Предисловие
Об «Анне Карениной» 150 лет спорят и 100 лет экранизируют. Признают гимном влечению с широким спектром определений: от возвышенной любви до банальной похоти. При этом сам классик исчерпывающе охарактеризовал чувства Анны ее же устами
«Я не могу и не хочу быть ничем другим, кроме любовницы, страстно любящей одни его ласки…».
Тем не менее в фильмах о роковой страсти, как и в романе нет прямой сцены, передающей зрителю ее накал. Будто автор остался недоволен попытками в рамках приличий своего времени представить их читателю.
Но пришел век кино и ничто не мешало сделать это в экранизациях! Привлечь зрителя трагичностью эволюции их отношений именно описанием ее интимной жизни в ее главных фазах: с мужем «до», с обоими до отказа мужу, безбрежная страсть с любовником, ее угасание при приближении родов.
Но мэтры не рискнули и получили вал недовольства. Выскажу мнение: негатив, обрушившийся на фильмы, был бы на порядок слабее, если бы зрителя проняло это неодолимое желание Анны слияния с любимым мужчиной!
Я набрался наглости представить свое «видение» взаимоотношений героев «треугольника» и эволюции интимной жизни Анны как дорогу к трагичному финалу.
Курсивом выделены фрагменты из оригинала, напоминающие о «дочернем» характере сценария.
Сценарий
ЛИЦА
Анна Каренина, блистательная дама «света», темные волосы, распахнутые серые глаза, улыбчивые губы, легкая походка, 26 лет.
Алексей Александрович Каренин, ее супруг, известный чиновник, выражение лица значительное, иронично-снисходительное, эмоции скрыты, 46лет.
Граф Алексей Вронский, флигель-адъютант, брутальный полковой казанова, 23 года.
Бетси, княгиня Елизавета Тверская, кузина Вронского, хозяйка модного салона, цинична, умна, 33 года.
Аннушка, служанка Анны, ее доверенное лицо, 21 год.
Степан Облонский, Стива, брат Анны, любвеобильный весельчак, 35 лет.
Сережа, сын Карениных, живой, внимательный ребенок, 6 лет.
Графиня Вронская, мать Алексея, светская львица «с прошлым», 50 лет
Долли, жена Стивы, мать четверых детей, 32 года.
Дамы «света», офицеры, доктор, гувернантка, кухарка, кучер.
ДИАЛОГИ
Пробуждение
01. Спальня Карениных. Анна в постели, укрытая до груди, в непрозрачном пеньюаре.
Входит муж в халате, сбрасывает его на кресло, остается в спальной рубашке до колен и кальсонах. С игривой усмешкой осведомляется:
— Не против ли любимая женушка исполнить супружеский долг?
Она отвечает ему в тон:
— Как можно быть против!
Она стягивает панталоны, он кальсоны. Умудряются не обнажить друг перед другом «срамных мест»! Он ложится рядом, целует в губы, плечи, проводит рукой по груди. Перебирается на нее под одеяло. Она подтягивает пеньюар и он входит…
Она видит его лицо: без особых эмоций, только при апогее мгновения всплеска.
Он чмокает ее в лоб, отваливается на свою половину, желает спокойной ночи, и засыпает! Она подтягивает панталоны.
02. Утро. Анна одна в постели. Просыпается, потягивается и дергает шнур вызова прислуги. Входит Аннушка.
— Доброе утро, Анна Аркадьевна!
— Доброе, милая.
Снимает пеньюар. Аннушка помогает одеваться: корсет, чулки…
— Сережа, как обычно, пока нежится?
— Да, так сладко спит, пожалела будить.
— Разбуди! Ты же знаешь, Алексей Александрович не любит дожидаться за завтраком.
— Я успею, пока он почту разбирает. Сегодня я большой пакет занесла в кабинет.
03. Завтрак. Обычные вопросы: как спалось, все ли хорошо на службе у него, как успехи в учебе у сына, что нового она слышала в «свете»…
— Кстати о свете. Была княгиня Елизавета Тверская, пригласила в свой салон. Не будешь против? Мне, откровенно говоря, смертельно наскучило девятилетнее общение в зажатой чопорной среде, где самая младшая старше меня лет на десять.
