Бесплатный фрагмент - Шедевры остроумия

Предисловие

В этом сборнике историко-литературных микроюморесок (а попросту говоря анекдотов) представлены блестящие остроты и шутки знаменитых исторических личностей разных эпох и народов — от древних греков до наших современников.

Книга содержит избранную (и очень небольшую часть) громадной коллекции исторических юмористических микроминиатюр, которая по крупицам собирается вот уже более шестидесяти лет. Заимствованные из различных источников (текущая периодика, сборники литературных анекдотов, мемуарная литература, интернет), миниатюры отобраны по одному единственному признаку — остроумию. Они образуют пёструю мозаику очень широкого диапазона — от мифа до документально зафиксированного исторического факта и расположены без какой-либо системы или хронологии по фамилиям знаменитых шутников в алфавитном порядке.

«Эта книга до краёв наполнена смехом и остроумием. Читать её легко. Кстати, можно читать её с конца, середины или начала. Можно наугад открыть любую страницу и читать. Можно читать час. А лучше минут десять. И отложить. А читать её запоем даже не рекомендую: лучше растянуть удовольствие».

Эти слова Георгия Гулиа по поводу одного из сборников анекдотов в полной мере относятся к этой книге.

Хорошую историю не грех и приукрасить

Дж. Толкиен

А



Как-то римскому императору Августу Октавиану представили приехавшего из провинции юношу, который чрезвычайно — как две капли воды — походил на него. Поражённый таким невероятным сходством, Август, не без задней мысли, спросил у своего дво­йника, не бывала ли его мать в Риме. Сметливый юноша тотчас ответил:

— Нет, моя мать в Риме не бывала, а вот отец наведывался сюда частенько.



Некий плагиатор принес в журнал «Сатирикон», редактором которого был Аркадий Аверченко, стихи. Через некоторое время он зашёл в редакцию за ответом.

— Вы уже прочли мои стихи? — спросил он.

— Да, прочёл, — утвердительно ответил Аверченко, — и, представьте себе, гораздо раньше вас.



В середине 80-х годов в СССР началось повальное увлечение астрологией, экстрасенсорикой и пара­психологией. Президент Академии наук СССР Ана­толий Александров, которому в ту пору шёл уже почё­тный девятый десяток, рассказывал:

«В 1916 году мои сёстры увлеклись спиритизмом. В смутное время всегда возникают такие увлечения. Мой отец, обращаясь к ним, сказал:

— Я еще могу поверить, что вы можете вызвать дух Льва Толстого или Антона Чехова, но, чтобы они с вами, дурами, по два часа разговаривали, в это я не поверю никогда!»



Однажды на стол ректору Ленинградского уни­вер­ситета профессору Александру Даниловичу Алексан­дрову легло заявление:

«Прошу принять меня в ОСПИРАНТУРУ…»

Ректор наложил резолюцию:

«АТКАЗАТЬ».



Матч за мировую шахматную корону между Бого­любовым и Алехиным, который состоялся в 1929 году, окончился убедительной победой Алехина. Вот как комментировал ход матча язвительный гроссмейстер Рудольф Шпильман, который недолюбливал Боголю­бова:

«Матч протекает с закономерным переменным успехом — то Алехин выигрывает у Боголюбова, то Боголюбов проигрывает Алехину».



Друзья корили древнегреческого полководца Алкивиада:

— Ну что ты нашёл в этой гетере Лаисе, почему путаешься с ней? Ведь она не любит тебя!

— Видите ли, вино и рыба меня тоже не любят, но мне они всё равно очень нравятся, — отвечал Алкивиад.



Знаменитый американский кинорежиссёр, актёр и сценарист Вуди Аллен однажды размечтался:

— Вот если бы Господь подал мне свыше дивное знамение– открыл на моё имя солидный счёт в швейцарском банке!

Заметив в жилетном кармане Вуди Аллена золотые часы на цепочке, приятель спросил, откуда они взялись.

— О, эти великолепные часы — фамильная драго­ценность нашей семьи, — ответил Аллен. — Я горжусь ими. Их продал мне мой дедушка, когда лежал на смертном одре.



Пианисты Эжен д’Альбер и Тереса Карреньо долгое время жили вместе. Они завели детей (имея уже детей от прежних браков), потом официально оформили свои отношения, купили дом и зажили большим и шумным семейством.

Однажды, когда между повздорившими детьми началась потасовка, д’Альбер стал громко звать жену:

— Тереса, Тереса!.. Иди скорее! Твои и мои дети бьют наших детей.



Как-то в Москве некий высокий академический чин обещал директору Института физики Академии наук Грузии ака­де­мику Э. Л. Андроникашвили помочь в получении на­учного оборудования, однако, слово своё не сдержал.

Случилось так, что через некоторое время ситуация изменилась на противоположную: теперь уже этот чиновник вынужден был просить академика посоде­йствовать в неких обстоятельствах. При встрече, скрывая смущение, он сказал:

— Я не помню, Элевтер Луарсабович, мы на вы или на ты?

— На они, — последовал холодный ответ.



В разгар сексуального скандала, вызванного связью президента США Билла Клинтона с Моникой Левински, конгрессмена Дика Арми спросили, подал бы он в отставку на месте Клинтона.

— Если бы я был на месте президента Клинтона, мне бы не пришлось подавать в отставку, — ответил Арми. — Если бы я был на месте президента Клинтона, я бы лежал сейчас в луже крови, а надо мной стояла миссис Арми с кольтом 38-го калибра и приговаривала: «Ну как же она переза­ряжается, эта хреновина?»



Как-то на концерте Луи Армстронг рассказал публике.

Мама однажды послала меня за водой — это было в деревне, где она родилась. Я вернулся пустой: мама, говорю, там в воде крокодил! Она в крик: «Иди снова, без воды не возвращайся! Подумаешь, крокодил! Он испугался тебя так же, как ты его».

А я тогда говорю: «Мам, если он испугался меня так же, как я, то эту воду пить нельзя!»



Московский цирк хоронил одного своего артиста. Режиссёр Арнольд произнес самую короткую речь:

— Друзья, — сказал он, — опять мы не того хороним…



Однажды Марго Асквит пригласили на сеанс спири­тизма. После общения с потусторонним миром гра­финя заявила:

— Я всегда знала, что живые несут вздор; но это не идёт ни в какое сравнение со вздором, который несут покойники.



С 1983 года в истории футбольной команды тбилисского «Динамо» наступил кризисный период. В чемпионатах СССР она занимает низкие места и терпит поражение за поражени ем даже на своём поле, где болельщики поддерживали любимую команду как могли, дружно скандируя «Динамо, Динамо!!!»

Замечательный поэт и острослов Ираклий Аба­шидзе (достигший к тому времени весьма поч­тенного возраста), сказал по этому поводу:

— Что толку в этих криках?! Они дадут такой же результат, как если бы жена вздумала подбадривать меня, старика, возгласами «Ираклий, Ираклий!»

Б



Знаменитый генерал Пётр Иванович Багратион, как известно, происходил из грузинского царского рода и имел во внешности ярко выраженные кавказские черты, в частности, большой и горбатый нос, который нередко являлся предметом насмешек окружающих.

Молодой ещё тогда поэт Денис Давыдов тоже отли­чился на этом поприще и в сатире «Сон» высмеял длинный багратионовский нос (генерал, конечно, был знаком с этим стишком молодого пиита). Однако вскоре, когда приказом императора Александра I он был назначен адъютантом Багратиона, ему пришлось горько сожалеть об этом и оправдываться; Давыдов с виноватой улыбкой сказал своему грозному начальнику:

— При всех свидетельствую, что затронул столь известную часть лица вашего единственно из зависти, поскольку сам оной части почти не имею, — и, под смех окружающих, указал на свой нос — пуговкой.

А через некоторое время, когда Давыдов прискачет к Багратиону со спешным приказом главнокоманду­ющего немедленно начать отступление, ибо непри­ятель у нас «на носу», генерал невозмутимо заметит:

— На чьем носу? Ежели на твоём, то недалеко, а коли на моём, так мы ещё успеем отобедать.



— Верно ли говорят при дворе, что ты дурак? — спросил Балакирева один придворный.

— Не верь им, любезный, мало ли что болтают люди, — отвечал шут. — Они и тебя называют умным человеком.

Балакирев, что было на него не похоже, молчал однажды целый день. Какой-то придворный недоброжелатель, хлопнув его по плечу, спросил:

— Что-то ты, Балакирев, нынче не шутишь?

— Э, братец, мои шутки до того довели, что мне и вовсе верить перестали. Кому ни скажу про тебя, например, что ты умный человек, все в один голос говорят: «Ты, Балакирев, шутишь».



Рассказал Игорь Кио.

Мой отец шил себе фраки и костюмы в Риге у замечательного портного А. Л. Баренбаума. Услугами Арона Львовича пользовались многие известные артисты. Как-то попросил нас познакомить с ним и Леонид Утёсов.

Надо сказать, при всех своих талантах Леонид Осипович не обладал одним качеством: его нельзя было назвать элегантным человеком. Да, он был одет хорошо и аккуратно, но не умел как-то по-особому носить костюм, выделяться.

И вот мы привели его к Баренбауму. Леонид Осипович показал костюм, который был на нём, и попросил пошить ему такой же. Придирчиво осмотрев наряд Утёсова, АронЛьвович спросил:

— Кто вам шил?

— О! Это хорошо знакомый всем московским артистам Затирко…

— Мне не нужна его фамилия, — сказал Баренбаум. — Я хочу узнать, кто он по профессии.



Известный французский математик, политический и военный деятель Лазар Карно был активным деятелем Великой французской революции. Он был среди членов Конвента — «цареубийц», голосовавших за казнь Людовика XVI. Во время якобинской диктатуры Карно состоял в Комитете общественного спасения и имел самое непосредственное отношение к якобинскому террору. Впоследствии он вошёл в состав первой (1795—1797 гг.) Директории.

Однажды на заседании Директории между ним и Барра- сом возник спор, который перерос в бурную ссору. Баррас в чем-то обвинял своего коллегу. Оба вскочили со своих мест. Карно заявил, подняв руку:

— Клянусь честью, — это неправда!

— Не поднимай руку, — сказал Баррас, — с неё капает кровь!



Однажды первому премьер-министру израильского государства (образованного в 1948 г) Давиду Бен-Гуриону помощники в панике до­ложили, что в Израиле появились проститутки. В ответ премьер только пожал плечами и спокойно сказал:

— Видите, теперь у нас всё как у людей!



Один из друзей американского писателя-юмориста Бенчли, увидев его с бокалом вина в руке, упрекнул писателя:

— Алкоголь — это медленный яд!

— А куда торопиться? — ответил Бенчли.



Французский писатель Тристан Бернар, имевший на счету в банке 60 тысяч франков, брал деньги посте­пенно, не пополняя счёта. Каждый раз, приходя за деньгами, он с удовольствием отмечал, что у входа в банк стоит полицейский, надёжно охраняющий его сбережения.

Но пришёл день, когда Бернару выплатили после­дние тысячи франков. Проходя мимо постового, он по-приятель- ски похлопал его по плечу и сказал:

— Можете идти домой, дружище, вы тут больше не нужны.

Проводя лето в Каннах, Бернар однажды появился на набережной в фуражке морского капитана.

— Что это за головной убор? — спросил писателя встретившийся приятель.

— Это настоящая морская фуражка! Я купил её на деньги, которые выиграл вчера в казино, — с гордостью объяснил Бернар. И, помедлив, со вздохом добавил:

— Увы, на те деньги, которые я проиграл сегодня, я мог бы купить яхту.



После победы в франко-прусской войне 1870—1871 гг. Бисмарк потребовал от Франции колоссальную контрибуцию в размере 5 миллиардов франков. К пе­реговорам о контрибуции Бисмарк привлёк известного банкира Соломона Брейхредера. Французскую сто­ро­ну представлял Жюль Фавр. Он очень остро воспри­нимал требования Бисмарка и, чтобы показать невоз­можность выплаты такой громадной суммы, воск­ли­кнул:

— Если бы вы начали считать со дня рождения Хри­ста, то и по сегодняшний день не дошли бы до этого числа.

— Не беспокойтесь, именно для этого я и пригласил этого господина, — ответил Бисмарк, указывая на Брейхредера. — Он считает со дня сотворения мира.



Тихон Хренников в течение 43 лет был неизмен­ным и незаменимым руководителем Союза компо­зиторов СССР. Под стать ему была и жена — умная, деятельная, властная женщина. Её девичья фамилия Вакс. Клара Вакс. А у композитора Роберта Шумана была жена — знаменитая пианистка Клара Вик.

Никита Богословский сказал, что сам Бог продик­товал ему четверостишие:

Карьеру всяк испортит вмиг,

Сказавши необдуманно,

Что Кларе Вакс до Клары Вик,

Как Тихону до Шумана.

Рассказал Никита Богословский.

В детстве, на дне рождения у Алика Менакера, я, резвясь, задел какую-то полку, с неё свалилась большая ваза и разбилась вдребезги. Пришел папа Алика, я говорю ему, рыдая: «Простите, пожалуйста, я разбил замечательную новую вазу». Он с натянутой улыбкой отвечает: «Не волнуйся, мальчик. Она давно не новая. Ей двести лет».

