Бесплатный фрагмент - Новая сказка

«Сказка ложь, да в ней намёк — добрым

молодцам урок»…

В этой сказке нет ни того, ни другого.

Только ПравДа!

Правда все герои и события вымышленные…

Сейчас на темы психоэнергетики и эзотерики фантазируют многие. Фэнтези и вовсе в моде. Решил и я пофантазировать. С той лишь разницей, что уже 15 лет являюсь посвящённым и даже посвящающим мастером, и ежедневно (часто по нескольку раз в день) практикую. Герои и события вымышленные, но практики и миры — такая же Реальность, как и всё, что вы видите вокруг (йоги утверждают даже — всё, что вы видите вокруг — как раз и есть иллюзия).

Часть 1 Присказка

Влад и найденный телефон

По парковой аллее, залитой июньским солнцем, шёл молодой человек.

Родители назвали его Владиславом.

К имени он относился спокойно, но представлялся проще и современнее — Влад.

Школу он закончил, как все. Поступил в университет на дистанционное обучение, подрабатывал курьером в «Самокате» и недавно съехал от родителей в съёмную студию.

Всё как у всех.

Всё — кроме компьютерных игр.

Здесь Влад был широко известен… в узких кругах.

Фанаты компьютерных игр его уважали, а соперники иногда писали в личку:

— Эй, ты вообще человек?

Аллея тянулась вдоль старого парка: редкие прохожие, детский смех где-то в стороне, мягкий шелест листвы над головой.

На обочине, в траве, что-то блеснуло.

Влад машинально разгрёб траву носком кроссовки и увидел смартфон в золотистом чехле — с какими-то символами и блёстками. Поднял, повертел в руках.

Не флагман, конечно, но почти новый: ни царапин, ни сколов.

— Ух ты… — тихо сказал он.

Экран вспыхнул сразу — пароля не было.

Влад удивился, но не придал значения: мало ли.

Он открыл список контактов и, не особенно раздумывая, набрал первый номер.

Гудок.

Второй.

Третий.

Он уже собирался сбросить вызов, когда в трубке раздался голос — сухой, немного хриплый:

— Да, Ядвига Ниевна?

— Здравствуйте, — сказал Влад.

На том конце повисла короткая пауза.

— Хм… — произнёс голос. — А вы… кто?

— Я нашёл телефон.

— Где?

— В парке. На аллее.

Пауза. Чуть длиннее.

— И хотите вернуть? Похвально! А… может, вы его и привезёте? За вознаграждение, разумеется!

— Да… пожалуй.

— Хорошо… — голос стал ровнее. — Тогда пишите адрес.

Улица Лесная, дом один. Приезжайте, когда вам будет удобно, мы дома.

— Могу только сегодня — завтра работа.

— Сегодня? — оживился голос. — Прелестно! Я буду ждать.

Связь оборвалась.

Влад посмотрел на погасший экран и пожал плечами.

— Ну… ладно, — сказал он и убрал телефон в карман.

Аллея тянулась вперёд — залитая солнцем и всё такая же обычная.

Выйдя из парка, он свернул к остановке и только там вспомнил, что вообще-то собирался домой.

Влад остановился, снова посмотрел на экран телефона и вздохнул.

Лесная, дом один.

— Ладно… — повторил он уже тише и пошёл в другую сторону.

Первый по"д"ход

Лесная улица оказалась короче, чем Влад ожидал. Она начиналась почти сразу за остановкой и быстро сворачивала в сторону — будто не желая попадаться на глаза. Машин почти не было, дома стояли редко, а между ними тянулись густые кусты и старые деревья.

Дом номер один нашёлся не сразу. Он будто прятался — утопленный в зелени, низкий, с крыльцом, слегка перекошенным от времени. Влад остановился: возвращаться не хотелось, но и заходить было как-то не по себе.

Он постучал.

Дверь открылась почти сразу.

На пороге стояла женщина лет… Влад не смог бы точно сказать. Не старая, но и не молодая. Стройная, прямая, с внимательными карими глазами, в которых не было ни удивления, ни раздражения — только спокойное ожидание.

— Вы по поводу телефона? — спросила она, прежде чем он успел что-либо сказать.

— Да, — кивнул Влад и протянул смартфон. — Нашёл в парке.

Женщина взяла телефон, мельком посмотрела на экран и подняла глаза на Влада.

— Спасибо, — сказала она просто. — Проходите.

— Да нет, я… — начал было он, но она уже повернулась и пошла вглубь дома, не сомневаясь, что он последует за ней.

Влад секунду постоял, потом пожал плечами и шагнул внутрь.

В доме пахло травами, чаем и чем-то ещё — знакомым и трудноуловимым одновременно.

Не как в магазине или аптеке. А как в избах старых деревень, которых уже почти нет.

— Меня зовут Ядвига Ниевна, — сказала хозяйка. — А вы — Влад.

— Откуда вы знаете?

— Вознаграждение? — не обращая внимания на его вопрос, продолжила Ядвига Ниевна.

— Нет, — ответил Влад. — Просто вернуть хотел. Без телефона сейчас…

— Это правильно, — сказала она.

И, будто между прочим, добавила:

— Телефон — вещь удобная. Но иногда слишком разговорчивая.

Влад не понял, что именно она имела в виду, но спрашивать не стал.

Ядвига Ниевна положила телефон в карман и протянула руку.

Влад удивлённо посмотрел на неё и тоже протянул ладонь.

Рукопожатие было коротким, крепким.

Ладонь её оказалась неожиданно тёплой. Даже — горячей.

— Спасибо, Влад, — сказала Ядвига Ниевна и едва заметно улыбнулась.

Влад почувствовал, как его ладонь будто покалывают маленькие иголочки. Она стала красной — и вдруг чужой. Будто это была не его рука.

Через несколько минут всё прошло.

В автобусе Влада начало знобить.

Он не придал этому значения — продуло, наверное.

Через несколько минут по телу разлился жар: сначала в груди, потом в руках, в спине, в шее.

Его слегка потряхивало.

«Только этого не хватало… не иначе подхватил что-то. Опять все вокруг чихают», — подумал он и плотнее запахнул куртку.

Домой он добрался быстрее обычного — почти бегом.

В квартире было тепло, но это не помогло.

Влад закутался в одеяло и упал на диван.

Жар не спадал.

Померить температуру было нечем.

Да и что толку?

Что лечить-то?

Никаких признаков простуды: нос и горло в порядке, ни кашля, ни чихания.

Прошло несколько часов. Жар исчез так же внезапно, как и появился.

Влад выдохнул.

— Утро вечера мудренее… — пробормотал он и заснул, не раздеваясь.

Проснулся Влад рано, чувствуя себя вполне здоровым.

Некоторое время он лежал с закрытыми глазами, вспоминая сны.

«А что… прикольные глюки… может, их как-то монетизировать?»

Мысль показалась забавной. Влад усмехнулся и открыл глаза.

Комната была на месте. Потолок — там, где и должен быть. Окно — слева. Тело слушалось, голова была ясной. От вчерашнего жара не осталось и следа, словно его и не было.

«Перенервничал», — решил Влад и поднялся.

День прошёл как обычно: заказы, подъезды, домофоны, короткие разговоры, экран телефона. Всё знакомо, всё привычно.

Иногда он ловил себя на том, что едет чуть дольше, чем нужно, или выходит из подъезда с ощущением, будто что-то забыл. Но тут же отмахивался: усталость.

К вечеру Влад вернулся домой, разулся, бросил куртку на стул и включил ноутбук.

Игра загрузилась быстро. Интерфейс был знаком до мелочей — он знал, где и что появится, ещё до того, как это происходило. Первые уровни прошёл легко, почти автоматически.

И вдруг Влад понял, что ему всё равно.