— Разумеется нет, хотя слышал про него разное. Пойди, присмотрись.
Встают.
— Пройдем в кабинет, там тебе письмо от твоего брата. Не припомню такого…
04. В кабинете. Она читает, он собирает портфель, замечает, что она хмурится.
— Что там, надеюсь, ничего серьезного?
— С женой нелады. Долли не намерена прощать его очередной адюльтер. Стива надеется, что только я могу на нее повлиять. Зовет меня. Что посоветуешь?
— Мое отношение к нарушению обещания, данного при венчании, ты знаешь. Семья святое и ради нее стоит переступить через любые обиды.
— Дам телеграмму, что приеду. Попробую помирить
— Возьму билет в императорский класс. Ближайшего ждать неделю.
05. Салон княгини Тверской, Бетси — это зал на первом этаже и комнаты на втором. Анна в группе дам не старше сорока слушает и смотрит во все глаза. Все внове. Почти все дамы с пахитосками, человек разносит на подносе бокалы с шампанским. Одна из дам кивает в сторону зала.
— Почти все достойные кавалеры салон покинули.
Самая старшая пыхнула дымом, хохотнула:
— Значит, не нашли среди нас ни интересных, ни свободных!
— Хотя виконт Таврин тут. Но с баронессой Вороновой не общается. Расстались?
— Это не повод быть демонстративно невежливым!
— А молодой камер-юнкер не отходит от графини Астаховой…
— Вряд ли она ответит, граф с нее глаз не спускает.
Дама расхохоталась:
— Ну, эту помеху при желании обходят легко
06. Подходит Бетси.
— Как Вам у нас, Анна Аркадьевна?
— Необычно и интересно, еще раз спасибо за приглашение.
— Пойдемте, пообщаемся с другими тоже.
Переходят к другой группе.
— Что обсуждаем?
— Модную книгу. Ужасно пикантно, на грани, но не могла оторваться!
— Я же говорила…
Бетси с Анной отходят.
— О какой книге речь?
— «Золотой осел», перевод с античного, тут она из рук в руки переходит, редкость. Она сейчас у меня, специально для Вас придержала.
— Спасибо, Вы так любезны.
— Только мужу лучше о ней не знать.
— А что там такого?
— Начнете, сами решите
07. Анна устраивается в постели и раскрывает книгу. Уже после первых страниц время от времени закрывает глаза и представляет прочитанное:
«…Луций во власти необузданного и мучительного желания, приоткрыл одежду и показал Фотиде, с каким нетерпением жаждет он любви… Она медленно опускается над ним на корточки; часто приседая и волнуя гибкую спину свою сладострастными движениями…»
Анна слышит шаги и поспешно задвигает книгу под подушку.
…Муж спит. Анна открывает ящик комода со своим бельем. Достает со дна толстую тетрадь с вложенным химическим карандашом. Проводит рукой по обложке, шепчет:
— Я к тебе, подружка!
Записывает:
«Как в салоне все раскованны! Адюльтер для них забавная интрига и вовсе не предосудительная!»
08.Анна возвращает книгу Бетси.
— Какие впечатления?
— Ну… откровенно уж очень.
— Не понравилось, значит, читать про интимную жизнь?
Бетси пытливо всматривается ей в лицо. Анна стесняется, но вынужденно отвечает.
— И фантазии всё… Матрона с ослом, придумают же такое…
— Я дам другую, там не фантазии. Не против?
— Нет. Бетси, спрошу прямо. Я чувствую Ваше желание сделать мне приятное и ценю это. Но почему?
— Отвечу тоже прямо. Все, кого Вы здесь видите, мне симпатичны, но близких нет. Почему-то мне кажется, что мы с Вами можем ими стать. Не хотели бы?
— Буду рада.
Они прикладываются щеками…
09. Анна читает вторую книгу.
«…Флавий возлег на медвежью шкуру. Его фаллос был уже готов к подвигам и призывно покачивался, почти достигая пупка…»
Она пытается представить, но перед глазами только скульптура мужчины из музея с совсем другим фаллосом… Читает шепотом.