Я шутил только над близкими друзьями, теми, в ком, я уверен, развито чувство юмора. Над чужими старался не шутить. Хотя был случай: в двадцатых годах в Ленинграде выпустили телефонный спра­вочник, в котором кроме фамилий абонентов были указаны ещё имена и отчества. Я наткнулся на фамилию «Ангелов Ангел Ангелович». Тут же набрал номер и попросил к телефону Чёрта Чёртовича. Так я делал многократно в течение довольно длительного времени, пока на том конце, едва услышав моё дыхание, не стали молча класть трубку.

Спустя десятки лет, листая в отеле «Европе­йская» телефонную книгу, вижу: «Ангелов А. А.». Ради интереса набираю номер и прошу к телефону понятно кого. Надтреснутый старческий голос отвечает: «Ты ещё жив, сволочь?»

Я был женат четыре раза. Мой первый брак был очень скоротечен.

Однажды я получил бешеный гонорар, все деньги отдал супруге. На следующий день она мне говорит:

— Никита, у нас нет денег.

— Дорогая, я же вчера отдал тебе всё! — удивился я.

Тут она достает цепи, которые едва удерживает в руках и говорит:

— В антикварном магазине на все деньги я при­обрела кандалы Рылеева.

Так с этими кандалами она и ушла от меня.



Болгарский поэт Божидар Божилов гостил в Гру­зии. На родине Сталина в Гори он посетил его дом-музей. После экскурсии гостеприимные хозяева устроили основательное застолье. Возвращаясь в гостиницу, Божидар остановился возле уличного сапожника. Приятели-грузины удивились:

— Божидар, что тут интересного? Сапожник как сапожник.

— А может быть, это отец нового Сталина? — ответил поэт.



Датский литературовед Георг Брандес был награ­жден королём каким-то орденом второй степени.

— Ну, и вы поблагодарили короля? — спросили его.

— Конечно. Я ему даже сказал, что этот орден — единственное, что у меня есть второй степени.



В 1974 году знаменитый шедевр Леонардо да Винчи «Джоконда» был выставлен в музее им. Пушкина в Мо­скве. Выставку посетило Политбюро Коммунисти­ческой партии во главе с Генеральным секретарём Леонидом Брежневым. После рассказа искусствоведа о пятисотлетней неразрешимой загадке улыбки демо­нической и обворожительной Моны Лизы, Гене­ральный секретарь поделился со своими соратниками интересной мыслью:

— Не исключено, — сказал он, — что она была просто дурой.



Во времена Реформации и религиозных войн во Франции Брейский кюре несколько раз переходил из католичества в протестантизм и обратно. Когда друзья упрекнули его, удивившись такому непосто­янству, он воскликнул:

— Это я-то непостоянен? Я склонен к измене? Ни­че­го подобного. Мои убеждения всегда постоянны и неизменны: я хочу оставаться Брейским кюре.



Однажды министр-социалист Бриан, проезжая по парижской улице, увидел идущего пешком лидера коммунистов Франции Марселя Кашена. Бриан, остановив машину, предложил его подвезти. Но Кашен сказал, что ему будет не по пути, так как он живёт на правом берегу Сены. Бриан на это удивлённо заметил:

— Вы, коммунист, — на правом? От вас я такого не ожидал!

Однажды на съезде социалистической партии Фра­нции Шарль Раппопорт с исключительным блеском выс­тупил против Бриана и произнес грозную филип­пику в стиле Марата. Часть делегатов устроила Рап­попорту овацию. Тогда слово взял Бриан и сказал все­го несколько слов, нежно глядя на Раппопорта:

— Мой друг Шарль Раппопорт выступил здесь против меня воистину как Марат. Я отдаю ему должное. Он сказал, что как Марат, готов отдать свою жизнь за республику. Но я думаю, что мой друг Шарль Раппо­порт напрасно так волнуется. Он может быть совер­шенно спокоен, ему не угрожает участь Марата. Он никогда не умрет в ванне.

Это была страшная месть, так как все знали о крайнем отвращении, которое Раппопорт испытывал к умыванию.



В 1964 году, на судебном процессе по обвинению будущего Нобелевского лауреата Иосифа Бродского в тунеядстве, общественным обвинителем был кри­тик Евгений Воеводин. Его многотрудная и постыдная роль в осуждении великого поэта заслужила эпигра­мму:

Взирая на своё творенье исподлобья,

Сказал Господь, стирая хладный пот:

«Ну, если он мой образ и подобье,

То я последний идиот».



В мастерскую к К. П. Брюллову приехало какое-то семейство и пожелало видеть его ученика Ра­мазанова. Брюллов был за что-то очень сердит на Ра­мазанова и, когда тот вошёл, представил его посе­тителям:

— Рекомендую — пьяница.

Рамазанов, указывая на Брюллова, произнёс:

— А это мой профессор.



На вопрос журналиста, с какой мыслью он встретил Новый 1913 год, исполняющий должность московского городского головы Виктор Диодорович Брянский ответил кратко, но достаточно определённо:

— Никакой мысли не было.



Маркиз Бьевр был одним из остроумнейших людей предреволюционной Франции, автором каламбуров, которые повторяла затем вся страна.

Как-то его спросил один интендант:

— Где, господин маркиз, вы берёте такой славный табак?

Бьевр, оглядев собеседника, ответствовал:

— Это вы, сударь, берёте, а я покупаю.

— Сколько лет вы дали бы мне, — игриво спросила Бьевра молодящаяся светская дама, напрашиваясь на комплимент.

— Сударыня, у вас их и без того достаточно. Зачем же я буду вам ещё прибавлять, — ответствовал Бьевр.

В



На репетиции оркестра в Лондоне Рихард Вагнер, крайне недовольный трубачами, с трудом сде­рживая ярость, сказал музыканту-переводчику Отто Дрейхману:

— Скажите этим ослам, что если они не будут играть прилично, я выкину их вон!

Переводчик, внимательно выслушав гневную тираду композитора, немедленно перевёл:

— Джентльмены, маэстро вполне отдает себе отчёт в тех затруднениях, которые причиняет вам его му­зыка. Он просит вас сделать всё, что в ваших силах и ни в коем случае не волноваться.



Рассказал поэт Константин Ваншенкин.

Весной 1946 года дивизия, в которой я служил, вер­нулась из Венгрии в Россию и обосновалась в лесу во­зле города Тейково. Совсем поблизости от рас­положения нашей части находилась железнодорожная платформа «Старый большевик». Однако у этой платформы останавливались не все поезда и при посадке в Тейково можно было слышать вопрос, задаваемый пассажирами (а порой и наиболее бойкими пассажирками):

— У «Старого большевика» стоит?

Им отвечали:

— У «Старого большевика» не стоит…

Или:

— Стоит, но только одну минуту!



Один из крупнейших венгерских издателей Э.Г. был известен своей бессердечностью и скаредностью и держал писателей на хлебе и воде.

Однажды будапештские литературные кафе обле­тела весть о том, что издатель умирает и уже харкает кровью.

— Нашей кровью, — тихо заметил писатель Геребен Ваш.



Во время президентства Джорджа Вашингтона гру­п­­­­­­­па конгрессменов собиралась внести законопроект об ограничении численности постоянной армии США де­сятью тысячами человек.

— Превосходная мысль, — похвалил конгрессменов президент. — А заодно неплохо было бы ограничить законом численность вражеской армии пятью ты­сячами.

Однажды президент США Джордж Вашингтон ус­троил большой приём. В числе приглашённых находились и несколько индейских вождей. Во время ужина индейцы держали себя с большим досто­инством и ничем не показывали, что попали в непр­и­вычную обстановку.

Один из молодых индейских вождей заметил, что гости кладут себе на тарелку какую-то неизвестную ему еду. Это была горчица. Видя, что её берут такими небольшими порциями, он заключил, что это чрезвычайно редкое, дорогое и, очевидно, вкусное кушанье. Он с любопытством взял себе полную ложку незнакомого блюда и всю разом отправил в рот. В то же мгновение он почувствовал, что ему страшно щиплет язык, но с невозмутимым видом проглотил горчицу. Но не так-то легко было сдержать слёзы, которые градом катились по его щекам. Сидевший рядом старый индеец с участием спросил, о чём он плачет.

— Я плачу, — сказал молодой воин, — потому что вспо­мнил, как год назад мой бедный отец утонул в волнах Гуронского озера.

Старый вождь сочувственно покачал головой и, ни­чего не подозревая, взял себе такую же порцию горчицы, которую отправил в рот с точно такими же последствиями.

— О чем же плачешь ты? — в свою очередь, ехидно спросил его молодой воин.

— Я плачу о том, — спокойно ответил старик, — что год назад ты вместе со своим отцом не утонул в волнах Гуронского озера.



В конце своего пребывания на посту главы госу­дарства, первый президент Израиля Хаим Вейцман признался:

— За эти четыре года я всей душой привязался к мо­ему носовому платку. Во всей стране только в него мне разрешали совать свой нос.



Выступив на защиту греческого народа, 20 октября 1827 г., союзная эскадра России, Англии и Франции под командованием лорда Кодрингтона в Наваринской бухте полностью уничтожила турецко-египетский флот. Этот знаменитый бой в значительной степени изменил соотношение сил на Ближнем Востоке; вскоре стало ясно, что Россия превратилась в единственную ре­альную морскую силу на Чёрном море и в зоне проливов. Такой оборот дела привёл английское правительство в замешательство и его тогдашний премьер-министр герцог Веллингтон заявил:

— За Наварин я вынужден вручить лорду Код­рингтону орден Бани, хотя я с удовольствием вздёрнул бы его на рее его собственного флагманского ко­рабля.



Знаменитый артист, поэт и певец Александр Вертинский на вопрос, что такое вежливость и такт, отвечал:

— Если вы, открыв дверь в ванную комнату, видите голую женщину, стоящую под душем, вы гово­рите: «Простите, сэр!» Так вот, «простите» — это веж­ливость, а «сэр» — это такт.



Сын римского императора Веспасиана Тир выс­казал отцу неудовольствие по поводу нового налога, которым тот обложил общественные туалеты. В ответ Веспасиан подал сыну горсть монет и спросил, пахнут ли они чем-нибудь. На его отрицательный ответ император сказал:

— Вот видишь, деньги не пахнут…



В ноябре 1462 года Франсуа Вийон по ложному обвинению был брошен в тюрьму и присужден к повешению (этот несправедливый приговор был вскоре отменён). В ожидании виселицы поэт написал:

Я — Франсуа, чему не рад.

Увы, ждет смерть злодея,

И сколько весит этот зад,

Узнает скоро шея.



Известный в США юморист Билл Вон однажды признался:

— Когда моего одноклассника назначают на высокий государственный пост, я радуюсь за него, но беспокоюсь за будущее своей страны.



Английский писатель-юморист Пелем Вудхауз свою oчередную книгу сопроводил таким предисловием:

«Этот труд я посвящаю своей дочери Леоноре, без деятельного участия и ободрения которой книга была бы написана вдвое быстрее».



Характеристика, данная П. А. Вяземским одному вельможе:

— Он недостаточно умён, чтобы позволить себе делать глупости.

— Утверждение, что указанный вами господин служит в Тайной полиции, сущая клевета, — говорил своему собеседнику Вяземский. — Правда, он просился в неё, но ему было отказано.

Г



Двоюродные братья князья Гагарины, оба кра­савцы в своё время, встретились после очень долгой разлуки в доме своих общих знакомых. Они, разу­меется, постарели и друг друга не узнали. Когда хозяин назвал их по имени, бросились они во взаимные объятия.

— Грустно, князь Григорий, — сказал один из них, — но судя по впечатлению, которое ты на меня про­изводишь, должен казаться я тебе очень гадок.



За храбрость, проявленную в битве с врагами Рима, консул Гай Марий, по своему усмотрению, без санкции сената, предоставил права римских граждан одной тысяче италиков, союзникам римлян. Это нарушение закона вызвало негодование сената. Тогда консул заявил:

— Из-за звона оружия я не слышал голоса законов.



Некоего ювелира, продававшего фальшивые драго­ценные камни, римский император Галлиен приго­ворил к смерти на арене — его должны были растерзать дикие звери.

Настал день казни. Под рёв пере­пол­ненного амфитеатра служители вывели пригово­рённого на середину арены и поставили напротив закрытой львиной клетки. Несчастный с замиранием сердца ждал неминуемой и ужасной смерти. И тут дверь клетки распахнулась и из неё вышел… цып­лёнок. Не выдержавший страшного напряжения ювелир потерял сознание. Когда зрители вдоволь насмеялись, Галлиен повелел объявить:

«Этот человек обманывал, поэтому и его обманули».

Затем ювелира привели в чувство и отпустили на все четыре стороны.



Гамалея Николай Фёдорович (1859—1949), академик.

Где-то в середине сороковых годов проходит за­щита диссертации. Диссертант с жаром аргументирует:

— И тысячу раз была права покойная Гамалея, кото­рая ещё в 1920 году писала…

Скрипучий голос из зала:

— Ну, во-первых, покойная Гамалея — это я, а во-вторых в 1920 году она была мужчиной!



Буфетчица Московского Дома литераторов жалу­ется:

— Какие писатели необразованные! Говорят «одно кофе», а ведь кофе мужского рода. И один только Расул Гам­затов сказал: «Дайте мне один кофе…”, — и добавил: — «И один булочка».



