Бесплатный фрагмент - Психология пробуждения: когда ум становится путём

«Психология пробуждения: когда ум становится путём»

продолжение книги трилогии «Всадник на слепом коне»

Моим родителям посвящается

Где-то между вдохом и выдохом, между первой мыслью и последней, начинается невидимая тропа, по которой человек может идти всю жизнь и так ни разу не заметить, что это — путь. Эта тропа называется ум.

В первой книге мы смотрели на тело как на тонкую систему ветров, тепла и влаги. Во второй мы поворачиваем внимание внутрь — к тем ветрам, которые дуют в сознании: к мыслям, чувствам, страхам, надеждам. Здесь органом исследования становится не стетоскоп, а медитация; не диагноз, а честный взгляд на себя.

Буддийские ламы говорят: «Тот, кто не знает свой ум, похож на путешественника, который всю жизнь живёт в чужом доме и никогда не входит в собственный». Эта книга — приглашение войти в этот дом. Не разрушать старые стены, а осторожно зажигать свет в тех комнатах, где было темно.

Ты не найдёшь здесь обещаний быстрого счастья. Вместо этого — истории, притчи и практики, которые показывают: ум можно не только изучать, но и исцелять. Медитация из техники становится способом жить, психология — мостом между болью и пониманием, а духовный путь — не побегом от мира, а искусством быть в нём по-настоящему.

«Психология пробуждения: когда ум становится путём» — это книга о том моменте, когда ты перестаёшь бежать за просветлением и начинаешь видеть: каждый твой шаг, каждая эмоция, каждое отношение к себе и другим уже либо уводит тебя от пробуждения, либо ведёт прямо в него. И выбрать направление можешь только ты.

Когда западная психология и фармакология исчерпывают свои ресурсы, пятидесятилетний психолог Александр совершает отчаянный шаг: бросает практику, друзей и жизнь в европейском мегаполисе и улетает в Тибет. Годы помощи другим привели к полному опустошению — эмоциональное выгорание, депрессия и ангедония настолько пронизали его существование, что таблетки перестали работать, а собственные психологические знания превратились в инструмент самозаклинания.

В глубокой долине Гималаев, в стенах древнего буддийского монастыря, его встречает Геше Тензин Дордже Ринпоче — высочайший ученый-философ монастыря, мудрец с поразительной способностью видеть то, чего не видят врачи Запада. Вместо диагноза «клиническая депрессия» он произносит непривычное слово: «Болезнь Ветра» — разбушевавшаяся энергия, сжегшая тело и ум Александра в поисках совершенства.

Начинается путешествие, которое разворачивает два противоположных взгляда на исцеление. Александр учится различать западную логику «укрепления Эго» от восточного пути «его растворения». Через притчи и полемику, через практику медитации и знакомство с тибетской медициной (Сова Ригпа), через острые конфликты и неожиданные озарения героиня открывает то, что его коллеги-психологи не учат в университетах: исцеление приходит не тогда, когда ты сражаешься с болью, а когда ты становишься водой, принимающей её форму.

История о том, как раненый целитель находит себя, теряя то, что думал, что он есть — синтез современной нейрофизиологии и древней буддийской мудрости, встреча двух культур и двух способов спасения. История о сострадании, которое не истощает, о пути, который не требует побеждать депрессию, но требует его понять.

Для всех, кто когда-либо чувствовал, что современная медицина говорит только о симптомах, но молчит о смысле; для интеллектуалов, истощённых собственным знанием; для ищущих новой парадигмы встречи Востока и Запада в психологии и философии.

От автора

Эту книгу написал человек, который слишком долго смотрел в лицо боли.

Больше двадцати лет своей жизни я провёл в машине скорой помощи.

Я приезжал туда, где мир уже сорвался с петель: к инфарктам и инсультам, к разбитым на трассах телам, к попыткам суицида, к тем самым ночным вызовам, когда в квартире пахнет лекарствами, потом и немым ужасом. Там, где сердце ещё бьётся, но смысл уже ушёл.

Со временем происходит странная вещь: тело устает меньше, чем душа.

Я научился останавливать кровотечения, запускать сердце, поднимать давление. Но я не мог сделать ничего с теми глазами, которые смотрели в пустоту; с теми руками, которые больше не хотели ничего держать. И однажды я понял: я умею бороться со смертью тела, но не умею разговаривать со смертью смысла.

Так началось моё второе образование — уже не по медицине, а по психологии (точнее по клинической (медицинской) психологии).

Я снова сел за парту, но в этот раз тема была не «аритмии» и «шок», а «тревога», «депрессия», «личность», «страдание». Я учился слушать не только дыхание и пульс, но и паузы между словами, трещины в голосе, невысказанное.

Однако чем глубже я уходил в психологию, тем отчётливее чувствовал: этого тоже недостаточно.

Современные психотерапевтические методы дают удивительные инструменты, но в глубине человеческого страдания есть слой, который не сводится только к травме детства, неправильным убеждениям или дефициту навыков. Там — другой язык. И этот язык я услышал в буддийских текстах.

Так я оказался учеником в программе дипломного курса по тибетской философии монастырей Наланды, курс который был создан по благословению и полной поддержке Его Святейшества Далай-ламы XIV.

Я снова стал студентом — в пятьдесят лет, с поседевшими висками и ногами, привыкшими к ступенькам подъездов и порожкам карет скорой. Я изучал логику прамана и тонкую анатомию ума, модель сознания, где нет центрального «Я», но есть бесчисленные мгновения переживания, сменяющие друг друга, как кадры плёнки. Я учился понимать, что такое страдание в буддийском смысле — не просто боль, а фундаментальная неудовлетворенность любого «Я», цепляющегося за себя.

Параллельно я всё глубже погружался в тибетскую медицину.

Меня поразило, насколько естественно она связывает тело, ум и энергию. То, что в западной системе разорвано на «кардиологию», «неврологию», «психиатрию» и «психотерапию», здесь складывалось в единый ландшафт. Болезнь Ветра, разбалансировка Лунг (означает ветер или дыхание в тибетском буддизме) — как будто кто-то дал мне язык для описания того истощения и внутреннего хаоса, который я видел у пациентов и коллег, и, честно говоря, у самого себя.

Но я не ушёл в монастырь.

Я остался в мире, где нужно платить по счетам, звонить родным, отвечать на сообщения, ходить на работу и вовремя сдавать отчёты. И именно здесь, на стыке скорой помощи, психологии и буддийской философии, для меня начали складываться мосты.

Современные терапии, основанные на методе Будды, стали для меня не модным трендом, а продолжением старой, как мир, попытки человека научиться быть с собой честно.

— MBSR (Mindfulness-Based Stress Reduction), программа Джона Кабат-Зинна, показала, что осознанность — это не эзотерика, а практический инструмент. Внимательность к дыханию, телу, боли, триггерам стресса — всё это стало «первой помощью» для психики, аналогом того, что когда-то для меня были жгут и дефибриллятор.

— MBCT (Mindfulness-Based Cognitive Therapy) научила видеть, как депрессия возвращается не внезапно, а шаг за шагом. Как сначала меняется мысль, потом поза, потом дыхание, потом окружение. И как можно заметить эту воронку раньше, чем она засосёт — не убегая от грусти, а признавая её и не позволяя ей стать единственной правдой.

— ACT (Acceptance and Commitment Therapy) оказался, пожалуй, самой «буддийской» из современных терапий. Там, где раньше мы пытались изменить содержание мыслей, ACT предложил изменить отношения с ними. Принять то, что нельзя изменить, и при этом действовать согласно своим ценностям. Не ждать, пока боль исчезнет, чтобы начать жить, а жить, несмотря на боль, шаг за шагом воплощая то, что для тебя по-настоящему важно.

— DBT (Диалектическая поведенческая терапия) показала, как практики дзен и осознанности могут спасать людей на грани — с пограничным расстройством личности, с суицидальными импульсами. Там, где раньше звучало только «держись», появилась конкретная дисциплина: как выдерживать невыносимые эмоции, как оставаться на краю пропасти и не шагать вперёд.

Все эти подходы — не случайно напоминают буддийский путь.

Будда не был «религиозным персонажем» в современном понимании этого слова. Он был исследователем страдания и его причин. Первым «клиническим психологом» условной Индии. Его метод — наблюдать ум, видеть закономерности, проверять опыт на себе, а не верить вслепую.

Я пока не монах. Я пока не гуру. Я человек, который слишком долго возил тела, в которых уже почти не было души, и слишком долго смотрел в глаза тем, у кого душа не хотела больше жить в теле.

Эта книга — попытка соединить то, чему я научился на передовой физического выживания, с тем, чему я учусь на передовой внутреннего пробуждения.

Роман о психологе Александре и Геше Тензине Дордже Ринпоче — не фантазия «на тему Востока», а художественная форма для очень реального вопроса:

Можно ли современному человеку, знакомому с медициной и наукой, найти подлинное исцеление, обращаясь к древнему пути Будды — не отказываясь от разума, но расширяя его до сострадания?

Если вы держите эту книгу в руках, возможно, этот вопрос касается и вас.

ЧАСТЬ IV: ПРАКТИКА (ПУТЬ К ОСВОБОЖДЕНИЮ). ПРОДОЛЖЕНИЕ

Глава 1. Смысл и цель буддийской медитации

Рассвет первого урока

Четыре сорок пять утра. Я проснулся раньше будильника, как будто тело само знало, что сегодня день иной. Холодно. Монастырь еще спит. Я встал, оделся в теплые робы и вышел в ночь, которая уже не совсем ночь, но еще не рассвет.

Тошка встретила меня у двери, как если бы она ждала.

— Идем, — сказал я, и мы вместе спустились к малой медитационной комнате, где ждал Геши-ла.

Он сидел в позе лотоса, ожидая. Его форма была едва видна в темноте, но его присутствие было сильным, как теплый огонь.

— Хорошо, что ты пришел, — сказал он, не открывая глаз. — Рассвет — это священное время. Это время между ночью и днем, между сном и пробуждением. Твой ум в эту пору особенно чист.

Мы сидели молча, ожидая рассвета. И вот солнце начало подниматься. Первый луч света вошел в окно и упал на лицо Геши-ла. Его лицо на мгновение выглядело как золотое изваяние.

— Медитация начинается тогда, когда луч солнца касается земли, — сказал Геши-ла. — Начнем.

Что такое медитация в буддизме

Но перед тем как мы начали практику, Геши-ла захотел объяснить.

— В твоей стране, на Западе, что такое медитация? — спросил он.

— Это… релаксация, — начал я. — Снятие стресса. Расслабление ума…

— Именно, — кивнул Геши-ла. — Это одна цель. Но это верхушка айсберга, и крошечная верхушка.

Он встал и начал ходить по комнате, как учитель в классе.

— На Западе люди думают о медитации как о способе чувствовать себя лучше. «Я медитирую, потому что стресс исчезает. Я медитирую, чтобы спать лучше». Это хорошо, но это как использовать алмаз для царапания кастрюли.

Геши-ла остановился передо мной.

— В буддизме медитация имеет совершенно другую цель. Медитация — это инструмент трансформации ума, способ видеть истину такой, как она есть.

Он сел обратно.

— Дхаммапада, священный текст, говорит: «Медитация — путь к бессмертию. Невнимание — путь к смерти. Внимательные не умирают. Невнимательные мертвы, хотя живут».

Его глаза посмотрели глубоко.

— Что это означает? Это означает, что если ты не медитируешь, если ты не пробуждён в своей жизни, ты движешься по жизни как мертвец — механически, реактивно, без выбора. Ты живёшь жизнь, которую не выбирал, следуя паттернам, которые были установлены твоей семьёй, твоей культурой, твоим неведением.

Геши-ла встал снова и подошел к окну.

— Но медитация пробуждает тебя. Медитация — это способ встать и сказать: «Я вижу. Я выбираю. Я осознаю».

Цитаты из буддийских текстов

Геши-ла открыл древний текст на тибетском языке.

— В тибетском буддизме есть текст, называемый «Махамудра Хоучеденма» — «Указания на Великий Жест». В нём говорится:

«Сущность медитации не в том, чтобы достичь какого-то состояния. Это в том, чтобы пробудиться к состоянию, которое всегда было здесь».

Он посмотрел на меня.

— Слышишь? «Всегда было здесь». Это не значит, что ты получаешь что-то новое. Это значит, что ты открываешь что-то, что было скрыто за облаками привычки и ума.

Геши-ла продолжил читать:

«Природу ума нельзя найти через поиск. Её можно только узнать через прямое — опыт. Ум как птица — если ты пытаешься поймать его, он летит. Если ты позволяешь ему быть, он садится рядом с тобой».

Он закрыл текст.

— Вот разница между западной релаксацией и буддийской медитацией. На Западе ты пытаешься поймать спокойствие, удержать его. В буддизме ты позволяешь ему быть естественным образом, просто прекращаешь его отпускать через сопротивление.

Два типа медитации

Геши-ла сидел в центре комнаты, я передо мной.

— В буддизме есть два основных типа медитации, — сказал он, поднимая два пальца. — Два крыла одной птицы.

Первый палец.

— Шаматха — медитация спокойствия, стабильности, однонаправленной концентрации. «Шама» означает спокойствие, «тха» означает сидеть. Шаматха — это способ научить ум оставаться в одной точке, как пламя свечи без ветра.

Он сложил руки в демонстрационную чашу.

— Представь озеро с волнами. Волны — это мысли, эмоции, отвлечения. Шаматха — это практика, которая успокаивает волны, пока озеро не становится зеркалом, отражающим небо.

Второй палец.

— Випассана — медитация прозрения, видения, мудрости. «Випи» означает различать, «пассана» означает видеть. Випассана — это практика, которая исследует природу явлений, видит их истинную природу.

Геши-ла указал на зеркало, висящее на стене.

— Если Шаматха — это очищение зеркала, то Випассана — это способ видеть, что отражается в чистом зеркале. Шаматха говорит: «Успокойся». Випассана говорит: «Посмотри глубже. Что ты видишь?»

Притча о зеркале

Геши-ла встал и вытащил маленькое зеркало из сумки.

— Давай я расскажу тебе притчу, — сказал он, показывая мне зеркало. — Притча о четырех зеркалах.

Давным-давно был человек, у которого было четыре зеркала. На первом зеркале было столько пыли, что он не мог видеть свое отражение. Человек рыдал: «О, я не могу видеть себя! Я потерян!»

На втором зеркале пыль была стерта, но зеркало было разбито на куски. Человек видел только фрагменты своего лица. Он был еще более смущен.

На третьем зеркале пыль была вытерта, оно не было разбито, но оно было кривым, деформирующим образ. Человек видел себя искаженным, страшным.

На четвертом зеркале… На четвертом зеркале была идеальная чистота. Плоское, прямое, светлое. Когда человек посмотрел в него, он увидел свое истинное лицо, впервые. И он рыдал от радости, потому что узнал, кто он на самом деле.

Геши-ла положил зеркало передо мной.

— Твой ум — это зеркало, — сказал он. — На нем скопилась пыль — пыль привычек, пыль страхов, пыль ложных убеждений о себе. Шаматха — это практика вытирания этой пыли. Випассана — это практика видения истины, отраженной в чистом зеркале.

Он посмотрел на меня.

— Первые дни, недели, месяцы медитации — ты вытираешь пыль. Это кажется нудным. Кажется, что ничего не происходит. Но происходит самое важное — твое сознание начинает просыпаться.

Первая практика — дыхание огня и видение

— Теперь мы будем практиковать, — сказал Геши-ла. — Встань.