«…Златовласая рабыня из варваров выбралась из латрума. Вытерла чресла и присела над ним. Медленно впустила его в огнедышащий кратер своего вулкана под звуки дикого стона его хозяина. Подошел обнаженный Марий, встал над приятелем вплотную к ее лицу. Она взялась за его фаллос, и он был для нее как вкуснейший леденец с орехами и медом, осыпанный семечками кунжута. Она наслаждалась им и слышала уже стон Мария…»
Анна захлопывает книгу. Представляет: она в позе этой рабыни на муже. Лицо пылает. А вот он сам в позе Мария! Ее тошнит.
Она достает тетрадь, вписывает.
«Неужели это делают все!? Семь лет с мужем у нас только одна поза. А до него видела два эпизода!.. А фаллос вживую не видела вовсе…».
10. Закрывает тетрадь, вспоминает.
Двенадцать лет назад
Тяпа умчалась вглубь сада и она поспешила за ней. Услышала слабые стоны за кустарником и раздвинула ветки. Перед глазами предстал голый зад конюха, ритмично толкающего обхватившую яблоню женщину с завернутыми до пояса юбками! На звук он повернул голову, Анна отскочила и с трепещущим сердцем убежала к террасе…
Подавая ужин, кухарка Фрося на нее взглянула и криво усмехнулась. При встрече нагло ощерил зубы конюх.
Во второй раз она увидела через окно кухни: Фрося сидела на столе, а у нее между колен пристроился приехавший погостить ее брат Стива.
Наши дни
11. Анна с Бетси идут по балкону над залом.
— Бетси, хочу знать наперед: мы будем откровенны друг с другом?
— Я смогу. А почему спрашиваешь?.
— Эти эротические книги. Ты ведь не случайно мне их дала?
Бетси прислоняется к балюстраде. Задумывается, будто собираясь с мыслями..
— Не случайно. Скажи, ты ведь знаешь, что говорят обо мне и Тушкевиче?
— Да.
— Это правда, но, как говорится, свечку никто не держал.
— А это важно?
— Важнее всего. Делаешь вид, что это только слухи и как бы тишь да гладь!
— Ты влюблена в Тушкевича?
— Милая Анна! Главное, что ни я не влюблена в Тверского, ни он в меня. Но сейчас я имею то, что мне нужно: и взаимную страсть, и штиль в семье. Князь, кстати, тоже не скучает. Его любовница жена пароходчика Савельева, урожденная графиня Долгих.
— А книги?
Бетси спрашивает после секундной паузы:
— Анна, ты счастлива? Только откровенно.
Анна молчит.
— Понимаю. «Он порядочный, заботливый, добрый». А страсть между вами есть?! Не забывай, мы договорились и это сугубо между нами.
— А почему думаешь, что нет? Я всем довольна с Алексеем Александровичем.
Бетси улыбается.
— Но если страсти нет, то рано или поздно появится и твой Тушкевич. И лучше не зачахнуть, не познав радости страстного соития. Вот я и хотела тебя разбудить. Потому что лучше сделать ошибку и потом сожалеть, чем мучиться всю жизнь от того, что ее не сделала. Бетси берет ее под руку, смеется:
— Ну, а если ты счастлива с мужем во всех смыслах, то и слава богу и никакие книги твое счастье не нарушат…
Анна едет домой, ей тревожно. Вписывает в тетрадь:
«Безмерное удовольствие? Не преувеличено ли все в книгах…».
12. Алексей Вронский собирается покинуть салон Бетси.
— Алекс, опять только заглянул и уже уходишь?
— Так те же лица, Бет.
— Не скажи. Знаком с Анной, женой знаменитого Каренина? Она стала захаживать, пригляделся бы.…
Он оглядывается в направлении ее взгляда.
— Красивая… слышал про нее: зануда и недотрога, время жалко тратить.
Бетси усмехается
— Тем интереснее. Кстати, муж старше нее лет на двадцать… Ладно, иди.
Он еще раз оглядывается и представляет Каренину на корточках перед своей ширинкой. Презрительно кривит губы и уходит.
…Анна переводит взгляд с одной дамы на другую. Представляет их в позах той рабыни. Одна замечает этот «особенный» взгляд. Анна смущается, отводит глаза…
13. Интим с мужем. Она закрывает глаза и «видит» вместо него лицо английского поэта Байрона с обложки сборника его стихов…
14.Вокзал. Вронский и Облонский среди ожидающих.