Немецкий физик Рихард Ганс свою лекцию о происхож­дении Земли заканчивал следующими словами:

— Как видите, с возрастом Земли дело обстоит точно так же, как с возрастом женщины — ни то, ни другое невозможно определить с желаемой точностью.



Великий испанский зодчий Антонио Гауди строил очень неторопливо: знаменитую скамейку в парке Гуэль в Барселоне — 7 лет, сам парк Гуэль — 14 лет, а собор Святого Семейства он строил в течение всей своей жизни (и достроить не успел).

Однажды, когда зодчего упрекнули в медлительности, он сказал:

— Мой заказчик — Господь Бог, а он никуда не торопится.



Дирижёр Александр Гаук руководил репетицией ора­тории на библейский сюжет. Вместе с симфо­ническим оркестром в репетиции участвовали хор и солисты, которые изображали, соответственно, евреев и филистимлян. Закончив очередную сцену, он обра­тился к исполнителям: «Так! Евреи свободны, фили­стимляне остаются». Вся струнная группа оркестра встала и принялась зачехлять инструменты.

— Куда!!! — возмутился Гаук.

— Маэстро, но вы же сами сказали, что евреи сво­бодны…



Великий немецкий философ Гегель, лёжа на смер­тном одре, сказал:

— На всём белом свете меня понял только один человек.

Но тотчас вслед за тем раздражённо добавил:

— Да и тот превратно.



На торжественном обеде, посвященном открытию нового университета, известный естествоиспытатель ХIХ столетия Эрнст Геккель оказался соседом по столу служителя церкви. Когда тот после обеда вынул сигару, Геккель любезно предложил ему огонь, но сделал это так неловко, что зажженная спичка, как только очутилась в руках священника, потухла.

— Смотрите, — проговорил священник с насмеш­ливой улыбкой, — свет науки погас.

Геккель утвердительно кивнул:

— Ничего удивительного. В руках церкви это не впервые.



Знаменитый немецкий учёный Герман Гельм­гольц был обладателем многих почетных званий. В один прекрасный день он узнал, что его удостоили звания вице-канцлера капитула прусского ордена «За заслуги». Будучи человеком чрезвычайно добро­со­вестным, Гельмгольц отправился к канцлеру капитула графу Менцелю и осведомился о своих обязанностях.

— Ну что ж, — ответствовал Менцель, — могу лишь повторть то, что сказали мне, когда я стал вице-канцлером: единственная ваша обязанность — ждать, когда умрёт канцлер, чтобы занять его место…



Английский король Генрих VII после смерти своей жены Елизаветы Йоркской, решил вступить в брак с юной неаполитанской принцессой. Не вполне доверяя слухам о красоте и уме принцессы, король направил в Неаполь послов и велел составить для него отчёт о достоинствах предполагаемой невесты. Послы недурно справились с возложенной на них миссией.

Вот содержание их доклада:

«Ваше Величество! Принцесса красива и не под­крашена. Глаза у нее карие, кожа свежая, нос пра­вильный. Вокруг рта нет ни единого волоска. Руки у нее красивые, пальцы длинные, дыхание свежее. Фигура у неё хорошая, шея длинная, бюст в самый раз, а рост довольно высокий. Вина она потребляет умеренно и не объедается на пиршествах. Характера хорошего — она весела, любезна и при этом рассу­дительна.

Но людей без изъяна не бывает, поэтому и у при­н­цессы есть мелкие недостатки, как, например, упр­ямство. Эта упрямица вбила себе в голову, что никогда не выйдет замуж за Ваше Величество. Но если бы не это — она идеальная кандидатка в супруги…»



В 1968 году вспыхнул бурный роман между актри­сой Ири­ной А. и знаменитым кинорежиссёром Серге­ем Герасимовым. Но сердце красавицы очень быстро осты­ло…

На одной из киношных тусовок поклонник спросил актрису:

— Ирина, почему вы бросили Сергея Аполлинари­евича? Ведь Герасимов — классик советского и миро­вого кино, исполинская фигура! Мэтр!

Красавица фыркнула:

— Да какой там метр? От силы сантиметров десять…



Служил в армии в советские времена подполковник Юрий Герасимович. Мужик крупный — под 2 метра ростом, большой любитель выпить. И вот однажды, при очередном посещении московского ресторана, после изрядно принятой дозы, он углядел непорядок в зале ресторана — пальма в кадке чахнет и стал ее поливать. Администрации ресторана такое вмешательство в её хозяйство, вероятно, не понравилось, была вызвана милиция и в конце концов дело о недостойном пове­дении офицера попало в часть. А поскольку он, есте­ственно, был членом Коммунистической партии, то сначала партия и разбиралась.

Идёт заседание партийного комитета. Секретарь спрашивает:

— Сколько же вы, товарищ подполковник, выпили?

Тот отвечает:

— Ну, литра два водочки, не больше.

— Два литра, — с возмущением говорит секретарь, — я и воды не выпью.

На что сразу последовал ответ подполковника:

— Воды два литра — и я не выпью…



Зиновий Гердт встретил своего старого знакомого, с которым давно не виделся.

— Зиновий Ефимович, а вы не меняетесь.

— Я бы поменялся, но ничего лучшего не предла­гают, — последовало в ответ.

Гердт как-то при встрече сказал Григорию Горину:

— Видеть тебя, Гриша, одно удовольствие, а не видеть — другое.

В связи с 80-летним юбилеем Гердта наградили орденом. Зиновий Ефимович показал его родным, приложил к груди и сказал:

— Вот. Орден «За заслуги перед Отечеством». Третьей степени.

Помолчал и добавил:

— То ли заслуги мои третьестепенные, то ли Отече­ство…

Рассказал Зиновий Гердт.

Водил я как-то раз свою маленькую внучку в зо­опарк. Показывал ей разных зверей, рассказывал о них, что знал. Перед клеткой со львом внучка просто остолбенела — такое он произвёл на неё впечатление! Она стояла и смотрела на зверя, как завороженная, а счастливый дед заливался соловьем, сообщая девочке все сведения о льве, какие только помнил… А когда лев зевнул во всю огромную пасть, она взяла деда за руку и очень серьёзно сказала:

— Если он тебя съест, скажи мне прямо сейчас, на каком автобусе мне надо ехать домой?



Коммунистическое руководство Польши в 1956—1970 годах проводило политику изгнания евреев из страны. Пришедший ему на смену Эдвард Герек за­явил как-то на заседании политбюро партии поль­ских коммунистов:

«Мы напрасно выдворили евреев из страны. Те­перь, в трудное время, нам не с кем посоветоваться и не на кого свалить вину».



Рассказал кинорежиссёр Алексей Герман, сын писателя Юрия Германа.

Когда папе дали квартиру на набережной Мойки, дом 25, возле Пушкинского дома, он часто шутил, что боится: вдруг войдёт Александр Сергеевич и спросит: «А ты что тут делаешь? Пшёл вон…»



Американский теннисист Витас Герулайтис 16 раз по­дряд проиграл своему знаменитому соотечес­твеннику Джимми Коннорсу. Обыграв его, наконец, в очередной встрече, Витас заявил:

— И пусть это будет всем уроком! Никто не может выиграть у Витаса Герулайтиса семнадцать раз под­ряд!..



Когда у Герцена спросили, верит ли он в возмож­ность дружбы между мужчиной и женщиной, он ответил:

— Верю, конечно. Но от этого рождаются дети.



В 1932 году президент Германии фельдмаршал Гинденбург был категорически против назначения Гитлера главой правительства. Презрительно заметил:

— Этот богемский ефрейтор желает стать рейхсканцлером? Никогда! Я дам ему должность почтмейстера. Пусть лижет мне зад на почтовых марках.



Наблюдения за зрительным залом привели зна­менитого английского актёра и режиссёра Алека Гиннеса к неутешительному заключению:

«Лишь немногие из тех, кого мучает кашель, идут к врачу; остальные идут в театр».



У античного гения Гиппократа как-то спросили, не считает ли он, что гениальность является болезнью. Отец медицины ответил:

— Безусловно, это болезнь. Но очень редкая и абсолютно не заразная.



После бракосочетания со своей пятой женой, Саша Гитри сказал новоиспечённой супруге:

— Другие были всего лишь моими жёнами, а ты, дорогая, будешь моей вдовой.



Поэта Николая Глазкова однажды чем-то обидел Лев Ошанин, а Лев Озеров тогда же взял под защиту. Творчеcким результатом события явились стихи Глазкова о львах:

Львы — это двойственная штука,

Львов чтит по-разному народ:

Так Лев Ошанин — это сука,

Лев Озеров — наоборот!



Подмосковье. Санаторий для ветеранов сцены. Вновь прибывший 85-летний актёр Алексей Глумов после регистрации доверительно шепчет дежурной медсестре:

— Очень прошу вас — никому не говорите о моём возрасте.

— Милый, — получает он в ответ, — кому тут скажешь, здесь никто не слышит!



Эту байку рассказывал Александр Вертинский.

В юности Шарль де Голль учился в коллеже иезу­итов, и был там у него друг — ну, полная его проти­воположность. Де Голль был высокий и худой, а друг его — маленький, толстый и очень красивый. За это его даже дразнили девчонкой.

Случилось так, что им обоим понравилась одна и та же девушка, и они на этой почве повздорили и перестали общаться. Прошло пятьдесят лет. За это время де Голль стал президентом Франции, а его бывший друг — одним из самых высоких духовных лиц страны.

И вот как-то де Голль собирается ехать в прови­нцию. Совершенно пустой перрон. Охрана. Стоит поезд из нескольких салон-вагонов для президента и со­провождающих его первых лиц государства. Де Голль в знаменитой фуражке с большим козырьком в ожидании отправления прогуливается по платформе.

И вот президент видит, что к поезду спешит маленький толстенький человек одних с ним лет в длинной — до пят — кардинальской мантии. Он так торопится, что не замечает де Голля и чуть не утыкается ему в живот. Кардинал поднимает глаза, узнаёт своего однокашника и, решив подшутить, спрашивает:

— Жандарм, вы не знаете, где стоит мой поезд?

На что де Голль отвечает:

— Не могу знать, мадам. — И, выразительно оглядев его округлую фигуру, доба­вляет, — но стоит ли в вашем положении путешес­твовать?



Великий оперный дирижер Борис Покровский пришёл впервые в Большой театр, когда там цар­ствовал Николай Голованов — главный дирижёр.

— Ну вот что, молодой, — сказал Голованов, — тебя всё равно никто слушать не будет, так что ты сиди тихо, а если какие замечания будут — скажи мне, а я уж сам.

Репетировали «Бориса Годунова». Полная сцена народу. Покровский шепчет на ухо Голованову:

— Николай Семёныч, скажите, хору, чтобы они: «Право­­славные, православные!!!» — не в оркестровую яму пели, а в зал, дальним рядам. И руки пусть туда же тянут.

— Правильно! — стукнул кулаком Голованов и заорал на хористов:

— Какого чёрта вы в оркестр руки тянете??? Где вы там православных увидели???



Рассказал режиссёр Борис Голубовский.

В 1967 году меня пригласили в Ашхабад поставить спектакль к юбилею Октябрьской революции. Работать с туркменскими актёрами было легко и приятно. Толь­ко несколько смущала их манера разговаривать. Многие говори­ли, например, не «кино», а «кино-мино», вместо «кол­хоз» — «колхоз-молхоз» и так далее. При случае я спро­сил у министра культуры Туркмении, почему у них такая манера разговаривать. Он объяснил:

— Культур-мультур не хватает.



Советский писатель Гонтарь в 1949 г. был арестован по сфабрикованному делу Еврейского антифашис­тского комитета. В суде, когда его оповестили, что он как английский шпион приговаривается к десяти годам заключения, Гонтарь потребовал:

— Дайте мне справку, что я английский шпион.

— Зачем?

— Когда кончится срок заключения, я потребую у английского правительства деньги за проделанную работу.



Блестящие писатели-сатирики Григорий Горин и Аркадий Арканов были не только соавторами, но и близкими друзьями. Как-то после совместного зас­толья в Центральном доме литераторов Арканов вышел ловить такси. Горин остался в ресторане. Монументальный Аркадий Михалыч стоял десять, двадцать минут в хрестоматийной позе Ленина, весь заледенел — такси пролетали мимо. Когда через полчаса он превратился в страшную сосульку, из дверей выбежал Го- рин, взмахнул рукой — и остановил машину.

Арканов долго помнил эту историю и через неско­лько лет, когда Горин отдыхал в Крыму, послал ему телеграмму:

«Гриша, срочно приезжай, не могу поймать такси».

Незадолго до смерти (он скончался от сердечного при­ступа), рассматривая свою последнюю кардио­грамму, Горин сказал:

— Вот этот зубец мне особенно удался.

Рассказал Григорий Горин.

Как-то в 1983 г.. я был в театре им. Евг. Вах­тангова на премьере спектакля «Анна Каренина» в постановке знаменитого Романа Виктюка. Спектакль был очень длинный. Где-то на четвертом часу сидевший в сосе­днем кресле пожилой человек повернулся ко мне и сказал:

— Я никогда ещё так долго не ждал поезда.



Известный итальянский шут ХV-го века Петро Го­нелла составил список всех наиболее известных ду­раков своего времени.

