Бесплатный фрагмент - Распутица

Беда, говорят, не приходит одна. Только под Новый год «ушли» со скандалом отца Эдика, Михаила Евстафьевича, зав отделом ТАСС, который посмел иметь своё мнение, как беда постучалась и к сыну. Вдруг его вызывают к главному редактору. Эдик уж подумал, что светит ему командировка в Лондон или в Вашингтон и чуть не пустил слюну в сладких мечтах.

— А скажи-ка мне, Федеряев, не ты ли был в декабре в Минске? — с порога встретил его Владимир Николаевич, в простонародье Владник, не приглашая сесть, что было явно не к добру.

— Была такая командировка, Владимир Николаевич. Тема — автозавод.

— А у тебя, похоже, была другая тема — разврат! Тебе что, московских шлюх не хватает? Свой член не можешь в штанах удержать?!

— Простите, не понял.

— Всё ты понял! Обрюхатил внучку члена ЦК компартии Белоруссии и ничего не понял?!

До Эдика вдруг дошло. Да это же та блондинка, Света!

В декабре, во время его командировки от «Известий» в Минск, он в ресторане познакомился со сногсшибательной блондинкой Светой. Она сама подсела к нему за столик, чтобы «скрасить одиночество», и после третьего бокала шампанского выглядела уже совсем обворожительно. Потом была бурная ночь в его номере в гостинице с уже более крепкими напитками, и при расставании он дал ей свою визитку: «Будешь в Москве — звони». Ещё месяц-два Эдик с мечтательной улыбкой вспоминал эту знойную блондинку, а потом забыл. Не одна же она была в его бесчисленных командировках по Союзу и за рубежом.

— Простите, я познакомился с местной девушкой, — стараясь придать приличный вид пьяной оргии, говорил Эдик. — Она меня знакомила с местными достопримечательностями. Это входит в обязанности журналиста…

— Все достопримечательности у тебя ограничились постелью! И это не входит в обязанности журналиста одной из старейших газет Советского Союза! Теперь её дед грозит приехать в Москву и не оставить от газеты ни клочка!

Эдик понял, что его ждёт судьба отца и прозябание в каком-нибудь издании типа «Свиноводство в СССР». Другой вариант — жениться на этой блондинке и стать мальчиком для ежедневного битья у старика из ЦК Белоруссии.

— Владимир Николаевич, простите, но я представления не имел чья она внучка или дочка! Она об этом ни словом не обмолвилась. Мы просто понравились друг другу и…

— Короче, так, — оборвал Викник Эдика, — Я постараюсь замять этот скандал, но ты у меня теперь облазишь с командировками все те места, куда Макар телят не гонял! Хрунову я позвонил. Пошёл вон!

Эдик выскочил от главного, как от хорошего пинка. Секретарша Люся с сочувствием посмотрела на него.

— Что, крепко влепил?..

— Да уж… — ответил он, перевёл дух и поплёлся к Хрунову, к своему непосредственному шефу.

Какие бы ни были у Эдика отношения с Хруновым, сколько бы они вместе ни выпили, а приказ есть приказ.

— Ну что, Эдик, прилетело по полной? Ничего, все через это проходили. Предоставляю тебе шикарный выбор — Кушка на границе с Афганистаном, Архангельская область или Салехард.

Эдик уныло разглядывал карту СССР и видел, что хрен редьки не слаще. Наугад ткнул пальцем в Архангельскую область, ему она показалась ближе всех.

— Ну что, хороший выбор. Вот тебе адрес местного Кулибина и заметка с фотографией в местной газете.

В заметке под заголовком «Богата наша земля талантами!» говорилось о местном изобретателе болотохода и фотография, на которой человек сидит на чём-то, напоминающем четырёхколёсный мотоцикл с огромными колёсами.

— Иди, оформляй командировку и вперёд! Распиши сию конструкцию не хуже ракеты Гагарина, сделай обобщение и так далее. Не мне тебя учить. — Хрунов похлопал Эдика по плечу.