— Ты кого встречаешь?.
— Сестру. А ты?
— Я мать. А сестра — это Каренина?
— Она самая.
Поезд останавливается и Вронский поднимается вагон. У дверей купе пропускает выходящую Анну. Вежливо кивает. Протискиваясь, она встречается с ним глаза в глаза. У обоих «интерес». Он провожает ее взглядом и в конце прохода она оглядывается! В выражении ее миловидного лица что-то особенно ласковое и нежное, свет в глазах светится против ее воли в чуть заметной улыбке.
В купе Вронский обнимает мать.
— Как доехала?
— Отлично, спасибо попутчице, проговорили всю дорогу. Я от нее в восторге.
— Я ее видел у Бетси. И о чем же говорили?
— Обо всем, в основном о семейном. Я о семье твоего брата, твоей карьере, она о своей семье, о сыне, очень дружна с ним.
Выходят. Анна с братом несколько впереди. У кареты она оборачивается, явно ищет его взглядом. Он улыбается ей, в карете спрашивает мать.
— А что она говорила о муже?
— Безмерно уважает. Ходячая добродетель.
Она лукаво улыбается.
— Нас знакомили, еще был холост. А почему спрашиваешь, не интрижку ли надумал?
— А ты не одобришь?
— С каких это пор я бываю против! Наоборот, престижная была бы связь, на пользу положению в «свете». Да и ей встряска не помешает.
Смеются.
15. В карете Облонского.
— С Долли по-прежнему?
— Да. Терпит, пока пройдет решающая встреча ее сестры с Вронским в преддверии помолвки. Будет бал.
У Анны по лицу пробегает тень. Перед глазами улыбка Вронского.
16.Долли рассказывает о связи мужа.
— Мне противно видеть его рядом с детьми!
Анна берет ее за руки.
— Дети Стиву обожают. И он любит и уважает только тебя, просто слаб бороться с соблазнами. Он страшно переживает, себя без семьи не представляет. Вот меня позвал. Прости его, Долли.
— А ты бы простила?
— Да, но мне не придется. Алексей Александрович другой и сильный.
— Я уверена, пройдет время и он опять сорвется.
— Думаю, что нет. Но даже если так, то семья превыше всего. Прости его еще раз, не пожалеешь!
Помолчали.
— Через два дня бал. Кити очень переживает, влюблена в него.
— А он?
— Наверное. Не зря же маман приехала…
…Она у окна, снег. Перед глазами его взгляд из-под козырька, мимолетная улыбка…
…Он у окна, снег. Перед глазами ее светящиеся глаза, румяные губы в улыбке…
17. Бал. Весь вечер они или самозабвенно танцуют в паре, или выискивают друг друга взглядами. Каждый раз, как он говорит с Анной, в глазах ее вспыхивает радостный блеск. Она улыбается, и улыбка передается ему. Она задумывается, и он становился серьезен…
Только близко к концу взгляд Анны натыкается на смотрящую на нее с детской обидой потухшую Кити. Она ловит на себе осуждающие взгляды, спохватывается и быстро покидает зал.
18. Анна и Аннушка устраиваются в купе.
— Вы такая радостная, Анна Аркадьевна, прямо светитесь.
— Миссия, с которой я приехала, удалась. Скоро увижу Сережу и Алексея Александровича, и пойдет моя жизнь, хорошая и привычная, по-старому…
В Бологом она выходит освежиться. Приятно удивляется, увидев Вронского.
— А Вы почему едете? Не остались при Кити!
— Я еду для того, чтобы быть там, где вы, я не могу иначе.
— Неприлично так говорить. Забудьте и я забуду.
Она произносит эти слова, тщетно пытаясь скрыть радость во взгляде. Возвращается в вагон. Аннушка дремлет в кресле. Она укрывается пледом и прикрывает глаза. Перебирает в мыслях моменты общения с Вронским и погружается в дрему: она опять «в позе», а над ней он, смотрит своим восторженным взором. Ее рука проникает под плед. На ее лице с прикушенной губой выражение «улетного» сладострастия…
Анна просыпается: ее тормошит Аннушка:
— Анна Аркадьевна, простите, но Вы так стонете!
