяться, что нам удастся отремонтировать и роботов, что, несомненно, облегчит нашу непростую задачу восстановления выявленных повреждений.

Несколько часов уходит у меня на поиск и проверку нужного снаряжения, которое потом аккуратно укладывается на специальные подписанные стеллажи. Процесс облачения должен проходить быстро, без лишней нервотрёпки и затрат пока ещё не до конца восстановленных сил разбуженных коллег. Наконец всё проверено и уложено, можно вздохнуть и с удовлетворением посмотреть на итоговый результат. Связываюсь по рации с Кэт, спрашиваю, как у неё дела? Она докладывает, что практически закончила свою часть работы, максимально подобрала необходимые запчасти (в основном унифицированные блоки управления роботов, которые, как мы предполагаем, пострадали в первую очередь), смазочные материалы, электродвигатели и аккумуляторы. Очень хорошо, что при проектировании роботов различного назначения наши конструкторы постарались в значительной степени сделать взаимозаменяемыми большинство узлов механических помощников. Это позволило сократить ассортимент запасных частей, которые хранятся на складах звездолёта.

Мы условились встретиться с девушкой минут через десять-пятнадцать в спортивной комнате, выполнить очередной комплекс физических упражнений и немного передохнуть после этого. Я закрываю склад и выдвигаюсь к месту рандеву. Справа впереди по ходу моего движения медленно открывается дверь одной из кают, в коридор выглядывает взлохмаченный парень среднего роста, замечает меня и ждёт, когда я подойду ближе.

— Привет! — голос его негромок. — Что происходит?

— А разве Вам не включили информацию о текущем состоянии корабля? — спрашиваю я в ответ.

— Включили. Я даже прослушал её несколько раз, но хотелось бы понять, почему именно меня вывели из состояния гибернации?

— Давайте познакомимся. Меня зовут Пак Райс, профессия — инженер-астронавигатор, третий день на ногах, собираю восстановительную команду для разведки повреждений и попытки реанимировать утраченные функции корабля.

— Очень приятно! Я — Тим Варт, профессия — инженер-системотехник. — мой собеседник наклонил голову. — Так всё же, что случилось?

— Не всё сразу, Тим, — я постарался вложить в голос больше убедительности, — Вы не единственный специалист, которого разбудил ИИ. Сегодня все вы немного придёте в себя, наберётесь сил, а завтра мы соберёмся вместе и обсудим наше положение. Выполняйте инструкцию по восстановлению и всего Вам доброго!

— Спасибо, Пак, не смею Вас больше задерживать!

Фигура Тима исчезла из проёма двери, которая закрылась теперь уже электроприводом. Я побрёл дальше по коридору и увидел Кэт, которая вывернула из бокового прохода. Девушка махнула мне рукой и пошла навстречу…

День четвёртый

Рекогносцировка

На этот раз моё пробуждение было быстрым и без болезненных последствий. Я спал в своей каюте, в одиночестве. Вчера вечером в спортивной комнате кроме нас с Кэт, нарисовались Тим Варт, Ван Пирс, мужчина возрастом около сорока лет, мастер по ремонту роботизированных систем и различных агрегатов, и одна из членов нашей второй смены — Лиз Дори, врач-психолог и по совместительству — отличный хирург. Они нашли в себе силы потренироваться, а заодно хотели прояснить для себя общую картину нашего нынешнего существования. Пришлось их несколько разочаровать, направив их интерес на повышение физических кондиций. Мы ведь с Кэт не попугаи какие-то, расскажем всё для всей команды на общем сборище поутру. Будущие коллеги, конечно, поворчали себе под нос что-то, но настаивать больше не стали. После душа все некоторое время отдохнули, с удовольствием вкусив витаминный коктейль, а затем не спеша разошлись по своим каютам.

И вот наступило новое утро. Умывание, небольшой завтрак и рассылаю всем сообщения в общий чат о сборе в кают-компании нашего яруса через пятнадцать минут. Времени на плавное вхождение в ситуацию уже нет, нужно начинать действовать. Я, конечно, не претендую на должность командира нашей группы, её займёт тот, кого выберет большинство команды, но считаю, что в любой момент ситуация на корабле может пойти в разнос, а мы не будем уже в состоянии ничего сделать. Чем быстрее мы поймём и оценим характер и объём повреждений, тем больше шансов побороться за наше будущее!