Я встал. Солнце полностью поднялось, и комната заполнилась светом.

— Сегодня мы сделаем дыхание огня, которое ты делал вчера, но с визуализацией, — объяснил Геши-ла. — Это объединит Шаматху и Випассану. Ты будешь очищать ум дыханием и видеть свет внутри.

Он встал рядом со мной.

— Встань прямо. Ноги на ширине плеч. Сейчас ты будешь дышать, как вчера. Но представь, что с каждым дыханием из твоего тела выходит чёрный дым — это твоё неведение, твои привычки, твой страх. С каждым выдохом ты видишь этот чёрный дым, уходящий далеко в небо.

Я начал. Первый вдох-выдох. Воздух входил и выходил. Казалось, ничего не происходит.

— Не думай, что должно что-то происходить, — сказал Геши-ла, как будто читал мои мысли. — Просто делай. Ум попытается отвлечься. Позволь ему. Это нормально.

Я продолжал. Второй вдох-выдох. Третий. Четвертый.

И потом… потом что-то сдвинулось.

На пятом-шестом дыхании я почувствовал, как тепло начало подниматься в животе. Не обычное тепло, а электрическое, живое, полное энергии. С каждым выдохом я вижу чёрный дым, четко и ясно, как если бы это было физическое вещество.

После десяти дыханий мое тело светилось. Мое сердце било быстро, но не от страха — от чистого возбуждения.

После пятнадцати дыханий я больше не видел границу между собой и воздухом. Я был вихрем света и дыма, освобождающимся от земли.

После двадцати дыханий Геши-ла сказал:

— Стоп. Теперь визуализируй разные цвета дыма. Красный цвет — это гнев. Коричневый — это невежество. Жёлтый — это гордость. Зелёный — это ревность. Белый — это неведение. Видишь, как все эти цвета выходят из тебя.

Я видел. О, я видел. Это было как смотреть в телескоп и видеть вселенную внутри себя.

После двадцати пяти дыханий я почувствовал, что внутри меня остается только белый свет. Чистый. Безупречный. Живой.

— Хорошо, остановись, — сказал Геши-ла. — Теперь сядь и оставайся в этом свете.

Я сел, и мое тело все еще вибрировало от энергии. Мой ум был ясен, как никогда раньше.

Углубление: випассана в действии

Когда я сидел в молчании, Геши-ла дал мне дальнейшие инструкции:

— Теперь просто наблюдай этот свет. Не пытайся его удерживать. Не пытайся его улучшать. Просто наблюдай.

И я наблюдал.

Сначала я видел белый свет. Потом я видел, что у него есть качество — оно живое, движущееся, не статичное.

Потом я видел, что у света есть сознание. Он не просто светит — он знает, что светит.

Потом я видел, что я не отделен от света. Я — свет. Свет — я.

И в этот момент… в этот момент произошло что-то, что я не могу описать. Это как если бы завеса упала. Я вдруг понял, что я всегда был этим светом. Всегда. Даже когда я думал, что я — грешник, неудачник, человек с сомнениями. Свет был всегда здесь.

Я плакал. Слезы текли по лицу, но я не знал почему. Это была не грусть. Это была радость узнавания.

Когда я открыл глаза, Геши-ла улыбался.

— Это третий тип видения, — сказал он. — Ни не-видение, ни видение чего-то внешнего. Это прямое узнавание твоей истинной природы. Это випассана.

Притча о двух охотниках

Позже, когда мы пили масло-чай, Геши-ла рассказал мне притчу:

Два охотника гнались за оленем в лесу. Первый охотник был агрессивным, напряженным. Он кричал, стучал палкой по деревьям, пытаясь напугать оленя в свою ловушку. Олень услышал шум и просто убежал еще дальше.

Второй охотник был более мудр. Он вошел в лес спокойно, дышал медленно, его ум был ясным. Он не гнался за оленем. Он просто двигался в направлении, и когда олень видел его, олень не боялся. Почему? Потому что охотник был спокоен, его энергия была чистой.

Внезапно олень остановился и посмотрел на охотника. И охотник посмотрел на оленя. И в этот момент ни охотник, ни олень не были врагами. Они были двумя существами, узнавшими друг друга. Охотник отпустил олень, и олень прошел мимо него в лес.

Геши-ла посмотрел на меня.

— Твой ум как олень. Если ты гонишься за ним со страхом, с агрессией, он убегает. Если ты спокоен, если твоя энергия чиста, ум узнает тебя и приходит.

Он сделал паузу.

— В медитации нет врагов. Нет причин, по которым нужно бороться. Есть только встреча с собой.

Два типа в действии — объяснение Геши-ла

После завтрака Геши-ла велел мне сидеть и слушать. Он объяснял различие глубже.

— Когда ты практикуешь Шаматху, — начал он, — первое, что ты замечаешь, это насколько беспокоен твой ум. Ты пытаешься сосредоточиться на одной точке — например, на дыхании. Но через три секунды ум перепрыгивает куда-то еще. «Я голоден. Когда обед? Интересно, что пишет мой друг?»

Он показал жест потерявшейся птицы, улетающей.

— Это может быть разочаровывающим. «Я медитирую неправильно. Мой ум слишком беспокоен». Но нет! Это прогресс. Впервые ты видишь беспокойство, вместо того чтобы в нем потеряться.

Геши-ла поднял один палец.

— Шаматха учит тебя видеть ум. Она говорит: «Посмотри, сколько раз твой ум прыгает в одну минуту».

Он поднял другой палец.

— Но Випассана идет дальше. Випассана спрашивает: «Кто смотрит на ум? Кто видит эти скачки? Кто — наблюдатель?» И когда ты исследуешь этот вопрос глубоко, ты обнаруживаешь, что наблюдатель — это не тот же самый ум, который прыгает. Наблюдатель — это чистое сознание, чистая осознанность.

Его глаза посмотрели прямо в мои.

— Это точка, где встречается понимание. Когда ты видишь, что ум и сознание — это не одно и то же, когда ты видишь чистую осознанность позади всех мыслей — это Випассана.

Цитаты из древних текстов

Геши-ла открыл еще один текст, на этот раз из Дзогчена, системы, которая считается высшей йогой в тибетском буддизме.

— В Дзогчене есть фраза, которую повторяют все йогины:

«Сам природу ума нельзя найти, хотя его деятельность видна везде. Это как пространство — оно содержит всё, но его нельзя схватить».

Геши-ла посмотрел на меня с мягкой улыбкой.

— Что это означает? Это означает, что твоя истинная природа — это не объект, который можно найти. Твоя природа — это то, что видит все объекты. Это как свет. Свет не может видеть себя напрямую, но мы знаем, что свет есть, потому что мы видим вещи.

Он продолжил читать:

«Между небом и землей нет ничего большего, чем пустая осознанность. Всё сущее содержится в этой осознанности. От неё ничего не скрыто».

— Это — цель всей практики, — сказал Геши-ла. — Не достичь чего-то нового, а узнать то, что всегда было центром твоего существования. Пустая осознанность — это твоя истинная природа. Она пуста — то есть без фиксированной формы, без ограничений. Но она сознательна — она знает, что существует.

Семь дней — трансформация Александра

После первого утра я продолжал практику каждый рассвет. Вот мой дневник этих семи дней:

День 1 (утро):

Я уже описал — белый свет, видение природы ума. Но днем что-то произошло. Я прошел через монастырь, и всё выглядело иначе. Камни были более реальны. Люди выглядели более живыми. Это было странное ощущение — как будто я впервые видел мир.

Когда я работал с Амчи в клинике, мой ум был совершенно другим. Обычно я нервничаю при встрече с пациентом — «А что, если я ошибусь? Что если я недостаточно хорош?» Но в этот день… я просто был здесь. Мой ум был пуст от сомнения, полон сострадания. Амчи заметил. «Что с тобой сегодня?» — спросил он. «Ты другой».

День 2:

Второе утро было тяжелее. Мой ум был полон сопротивления. «Почему я должен делать это? Это безумие. Я выдумываю всё это». Но я продолжал. Геши-ла сказал: «Сомнение — это часть пути. Сомнение очищает ум, как огонь очищает золото».

К концу практики сомнение ушло, и я снова вошел в белый свет. Но в этот раз свет был более стабильным. Не вспышка, а настоящее пламя.

День 3:

Я начал видеть, что свет имеет разные оттенки в зависимости от моего состояния ума. Когда я грустный, свет более синий. Когда я счастливый, более жёлтый. Это было открытие — что мой внутренний мир и внешний мир не отделены, что мой ум окрашивает всё восприятие.

В этот вечер я медитировал дополнительно, и случилось что-то необычное. Я почувствовал, что я выхожу из своего тела. Не буквально, но моё сознание расширилось далеко за границы физического тела. Я видел монастырь, горы, всё вокруг — всё это было внутри меня. Это испугало меня, и я вернулся в тело. Геши-ла улыбнулся, когда я ему рассказал. «Это естественно, — сказал он. — Твой ум начинает видеть свою истинную величину».

День 4:

В этот день я встретил трудность. После практики дыхания у меня началась острая боль в груди. Я думал, что со мной что-то не так. Геши-ла объяснил: «Энергия открывает блокировки в твоём теле. Когда энергия встречает стену, сначала бывает боль. Но боль — это знак исцеления. Продолжай дышать в боль, расслабься в неё».

Я попробовал. И правда, когда я дышал в боль, вместо того чтобы от неё убегать, боль трансформировалась в тепло, потом в свет. К концу практики боль ушла, и вместо неё было чувство освобождения.

День 5:

Я начал видеть, как моя ежедневная жизнь изменилась. Я стал более спокойным в сложных ситуациях. Пациент кричал на меня, и вместо того чтобы реагировать гневом, я просто сидел в белом свете, который теперь остался со мной днем, не только во время медитации. Я видел гнев пациента — это было просто энергией, выражением страха. Я мог реагировать с состраданием вместо защиты.

Тошка начала сидеть со мной во время медитации. Она просто лежала рядом, её глаза закрыты, как будто она тоже медитирует. Это было красиво.

День 6:

В этот день мне снилась цепь янтр — священные символы в золотом свете. Я понял, что моя медитация работает на разных уровнях — даже когда я сплю, мой ум трансформируется. Геши-ла сказал, что это знак того, что практика становится более глубокой.

День 7:

На седьмый день я сидел на рассвете, и произошло что-то окончательное. Я вошел в белый свет, как обычно. Но потом я вышел за пределы света. Было состояние, которое я не могу описать словами. Не темнота, не яркость. Не пустота, но и не что-то. Это было как вернуться домой, когда я забыл, где я живу, и вдруг вспомнил.

В этот момент я понял — вся моя жизнь привела меня сюда. Каждая боль, каждый неудача, каждый вопрос — всё это было учением. Всё это подготовило мой ум к этому моменту встречи с собой.

Когда я открыл глаза, слёзы текли, но мой ум был спокоен.

Встреча с Геши-ла после недели

После утренней медитации на седьмой день Геши-ла попросил встретиться со мной в специальной комнате с тибетскими текстами.

— Ты прошел быструю трансформацию, — сказал он, не оборачиваясь от окна. — Это означает, что твой ум был готов. Готов к встречи с правдой.

Он повернулся ко мне.

— Но я должен предупредить тебя о кое-чём. Путь медитации — это путь встречи с собой. И когда ты встречаешь себя, ты встречаешь всё: светлое и тёмное. Радость и боль.

Геши-ла сел.

— Впереди могут быть дни, когда ты сидишь и встречаешь глубокий страх. Это не значит, что ты неправильно медитируешь. Это означает, что ты очищаешь карму, очищаешь хранилище старых травм.

Он поднял один палец.

— Есть притча: «Когда йогин медитирует, демоны выходят из его пещеры». Это метафора. Демоны — это твои собственные подавленные импульсы, страхи, гнев. Когда ум становится яснее, они начинают проявляться.

— Что я должен делать? — спросил я.

— Встречать их с лаской, — сказал Геши-ла. — Так же, как ты дышишь в боль. Когда приходит страх, ты говоришь ему: «Добро пожаловать. Сядь рядом со мной. Я больше не боюсь тебя». И когда ты перестаешь бояться своего страха, страх теряет силу.

Притча о золотой черепахе

Геши-ла встал и начал рассказывать:

В древние времена жила золотая черепаха. Она была редкой — золотой черепахи рождалась только раз в миллион лет. Эта черепаха искала мудреца, который мог бы её научить.

Черепаха странствовала по земле столетия, ища учителя. Наконец, когда черепаха была очень старой, она встретила одного мудреца, сидящего в пещере. «Научи меня», — попросила черепаха.

Мудрец посмотрел на неё и сказал: «Ты готова?»

«Да, я готова», — сказала черепаха. «Я странствовала столетие, чтобы найти тебя».

«Это хорошо, — сказал мудрец. — Потому что редкость такого встречи показывает его ценность. Учение — это как золотая черепаха. Встреча с истинным учением, встреча с истинным учителем — это случается редко. Реже, чем золотая черепаха, появляющаяся раз в миллион лет».

Геши-ла посмотрел на меня.

— Ты встретил редкое благословение — учение медитации. Это не случайность. Это результат твоей кармы из прошлых жизней. Поэтому не тратьте это даром. Продолжайте практику.

Зачем нужна медитация врачу

Позже, когда я обсуждал с Амчи мою неделю практики, он поделился чем-то глубоким.

— Знаешь, почему я попросил Геши-ла приехать? — спросил он. — Не для того, чтобы ты стал святым монахом. Ты врач. Тебе нужна медитация, чтобы быть лучшим врачом.

Амчи указал на мою голову.

— Когда твой ум ясен, когда твой ум медитирует, ты видишь пациента чище. Ты видишь не его болезнь в первую очередь. Ты видишь его природу. Ты видишь, откуда пришла его болезнь — из его ума, его привычек, его страхов.

Он взял мой пульс.

— Теперь, когда я слушаю твой пульс, я слышу больше, чем биение сердца. Я слышу твою преданность практике. Я слышу, что твой ум начинает успокаиваться. И это означает, что ты начинаешь становиться инструментом исцеления.

Амчи отпустил мою руку.

— Есть история, которую я знаю, о врачах древнего Тибета. Один врач был очень умён — он знал все травы, всё о теле. Но он никогда не медитировал. Его пациенты иногда исцелялись, иногда нет.

Другой врач был менее образован, но он медитировал каждый день. Его лекарства были проще, его методы менее сложные. Но почти все его пациенты исцелялись.

Однажды первый врач спросил второго: «Как ты так успешен?» Второй врач ответил: «Когда я медитирую, я встречаю каждого пациента в его собственном свете. Я не пытаюсь навязать свою идею исцеления. Я позволяю исцелению исходить от их собственной природы. Мои лекарства — это просто помощь, катализатор, ключ. Настоящее исцеление идёт из их собственного ума».

Амчи посмотрел на меня.

— Это — разница между врачом, который знает медицину, и врачом, который знает целителя, который живёт внутри каждого пациента.

Финальная мудрость: Природа медитации

На восьмой день, когда Геши-ла готовился уйти на медитационный ретрит на месяц, он дал мне последнюю инструкцию:

— Медитация — это не достижение, — сказал он. — Это узнавание. Ты не становишься просвещённым. Ты открываешь, что ты уже был просвещённым, просто забыл.

Он взял мою руку.

— Продолжай практику. Каждый день. Даже если ум кажется грязным, полным мыслей. Это не имеет значения. То, что имеет значение, это то, что ты приходишь. Ты принимаешь необработанный опыт.