Она выдергивает руку, заливается краской.
— Дурной сон, Аннушка.
19. В Петербурге на вокзале ее встречает муж. Обнимаются, целуются. У нее прямо перед глазами его оттопыренные уши. Она через его плечо переводит глаза на уши стоящего неподалеку Вронского. Видит его направленный на мужа неприветливый презрительный взгляд.
20. Спальня. На лице ее не было того оживления, которое в Москве так и брызгало из ее глаз…
— Я соскучился по моей любимой и заслуживаю вознаграждение за терпение!..
Анна опять представляет на месте мужа Вронского. У нее неожиданный оргазм! Муж удивленно всматривается в ее лицо, целует в губы…
Она убеждается, что он уснул и достает тетрадь.
«У меня был тот самый оргазм! Потому что я была с НИМ! И поцелуй мужа „после“ — впервые в губы! — мне был неприятен».
21.Бетси наблюдает за кузеном. Он прохаживается по салону, но и не уходит.
— Что с тобой, Алекс? Ты кого-то ждешь?
— Каренина будет?
— Да. А что у тебя к ней, неужели нацелился?
Вронский медлит, потом решается:
— Это другое, Бет, не интрижка. Я люблю ее.
— Когда успел! А она?
— Уверен, что и ее влечет ко мне.
— Так в чем проблема?
— Она не обычная, не может решиться, хотя муж староват для нее…
— Все мы необычные… поначалу. Не особенно церемонься, братец, она жаждет африканских страстей!
— Почему так думаешь?
— Имела возможность догадаться.
Она рассмеялась.
— А как я вспоминаю Ваши насмешки! Куда это все делось! Вы пойманы, мой милый…
Он с гордою и веселою улыбкой посмотрел на нее.
— И что? Надеюсь дать повод всем вожделеющим лопнуть от зависти!
Появляется Анна. Он бросается к ней.
— Анна, я люблю Вас безумной любовью! Все мысли о том, как бы оказаться подле Вас. Никакие доводы не могут это чувство изгнать из моего сердца!
— Это очень дурно, то что Вы говорите. Заставляете думать с осуждением Вашего эгоизма. Слышали, что Кити заболела? Вам следует навестить ее.
При этом на лице Анны ни на мгновение не появляется выражение осуждения.
— Нет. Я честен с Вами и буду честен с ней, не хочу дать ей ложную надежду.
— А вовлекать меня в греховные отношения честно?! Зная, что я на это не пойду никогда.
— Разве любить грех?! Послушайте свое сердце, все в Ваших руках, а я в любом случае Ваш, счастливый ли или несчастный.
22. Очередное соитие. Анна стонет с закрытыми глазами. «После» муж привстает на локте.
— Анна, ты можешь объяснить, что с тобой происходит?
— А что ты имеешь в виду?
— Я заметил, что ты стала м-м… эмоциональнее при coitus. Я на вершине счастья, но так у нас впервые. Как ты это объяснишь?
Анна смотрит в его излучающие высшую для него степень ласки внимательные глаза.
— Не знаю, милый, само собой как-то…
— Я даже подумал, не захотела ли ты зачать?
Он смущенно и как-то жалостливо улыбается.
— Нет, не поэтому. Но я не против… если на то будет божья воля.
Алексей Александрович не скрывает радости.
— В нашем кругу только у нас один ребенок…
У нее сразу портится настроение:
— Мы сделаем это не ради «круга», не так ли?
— Прости, милая. Сказал не к месту.
Опять целует в губы:
— Спокойной ночи, моя любимая.
— Спокойной ночи…
Муж засыпает. У Анны перед глазами его счастливое лицо. Закрывает лицо ладонями…
Достает тетрадь, начинает писать:
«Стыд. Второй раз по крупному лгу после того давнего вранья».
Закрывает глаза, вспоминает.
Сереже три месяца
Анна у Долли.
— Долли, пойми меня правильно. Я не хочу рожать еще года два, но Алексей Александрович не поймет. Нет ли знахарки, помоги…
…Муж засыпает после соития. Анна шмыгает в туалет. Манипуляции, прием снадобья.
