Бесплатный фрагмент - Падший ангел. Возмездие. Книга 2

Падший ангел. Возмездие. Книга 2

Глава 1
Прошло восемнадцать лет

— Рак. Последняя стадия. Крепитесь — суровый доктор зашелестел бумагами, потом защёлкал компьютерной мышкой, всматриваясь усталыми, каким-то воспалёнными глазами в мерцающий монитор холодной и умной железки, в которой хранилась информация по всем пациентам.

Вика, опустив голову, сжимала и разжимала руку, в которой был скомкан кипельно-белый носовой платок.

— И сколько мне осталось? — спокойно спросила она. К чему теперь-то сопли пускать? Всё уже случилось. Этого и следовало ожидать. Восемнадцать лет она живёт с мыслью, что она убийца и когда-нибудь, бумеранг обязательно прилетит к ней. Прилетел.

Дело даже не в Илье Болотове, где всё произошло случайно и так неожиданно, что она и опомниться не успела. Дело в Яне…

Вика вышла из кабинета онколога. Пару месяцев, по его словам, ей осталось. Может чуть больше, может ещё меньше. Горло сдавил спазм. Но усилием воли, Вика подавила подкатывающие рыдания. Ни к чему это. Ни к чему. Бумеранг настиг её спустя восемнадцать лет и это правильно. Две загубленные души. Первая — случайность. Вторая — уже осознанное преступление.

Сев в свою любимую машину, подаренную Максом на годовщину их свадьбы, Вика отъехала в тихое и не шумное место. Опустив голову на руль, она погрузилась в воспоминания.

Юлия Максимовна Вольская родилась жаркой и душной июльской ночью. Яна рожала сама. Долго и мучительно. Девочка была крупной. Стоны Яны слышала Вика, которая нервно расхаживала по холодному и полутёмному коридору родового отделения. Как долго ждала она этого дня. Скоро всё закончится.

Рядом был Макс, которому отчаянно хотелось покурить, но из-за Вики он не мог пока отлучиться.

— Наша дочь сейчас родится. Понимаешь? — бормотала Вика, сжав холодными пальцами виски. Последние несколько месяцев она жила в страшном аду из ревности и боли. Макс об этом даже не подозревал. Он был весь в эйфории новых чувств и эмоций, наконец признавшись самому себе, что отнюдь не равнодушен к Яне.

Суррогатная мать его ребёнка прочно вошла в его мысли, сердце и не отпускала. Макс уже не мог не навещать её на съёмной квартире. Это стало обыденным ритуалом, заехать после работы и прижать крепкую ладонь к большому животу Яны в котором так активно шевелилась его дочь.

А потом на приём к врачу-гинекологу, каждые три недели, две, одну. После больницы неизменно кафе, где Яна объедалась всеми вкусностями, какие для неё заказывал Макс. Они сблизились. Со стороны это выглядело весьма странно. Но Максу некогда было смотреть на себя со стороны. Он жил сегодняшним днём и брал от жизни то, что ему было необходимо.

Воскресенский по состоянию здоровья вдруг засел дома и руководил из своего кабинета, всё больше и глубже загоняя Макса в тиски. Он нещадно командовал своим зятем и унижал, понимая что никуда он не денется и будет выполнять любой приказ тестя.

Вика не сочувствовала Максу. Она была второй копией Виктора Павловича, полностью копируя его характер. Ещё и Рита была такой же. Макс с ней виделся реже, но и таких редких встреч ему хватало с головой. Она постоянно грубила, дерзила и пыталась задеть.

Поэтому добрая и уютная Яна стала для Макса своеобразной отдушиной. Человеком, с которым он мог свободно общаться на любую тему, не боясь, что его высмеют или унизят. Яна смеялась над шутками Макса, так звонко и непринуждённо, что милые ямочки на её щёчках придавали её лицу какую-то детскую непосредственность.

Однажды, потеряв бдительность, Макс поцеловал Яну прямо в прихожей съёмной квартиры. Поцеловал крепко, нежно. И она ответила ему таким же поцелуем. Не оттолкнула, не накричала.

Вика ежечасно проводившая время возле монитора, даже с кресла привстала, не поверив своим глазам. Она знала и видела по камерам, что Макс частенько навещает эту женщину. То продукты привезёт, то лекарства, когда она заболела.