Не раздражало.

Не надоело.

Просто — не цепляло.

Не дойдя уровень, он закрыл игру и несколько секунд смотрел на погасший экран.

«Всё-таки заболел», — подумал Влад и плюхнулся на диван.

Второй по"д"ход

Несколько дней прошли как обычно.

Влад успокоился. Ну не хочется играть — и хорошо.

А потом, однажды…

Он лежал, глядя в потолок, и вдруг заметил: потолок… исчез. Прямо над головой раскрылось звёздное небо.

Затем, будто сорвавшись с небосклона, звёзды вдруг начали падать — одна… две… три… десять…

Влад зажмурил глаза. Открыл.

Потолок снова был на месте.

Он выдохнул и попытался встать — и в этот момент потерял равновесие.

Тряхнул головой.

Равновесие восстановилось.

Но исчезло ощущение границ — где заканчивается он и начинается комната.

— Так… — сказал Влад вслух, чтобы зацепиться за звук.

Комната поплыла. Не закружилась — именно поплыла, как изображение на экране с плохим сигналом.

Он почувствовал, что если сейчас закроет глаза, может просто упасть.

И в этот момент ему впервые стало по-настоящему страшно.

Он сел на диван.

Что это?

К какому врачу идти?

К психиатру?

Мысли мелькнули и тут же исчезли.

И вместо них — неожиданно ясно — возник образ избушки на Лесной.

Крыльцо.

И горячая ладонь.

Влад резко поднялся.

— Ядвига Ниловна… Виевна… — пробормотал он. — Неважно.

Он посидел, пока всё не встало на свои места.

Поднялся, оделся почти машинально и вышел.

На улице моросил дождь.

На этот раз избушка и дорожка к ней казались совсем заброшенными. Влад постучал — и дверь открылась почти сразу.

На пороге появилась Ядвига Ниевна. В кухонном переднике.

— Заходи, — сказала она. — Я как раз пеку пирожки. По старинному рецепту, с яблоками и корицей. Ни консервантов, ни добавок — всё исключительно натуральное. С добрыми мыслями и пожеланиями.

Она сощурилась, будто оценивая его не глазами, а чем-то глубже:

— Ты знаешь, что недобрые мысли могут быть опаснее самых, что ни на есть химических добавок?

Она поплыла по длинному коридору с закрытыми дверями, будто не касаясь ногами пола. Передник колыхался на несуществующем ветру.

Влад пошёл следом — и сразу понял: это не коридор.

Слишком тихо.

Не «без звука», а как будто тишина была…

Плотной. Настенной.

Пол под ногами мягко пружинил, будто Влад ступал не по дереву, а по памяти о нём.

Живом. С листьями.

Слева тянулись двери.

Одинаковые.

Но каждая — с чуть разной тенью под порогом, словно за ними горел свой отдельный маленький вечер.

Он сделал шаг — и заметил странное: количество дверей менялось.

Только что было две — стало три.

Он моргнул… снова две.

Справа висело зеркало.

Обычное. В простенькой раме.

Он взглянул — и увидел себя.

Только лицо было каким-то другим.

Вернее… лицо было тем же, но на секунду позже.

Словно отражение сначала думало, а потом повторяло.

Он отвернулся.

Где-то впереди, в самой глубине, висела картина.

Тёмная.

С почти чёрным небом.

И луна в ней была слишком яркой, слишком настоящей.

Настолько, что Влад почувствовал её холод.

Он хотел пройти быстрее — и вдруг понял: он идёт медленно.

Очень медленно.

Как во сне.

Из тишины, совсем рядом, послышалось:

— Ну наконец-то.

Влад остановился.

И только после этого заметил…

что в коридоре кто-то дышит.

«Проходи на кухню», — голос Ядвиги Ниевны прозвучал приглушённо, будто не из комнаты, а из стены.

Просторная кухня встретила контрастом: современная техника соседствовала с русской печью, стены которой мерцали, будто хранили жар незримого пламени.

Ядвига Ниевна повернулась.

В её глазах вспыхнули странные огоньки.

— Я знала, что ты придёшь… — сказала она после паузы.

Женщина улыбнулась.

Печь вдруг затрещала — будто кто-то постучал изнутри.

— Так, что опять привело тебя к нам? — Ядвига Ниевна поправила передник.

— К нам? — Влад огляделся. — По-моему, вы тут одна.

— Одна? — её смех напомнил шелест листвы. — Разве можно хоть где-то остаться одному? Особенно сейчас.

Её тонкие пальцы разложили пирожки.

Золотистая корочка дымилась, пахло лесными грибами и чем-то неуловимо родным, забытым…

— Ну и что привело тебя сюда на этот раз? — она прищурилась. — Ах да… «Накорми, напои, баньку истопи — потом и спрашивай».

Влад машинально потянулся к пирожку. Откусил…

Не просто еда — воспоминание.

Травяной луг.

Тень старого дуба.

Чьи-то тёплые руки…

Но откуда?

Мама, несмотря на многолетнее увлечение народной кухней, таких не пекла.

— Садись, — Ядвига Ниевна указала на табурет. — Сейчас заварю чай. Травку сама собирала. Это, знаешь ли, целая наука. Даже больше, чем наука. Тут мало знать — нужно чувствовать.

Она повела носом, будто принюхиваясь:

— Тонко чувствовать. Чем тоньше, тем лучше.

И налила из начищенного медного самовара.

Чай оказался горячим, но не обжигающим, с послевкусием мяты, полыни и чего-то ещё — неуловимого, незнакомого Владу.

После первого глотка краски вокруг стали ярче, а тени — живее.

— Итак, — Ядвига Ниевна пристально посмотрела на него, — с чем ты пришёл на этот раз?

— Кажется, я схожу с ума, — выпалил Влад, крепче сжимая чашку. — Вижу какие-то галлюцинации… будто попадаю в виртуальное пространство, как в компьютерной игре. Только оно… слишком реальное.

Ядвига Ниевна улыбнулась, и её глаза блеснули, как два уголька в глубине печи.

— Галлюцинации? Виртуальное пространство? Сходишь с ума? — она хмыкнула. — Скорее наоборот.

Она наклонилась ближе.

И Влад увидел странное: тень за её спиной сделала движение в противоположную сторону.

— И что такое «ум», по-твоему? Мысли, эмоции, образы приходят без приглашения. Овладевают тобой. Делают что хотят. Но так — у всех.

Её пальцы соединились в замысловатый знак.

— Незнакомые образы и ощущения — это не безумие. А освободиться… — она выдержала паузу. — Проще простого. Всему можно научиться.

Она хлопнула в ладоши, потёрла их и произнесла почти шёпотом:

— Абаранта.

Воздух дрогнул, будто кто-то провёл пальцем по поверхности воды.

«Абракадабра какая-то», — подумал Влад.

Чаепитие закончилось быстро.

Но когда Влад открыл дверь, уже сгущались сумерки.

И в этот момент мимо него в дом протиснулся огромный чёрный кот.

Потёрся о ногу и пошёл внутрь, весело виляя хвостом.

Затем… встал было на задние лапы.

Но, увидев, что его заметили, шлёпнулся обратно на все четыре, деланно мяукнул и зашагал по коридору.

«Дрессированный», — подумал Влад.

Но почему-то почувствовал, как по спине пробежал холодок.

Дождя уже не было.

«Так быстро закончился?.. Прямо чудеса…» — мелькнуло у Влада.

Третий по"д"ход

Неделя прошла как обычно, но перед выходным выдался особенный денёк.

С утра сломался самокат. Влад возился с ним почти час.

Первый клиент, мужчина в джинсовой куртке, имел претензии к качеству товара. Будто это Влад виноват, что продукты «не такие свежие, как в прошлый раз».