Однажды герцог Д’Эсте, при дворе которого шут находился, узнал, что и его имя стоит в этом спи­ске. Гонелла объяснил разгневанному герцогу, что он был внесён в этот список после того, как отдал большое количество серебра какому-то прохо­димцу-алхимику, обещавшему превратить его в золото и бежавшему из страны.

— Но, может быть, он, если даже не выполнит обе­щан­ного превращения, все же вернет мне моё се­ребро, — сказал герцог.

— Тогда я вычеркну тебя из списка глупцов и внесу того алхимика, — ответил шут.



На всякий случай напомним, что кремний для компьютерных плат добывается из обыкновенного песка.

Один из основателей корпорации Intel Эндрю Гроув на встрече с соискателями работы в своей компании однажды сказал:

«В сущности, для выпуска нашей продукции нужны только песок и мозги. Так вот: песка у нас достаточно!»



Однажды при Игоре Губермане известная писательница Дина Рубина посетовала, что вот, мол, получила личное приглашение на вечер малоинте­ресного писателя и теперь придётся идти и терять время.

Игорь заметил на это:

— Да, он и меня пригласил. Но, к счастью, я в тот день страшно занят. Правда, пока ещё не знаю чем…

Сын Игоря Губермана с раннего детства стал оправдывать свои гены.

Как-то Милька получил двойку по физике. Когда жена сообщила Игорю это печальное известие, он подозвал сына, протянул ему руку и тоном, не предвещавшим ничего хорошего, сказал:

— Ну, здравствуй, сын!

Милька живо спрятал свою руку за спину:

— Отцам двоечников руки не подаю!

Рассказал Игорь Губерман.

Как-то утром Саша Городницкий открыл для меня банку консервов, только я их есть не стал, а написал на крышке:

Дохнула смерть незримым взмахом крыл;

Сальери шпроты Моцарту открыл.

В Одессе накануне своего 70-летия я получил замечательный подарок. Я шел по Дерибасовской, меня обогнал мужичонка лет сорока, узнал, остановился и сказал:

— Я извиняюсь, вы Губерман или просто гуляете?



Запутавшись в противоречивых рекомендациях своих экономических советников, президент США Герберт Гувер попросил помощника:

— Пожалуйста, найдите мне одноглазого экономиста. А то я только и слышу: «Если посмотреть с одной стороны…», «Если посмотреть с другой стороны…»



На лекции «Прогрессивный паралич» известного советского психиатра М. О. Гуревича демонстриро­валась больная этим тяжело ослабляющим ум забо­леванием. Она не могла назвать ни своего имени, ни времени года, ни места жительства, но на вопрос, кто её привёз в больницу, с неожиданно осознанной зло­бностью ответила: «Жиды».

Профессор повернулся к аудитории и заметил: «Вот видите, как мало нужно ума, чтобы быть антисемитом».



В день выхода в свет романа «Отверженные», Гюго, желая узнать как идет распродажа, послал издателю открытку, на которой стоял только один знак:»?»

Издатель не ударил в грязь лицом и ответил в письме не менее коротко и выразительно:»!».

Д



Рассказал кинорежиссёр Георгий Данелия.

В молодости поклонников у великой грузинской актрисы Верико Анджа­паридзе было много, но полюбила она обаятельного красавца Михаила Чиаурели. И он в неё влюбился, и оставил ради неё жену и ребёнка. Отец Михаила Эдишер, человек строгих патриархальных взглядов, долго не мог простить за это сына. А о Верико он даже слышать не хотел: «Чтобы я никогда в глаза не видел эту шлюху»!

Как-то Чиаурели купил родителям подарки и поп­росил Верико отнести отцу, сказав при этом: «Когда он тебя увидит, он меня простит».

Верико надела самое скромное платье, туфли без каблуков, гладко причесалась, накинула платок и пошла к свёкру.

Старый Эдишер сидел во дворике и перебирал чётки. Верико подошла и поставила перед ним саквояж с подарками.

— Здравствуйте, батоно (уважаемый) Эдишер. Это вам ваш сын Миша прислал.

— Спасибо. А ты кто?

— Я та самая Верико.

Эдишер внимательно оглядел невестку.

— Да. — Он тяжело вздохнул. — Теперь я понимаю Мишу. Ты такая красивая, такая хорошая… Разве можно в тебя не влюбиться?

Верико засмущалась, и, чтобы поменять тему, сказала:

— Батоно Эдишер, здесь вот Миша вам кое-что ку­пил, и для мамы — очень красивая шаль.

— Да! Спасибо милая. Сейчас мы её позовём… Соня! Соня!

— Что хочешь? — с веранды выглянула мать Чи­аурели.

— Иди сюда! Мишина шлюха пришла!..

Мой отец работал в Москве на Метрострое.

Мне пятнадцать лет. Телеграмма из Тбилиси в Москву: «Дорогой папа, потерял карманные деньги. Целую. Гия».

Телеграмма из Москвы в Тбилиси: «Зашей карман. Папа».



Как-то к военному министру Франции времен Лю­до­вика XV д’Аржансону обратился граф де Себур с прось­бой подыскать ему в своём ведомстве подхо­дящую должность. (Надо сказать, что д’Аржансон пре­красно знал, что этот граф является любовником его жены).

После некоторого раздумья министр ответил:

— У меня есть для вас два подходящих места: дол­жность коменданта или Бастилии или Дома инвалидов. Но я, право, не знаю, как поступить. Если дать вам Бастилию, все решат, что туда вас упрятал я, если Дом инвалидов, все подумают, что туда вас упрятала моя жена…



Остановив на шоссе мчащийся с большой скор­остью автомобиль, израильский полицейский увидел за рулём знаменитого генерала Моше Даяна. Как всегда, он был в черной повязке, прикрывающей потерянный в бою глаз.

— Господин генерал, — почтительно обратился поли­цейский к Даяну, — вы что, не смотрите на спидометр?!

— Видишь, у меня только один глаз. Я наблюдаю им за дорогой, а ты, что, хочешь, чтобы я смотрел на спидометр? — ответствовал генерал.



Знаменитая голливудская кинозвезда Бетт Дейвис как-то заметила:

— Мои ровесницы так быстро стареют, что просто приятно смотреть.



Пётр I был, как известно, Великим. Все последу­ющие государи равнялись на него, но официально эпитетом «Великая» была удостоена только Екатерина II.

По такому поводу Гаврила Романович Державин написал следующие строки:

Монархиня! И Ты в следы Его ступаешь.

Зовись Великою: Он начал, Ты — кончаешь…



Актёр Михаил Державин-младший рассказывал.

Как-то в семейном кругу легендарного героя Гра­жданской войны С. М. Будённого, где присутствовал сам дед, рассказали несколько анекдотов про Ва­силия Ивановича Чапаева. Все смеялись, кроме Бу­дённого. Семён Михайлович вздохнул и сказал:

— Говорил я Ваське: учись, дурачок, а то люди над тобой смеяться будут. Вот так оно и вышло.



Английский судья Джеффрис пришел однажды в негодование от цинизма сидевшего перед ним прес­тупника. В ярости, подняв трость и указывая ею на подсудимого, он воскликнул:

— У конца моей трости сидит бестия и каналья, каких свет не видывал!

— У какого же конца, ваша честь? — полюбопы­тствовал подсудимый.



Основатель компьютерной компании «Apple», гени­альный Стив Джобс, наставлял своих сотрудников так:

— Работать надо не 12 часов, а головой…



Новоиспечённый бакалавр Джонс был назначен в армейский учебный центр, где он должен был просве­щать рекрутов по поводу различных обязательств пра­вительства США перед ними, особенно о Страховании Жизни Военнослужащих (СЖВ). Вскоре после этого начальник центра заметил, что Джонс имеет почти 100%-ю продажу страховок СЖВ, чего раньше никогда не бывало. Начальник сел в конце заполненной рек­рутами комнаты и стал слушать торговую подачу преподавателя. Джонс объяснил новым рекрутам основы СЖВ, а затем сказал:

— Если у вас есть СЖВ и вы пошли в бой и погибли, правительство обязано выплатить вашим наслед­никам $200000. Если у вас нет СЖВ и вы пошли в бой и погибли, правительство обязано выплатить вашим наследникам максимум всего лишь $6000. А теперь, — сказал он в заключение, — как вы думаете, кого они пошлют в бой первыми?



Английский премьер-министр эпохи королевы Вик­тории Бенджамин Дизраэли (граф Биконсфилд) был человеком остроумным и насмешливым, так что многие члены парламента побаивались попасть ему на язык.

Все знали его привычку цитировать известных писа­телей, в особенности Шекспира. В произведениях Шекспира иногда попадаются фразы, не совсем удобные в применении к политическим противникам, например, вроде следующей: «Можно быть с улыбкой на устах отъявленным мерзавцем».

И вот однажды, в пылу словесного сражения с од­ним из ораторов оппозиции, Дизраэли, рассерди­вшись на противника за насмешливую гримасу, воскликнул:

— Мой уважаемый противник улыбается. Между тем, известно, что можно быть с улыбкой на устах…

— К порядку, к порядку… — призвали его со всех сторон.

— Позвольте же мне закончить, господа, — прод­олжал Дизраэли, — я хотел сказать, что, как вам из­вестно, можно быть с улыбкой на устах… членом парламента.

Бенджамин Дизраэли сказал о своем политическом противнике Уильяме Гладстоне (который четырежды занимал пост премьер-министра):

— В чём разница между несчастным случаем и несчастьем? Если, скажем, Гладстон свалится в Темзу, это будет несчастный случай. Но если его оттуда вытащат, это будет уже несчастье.



Александр Македонский посетил славившегося простотой жизни Диогена у бочки, в которой тот жил. Придя в восторг от ответов философа, Александр обе­щал ему любую награду. Но мудрец не польстился на богатство.

— Посторонись немного, — попросил он завоевателя, — ты заслоняешь мне солнце.

Однажды Диогена спросили:

— Чьи глаза видят лучше всего?

— Глаза завистников, — ответил мудрец, — так как они видят и то, чего у тебя нет.

У Диогена спросили, что скорее всего стареет в человеке.

— Благодарность, — ответил мудрец.



Сиракузский тиран Дионисий мнил себя великим поэтом и драматургом. Однажды стихотворец Филок­сен позволил себе нелестно отозваться о сочинениях владыки. Тиран обиделся и велел отправить наглеца в каменоломни.

Продержав там некоторое время, тиран потребовал его во дворец и пригласил вторично выслушать свои стихи. Поэт сначала слушал со вниманием, потом, поднявшись, вдруг направился к дверям.

— Куда ты?! — удивился тиран.

— Я возвращаюсь в каменоломни…



Немецкий математик Дирихле был очень неразго­ворчив. Когда у него родился третий ребенок, он послал своему тестю телеграмму, пожалуй, самую короткую за всю историю телеграфа:

«2 +1 = 3».



Знаменитая киноактриса Марлен Дитрих однажды сказала о своих многочисленных поклонниках:

— Они напоминают мне зрителей на теннисном матче. Только те всё время водят головой то влево, то вправо, а эти — сверху вниз и снизу вверх.



Как-то коллега поделилась с писателем Сергеем Довлатовым своим мнением о заместителе редактора газеты, в которой они работали:

— Правда, наш зам. — очень интеллигентный чело­век?

— Да, — ответил Довлатов. — На редкость. Когда его выгонят из редакции, ни одна ремонтная контора не возьмет его сантехником.

В редакции газеты собрались отметить день ро­ждения заведующей отделом культуры. Довлатова попросили сочинить стишок. Он ходил, ходил, мучился, мучился, наконец, сдался.

— Понимаете, — говорит, — ничего не лезет в голову, кроме «Две удивительные дуры ведут у нас отдел культуры».

Рассказал Сергей Довлатов.

Как-то раз отец сказал мне:

— Я старый человек. Прошёл долгую творческую жизнь. У меня сохранились богатейшие архивы. Я хочу завещать их тебе. Там есть уникальные материалы. Переписка с Мейерхольдом, Шостаковичем…

Я удивился:

— Ты переписывался с Шостаковичем?!

— Естественно, — сказал мой отец, — а как же?! У нас была творческая переписка. Мы обменивались в письмах идеями, суждениями, обсуждали различные нюансы. Показать?

Отец долго рылся в шкафу. Наконец вытащил папку стандартного размера и достал из неё узкий листок телеграммы. Я благоговейно прочёл:

«С ВАШИМИ ЗАМЕЧАНИЯМИ КАТЕГОРИЧЕСКИ НЕ СОГЛАСЕН ТЧК ШОСТАКОВИЧ ТЧК»

Мой приятель Грубин деньги на водку занимал своеобразно. Он говорил:

— Я уже должен вам тридцать рублей. Одолжите ещё пятёрку для ровного счёта.

Повстречали мы как-то с Грубиным жуткого забу­лды­гу. Угостили его шампанским. Забулдыга сказал:

— Третий раз в жизни Их пью!

Он был с шампанским на «Вы».

Будучи заключённым ГУЛАГа, писатель А. С. Ска­чинский на богатом лагерном материале подготовил «Словарь блатного жаргона», который был издан на Западе.

Я разослал этот словарь чуть ли не всем знакомым переводчикам. Они были счастливы. Профессор Дон Финн — большой чудак и великий знаток русской литературы — написал мне:

«Дорогой подельник! Благодарю тебя за железный словарь. Думаю, что он будет в жилу». И подписался: «ТихийДон».