Но его визит длился не дольше пары минут и он сразу же уходил. А тут вдруг они целуются! Совсем страх потеряли!

Дрожащими пальцами Вика стала набирать номер телефона мужа. Но тут же передумав, шмякнула мобильник об пол и закрыв лицо руками, зарыдала. Рыдала громко, долго. Спрашивала себя, что она делает не так? Пить бросила, курить тоже. На курсы молодых мамочек записалась и исправно ходит два раза в неделю. А какой ремонт в детской затеяла? Сама выбирала краску, обои и мебель. Договаривалась, созванивалась.

Да, порой срывалась на мужа. Могла нагрубить. Но это же естественно. В каждой паре есть свои недомолвки!

— Виктория Викторовна? Что-то случилось? — обеспокоенная Марина Петровна чуть приоткрыла дверь в кабинет. Она-то знала обо всём и на душе у неё было так не спокойно, что она спать по ночам перестала, ожидая с тревогой что же будет? Яну она не могла остановить уже. Её ненависть к Виктории Воскресенской дала слишком глубокие корни и жажда мести была чересчур сильной.

— Случилось -Вика красными припухшими глазами смотрела на свою домработницу — твоя дочь перешла все дозволенные границы.

Марина Петровна разволновалась, её лицо пошло красными пятнами.

— Не понимаю. Она вам как-то нагрубила?

— Хуже. Она решила, что может занять моё место.

Вика вскочила из-за стола и задев плечом Марину Петровну, пролетела мимо неё. Она сбежала вниз по ступенькам, на первый этаж.

— Если Максим Степанович приедет раньше меня, то передайте ему, что я на курсах — донёсся её голос снизу.

Марина Петровна на ватных ногах приблизилась к компьютеру. Её дочь и Максим обнимались, как два влюблённых голубка. Всё-таки Яна своего добилась…

Вика гнала до города, как сумасшедшая. Макса там уже не будет, она точно знала. Значит ей никто не помешает этой дуре мозги вправить. Совсем обнаглела. Уже мужа у неё увести планирует. Наверное решила, что раз ребёнка его носит, то и жена не стенка. Подвинется.

Вика распаляла себя всё больше. Она своё никому не отдаст. Не привыкла делиться с детства. Даже если игрушка ей не нужна была, то она её забрасывала в самый дальний угол, в чулан и постоянно проверяла, на месте ли. Мама пыталась приучить её быть не жадной и доброй девочкой, много рассказывала про обездоленных детишек, которым никто не купит и не подарит ничего. Только Вика слушала снисходительно такие истории и не проникалась жалостью. Каждый в этом мире получает то, что уготовано ему судьбой. Никто не виноват. Карма. Но это не означает, что Вика должна жертвовать тем, что принадлежит ей!

Машины Макса, как и предполагала Вика, во дворе не было. Она не спеша припарковалась на свободный пятачок и долго сидела внутри, всматриваясь в окна съёмной квартиры. Она знала в ней каждый сантиметр. Сама лично выбирала и камеры устанавливали при ней. Яна не возражала, но на её лице и так было всё написано. Всё, что она думала об этой затее.

Оказывается не зря. Камеры пригодились. Иначе откуда бы Вика узнала о такой подлости? Макс видимо совсем про них забыл, раз так засветился.

— Вы? — Яна была явно удивлена, увидев Вику на пороге квартиры. Но удивление длилось недолго, она вспомнила про камеры в прихожей, где совсем недавно Макс её так проникновенно целовал и крепко сжимал в объятиях.

Вика внутрь заходить не стала.

— Собирайся. Я тебя внизу жду. Разговор есть.

Не дура же она, чтобы под собственными камерами угрожать этой подлой г@дине?

Яна обула уличные тапочки, стараясь унять тревогу. Она планировала по-другому. Но раз уж так всё получилось, то придётся раскрыть себя раньше. Она бесстрашно села на заднее сиденье автомобиля Вики и они поехали.

— Сейчас я тебе популярно объясню, как не нужно делать. Без свидетелей. И надеюсь после нашего разговора, ты кое-что уяснишь — чётко проговаривая слова, произнесла Вика, вперив свой злой взгляд в зеркало, где отражалось побледневшее лицо Яны.

Сама того не осознавая, Вика приехала именно в то заброшенное место, где погиб Илья Болотов.