— Вы вообще понимаете, что привезли? — повторял он, тыкая пальцем в пакет.

«Понимаю — не понимаю, — едва сдержался Влад. — Я что ли эти перцы-кабачки-помидоры выращивал, поливал, удобрял, уговаривал цвести, расти, сохраняться…»

Но вслух он только пробормотал извинения, удивляясь, как, например, бананы выдерживают путешествие через полмира, а потом портятся за два дня в холодильнике.

Просто волшебство какое-то!

Потом была женщина.

Она неожиданно появилась прямо перед самокатом. Влад чудом успел отвернуть и упал на обочину.

— Смотри, куда несёшься! — закричала она, даже не замедлив шаг. — Когда уже запретят гонять на этих самокатах по пешеходным дорожкам?!

Влад только отряхивал джинсы да тёр ладони.

В довершение всего, после обеда пошёл дождь, превратив дорогу в череду чёрных луж.

«Опять, как в прошлый раз, зарядит на неделю… Раньше такого не было», — мелькнуло в голове.

Промокло всё: рубашка, штаны, кроссовки, даже носки. Лужи были такими глубокими, что пришлось таскать на себе не только короб, но и самокат.

Влад вернулся домой мокрым, грязным и усталым. Забросил вещи в стиральную машину, залез в душ. Грязь и усталость смылись, но тяжёлое чувство осталось.

«Хотя бы в игре отвлекусь», — подумал он, включая ноутбук.

Первый уровень — легко. Со вторым пришлось повозиться.

Третий…

Экран дрогнул.

Изображение пошло волнами и начало стекать на клавиатуру. Потянулось к пальцам Влада, ухватилось за них и поползло вверх — по рукам.

Влад не на шутку испугался и несколько раз попытался стряхнуть «это» с рук.

Но результат оказался прямо противоположным: оно захватывало всё больше, разливаясь по шее, плечам, поднимаясь к лицу.

Затем начало застывать, превращаясь в ледяную корку…

«Ну точно, доигрался… Это конец».

Всплыло воспоминание: Ядвига Ниевна, её передник, тонкие пальцы… слово!

Собрав последние силы, Влад соединил окоченевшие ладони и начал тереть их.

— Абра… кадабра… — прошептал он, еле шевеля губами.

Ничего.

— Амбра… кадамбра…

Не то.

Уже почти теряя сознание, он вспомнил и, с трудом ворочая языком, прошептал:

— А-ба-ран-та.

Ледяная корка стала мягче, будто слегка оттаяла. Появилась надежда. Влад ещё несколько раз повторил слово, потирая ладони, и окончательно пришёл в себя.

Стены, стол, лампа, ноутбук — всё было на своих местах.

«Самовнушение…» — подумал Влад.

Руки, шею и лицо всё ещё покалывало, как после онемения.

«Ну и что, что самовнушение? Помогло ведь».

На следующее утро Влад уже бежал по дорожке к домику на Лесной.

На крыльце сидел кот и выковыривал что-то когтем из щели между досками.

Влад протиснулся мимо кота — дверь оказалась открытой.

Ядвига Ниевна сидела за кухонным столом, разливая чай по трём чашкам.

Третья — с трещиной — стояла напротив пустого стула.

— Заходи, — сказала она, даже не обернувшись. — Поверил? Хотя кому сейчас нужна эта вера?

В её голосе послышались нотки грусти.

— Вера в прошлом. Сейчас нужно всё проверять.

Проверил?

Работает?

— Думаю, это самовнушение, — пробормотал Влад.

— Конечно. Внушение, самовнушение. Любые мысли и эмоции внушаются чем-то или кем-то… или нами самими.

Она ткнула деревянной ложечкой в его сторону.

— Иногда самовнушение помогает освободиться от чужих внушений. Но проблема не в этом.

В её глазах вспыхнули знакомые искорки.

— Главное — не дать другим внушить тебе какую-нибудь глупость! И не внушить её себе самому.

Она поставила ложечку на стол.

— Хочешь, научу?

— А это возможно? — спросил Влад, глядя на ложечку, стоящую вопреки законам физики.

— Трудно, но у некоторых получается, — Ядвига Ниевна провела пальцем по краю треснувшей чашки, и трещина на мгновение засветилась.

— Так я, типа, избранный?

Ядвига Ниевна улыбнулась.

— Пережитки! — она легко хлопнула ладонью по столу, и тени в комнате дёрнулись. — Это раньше избирали, проверяли, испытывали. А сейчас избранным может быть любой.

Тот, кто сам себя избрал.

Нужно только решить.

Она подалась вперёд, и Влад увидел в её глазах то же мерцание, что и в трещине чашки.

— Так ты готов?

— Да уж… Хотелось бы самому решать, что видеть, чувствовать и делать, а чего — нет.

— Точнее, — поправила его Ядвига Ниевна, — куда входить, как действовать и, главное, как, когда и где выходить.

Она достала из кармана три сухих листа и бросила их на стол. Листья сами собой образовали треугольник вокруг стоящей деревянной ложечки.

Листья и ложка на столе задвигались, будто шагая.

— Я могу помочь тебе сделать несколько шагов. Первый ты уже сделал — пришёл сюда. Помогу, подскажу, куда идти, покажу, а дальше уж своими ножками.

— Тут, как с обедом, — я, конечно, могу съесть его за тебя, но сытым будешь не ты.

Она поставила палец на ложечку — ложечка и листья остановились.

— И, знаешь, конца у этого пути не видно… — последнее слово она протянула, и тени в комнате растянулись, сливаясь в одну, — но будет интересно.

Пальцы Ядвиги Ниевны коснулись его запястья, и Влад увидел — лес. Бесконечный. Со стволами, тянущимися к небу. В воздухе запахло смолой.

— Очень интересно! — голос Ядвиги Ниевны растворился в шелесте листьев. — И говорят: доходит тот, кто идёт.

Так ты готов?

— А… давайте! — Влад даже махнул рукой.

— Нет-нет. Ты должен попросить, — её пальцы сжали его запястье. — Слова очень важны! Прямо так и скажи: «Прошу».

— Прошу, — повторил за ней Влад.

Ядвига Ниевна посмотрела в его глаза долгим, пристальным взглядом.

Её зрачки расширились, стали угольно-чёрными, будто через них на Влада взглянула сама Вселенная.

Но было не страшно.

Напротив — во взгляде чувствовалось тепло, и даже какое-то сочувствие.

— Приходи недельки через три, — наконец сказала она, отпуская его руку. — Я познакомлю тебя с моими помощниками.

Помощники Ядвиги Ниевны

Следующие три недели прошли спокойно — если не считать ночей.

Сны приходили, как эхо странных видений.

В первом была тёмная вселенная: Влад то падал в бездну, то взлетал.

Во втором что-то звало его со дна океана. В конце концов, он нырнул… и перестал дышать. Но, к счастью, проснулся — и глубоко вдохнул.

В третьем дерево тянуло к нему свои ветви. Наконец обхватило… Влад проснулся спелёнатым простынёй.

Но пугался он всё меньше.

В этот раз домик на Лесной выглядел вполне прилично: трава подстрижена, ставни покрашены в тёмно-зелёный, а крыльцо — в коричневый цвет.

Ядвига Ниевна открыла дверь раньше, чем он успел постучать.

Она тоже выглядела помолодевшей и нарядной — в сером платье и надетой поверх него джинсовой куртке, чёрной и основательно вываренной. Длинные волосы были собраны и застёгнуты сзади чудной деревянной заколкой. Аккуратный макияж подчёркивал деловой настрой.

— Добро пожаловать! — сказала она, поправляя куртку. — Сегодня я познакомлю тебя с моими помощниками. Одного ты уже видел, другого — слышал.