Геши-ла улыбнулся.

— Я вернусь через месяц. К тому времени ты будешь готов для более глубокого учения. Учения Махамудры — Великого Жеста освобождения.

Когда он ушел, я остался один с Тошкой, молитвенными флагами на крыше, светом гор и практикой, которая теперь была сердцем моей жизни.

Я понимал теперь, что буддийская медитация — это не бегство от мира. Это встреча с самым реальным в мире: с самой основой своего существования.

И из этой встречи рождается истинное исцеление — для себя, для пациентов, для всего мира.

ОМ МАНИ ПАДМЕ ХУМ

Мантра продолжала звучать в моём уме, даже когда я был в движении. Она была как собственное дыхание.

Глава 2. Сорок объектов медитации: Путь выбора

Встреча с древним текстом

На восьмой день после начала медитации я сидел в библиотеке монастыря, изучая тибетские тексты. Ринпоче прошел мимо и заметил, что я держу очень старую книгу.

— Ах, «Деджи Мидро», — сказал он, указывая на текст. — Путь сорока объектов. Ты готов к этому?

— Готов к чему? — спросил я.

Ринпоче сел рядом.

— К выбору пути, — сказал он. — Видишь, Александр, медитация — это не одна вещь. Это как врата в храм. И врат много. И у каждых врат стоит охранник с вопросом: «Что привело тебя сюда? Какой демон преследует тебя? Какой дефект твоего ума нужно исцелить?»

Он открыл текст.

— В буддизме есть классический текст, который говорит о сорока объектах медитации. Эти объекты — это не просто предметы, на которые смотреть. Это лекарства для конкретных болезней ума.

Ринпоче посмотрел на меня серьезно.

— Если ты медитируешь на объекте, который не подходит твоему характеру, это как принимать лекарство от кашля, когда у тебя ломает кость. Бесполезно. Может быть, даже вредно.

Я слушал, завороженный.

— Поэтому, — продолжил Ринпоче, — прежде чем ты будешь углубляться в медитацию, мы должны понять, какой твой путь. Какой вход в храм предназначен для тебя.

Пять врат Дхармы — пять путей исцеления

Ринпоче встал и начал рассказывать, как учитель в школе.

— В буддийской традиции говорится о пяти главных направлениях медитации. Мы называем их пятью вратами Дхармы — пятью входами в истину. Каждые врата соответствуют определенному деянию ума, которое нужно исцелить.

Он поднял один палец.

— Первые врата: Медитация на отвратительном. Для устранения жадности и привязанности.

Ринпоче сделал жест омерзения.

— Когда ум заражен жаждой, когда человек видит красоту везде, где ее нет, когда он хватает и держит все, что блестит, — ему нужна эта медитация. Это как принимать горькое лекарство после того, как ешь слишком много сладкого.

Второй палец.

— Вторые врата: Медитация на любящей доброте. Для устранения гнева и ненависти.

Ринпоче положил руку на сердце.

— Когда ум кипит гневом, когда человек видит врагов везде, когда его энергия направлена на разрушение, ему нужно лекарство сострадания. Медитация на любящей доброте — это способ размягчить жесткое сердце.

Третий палец.

— Третьи врата: Медитация на зависимом происхождении. Для устранения невежества и глупости.

Ринпоче начертил сложную диаграмму на земле.

— Это медитация на причинно-следственную связь: «Если это есть, то это следует. Если этого нет, то этого не следует». Через эту медитацию ум видит взаимосвязанность всего, и невежество теряет почву под ногами.

Четвертый палец.

— Четвертые врата: Медитация на дыхании. Для устранения отвлечения и рассеянности.

Ринпоче дышал медленно, глубоко.

— Это наиболее универсальная медитация. Она успокаивает ум, собирает внимание, объединяет разрозненные мысли. Дыхание — это якорь, который держит ум на месте.

Пятый палец.

— Пятые врата: Медитация на возвышенных состояниях. Для развития сбалансированного, просветленного ума.

Ринпоче улыбнулся.

— Это медитация на четыре безмерных состояния: любящую доброту, сострадание, радостное сочувствие и равновесие. Когда все остальные дефекты исцелены, ум готов развивать эти возвышенные качества.

Притча о пяти лекарях

Ринпоче сидел и рассказал мне притчу:

В древнем королевстве было пять врачей. Каждый врач специализировался на одной болезни.

Первый врач лечил человека, который поглощен чрезмерным наслаждением. Человек ел десять блюд за один раз, спал в шелках, требовал большего и большего. Первый врач дал ему горькое лекарство — медитацию на отвратительное. Человек увидел гниение, узнал о смерти, понял, что наслаждение преходящее. Его ненасытность исцелилась.

Второй врач лечил человека, полного гнева. Человек кричал на каждого, видел врагов повсюду, его кулаки были сжаты. Второй врач дал ему медитацию на любящую доброту. Сначала человек сопротивлялся — «Как я могу любить моих врагов?» Но постепенно его сердце мякло. Его гнев исцелился.

Третий врач лечил глупого человека, который не мог ничего понять. Человек спрашивал: «Почему это так? Кто это сделал? Кто решает, что происходит?» Третий врач показал ему медитацию на зависимое происхождение. Человек увидел сложную паутину причин и следствий. Его глупость трансформировалась в мудрость.

Четвертый врач лечил не концентрированного человека. Его ум скакал туда-сюда, как дикая обезьяна. Человек не мог сидеть секунду. Четвертый врач дал ему якорь — медитацию на дыхание. И постепенно ум успокоился, как лошадь, привыкшая к уздечке.

Пятый врач ждал. Он не лечил никого, пока они еще были больны. Но когда другие четыре врача справлялись со своей работой, пятый врач появлялся. Он показывал людям четыре безмерных состояния. И люди, которые когда-то были больны, становились светлыми, просвещенными существами.

Ринпоче посмотрел на меня.

— Теперь вопрос, Александр: какой ты врач по характеру? Какая болезнь ума тебя преследует больше всего?

Самопознание — выбор врат

Я задумался. Это был хороший вопрос. Какая моя главная проблема?

— Я думаю, что я беспокойный, — сказал я медленно. — Я не могу сосредоточиться. Мой ум прыгает с одной мысли на другую.

Ринпоче кивнул.

— Это говорит о том, что твоя главная болезнь — рассеянность. Четвертые врата. Медитация на дыхании. Хорошо.

Но потом он добавил:

— Но давай копать глубже. Почему твой ум рассеян? Что на самом деле его беспокоит?

Я подумал дольше.

— Я думаю… я боюсь того, что я могу упустить. Я боюсь, что если я буду сосредоточен на одном, я упущу что-то другое, более важное.

— Аха, — сказал Ринпоче. — Это не просто рассеянность. Это жадность, замаскированная под беспокойство. Ты хочешь всё и сразу. Ты не доволен одним. Это первые врата — медитация на отвратительное.

Я почувствовал, что это правда.

— Но есть еще что-то? — спросил Ринпоче, глядя глубоко в мои глаза.

Я вспомнил о своей матери, о моем отце, о людях, которые обидели меня в жизни.

— Я думаю… я порой гневаюсь. Я это скрываю, но внутри я закипаю. Я вижу несправедливость, и она меня разозлит.

Ринпоче улыбнулся.

— Теперь ты видишь полную картину. У тебя есть жадность, которую маскирует рассеянность. У тебя есть гнев, который подавлен. И это создает путаницу в уме.

Он встал.

— Поэтому твой путь — это интеграция всех пяти врат. Начнем с первых врат, медитации на отвратительное. Это разрушит жадность. Потом вторые врата, медитация на любящую доброту. Это растворит гнев. И когда оба исцелены, дыхание станет легким, спокойным.

Объекты медитации — сорок путей

Ринпоче вернулся к древнему тексту и открыл его на странице, заполненной иероглифами.

— В классической буддийской медитации есть сорок объектов. Их часто делят на четыре группы по десять.

Первая группа: Десять объектов земных элементов

Ринпоче показал мне первый раздел.

— Это четыре элемента в разных цветах:

— Желтая земля (стабильность, плотность)

— Голубая вода (текучесть, мягкость)

— Красный огонь (энергия, преобразование)

— Белый воздух (движение, пространство)

Плюс:

— Голубой цвет (холод, вода, успокоение)

— Желтый цвет (тепло, земля, укоренение)

— Красный цвет (энергия, огонь, активность)

— Белый цвет (чистота, воздух, ясность)

— Пространство (граница всего)

— Свет (сознание, осознавание)

— Эти объекты используются для развития концентрации и понимания природы физического мира, — объяснил Ринпоче.

Вторая группа: Десять отвратительных объектов

Ринпоче перелистнул страницу. Его выражение лица стало серьезным.

— Это медитация на смерть и разложение. Это сложная медитация, но очень мощная.

Он начал перечислять:

— Посиневший труп

— Гноящийся труп

— Раздутый труп

— Расщепленный труп

— Обгрызенный животными труп

— Разбросанные кости

— Обугленный или окровавленный труп

— Изъеденный червями (личинками) труп

— Скелет

— Куча костей

Я почувствовал отвращение, слушая это. Ринпоче заметил.

— Да, это неприятно. Это и есть цель. Эта медитация предназначена для людей, зараженных жаждой плоти, жаждой красоты, жаждой наслаждения. Когда человек видит, что это прекрасное тело один день станет гниющим трупом, его привязанность ослабевает.

Ринпоче посмотрел на меня.

— Есть история: молодой монах был одержим красотой одной монахини. Он не мог медитировать, не мог есть. Его наставник отправил его в кладбище смотреть на трупы. Месяц спустя молодой монах вернулся. Он сидел в полной медитации, его ум был как хрусталь. Почему? Потому что он видел истину — красота преходящая, тело преходящее, привязанность бесполезна.

Третья группа: Десять объектов для развития метта (любящей доброты)

Ринпоче открыл следующий раздел.

— Эта медитация — противоположность первой. Если первая — для разрушения жадности, вторая — для построения любви.

Он читал:

— Воспоминание о Будде

— Воспоминание о Дхарме (Учении)

— Воспоминание о Сангхе (Общине)

— Воспоминание о нравственности

— Воспоминание о щедрости

— Воспоминание о небесных существах

— Медитация на смерть

— Анализ четырех элементов тела

— Медитация на дыхание (назвал анапанасати)

— Любящая доброта к всем существам

— Эти объекты развивают положительные качества, — объяснил Ринпоче. — Воспоминание о Будде вселяет уверенность. Воспоминание о щедрости развивает великодушие. Любящая доброта трансформирует даже самого жестокого врага в близкого друга.

Четвертая группа: Четыре безмерных состояния и четыре формные сферы

— И наконец, — сказал Ринпоче, — высшие медитации:

— Четыре безмерных состояния (бесконечная любящая доброта, безграничное сострадание, нескончаемое радостное сочувствие, вечное равновесие)

— Четыре бесформные сферы (сфера бесконечного пространства, сфера бесконечного сознания, сфера «ничто», сфера невосприятия)

— Эти медитации поднимают ум в небесные сферы, — сказал Ринпоче. — Но они опасны, если ум не готов. Человек может потерять себя в этих высоких состояниях и забыть о страданиях других существ. Поэтому их практикуют только после того, как все остальное исцелено.

Три компонента истинной медитации

После выбора объектов, Ринпоче объяснил мне самое важное различие.

— Европейцы часто путают три разных аспекта медитации, — сказал он. — Давай я объясню каждый.

Он поднял три пальца.

— Первое: Внимательность (Сати). Это осознавание, осведомленность. Это способность замечать, что происходит. Когда ты видишь, что твой ум беспокоен, это внимательность. Когда ты видишь, что у тебя появилось чувство гнева, это внимательность.

Ринпоче указал на окно.

— Внимательность — это как видящий свет маяка. Маяк не изменяет происходящее, он только освещает.

— Второе: Концентрация (Самадхи). Это состояние, при котором ум становится одноточечным, устойчивым. Это способность оставаться с объектом, не отвлекаясь. Если внимательность — это маяк, то концентрация — это якорь.

Ринпоче взял книгу и держал её неподвижно.

— Когда ум развил концентрацию, он может оставаться в одной точке часами, как этот якорь, не позволяя морским волнам сносить его.

— Третье: Мудрость (Панна). Это не обычное знание. Это интуитивное понимание, прямое видение истины такой, как она есть. Это способность видеть не только то, что происходит, но и почему это происходит, какова его истинная природа.

Ринпоче посмотрел на меня серьезно.

— Мудрость — это смысл медитации. Внимательность и концентрация — это инструменты, которые подготавливают ум к получению мудрости.

Первый выбор Александра

После всех этих объяснений я решил начать с первых врат — медитации на отвратительное. Ринпоче согласился, но с предостережением:

— Это трудная медитация, — сказал он. — Тебе будет неприятно. Твой ум будет сопротивляться. Но это необходимо. Жадность, которая скрыта в твоем беспокойстве, должна быть выведена на свет и исцелена.

На следующее утро, на рассвете, вместо того чтобы практиковать дыхание огня, я встал и пошел на кладбище позади монастыря. Это было древнее тибетское кладбище, где мертвых оставляют для погребения небом — тело разрезают, и птицы поедают останки.

Это было ужасающе. Но именно это должно было произойти.

Я сидел и смотрел. И медитировал на истину, которая была передо мной.

Это не была просто мертвец. Это было мое тело в будущем. Это было тело всех, кого я любил. Это было неизбежно.

И в то же время, через это неприятное видение, началось освобождение. Мне больше не нужно было цепляться за наслаждения, потому что я видел их конец.

Семь дней с медитацией на смерть

День 1:

Первый день был трудным. Я медитировал на разложение, и мой ум отклонялся, пытаясь избежать мысли о смерти. Но каждый раз, когда я отклонялся, я мягко возвращался. «Это реальность», — говорил я себе. «Это произойдет».

К концу дня я чувствовал себя легче, несмотря на тему медитации.

День 2:

Сегодня я медитировал на посиневший труп. Это было более конкретно. Я визуализировал тело, начинающее разлагаться, посинение от окислительного процесса.

И вот что странно произошло: моя привязанность к внешней красоте начала ослабевать. Я смотрел на Тошку и видел не просто милого кота, а существо, которое однажды будет трупом. Это не было мрачным — это было честным.

День 3:

Я медитировал на гноящийся труп. Начали выходить эмоции. Я плакал, а потом смеялся. Это было как вскрывать абсцесс. Гной вышел, и рана могла исцелиться.

День 4:

Сегодня что-то изменилось. Я медитировал на раздутый труп, и вдруг я осознал, что я уже не отвращаюсь к образу. Образ стал просто фактом, как камень, как вода.

И в отсутствии отвращения, отвращение начало растворяться. Это было парадоксальным, но это сработало.

День 5:

На пятый день я медитировал на скелет. И мне показалось, что скелет улыбается мне. «Привет, — говорил скелет. — Я твоя судьба. Но не бойся. Когда все остальное уходит, остаюсь я. Я вечен. Я твоя основа».

И я почувствовал странный мир. Мне больше не страшна смерть.

День 6:

Я встретился с Ринпоче, и он спросил о моем прогрессе.

— Я больше не боюсь умирать, — сказал я.

Ринпоче улыбнулся.

— Хорошо. Но это только начало. Теперь ты готов ко вторым вратам. Теперь ты готов медитировать на любящую доброту.

Переход ко вторым вратам

Ринпоче объяснил переход:

— Когда ты видишь смерть везде, когда ты видишь конец всех вещей, естественное движение сердца — это любовь. «Если все умрет, то давайте любить, пока мы здесь. Давайте помогать, пока мы можем».