Глава 2

Оказывается Яна тоже знала это место. Она с трудом вылезла из машины, держась за живот. Слишком бережно держась. Для суррогатной матери. Это не укрылось от зоркого взгляда Вики.

И мужа забрать хочет. И ребёнка себе присвоить! Подлая! Какая же подлая она! Не зря интуиция подсказывала Вике, что что-то не чисто в этой с виду неприметной серой мыши.

— Ты ведь соврала. Признайся. Я навела о тебе справки. Нет никакого больного ребёнка у тебя. А только бывший муж. Игрок. И это для него тебе такие большие деньги понадобились. Ведь так?

Яна лишь приподняла бровь. Она давно ждала, когда же эта дурочка догадается поднять всю её подноготную. Ведь такая как Вика, имея такого отца, просто не может быть такой наивной и доверчивой. Да Яну с первого же дня должны были вдоль и поперёк изучить. Но нет…

Видимо Вика так спешила поскорее зачать ребёнка посредством ЭКО, что напрочь потеряла бдительность. К тому же потом просто запила.

— Это что-то меняет? Вам нужна была суррогатная мать и вы её получили. Я вам вынашиваю ребёнка, вы мне платите деньги. Все счастливы и довольны.

— Все да не все! — осадила Вика. Она хлопнула дверцей машины и погрузив пальцы в свои густые волосы, бросила взгляд на заброшку.

«А-А-А» — чуть на заорала она от злости. Снова эти воспоминания. Как же она устала от них. Яна стояла за её спиной. Она была всё так же спокойна. Взять бы её тонкую шейку обеими руками и придушить.

У Вики даже потемнело в глазах, когда она представила себе это. Усилием воли она взяла себя в руки и повернувшись к Яне прямо в лоб произнесла:

— Я смотрю твои аппетиты выросли и возвращаться к мужу-игроку, пусть и бывшему, ты не собираешься. Греешь тёпленькое местечко под солнцем, окучивая впечатлительного Максима Степановича?

Яна скривила рот в ироничной усмешке.

— Да, ваш муж действительно чересчур впечатлительный мужчина и очень внимательный.

Вика не удержалась. Она сделала молниеносный выпад и обхватила Яну за шею.

— Не зли меня. Я своё никому не отдам. Ясно тебе. И со мной тягаться не советую. Раздавлю. После сегодняшнего, я тебе приказываю, чтобы мой муж до самых родов у тебя не появлялся. Мне плевать, как ты это сделаешь. Иначе у тебя будут большие проблемы. Я их в состоянии тебе устроить. После родов ты окончательно исчезнешь из нашей жизни. Поняла? Отвечай?

Вика тряхнула девушку.

— Отпу… отпусти — прохрипела Яна, чувствуя что от нехватки воздуха, дурнота подступает к горлу. Сердце бешено колотится в груди и вот-вот она потеряет сознание.

Вика разжала пальцы и отошла чуть поотдаль, закурив. Руки её тряслись. Она ведь реально способна убить!

«… -Я спрыгну. И если выживу, то мой отец тебя на фарш пустит!

— Хватит комедию ломать! Иди сюда!»

Раздалось вдруг за спиной у Вики. Она в страхе резко обернулась. Яна на расстоянии вытянутой руки держала диктофон. Её лицо было словно непроницаемая маска, лишь глаза странно горели. Каким-то таинственным огнём.

— Есть ещё запись с видеокассеты. Илья хотел записать интересное кино, а получилось, что он записал последние секунды своей жизни.

Яна резко убрала руку, засунув диктофон в свою сумочку. Снова накатила волна отчаяния и та боль, что она испытала тогда, узнав о смерти своего… брата. У нас был один отец. Но я любила Илью совсем не по-сестрински. Я любила его как единственного мужчину с которым я могла бы прожить долгую и счастливую жизнь. Вот только он любил тебя и болел тобой, не обращая на меня никакого внимания.

Слёзы быстро стекали по бледному лицу Яны.

— В тот день я знала, что Илья встречается с тобой на этой заброшке. Илья обещал мне показать интересное кино. Укрощение строптивой избалованной девочки Вики Воскресенской. Приехать сюда я не смогла, а потом узнала, что его нашли мёртвым. Далеко за городом, в какой-то канаве, в лесополосе. Я ездила туда. И спуск там не такой высокий, чтобы Илья смог так проломить себе череп. Но в результатах вскрытия указали то, что было выгодно тебе и дело быстренько прикрыли, списав на причинение вреда самому себе в состоянии наркотического и алкогольного опьянения. Состава преступления нет и других улик искать не стали. Это потом уже до меня дошло, что всё так складно получилось благодаря твоему верному псу Игнату.