День. Они с мужем ставят свечки в храме. Вечер. Она шмыгает в туалет…
Сереже три года
Анна у Долли
— Долли, опять нужна знахарка. Не получается зачать…
Наши дни
Она продолжает записывать.
«Что эта страсть означила? А то, что я изменяю мужу! Мысленно, но совокупляюсь с другим и получаю удовольствие! Грязное притворство!.. А если бы ЭТО случилось, то я буду с обоими!? Муж не знает, а любовник с этим мирится!?. А если муж узнает и закроет глаза? Опять жизнь во лжи! Как Бетси и многие другие?!»
Анна стонет. Дописывает:
«При встрече скажу, что должно. Прервать, пока не поздно!».
23. Она решительно отводит его в сторону:
— Алексей, я должна Вам сказать…
И… останавливает на нем свой взгляд, полный любви. Он берет ее руки в свои, говорит с восторгом.
— Анна, не говорите ничего. Я вижу и глазами и сердцем: Вы любите меня! Вы можете не признаваться, но это не важно. От судьбы не уйти.
Анна беспомощно слушает.
— Но это безумие! Сейчас за мной должен прийти муж.
— Но Вы же не хотите уходить? Так останьтесь, не магометане же мы, в конце концов!
24. Каренин подходит к жене и предлагает ехать вместе домой; но она, не глядя на него, отвечает, что останется ужинать. Он раскланивается и выходит.…
Зайдя домой, он машинально снимает пальто. Не переодеваясь проходит в гостиную, возвращается. Топчется в полной прострации, проходит в кабинет. Встает перед портретом жены на стене. Вдруг произносит вслух:
— У нее может быть своя не связанная со мной жизнь. Может, прямо в эту минуту…
Представляет: его жена в укромном уголке обнимается с Вронским! Гримаса, хватается за сердце…
На лестницу всходят женские шаги. Он мечется, останавливается в дверях гостиной..
— Анна, я должен предостеречь тебя, — сказал он…
— Потом, потом, так хочется спать!
Он видит это безразличие к его словам и замолкает…
25. Каренин в халате отмеривает шаги по кабинету, поглядывает на часы. Шевелит губами:
— Оргазм по прошествии семи лет? Хочет так нехитро скрыть измену?! Как же я был смешон… Или и не было ничего и это новый этап в ее физиологии?..
Останавливается.
— Бог ты мой, я говорю сам с собой!! Чтобы разгрузить психику и не сойти с ума?
Анна возвращается.
— Ты из салона, любимая?
— Да.
— Есть что-либо новое?
— Тебя стали интересовать светские новости?
У него на лице ироничная улыбка.
— Просто хочу понять, о чем можно целый вечер говорить, если, конечно, не отлучаться…
— Представь себе, можно.
Она уходит в спальню. Алексей Александрович входит за ней и обычным своим тоном предлагает «исполнять долг»…
Анна виртуально опять с Вронским…
Муж спит. Она достает тетрадь.
«Он стал требовать близости чаще. И непременно после посещения мной салона и, соответственно, встречи с Вронским! Неужели мстит??»
26. Анна в салоне, осматривается. Ей кажется, что взгляды всех устремлены на нее с Вронским. Подходит к Бетси:
— Отойдем.
Находят уединенный угол.
— Анна, ты чем-то возмущена?
— Я знаю, здесь все жаждут одного: чтобы я оступилась и они будут смаковать мое падение. Пока я не намерена доставить салону такую радость. Для меня важно другое: Чего Алексей ищет во мне? Любви не столько, сколько удовлетворения тщеславия?
— В этом твоя беда, милая. Не требуй от жизни слишком многого, а старайся получать удовольствие здесь и сейчас, как говорят в Америке.
— Ну уж нет, я не настолько готова стать прелюбодейкой, чтобы не прекратить этот выставленный на всеобщее обозрение флирт!
Пишет записку:
«Извините, Алексей, но я решила прекратить наши объяснения на тему любви до времени, когда определюсь, как далеко я могу зайти. Настоятельно прошу не преследовать меня. Анна».
Оставляет записку Бетси и уходит, не дождавшись его.
27.Прихожая. Аннушка принимает у Каренина пальто.