Актриса Татьяна Догилева так описала один из эпизодов своей творческой карьеры:

— Вдруг звонят из Театра Моссовета и говорят: «Мы собираемся ставить телевизионный спектакль и никого, кроме вас, в главной роли не представляем». Я, естественно, от гордости чуть не лопнула. Получаю сценарий, а он называется «Безобразная Эмма».



Посол Франции при венецианском дворе высказал дожу Леонардо Лоредано упрёк в его непоследо­ва­тельной позиции. Дело в том, что глава Венецианской респуб­лики по поводу победы французских войск над испанскими под Равенной в 1512 г. послал поздрав­ление французскому королю и, одновременно, выра­зил глубокое сочувствие королю Испании.

Дож пояснил: «Здесь нет ничего удивительного, так как счастливейшая Венеция руководствовалась словами апостолов: «Радоваться с теми, кто в радости, и печалиться с теми, кто в печали».



Известнейший на рубеже 19—20 веков журналист Влас Дорошевич нев­злюбил какого-то скрипача. В рецензии о конце­рте, где скрипач должен был выступать, Дорошевич (сам на концерте не бывший) отметил:

«По обыкновению плохо играл N.N».

Скрипач прислал в редакцию письмо о том, что в концерте он не играл.

В виде опровержения Дорошевич напечатал:

«В нашей рецензии ошибочно указано, что играл N.N. На сей раз играл не N.N., а другая бездарность».

Издатель Хейфец, у которого Влас Дорошевич печатался в Одессе, решив сострить, сказал:

— Знаете, какая разница между Дорошевичем и проституткой? Он получает за день, а она за ночь.

Когда Дорошевичу передали эти слова, он спросил:

— А знаете ли вы, какая разница между Хейфецем и проституткой?

— Не знаем.

— А никакой!



Командующий Киевским военным округом зна­менитый генерал М. И. Драгомиров заметил, что, щеголяя перед дамами, молодые офицеры стали носить шпоры со звездочкой, пятнадцатисантиме­тровой длины, с «малиновым звоном» и т. д. Генерал издал приказ, предписывающий носить шпоры только установленного образца.

Однажды во время инспекционной поездки в Чернигов, шедшему со свитой по городу Драгомирову попался офицер, не успевший улизнуть с глаз началь­ства.

— Э… ээ, господин прапорщик, а шпоры-то у вас не установленного образца. Отправляйтесь-ка на десять суток на гауптвахту.

— Есть! Ваше превосходительство, разрешите обратиться? А ведь у вас, Ваше превосходительство, тоже не установленного образца, — с трудом сдерживая ехидную улыбку, заметил офицер.

— Да ну-у? — протянул Драгомиров, оглядывая свои сапоги. — А и верно. Но ты уж прости меня, старого дурака, посиди, голубчик, и за меня еще десять суток.



Во время похорон короля Людовика XVIII прои­зошла перепалка между двумя прелатами. Новый король Карл Х стал выговаривать за это церемони­ймейстеру Дре Брезе.

— Ваше Величество, — ответил тот, — обещаю, что в следующий раз подобных недоразумений не будет.



Поэту Михаилу Дудину позвонили с парфюмерной фабрики. Милый и ответственный женский голос сказал, что ко дню 8 марта фабрика готовит жен­щинам подарок, который решили назвать «Вол­шебная пудра». Руководство просит Дудина написать стихи, которые будут помещены на футляре — четыре, или, еще лучше, две строчки. Спросили:

— Когда вам позвонить, Михаил Александрович? Можно дней через десять?

Дудин ответил:

— А уже готово… Записывайте:

Красавицей станет любая лахудра,

Ей в этом поможет «Волшебная пудра».

На другом конце провода помолчали, потом сказали: «Извините», — и положили трубку.

Однажды в компании своих друзей Михаил Дудин сочинил про себя такую эпиграмму:

Михаил Александрович Шолохов

Для чтения сложен и труден,

Поэтому пишет для олухов

Михаил Александрович Дудин.



В Союз писателей Грузии в гости к Нодару Дум­бадзе пришёл американский писатель. Гость привет­ствовал хозяина по-английски.

— Скажите ему, что меня в школе учили немецкому, — обратился Нодар к переводчику.

Услышав это, американец сразу же перешёл на немецкий язык.

— А теперь скажите ему, что учить-то учили, но я не учил, — уточнил Нодар.

Однажды гость журнала «Нианги», за беседой в редакторском кабинете Нодара Думбадзе, стакан за стаканом выпил невероятное количество очень горячего чая.

— Если у этого бедняги лопнет мочевой пузырь, то он ошпарит себе ноги, — шепнул Нодар своему соседу.

Как-то жене Нодара Думбадзе приглянулся в магазине чайный сервиз на 24 персоны и она поведала об этом Нодару.

— Не дай бог, дорогая, — сказал Нодар, — чтобы настало такое время, когда в наш дом придут 24 человека и мы будем поить гостей чаем.



В советские времена функционера от науки официозного литературоведа А. Л. Дымшица завалили при защите докторской диссертации в Ленинградском университете. Завершил защиту послед­ний выступающий:

— После отзывов официальных оппонентов мне от диссертанта осталась только обглоданная берцовая кость.



Писатель-юморист В. А. Дыховичный с женой отправились в туристическую поездку в Чехословакию. И все имевшиеся у них деньги истратили на роскош­ную люстру для новой квартиры.

Вернулись домой, надо люстру повесить — вещь для них, интеллигентов, непосильная. И вот они зовут некоего Яшу, исполнявшего в их доме обязанности мастера на все руки. Яша явился веселенький. Сначала хорошо укрепил в потолке крюк для люстры, но когда стал навешивать люстру на крюк, промахнулся, выпустил люстру из рук, и она разбилась вдребезги.

Семья Дыховичных, стоявшая вокруг, охнула. А Яша, деловито отряхнув руки от пыли, спокойно спросил:

— Еще чего делать будем?



Во время гражданской войны в Англии поэт-са­тирик Джордж Уизер перешёл на сторону Парламента и, став капитаном конницы, воевал против роялистов. Вскоре незадачливый поэт попал в плен, а так как он был автором нескольких дерзких памфлетов против короля Карла I, то ему грозила смертная казнь.

Узнав об этом, поэт Джон Дэнем, вечный оппонент Уизера на поэтическом поприще, обратился к королю с просьбой помиловать Уизера.

— Как, — удивился король, — вы ходатайствуете за вашего противника!?

— Да, Ваше Величество, — ответствовал Дэнем. — Я желаю ему долгой жизни, чтобы не остаться самым скверным поэтом во всей Англии.

Король расхохотался и помиловал Уизера.



Александр Дюма-отец показывал Парижский зоопарк одной молодой иностранке. Взор посетительницы остановился на олене, на голове которого красовалось четыре рога вместо двух.

— Что это за животное? — спросила дама.

— Это… как вам сказать? — ответил Дюма. — Я думаю, что это просто вдовец, который снова женился.

Однажды, когда А. Дюма упрекнули в том, что он в своих романах искажает некоторые исторические факты, писатель ответил:

— Возможно, но история только лишь гвоздь, на который я вешаю свою картину.

Когда Александру Дюма-сыну сообщили, что его прослав­ленный отец с наивным восторгом рассказывает всюду об успехе своих «Трех мушкетеров», восхваляя свой талант, он заметил с иронической улыбкой:

— Мой отец — это большое дитя, которым я обзавелся, когда был совсем маленьким. — И добавил: — Надо извинить старика. Он, как детский воздушный шарик, может подняться в воздух, только чем-нибудь напол­нив свою пустоту.

Дюма-отец не оставался в долгу. Однажды он заметил одному из своих приятелей:

— Я только что провел два часа в жарком споре со своим сыном. Мы обменялись с ним ценными мыс­лями и в результате я ухожу совершенно пустым.

Это не мешало отцу и сыну быть в самых приятель­ских отношениях. На премьере «Дамы с камелиями» Дюма-сына Дюма-отец аплодировал громче и дольше всех.

— Мсье Дюма, — сказал ему кто-то из зрителей, — вы аплодируете этой пьесе так горячо, словно вы сами её автор.

— Я автор автора, — скромно ответил Дюма.

Как-то Дюма-сына спросили, что он думает о так называемых супружеских оковах.

— Супружеские оковы, настолько тяжелы, что их можно нести только вдвоём, а иногда даже и втроём, — ответил Дюма.

Е



Как-то Екатерине II была представлена делегация духовенства для изложения важной просьбы. Деятели Церкви жаловались, что некогда царь-батюшка Пётр Алексеевич изволил перелить колокола на пушки. А сам, когда колокола снимал, обещал вскорости вернуть. Да и не вернул.

— Так не поспособствуете ли вы избыть наше горе, матушка? — смиренно поклонились духовные лица императрице.

— Обращались ли в своё время к самому Петру Первому, -полюбопытствовала Екатерина.

— Да, Ваше Величество, — ответил ей секретарь. — И петиция та сохранилась.

Императрица пожелала взглянуть на документ и обнаружила на нём резолюцию Петра Первого: «А х** вам моего не надо?».

Императрица попросила подать перо, чернила и своей нежной ручкой начертала: «А я, как женщина, даже этого предложить не могу».



Как-то накануне Нового 1988 года, в консульское отделение Министерства иностранных дел СССР приходит факс от генерального консула СССР в Вели­кобритании: «Hастоящим сообщаем, что Королева Елизавета зачислена в штат посольства в должности машинистки-стенографистки с окладом в размере… Просим внести соответствующие изменения в штатное расписание».

Изумлённый начальник Департамента заграничных кадров в Москве задумчиво чешет лысину и отвечает примерно следующее: «Праздники — праздниками, но пить всё-таки было бы неплохо поменьше…”. Hа что через десять минут за подписью посла приходит сообщение, что «пить было бы неплохо поменьше не нам, а вам и что это — не Королева Елизавета, а Королёва Елизавета Борисовна».

Как-то во время одного из дипломатических фур­шетов посол Вячеслав Мельников рассказал королеве об этом забавном случае. Елизавета II внимательно посмотрела на посла и задумчиво спросила: «А сколько у вас платят?»



А. П. Ермолов занемог и послал за своим док­тором Высотским. Разбогатев от огромной практики, доктор не обращал уже большого внимания на своих пациентов — он только на другой день вечером соб­рался навестить больного генерала. Когда доложили о приезде Высотского, генерал велел:

— Скажите, что я болен и потому принять его не могу.

У Ермолова спрашивали об одном генерале, каков он в сражении.

— Застенчив, — отвечал Ермолов.



Сергей Есенин в последние годы своей жизни частенько прикладывался к рюмке. Однажды он пошёл получать большой гонорар за книгу своих стихов, сказав жене, что скоро вернётся. Появился он только под утро… Из ресторана его на руках принесли друзья. Жена грозно спросила:

— А где гонорар?

— Вот всё, что от него осталось, — сказали друзья, кладя к её ногам полуголого Есенина.

Ж



— Когда я работал у Аркадия Райкина, — вспоминал Михаил Жванецкий, — меня дома, в Одессе, не было года два. Вернулся — на столе полно повесток в военкомат. Пошёл, военком разорался:

«А если война?! Где вас искать?!». Я сказал: «Начинайте, я подъеду».

На молодую журналистку произвела большое впечатление острота Михаила Жванецкого: «Одно невер­ное движение и вы — отец».

— Это вы сами придумали? — спросила она писателя.

— Нет, вдвоём, — признался Жванецкий.

Коллеги поинтересовались у Жванецкого:

— Миша, что такое, по-твоему, остроумие?

— Я отвечу примером. Мы ехали в Алма-Ату. За окном поезда проплывала бесконечная голая-преголая степь. Вдруг один из артистов, указывая на эту степь, печально произнёс: «Посмотрите, вот что здесь было до советской власти…».



Замечательный французский физик, лауреат Нобелевской премии Фредерик Жолио-Кюри однажды так определил связь теории с экспериментом:

«Чем дальше эксперимент от теории, тем ближе он к Нобелевской премии».



8 мая 1945 года в Берлине под председательством маршала Георгия Жукова состоялось подписание Акта о безоговорочной капитуляции фашистской Германии. На церемонии присутствовали представители армий СССР, США, Англии и Франции. Глава немецкой делегации фельдмаршал Кейтель, увидев среди представителей стран-победительниц генерала и офицеров во французской военной форме, не смог сдержать удивления и саркастически усмехнулся:

«Как?! И эти тоже нас победили?!».

Сарказм Кейтеля можно было понять — менее пяти лет назад — 22 июня 1940 г. — именно он принимал капи­туляцию у разгромленных французов.

Вскоре после войны Сталин произвёл в маршалы Н. А. Булганина и доверил ему пост министра Воору­женных сил СССР. Это был пожилой, отяжелев­ший, сугубо штатский человек, верхом ездить он не умел. А надо сказать, что на военных парадах того времени министр объезжал войска верхом на коне. Пришлось Булганину заняться верховой ездой. Дело продвигалось туго. Через какое-то время, увидев его более чем скромные успехи, один из военачаль­ников выразил сомнение, получится ли из этого что-ни­будь. Маршал Жуков, в прошлом сам лихой кавалерист, возразил:

— Почему не получится? По крайней мере от этого можно похудеть. Лошадь уже потеряла килограммов 15…

В Cоветской армии офицерам бородку разре­шалось носить только в исключительных случаях. А просто так обрастать было категорически запрещено.

