Бесплатный фрагмент - Право последней правки

Вира Лаэтир
Право последней правки

Елена с тяжелым вздохом разочарования захлопнула книгу и отшвырнула её от себя. Томик жалобно шлепнулся на ковер, растопырив страницы. Целую неделю она истязала себя, вгрызаясь в сухие строчки, ведь бросать начатое было не в её правилах, но сейчас она чувствовала вязкое и тошнотворное послевкусие, которое оставил этот роман.

Послевкусие потерянного времени и обманутых ожиданий. И самое отвратительное — финал: автор романа просто вырезал к концу книги всех героев, которые вызывали у нее хоть каплю симпатии, оставив в живых лишь самых картонных и скучных.

— Вот зачем так писать, Шницель, а? — Елена хмуро глянула на кота. Тот лишь лениво потянулся у батареи, демонстрируя полное безразличие к литературным катастрофам.

Елена подошла к окну и с усилием потянула створку на себя. В комнату ворвался колючий морозный московский воздух, мгновенно выстудив уют и освежив уставший от чтива мозг. Ее взгляд зацепился за грязные разводы на стекле: серый налет остался еще с осени, а сейчас стоял февраль и термометр за окном замер на отметке -14°.

— Даже окна грязные… — прошептала она, закрывая створку. — И ведь не отмыть в такой холод. Остается только смотреть на мир через эту серую муть. В точности как моё состояние.

Короткий звук входящего сообщения в мессенджере смартфона громко раздался в тишине. Подруга.

«Привет! Ну что, догрызла кактус? Вырвалась из книжного плена?» — спросила она.

«Ага. Гадость редкостная», — набрала в ответ Елена, чувствуя, как внутри всё еще кипит праведный гнев.

«А зачем тогда мучилась?» — задала подруга вполне логичный вопрос.

«Ну надо же было дать автору шанс. Думала: вдруг в конце он всё объяснит…» — напечатала Елена и нажала кнопку «отправить».

Она отбросила телефон на диван и замерла. В дверь постучали. Елена не ждала гостей, тем более в свой законный выходной, и напряглась. Осторожно подойдя к двери, она прильнула к глазку, но за дверью была лишь пустота лестничной клетки.

Повинуясь странному импульсу, она щелкнула замком и приоткрыла дверь, прекрасно понимая, что это рискованно.

На коврике, прямо по центру, лежал конверт из плотной желтоватой бумаги. Темно-синий сургуч блестел, словно застывшая капля ночного неба. А надпись… надпись была выполнена каллиграфическим почерком:

«Елене Гришаниной. Лично в руки»

— Ну неужели моё приглашение в Хогвартс нашло меня к тридцати годам? — хмыкнула она, поднимая письмо, но едва она коснулась бумаги, её пальцы внезапно кольнуло, как от слабого разряда тока.

Сургуч поддался на удивление легко, рассыпавшись на мелкие темно-синие осколки. Елена вытащила из конверта плотный лист. Там не было длинных приветствий, там была лишь одна фраза, написанная тем же безупречным почерком:

«Если финал вас не устроил, то перепишите его. Материал предоставлен. Срок до полуночи»

— Что за бред? — Елена нахмурилась и заглянула внутрь тяжелого конверта. Там лежало еще кое-что: кованый старинный ключ, покрытый тонким слоем инея, который почему-то не таял в её теплой квартире.

В ту же секунду свет в прихожей мигнул и погас с громким хлопком. Шницель, до этого мирно спавший, внезапно вскочил, выгнул спину дугой и зашипел, глядя… на грязное окно.

Елена обернулась. Разводы на стекле начали меняться. Грязь больше не была просто грязью, она начала складываться в буквы, в целые абзацы, которые светились изнутри тусклым, болотным светом на фоне морозных узоров снаружи стекла. Это был текст той самой книги, которую она только что швырнула на ковер. На ее глазах слова на стекле начали медленно стекать вниз, словно освобождая место для чего-то нового.

Елена посмотрела на ледяной ключ в своей руке. Она почувствовала, как её квартира начала медленно растворяться, а за окном, вместо привычной многоэтажки, начал проступать силуэт того самого замка из финала романа. Только теперь он был настоящим.

— Ну что, Шницель… кажется, критиковать теперь придется с места событий, — прошептала она, чувствуя, как страх проигрывает бешеному азарту.

Ключ в её руке начал теплеть, он раскалился, но не обжигал, а оставался тёплым наощупь, и словно пульсировал.

Стены квартиры не просто растворялись, они рассыпались на мириады светящихся пылинок, каждая из которых была крошечной буквой из того самого проклятого романа. На полу исчез ковёр из Икеи, а вместо него под ногами появилась мягкая, влажная земля, пахнущая прелой листвой и чем-то странным, словно протухшим.

Морозный воздух из окна теперь обволакивал её со всех сторон, но холод был не злой, а бодрящий.

Шницель, до этого замерший в позе боевого кота, вдруг издал низкое, утробное рычание. Его мех засветился призрачным синим светом, а глаза заблестели и его взгляд…. Елена готова была поклясться, что он стал смотреть так по-человечески, словно он осознает все, что происходит и даже больше.

Кот мягко, но настойчиво боднул Елену в ногу и деловито направился к источнику света — к тому самому окну, которое теперь превратилось в огромный, сверкающий портал. Елена пошла за ним и шагнула в неизвестность.