Она провела Влада по знакомому длиннющему коридору с множеством дверей и остановилась у последней справа.

Они вошли в большой кабинет с картинами на стенах, плотными шторами на окнах и мебелью XIX века — или ещё более старой, как в замках или дворцах.

Посреди комнаты (или скорее — зала) стоял стол, за которым сидел большой чёрный ворон в очках, надетых на клюв.

Слева от него в кресле развалился, знакомый уже Владу, толстый кот. Сидел он не как все коты, поджав под себя задние лапы, а совершенно как человек, свесив их вниз. В передних лапах он сосредоточенно вертел медный шарик.

— Знакомься, — сказала Ядвига Ниевна. — Это мои помощники. Мои правые… так сказать… руки, лапы или крылья.

Кот Баюн, он же Ёшкин кот.

Кот встал на задние лапы, поправил невидимый галстук и галантно поклонился:

— Уж лучше Баюн, — уточнил он. — «Ёшкин» сейчас, знаете ли, как-то даже неприлично. Типа: «милашка»…

— Он у нас кот учёный, — продолжила Ядвига Ниевна. — Специалист по песням, сказкам и небылицам.

Кот фыркнул, мягко перекатывая медный шарик из одной лапы в другую:

— Да какой я учёный?! Вон нынешние учёные, особенно квантовые физики, — такие сказки и небылицы рассказывают… закачаешься!

Кот театрально закачался из стороны в сторону.

— Любая голова кругом пойдёт. А я так… просто вышел погулять по крышам.

Ядвига Ниевна улыбнулась и повернулась к ворону, который молча сидел, лишь изредка поправляя крылом очки.

— А это мой секретарь, — представила она.

Ворон слегка склонил голову и произнёс:

— Абрахас.

Влад не смог сдержать удивления:

— Что, у вас и вороны разговаривают?

Абрахас важно выпятил грудь, расправил крылья:

— Вороны почти все разговаривают… — в отличие от котов.

И бросил косой взгляд на Баюна.

Тот прищурился, хвост зашевелился.

— Вот и сидишь секретаршей, — парировал он.

— Не секретаршей, а секретарём! — ворон встряхнул крыльями. — Я не гонюсь за модой — мои перья с фиолетовым отливом, а не с голубым!

Кот лениво потянулся:

— Ну и не стать тебе поп-звездой!

— Перестаньте, — остановила их Ядвига Ниевна. — Что о вас подумают?

Она посмотрела на Влада и продолжила:

— Абрахас у нас ещё и по медицинской части. Знает, где взять мёртвую и живую воду. Мог бы стать о-очень богатым! Если бы не принципы!

Ворон важно поправил очки крылом.

Хвост кота снова зашевелился:

— Подумаешь, богатым! Да я тоже мог бы стать хоть топ-писателем, хоть поп-певцом! Народным… нет, международным или даже межгалактическим артистом!

Он драматично приложил лапу к груди:

— Или, просто повторяя, как попугай, пару фраз, мог бы гастролировать по всему свету. Или столько лайков собрать, что суперкомпьютер со счёта сбился бы!

Кот язвительно посмотрел на Абрахаса.

— Говорящий кот — это тебе не ворона или попугай какой-нибудь! И это тебе не кролика из шляпы достать или статую Свободы спрятать…

Баюн хотел было продолжить, но Абрахас опередил его:

— Да ты хоть пой, хоть на усах стой — без грамотного маркетинга тебя, с твоими волосатыми лапами, любая симпатичная девчонка со стройными ножками и парой фраз в лексиконе — в два счёта за пояс заткнёт.

— «Хо-хо»! — произнёс ворон, поправляя очки.

Хвост кота начал описывать восьмёрки…

Ядвига Ниевна подняла руку:

— Вы оба у меня чудесатые, хоть в перьях да волосатые, — подвела она итог. — Вот такие у меня помощники.

Она чуть смягчилась и добавила:

— Но ты, Влад, не смотри на их болтовню. На самом деле они серьёзные. Многое знают… (Абрахас, как видишь, даже Ильфа и Петрова читал).

И ещё больше могут.

— Петрова и… какого? — переспросил Влад.

Ядвига Ниевна подошла к двери и жестом пригласила Влада следовать за ней. Кот встал и улыбнулся в усы, а ворон кивнул и поправил очки.

Открывая дверь, Ядвига Ниевна сказала:

— Можешь больше не ездить в такую даль. Я подключу тебя к нашей онлайн-группе.

Коридор глубоко вздохнул, и со всех сторон раздался шорох.

Она бросила строгий взгляд — и там вновь воцарилась тишина.

— Они занимаются уже некоторое время. Но ты догонишь.

Знакомство. Первое занятие

На следующий день телефон Влада коротко завибрировал.

«Вас включили в группу „Новая Школа“».

Он перечитал дважды.

Сначала с усмешкой.

Потом — уже без.

В обед пришло второе сообщение:

«Первое онлайн-занятие сегодня в 20:00. Подключитесь, пожалуйста, за 10 минут до начала».

Влад и сам не понял, почему в 19:55 он буквально влетел в комнату, будто опаздывал не на звонок, а на судьбу.

Ровно в восемь экран ноутбука ожил.

Появилась Ядвига Ниевна.

За её спиной угадывался большой зал, мягкий полумрак, какие-то тени — не страшные, просто слишком живые для обычного «созвона».

Внизу один за другим загорелись окошки с лицами.

Два парня.

Две девушки.

— Добрый вечер, ученики «Новой Школы», — ровно сказала Ядвига Ниевна.

— А почему «Новая»? — не удержался Влад.

Уголки её губ дрогнули.

— Новое — это хорошо забытое старое.

Она посмотрела на экран, будто пересчитала всех по головам.

— Сегодня у нас новенький. Давайте знакомиться. Поднимайте «руку» — кнопка справа внизу. Кто первый?

Первым включился кареглазый брюнет в чёрной толстовке.

— Всем привет. Я Алексей. Можно просто Алекс.

— А я Мила, — улыбнулась светловолосая девушка в голубом платье. — Просто Мила. И не просто… — она выдержала паузу, — всегда Мила.

Худощавый парень с серо-зелёными глазами произнёс коротко:

— Дэн.

Последней заговорила девушка в бежевой блузке.

— Лада.

Её взгляд был внимательным, спокойным…

Влад поймал его — и на секунду ощутил себя не участником занятия, а объектом исследования.

Он быстро спохватился.

— Влад. Новенький.

— Вот и хорошо, — кивнула Ядвига Ниевна. — Меня вы знаете. А теперь…

Она сделала паузу.

— …передаю вас в надёжные лапы нашего специалиста. Теоретика, сказочника, знатока мифов, песен и всяческих теорий — от древних до новейших… порой не менее сказочных.

И добавила почти строго:

— Прошу любить и жаловать.

Экран мигнул.

И на нём появился кот.

Большой. Чёрный. Пушистый.

Сидел он так, будто перед ним был не ноутбук, а аудитория.

Кот важным движением отряхнулся, выпрямился и произнёс:

— Я ещё не только теоретик. Кое в чём я очень даже практик.

Мастерски ловлю мышей — практически в любом деле.

Он прищурился.

— Но вы, современные люди, хотите всё знать. Без теории никуда…

Кот вздохнул, словно ему снова предстояло объяснять очевидное первоклассникам.

— В старину было проще: показали движение — человек сидит и повторяет. Часами. Месяцами. Годами.

Сказали: «Иди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что» — и ведь шёл. И приносил!

Он наклонил голову.

— А нынче? Объясняй, показывай, доказывай…

Даже если поверят — попробуют раз-другой… и бросают.

Кот снисходительно улыбнулся.

— Будто великим музыкантом или учёным становятся за вечер.

Он выдержал паузу.