Один офицер, женившись на женщине старше себя, решил для солидности отрастить бороду и обратился с рапортом непосредственно к маршалу Жукову — так мол и так, разрешите носить бороду…

Резолюция Жукова:

«РАЗРЕШАЮ. Во внеслуже­бное время».



Знаменитый русский поэт В. А. Жуковский обучал семью императора русскому языку и изящной слове­сности. Как-то на загородной прогулке при большом стечении всякого народа наиголубейшей крови к Жуковскому подошла наивная юная великая княжна Мария и спросила:

— Господин поэт! А что обозначает вырезанное на этом дереве слово «х*й»?

Все замерли… Но Жуковский не растерялся:

— В великорусском языке есть глагол «совать». Обозначает он — помещать, вставлять что-либо куда-либо. От него образовано повелительное наклонение «суй». В малороссийском диалекте русского языка есть глагол «ховать», обозначает — «прятать». От него и образовано повелительное наклонение «х*й», по-русски обозначает — «прячь».

Все вздохнули с облегчением. Княжна, довольная, ушла. После чего к Жуковскому подошёл государь-император Николай I, вынул из кармана свои золотые часы и подал поэту со словами:

— На, х*й в карман.



Известный наполеоновский генерал Жюно, возвратившись из египетского похода, посетил свой родной городок Монбар.

Однажды, прогуливаясь по улице, он увидел сво­его старого школьного учителя и бросился обнимать его. Старик был в недоумении.

— Неужели вы меня не узнаёте? — взволнованно спросил генерал.

— В первый раз в жизни вижу…

— Как, дорогой учитель, неужели вы забыли са­мого ленивого, самого непослушного, упрямого, шкодливого из ваших учеников.

— Жюно, — тотчас признал его старик.

З



В советские времена в Тбилиси проходила конференция на тему «Оптимизм советской литературы». Среди предсавленных был доклад маститого советского писателя Сергея Залыгина о природе и «социальной неизбежности» пессимизма лорда Байрона. Поднявшийся на трибуну старый литератор выглядел так, словно проглотил натощак ложку уксуса — сказывалась бессонная ночь в ресторане, проведённая с грузинскими коллегами. Завершая доклад, писатель заклеймил исторические условия, которые довели Байрона до разочарования в жизни. Далее он признался, что счастлив жить в стране, социалистический строй которой обуславливает оптимизм всей советской литературы и лично его делает оптимистом.

Затем последовало традиционное обращение к аудитории — нет ли вопросов? Поднялась рука из третьего ряда:

— У меня несколько вопросов.

— Пожалуйста, — откликнулся уважаемый гость.

— Скажите, ведь Байрон был молод?

— Разумеется!

— Он был талантливый?

— Он был гений.

— И он был красив?

— Байрон обладал необычайно эффектной наружностью.

— К тому же он был богат?

— Очень богат.

— И при всём этом он был пессимистом…

— Я только что говорил об этом!

— А вы, Сергей Петрович, стало быть, оптимист?!

Когда Якова Борисовича Зельдовича в 1958 г. избрали действительным членом Академии наук, на банкете по случаю этого события коллеги подарили ему чёрную академическую шапочку и плавки. На шапочке была надпись «Академия наук СССР», а на плавках — «Действительный член».

Когда академик Зельдович выступил с критикой руководства Академии наук СССР, последнее сде­лало предположение, что Зельдович сам хотел бы стать академическим начальством. На что Яков Борисович заметил:

— Такая возможность была обрезана у меня вм­есте с крайней плотью на восьмой день после рож­дения.

Академика Зельдовича попросили высказаться на философскую тему «О форме и содержании».

Яков Борисович ограничился одной фразой:

«Фо­рмы должны быть такими, чтобы хотелось взять на содержание».



Однажды ученики греческого философа Зенона обратились к нему с просьбой:

— Учитель, ты, обладающий знаниями во много раз боль- шими, чем мы, всегда сомневаешься в пра­вильности ответов на вопросы, которые всем нам кажутся очевидными и ясными. Объясни нам причину твоих сомнений.

Начертив на песке посохом два круга, большой и малый, мудрец молвил:

— Площадь большого круга — это познанное мной, а площа- дь малого круга — это познанное вами. Как видите, знаний у меня действительно больше, чем у вас. Но все, что вне этих кругов, — это непознанное ни мною, ни вами. Согласитесь, что длина большой окружности больше длины малой, а, следовательно, и граница моих знаний с непознанным больше, чем у вас. Вот почему у меня больше сомнений.

И



Выдающийся норвежский драматург Генрик Ибсен был в своё время аптекарем. Как-то к нему пришёл крестьянин с двумя рецептами: один был выписан врачом жене, а второй — ветеринаром для коровы. Ибсен дал ему лекарства и сказал:

— Вот это — для вашей жены, а это для коровы. Будьте внимательны и не перепутайте — иначе ваша корова может околеть.



После завершения Суэцкого кризиса 1956 года жена британского премьер-министра Кларисса Иден призналась:

— В последние недели мне казалось, что Суэцкий канал протекает через мою гостиную.



Писатель-юморист Лион Измайлов, отвечая на вопрос пишет ли он эпиграммы, сказал:

— Нет, сам не пишу, но очень люблю эпиграммы, в том числе и в мой адрес. Мне, как трижды лауреату премии «Золотой телёнок» «Литературной газеты», Валентин Гафт посвятил мягкую и тонкую эпиграмму:

Повезло тебе, придурку,

Что попал в «Литературку».

Эта добродушная, а главное, интеллигентная эпи­грамма мне очень нравится.



Будущий папа Иоанн XXIII в своё время занимал должно- сть папского нунция во Франции. На некоем дипломатическом приёме ему пришлось подойти к две­рям одновременно с главным парижским рав­вином. Каждый из них желал уступить дорогу другому, а потому возникла некоторая неловкость.

— Проходите, проходите, — сказал будущий папа, — Ветхий завет всегда идёт впереди Нового…



Папа Иоанн-Павел II совершал визит в Польшу. Когда папский самолёт взлетел и взял курс на Вар­шаву, стюардесса стала предлагать пассажирам лайнера традиционный на международных линиях стаканчик сухого вина. Папа вежливо отказался. Показав пал­ьцем вверх, он промолвил:

— Не могу, шеф близко.



Рассказывает адмирал И. С. Исаков.

Где-то в конце XIX-го века в Петербурге списывали отслужившую свой срок императорскую яхту. Кроме самого судна, списанию подлежали и некоторые пред­меты, составляющие обстановку кают яхты. Среди них были ценные раритеты, в том числе два совершенно уникальных: редкостной красоты громадный ковёр (подарок персидского шаха), покрывающий пол в кают-компании, и пианино сандалового дерева — презент какого-то малазийского князька.

Ясное дело, что, как обычно, списывались и вполне пригодные вещи, на которых вороватые интенданты хорошо наживались. Адмиралу, который должен был, закрыв на всё глаза, подмахнуть акт списания, был презентован персидский ковёр, который и был заранее доставлен на его квартиру. В графе «Причина спи­сания» о ковре было начертано:

«СМЫЛО ЗА БОРТ НАБЕЖАВШЕЙ ВОЛНОЙ». Пианино, как предмет более громоздкий, списать не решились.

Составленный по всей форме акт списания был направлен на утверждение. Однако случилось непре­двиденное — «договорной» адмирал, не успев подпи­сать акт, был переведён на другую должность. Интен­данты были в панике — как поведёт себя новый началь­ник?

В томительном ожидании прошла неделя, другая… Наконец акт был получен. На титульном листе краснела спасительная резолюция нового начальника — «Ут­верждаю».

Интенданты стали лихорадочно перелисты­вать страницы и обнаружили ещё один след началь­ственных красных чернил. В строке, где упоминалось, что «ковёр смыло за борт набежавшей волной», крупно было приписано «И ПИАНИНО ТОЖЕ».

В тот же день пианино было доставлено по назна­чению.



Как-то Фазиль Искандер решил поведать читателям, чем бездарный писатель отличается от талантливого.

Бездарный пишет:

«Я зашёл в ресторан и увидел своего приятеля (называет по имени), он, как всегда, сидел за столиком и, как всегда, пил водку».

Талантливый писатель пишет:

«Я зашёл в ресторан и увидел своего приятеля (называет по имени), он, как всегда, сидел за столиком и, как всегда, пил водку, и я, как всегда, незаме­дли­тельно присоединился к нему».

На поэта-сатирика Александра Иванова, непревзойдённого и блестящего мастера стихотворной пародии и эпиграммы, Фазиль Искандер написал эпиграмму, которая очень нравилась самому Иванову:

Скорбен лик у Иванова —

Хоть пиши с него святого.

Благодушен в скорби он,

Как весенний скорпион.



Ирландский поэт и драматург Уильям Йитс так сказал об одном своём знакомом:

— Вся его беда в том, что когда он не пьян, он — трезв.



Студент-иммигрант Йоси, учился в Кембриджском университете. Университет этот весьма знаменит: тем, что существует уже восемьсот лет, тем, что сэр Исаак Ньютон был там профессором и так далее, и тому подобное…

Итак, сидит однажды Йоси на экзамене, который должен продолжаться шесть часов (есть там такие экзамены, не приведи, господи). По прошествии четырёх часов от начала экзамена Йоси поднимает руку и подзывает экзаменатора.

Тот подходит и слышит буквально следующее:

— Господин экзаменатор, я желаю получить сейчас причитающиеся мне копчёную телятину и пиво.

— Верно ли я понял, — спрашивает экзаменатор, — вы говорите о копчёной телятине и пиве?

— Да, — отвечает Йоси, — Я говорю о причитающихся мне копчёной телятине и пиве.

— Простите, — говорит изумлённый экзаменатор, — но почему вы решили, что вам причитаются телятина и пиво?!

Тогда Йоси вытаскивает из сумки некий увесистый том и показывает его экзаменатору.

— Вот, — говорит студент, — свод законов Кембриджа со дня его основания. Есть здесь закон от 1513 года, который гласит, что каждому экзаменующемуся более четырёх часов причитается кусок копчёной телятины и кружка пива. И этот закон никогда не был отменён.

Экзаменатор пытается спорить, ссылаясь на тех­ническую невозможность выполнить просьбу Йоси. Потом экзаменатор вызывает своего начальника, и они совещаются вдвоём. Англичане есть англичане, они зациклены на законах и там невозможно просто так сказать «нет». С другой стороны, недавно принят закон, запрещающий употребление алкоголя на территории университета. Да и с копчёной телятиной уже не так просто, как бывало. В результате длительных переговоров стороны соглашаются на гамбургер и кока-колу. Йоси уплетает еду и совершенно счастлив тем, что утёр нос этим спесивым и глупым бритам за их же счёт.

По прошествии нескольких дней обнаруживает Йоси в своём почтовом ящике вызов на универ­ситетский суд (там, где работают законы, бывает и суд). Йоси абсолютно уверен, что пара старичков скажет ему «ну-ну-ну», на что он, Йоси, пообещает впредь вести себя хорошо, и на том всё и закончится.

Он прибывает в суд. Огромный старинный зал с колоннами, высоченным сводчатым потолком, фре­сками на стенах и витражными окнами. За беско­нечным столом сидят ректор университета, деканы факультетов, профессора всех кафедр, а также в изрядном количестве пэры и лорды — почётные вы­пускники университета. В париках и мантиях. С лицами членов инквизиции. И они вершат суд над Йоси. И за нарушение закона от 1415 года, который никогда не был отменён, они единогласно отчисляют его из уни­верситета. За явку на экзамен без меча.

К



В 1945 году в СССР приехал на гастроли зна­менитый американский скрипач Иегуди Менухин. Большой интерес публи- ки вызвало его исполнение в Москве концерта Баха для двух скрипок совместно с не менее знаменитым советским скрипачом Давидом Ойстрахом.

Небезызвестный партийный функционер сталин­ской эпохи Лазарь Каганович, слушая концерт, изрёк не без гордости:

— А ведь наш-то забивает американца.



В Грузинском политехническом институте распространилась весть, что заведующий кафедрой истории КПСС, известный своей склочностью профессор Н. за­болел диабетом. Узнав об этом, математик профессор Терентий Какушадзе сказал:

— Интересно, откуда у этого сутяги сахарная бо­лезнь, ведь он всю свою жизнь ел только дерьмо.



Когда лакея знаменитого авантюриста и шарлатана графа Калиостро спрашивали, сколько лет его хозяину, он отвечал:

— Не могу знать. Ведь я состою при нём всего сто десять лет.



К знаменитому кондотьеру XV века Фачино Кане обратился ограбленный миланец с жалобой, что один из его солдат отнял у него на улице плащ. Фачино, увидев на пострадавшем очень хороший костюм, спросил, был ли он в момент грабежа в этой одежде. Тот ответил утвердительно.

— Пошёл вон, — гаркнул кондотьер. — Этот горе-грабитель никак не может быть моим солдатом. Ибо ни один из моих молодцов не оставил бы на тебе такой дорогой костюм.



Иммануила Канта спросили:

— Как вы думаете, какие женщины склонны к большей верности — блондинки или брюнетки?

— Седые, — последовал ответ великого философа.