На следующий день Эдик уже летел в Архангельск. Из Архангельска на местном Ил-14 в районный центр Двинской Березник. Самолёт попрыгал по грунтовому полю и остановился возле небольшого деревянного дома, на котором он прочитал «Аэропорт». Пока он взирал на это сооружение, его попутчики с чемоданами и сумками разошлись. Теперь предстояло выяснить дальнейшую дорогу до цели.

— Простите, — окликнул он женщину с лопатой, которая чистила от снега дорожку, — Вы не подскажете, где мне найти начальника аэропорта?

— Да вон он, в телогрейке, говорит с лётчиком!

Эдик вернулся к самолёту. Лётчик натягивал чехол на мотор самолёта, а мужчина в телогрейке помогал ему.

— Здравствуйте! Подскажите мне, пожалуйста, когда будет рейс на Нижний Плёс?

— Я думаю, не раньше, чем лет через десять. — ответил начальник аэропорта.

— Я не за вашими шутками прилетел сюда из Москвы. — раздражённо сказал Эдик.

— Да хоть из Рио-де Жанейро. Не летает туда авиация.

— А автобус, надеюсь, туда ходит?

— И автобус не ходит.

— И как же прикажете туда мне добраться?

— Только на попутках. Вон по той дороге километра два пройдёте, там на развилке и проголосуете. Вам будет направо. Удачи!

Мысленно выматерившись, Эдик зашагал в указанном направлении. «Идиот! Надо было выбрать Кушку. Хоть и дальше лететь, зато от Ашхабада на автобусе с комфортом, да ещё в тепле» — клял себя он. На развилке за полчаса, что он простоял, проехали всего две машины. Первая, почтовая, проехала мимо, зато вторая, порожний лесовоз, затормозила.

— Здравствуйте! До Нижнего Плёса подвезёте?

— Садись, по пути.

Эдик с облегчением взгромоздился рядом с водителем. Хоть и конец марта, и на дороге снег вперемешку с водой, но за полчаса он успел основательно замёрзнуть.

— В гости к кому едешь? Вижу, не местный.

— Нет, в командировку.

— Из Архангельска?

— Из Москвы.

— О! Редко к нам такие гости. Поди, замёрз?

— Да уж…

— В такой одёжке и обувке у нас много не погуляешь. Ты вон доставай из бардачка, согрейся.

Эдик, подумал, что его угощают горячим чаем из термоса, открыл бардачок, а там лежит початая бутылка водки и стакан.

— Нет-нет, спасибо, я обойдусь. — он закрыл бардачок.

— Ты давай тут, без этих реверансов! Доставай! А то простынешь, потом отвечай за тебя!

Эдик не понял, в шутку он говорит или всерьёз, но достал бутылку и налил полстакана. Выпил и тепло пошло от головы к ногам. Закрыл бутылку, сунул в бардачок.

— Эй, а мне?

— Вам?.. А вам можно за рулём?

— Нужно. Ишь гусь какой! Себе налил и доволен.

Эдик налил и ему. Водитель привычным движением опрокинул полстакана, довольно крякнул и вернул стакан.

— Тебя как звать-то?

— Эдуард. Но лучше Эдик. Не люблю, когда называют Эдуард.

— Ну, Эдик так Эдик. Миша. — и водитель протянул руку. — Будем знакомы.

Эдик пожал твёрдую мозолистую руку. «А ничего, — подумал он. — вполне комфортно, не хуже автобуса. Даже водку предлагают. Сервис не хуже, чем на борту Lufthansa».

— Ну так расскажи, каким ветром тебя к нам занесло? С проверкой что ли?

— Из газеты я, из «Известий». Поручили написать про вашего здешнего умельца, Семёна Чуракова.