На следующее утро я начал с медитации на любящую доброту.

Я сидел, и мой первый объект медитации — это был человек, которого я любил больше всего. Это была моя мать. Я визуализировал её лицо и повторял:

«Пусть она будет счастлива. Пусть она будет здорова. Пусть она будет в безопасности. Пусть она будет в мире».

Первый раз это было трудно. Мои слова казались пустыми. Но на пятый день что-то произошло. Я почувствовал настоящую любовь, выходящую из моего сердца. Не сентиментальная, но реальная, глубокая, безусловная.

Потом я практиковал со своими друзьями. Потом с нейтральными людьми. И наконец, с врагами — людьми, которые причинили мне боль.

И это было чудо. Когда я произносил слова любви даже для них, что-то в моей груди открывалось.

Притча о двух воинах

Когда я закончил две недели с первыми двумя вратами, Ринпоче рассказал мне притчу:

Два воина встретились на поле боя. Первый воин был вооружен мечом гнева и щитом жадности. Он атаковал, защищался, боролся. Но враги продолжали приходить, потому что его гнев и жадность генерировали все новых врагов.

Второй воин изучал медитацию. Сначала он практиковал медитацию на смерть и отвращение. Он положил свой меч гнева. Потом он практиковал медитацию на любящую доброту. Он положил свой щит жадности. И когда враги приходили к нему, он встречал их любовью.

И враги становились друзьями. Потому что когда встречаешь гнев с гневом, создается война. Когда встречаешь гнев с любовью, создается мир.

Ринпоче посмотрел на меня.

— Ты начинаешь понимать, почему древние учителя разработали сорок объектов. Это не просто упражнения. Это полная система трансформации ума.

Интеграция всех пяти врат

К концу третьей недели я начал понимать, как все пять врат работают вместе:

Первые врата разрушили мою жадность, показав мне конец всех вещей.

Вторые врата открыли мое сердце в любви ко всем существам.

Третьи врата (о которых я еще не медитировал) помогли бы мне понять взаимосвязь причины и следствия.

Четвертые врата (дыхание) успокаивают ум и собирают энергию.

Пятые врата развивают высшие состояния сознания.

Ринпоче дал мне текст, написанный рукой древнего мудреца:

«Медитирующий, который прошел через все пять врат, приходит к пониманию, что всё в жизни — это учение. Ничего не потеряно. Всё служит пробуждению».

Финал: Новый взгляд на роль врача

Когда я встретился с Амчи после трех недель интенсивной практики медитации, он смотрел на меня новыми глазами.

— Ты изменился, — сказал он. — Твоя энергия другая. Твой пульс другой.

Я рассказал ему о сорока объектах, о пяти вратах, о том, что я учился.

Амчи кивнул.

— Это хорошо. Теперь ты понимаешь, что медицина — это не только лечение физического тела. Это исцеление ума. И когда ум исцелен, тело следует.

Он показал мне древний тибетский текст о Сова Ригпа:

«Истинный врач знает, что каждый пациент приходит с разной болезнью ума. Один приходит с жадностью, другой с гневом, третий с невежеством. Врач, подобно садовнику, должен знать, какой сорт семени посадить в каком поле».

Амчи посмотрел на меня.

— Сорок объектов медитации — это не только для твоего просветления. Это инструменты для помощи твоим пациентам. Когда ты встречаешь пациента с жадностью, закрепляющейся в его теле как болезнь, ты будешь знать, какую медитацию рекомендовать. Когда ты встречаешь пациента с гневом, ты будешь знать лекарство.

Я понял. Медитация, изучение ума, практика с сорока объектами — всё это готовило меня не только к просветлению, но и к тому, чтобы быть истинным целителем.

Пяти врат Дхармы были не просто вратами в мой ум. Это были врата в сердце каждого страдающего существа, которого я встречу.

ОМ МАНИ ПАДМЕ ХУМ

Мантра звучала во мне, как никогда раньше, потому что я начинал видеть, что каждый слог соответствовал одному из путей исцеления ума.

Глава 3. Мост между мирами: Психотерапия и медитация

Внутренний диалог двух парадигм

Сидя в своей келье после утренней медитации, я смотрел на два предмета на своем столе. Слева лежал мой старый блокнот с записями по клинической психологии, привезенный из дома. Справа — текст «Деджи Мидро» о сорока объектах медитации.

Во мне боролись две части.

Одна часть — Психолог Александр — говорила: «Все это прекрасно, но где научная база? Где статистика? Где протоколы лечения травмы? Не является ли медитация просто формой диссоциации или духовного избегания?»

Другая часть — Ученик Александр — отвечала: «Ты чувствуешь трансформацию. Ты видишь свет. Твой гнев уходит не через анализ детства, а через прямое видение. Разве результат не важнее теории?»

Я пошел к Амчи, надеясь найти арбитра в этом споре.

Встреча Востока и Запада

Амчи пил чай, глядя на горы. Он жестом пригласил меня сесть.

— Амчи, — начал я, — я запутался. Я учился психологии годами. Мы учили, что нужно анализировать прошлое, укреплять «Я», прорабатывать травмы через разговор. А здесь, в медитации, мы учим, что «Я» — это иллюзия, что прошлое — это просто память, а мысли — это облака. Как мне соединить это?

Амчи улыбнулся своей широкой, беззубой улыбкой.

— Это хороший вопрос. Это вопрос века. Видишь ли, Запад и Восток копают туннель с разных сторон горы. И они вот-вот встретятся в середине.

Он налил мне чаю.

— Западная психотерапия — это медицина для личности. Она помогает человеку, у которого сломана личность, стать целым человеком. Она чинит маску.

— А буддизм? — спросил я.

— Буддизм — это медицина для существа, которое устало от ношения масок. Буддизм говорит: «Твоя маска здорова? Отлично. Теперь сними её и посмотри, кто под ней».

Точки пересечения

— Но есть много общего, — продолжил Амчи. — Возьми, например, осознанность (Mindfulness). На Западе сейчас это модно. Врачи прописывают это от стресса. Но что это такое?

Он поднял чашку.

— В гештальт-терапии вы говорите «здесь и сейчас». В когнитивной терапии вы говорите «наблюдай свои автоматические мысли». В буддизме мы говорим «Сати» — памятование. Это один и тот же инструмент. Способность наблюдать свой ум, не будучи захваченным им.

Амчи поставил чашку.

— Фрейд говорил: «Где было Ид, должно стать Эго». То есть, где были бессознательные импульсы, должно стать осознанное «Я». Будда пошел дальше. Он сказал: «Где было Эго, должна стать Пустота (Шуньята)». То есть, осознанность должна растворить даже само «Я».

Притча о реке и лодке

Амчи любил притчи.

Представь человека, который хочет переплыть бурную реку. У него есть лодка, но она дырявая, весла сломаны. Он в панике, вода заливает лодку.

Западный психотерапевт — это мастер-лодочник. Он помогает человеку залатать дыры, починить весла, вычерпать воду. Теперь лодка крепкая, человек может плыть уверенно. Он больше не тонет в своих неврозах. Это великое дело.

Но буддийский учитель стоит на другом берегу и кричит: «Зачем тебе лодка на суше? Ты переплыл реку, теперь выходи! Оставь лодку и иди пешком в горы!»

Амчи посмотрел на меня.

— Проблема возникает, когда человек с дырявой лодкой пытается бросить её посередине реки, думая, что он практикует «отпускание». Он просто утонет. Это духовное избегание.

— Значит, мне нужна психотерапия, чтобы починить лодку, а медитация, чтобы выйти из неё? — спросил я.

— Именно, — кивнул Амчи. — Тебе нужно здоровое Эго, чтобы его превзойти. Ты не можешь отпустить то, чего у тебя нет. Слабое, невротичное «Я» не может медитировать по-настоящему, оно будет использовать медитацию для побега. Сильное, здоровое «Я» может сесть на подушку и сказать: «Я готов умереть как концепция, чтобы родиться как истина».

Различия в методе — Анализ и Наблюдение

Мы начали обсуждать методы.

— В психоанализе, — сказал я, — мы ищем «почему». Почему я боюсь темноты? Потому что мама заперла меня в шкафу. Мы ищем корень в истории.

— В медитации, — ответил Амчи, — мы ищем «как». Как возникает страх прямо сейчас? Какое ощущение в теле? Какая мысль запускает его? Мы не копаемся в истории, потому что история существует только как мысль в настоящем моменте.

Он взял палочку и нарисовал круг на земле.

— Если ты понимаешь механизм возникновения страха сейчас, ты освобождаешься от всех страхов прошлого. Тебе не нужно пересматривать каждый эпизод детства. Тебе нужно увидеть корень страдания — привязанность к «Я».

Эмоции как энергия — Кормление демонов

— Но что делать с сильными эмоциями? — спросил я. — Психология говорит: вырази их или сублимируй. Буддизм говорит: не привязывайся.

— Есть третий путь, — сказал Амчи. — Тантрический путь. Путь трансформации.

Он рассказал мне о практике «Чод» и современной вариации, которую разработала западная буддистка Цултрим Аллионе — «Кормление демонов».

— Представь свой страх как демона, — сказал Амчи. — В западной терапии ты бы боролся с ним или анализировал его. В буддийской практике ты спрашиваешь демона: «Что тебе нужно?»

Обычно демон отвечает: «Я хочу безопасности».

Тогда ты, вместо того чтобы бороться, кормишь его. Ты даешь ему бесконечную безопасность. Ты растворяешь свое тело в нектар сострадания и кормишь свой страх до тех пор, пока он не насытится.

И когда демон насытится, он трансформируется. Страх превращается в бдительность. Гнев превращается в ясность. Ревность превращается в мудрость.

Амчи посмотрел на меня пронзительно.

— Это и есть настоящая психотерапия. Не анализ содержания, а трансформация энергии.

Сова Ригпа как интеграция

— И здесь вступает Сова Ригпа, — сказал Амчи, возвращаясь к нашей главной теме. — Тибетская медицина никогда не разделяла тело, ум и энергию.

Он показал мне три пальца.

— Лунг (Ветер) — это нервная система, психика, ум. Когда Лунг расстроен, мы видим тревогу, бессонницу, маниакальность. Запад назовет это «тревожным расстройством». Мы лечим это маслом, тяжелой едой, успокаивающим поведением.

— Трипа (Желчь) — это огонь, агрессия, критичность. Когда Трипа в избытке, мы видим гнев, насилие, язву. Запад назовет это «расстройством поведения» или «психосоматикой». Мы лечим это прохладой, горькими травами, медитацией на любовь.

— Бэдкан (Слизь) — это земля, вода, депрессия, летаргия. Когда Бэдкан в избытке, мы видим апатию, ожирение, тупость ума. Запад назовет это «клинической депрессией». Мы лечим это движением, острыми специями, медитацией на активность.

Амчи улыбнулся.

— Видишь? Мы психотерапевты, диетологи и врачи в одном лице. Мы не лечим «депрессию». Мы лечим дисбаланс элементов, который проявляется как депрессия.

Практический пример — Пациент с депрессией

Чтобы закрепить понимание, Амчи привел пример.

— Представь пациента. Мужчина, 40 лет, потерял работу, лежит на диване, не хочет жить.

Западный подход:

— Диагноз: Большое депрессивное расстройство.

— Лечение: Антидепрессанты (SSRI) для поднятия серотонина. Когнитивно-поведенческая терапия (CBT) для изменения негативных мыслей («Я неудачник»).

Буддийский подход (классический):

— Диагноз: Страдание от привязанности к мирскому успеху.

— Лечение: Медитация на непостоянство. Понимание, что работа — это не «Я». Практика прибежища.

Подход Сова Ригпа (Интегральный):

— Диагноз: Избыток Бэдкан (тяжесть, холод) в уме и теле, подавляющий Лунг (движение). Огонь пищеварения слаб.

— Лечение:

— Диета: Горячая, легкая пища (баранина, специи, мед), исключить сладкое и холодное.

— Поведение: Прогулки на солнце, физическая работа.

— Лекарства: Травы для разжигания тепла (гранат, перец).

— Терапия ума: Разговор о смысле жизни, но не анализ прошлого, а поиск «искры» в настоящем. Медитация на свет (визуализация солнца в сердце).

— Видишь разницу? — спросил Амчи. — Мы атакуем проблему с четырех сторон. Мы не просто меняем мысли, мы меняем химию тела через еду и травы, чтобы у ума была энергия для изменения мыслей.

Личный вывод Александра

Я вышел от Амчи с чувством, что пазл сложился.

Мне не нужно выбрасывать свой диплом психолога. Мне не нужно становиться только монахом.

Я могу быть мостом.

Я могу использовать знания западной психологии, чтобы диагностировать структуру личности, увидеть травмы, понять язык пациента.

И я могу использовать мудрость буддизма и Сова Ригпа, чтобы дать инструменты для глубокой трансформации, чтобы работать с телом и энергией, а не только с головой.

Я вспомнил слова Юнга, которого мы учили в университете: «Тот, кто смотрит наружу — спит. Тот, кто смотрит внутрь — просыпается».

И слова Будды: «Ты сам себе светильник».

Вечером, сидя в медитации, я представил, как моя западная подготовка и моя восточная практика берутся за руки. Они не враги. Они — левая и правая рука одного целителя.

И с этим чувством целостности, впервые за долгое время, мой ум стал по-настоящему тихим.

Цитата для размышления:

«Психотерапия заканчивается там, где начинается медитация. Психотерапия возвращает человека к норме. Медитация ведет человека за пределы нормы, к сверхсознанию». — Кен Уилбер

Глава 4. Десять ступеней к ясному свету: Карта слона и обезьяны

Карта и территория

Утром, после завтрака, Амчи развернул на столе старую, потертую танку (свиток). На ней была изображена извилистая дорога, поднимающаяся в гору. По дороге шли монах, слон и обезьяна.

— Александр, — сказал Амчи, разглаживая свиток рукой. — Ты начал медитировать. Это хорошо. Но медитация — это не просто сидение с закрытыми глазами. Это путешествие. И как в любом путешествии, тебе нужна карта.

Он указал на нижнюю часть танки, где слон был черным, обезьяна была черной, и они тащили монаха в разные стороны.

— Это ты сейчас, — засмеялся Амчи. — Твой ум — это слон (дикий и мощный). Твоё внимание — это обезьяна (беспокойная и прыгучая). А ты — монах, который пытается их контролировать.

В этот момент Тошка, которая сидела на подоконнике, увидела муху. Она прыгнула, опрокинула чашку с чаем (пустую, к счастью) и начала носиться по комнате за невидимой целью.

— Вот, — указал Амчи на кошку. — Живая иллюстрация первой ступени. Тошка сейчас в состоянии «обезьяньего ума». Она не контролирует своё внимание, внимание контролирует её. Муха летит — Тошка летит. Мысль летит — Александр летит.

Зачем нужна карта?

— Многие люди медитируют годами и не двигаются с места, — сказал Амчи, наливая свежий чай. — Почему? Потому что они не знают, где они находятся. Они думают, что медитация — это просто «сидеть и ждать чуда».

Он достал книгу, которую мне подарил Геши-ла перед отъездом. Это была современная интерпретация древних текстов — «Свет ума» мастера Куладасы.

— Этот текст, — сказал Амчи, — переводит древнюю мудрость на язык твоей психологии. Он описывает Десять ступеней тренировки ума. Это лестница. Ты не можешь прыгнуть на десятую ступень, не пройдя первую.