— Открою вам великую тайну:

«Терпенье и труд всё перетрут».

Забудьте байки про волшебные палочки и мечи-кладенцы.

Вся сила — в вас самих.

Глаза кота на миг вспыхнули зелёным, и Влад вдруг поймал себя на странной мысли: он не уверен, что это эффект камеры.

— Это тайна из тайн… — сказал Баюн медленно. — Но открыть её быстро не получится. Будь всё так просто — чудесили бы все подряд.

Взгляд его стал глубже.

А время — наоборот, будто стало тише.

— Чтобы вернуть силу, нужно стать целостным. Исцелиться.

Он поднял коготь.

— Представьте: у каждого из вас не одно тело, а несколько. Как у матрёшки…

Щёлк.

И на столике перед котом появилась яркая расписная матрёшка.

— А теперь смотрите.

Баюн открыл её.

Потом ещё одну.

И ещё.

Пока перед ним не выстроился ряд фигурок — мал мала меньше.

— Вот эта, самая маленькая, — он указал когтем, — ваше тело.

Его вы и видите.

Он взял следующую.

— А это — чувства. Страх, радость, злость.

Они вроде внутри, но иногда накрывают так, что весь мир меняется.

Кот взял ещё одну.

— А вот — мысли.

Они любят болтать без умолку. Причём так громко, что вы забываете, где вообще находитесь.

Он сложил несколько фигурок обратно.

— Всё это — вы. Не по отдельности. Вместе.

Баюн посмотрел прямо в камеру.

— Если собрать хотя бы тело, чувства и мысли в одном месте…

Щёлк.

— …многое становится проще.

Он снова встряхнулся, словно сбрасывая пыль слов.

— Но хватит теории.

И с лёгким удовольствием добавил:

— «Теория суха, мой друг, а древо жизни…»

— Переходим к практике.

Баюн поднялся, медленно поднял лапы.

— Поднимите ладони на уровне живота. Будто держите между ними невидимый шар.

На экранах появились руки.

Чьи-то уверенные.

Чьи-то смешные.

Чьи-то напряжённые.

— Закройте глаза.

Почувствуйте тело. Мысли. Эмоции.

Ничего не делайте. Просто будьте.

Влад закрыл глаза.

Сначала было только дыхание.

Потом — ладони.

И вдруг между ними действительно оказалось что-то.

Не тепло и не холод.

Скорее… плотность.

Как будто воздух стал чуть более твёрдым.

Он ощутил иголочки в пальцах.

Едва-едва.

И внезапно тишина в комнате изменилась.

Не просто стало тихо.

А словно кто-то тоже «смотрит».

Только без глаз.

Влад резко открыл глаза.

Окошки с лицами были на месте.

Ядвига Ниевна сидела спокойно.

Кот смотрел прямо в камеру.

Но Влад успел поймать одно странное ощущение:

будто они смотрят не в экран…

а куда-то за него.

Секунды тянулись, тянулись, тянулись…

— А теперь откройте глаза, — сказал Баюн. — Кто что почувствовал?

Мила подняла руку первой.

— У меня было тепло. Как маленькое солнышко.

— Иголочки, — сказал Влад, потирая пальцы. — Как будто что-то живое.

Алекс кивнул.

— Сила. И спокойствие.

— Холод, — задумчиво произнёс Дэн. — И будто ладони тянуло друг к другу.

Все посмотрели на Ладу.

Она сказала тихо:

— Шарик между ладонями. Он двигался. Менял цвет. Был красивым.

Баюн довольно хмыкнул.

— Ну вот. Кто почувствовал, кто увидел, а кто просто заметил.

Этого достаточно.

Он улыбнулся в усы.

— Играйте. Экспериментируйте.

Не верьте — проверяйте.

Экран слегка дрогнул.

— На сегодня всё. Дзинь-дзинь! Урок окончен.

— Вопрос можно? — поднял руку Влад.

Баюн прищурился.

— Настоящие вопросы приходят в практике.

А иногда… — один его глаз блеснул изумрудом, — и ответы тоже.

И изображение кота растворилось.

Влад + Лада

Несколько совершенно обычных дней пролетели незаметно.

А этот — прямо с утра не задался.

Влад не услышал будильник и проспал.

Собирался лихорадочно, на ходу натягивая куртку, и уже выбегая, понял: телефона нет.

Пришлось возвращаться.

Без телефона — как без рук.

До обеда время тянулось, точно резиновое. Всё шло наперекосяк.

И в довершение всего прямо перед Владом, посреди тротуара, вдруг оказалась девушка.

Она стояла так, словно не слышала ни сигналов, ни мира вокруг.

Влад попытался объехать её, но переднее колесо самоката заскользило — и он полетел туда, где встречались асфальт, бордюр и сырая трава.

Штаны порвались.

Колено ободралось.

Зато девушка наконец-то его заметила, вынула из ушей наушники и сказала спокойно:

— А, это ты…

Теперь и Влад узнал её.

Перед ним была Лада.

— Да, я, — машинально ответил он.

Она посмотрела на колено:

— Что с ним?

Влад вздохнул и усмехнулся:

— Способ привлечь твоё внимание. Иначе не получается.

— Извини, — Лада чуть смягчилась. — Наушники. Ничего не слышала. Больно?

— Да так… ерунда. Бандитская пуля.

Она нахмурилась:

— Какая пуля?

— Присказка отца.

Лада покопалась в рюкзачке.

— Ничего подходящего…

— Да ладно. До свадьбы заживёт.

Она подняла глаза:

— До какой свадьбы? С кем?

Влад не удержался:

— С тобой…

И тут же добавил:

— Шутка! Присказка матери.

Лада улыбнулась краешком губ, будто отметила что-то про себя.

— А ты куда идёшь?

— В библиотеку. Собираю материал, пишу работу. Ищу одну очень редкую книгу сказок.

— Сказок? — Влад оживился. — Так Баюн — вон какой сказочник. Спроси его, он тебе без книги всё расскажет за пять минут.

Лада фыркнула:

— Спрашивать о сказках у сказочного персонажа… Смешно.

— А хочешь, подвезу?

Она посмотрела на самокат.

— На этом?

— На них иногда и вдвоём ездят.

Лада с некоторым недоверием согласилась. Влад оттолкнулся — и самокат покатился по тротуару.

Через минуту он свернул на набережную.

— Это ещё зачем? — спросила Лада.

— Так быстрее, — не задумываясь, выпалил Влад.

И тут же добавил, уже тише:

— Во всяком случае, тут красиво.

Набережная действительно была красивой: каменная плитка, перила, лестницы, фонари, лавочки. Детская площадка и даже что-то вроде деревянного макета корабля.

Прохожих почти не было. Самокат катил легко.

Ветерок раздувал волосы Лады — и они то и дело касались лица Влада.

И вдруг он понял: запах знакомый.

Тёплый.

Будто из детства.

Лада подняла ладонь вверх — легко, как будто ловила свет.

— Посмотри, какое небо.

Влад поднял голову.

Среди тёмно-серых облаков висело одно белое — яркое, будто окно в другой мир.

— И подсвечено лучами солнца… — добавила Лада. — Очень красиво.

— Красиво… — повторил Влад.

Лада чуть помолчала и сказала:

— Жаль, что мы редко смотрим вверх. Всё некогда. То одно, то другое…

Вдруг стало прохладно.

Будто кто-то резко повернул невидимый регулятор.

Влад нахмурился:

— Да что это с погодой?

Лада пожала плечами:

— Да… сплошные катаклизмы.

Они подъехали к библиотеке.

Лада сошла с самоката, обхватила себя руками и сказала:

— И всё-таки… на удивление мило. Ну что ж. До свидания.

И побежала вверх по ступеням.

— До свидания, — произнёс Влад.