— Про Сёмку, что ль? А что, забавный мужик. С ним обо всём можно поболтать. И чего только он не знает, чего только не умеет! Он и радист, и механик, и фотограф, и чёрт знает кто ещё! Я ему — Сёмка, говорю, женись, остепенись! А он — жизнь, говорит, слишком короткая, чтобы всё успеть, а детишек и дурак может настругать, этому, говорит, нас природа всех от рождения научила. Эх, давай, Эдик, ещё по одной хлопнем и в школу не пойдём!

Делать нечего, в гостях, говорят, воля не своя, налил Эдик еще обоим по полстакана. Миша выпил, крякнул и речь его полилась, как вода из крана, ровной струёй. Рассказал он как служил на китайской границе, как завербовался на лесоразработки, как женился «по залёту», да так и остался здесь, похоже, навсегда.

— Едрёна корень! Дождь пошёл! Хреново. Значит, скоро всё раскиснет. Ты бы, паря, здесь не задерживался. А по-быстрому написал, что нужно, да бегом обратно, а то застрянешь.

Эдик слушал, да не слышал, подогретый водкой и печкой в кабине. Ему было вполне комфортно и глаза начинали слипаться. Машина въехала в посёлок уже в темноте и скоро остановилась.

— Видишь вон тот двухэтажный дом? В первом подъезде постучись в самую первую квартиру, спроси Клавдию, скажешь кто ты, она тебя и поселит.

— Огромное вам спасибо, Михаил! Сколько я вам должен?

Миша отодвинулся от Эдика, в упор внимательно посмотрел на него и серьёзно ответил:

— Мы с тобой познакомились, выпили, я к тебе со всей душой, а ты меня за барыгу считаешь? У вас там в Москве что, все такие? Выпрыгивай!

— Простите… Я не то имел ввиду… Я не понял… — бормотал Эдик, вылезая из кабины, уши его от стыда горели пламенем.

Как только он закрыл дверь, лесовоз рванул вперёд и умчался прочь, гремя стойками.

Эдик постоял немного, кляня себя последними словами, и пошёл к указанному дому.

Дверь ему открыла немолодая женщина в халате, из-за её спины выглядывало сопливое бесштанное создание с пальцем в носу.

— Добрый вечер! Извините за беспокойство! Меня зовут Эдуард, я корреспондент из газеты «Известия». Мне нужен номер в гостинице. Не могли бы вы мне помочь?

— Ну, гостиниц здесь отродясь не бывало, а поселить вас могу. Подождите немного, я сейчас. — она шлёпнула по голой попе любопытного мальца. — А ну, брысь отсюда, бандит! Давно не болел? — и закрыла дверь.

Через пару минут она вышла с телогрейкой на плечах и с ключами.

— Идёмте со мной.

Они прошли в соседний подъезд, поднялись на второй этаж, она перебрала в связке ключи, открыла дверь и включила свет.

— Эта квартира для специалистов. Сейчас она пустует. Вот кровать, вот туалет, рукомойник, графин с водой на столе. Располагайтесь. Столовая уже закрылась, так что вас никто до утра не накормит. Утром выйдете из дома, налево пройдёте метров сто, увидите столовую, она работает с восьми. Дальше уж сами. Спокойной ночи!

— Спокойной ночи! Большое вам спасибо!

Утро выдалось хмурое, дождь, похоже, с ночи и не прекращался. Эдик побрился, умылся и по настоятельному требованию желудка поспешил в столовую. Похоже, он был последним клиентом, и пока он завтракал, завтракали и повара, поглядывая на него, наверняка обсуждая. Закончив завтрак, он спросил у поваров, как пройти в поселковый совет. Так полагалось в политике газеты — начинать с контакта с местной властью. Ему объяснили, как туда пройти.

— Молодой человек, а вы женаты? — спросила самая шустрая молодая женщина.

— К счастью — нет. Спасибо. Всего хорошего.

— Да уж чего хорошего ложиться в холодную постель! — с наигранной грустью продолжила она.

— Потерпите ещё чуть-чуть, ваш принц уже запрягает своего белого коня!

— Лучше бы чёрную «Волгу» завёл.

— А это уже будет ваш второй принц.