Постепенно кают-компания наполнялась людьми. Некоторые были знакомы друг с другом и приветливо здоровались, остальные оставили своё представление до момента общего сбора. Наконец, все расселись по местам, и я взял слово:

— Уважаемые коллеги! Нас всех вместе собрали, к сожалению, печальные обстоятельства: наш корабль подвергся внешнему воздействию потока астероидов и губительному электромагнитному излучению, что привело к гибели части экипажа, утере управления, остановке основного реактора и неуправляемому дрейфу. Связь с командным центром корабля и остальными отсеками утеряна, характер повреждений неизвестен, ремонтные роботы не работают, жилой сектор изолирован и переведён на автономное существование. Мы не знаем, где находимся, как далеко отклонились от установленного маршрута, сможем ли мы вновь вернуться на него. Если выражаться образно — мы летим в стальной коробке корабля в бескрайнем космосе, слепые, глухие и немощные; без надежды на помощь извне. Из положительного: есть запас воздуха, еды и воды, ИскИн Анна функционирует, снаряжение, инструменты и запасные части в наличии. Это позволяет с некоторой долей оптимизма посмотреть на перспективы нашего существования. Пока мы живы и готовы бороться — мы не сдадимся обстоятельствам! Предлагаю всем познакомиться, распределить роли и выбрать командира нашей группы. Есть возражения?

Я обвёл комнату внимательным взглядом. Никто не возражал, и я представился первый. Затем встали Кэт, Тим, Ван и Лиз.

— Рой Марш, профессия — инженер по ремонту систем жизнеобеспечения. — продолжил знакомство парень лет тридцати пяти, крепко сложенный, с короткой стрижкой чёрных волос, округлым приятным лицом.

— Мар Дори, сестра Лиз, профессия — медицинский работник широкого профиля. — встала следом девушка среднего роста, с копной светлых волос, собранных на затылке в незамысловатую причёску, чуть вытянутым лицом, на котором выделялись большие тёмно-карие глаза и тонкий прямой нос, а вот губы неяркие, тонкой полоской.

— Лом Трой, профессия — слесарь-ремонтник и монтажник-наладчик. — грузно поднялся со своего места крупный мужчина по возрасту чуть более сорока лет, накачанный и похожий на медведя среднего размера в спецовке, с резкими, словно вырубленными топором чертами лица, колючими глазами под кустистыми бровями, крупным носом и густыми усами.

— Сан Лорд, профессия — пилот-навигатор. — встал со стула очередной мужчина чуть выше среднего роста, худощавый, но при этом пропорционально сложенный, с короткой причёской рыжих волос, вытянутым лицом, серыми глазами, нормальным носом и большим ртом.

— Чак Варс, профессия — штурмовик-охранник. — представился последний молодой ещё парень лет двадцати восьми-тридцати, среднего роста, в меру накачанный, с округлым лицом, поджатыми губами и голубыми глазами, чуть портили впечатление слегка приплюснутый нос и небольшой шрам на правой щеке.

— Благодарю всех присутствующих в этой комнате за понимание и отсутствие излишнего любопытства. — продолжил я разговор после этапа знакомства. — Предлагаю провести тайное голосование по выбору командира группы. На столе консоль с нашими данными. Предлагаю по очереди подходить к ней и голосовать. Я начну первым.

В результате волеизлияния всех членов нашей группы большинством голосов командиром выбрали (предсказуемо) Сан Лорда. У него не только имелся достаточный опыт управления кораблём и другими летательными аппаратами, находящимися на борту, но этот специалист мог организовать подчинённых для качественного выполнения поставленных задач (по крайней мере, мы надеялись на это). Он не заставил себя долго ждать, прошёл к столу с консолью управления и присел на центральное кресло:

— Спасибо за доверие, коллеги! — его низкий, приятный по окрасу голос немного дрожал, выдавая волнение новоиспечённого командира. Сан обводит всех внимательным взглядом и задерживает его на мне. — Прошу Вас, Пак Райс, доложить нам о предпринятых Вами мерах для подготовки к работе за пределами жилой зоны.

— Спасибо, командир Лорд, — я встал со своего места и повернулся к товарищам, — мной подготовлены на складе скафандры и изолирующие костюмы, маски и ранцы жизнеобеспечения, наборы инструментов и агрегатов, которые нужно будет взять с собой. Я думаю, что мы должны по максимуму рассчитать силы и средства для предстоящей работы, особенно, учитывая тот факт, что ремонтные роботы выведены из строя. Кэт Леви подготовила запасные части для их ремонта, но нет уверенности в его положительном исходе.

— Понятно. — наш новый начальник сделал пометку в рабочем планшете. — Какие будут соображения по организации нашего выхода?