Как-то в беседе с журналистом Александр Алехин сказал:

«Шахматы воспитали во мне характер». После этого корреспондент спросил извечного соперника Алехина Капабланку (к тому времени уже экс-чемпиона мира), что он думает по этому поводу. «Да, — подтвердил великий кубинец, — шахматы воспитали в нём характер. Мелочный и капризный».



В 1921 году Петр Леонидович Капица (будущий Нобелевский лауреат) приехал в Англию с намерением заняться научной работой в Кавендишской лаборатории Кембриджского униве­рситета, директором которой был великий Эрнест Резерфорд.

Однако Резерфорд заявил, что в лаборатории все вакансии заполнены и он, к сожалению, больше никого принять не может. Тогда Капица спросил:

— Сколько у вас сотрудников?

— Около тридцати.

— А какова погрешность в ваших опытах?

— Примерно 3 процента, — ответил удивленный Резерфорд, не понимая к чему клонит собеседник.

— Я буду в пределах вашей экспериментальной ошибки. Вы не заметите меня, — сказал Капица.

Резерфорд был так покорен этим ответом, что тут же принял решение зачислить его в свою лабо­раторию. И, надо сказать, не пожалел об этом.

В Советском Союзе долгое время подвизался лжеучёный Лысенко. Этот любимец Сталина и Хрущёва сделал бешеную карьеру — стал академиком и даже достиг поста Президента Академии сельско­хо­зя­йственных наук. Лысенко громил генетику и отри­цал законы наследственности, открытые Менделем. Он придавал решающее значение внешним факторам, среде обитания и доказывал («подтверждая» это фальсифицированными опытами), что биологические объекты могут передавать вновь приобретённые свойства своим наследникам.

Как-то на заседании Президиума АН СССР П. Л. Капица спросил Лысенко:

— Стало быть, вы утверждаете, что если мы отрубим корове один рог и будем проводить ту же самую процедуру с её последующими поколениями, то в результате мы выведем однорогую корову?

— Да! Это только вопрос времени! — уверенно ответил Лысенко.

— Времени, говорите? Тогда как же это получается, что все женщины вот уже со дня сотворения мира и по сей день рождаются девственницами, а евреи необрезанными?

В 1968 году П.Л.Капице присудили медаль Ка­мерлинг-Оннеса за открытие сверхтекучести жидкого гелия (в 1978 г. за это открытие он был удостоен Нобелевской премии). Медаль натурального золота надо было получать в Голландии, в Лейдене. Академия наук командировала Капицу за медалью. Денежки выдали — гульдены. На дорогу, на гостиницу и на прочие расходы. Съездил Капица, лекцию прочитал, медаль получил. Вернулся назад. Отчёт в Академию финан­совый сдал. Да вот только одна незадача — просят представить счёт из гостиницы. Он и говорит — жил я, мол, на квартире у друзей, потому счёта и нет. Ему говорят, что, мол, замечательно. Вы сэкономили день­ги социалистического отечества. Так что пожалуйте вернуть их в кассу. На что Капица замечает, что, мол, совсем наоборот, потратился больше, чем в гостинице. Жене — цветы, детям — игрушки, к столу — торт,…

И стали ему практически еженедельно напоминать из финотдела Академии про гульдены, подлежащие возврату. Капица не реагировал.

Наконец, пришло ему уведомление, что его вызы­вает Главный Ученый секретарь Академии наук. Пётр Леонидович сам не пошёл, послал своего сына — профессора С.П.Капицу. Сергей Петрович зашёл в кабинет Главного Учёного секретаря и сказал, про­тягивая золотую медаль с профилем Камерлинг-Оннеса:

— Мой отец задолжал Академии известную сумму в валюте. Всё, что он привёз из Голландии в твердой валюте — вот эта золотая медаль, которую ему вручили в Лейдене. Отец просит отпилить от неё, сколько он должен, а остаток непременно вернуть.

На этом инцидент был исчерпан.

Выдающийся просветитель и учёный Сергей Пет­рович Капица говорил:

«Я православный русский атеист. В чём моё главное расхождение с церковью? Я говорю, что это человек Бога придумал, а они — что наоборот».



Французский король Карл IХ равно заботливо относился к своим лошадям и придворным поэтам.

— Лошади и поэты, — говаривал он, — должны быть сытыми, но не жиреть.

Через три дня после Варфоломеевской ночи Карл IX (король лично стрелял по гугенотам из окна Лувра) в сопровождении Екатерины Медичи и толпы прид­ворных приехал полюбоваться на труп вождя гугенотов адмирала Колиньи. Кто-то заметил, что от трупа идёт сильное зловоние, но король только рассмеялся:

— Ерунда! Труп врага всегда хорошо пахнет!



Герцог Карл Смелый в военном деле был последователем великогоГаннибала, чьё имя он поминал на каждом шагу. После сражения при Муртене в 1476 году, в котором швейцарцы разгромили армию Карла Смелого, придворный шут, удирая вместе со своим государем с поля боя, то и дело приговаривал:

— Эк нас отганнибалили.



На одном научном конгрессе крупнейшего специалиста по аэродинамике Теодора фон Кармана попросили в двух словах популярно объяснить аудитории, что заставляет самолёт входить в штопор и каков механизм этого загадочного явления.

— Если в двух словах, — сказал Карман, — то со штопором дело обстоит примерно так же, как и с любовью: попадаешь в это положение незаметно, а выходишь с огромным трудом.



Мать президента США Джимми Картера Лилиан Картер как-то призналась:

— Я люблю всех своих детей, но некоторые из них мне не нравятся.

Кого она имела в виду, миссис Картер уточнять не стала.



«Ни один человек не знаменит так, как ему ка­жется», — сказал великий итальянский певец Энрико Карузо.

Однажды во время гастрольной поезки по Америке у Карузо испортилась машина, и он был вынужден остановиться у одного фермера. Когда певец назвал себя: «Карузо», фермер вскочил, горячо пожал ему руку и с волнением сказал:

— Мог ли я когда-нибудь подумать, что увижу в моей скромной хижине знаменитого путешественника Робин­зона Карузо…



1946 год. Писатель Валентин Катаев узнаёт, что за повесть «Сын полка» его скоро должны наградить Сталинской премией по литературе. «Осведомлённые источники» передали писателю, что дата объявления награды удачно совпадает с днём его рождения и ровно в 16:00 великий диктор Левитан зачитает список награждённых.

В связи с этим писатель приглашает к себе на дачу в Переделкино большое количество друзей. К четырем часам все сидевшие за роскошно накрытым столом го­сти замолкают. Катаев включает репродуктор, и из дина­мика льется неподражаемый голос Левитана:

«От Советского информбюро… Говорят все ради­останции Советского Союза…»

Катаев не знает, что это розыгрыш. Левитан должен был вещать на день позже, а сейчас он говорит из маленького поселкового радиоузла, расположенного рядом с дачей.

— Решением Комитета… Сталинской премии в обла­сти литературы удостоены…

Диктор начинаетперечислять награждённых. Фа­милии

Катаева среди них нет. Писателю становится страшно. В последний момент обломать Сталинскую премию мог только сам Сталин. Катаев понимает, что это начало конца. Дальше — опала, арест и расстрел. Левитан заканчивает зачитывать список и, выдержав паузу, добавляет:

— А Катаеву — х**, завёрнутый в газету!

Через день Левитан вещал из настоящей студии. Премию Катаев получил.

Как и большинство его коллег, парикмахер москов­ского Дома литераторов Моисей Моргулис был очень словоохотливым и любопытным человеком.

Однажды приходит стричься Валентин Катаев. Он только что вернулся из Италии. Парикмахер замучил писателя расспросами о поездке и в конце спросил:

— А Римского Папу видели?

— Видел.

— Ну, и как он?

— Папа как Папа.

— А как это было?

— Вышел Папа, все стали на колени.

— А вы?

— Я тоже стал на колени и нагнул голову.

— А Папа?

— А Папа говорит: «Господин Катаев, кто вас так отвратительно подстриг?»

Эти байки от Максима Горького поведал Валентин Катаев.

Жил-был когда-то в Российской империи богатый пребогатый купец по фамилии Хлудов Василий, и было у него, как в сказке, три сына. Старший — Артамон — умный был детина, средний — Степан — был и так и сяк, а младший — Никита — нельзя сказать, чтобы вовсе был дурак, но невероятнейший балбес, пьяница и скандалист, типичный недоросль из богатых купеческих сынков, так что почтенной фирме Хлудовых был от него один только срам, наносивший большой ущерб торговому реноме. Что тут делать? Вот наконец при­звал старик Хлудов к себе Никиту и говорит:

— Образумься! Эдак дальше, друг мой, продол­жаться не может. Посмотри на своих братьев Арта­мона и Степана — они уже давно перебесились, бро­сили все эти художества, вошли в дело и по мере своих сил способствуют процветанию фирмы. Пора и тебе остановиться. Поезжай за границу, на людей посмотри и себя покажи, поучись там коммерции, войди в общество, завяжи солидные деловые связи. Одним словом, соверши вояж, как это сделали в своё время твои братья. Посети, например, классическую страну торгово-промышленного капитала Англию. Возьми в конторе денег сколько потребуется, чтобы перед англичанами лицом в грязь не ударить, и плыви в Лондон.

Не стал Никита перечить батюшке, взял в конторе приличную сумму денег и тем же часом отбыл в столицу Великобритании, а по прибытии, ещё не вполне отрезвившись после пароходного буфета, пошёл про­йтись по Лондону и, конечно, первым делом выведал у прохожих, где у них здесь местные жители утоляют жажду. А узнавши, что это совершается в так назы­ваемых барах, зашёл в ближайший и заказал себе вы­пивку. Ему подали на донышке виски и бутылочку содовой воды. Содовой он пренебрёг, а виски одним махом опрокинул в рот и спросил еще порцию. Потом ещё, и ещё, и несколько раз ещё, так что вскоре на цинковой стойке перед Хлудовым-младшим образо­валась целая батарея нетронутых бутылочек содовой. Заметив, что столь воробьиные дозы его не берут, Хлудов-младший дал понять, что желал бы продолжить более естественными порциями. Хозяин предложил ему на выбор разнообразную посуду и Хлудов-младший указал на фужер крупного калибра, из которого обычно джентльмены пьют минеральную воду. Хозяин удивился, но всё-таки налил полный фу­жер чистейшего шотландского виски «Белая лошадь». Хлудов-младший выпил до дна и попросил повторить.

Междутем — изволите ли видеть — слух об иностра­нце,

который пьёт неразбавленное виски большими фужерами, с быстротой молнии распространился по всему Лондону, и в бар хлынула толпа любопытных. После десятого фужера хозяин, в присутствии собра­вшейся публики и представителей печати, торжес­твенно обратился к Хлудову-младшему с просьбой в память сего знаменательного события оставить свой автограф. С этими словами он дал Хлудову-младшему понюхать нашатырного спирта, немного потёр ему уши тол- чёным льдом с солью и вручил вилку. Хлудов-младший соб- рался с силами и под приветственные клики подданных её величества нацарапал на цин­ковом прилавке бара хотя и не без труда, но вполне разборчиво: «Никита Хлудов».

— Вы третий за всю четырёхсотлетнюю историю нашего заведения, совершивший подобный подвиг, — сказал хозяин бара, — поэтому по традиции я не возьму с вас ни пенса. Выпивка за счёт заведения.

— А кто же первые двое? — поинтересовался Хлудов- мла- дший.

— Вы можете прочесть их имена здесь, — ответил хозяин бара, сняв с прилавка дощечку, под которой бережно хранились исторические автографы, и Хлу­дов-младший не без труда разобрал две подписи, на­царапанные вилкой на русском языке: «Хлудов Арта­мон» и «Хлудов Степан».

Так вот, стало быть, на Нижегородской ярмарке поспорили наши русские купцы с английскими, чьи приказчики –наши или ихние — могут больше выпить. Заключили, знаете ли, грандиознейшее пари. Засим зафрахтовали пассажирский пароход, нагрузили его всеми видами крепких напитков и соответствующих закусок, отрядили две команды испытаннейших приказчиков — одну команду английскую, а другую русскую — и велели плыть на этом пароходе от Нижнего до Астрахани и всё время пить. Кто кого перепьёт и споит, та нация и выиграла. Как видите, условия простые и ясные. Вот пароход отправился вниз по матушке по Волге, а русские и английские купцы засели в отдельном кабинере лучшего ярмарочного ресторана и ждут телеграмм о ходе соревнования, которые обе команды должны были посылать с каждой пристани. Через некоторое время пришли первые те­леграммы — от наших и от ихних — примерно одина­кового содержания. Русская депеша гласила: «Упова­ем на господа Бога, идёт водка под солёные огурчики и жигулёвское пиво, под мочёный горошек и ржаные сухарики, уже выпили море, англичане не отстают, миновали Чебоксары, Казань, отваливаем в Сим­бирск. С уважением и надеждой артель русских при­казчиков-патриотов». Через несколько дней прибыла вторая телеграмма из Саратова: «Водку и пиво по­решили под чистую, перешли на мадеру и херес, держимся стойко, англичане молодцы, не отстают. Русские служащие». Еще через пару дней депеша гласила: «Проследовали Камышин, с божьей помощью кончили мадеру, херес, коньяк и прочее подобное, мы ни в одном глазу, голова свежая, только ноги, англичане малость приуныли, однако идут с нами наравне, ноздря в ноздрю, и не отстают, но мы надеемся. Российские». Следующая телеграмма при­шла из Царицына: «Только что кончили лёгкие вино­градные вина и шампанское, держимся во славу рус­ского оружия, англичане молодцы, однако еле поспе­вают, благодетели, не сомневайтесь, не подведём, надеемся на ликёры. Православные».