Вика слушала рассказ Яны словно через вату. Она? Сестра Ильи Болотова?

— Вскоре умер и отец. Я долго страдала, мучилась. А потом новая беда. Долги мужа повисли на мне мёртвым грузом. А ты в это время благополучно вышла замуж за своего Макса и все газеты пестрели твоим довольным жизнью лицом. Я ни есть, ни спать не могла. Я много раз мысленно убивала тебя. Медленно. Наслаждаясь твоими страданиями и мучениями. Не зная куда себя деть, я приехала на заброшку. Приехала на крутом спортивном мотоцикле. Это был последний подарок моего родного отца. Он был в курсе, что я дружу с нашими местными байкерами и научилась гонять на мотоцикле, не хуже них самих.

Я приехала сюда. Об этом месте никто не знал, кроме меня. Как видишь, запись твоего преступления и ваш последний разговор у меня. Илья так решил подстраховаться, чтобы потом видимо шантажировать тебя. Но не выжил. На видео прекрасно видно, как это ты его толкнула от себя.

Вика опустилась на сырую после недавно прошедшего дождя, траву.

— Нет-нет! Ты блефуешь. Я ничего не видела и нет никакой видеокассеты! — крикнула она в отчаянии.

Яна достала из сумки кассету и помахала ей. Она как чувствовала, что компромат пригодится ей, когда Вика приказала ей ехать с ней.

— Срок давности преступления не вышел. Ты сядешь пойдёшь по этапу. Я теперь имею достаточно денег, чтобы нанять толкового адвоката, который тебя просто утопит. После смерти моего отца прошло полгода. Его вдова продала только то, что принадлежало ей. Но вторая часть наследства досталась мне, как законной дочери и единственной наследнице.

Вика ошарашенно смотрела на Яну.

— Тогда зачем этот спектакль с суррогатным материнством? Что ты хотела этим добиться?

— Известно что. Отнять у тебя мужа, ребёнок и так мой — спокойно ответила Яна.

— Как это твой??? — вскричала Вика, вскочив на ноги.

— А так. Твои яйцеклетки оказались непригодны. Взяли мои. Я ношу нашего общего с Максом ребёнка. Розенштейн не желая терять такие деньги всё скрыл от тебя, дурочка.

Вика сжала кулаки. Её охватило состояние какой-то безнадёги.

— Я в суд подам на клинику и этот докторишка вернёт мне даже сверх уплаченной суммы, а тебя за мошенничество привлеку и ты выплатишь мне всё до рубля. Да я…

Яна щёлкнула пальцами чуть ли не перед носом Вики. Она смотрела на неё, как на умалишённую.

— Что ты там сделаешь? Убийца. На тебя браслеты скоро наденут, ты и пикнуть не успеешь.

Девушки стояли друг против друга и испепеляли друг друга ненавистными взглядами. Яна почему-то не радовалась, что её месть подошла к концу. Не было послевкусия победы. Вот когда эта *** загремит на нары, вот тогда она успокоится. Один уже кормит червей в сырой земле. И эта скоро своё получит.

Да, это Яна постаралась с Игнатом. Достать пушку с глушителем ей труда не составило. Среди знакомых байкеров оказался весьма прошаренный пацанчик, который за кругленькую сумму зелёненьких, помог Яне, чисто по-дружески.

— Марина Петровна тоже в курсе? — хрипло спросила Вика, сжимая и разжимая кулаки. Мозг её усиленно работал. Игната нет, у отца проблемы со здоровьем начались. Ей проблемы с законом сейчас совсем не нужны. Но что делать с этой пигалицей? Вика скрипнула зубами. Раз ребёнок, которого она носит не её, Вики, то тогда и не жаль её.

Устроить несчастный случай и дело с концом. Только вот видеокассету изъять нужно и запись с диктофона. Да убедиться, что эта провинциальная д*** кому-нибудь ещё компромат на Вику не слила.

— Мама лишь отчасти в курсе. Это не её заботы. С моим отцом она давно все связи порвала, Илью она толком и не знала. Это моя боль. Моя потеря. И ты наконец-то за всё ответишь.