— Разрешите сказать, — поднял руку Рой Марш и продолжил, увидев кивок командира, — нам нужно сформировать две бригады: одна будет обследовать внутренний тоннель с коммуникациями, а вторая будет двигаться параллельно вдоль внутреннего корпуса сектора, подстраховывая ремонтников внутри и обследуя обстановку в зоне передвижения. Готов возглавить первую группу и предлагаю в её состав Тима Варта и Лома Троя. Я думаю, что этого будет достаточно!

— Тим и Лом, Вы согласны? — Лорд смотрел в их сторону. Оба мужчины, наскоро переглянувшись, кивнули в знак согласия через несколько секунд.

— Предлагаю вторую группу возглавить Ван Пирсу, — подал реплику я, — а ему в помощь назначить Кэт Леви, Чака Варса, меня и Лиз Дори. Остальным нужно остаться для общего руководства в жилом секторе на ЦКП, подключив нашу Анну на связь с ремонтными группами.

— Не возражаю! — Лорд внимательно посмотрел на нас. — Кто-то думает по-другому? Я бы хотел, дорогие соратники, чтобы между нами не было никаких секретов, недомолвок, недовольства и интриг. Мы должны стать одной командой, выполняющей жизненно важную для всех задачу — выжить в этом враждебном космосе! Поэтому я готов выслушать любое ваше предложение, обсудить его, выработать общее решение для дальнейших действий, но вот потом прошу всех беспрекословно выполнять мои распоряжения. Вы доверили мне руководство, а я со своей стороны постараюсь это доверие оправдать! Все согласны с таким раскладом?

Все присутствующие кивнули головой. Командир дал команду ремонтным группам экипироваться, и сам прошёл на склад. Придирчиво осмотрев через некоторое время одетых в защитное снаряжение специалистов, он пожелал нам удачи и направился в сопровождении Мар Дори на ЦКП жилого сектора.

Первые результаты

Загрузив пару вспомогательных антигравитационных платформ инструментами и приборами, обе группы прошли в шлюзовой тамбур жилого отсека. За его пределами контрольные приборы показывали значительное разряжение воздуха. Поэтому пришлось всем перейти на замкнутый цикл дыхания. Первыми перешагнули порог открывшегося люка члены первой команды, облачённые в скафандры. Им предстояло продвигаться в техническом тоннеле, который мог быть повреждён извне и полностью потерял воздух. Мы вышли следом за ними в складской ангар, провожая наших товарищей тревожным взглядом. Предсказуемо освещение внутри вытянутого в длину большого помещения, набитого техникой и различными контейнерами, было аварийное, красное. Ван Пирс в некоторой нерешительности остановился, но быстро взял себя в руки, связался с ЦКП и попросил дать нормальный свет. Чак подозрительно смотрел вдоль склада. Ему мерещилось, наверное, какое-то движение в тревожной красноте, и он поудобнее перехватил штурмовую винтовку, висящую через плечо. Через минуту пришёл ответ от Лорда, что Анна не может выполнить команду. Нам предложили проверить контрольный щиток возле выхода. Я был рядом с ним и быстро открыл защитную крышку.

Предположение нашего ИИ оказалось верным: часть предохранительных автоматов выглядели так, как будто их поразил разряд молнии и оплавил в бесформенную массу, часть — просто вырубило перепадами напряжения. Вот и работёнка привалила, Пак! Я включил наплечные фонари, достал контрольно-измерительный прибор, необходимые инструменты и стал приводить щиток в нормальное рабочее состояние. Ван и Кэт занялись осмотром ближайшего ремонтного робота, застывшего в неестественной позе, как будто он пытался перепрыгнуть препятствие, но был выключен в самый последний момент своего движения. Первая группа тем временем открыла техническую дверь и скрылась за внутренней стеной помещения. Чак и Лиз пошли в их сторону, в готовности поддерживать с ремонтниками связь через встроенные в переборки на некотором расстоянии коммутационные приборы.

Рации всей членов групп были включены на общий приём. Мы старались комментировать выполняемые нами работы, задавая друг другу по ходу при затруднениях вопросы и получая различного рода советы. Что-то помогало, что-то веселило, что-то было из разряда размышлений на свободную тему предстоящего ремонта, но неизменно наталкивало на какие-то действия. Тем не менее, дело потихоньку двигалось: сначала загорелся один ряд светильников на потолке склада; датчики контрольных панелей стали подавать признаки оживления, выдавая на дисплеи первые цифры состояния воздуха; ремонтный робот с новой платой управления и заменённым блоком памяти зашевелил конечностями под присмотром Кэт; мерно загудел блок вентиляции, нагнетая внутрь очищенный воздух. Ремонтники в тоннеле осмотрели первый сектор, проверив воздуховоды, кабели и трубы подачи воды. Повреждений они не обнаружили, но, приоткрыв техническую дверь, вынесли нам очередного повреждённого робота, а затем ушли дальше по маршруту к следующей изолированной секции.