Обзор десяти ступеней

Амчи начал водить пальцем по танке, объясняя путь.

Ступень 1: Утверждение практики

На танке: Монах бежит за слоном и обезьяной, но не может их догнать.

— Цель здесь простая: выработать привычку. Просто сесть на подушку. Самая трудная часть медитации — это дойти до подушки. Здесь твои враги — лень, сомнение, «у меня нет времени». Если ты сел — ты победил первую ступень.

Ступень 2: Прерывистое внимание

На танке: Монах догнал слона, но слон всё ещё чёрный. Обезьяна ведёт слона.

— Ты сидишь, но твой ум блуждает. Ты сосредотачиваешься на дыхании… вдох, выдох… и вдруг ты думаешь о пицце. Потом ты просыпаешься: «Ой, я забыл дыхание!» Цель здесь — сократить время блуждания.

Ступень 3: Расширенное внимание

На танке: Монах накинул веревку на шею слона. Слон оглядывается.

— Теперь ты забываешь объект реже. Блуждание становится короче. Ты ловишь обезьяну быстрее. Ты учишься замечать, когда ум собирается уйти, до того как он ушел.

Ступень 4: Постоянное внимание

На танке: Слон и обезьяна менее черные. Монах держит веревку крепче.

— Это большой рубеж. Ты можешь оставаться с дыханием все время. Мысли приходят, но они на заднем плане. Ты не теряешь объект. Но здесь приходит новый враг — тупость. Ум становится настолько спокойным, что начинает засыпать.

Амчи посмотрел на Тошку, которая теперь лежала на солнечном пятне, полузакрыв глаза, почти спящая.

— Вот, — шепнул он. — Ступень 4 и 5. Она спокойна, но она не ясна. Она в приятном тумане. Многие медитаторы застревают здесь годами, думая, что это нирвана. Но это просто сонливость.

Ступень 5 и 6: Преодоление тупости и тонкого отвлечения

На танке: Обезьяна белая, сидит на дереве и не мешает. Слон наполовину белый.

— Здесь ты учишься делать ум не просто стабильным, но ярким. Ты увеличиваешь «мощность лампочки». Ты замечаешь даже самые тонкие отвлечения.

Ступень 7: Единение ума

На танке: Слон стал полностью белым. Монах не нуждается в веревке.

— Усилие исчезает. Тебе больше не нужно стараться. Ум остается на объекте сам по себе. Это состояние потока.

Ступени 8—10: Мастерство и Свет

На танке: Монах сидит верхом на белом слоне. В конце пути слон, обезьяна и монах исчезают в радужном свете.

— Здесь ум становится настолько мощным и пластичным, что ты можешь направить его на что угодно, и он раскроет истину этого объекта. Это путь к Шаматхе (полному спокойствию) и Випассане (полному прозрению).

Скорость продвижения

Я посмотрел на танку с унынием. Путь казался бесконечным.

— Сколько времени это займет? — спросил я. — Годы? Жизни?

Амчи рассмеялся.

— Ты, западный человек, всегда спешишь. «Дайте мне просветление к обеду, пожалуйста».

Он стал серьезным.

— Скорость не важна. Важно направление. Один человек может пройти три ступени за месяц. Другой застревает на второй ступени на год. Это зависит от кармы, от усердия, но главное — от ясного понимания метода.

Он указал на текст «Свет ума».

— Если ты знаешь, что делать на каждой ступени, ты двигаешься быстро. Если ты пытаешься делать практику 7-й ступени, когда ты на 2-й, ты упадешь. Не пытайся «не думать», когда ты еще не научился «просто помнить».

Практика ступени 1 — Шесть подготовительных шагов

— Давай начнем с того, где ты есть, — сказал Амчи. — Ступень 1. Утверждение практики.

Он открыл книгу на главе «Подготовка».

— Прежде чем ты начнешь считать дыхание, ты должен настроить ум. Как музыкант настраивает инструмент перед концертом. Куладаса предлагает Шесть пунктов подготовки.

1. Мотивация (Зачем?)

— Спроси себя: почему я сажусь сегодня? Не «чтобы стать святым». А конкретно: «Чтобы мой ум был менее хаотичным сегодня. Чтобы я мог лучше слушать пациентов». Найди причину, которая греет сердце.

2. Цели (Что сегодня?)

— Поставь маленькую, достижимую цель. Если ты на Ступени 2, цель не «полная тишина», а «заметить, когда я отвлекся, и порадоваться этому».

3. Ожидания (Будь добр к себе)

— Это самое важное, Александр. Отпусти ожидание «хорошей медитации». Плохой медитации не бывает. Бывает медитация, где ты учишься на отвлечениях. Будь добр к своей «обезьяне».

4. Усердие (Обязательство)

— Скажи себе: «Следующие 30 минут я не буду заниматься ничем другим. Телефон выключен. Мир подождет».

5. Отвлечения (Обзор врагов)

— Сделай быстрый обзор: что может тебя отвлечь? Голод? Шум? Мысли о работе? Признай их заранее, и они потеряют силу.

6. Поза (Тело как гора)

— Сядь так, чтобы ты мог не двигаться.

Практика с Тошкой

Амчи предложил мне попробовать эти шесть шагов прямо сейчас.

Я сел на подушку. Тошка, почувствовав изменение атмосферы, подошла и села напротив меня, глядя мне в глаза.

— Мотивация: Я хочу успокоить ум, чтобы перестать быть рабом своих реакций.

— Цель: Сегодня я просто буду стараться не забывать дыхание.

— Ожидания: Я знаю, что буду отвлекаться. Я прощаю себя заранее.

— Усердие: Я здесь.

— Отвлечения: Тошка может мяукнуть. Нога может затечь. Я принимаю это.

— Поза: Спина прямая. Плечи расслаблены.

Я закрыл глаза.

И удивительно — эти две минуты подготовки изменили всё. Обычно я садился с напряжением «ну, давай, медитируй!». Теперь я входил в практику мягко, как лодка входит в воду.

Тошка, видимо, почувствовала мое спокойствие. Она свернулась клубком у моих колен и заснула. Она тоже прошла свои ступени — от охоты на муху (хаос) до полного покоя (шаматха).

Наблюдение за дыханием

Я начал практику. Вдох… Выдох… Вдох…

Через минуту мой ум улетел. Я думал о карте, о слоне, о том, какого цвета слон у меня.

Вдруг — «Щелк!». Я осознал: «Я думаю!».

Раньше я бы ругал себя: «Опять отвлекся, идиот».

Но теперь, помня 3-й пункт (Ожидания), я улыбнулся. «Ага! Я заметил! Это момент осознанности. Это победа».

Я мягко вернул внимание к дыханию.

Это было ключевое изменение. Вместо борьбы с умом я начал сотрудничать с ним. Я тренировал обезьяну, давая ей банан (похвалу), когда она возвращалась, вместо того чтобы бить её палкой.

Финальная мудрость

После 30 минут я открыл глаза. Мир был ярче.

Амчи пил чай и улыбался.

— Как прошло?

— Обезьяна бегала, — признался я. — Но я не бегал за ней. Я просто ждал, пока она вернется.

— Это и есть Ступень 2, — кивнул Амчи. — Ты на пути.

Он свернул танку.

— Помни притчу о Миларепе, — сказал он. — Когда демоны пришли в его пещеру, он не боролся с ними. Он спел им песню о Дхарме. И демоны стали его защитниками.

Амчи почесал Тошку за ухом.

— Твои отвлечения — это не враги. Это просто энергия, которая ищет дом. Дай ей дом в дыхании, и слон станет белым сам собой.

Я посмотрел на горы за окном. Путь в десять ступеней был длинным. Но теперь у меня была карта. И у меня был компас — мое намерение.

И, конечно, у меня была Тошка — маленький пушистый мастер дзен, который уже знал секрет 10-й ступени: как просто быть, совершенно и полностью, здесь и сейчас.

«Медитация — это процесс перепрограммирования автоматических процессов ума. Мы не можем контролировать ум силой воли. Мы можем только создавать намерения, и со временем ум начинает следовать им сам».

Глубокий разбор каждой ступени

После нашей встречи с танкой, Амчи продолжал обучение более подробно. Он попросил медитировать по одной ступени в день, и записывать свои ощущения.

Ступень 1: Утверждение практики (Неделя 1)

Амчи сидел со мной и объяснил истинное значение первой ступени.

— Многие думают, что они на Ступени 5, а на самом деле они еще на Ступени 1, — сказал он. — Потому что Ступень 1 — это не просто физическое сидение. Это установление истинного намерения.

Он положил руку мне на плечо.

— Видишь ли, Александр, в первую неделю практики ты борешься с лентой, сомнением, «забыванием» о практике. Ты медитируешь пять дней, потом «забываешь» на два дня. Потом медитируешь три дня…

Это было верно. Я узнал себя в его словах.

— Лекарство, — продолжил Амчи, — это то, что называется «Шесть подготовительных практик» (Ngondro по-тибетски). Это не частью медитации на дыхание, это фундамент перед ней.

Он открыл текст и показал мне детально:

Первая подготовительная практика: Простирание (108 раз)

— Это физическое выражение смирения, — объяснил Амчи. — Ты ложишься на пол и говоришь: «Я открыт. Мой ум гордый и напряженный. Я готов это отпустить».

Я попробовал. Первые простирания были странными, но к 20-му я почувствовал что-то в груди — открытость, как если бы броня трещала.

Притча, которую рассказал мне Амчи:

Был мастер, который учил лучшего ученика. Ученик думал, что он очень продвинут, потому что он прочитал все тексты. Мастер сказал: «Сделай 108 простираний». Ученик возразил: «Но я выше этого! Я нужна настоящая практика». Мастер ответил: «Ок, тогда медитируй». Ученик сидел и медитировал, но его ум был как небо с облаками — всё кружилось. Потом мастер снова сказал: «Сделай простирания». На этот раз ученик согласился. После 108 простираний его эго было разбито на куски. Теперь, когда он сидел, его ум был как озеро — спокойное и чистое. Мастер сказал: «Теперь твоя практика может начаться».

Вторая подготовительная практика: Приношение мандалы

— Мандала, — объяснил Амчи, — это символ всего, что ты имеешь. Когда ты визуализируешь и приносишь мандалу, ты говоришь всему: «Я отпускаю». Это практика отпускания привязанности.

Третья подготовительная практика: Медитация на Гуру (учителе)

— Ты визуализируешь своего учителя как воплощение всей мудрости и исцеляющей энергии. Это для того, чтобы связать себя с линией передачи.

Амчи посмотрел на меня.

— Знаешь, Александр, когда ты медитируешь на своего учителя, ты не создаешь сложного образа. Ты просто расслабляешься в доверии, что есть кто-то, кто знает путь. И это доверие становится мостом для твоей собственной мудрости.

Четвёртая подготовительная практика: Визуализация божества

— В буддизме мы не верим в богов в западном смысле, — объяснил Амчи. — Но мы визуализируем формы мудрости. Например, ты визуализируешь себя как Авалокитешвару — Бодхисаттву сострадания. Это не «я воображаю, что я кто-то другой». Это «я вспоминаю, что моя истинная природа — это сострадание». Форма — это просто костыль для ума.

Пятая подготовительная практика: Очищение препятствий

— Ты произносишь 100-слоговую мантру Ваджрасаттвы, визуализируя белый свет, который сжигает все твои ошибки и негативную карму. Это как мытье в реке — ты очищаешься перед практикой.

Шестая подготовительная практика: Призывание благословения

— Ты просишь всех буддийских святых и учителей дать тебе силу для практики. Это создает психологическое чувство поддержки. И во внутреннем смысле, ты призываешь свою собственную внутреннюю мудрость.

Амчи закрыл текст.

— Когда ты делаешь эти шесть практик каждый день перед медитацией, твой ум готов. Больше нет сопротивления, больше нет «забывания». Твоя обезьяна успокоена.

Ступень 2: Прерывистое внимание (Неделя 2)

На второй неделе я начал замечать что-то интересное. Мой ум не прыгал так часто. Он прыгал, но я замечал быстрее.

Амчи объяснил механизм:

— На Ступени 2 ты развиваешь внимательность (Sati). Это не означает «быть спокойным». Это означает «быть в курсе». Ты замечаешь: «О, я думаю о доме». Не критикуя, не борясь. Просто замечая, как погода замечает, что идет дождь.

Он рассказал мне притчу:

В древнем монастыре был молодой монах, который очень старался на медитации. Он зажимал челюсть, напрягал все мышцы, пытаясь «контролировать» ум. После месяца он был так истощен, что почти не мог ходить.

Старый мастер смотрел на него и сказал: «Мальчик, ты пытаешься поймать ветер. Ветер не может быть пойман. Но если ты сидишь тихо, ветер обдает тебя сам собой».

Монах спросил: «Но как мне узнать, что ветер здесь, если я не борюсь с ним?»

Мастер ответил: «Ты узнаешь, потому что ты будешь в нём, обдуваемый. Твоё дело — заметить ветер, когда он приходит. Не бороться с ним».

Амчи посмотрел на меня.

— Вот что означает Ступень 2. Тебе не нужно совершенно спокойный ум. Тебе нужна ясная осознанность, которая замечает, что ум уходит. И постепенно, благодаря этой осознанности, ум становится более послушным, не потому что ты его контролируешь, а потому что он видит смысл оставаться.

Ступень 3: Расширенное внимание (Неделя 3)

К третьей неделе произошло что-то волшебное. Я сидел, и теперь я мог заметить, когда ум собирается отвлечься, до того как он отвлекся.

Это было как видеть волну до того, как она перевернёт лодку.

Амчи назвал это «расширенным вниманием».

— Твоя осознанность расширилась, — сказал он. — Раньше ты думал пять минут, потом просыпался. Теперь ты думаешь одну минуту, потом просыпаешься. Прогресс огромен.

Он принес еще одну притчу:

Было два охотника. Первый охотник видел льва только тогда, когда лев уже прыгал на него. Второй охотник видел льва, когда тот только появился на горизонте.

На Ступени 1, ты и лев уже в смертельной борьбе (ум тащит тебя куда угодно).

На Ступени 2, ты видишь льва, когда он уже близко (ты замечаешь блуждание ума).

На Ступени 3, ты видишь льва издалека (ты видишь, когда ум начинает интересоваться отвлечением).

Эти три ступени — это путь от полного порабощения к свободе выбора.

Пять главных врагов медитации

Около конца третьей недели я столкнулся со всеми пятью главными препятствиями медитации. Амчи предупредил меня заранее:

— Есть пять врагов, которые встанут на твоем пути. Знай их, и ты победишь их. Не знаешь их, и они победят тебя.

Враг 1: Лень

— Это начало, — сказал Амчи. — Когда ты просыпаешься, твоё первое желание — остаться в постели. «Я медитирую завтра». Лекарство: торопиться. Не думай. Просто встань и сядь на подушку, как павлин встает утром.

Враг 2: Забывчивость

— Ты начинаешь медитировать, думаешь о дыхании, потом вдруг ты думаешь о завтраке и больше не помнишь, что ты медитируешь. Часы проходят в полусне. Лекарство: прямое напоминание. Скажи себе: «Я здесь. Я медитирую. Мой объект — дыхание».

Враг 3: Отвлечение

— Это, по иронии, означает, что твой ум становится более живым, а значит, более уязвимым. Ум видит интересную мысль и прыгает к ней. Лекарство: якорь. Сделай объект медитации более живым. Не просто «дыхание». А «холодное прикосновение воздуха в ноздрях».