Яна развернулась и направилась к машине. Вика ничего ей не сделает, не посмеет. Но она здорово ошибалась.

Глава 3

Макс посреди ночи сорвался к Яне. Вика, спросонья не поняла, что произошло.

— Рожает. Соседка позвонила из её квартиры. Яна даже не в состоянии была скорую вызвать. Всё началось внезапно — дёргано объяснил Макс, пытаясь просунуть руки в рукава мятой рубашки. Психанув, отбросил её в сторону и надел обычную футболку. Куда ему ночью официальный вид? Не в офис же едет.

Уткнувшись лицом в подушку, Вика мысленно выругалась. Так как она узнала, что ребёнок не имеет к ней никакого отношения, то и сомнений у неё в своих дальнейших действиях не было.

Она привезла Яну домой. Всю дорогу обдумывала, что со всем этим *** делать. Придушить бы её прямо сейчас. Но нельзя. Свидетели есть, как Яна в её машину садилась. Не прокатит. Но что же делать?

Макс продолжал ездить к ней на квартиру. Только что там происходило, Вика уже не видела. Эта Яна, приказала убрать камеры. Она почувствовала себя увереннее. Ведь ей казалось, что она загнала Вику в угол и та здорово боится.

Но нет. Не будь Вика дочерью Виктора Павловича Воскресенского, чтобы кого-то бояться! Она просто прокручивала в голове разные варианты избавления от Яны и от ребёнка. Ей чужого не надо. С Мариной Петровной разговаривала теперь сквозь зубы, с Максом вообще виделась редко.

Просто позвонила одному из быков отца и попросила убрать камеры в квартирке. Заодно кое-что оставить. Пусть беременная женщина полакомится напоследок. Подумаешь, несварение желудка получила. Выживет, а вот ребёночек вряд ли.

— Домой вернёшься или на работу сразу? — безо всякого интереса спросила Вика, перевернувшись на другой бок. Как бы она хотела и эту *** убрать, да пока рано.

Макс удивлённо посмотрел на свою жену.

— А ты разве со мной не поедешь? Наш ребёнок скоро родится должен. Ты вроде так ждала этого.

Значит, не призналась Яна пока Максу. Это хорошо. Вика нехотя опустила босые ноги на мягкий коврик возле кровати. Ехать не хотелось, но придётся играть роль до конца. Глядишь, что и получится прямо в больничке. Теперь мысли Вики только и были заняты тем, как избавиться от Яны.

Ночь стояла душная. Как-будто бы вот-вот должна была разразиться гроза. Да и небо было тёмным и кое-где вспыхивали одинокие зарницы. Макс сосредоточенно смотрел на дорогу, крепко сжимая руль. Скулы напряжены, взгляд застывший. Неужели так за эту Яну переживает?

Вика отвернулась к окну, прикусив от накатившей ревности губу. Бессильная злоба сотрясала всё её существо. Ну, почему Макс никогда не переживает так за неё? В конце концов почему он не полюбил её так, как этих провинциальных баб! То цыганка из Волжска, теперь эта Яна! Чем они его цепляют?

Слёзы собрались в уголках глаз, норовя скатиться по бледным щекам. Сцепив руки в тугой замок, Вика пыталась унять внутреннюю дрожь, сотрясавшую всё тело. Когда она нервничала, то всегда по-бешеному мёрзла. Даже несмотря на душную ночь.

— Приехали — Макс притормозил неподалёку от центрального входа в роддом. Заспанный охранник не хотел их впускать.

— Да ты хоть знаешь кому ты препятствия чинишь? — процедила Вика, оттолкнув Макса в сторону. Слишком он был вежлив и мягок с этим верзилой-тугодумом.

— У меня чёткие указания и с работы я слететь не хочу — стоял на своём охранник.

— Тогда начальству своему позвони и спроси кто такой Воскресенский Виктор Павлович.

Вика испепеляла взглядом. Её отец неплохо спонсировал этот роддом и помог достать через надёжные руки необходимое оборудование. Бугай захлопнул дверь и ушёл звонить. Буквально через полминуты он снова возник на пороге и натянуто улыбаясь, суетливо распахнул двери.

— Проходите, конечно же. Что же вы сразу не сообщили…

— Мы сообщили. Удостоверился? — Вика обдала охранника таким взглядом, что этот верзила скукожился как-то весь и мечтал сквозь землю провалиться.