— Анна Аркадьевна дома?
— Два часа как ушли.
— Сережа ужинал?
— Пока нет. Простите великодушно, но решила не кормить в одиночестве.
— Пусть придет в кабинет и принеси ужин туда.
Ужин с сыном. Обычные темы общения. Сына уводят ко сну. Он опять говорит с собой.
— Я ничего не могу сделать… Как бык, покорно опустив голову, жду обуха, который надо мной поднят.
…Аннушка принимает шубку у Анны.
— Сережа ужинал?
— Да, с отцом. Спит.
Анна стыдливо отводит глаза и проходит в кабинет. Муж поднимает глаза от бумаг.
— Я не из салона. Была на ужине у Мягких.
— Хорошо. Это у тебя новое — докладывать? Не обязательно.
Она подходит, приобнимает. Он целует ее руку.
— Иди спать. Я пока поработаю, милая — много дел.
28. Болеет Сережа. У постели семейный доктор:
— Для предотвращения подобного в будущем надо укреплять сопротивляемость организма. Настоятельно рекомендую смену климата недели на три-четыре.
— Карлсбад подойдет?
— Вполне.
Они сидят на постели ребенка.
— Собирай на дорогу, любимая. Моя весенняя поездка на воды на этот раз будет семейной…
Променад в европейском городе.
29. Июнь. Три кареты подъезжают к даче. Семья, прислуга, вещи.
— Сергей, не забыл: не меньше пяти часов на свежем воздухе! Мама проследит.
Супруги прощаются. Чмоканье.
— Буду по пятницам, как обычно. Не скучайте, здесь опять Сутормины, Блюхеры.
— Не беспокойся, и Бетси обещала навещать.
По лицу мужа пробегает тень. Анна прикусывает язык.
Каренин в карете, шепчет:
— Месяц вместе, а соития без прежней легкости, оргазмов нет. Безрадостно стало…
Анна записывает в дневнике:
«Каждый раз, укладываясь на ночь, не могу заснуть, пока не удовлетворю себя с НИМ сама. Уродливая жизнь. Много ли таких?»
30. Дача. Каренин входит в спальню. Анна уже лежит с закрытыми глазами. Он грустно усмехается. Ложится, вздыхает, отворачивается на бок. Анна открывает глаза.
Они лежат, отвернувшись, с открытыми глазами…
Утро. Она просыпается, мужа рядом нет, халат на кресле.
На террасе Каренин признается себе:
— Я ей физически неприятен. Она уже изменяет мне… в мыслях или уже не только? Как же быть дальше?!
Выходит Анна, видит, что он шевелит губами:
— Алексей, ты меня пугаешь! Ты разговариваешь сам с собой?!
Он поворачивает к ней искаженное мукой лицо:
— Мне больше не с кем откровенничать!
Сбегает с крыльца в сад. У нее на лице смятение…
Анна возвращается в спальню, достает тетрадь:
«Мне неприятно к нему прикасаться. Как стремительно он стал чужим, безвозвратно чужим! Страшно за будущее…»
31. Вечер. Анна уже в постели, в темноте, слышит шаги мужа… Сразу просовывает руку и ласкает себя «там». Он входит в спальню.
— Не спишь?
— Нет.
— Тогда, надеюсь, мне сегодня перепадет счастье насладится благосклонностью супруги?
— Она давно усвоила свои обязанности, дорогой.
…В процессе она представляет себя с Вронским и даже пару раз стонет.
«Обворожительная мечта счастия»
32. К ней приезжает Бетси, делится новостями. Испытующе вглядывается в глаза:
— Не хочешь узнать, что с Алексом?
Анна испуганно хватает подругу за руку:
— Что с ним!?
Бетси лукаво смеется.
— Успокойся, здоров, но сам не свой. А ты?
Анна грустнеет.
— Не знаю, мне плохо сейчас, но… то ли ему нужно, что и мне!?
— А ты отдайся … «на волю волн» и веди себя, как все. По ходу и поймешь…
33. Анна слышит звук подъехавшей кареты, выглядывает в окно. У кареты Вронский подает руку сходящей Бетси. Она мечется по комнате, бросается к зеркалу, что-то лихорадочно поправляет в прическе, на платье. Выходит к ним.