Враг 4: Беспокойство

— Ум становится слишком возбужденным. Ты начинаешь волноваться: «Правильно ли я медитирую? Достаточно ли я концентрируюсь?» Лекарство: доверие и терпение. Скажи себе: «Я делаю, что могу. Больше я не могу».

Враг 5: Сомнение

— Это самый коварный враг, — сказал Амчи серьезно. — Это голос, который говорит: «Это работает для других, но не для меня. Может быть, я не могу медитировать. Может быть, я выбрал неправильный путь».

Он встал.

— Лекарство для сомнения — это вспоминание о чудо. Ты вспоминаешь примеры людей, которые медитировали и нашли свет. Ты вспоминаешь, что даже ты уже видел свет. Ты вспоминаешь своего учителя. Это создает веру, которая разбивает сомнение.

Притча о пяти демонах:

Пять демонов пришли к йогину в его медитационной пещере. Первый демон лени кричал: «Не вставай! Спи!» Йогин не боролся, он просто встал.

Второй демон забывчивости шепотом говорил: «Что ты делал? Куда ты идешь?» Йогин просто вспомнил намерение.

Третий демон отвлечения показывал красивые видения. Йогин просто смотрел на их пустоту.

Четвертый демон беспокойства кричал: «Это не работает! Спешу!» Йогин просто дышал медленнее.

Пятый демон сомнения был самый мудрый. Он говорил: «Ты не сможешь. Даже Будда не смог бы в такой ситуации». Йогин посмотрел демону в глаза и сказал: «Спасибо, что напомнил мне о Будде. Это дает мне веру». И демон исчез, потому что сомнение не может выжить в присутствии веры.

Два типа хорошей и плохой практики

Амчи учил различать между полезной и деструктивной практикой.

— Не все отвлечения плохи, — сказал он неожиданно.

— Как? — спросил я.

— Есть «отвлечение», которое на самом деле является растущей ясностью. Например, ты сидишь, медитируешь на дыхание. Внезапно у тебя появляется очень ясное видение света. «Это отвлечение?» — спрашиваешь ты.

Амчи показал два пальца.

— Нет. Это раскрытие внутреннего видения. Это не враг. Это ученик, показывающий тебе, что происходит. Ты благодаришь видение и мягко возвращаешься к дыханию. Видение останется в подсознании и будет расти.

Он показал другой пример.

— Но есть «отвлечение», которое является расстройством ума. Например, ты медитируешь, и внезапно ты начинаешь мысленно ссориться со своим начальником, кричать, придумывать оскорбления. Это не видение ясности, это цепь привычной реактивности.

— Как их различить? — спросил я.

— Просто, — сказал Амчи. — Первое видение приносит мир. Второе приносит напряжение. Первое затихает мягко. Второе уходит с трудом. Слушай свое тело. Оно знает разницу.

История двух черепах

Когда я начал волноваться, что я не продвигаюсь быстро по десяти ступеням, Амчи рассказал мне историю:

Две черепахи решили забраться на гору. Первая черепаха была молодой и амбициозной. «Я буду наверху за неделю!» — кричала она и начала быстро ползти. Но вскоре она устала, скользнула назад и упала. Она ранилась, и ей пришлось отдыхать неделю.

Вторая черепаха была старой и мудрой. «Я не знаю, когда я буду наверху, — сказала она, — но я каждый день буду подниматься чуть-чуть выше».

Молодая черепаха смеялась над ней. Но по прошествии месяцев старая черепаха медленно, но верно поднималась. Молодая черепаха то поднималась высоко, то падала, то отдыхала, то спешила.

В конце концов, обе черепахи достигли вершины в один и тот же день. Но старая черепаха достигла её свежей и сильной. Молодая черепаха едва дышала.

Гора спросила их: «Вы оба дошли. Какой путь был правильным?»

Старая черепаха ответила: «Нет правильного пути. Есть только твой путь. Важно не высота в день, а направление каждый день».

Амчи посмотрел на меня.

— Ты на Ступени 3. Это хорошо. Многие люди застревают на Ступени 2. Не спеши. Просто приходи каждый день.

Притча о четырех видах веры

На четвертой неделе я встретил кризис веры. Я прочитал пугающую статью в интернете о «тёмной ночи души» и начал сомневаться, что я делаю правильно.

Амчи заметил это и рассказал мне притчу:

Была четыре вида веры в древнем мире.

Первая вера была верой раба перед царем. Раб верил царю из страха наказания. Эта вера хрупкая — стоит царю уехать, раб восстает.

Вторая вера была верой ребенка перед матерью. Ребенок верит матери из опыта — мать кормила его, защищала его. Эта вера прочнее.

Третья вера была верой путника перед картой. Путник верит карте не слепо, но потому что карта соответствует территории. Когда путник видит горы на карте, он видит горы в реальности. Эта вера основана на проверке.

Четвертая вера была верой учителя перед знанием. Учитель верит знанию, потому что знание трансформировало его самого. Эта вера является плодом прямого опыта.

Амчи посмотрел на меня.

— Когда ты начинаешь, у тебя вера раба или ребенка. Но по мере практики твоя вера становится верой путника, а потом верой учителя. Не пытайся перепрыгнуть шаги. Просто живи, медитируй, и вера будет расти естественно.

Дневник Александра — две недели практики

День 1—7: Ступень 1 (Утверждение практики)

День 1: Большое возбуждение. Я сделал все шесть подготовительных практик. Простирания разбили что-то во мне. После медитации я плакал без причины. Амчи сказал: «Хорошо. Броня трещит».

День 2: Лень. Проснулся и подумал: «Может, я сегодня пропущу?» Но я помнил совет: не думай, просто встань. Встал. Отлично.

День 3—4: «Медитация» началась хорошо, но мой ум был в тумане. Потом я осознал, что я не медитировал, я просто спал. Амчи смеялся: «Слон спит. Это нормально».

День 5: Я медитировал с Тошкой, и она уснула в той же позе, что и я. Было странное чувство — мы были синхронизированы. Может быть, животные знают что-то о медитации, что люди забыли.

День 6—7: Я понимал, что я на Ступени 1, потому что я все еще боюсь «забыть» медитировать. Я ставлю напоминание на телефон. Я говорю себе: «Ты должен». Это не удовольствие, это долг. Но долг — это семя, из которого растет удовольствие.

День 8—14: Ступень 2—3 (Внимание)

День 8: Когда я сел медитировать, мой ум меньше прыгал. Почему? Я уже не боюсь его. Я просто с ним. «Иди, обезьяна, прыгай. Я просто смотрю».

День 9: Я медитировал и вдруг услышал, как мой отец кричит на меня из детства. «Идиот! Ты ничего не можешь!» Вместо того чтобы избегать голоса, я сидел с ним. Я сказал: «Спасибо за то, что показал мне мою боль». И голос ослаб. К концу медитации он исчез.

День 10: Я начал видеть закономерность. Когда я голодный, ум прыгает больше. Когда я ел хорошо, ум спокойнее. Амчи сказал: «Медитация не отдельна от жизни. Жизнь и медитация одно».

День 11: Во время медитации произошло что-то странное. Я не считал дыхания, я просто слушал его, как музыку. Дыхание было как старая песня, которую я знал всю жизнь, но никогда не слышал. Это было красиво.

День 12: Я замечал отвлечения ДО того, как я ушел в них. Например, я видел, как мысль «я голоден» появляется на горизонте. Я мог выбрать следовать ей или оставаться с дыханием. Я остался. Первый раз я почувствовал истинный выбор.

День 13: Геши-ла вернулся из ретрита. Он посмотрел на меня и сказал: «Ты изменился. Твое тело другое. Твоя энергия другая». Я спросил его: «Как долго мне еще оставаться на Ступени 3?» Он ответил: «На сколько хочешь. Но если ты спешишь, это хорошая причина медленнее».

День 14: Я медитировал с Тошкой, и мы оба вошли в глубокое молчание. Нет-нет, без разницы между мной и кошкой. Есть только тишина и звук дыхания. Это было состояние, которое я никогда не имел раньше. Я остался в нём 45 минут без ощущения времени.

После этого я встретился с Амчи.

— Я думаю, что я готов для Ступени 4, — сказал я.

Амчи улыбнулся.

— Ты готов для всей жизни, Александр. Ступень 4 просто показывает тебе, как медитировать одной рукой, пока другой ты живешь. Но это история для следующей главы.

Он налил чаю.

— Пока скажу тебе: ты прошел самую трудную часть. Ты встал. Ты сел. Ты слушал свой ум, вместо того чтобы бороться с ним. Этого достаточно для святого.

«Медитация — это не побег от мира. Это попытка встретить мир с открытым сердцем и ясным умом. Когда ты медитируешь, ты не становишься менее живым. Ты становишься более живым. Потому что ты встречаешь каждый момент как новое чудо».

Глава 5. Искусство осознания: Как превратить жизнь в шедевр

Материал мастера

Утро выдалось туманным. Мы с Тошкой пришли в сад, где Йогин Тензин (я теперь звал его просто Йогин) подрезал кусты роз. Это было странно — видеть мастера медитации с садовыми ножницами.

— Жизнь — это искусство, Александр, — сказал он, не оборачиваясь. — Каждый момент ты творишь себя. Но чтобы творить шедевр, художник должен знать свой материал.

Он повернулся и протянул мне цветок.

— Скульптор знает глину. Художник знает краски. А с чем работает человек, который хочет превратить свою жизнь в произведение искусства?

Я задумался.

— С мыслями? С эмоциями?

— Близко, — улыбнулся Йогин. — Мы работаем с непрерывно развивающимся потоком сознательного опыта.

Он сел на скамью, и Тошка немедленно запрыгнула ему на колени.

— Люди думают, что они работают с «собой». «Я должен улучшить себя». Но «Я» — это концепция. Реальный материал — это этот момент. Звук птицы. Холод воздуха. Мысль о завтраке. Чувство в спине. Это поток. И он никогда не останавливается.

Притча о скульпторе и глине

Один скульптор пытался вылепить статую из воды. Он работал день и ночь, но вода утекала сквозь пальцы. Он плакал: «Я плохой скульптор!»

Мудрец прошел мимо и сказал: «Ты не плохой скульптор. Ты просто не понимаешь природу материала. Воду нельзя лепить. В ней можно плавать. Или ее можно заморозить».

Мы часто пытаемся «лепить» нашу жизнь, удерживая моменты, как глину. Но опыт — это вода. Медитация учит нас не удерживать воду, а течь вместе с ней, или (в состоянии Самадхи) делать ум устойчивым, как лед, чтобы рассмотреть структуру воды.

Прожектор и Фонарь — Внимание и Осознание

Йогин поднял палец.

— На Западе большая путаница в словах. Вы говорите «внимание», «осознанность», «концентрация» как синонимы. Но это разные инструменты.

Он указал на Тошку.

— Посмотри на кошку. Когда она охотится на мышь, ее взгляд узкий, сфокусированный. Ничего больше не существует. Это Внимание (Attention). Это прожектор.

— Но в то же время, — продолжил Йогин, — если сзади упадет лист, ее ухо дернется. Она знает, что происходит вокруг. Это Осознание (Awareness). Это фонарь, освещающий всю комнату.

Йогин взял чашку чая.

— Внимание изолирует. Осознание соединяет. Внимание дает четкость. Осознание дает контекст.

Практика с чаем:

— Возьми чашку, — сказал он. — Направь внимание на тепло в пальцах. Исключи все остальное.

Я сделал это. Мир сузился до горячей керамики.

— Теперь, — сказал Йогин, — сохраняй внимание на тепле, но открой осознание для звуков сада, для своего дыхания, для моего голоса.

Я сделал это. Ощущение изменилось. Тепло осталось, но оно перестало быть изолированным фактом. Оно стало частью симфонии момента.

— Вот секрет, — шепнул Йогин. — Внимание и Осознание — это два крыла птицы. Западная концентрация часто тренирует только одно крыло (внимание), и ум становится напряженным, узким. Буддийская медитация тренирует оба.

Четыре столпа пробуждения

Йогин начертил на песке четыре слова на санскрите.

— Чтобы не заблудиться, тебе нужно знать карту терминов.

— Самадхи (Samadhi) — Устойчивое внимание. Способность держать прожектор на одном месте, не дрожа.

— Сати (Sati) — Внимательность. Способность помнить, что ты делаешь, и замечать, когда прожектор сдвинулся.

— Шаматха (Shamatha) — Состояние покоя. Это результат практики Самадхи и Сати.

— Випассана (Vipassana) — Прозрение. Это результат применения Шаматхи к исследованию реальности.

— Формула проста, — сказал Йогин. — Ты тренируешь Самадхи и Сати. Это приводит к Шаматхе (уму, полному покоя и радости). В этом покое ты начинаешь видеть истину (Випассана). И Випассана ведет к Пробуждению.

Он начертил простую формулу:

Самадхи + Сати → Шаматха

Шаматха + Сати → Випассана

Шаматха + Випассана → Пробуждение

Притча о фонаре в темной комнате

Представь темную комнату, полную сокровищ и змей. Ты входишь с фонариком.

Если у тебя слабая батарейка (нет энергии), ты ничего не видишь.

Если у тебя дрожат руки (нет Самадхи), луч прыгает, и ты не можешь разобрать, где змея, а где золото.

Если ты забываешь, зачем пришел (нет Сати), ты начинаешь играть с тенями на стене.

Но если ты стоишь устойчиво (Шаматха), и твой свет яркий, ты ясно видишь: «Ага, это веревка, а не змея. Это золото, а не камень». Это видение — Випассана. И когда ты видишь все как есть, ты больше не боишься. Это Пробуждение.

Что такое Пробуждение?

— Люди думают, что Пробуждение (Enlightenment) — это какой-то фейерверк, — усмехнулся Йогин. — Видения ангелов, левитация…

Тошка зевнула, показывая розовый язык.

— Нет. Пробуждение — это необратимый когнитивный сдвиг. Это изменение того, как ты воспринимаешь реальность.

Он серьезно посмотрел на меня.

— Это полная свобода от страдания (Дуккха). Не от боли — тело все еще может болеть. Но от страдания по поводу боли. Это истинное счастье (Сукха), которое не зависит от того, выиграл ты в лотерею или потерял кошелек.

Притча о человеке, который искал дом

Человек сидел в своей гостиной и плакал: «Я хочу домой! Где мой дом?» Он выбегал на улицу, стучал в двери соседей, путешествовал в дальние страны, ища «дом».

Однажды он остановился, выдохнул и огляделся. И понял, что он сидел в своей гостиной все это время. Он никогда не покидал дома. Он просто мечтал, что он бездомен.

Пробуждение — это момент, когда ты перестаешь искать счастье где-то там и понимаешь, что природа твоего ума и есть счастье.

Разные тропы — одна вершина

— Но почему так много методов? — спросил я. — Дзен, Тибет, Тхеравада…

— Потому что люди разные, — ответил Йогин. — Посмотри на гору.

Он указал на снежный пик вдали.

— Дзен — это крутая тропа прямо вверх. «Просто сиди». Никаких украшений. Сурово, быстро, но трудно для многих.

— Тибетский буддизм (наш путь) — это извилистая, красочная дорога. Мы используем образы, мантры, колокольчики. Мы занимаем ум сложными задачами, чтобы он не скучал и в процессе трансформировался.

— Тхеравада — это широкая, постепенная дорога. Анализ, классификация, шаг за шагом.

— Но вершина одна. На вершине нет «буддистов дзен» или «тибетских буддистов». Там есть только пробужденные.

Дырявое ведро — Практика в жизни

Йогин встал и взял лейку.