Дальше у Вики и Макса не было проблем. Им выдали медицинские халаты и проводили в родовое отделение, где в эту ночь рожала только одна роженица. Яна.

Макс пока до конца не осознавал что происходит и что скоро он сможет подержать свою дочь на руках. Ему просто отчаянно хотелось курить и он маялся в полутёмном коридоре, вслушиваясь в стоны Яны из родовой.

Вика сжимала в кармане халата телефон и раздумывала, позвонить отцу или нет. Хотя зачем? Не его же внучка сейчас родится. Но может он поможет ей решить проблему под названием «Яна»? Нет, отца не нужно впутывать. Лучше самой, без лишних свидетелей. Хорошо бы этого прохвоста Розенштейна к ответу привлечь. Мошенник!

Вике нужен был компромат на неё саму. Но даже если всю квартиру перерыть, то навряд ли найдёшь. Спрятала теперь в надёжное место. Вика расхаживала взад и вперёд по коридору, изрядно раздражая Макса.

— Пойду прогуляюсь. Уже нет сил терпеть, курить хочу — Макс поднялся с кушетки, как к ним вышел уставший заведующий отделением. Именно он сегодня дежурил и ему довелось принимать роды у Яны.

— Девочка, три двести, рост пятьдесят два сантиметра. Поздравляю вас, молодые родители — он дежурно похлопал Макса по плечу.

— А увидеть её можно? Как она себя чувствует? Я отец, разрешите мне! — Макс забыл даже о том, что секунду назад изнывал от дикого желания покурить.

Вика сжала кулаки так, что ногти больно впились в ладони. Она совсем не хотела смотреть на ребёнка. На чужого ребёнка.

— С девочкой всё хорошо. Здоровый, крепкий ребёнок. А вот мать оказалась не готова к таким сложным родам. Даже для такого, казалось, не слишком крупного плода, она долго не могла разродиться. Пока под наблюдением побудет у нас, сейчас её шьют под общим наркозом.

Макс не вслушивался во все эти нюансы. Он шёл следом за врачом, в нетерпении посмотреть на малышку. Его дочь! Он стал отцом! Макс даже не обратил совершенно никакого внимания, что Вика не пошла с ними. Настолько его переполняли эмоции.

«Ненавижу!» — Вика выскочила на улицу. Небо постепенно окрашивалось красками предрассветного утра. Наступал новый день и в этом новом дне родился маленький человек, которого так ждала Вика, но который, как выяснилось ей не принадлежит по крови.

Это было жестоким ударом под дых. Вцепившись в перила, Вика всматривалась куда-то вдаль. И долго так стояла, пока Макс не окликнул её.

— А ты чего здесь? Я думал ты со мной пойдёшь. Наша дочь прекрасна. Ты бы её видела. Так! На сегодня у меня выходной день. Виктора Павловича нужно предупредить. Яну переведут в отдельную одноместную палату, так можно. По условиям договора, ребёнка ей не должны приносить, но я хочу чтобы моя дочь получала полноценное материнское молоко.

Вика вяло села в машину. Макс своим трещанием бесил её.

«А дальше что? У Яны другие планы, дурачок. Она не просто кормить ребёнка будет, но и заберёт девчонку себе. А ещё и тебя впридачу!» — хотела сквозь зубы процедить Вика, да усилием воли заставила себя смолчать. Яна будет в отдельной палате находиться? Это же прекрасно.

— Максим, помолчи, пожалуйста. И так голова болит — не выдержала Вика восторженных возгласов мужа, который скоро может стать бывшим, если она сегодня же не подсуетится.

— Вик, я тебя не понимаю. Ты так хотела стать матерью, так готовилась. Даже пить бросила, а это не каждому под силу. И вдруг сейчас, когда радостное событие произошло, ты сидишь мрачнее тучи. Что случилось? Я что-то упустил?

— Всё нормально. Просто немного неожиданно. Яна не доходила две недели и я просто растерялась — придумала первую попавшуюся отговорку Вика.

— Врач заверил, что так бывает. Ребёнок доношен, здоров. Ты отдохни, в себя приди. Я тебя за город отвезу и в город вернусь. Мы же в квартиру потом переберёмся, надо всё подготовить.