Он развернулся и помчался домой.

«Хоть бы дождь не начался…»

В парке

Влад ждал Ладу у входа в парк совсем недолго.

Она пришла ровно в срок — он же, по курьерской привычке, примчался за пятнадцать минут.

— Ну что? — она откинула левой рукой прядь волос. — Совместная практика? Или… свидание?

Последнее слово повисло в воздухе.

— Практика, — быстро сказал Влад. — А там… как пойдёт.

Лада усмехнулась — и они вошли в парк.

Прошли мимо бронзовой скульптуры «Бременских музыкантов», миновали клумбу с цветами, скульптуру женщины-геолога, обогнули фонтан и свернули в аллею.

Там их встретили светло-зелёные листья кустов, которые последнее время никто не стриг, более тёмные ветви берёз и сосен, а ещё голуби, гуляющие по дорожкам и совершенно не опасающиеся людей.

Солнечные лучи пробивались сквозь листву и падали на асфальт, как тёплые пятна.

Но среди светло-зелёных листьев вдруг всё чаще начали встречаться жёлтые — не отдельные, а целыми островками.

Лада замедлила шаг.

— Странно… — сказала она. — Рановато. Ведь ещё лето.

Она подняла руку и указала:

— Посмотри. Вокруг листьев и веток какое-то свечение.

Влад прищурился.

— Ничего не вижу…

— Да присмотрись же!

— Не вижу…

Лада остановилась и повернулась к нему лицом:

— Ты смотри не прямо на ветки. Смотри как бы мимо. Тогда увидишь.

И вокруг голубей тоже есть свечение. И вокруг тебя. Особенно вокруг головы. Да ещё переливается разными красками… Удивительно.

Влад попытался сделать так, как она сказала.

Смотрел «не туда», ловил взглядом воздух между листьями…

и вдруг увидел.

Вокруг головы Лады действительно светилось.

Не ярко — тонко, но отчётливо.

Как будто над ней была корона или кокошник — сказочный, живой, мерцающий.

Свечение то становилось ярче, то бледнело и растворялось.

— Да ты настоящая принцесса! — восхитился Влад.

— Никакая я не принцесса, — Лада улыбнулась и снова отбросила со лба непослушную прядь. — Ты просто начал видеть немного больше.

Она пожала плечами:

— Родители у меня вовсе не королевских кровей. У папы небольшая компания, а мама — искусствовед.

И, уже тише, добавила:

— Хотя… иногда хочется примерить хрустальные туфельки и потерять одну на дворцовой лестнице.

— С билетом на бал пока не сложилось, — усмехнулся Влад, поправляя ворот. — Могу предложить кафе или киношку.

И чем занимается современная Золушка?

— Я пошла по стопам мамы, — просто сказала Лада. — Только вместо картин изучаю сказки.

— Русские? — Влад невольно наклонился ближе.

— И русские, и не русские. И такие древние, что их рассказывали, когда и Руси-то ещё не было.

Она улыбнулась, но взгляд стал серьёзнее.

— Иногда мне кажется, будто я собираю осколки исчезнувших миров.

— И какой прок от сказок? — Влад махнул рукой. — Выдумки.

— Как бы не так, — зелёные огоньки вспыхнули в её взгляде. — Это не фэнтези.

Порой в них больше реальности, чем в книгах, кино… и даже в новостях.

Они прошли мимо клумбы.

— Я собираю материал для работы, — продолжила Лада. — По «Закрытой книге сказок».

— Закрытой? — переспросил Влад.

— Вообще-то все сказки закрытые. Для тех, у кого нет ключа.

Лада провела пальцем по воздуху, будто перелистывала невидимую страницу.

— Ключа?

— А он совсем рядом — в самом языке.

— В смысле?

— В буквах. Вернее… в звуках, — она чуть замедлила шаг. — Древние считали, что мир создан из них.

Влад хотел спросить ещё, но Лада рассмеялась:

— Ой, всё! С этим лучше к Баюну. Я не про «теорию всего». Я про сказки.

Солнце клонилось ниже.

Последние лучи растекались по асфальту, вытягивая длинные тени — крон деревьев, кустов, даже голубей.

Они снова оказались у бронзовых «Бременских музыкантов». Тени их вытянулись почти до самого фонтана.

Влад ткнул пальцем в осла с барабанами:

— А ведь это не настоящие Бременские музыканты! Эти из мультфильма.

— Точно, — Лада усмехнулась. — У братьев Гримм не было электрогитар и ударных установок. Их тогда вообще не было.

— Ну вот! — оживился Влад. — А ты говоришь: в сказках реальность.

Лада посмотрела на него, как на человека, который хочет пошутить, но…

— Я говорила о старых сказках. Тех, что передавались из уст в уста.

А не о фильмах и мультиках, авторы которых даже оригинал не удосужились прочесть. Какая уж тут реальность…

И словно в ответ фонтан вспыхнул и заиграл разными цветами. Струи воды стали переливающимися нитями — почти сказочными.

Лада сказала неожиданно мягко:

— Спасибо, что пригласил меня сюда. Я давно не была на природе.

Хотя… — она огляделась, — это, конечно, не лес. Но и здесь деревья, цветы, птицы…

Она повернулась к Владу:

— Ты слышал, как они пели?

— Что? — Влад растерянно моргнул. — Не обратил внимания…

Лада чуть покачала головой, почти с сожалением:

— Ты многое упустил.

Они вышли к тротуару.

И у самого выхода Лада вдруг развернулась:

— Спасибо… и до свидания.

— Давай провожу, — Влад сделал шаг вперёд.

— Не стоит. Я сама.

Лада пошла по тротуару, её силуэт постепенно растворялся в вечерних сумерках.

Влад ещё некоторое время стоял неподвижно и смотрел ей вслед.

Потом взглянул на свою ладонь — и в сумерках увидел слабое свечение.

«Наверное, отражение фонтана. Уж я-то точно не принц», — подумал он.

И пошёл домой.

Волшебная Сила

Ядвига Ниевна была в чёрном атласном одеянии — строгом и элегантном одновременно.

Слева от неё, прикрыв глаза, сидел Баюн.

— Пришло время вам… — сказала она спокойно, — …нет, не получить, а вспомнить.

У Влада внутри что-то дрогнуло.

Слово «вспомнить» прозвучало так, будто обращались именно к нему.

— Начнём, как сейчас принято, с теоретической сказки.

Влад внутренне напрягся.

«Опять теория…»

Но голос Ядвиги Ниевны почему-то не давал отвернуться.

Она на мгновение задержала взгляд на учениках:

— Теорий много. Часто они противоречат друг другу. И при этом… каждая работает.

Уголки её губ дрогнули:

— Баюн может вам доказать любую. А через пять минут — противоположную.

Она сложила ладони в загадочном жесте:

— Сейчас Баюн поведает вам современную сказку.

Или, вернее… присказку.

Кот открыл глаза.

В полумраке вспыхнули два изумруда.

— Вообразите силовое поле, — начал он. — Оно не где-то. Оно везде.

В вас. В воздухе. В пустоте между звёздами.

Коготь описал в воздухе медленную спираль.

— Раньше это называли волшебством. Сейчас — кто чем…

Он чуть наклонил голову, будто прислушиваясь к собственным словам:

— В интернете вы найдёте тысячи способов «овладеть энергией».

Баюн усмехнулся.

— Но секрет не в том, как и куда идти.

Секрет в том — открыта ли дверь.

Кот вытянулся, и его тень на стене на миг стала похожа на странника в плаще.

— Каждый человек — волшебник.

Только большинство пользуется этим… на несколько процентов.

Он поднял коготь:

— Посвящение открывает дверь. Но у каждого свой уровень.

Кому-то при рождении достаётся золотая монета, кому-то — медяк.