Затем наступила томительная многодневная пауза, после чего в отдельный кабинет пришла всего одна телеграмма от русской команды:

«Между Царицыным и Астраханью положили английских на зелёном шартрезе. Славяне».



Катон Старший часто в своих выступлениях обличал жителей Рима за пристрастие к чрезмерной роскоши и мотовству. Но особых результатов его выступления не имели. По этому поводу он однажды высказался так:

— Трудно говорить с желудком, у которого нет ушей.



Через некоторое время после своего бракосо­четания американский писатель-юморист Марк Кау­фман признался:

— Я никогда не знал, что такое настоящее счастье, пока не женился. Но было уже поздно.



К.С.Станиславский регулярно разыгрывал с актёрами своего театра этюды. Даже самые именитые мхатовские актёры не были освобождены от этих занятий.

В очередной раз Станиславский предложил разы­грать сценку «Крах банка». Актёры — каждый по сво­ему — стали изображать отчаяние, охватившее вклад­чиков, потерявших свои сбережения. Один только Качалов не выказывал никакого волнения, спокойно ходил из угла в угол и курил.

— Василий Иванович, что же вы не волнуетесь, — спросили его.

— А у меня деньги в другом банке, — последовал хладнокровный ответ.



Швейцарский писатель Готфрид Келлер пил вина значительно больше, чем позволяло здоровье. Как-то, осмотрев его, встревоженный врач деликатно пре­дупредил, чтобы он потреблял меньше жидкости. Кел­лер помрачнел, но через минуту лицо его осветилось улыбкой:

— Конечно, господин доктор. С сегодняшнего дня я отказываюсь от супа.

Однажды ночью, плутая по улицам, изрядно подвыпивший Готфрид Келлер встретил студента. Келлер схватил его за рукав и спросил:

— Скажи, где живё Готфрид Келлер?

Студент от души расхохотался:

— Да, но, господин профессор, ведь Келлер это вы.

— Болван, это я знаю без тебя. Скажи мне, где он живёт?



В 1962 году президент Джон Кеннеди дал в Белом Доме обед в честь лауре­атов Нобелевской премии. Приветствуя собравшихся, президент сказал:

— В Белом доме никогда ещё не было столь высокой концентрации таланта и гения, за исключением разве что тех случаев, когда президент Томас Джефферсон обедал здесь в одиночестве.



Издателю, отказавшемуся от предложения Иоганна Кеп­лера напечатать сочинение, в котором излагались открытые им законы движения планет Солнечной системы, великий астроном ответил:

— Если сам Господь со дня творения шесть тысяч лет терпеливо ждал зрителя своих трудов, то ничего страшного не случится, если я, простой смертный, подожду читателя несколько лет.



Рассказал Игорь Кио.

Я хоть и представляюсь «магом» на арене, но я — иллюзионист, попросту — фокусник. Но находятся люди, которые принимают меня за экстрасенса.

И вот в одном городе после выступления приходит за кулисы немолодая женщина и просит вылечить её мужа от пьянства. Я уверяю её, что не умею этого делать, что я простой фокусник. Но она умоляет: «У вас получится!» Я сдаюсь и спрашиваю: «Где ваш муж?»

— Он там, у дверей ждет.

— Приведите.

Входит тощий мужичок. Я сажаю его на стул и начи­наю делать над его головой и перед лицом различные пассы. Потом говорю:

— Отныне будете выпивать только одну рюмку перед обедом и всё.

Я уже забыл об этом случае, через несколько лет снова гастролирую в том городе. Заходит ко мне после представления весьма упитанный мужчина и говорит, что я вылечил его от пьянства. И напоминает тот случай.

— И что, — говорю, — так по одной рюмке перед обедом и выпиваете?

— Да, — говорит он, — но обедаю шесть раз в день.



Врач осмотрел спартанского царя Клеомброта и заключил:

— Не нахожу у тебя ничего плохого.

Царь снисходительно улыбнулся:

— Это потому, что я у тебя никогда не лечился.



Известный французский режиссер Рене Клер просматривал актрис для своего нового фильма.

— Сколько вам лет? — спросил он у претендентки, которая показалась ему подходящей.

Актриса скромно опустила глаза и задумалась.

— Решайте скорее, — сказал Клер, — с каждой се­кундой вы становитесь старше…

В другой раз на аналогичный вопрос претендентка заявила, что она приближается к сорока.

— С какой стороны, — попросил уточнить режиссёр.



Профессор Геттингенского университета Клинке­рфус, автор известного в своё время «Курса теоре­тической астрономии», был большим поклонником логики.

Во время лекций Клинкерфус, выписывая на доску числовые данные из своей записной книжки, пользо­вался очками, а обращаясь к студентам, либо снимал их и клал на кафедру, либо поднимал на лоб.

Однажды на лекции, когда ему понадобилось спра­виться в своей книжечке, Клинкерфус забыл, где у него очки и, обращаясь к студентам, сказал:

— Когда очки мне не нужны, я кладу их на кафедру или поднимаю на лоб. Сделаем первое предпо­ложение.

После тщательных поисков между бумагами, он прибавил:

— Отсутствие их на кафедре не доказывает ещё, что они у меня на лбу, они могли быть положены сюда, но кем-либо взяты. Кто же, однако, мог их взять? Кому они не нужны, тот их не возьмёт, а кому они нужны, тот их не увидит. Итак, доказано, что с кафедры очки взяты не были, а раз их там нет, то я их туда не клал. Первое предположение не выдерживает разумной критики и надо обратиться ко второму — допустить, что очки у меня на лбу.

И под смех студентов профессор действительно нашёл их там.

Однажды Клинкерфус был на весёлой пирушке. В целях борьбы с возможным опьянением он захватил с собой бутыпку сельтерской воды. Тем не менее винные пары возымели своё действие. Возвращаясь домой, почтенный профессор перепрыгивал через многочисленные лунные отблески, которые он прини­мал за лежавшие на улице бревна, и, в конце концов, мирно заснул тут же на тротуаре.

Полицейский, совершавший ночной обход по городу, заметил спящего на улице учёного, разбудил его и собирался уже доставить в полицию, но Клин­керфуса нелегко было сбить с толку. Вынув из кар­мана бутылку сельтерской воды, он показал поли­цейскому надпись на ней: «Хранить в лежачем поло­жении».

Блюститель порядка ничего не мог возразить против этой безупречной логики.



Телеведущая Джоан Риверз брала интервью у кинозвезды Джоан Коллинз и, как бы между прочим, спросила не без ехидства:

— У вас было много любовников. Интересно, кто же был лучшим?

— Ваш муж, — последовал ответ.



Академик Андрей Николаевич Колмогоров, один из крупнейших математиков ХХ века, очень гордился выведенной им формулой, описывающей женскую логику:

«Если из А следует В, и В приятно, то А — истинно».



В своё время известному либеральному судебному деятелю Анатолию Фёдоровичу Кони предложили занять вновь учреждаемую должность — прокурора при жандармском корпусе. Кони отвечал так:

— Помилуйте, прокурор при жандармском корпусе всё равно, что архиерей при публичном доме.

В 1891 году А. Ф. Кони был назначен сенатором. На это событие Буренин откликнулся эпиграммой:

В Сенат коня Калигула привёл,

Стоит он убранный и в бархате и в злате.

Но я скажу: у нас такой же произвол:

В газетах я прочёл, что Кони есть в Сенате.

Но Кони не остался в долгу и ответил Буренину таким четверостишием:

Я не люблю таких ироний,

Как люди непомерно злы!

Ведь то прогресс, что нынче Кони,

Где прежде были лишь ослы.



Знаменитый испанский конкистадор Эрнан Кортес после возвращения в 1541 году из Америки впал в немилость и был отдан под суд. Желая оправдаться, Кортес добивался встречи с королём Карлом V. Однажды, когда ему удалось сквозь толпу придворных прорваться к королю, тот сделал вид, что не узнал его и с возмущением спросил:

— Кто вы такой!?

— Я тот самый солдат, — ответил глубоко уязвлённый конкистадор, — который завоевал и подарил Вашему Величеству больше провинций, чем ваши предки оставили вам городов.



Саша Гитри отмечал в 1955 году свое семи­де­сятилетие. Вспомнив, что «король-солнце» Людовик XIV в своё время к 50-летию Мольера освободил его от всех налогов, Гитри решил последовать по стопам великого драматурга. Он обратился к пре­зиденту с письмом, в котором, перечислив все свои заслуги, попросил о такой же привилегии.

Тогдашний президент Франции Рене Коти ответил веж- ливым отказом; послание заканчивалось словами:

«Что Мольер был великим человеком — в этом я не сомневаюсь, равны ли Вы ему — я не осмеливаюсь судить. Но одно мне известно совершенно точно — я не «король-солнце».



Известный французский математик Коши долго, но безуспешно объяснял молодому графу де Шамбару сечение конуса. Юноша слушал доказательство теоремы с большим вниманием, но смущенно повторяя каждый раз:

— Не понял, профессор, опять не понял.

Доведенный до отчаяния Коши воскликнул:

— Теорема верна! Клянусь честью!

— Ах, профессор, — галантно ответил граф, — почему же вы не сказали так с самого начала? Ведь я никогда не позволил бы себе сомневаться в честном слове столь уважаемого человека. Значит, и доказывать эту труд­ную теорему незачем.



Уинстон Черчилль, бывший горячим поклонником Агаты Кристи, однажды сказал:

— Эта женщина заработала на преступлениях больше, чем любая другая, не исключая Лукрецию Борджиа.



Гроссмейстер Николай Крогиус был родом из Са­ратова.

Однажды в советские времена он не слишком удачно выступил на каком-то турнире, и местный па­ртийный функционер, секретарь обкома КПСС, отвечающий в области за физкультуру и спорт, стал его распекать:

— Ну, что вы там играете — выигрываете, про­иг­рываете. Берите пример с Ботвинника. Посмотрите — время идёт, а он уже который год подряд остаётся экс-чемпионом мира!



Когда в 1650 г. Оливер Кромвель триумфально въезжал в Лондон, его встречала громадная толпа народа. Один из приближённых заметил:

— Как много вас приветствует людей, сэр.

— Уверяю вас, что этих зевак пришло бы ещё боль­ше, если бы меня везли на эшафот, — сказал Кромвель.



В журнале «Крокодил» был опубликован шарж на композитора Никиту Богословского, известного своим остроумием и говорливостью.

Эмилю Кроткому шарж не понравился.

— Не похож, — заметил он. — Богословский нарисован с закрытым ртом…

В последний день своей жизни Эмиль Кроткий ска­зал:

Чему дивиться? Врач не Бог —

Пришёл. Увидел. Не помог.



Выдающийся польский учёный и горный инженер профессор Болеслав Крупиньский был приглашен сделать доклад на заседании учёного совета Института горного дела Академии наук.

Председательствующий спросил профессора — быть может не совсем тактично — сколько времени потре­буется ему для доклада.

Крупиньский ответил:

— Научный доклад должен походить на дамское платье: быть достаточно длинным, чтобы быть при­личным, и достаточно коротким, чтобы вызвать интерес.



У И. А. Крылова над диваном висела большая картина в тяжелой раме. Гвоздь, на котором она держалась, погнулся, и картина перекосилась. Встревоженные друзья говорили баснописцу, что картина когда-нибудь сорвется и убьёт его.

— Нет, — спокойно отвечал Иван Андреевич. — Я уже прикинул: угол рамы в этом случае опишет кривую линию и

минует мою голову.

Хозяин дома, в котором Крылов нанимал ква­ртиру, составил договор и принёс ему на подпись. В этом договоре среди прочих был пункт, согласно которому наниматель обязывался уплатить 60 000 рублей, если дом сгорит по его неосторожности.

Крылов к сумме 60 000 приписал два нуля, подписал контракт и, отдавая его домохозяину, сказал:

— Я на все пункты согласен, но вместо 60 000 я проставил 6 000 000. Вам это будет приятно, а мне всё равно, ибо я не в состоянии заплатить ни той, ни другой суммы.

Историю эту рассказал П. А. Вяземский.

Во время чтения «Бориса Годунова» Крылов всё время молчал, но по нему было видно, что трагедия ему не понравилась. Так же это понял и Пушкин, который подошёл к баснописцу с вопросом:

— Признайтесь, Иван Андреевич, что моя трагедия вам не нравится и по мнению вашему не хороша.

Крылов ответил следующим образом:

— Почему же не хороша? А вот я вам расскажу: проповедник в проповеди своей восхвалял Божий мир и говорил, что всё так создано, что лучше созданным быть не может. После проповеди подходит к нему горбатый, с двумя округленными горбами, спереди и сзади: «Не грешно ли вам, — пеняет он ему, — насмехаться надо мною и в присутствии моём уверять, что в божьем создании всё хорошо и всё прекрасно. Посмотрите на меня». — «Так что же, — возражает проповедник, — для горбатого и ты очень хорош».

Пушкин расхохотался и обнял Крылова.



Однажды у Крылова спросили, не возмущает ли его жадность акул.

— Меня, — ответил он, — восхищает их стремитель­ность.