Макс даже машину остановил, чтобы проникновенно Вике в глаза посмотреть. Только её это не успокоило. Он что-то задумал. Явно. Ведь неспроста же к той Яне таскался последние месяцы. Влюбился. Неужели прям бросит её после того, как она «работу» свою выполнила?

— Хорошо — согласно закивала головой Вика. Даже очень хорошо. У неё на этот вечер тоже свои планы.

Глава 4

Кое-что Вика уяснила от своего отца. Когда хочешь избавиться от того, что мешает тебе спокойно жить, лучше использовать чужие руки, дабы не замарать свои.

Поэтому визит к Льву Самуиловичу Розенштейну, Вика запланировала специально на самый поздний вечер. Что бы уже наверняка застать его в тёплой постельке. Самой же пришлось выбираться из дома тайком. Соорудив под одеялом подобие спящей фигуры. Мало ли. Вдруг Марина Петровна решит проверить, спит она или нет.

Как же. Теперь о доченьке своей беспокоится. Ну ничего. Вика и с ней вопрос решит. Как только Яна исчезнет из её жизни. Пусть пока Марина Петровна живёт в неведении. Её может только одно спасти от участи своей доченьки. То что она не в курсе, чем её Яна собиралась шантажировать Вику Воскресенскую.

Вика, казалось, всё предусмотрела. Ни на машине поехала, ни на такси и даже до пропускного пункта не дошла, что был на выезде из их элитного посёлка. Она двинулась пешком, через густой лес. Ей ли не знать все тропинки, ведущие прямиком на трассу?

До Москвы согласился подвезти какой-то мужичонка на разбитых «Жигулях», в которых все запчасти дребезжали так, что Вика засомневалась в том, что они вообще доедут на этой груде железа. Но кого ей ещё ловить в одиннадцать вечера? Иного выбора не было. Сразу же сунув водителю пару купюр, Вика назвала проспект, где её нужно было высадить. Оттуда она уже пешком направится к дому Розенштейна.

Такая конспирация даже заводила Вику. Розенштейн своим мошенничеством её здорово подвёл. Пусть теперь искупает вину. Где Яна могла спрятать компромат на неё, она уже догадалась. Кроме как у своего бывшего муженька-игрока, не у кого. Но это уже легче. Вика выпросит у отца его двух верзил и направит их по нужному адресу. А потом можно Максом заняться. Что-то отец его упустил и дал слишком много свободы. Пора бы Максику напомнить, почему он ещё пока жив и благодаря кому так не бедно живёт.

Розенштейн как ни странно открыл дверь сам. В каком-то нелепом ночном колпаке, пижаме. Он подслеповато щурился, пытаясь разглядеть кто стоит на пороге. Свет на лестничной площадке был к сожалению тусклым, а со своей близорукостью, Розенштейн дальше своего носа не видел. Очки впопыхах забыл где-то на прикроватной тумбочке.

К нему должна была приехать дочка, которая вновь разругалась со своим мужем и не так давно захлёбываясь слезами, просилась к отцу переночевать.

— Розочка, ты? — всё ещё щурился Лев Самуилович.

Вика шагнула за порог, представ перед Розенштейном во всей красе. Доктор заметно побледнел, его губы затряслись. Он узнал Вику Воскресенскую и интуитивно почувствовал, что пришла она неспроста. Все эти месяцы он жил как на иголках, в надежде, что правда не всплывёт на поверхность. Но, увы… Видимо дочке Виктора Павловича стало всё известно.

Старик как-то сгорбился весь, отступил назад. В квартире он был один. Его супруга отдыхала в ведомственном санатории, а на время своего отсутствия, ревнивая Сара Иосифовна, дала их миловидной домработнице Раечке, внеплановый отпуск. Не доверяла она своему мужу в этом плане все годы их совместной семейной жизни. Лев Самуилович поначалу обижался, скандалил, а потом смирился. Понял, что есть такой тип людей, как его Сарочка и что-то доказывать им бесполезно.

— Вечер добрый — произнесла Вика, захлопнув за собой дверь и щёлкнув замком.

— Виктория Викторовна, здравствуйте. Чем обязан столь поздним визитом? Вы извините, ко мне просто дочка должна была приехать, поэтому я в таком неподобающем виде и перепутал вас с ней. Чай, кофе? — Розенштейн суетливо прошаркал в просторную кухню, не забыв заглянуть в комнату и захватить очки. Без них он как слепой крот.