— Александр, самая большая ошибка западных практиков — они разделяют «медитацию» и «жизнь». Они сидят 30 минут утром с закрытыми глазами, чувствуя покой. А потом встают, идут на работу и кричат на коллег.

Он начал поливать розы.

— Это как наполнить дырявое ведро. Ты льешь воду (медитируешь), но в течение дня через дыры (неосознанность, гнев, суета) вода вытекает. К вечеру ведро сухое. И ты говоришь: «Медитация не работает».

— Что делать? — спросил я.

— Затыкать дыры. Практика должна пронизывать жизнь.

Микро-практики:

— Когда моешь руки — чувствуй воду (Сати).

— Когда слушаешь пациента — слушай всем телом (Самадхи).

— Когда идешь по коридору — чувствуй касание стоп.

— Если ты делаешь это, ведро остается полным. И утренняя медитация становится не «наполнением с нуля», а переполнением через край.

Пять прозрений Випассаны

— И наконец, — сказал Йогин, когда мы возвращались в дом, — что именно мы должны увидеть?

— Пять вещей, — он загибал пальцы.

— Непостоянство (Аничча): Всё меняется. Твоя грусть пройдет. Твоя радость пройдет. Твоя жизнь пройдет. Прими это, и ты станешь свободным.

— Страдание (Дуккха): Попытка удержать то, что меняется, вызывает боль.

— Пустотность (Шуньята): Вещи не имеют собственной сущности. Чашка — это глина, огонь, труд гончара. Нет «чашковости» внутри.

— Причинность (Карма): Всё связано. Твой гнев сегодня — результат вчерашней мысли.

— Безсамостность (Анатман): Самое трудное. Нет твердого «Я» внутри тебя. Ты — процесс, а не предмет.

— Как врач, ты видишь это каждый день, — сказал Йогин. — Клетки пациента умирают и рождаются. Его настроение меняется. Где там постоянный «Джон» или «Мария»?

Финальная практика: Быть как кошка

Мы вошли в комнату. Тошка немедленно запрыгнула на подушку для медитации.

— Твоё задание на сегодня, — сказал Йогин, — быть как кошка.

— Спать весь день? — улыбнулся я.

— Нет. Быть полностью присутствующим. Посмотри на неё. Она не думает о прошлом. Она не планирует будущее. Если она сидит, она сидит на 100%. Если она играет, она играет на 100%.

— Совмести устойчивое внимание (на том, что ты делаешь) с открытым осознанием (всего вокруг). И делай это легко. Без напряжения.

Йогин поклонился мне и Тошке.

— Медитация — это не работа. Это возвращение домой.

Я сел рядом с Тошкой. Она замурлыкала. И в этом звуке я услышал ритм Вселенной, которая не спешит, не суетится и всегда находится именно там, где должна быть.

Я закрыл глаза и начал практику. Не как «Александр, который пытается стать просветленным». А как живое существо, просто дышащее в потоке света.

Глава 6. Десять ступеней и четыре вехи: Путь мастера

Четыре этапа мастерства — Карта всего пути

Йогин развернул на столе огромную танку. На ней была гора, разделённая на четыре секции, с фигурами, поднимающимися всё выше.

— Александр, — сказал он, показывая на схему, — вся медитация разделяется на четыре этапа. Каждый этап имеет три ступени, кроме последнего.

Он указал на каждый раздел:

Этап 1: НОВИЧОК (Ступени 1—3) — От хаоса к непрерывности

Этап 2: ОПЫТНЫЙ (Ступени 4—6) — От рассеяния к ясности

Этап 3: ПЕРЕХОДНЫЙ (Ступень 7) — Единение ума

Этап 4: ИСКУСНЫЙ (Ступени 8—10) — От усилия к спонтанности

— Четыре вехи — это четыре переломных момента, когда твоя практика качественно скачет, — объяснил Йогин. — Обычно это занимает годы. Но при правильной практике — месяцы.

Тошка запрыгнула на танку, встав точно на первую ступень.

— Вот она находится где-то между ступенями, — засмеялся Йогин. — Кошка не знает ступеней. Она просто поднимается.

НОВИЧОК — Ступени 1—3

СТУПЕНЬ 1: Утверждение практики

Йогин указал на самую нижнюю часть горы, где фигуры выглядели растерянными.

— Ступень 1 — самая трудная. Твой враг — не ум. Твой враг — прокрастинация, лень, забывание.

Цель Ступени 1: Создать регулярную практику медитации.

Препятствия:

— Сопротивление («Мне это не нужно»)

— Прокрастинация («Начну завтра»)

— Усталость («Я слишком устал»)

— Нетерпение («Это не работает»)

— Скука («Всё одно и то же»)

— Отсутствие мотивации («Зачем мне это?»)

— На Ступени 1 ты развиваешь одно: усердие (Viriya). Ты просто приходишь каждый день, даже если тебе не хочется.

Притча о муше и паутине

Муша попалась в паутину. Она бьется, прыгает, кричит, пытаясь вырваться. Паутина только запутывает её еще больше.

Мудрец смотрит и говорит: «Муша, ты боишься паутины. Это создает панику. Сначала просто сядь. Заметь, где паутина. Потом медленно, осторожно, вытаскивай ногу за ногой».

На Ступени 1, паутина — это твой образ жизни. Ты попался в неё: спешка, забывчивость, суета. Не пытайся вырваться сразу. Просто приходи каждый день на подушку и сядь. Это первый шаг к свободе.

История Александра на Ступени 1 (Недели 1—4):

Неделя 1: Я установил напоминание на телефон в 5:45 утра. Первый день — огромный энтузиазм. Ко второму дню — желание спать. К третьему дню я «забыл». Амчи сказал: «Отлично. Теперь ты видишь врага».

Неделя 2: Я начал приносить клятву вслух: «Каждое утро, без исключений». Я даже написал это на стикере и приклеил на зеркало. Чудо произошло — обещание самому себе держит лучше, чем любая мотивация.

Неделя 3: Я выстроил «якорь» — медитирую сразу после чистки зубов. Мозг привыкает: чистка зубов → медитация, как автоматизм. На этой неделе я не пропустил ни одного дня.

Неделя 4: Практика стала привычкой. Я просыпаюсь, и тело само идет на подушку. Ум еще спит, но я уже сижу.

Притча о семени и почве

Фермер посадил семя. Первый день — ничего. Второй день — ничего. Неделю — ничего. Он начинает сомневаться: «Может, семя мёртво?» Сосед говорит: «Дай почве время. Корни растут невидимо».

На третьей неделе появляется росток. Фермер радуется: «Она растет!» Но это результат невидимой работы, которая началась в первый день.

Ступень 1 — это невидимая работа, когда кажется, что ничего не происходит. Но нейронные пути перестраиваются, привычки формируются, почва готовится для взрывного роста.

СТУПЕНЬ 2: Прорывное внимание

На второй неделе медитации я начал замечать что-то странное.

Я сидел, считал дыхание: 1, 2, 3… и вдруг раздался звук. Я подскочил. Оказывается, я думал о звуке пять минут, а не считал дыхание.

Но вот что было странно: я заметил это!

Йогин назвал это спонтанным интроспективным осознанием (AHA!) — момент, когда ты вдруг осознаёшь: «Я отвлекся!»

— Это самый важный момент на Ступени 2, — сказал Йогин. — Ты учишься не избегать отвлечений, а замечать их. И замечание — это уже 50% работы.

Цель Ступени 2: Сократить длительность блуждания ума и продлить периоды непрерывного внимания.

Препятствия:

— Дикий, прыгающий ум

— Нетерпение («Когда это будет работать?»)

— Фрустрация от отвлечений

Навыки, которые развиваются:

— Спонтанное интроспективное осознание (AHA!)

— Умение удерживать внимание 1—3 минуты

— Периоды блуждания сокращаются с 5 минут до 30 секунд

Притча о монахе и дикой обезьяне

Молодой монах пришел к мастеру в отчаянии: «Учитель, мой ум как дикая обезьяна! Она прыгает везде!»

Мастер дал ему веревку. «Свяжи обезьяну».

Монах завязал узел — обезьяна рвется. Узел быстро развязывается.

Мастер говорит: «Не вяжи её. Вместо этого дай ей банан».

«Банан?» — удивился монах.

«Да. Встреча с дыханием, наблюдение за ним — это банан. Обезьяне нравится. Она будет держать его, пока не устанет. И тогда она сядет рядом с тобой».

На Ступени 2, ум — как обезьяна. Не борись с ней. Дай ей интересный объект (дыхание), и она сама вернется.

История Александра на Ступени 2 (Недели 5—8):

Неделя 5: Я считаю дыхание: 1, выдох… 2, выдох… вдруг я думаю о пациенте, которого видел вчера. Мысль длится две минуты. Потом — «Щелк!» — я вспомнил, что медитирую. Йогин сказал: «Отлично! Ты заметил за две минуты, а не за пять. Прогресс».

Неделя 6: Мой ум начинает прыгать медленнее. Я замечаю: мышца «замечания» развивается. Теперь я вижу отвлечение через 30 секунд.

Неделя 7: Я вижу паттерн: когда я голодный, ум прыгает чаще. Когда я хорошо поел, он спокойнее. Это маленькое открытие дает мне власть: я могу влиять на свой ум через диету!

Неделя 8: Критический момент. Я разочарован. «Я медитирую уже два месяца, а ум всё еще беспокоен». Но Амчи показал мне видео моей первой попытки. Тогда я терял дыхание за 5 секунд. Теперь за 1—2 минуты. Я уже поднялся на гору, просто не заметил.

СТУПЕНЬ 3: Расширенное внимание

На третьей неделе произошло интересное смещение. Я перестал «терять» дыхание. Вместо этого я начал забывать, что я медитирую.

Это не то же самое!

На Ступени 2 я отвлекаюсь, но помню, что отвлекся.

На Ступени 3 я впадаю в забывчивость — ум просто исчезает в тумане.

— Это сонливость (Thīna), — объяснил Йогин. — На Ступени 3 твоей главной врагом становится не беспокойство, а притупленность. Это почти худше, потому что ты думаешь, что медитируешь, а на самом деле спишь.

Цель Ступени 3: Преодолеть забывчивость и сонливость. Достичь непрерывного внимания.

Препятствия:

— Забывчивость (теряешь понимание, что медитируешь)

— Сонливость (приятное оцепенение)

— Тонкое блуждание ума

Навыки:

— Метод «сканирования» (если чувствуешь сонливость, просканируй тело)

— Метод «подкрепления» (напоминай себе каждую минуту: «Я медитирую»)

— Развитие «интроспективного осознания» — видеть само видение

Притча о рыбаке и сетях

Рыбак забросил сеть в реку. Он видит, как сеть входит в воду. Потом проходит час, два — сеть на дне, скрыта от глаз. Рыбак не видит, что происходит, но он знает, что сеть там, ловит рыб.

Вдруг сеть начинает дергаться — рыба попалась! Рыбак тянет её.

На Ступени 3, твоё внимание как сеть. Оно опущено в глубину (объект медитации). Иногда сеть теряется в тумане (забывчивость). Но если ты помнишь, что сеть там, и периодически её проверяешь, она продолжает работать.

История Александра на Ступени 3 (Недели 9—12):

Неделя 9: Первый раз я медитирую 20 минут без перерыва, не потеряв дыхание. Но потом я понимаю: я спал! Мой ум был в тумане. Я нашел его через несколько вдохов… но потерял связь с тем, что произошло. Это странно и немного пугающе.

Неделя 10: Йогин учит меня «техники сканирования». Когда чувствую сонливость, я быстро сканирую тело: «Макушка — ясно, лоб — ясно, грудь — ясно, ноги — ясно». Это вытягивает ум из тумана.

Неделя 11: Я замечаю тонкую разницу: есть «хорошая сонливость» (расслабленный ум в процессе) и «плохая сонливость» (ум спит вместо медитации). Я начинаю различать и корректировать.

Неделя 12: Критический момент. Я сидел 30 минут, и всё время я был с дыханием. Не думал о нём, а был в нём. Время исчезло. Когда я открыл глаза, мне казалось, прошло 5 минут.

Йогин улыбнулся: «Первая веха. Поздравляю».

ПЕРВАЯ ВЕХА: Непрерывное внимание

Эта веха символизирует переход от новичка к опытному практикующему. Ты больше не подвержен:

— Дикому блужданию ума

— Забывчивости

— Сонливости

Ты можешь оставаться с объектом медитации всё время сеанса. Это не означает, что ум всегда ясен — он может быть спокоен, может быть в некоторой дымке, но он не прерывист.

На этом этапе Амчи заметил перемену:

— Твой пульс другой, — сказал он, проверяя меня. — Раньше он был резким, нервным. Теперь он глубокий, устойчивый. Твоя энергия лунг упорядочилась.

ОПЫТНЫЙ — Ступени 4—6

СТУПЕНЬ 4: Непрерывное внимание без грубых отвлечений

— Поздравляю, ты больше новичок, — сказал Йогин. — Теперь твоя работа: не просто остаться с объектом, но оставить его ясным.

На Ступени 4 новое препятствие: когда ум становится спокойным, он становится и вялым.

Цель Ступени 4: Убрать грубые отвлечения (внезапные скачки) и сильную притупленность (ум в дымке).

Препятствия:

— Грубые отвлечения (красивая мысль уводит тебя)

— Сильная притупленность (приятное оцепенение)

— Физическая боль (стопа затекает)

— Конфликтующие мысли

Навыки:

— Непрерывное интроспективное сознание (видеть, когда ум начинает отвлекаться, до того как он отвлечется полностью)

— Баланс энергии: ни напряженности, ни расслабления, а «оптимальное состояние»

— Работа с болью через расслабление в неё

Притча о двух йогинах и лампе

Два йогина медитируют в пещере при свече. Первый йогин смотрит на пламя и видит его ясно. Но потом он добавляет топлива — пламя вспыхивает, чадит, становится диким.

«Слишком много топлива!» — кричит его учитель.

Второй йогин дает только немного топлива. Пламя горит ровно, ясно, не дымит.

На Ступени 4, топливо — это энергия ума. Слишком много энергии (напряженность) — ум скачет. Слишком мало (расслабление) — ум тусклеет. Ты учишься находить оптимальное количество.

История Александра на Ступени 4 (Недели 13—20):

Неделя 13: Первый день на Ступени 4 и сразу проблема. Я медитирую, и вдруг я вспоминаю красивую историю, которую рассказал мне друг. Я полностью погружаюсь в неё. Я теряю дыхание за одну минуту.

Это «грубое отвлечение». Раньше я это преодолел, но на новой ступени эмоциональные захватывающие мысли особенно сильны.

Неделя 14—15: Я начинаю замечать отвлечение до того, как я ухожу в него. Мысль появляется на горизонте: «Вот интересная мысль». Я вижу её, но не слежу за ней. Это требует силы воли, но это работает.

Неделя 16: Другая проблема: когда ум спокойный, он становится вялым. Я сидел 30 минут, ум был тихий, но я заметил, что дыхание не ясно. Это «сильная притупленность». Я похож на сонного человека, который вроде как видит, но не совсем.

Йогин объяснил: нужна энергия. Я начинаю практику «усиления» — сжимаю мышцы, напрягаю живот, потом отпускаю. Ум становится ясным.

Неделя 17: Я нашел баланс. Энергия не напряженная, но не ленивая. Дыхание ясно, ум быстро замечает отвлечение и возвращает внимание.