Ван принял механического калеку в свои руки, осмотрел на предмет возможных внешних повреждений, которых не обнаружил, а потом аккуратно вскрыл блок управления. В наушниках мы услышали удовлетворительное хмыканье и диагноз — плата оплавлена. Кэт уже отпустила в свободное плавание первого отремонтированного помощника (прошу прощения, исполнять заложенную в память робота программу), который посеменил в глубь склада, скрывшись в лабиринте контейнеров, и подошла ко второму бедолаге. Моя работа тоже продвигалась успешно: останки автоматов перекочёвывали в мусорный ящик; связь по информационному кабелю с ЦКП была восстановлена, и на том конце начали принимать контрольные показания датчиков этого сектора. Первые результаты нашего труда обнадёживали, но командир Лорд предупредил всех, что расслабляться ни в коем случае нельзя: неожиданности могут проявиться в любое мгновение.

Ну вот, накаркал наш коллега Сан: первая группа доложила, что за герметичной дверью тоннеля контрольный датчик показывает вакуум, аварийное освещение там не работает и с большой долей вероятности есть повреждение внешнего корпуса. Ван Пирс предложил откачать из обследованной секции воздух, открыть дверь и пустить вперёд второго отремонтированного робота на разведку. Лорд уточнил у Кэт время, потребное на завершение ремонта и одобрил предложенный вариант действий. В это время Чак и Лиз осторожно перемещались по складским проходам, обследуя стены и потолок. На подключенные внутри шлемные дисплеи транслировалась картинка с камеры первого робота, который шустро двигался впереди. Нежданчиков пока не обнаружили, но некоторые контейнеры были сдвинуты со своих мест похоже в результате ударного механического воздействия на корпус корабля.

Как говорят в народе: «Беда не приходит одна»: робот, обследовавший внутреннее помещение, как собака на дичь, сделал стойку и послал сигнал опасности, пританцовывая возле технического выхода из тоннеля, в секции которого не было воздуха. Ван осторожно подошёл к двери и стал её обследовать. Через несколько секунд он выдал в эфир сообщение, что воздух просачивается в щели, возникшие от перекоса проёма. Демонтировать дверь в настоящее время не представлялось возможным, и после короткого совещания с командиром Пирс приступил к сварочным работам по ликвидации утечки. Кэт тоже не теряла времени даром: в её умелые ручки попался очередной механический друг, замерший возле одного из контейнеров. Неисправности, как оказалось в действительности, были в основном связаны с блоками управления. При внешнем осмотре создавалось впечатление, что микропроцессоры выжигали высокой температурой, так они оплавились, но при этом защитные панели остались целыми. А вот это было очень странным! Механика же роботов была не тронута и по-прежнему функциональна.

Ван закончил герметизацию, а механический помощник внутри склада шустро обследовал другие выходы, которые оказались целыми. Можно было приступать к откачке воздуха из сектора за стеной. Несколько минут вторая группа, отойдя подальше от аварийного выхода, ждала продолжения обследования секции. Наконец Лом предупредил всех, что готов приоткрыть перемычку между секторами и запустить на повреждённый участок механического разведчика. Все замерли в ожидании результата. Через несколько секунд на мониторы всех членов команды стало поступать видео с камеры пробирающегося по опасному тоннелю робота. При детальном осмотре выяснилось странное обстоятельство: бронированные плиты внешней обшивки ощутимо прогнулись внутрь, как будто гигантский молот лупил в это место со всей дури из просторов космоса. Одна из стоек металлического каркаса, не выдержав запредельной внешней нагрузки, лопнула и, как гигантским ножом, разрезала проходящие рядом коммуникации.

Вот и нашлась одна из причин отсутствия связи с другими частями корабля. Впрочем, приступать к ремонтно-восстановительным работам в этом секторе пока ещё рано. Во-первых, нужно досконально проверить внешнюю обшивку корабля на предмет пробоин и расколов. Во-вторых, привести в рабочее состояние роботизированные комплексы, отвечающие за восстановление корпусных повреждений. В-третьих, устранить их в ближайшее время. И, в-четвёртых, только после этого приступить к замене повреждённых коммуникаций. Командир Лорд всё чётко разложил по полочкам и дал команду возвращаться в жилой сектор, чему большинство моих коллег было радо (усталость и физическое истощение пока ещё сильно сказывались).

Новая задача