Вика расположилась на мягком кухонном стуле и постукивая подушечками пальцев по поверхности стола, приступила к делу.

— Вы когда на такое мошенничество шли, уважаемый Лев Самуилович, то чем вы думали?

Розенштейн разливал по фарфоровым кружкам кипяток. Лишь едва заметно его рука дрогнула, выдав, что не так он спокоен, как хочет казаться.

— Дорогая Виктория Викторовна, простите меня Бога ради. Конечно же я просто обязан был вас предупредить и даже прервать процедуру ЭКО. Ваш материал к сожалению был непригоден с самого начала. Накануне со мной беседовал ваш отец. Об этом разговоре вам, конечно же неизвестно. Он мне буквально приказал молчать. Ему я всё честно рассказал. Зная как вы сильно желаете стать матерью, Виктор Павлович приказал решить проблему немедленно. У меня просто не было выбора. Мне открыто угрожали. И получилось сами знаете что. Это Яна вам выболтала?

Вика потрясённо молчала. Папа? Её отец пошёл на такое? Да он же подставил её! Как он не понимает? Эта *** родила и объявит всем, что она биологическая мать, а Макс отец этого ребёнка. Да они Вику в грязь втопчат, потому что Макс видимо совсем не прочь будет развестись с Викой. Просто пока боится.

— Я надеюсь что вы мне прямо сейчас не врёте, чтобы шкуру свою спасти — пробормотала Вика. И что ей теперь делать? Розенштейн, запуганный её отцом, не виновен.

— Я могу вашему папеньке позвонить, хотите? Он сам вам всё подтвердит — Лев Самуилович шустро набрал номер Воскресенского. Он не собирается один отвечать за всё.

— Да — рявкнул Виктор Павлович, который в последнее время всё время был не в духе и причиной тому — Рита.

— Виктор Павлович, здравствуйте. Извините, что беспокою вас в столь поздний час — залебезил Розенштейн, косясь в сторону Вики — но я хотел бы уточнить. Минувшей ночью у нашей суррогатной мамочки родилась прекрасная и здоровая девочка. Как быть?

Лев Самуилович специально поставил на громкую связь.

— В смысле как быть? — недобро спросил Воскресенский — я тебе на лапу дал ещё сверх той суммы, что ты должен был получить от договора с моей дочерью. Тебе мало? Ребёнка Вике и Максу. А суррогатной мамаше пинок до её ***щенска и пусть радуется, что цела останется. А если начнёт квакать о своём родстве по отношению к ребёнку, я её из-под земли достану и ноги ей переломаю.

Виктор Павлович смачно выругался и отключился. Розенштейн повернулся к Вике и развёл руками.

— Теперь вы понимаете, что это не моя инициатива?

Вика медленно поднялась и направилась на выход. Отец своим вмешательством только всё усложнил.

— Может быть вам такси вызвать, Виктория Викторовна? Поздно уже! — засеменил за ней следом Лев Самуилович, радуясь, что буря вроде миновала. Как вдруг Вика резко развернулась и схватив его за горло, прижала к стене. В руке у неё сверкнуло лезвие ножа.

— Ты сам меня отвезёшь в свою клинику. Точнее проведёшь в послеродовое отделение, где в отельной вип-палате отдыхает наша Яночка, которая вовсе не собирается плясать под дудку моего отца и ей выгоднее раздуть скандал вокруг нашей семьи. Ты тоже под раздачу попадёшь, если что.

Лев Самуилович вытаращил глаза от страха. Зачем он вообще с Воскресенскими связался? Ведь по всей Москве и даже за её пределами с Виктором Павловичем предпочитают не связываться. Пока он собирался, приехала его дочь.

— Папа ты куда? — удивлённо спросила юная Роза.

— Девушку отвезу домой. У нас консультация была. Роза располагайся, в холодильнике что найдёшь, то и кушай. Потом спать ложись, я не скоро буду — раздражённо ответил Лев Самуилович. Вика, в тени прихожей, напряжённо ждала его, сжимая холодную рукоятку ножа. Это Игнат ей в своё время подарил.

До больницы ехали молча. Лев Самуилович нервничал. Что задумала эта молодая особа? Они въехали на территорию клиники и прошли через центральных вход, разбудив верзилу-охранника, который спросонья не признал Розенштейна. Это был уже другой охранник, не тот, что Вику с Максом не хотел пропускать.