Неделя 20: Я медитирую в условиях, когда стопа затекает. Раньше я прерывался и менял позу. Теперь я сидю с болью. Я не борюсь с ней, я дышу в неё. Боль становится просто ощущением, а не врагом. И через 10 минут она исчезает сама.

СТУПЕНЬ 5: Преодоление тонкой притупленности

После ступени 4 начинается более тонкая работа. Грубые отвлечения почти исчезли. Но есть одна опасность.

— Тонкая притупленность — это ловушка, — предупредил Йогин. — Многие застревают здесь на годы.

Что такое тонкая притупленность?

Ум кажется спокойным и сосредоточенным. Ты думаешь, что достигла шаматхи. Но на самом деле ум слегка тусклый, как горячее молоко, покрытое пленкой. Ты ощущаешь дыхание менее отчетливо, периферийное сознание начинает гаснуть.

Притча о принце в золотой клетке

Принц был заточен в золотую клетку. Он рыдал: «Я в тюрьме!»

Но вот его переместили в железную клетку, покрытую шипами. Он рыдал еще громче.

Когда его вернули в золотую клетку, он подумал: «Я свободен!» Но клетка по-прежнему клетка.

На Ступени 5, золотая клетка — это тонкая притупленность. Она удобна, приятна, ты думаешь, что достиг цели. Но ум всё еще в клетке — он не полностью ясный.

Цель Ступени 5: Распознать и преодолеть тонкую притупленность.

Как распознать?

— Дыхание ощущается менее чётко

— Края поля зрения (с закрытыми глазами) теряют чёткость

— Ум кажется приятным, но пустым

— Время проходит быстро, но ты мало помнишь

Навыки:

— «Сканирование тела» для восстановления бодрости

— Усиление внимательности (сати) к малейшим изменениям

— «Наклеивание ярлыков» на состояния

История Александра на Ступени 5 (Недели 21—28):

Неделя 21: Я медитирую и думаю, что всё отлично. Ум очень спокойный. Но потом Йогин спрашивает: «Как отчётливо ты видел дыхание?»

Я честно ответил: «Не очень. Больше как чувство, чем видение».

«Это тонкая притупленность», — сказал он.

Неделя 22—24: Я начинаю «сканировать». Каждые 2—3 минуты я быстро пробегаюсь сознанием по телу: макушка, лоб, щёки, рот, горло, сердце, живот, ноги. Это вытягивает ум из дымки.

Неделя 25: Критический момент. Я разочаран. «Я думал, что я почти на конце пути. А оказывается, я спал весь месяц».

Амчи сказал: «Нет. Ты был на пути. Просто путь был в тумане. Теперь ты видишь свой путь яснее. Это хороший знак».

Неделя 26—28: Я овладеваю ступенью 5. Теперь я быстро замечаю, когда ум становится приглушенным, и быстро его «будю». Дыхание снова становится кристально ясным.

СТУПЕНЬ 6: Подавление тонких отвлечений

На последней ступени опытного практикующего ты почти достиг цели. Грубых отвлечений нет. Притупленности нет. Но есть ещё одна проблема: тонкие отвлечения.

Это не мысли, которые уносят тебя. Это едва заметные движения внимания. Ум всё еще «дрожит» — внимание то фокусируется на дыхании, то слегка смещается, то возвращается.

Для посторонних это выглядит идеально. Но для практикующего это всё ещё несовершенно.

Притча о художнике и его кисти

Художник рисует портрет. На первом этапе он наносит грубые линии — несовершенное, но узнаваемо.

Потом он работает над деталями. Нос уже не просто «линия», а настоящий нос.

Потом наступает этап, когда портрет почти завершен. Но мастер видит, что тень на щеке немного не в том месте. Обычный глаз не заметит. Но мастер знает.

Он делает одно маленькое движение кистью — и портрет становится совершенным.

На Ступени 6, ты художник, видящий эту маленькую тень. Ты учишься «одним движением» подавить тонкие отвлечения.

История Александра на Ступени 6 (Недели 29—36):

Неделя 29: Первый день на Ступени 6. Я сижу с «идеальным» умом. Но Йогин спрашивает: «Ты замечал, как внимание слегка прыгало?»

Я закрыл глаза и начал наблюдать. О! Да, внимание как маленький огонёк, который то ярко горит (на дыхании), то меньше горит (смещается). Очень тонко, но видимо.

Неделя 30—32: Я развиваю «метакогнитивное интроспективное сознание» — способность видеть само видение. Я вижу не только дыхание, но вижу, как ум смотрит на дыхание.

Неделя 33: Техника: я начинаю держать поле внимания более узким. Вместо «ощущаю дыхание во всём теле» я говорю «ощущаю дыхание только в ноздрях».

Это требует усилия, но оно работает. Тонкие отвлечения исчезают.

Неделя 34—36: Внимание становится не требующим усилия. Я не «держу» внимание, оно просто остаётся. Как магнит, притягивающий внимание к дыханию без борьбы.

ВТОРАЯ ВЕХА: Однонаправленное внимание без тонких отвлечений

Когда ты достигаешь конца Ступени 6, внимание становится абсолютно устойчивым. Нет ни грубых отвлечений, ни сильной притупленности, ни тонких отвлечений. Только чистое, ясное внимание.

Тошка в этот день села напротив меня и смотрела в течение всей медитации. Как будто отмечала это событие.

ПЕРЕХОДНЫЙ — Ступень 7

Ступень 7 — это магия. Здесь усилие исчезает.

На предыдущих ступенях ты удерживаешь внимание. Ты работаешь. Но на Ступени 7 происходит скачок: внимание остаётся само по себе.

— Это как научиться ездить на велосипеде, — объяснил Йогин. — Сначала ты балансируешь, держишь руль крепко, напрягаешь мышцы. Потом в какой-то момент ты отпускаешь руль, и велосипед сам едет ровно.

СТУПЕНЬ 7: Единение ума (Объединение Шаматхи)

На этой ступени происходит качественный скачок. Ум становится шаматхой (полным покоем), а не просто концентрацией.

Признаки Ступени 7:

— Внимание не требует никакого усилия

— Ум пребывает в глубокой радости (спонтанная прабхавасита)

— Происходит «пластичность» — ум становится гибким, мягким

ТРЕТЬЯ ВЕХА: Спонтанное, не требующее усилий внимание

После Ступени 7 практика становится совершенно другой. Это уже не «практика» в смысле работы. Это «быть».

ИСКУСНЫЙ — Ступени 8—10

СТУПЕНЬ 8: Умственная податливость

На Ступени 8 ум начинает трансформироваться. Он не просто спокоен — он становится гибким, податливым, как расплавленное золото.

Ты можешь направить ум на что угодно, и он тут же спокойно это исследует. Если ты направишь его на скорбь, он видит скорбь в её чистоте. На радость — видит радость. На природу ума — видит природу ума.

СТУПЕНЬ 9: Физическая податливость

На этой ступени благодать распространяется и на тело. Тело становится легким, светлым, как воздух. Нет боли, нет напряжения. Это состояние называется боддхангой (факторы просветления).

СТУПЕНЬ 10: Невозмутимость

На последней ступени приходит совершенное равновесие. Ничего не может вывести ум из центра. Это не апатия — это ясность и спокойствие в сочетании.

ЧЕТВЁРТАЯ ВЕХА: Постоянство качеств ума

После Ступени 10 достигается ШАМАТХА в полном смысле. Это не временное состояние — это новое качество ума, которое остаётся с тобой постоянно.

Притча о танцоре и танце

Молодая танцовщица учится танцу. Сначала она считает шаги: «Раз, два, три, четыре». Она напряжена, неуклюжа.

Через месяцы она запоминает шаги. Но она все ещё считает в голове.

Через год она танцует, почти не думая о шагах. Но есть ещё некоторое напряжение.

Через много лет она становится танцем. Нет разницы между ней и музыкой. Шаги исчезли — остался только танец.

Ступени медитации — это путь от «думания о дыхании» к «бытию дыханием».

Дневник Александра: От новичка к мастеру

Месяц 1 (Ступени 1—2):

— День 1—7: Боюсь, что я забуду. Устанавливаю напоминания.

— День 8—14: Видимый прогресс! Я начинаю замечать отвлечения.

— День 15—30: Чувствую стабильность. Практика становится привычкой.

Месяц 2 (Ступени 3—4):

— День 1—14: Битва с сонливостью. Я падаю в туман.

— День 15—30: Я учусь «будить» ум. Техника сканирования спасает меня.

— Большой скачок на день 28: Я сидел 30 минут без потери внимания. Первая веха!

Месяц 3 (Ступень 5):

— День 1—14: Я думаю, что я достиг цели. Но Йогин раскрывает мне глаза — это только тонкая притупленность.

— День 15—30: Разочарование смешивается с настойчивостью. Я вижу, как я спал, но всё равно продолжаю.

— Огромный скачок в конце: Ум становится кристально ясным.

Месяц 4 (Ступени 6—7):

— День 1—20: Я работаю на подавление тонких отвлечений. Это как ловля воздуха.

— День 21: ВОЛШЕБНЫЙ МОМЕНТ. Усилие исчезает. Внимание просто остаётся. Вторая веха!

— День 22—30: Я учусь жить в этом состоянии. Радость, покой, натуральность.

Заключение: От подушки к жизни

Йогин дал мне финальный совет:

— Ступени на подушке — это подготовка. Настоящая практика начинается, когда ты стоишь с открытыми глазами в мире.

Если ты достиг Ступени 6—7, но твоя жизнь полна гнева и путаницы, ты что-то упустил.

Практика должна быть единой: медитация и жизнь как две половинки целого.

Тошка, сидевшая рядом со мной все эти месяцы, давно уже живёт на Ступени 10. Она дышит полностью. Живет полностью. Ничем не обеспокоена.

Может быть, кошки — лучшие учителя медитации.

Глава 7: Випассана открывается

Первое прозрение — Непостоянство (Аничча)

Прошло около месяца с тех пор, как Александр начал занятия с Йогином Тензином. За это время его ум претерпел тихую революцию. Слон и обезьяна на танке больше не были черными — они становились белыми, чистыми, покорными. Он достиг того, что древние называли Шаматхой — успокоением ума.

Но Йогин предупреждал его: «Шаматха — это всего лишь подготовка. Настоящее учение начинается сейчас».

Утро было прохладным. Александр сидел в медитационном зале после часовой практики, когда Йогин вошёл и жестом попросил его выйти в сад. Тошка, как всегда, последовала за ними, будто интуитивно чувствуя, что сегодня начнётся что-то новое.

— Александр, — начал Йогин, садясь на каменную скамью под старым абрикосовым деревом. — Ты научился останавливать бурю в своём уме. Это хорошо. Но спокойный ум — это не цель. Это инструмент. Теперь мы будем использовать этот инструмент, чтобы увидеть истину.

— Какую истину? — спросил Александр, чувствуя, как что-то внутри него сжалось от предчувствия.

Йогин улыбнулся:

— Истину, которую все видят, но никто не хочет видеть. Истину непостоянства — Аничча.

Он взял с земли опавший лист абрикоса, покрытый жёлто-красными прожилками.

— Что ты видишь?

— Лист, — ответил Александр.

— Правильно. А теперь скажи мне: этот лист был всегда таким?

Александр задумался:

— Нет. Он был зелёным. Он был почкой. До этого — частью дерева. Ещё раньше — питательными веществами в почве.

Йогин кивнул:

— А что он будет дальше?

— Он упадёт. Сгниёт. Станет снова почвой.

— Верно. Теперь скажи мне — где же тот «лист», о котором ты говоришь? Когда он существует? В прошлом? В будущем? Или только сейчас?

Александр открыл рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле. Йогин продолжил:

— Видишь? То, что мы называем «лист» — это иллюзия стабильности. Это просто название, которое мы даём потоку изменений. На самом деле этого листа нет. Есть только процесс рождения, существования и распада. Всё время. В каждый момент.

Он положил лист на ладонь Александра.

— Аничча — это не философская идея. Это реальность, которую можно увидеть, почувствовать, пережить здесь и сейчас. И випассана — это практика, которая учит тебя видеть это непостоянство во всём: в теле, в ощущениях, в мыслях, в эмоциях.

Притча о реке

Йогин налил чай и продолжил:

— Древние учителя говорили: ты не можешь войти в одну реку дважды. Потому что когда ты входишь второй раз, это уже не та река. Вода утекла. Новая вода пришла. И ты сам — не тот же самый. Твои клетки обновились. Твои мысли изменились. Даже твоё «я», о котором ты думаешь как о чём-то постоянном, — это иллюзия.

Он указал на ручей, протекающий рядом с садом:

— Посмотри на этот ручей. Он кажется стабильным. Но это не вещь. Это процесс. Каждое мгновение вода новая. И мы называем это «ручей» только потому, что наш ум цепляется за форму, за образ. А на самом деле — это непрерывное движение, непрерывное изменение.

Александр слушал, и что-то внутри него начало дрожать. Йогин заметил это:

— Я вижу, что ты начинаешь понимать. Это понимание пугает. Потому что вся твоя жизнь построена на иллюзии постоянства. Ты цепляешься за людей, за вещи, за идеи, думая, что они останутся. Но они не остаются. Никогда. Всё течёт. Всё изменяется. Всё исчезает.

Встреча с пациентом

На следующий день Александр возобновил приём пациентов в маленькой клинике при монастыре. Первым к нему пришёл мужчина лет пятидесяти — местный житель по имени Церинг. Он был худым, кожа его приобрела желтоватый оттенок, глаза запали.

— Амчи сказал, что вы можете помочь мне с умом, — сказал Церинг, садясь. — Моё тело болеет. Печень разрушается. Может быть, месяц, может быть, три. Врачи не знают. Но я боюсь не смерти. Я боюсь исчезновения.

Александр почувствовал, как сердце сжалось. Полгода назад он бы растерялся, начал бы искать слова утешения, техники отвлечения. Но теперь, после месяцев практики, он просто сел рядом и спросил:

— Расскажите мне, что вы чувствуете?

Церинг закрыл глаза:

— Я смотрю на своё тело и вижу, как оно разрушается. Мои руки больше не могут держать инструменты — я был плотником. Мой голос становится слабым. Моя память исчезает. И я думаю: когда это тело совсем умрёт, что останется от меня? Кто я без этого тела?

Александр вспомнил слова Йогина о листе. И вдруг он понял — не головой, а всем существом — что Церинг переживает то самое прозрение, к которому его, Александра, готовили все эти месяцы.

— Церинг, — сказал он мягко. — Ваше тело изменяется. Но оно всегда изменялось. С самого рождения. Вы были младенцем. Потом ребёнком. Потом юношей. Потом зрелым мужчиной. И во всех этих телах — где был тот «вы», который говорит сейчас?

Церинг открыл глаза, удивлённо глядя на Александра.

— Видите, — продолжал Александр, — мы думаем, что есть «я», которое владеет телом. Но на самом деле есть только поток изменений. Тело — это река. И сейчас эта река подходит к океану.

Слёзы потекли по щекам Церинга. Но это были не слёзы отчаяния. Это было что-то другое — облегчение, принятие.

— Значит, я никогда и не был постоянным? — прошептал он.

— Никогда, — ответил Александр. — И это прекрасно. Потому что то, что никогда не было постоянным, не может по-настоящему исчезнуть. Оно просто изменяется. Как вода в реке.

Практика с дневником

Вечером Александр записал в свой дневник:

Сегодня я впервые увидел непостоянство не как концепцию, а как живую реальность. Церинг стал моим учителем. Его умирающее тело показало мне то, что здоровое тело скрывает: постоянное изменение, непрерывный распад и рождение.