Баюн сделал паузу, давая словам осесть.

— Однако! — продолжил он с удовольствием. — Самый средний ученик, который идёт, обгонит лежащего гения.

Вот вам первая великая тайна.

Влад хотел усмехнуться.

«Прямо как в книжке».

Но вместо усмешки по спине прошли мурашки — и он вдруг понял: это правда. Причём неприятная.

Глаза Баюна вспыхнули сильнее:

— И ещё одна.

Он произнёс медленно, почти торжественно:

— Дать можно только то, что имеешь.

Влад кивнул — ясное дело.

Баюн закрыл глаза, будто и сам устал от слов.

Ядвига Ниевна сделала шаг вперёд.

— Закройте глаза и просто следуйте за моим голосом.

Инструкции текли мягко. Почти незаметно.

Как будто она не командовала, а просто напоминала.

Влад сначала не чувствовал ничего.

Потом — лёгкую пульсацию.

А затем — странную ясность, будто из головы вынесли лишнюю мебель.

Ни образов.

Ни потоков.

Ни чудесных картинок.

Только пространство.

Внутри и снаружи.

И оно оказалось одним и тем же.

Голос Ядвиги стал твёрже.

— Я открываю дверь…

Пауза.

— …я закрываю дверь.

Влад открыл глаза.

Мир был тем же.

И не тем.

Каждая вещь — он был в этом уверен — стояла на своём месте.

Но в воздухе появилось что-то ещё.

Не новое.

Скорее… возвращённое.

Ядвига Ниевна произнесла спокойно:

— Теперь у вас есть чуть большая возможность.

Она посмотрела на всех сразу — и каждому будто отдельно:

— Собранное внимание — уже действие.

А твёрдое намерение — уже изменение.

Влад вдруг почувствовал, что воздух между ладонями стал плотнее.

Не теплее — именно плотнее.

Словно он держал не пустоту.

А тишину.

Ядвига Ниевна провела пальцами в воздухе прямую линию:

— Вы можете направлять это… и туда, где вас физически нет.

В прошлое.

В будущее.

Она мягко улыбнулась.

— Вы сомневаетесь. И правильно.

И чуть тише добавила:

— Проверяйте.

Если работает — используйте.

Если нет — ищите другую дверь. Или другой ключ.

Её голос стал глубже:

— И помните ещё одну тайну.

— Сомнение — это ветер, который уносит успех.

Она подняла ладонь, словно удерживая невидимую свечу.

— Вы достигнете только того, во что по-настоящему верите.

Ядвига Ниевна разжала кулак.

В воздухе вспыхнули и тут же рассыпались золотые искры.

Пространство дрогнуло —

как вода от падения невидимой капли.

— В этом, — тихо сказала она, — и есть причина,

почему у одних получается…

а у других — нет.

И где-то в самой глубине тишины дрогнуло что-то едва заметное.

«Гремячая Грива»

Наступил сентябрь. Влад с Ладой решили поехать погулять в эко-парке «Гремячая Грива». Парк находился на самой окраине города — за университетом. Можно сказать, за городом, даже если считать, что университет — это ещё город.

Встретиться они решили на конечной остановке автобуса.

Влад приехал раньше и прогуливался неподалёку, когда увидел, как Лада машет рукой, выкрикнув его имя.

В парке, больше похожем на лес, было совсем не жарко и пахло свежестью. Белки выбегали на пешеходные дорожки, явно рассчитывая на угощение, но людей почти не было. По небу бежали серые тучи — в любой момент мог начаться дождь.

Влад вдохнул полной грудью и произнёс:

— Послушай, что мне пришло: «Уж небо осенью дышало. Короче становился день…»

— Да ты — Пушкин! — воскликнула Лада.

— Теперь понятно, почему кучерявый! — она прищурилась. — Вот только на африканца не похож.

— Пушкину пришло — и мне пришло… Ничего удивительного. Я с детства сочиняю стихи и песни.

— Правда? Спой что-нибудь!

— Без гитары не получится…

— Ну тогда почитай.

— Вот из последнего:

Зачем зачёркнуты страницы?

Как сделать, чтоб закат не тух?

Где тройка меньше единицы?

Едят ли кошки сонных мух?

Где взять гамак с москитной сеткой?

Чем сладок сахарный тростник?

Кто сочинитель сказки «Репка»?

Что значит слово «золотник»?

Лада прыснула:

— Да ты не только Пушкин… Ты ещё и чат-бот Алиса! Прям страна чудес!..

Они свернули чуть в сторону — туда, где дорожка становилась уже, а деревья стояли плотнее.

И тут на обочине они увидели ворону, лежащую на боку.

Лада замедлила шаг.

— Точно как наш Абрахас… — тихо сказала она. — Только без очков.

Она присела рядом и посмотрела на птицу, словно боялась напугать её одним взглядом.

— Давай попробуем помочь? — в её голосе это прозвучало и вопросом, и просьбой, и решением.

Влад молча кивнул.

Он поднял руки — как учил Баюн.

Сделал несколько неловких движений, словно отгонял дым.

Лада тоже подняла ладони — легко, уверенно. Так, будто она всегда это умела.

Ветер качнул верхушки деревьев.

Лес… ответил?

Влад сглотнул:

— Слушай… это сейчас было случайно?

Лада улыбнулась:

— А ты как думаешь?

Птица зашевелилась.

Встрепенулась. Попыталась встать.

Влад аккуратно взял её и поставил на лапки.

Ослабленная птица с трудом удерживала равновесие, но через пару минут обрела силы не только стоять, но и сделать несколько шагов.

Потом раскрыла крылья.

Взмахнула ими так резко, что Влад невольно отшатнулся.

Мало ли что на уме у этого спасённого.

Птица взмыла вверх.

И в тот же миг по тропинке прокатился резкий порыв ветра, будто кто-то ударил ладонью по воздуху.

Ветки зашумели. Листья сорвались и закружились, как в маленьком вихре.

Влад шагнул назад:

— Ого… Это что сейчас было?

Лада поёжилась.

— Ветра стали какие-то странные… Резкие.

Она проводила птицу взглядом, пока та не растворилась среди серых туч.

Влад спросил то ли Ладу, то ли самого себя:

— Это не сон?

Лада медленно выдохнула:

— Не знаю… Может, всё это нам привиделось…

Влад нахмурился:

— А бывают галлюцинации у нескольких человек одновременно?

Лада усмехнулась — уже не по-детски, а почти серьёзно:

— Я всё больше убеждаюсь: бывает всякое.

И они пошли дальше рядом, в тишине, которую нарушали лишь шум ветра в кронах и далёкий стук дятла — словно кто-то стучал в дверь какой-то другой реальности.

Ядвига Ниевна и Баюн наблюдали происходящее через планшет с голубой каёмочкой.

— Ай да Абрахас! — воскликнул кот. — Кстати, где он? Мог бы уже вернуться. Если не поторопится — конфискую его очки!

И тут с экрана донёсся приглушённый голос:

— Да лечу я, лечу! Вы бы видели, что тут творится… Чуть не унесло… прямо в Африку!

Миры, которых нет — или: «туда, не знаю куда»

В этот раз Ядвига Ниевна была особенно торжественна. Белоснежные шёлковые одежды струились мягкими волнами, напоминая одновременно монашеское одеяние и одежды древних мудрецов. Широкие рукава при движении напоминали крылья диковинной птицы. Волосы были убраны нефритовой заколкой и блестели в мягком свете.

Она подняла руку, и шёлк зашуршал, как осенние листья.

— Когда люди отправляются в путь, — её голос был ровным и глубоким, — плывут на край земли, взбираются на вершины или ныряют в морские глубины… что они ищут?

Пауза повисла в воздухе.

— Они ищут не только новые впечатления.

Они открывают новые грани себя.

Маленькие их матрёшки пробуют, сравнивают, задают вопросы. Но чтобы открыть новую грань, иногда нужно… выйти за пределы.

Она обвела рукой пространство комнаты — и на мгновение оно стало зыбким.

— Отправиться можно хоть в тридевятое царство, хоть в тридесятое государство.

Или — «туда, не знаю куда».

Ядвига Ниевна раскрыла ладонь:

— Для этого важно знать не дорогу.

А позицию.

Сегодня я покажу вам её.

Но помните: важнее самой позиции — это самое «то, не знаю что».

Как именно это работает… — она чуть улыбнулась, — я и сама не понимаю.

Она выпрямилась. Её осанка стала царственной.

— И вот вам ещё одна великая тайна (что проще пареной репы и сложнее «теории струн»): показать дорогу может только тот, кто сам прошёл путь.

Не раз и не два.

Тот, кто знает каждый поворот, каждую топь и каждый перекрёсток.

Кто помнит вкус ветра и цвет неба над пропастями.

Она подняла руки — и белые рукава разлетелись, как крылья.

— Я научу вас позиции, открывающей врата «туда, не знаю куда».

За пределы пространства и времени.

Туда, куда не доедет машина и не долетит самолёт.

И вы совершите это путешествие, не сдвинувшись с места.

Потому что двигаться будет не тело — маленькая матрёшка,

а сознание, способное выходить за его пределы.

Она плавно заняла позицию:

— Стопы вместе. Руки на груди. Глаза закрыты.

Ученики повторили движение.

— Когда зазвучит музыка, — продолжила она, — отпустите мысли.

Не гоните их. Просто перестаньте за них цепляться.

Пусть музыка несёт вас.

Её голос стал глубже:

— Эти миры изменчивы, как сны. Это миры мыслей, эмоций и фантазий.

На них легко влиять… но часто результат будет не таким, как вы ожидали.

Там важны не желания, а то, что спрятано здесь, — она коснулась груди.

— Путешествие «туда, не знаю куда» — это разговор с самыми глубокими частями себя.

— Это мир духов? — неуверенно спросил Дэн.

Ядвига Ниевна улыбнулась:

— Дух, дыхание, вдохновение… воздух. За этим не нужно ходить «за тридевять земель».

Вселенная существует на разных уровнях одновременно. Но начинать лучше с ближайшего. С собственного подвала… или чердака.

Да и заканчивать, откровенно говоря — там же.

— А если мы не вернёмся? — тихо спросила Мила.

— Опасность такая же, как везде: не зная броду… — Ядвига Ниевна чуть приподняла брови. — Нужно знать правила движения.

В мире, где мысль — уже поступок, а настроение — уже погода…

— В следующий раз Баюн расскажет вам присказку о «правилах».

— А если застрянем? — Влад сглотнул.

— Тело будет здесь, — её пальцы коснулись груди. — А сознание — там. Вы будете как Спящая красавица: мир живёт, суетится, меняется, а вы…

Она рассмеялась легко, как эхо:

— Не бойтесь.

Вы каждый день, вернее, каждую ночь путешествуете туда!

Во сне… только утром воспоминание стирается, как рисунок на морском песке.

Она сделала шаг вперёд:

— Добро пожаловать «туда, не знаю куда». В миры, которых «нет».

Для ваших больших матрёшек они реальнее этого стола.

Её голос стал твёрдым:

— Подумайте, зачем вы идёте. Не вообще — сейчас.

Вы можете получить не то, что хотите. Но это будет то, что действительно нужно.

Музыка зазвучала.

Первые минуты Влад стоял в напряжении. Ничего не происходило. Мысли путались, руки затекали, в голове мелькало:

«Что скажет Лада? Что подумают другие?»

Наконец он мысленно махнул рукой:

«Безнадёжен! А, будь что будет!»

И в этот самый миг музыка подхватила его.

Перед закрытыми глазами возникли образы. Сначала хаотичные. Затем — лес. Густой, тёмный, пахнущий хвоей.

Под ногами пружинил мох. Деревья расступились, открывая тропу.

Влад пошёл.

Темнело. Птицы умолкли. Где-то хрустело, плескалось, дышало.

Влад почувствовал, что воздух стал гуще.

На развилке перед ним явился камень, покрытый мхом. Надписи светились изнутри тёплым, тлеющим светом:

Налево пойдёшь — богатство найдёшь.

Направо пойдёшь — успех обретёшь.

Прямо пойдёшь — много потеряешь, да нечто найдёшь.

Налево — широкая дорога.

Направо — ровная, устремлённая вперёд.

Прямо — едва заметная тропа, уходящая в самую тьму.

Влад задумался.

Богатство? Успех?

А что значит «потеряешь»?

Что вообще он может потерять?

Он почесал затылок.

И… пошёл прямо.

— Ну, Абрахас! — воскликнул Баюн, тыкая лапой в планшет. — Что я говорил! Не перевелись ещё Иваны-дураки! Отдавай очки!

Музыка стихла. Прозвенел один-единственный колокольчик.

— Можете сесть или лечь, — мягко сказала Ядвига Ниевна.

Через несколько минут:

— Если хотите, можете поделиться.

Влад открыл глаза.

— А если не хочу? — хрипло спросил он. — И вообще… какой во всём этом смысл?

— Смысл? — её голос был спокоен. — Материальный мир — конечная станция. Всё начинается там.

Изменится точка зрения — изменится и мир. Это не магия. Любое дело начинается с мысли. Тайна из тайн.

Она чуть наклонилась вперёд:

— Вы сами, зачастую неосознанно, заказываете то, что с вами происходит.

— Я этого точно не заказывал! — буркнул Абрахас, бросив косой взгляд на кота.

Баюн, до этого мирно дремавший, открыл один глаз:

— Не заказывал? — его усы задрожали. — А…

— …Ну разве что в кошмарном сне! И то… случайно, — перебил его Абрахас.

Кот медленно потянулся, его хвост описал в воздухе таинственный знак:

— О-о-о… — его голос стал томным, — ты открыл очередную великую тайну: «случайности не случайны».

А кошмары… — кот прищурился, — это самые частые заказы.

Его улыбка, широкая и загадочная, полетела по залу и начала медленно таять в воздухе.

Лада в гостях у Влада — Влад в гостях у Лады

Владу удалось-таки зазвать Ладу в гости. Он пригласил её позаниматься вместе — прогуляться по мирам, «которых нет».

По такому случаю Влад с самого утра взялся за уборку: помыл посуду, горкой скопившуюся в раковине, собрал в охапку и закинул в шкаф разбросанные вещи, протёр компьютерный стол и впервые за полгода — подоконник, прошёлся пылесосом по ковру, аккуратно составил обувь и почистил коврик у двери. Надел джинсы и свежую футболку, после чего стал ждать, коротая время бесцельной прогулкой по интернету.

Ровно в двенадцать раздался звонок. Влад открыл и с лёгкой театральностью произнёс:

— Точность — вежливость королей.

— Ого, какие фразы! — рассмеялась Лада.

— Проходи, разувайся. Чай хочешь? Правда, к чаю пока ничего нет. Давай закажу пиццу — принесут как раз к нашему возвращению.

— Не откажусь.

— Тогда в путь. Ну где вы, «миры, которых нет»?

Они встали друг напротив друга и заняли позицию. Тщательно поправили неточности. Влад включил музыку.

Как и в первый раз, у него никак не получалось войти хоть куда-нибудь. Точно стены комнаты не отпускали его — он видел их даже с закрытыми глазами. Вспомнив прошлый опыт, он попытался сосредоточиться на музыке. Ничего.

Сделал глубокий вдох, выдох — и попытался расслабиться.