— Я не ждала…
— Анна, я на два месяца буду в лагере под Ржевом и не мог уехать, не увидев Вас!
Рядом Сережа, Аннушка, гувернантка, а она не может оторвать сияющих глаз от его лица…
Берет себя в руки:
— Пройдемте. Аннушка, кофию, будь добра!
Говорят о пустяках. Бетси встает.
— Сережа, я тебе принесла английский мяч, он так высоко скачет. Пойдем, испробуем.
Вронский берет Анну под руку, ведет вглубь сада.
— Анна, что Вы со мной сделали, моя недоступная любовь! Я не живу, я только думаю о вас, мечтаю о Вас. Дерзаю и представляю Вас со мной.
— Алексей, я впервые признаюсь, что мне Вас не доставало. Но думали ли Вы о последствиях тех отношений, о которых говорите?
Он останавливается, поворачивается к ней, берет за руку:
— Нет, и не буду. Потому что знаю, что мы будем вместе, что Вы этого тоже хотите, а остальное не важно!
Она тонет в его восхищенных глазах.
— Не говорите так. Такое безрассудство может быть пагубно для меня, Вас это не смущает?
— Пагубно!? Пагубно отказываться от счастья, посланного судьбой!
Она видит его лицо вблизи и непроизвольно делает к нему шаг… и видит у него за спиной наблюдающего за ними садовника. Спохватывается, убирает руку.
— Нет, Алексей, я не готова, простите…
— Что бы Вы ни решили, я буду у Ваших ног и буду ждать хоть всю жизнь!
34. В карете Бетси о чем-то спрашивает, но в мыслях Вронского только Анна: ее глаза, улыбка, вот она говорит, вот смеется… А вот она нагая, распахивается перед ним, ее груди над его лицом, ее ягодицы под его руками…
Бетси его тормошит, он возвращается в реальность.
— Что-то я тебя не узнаю, граф Вронский! Я о зрелых дамах знаю все, в своих мыслях она уже твоя любовница, а ты не делаешь последние полшага!
— Я не могу с ней, как с другими, Бет. Впервые мне женщина дорога, я впервые представляю жизнь с ней! И она будет моей.
…Сумерки. Анна сидит на террасе, листает дневник. После паузы пишет:
«Не хочу себе лгать, я хочу быть с ним, но смогу ли, „как все“? А если не смогу!!»
35. Сентябрь. Анна снова в салоне. Вронский рядом.
— Алексей, признаюсь, я прихожу сюда только ради встречи с Вами. Но… я не позволю себе переступить грань, за которой меня ожидает неизвестность с большой вероятностью жизненной катастрофы.
— Анна, любимая, такая любовь, как у нас, преодолеет любые трудности и оттягивать полное соединение наших жизней, значит насильно противиться судьбе!
Она счастливо улыбается, но заставляет себя предупредить:
— А Вы уверены, что знаете, что делать после известного рубикона?
— Знаю, что готов на все!
…Дома Анна записывает в дневник:
«Я была неискренна. Я хочу быть с ним перешагну рубикон, достаточно слабого толчка… Но смогу ли «как все»?.. А если не смогу?!!.»»
36. Анна заходит в салон и сразу видит почти бегущего к ней Вронского с расстроенным, почти плачущим лицом.
— Что случилось, Алексей!
— Анна, меня прямо сейчас ждут на императорском флагмане. Я включен в свиту Великого князя, он отправляется в кругосветку с визитами в монаршие дворы!
— Это надолго?
— К зиме вернемся, точнее, до их Рождества…
Тревога исчезает с ее лица.
— Уф-ф! Как Вы меня напугали! А говорили «преодолеем любые трудности».
— Я писать смогу только из столиц! Бетси передаст.
— Буду ждать…
Она берет его за руку:
— И писем и… Вас…
37. Они прохаживаются по балкону с Бетси и еще одной без умолку трещащей дамой.
— Анна, Алексей вернулся вчера, с минуты на минуту будет.
Лицо Анны светится радостью. В мыслях его обещающие губы, его влюбленные глаза!
Вронский входит и сразу взбегает к ним. Дама их покидает, пряча ухмылку. Он берет ее за руки, не может отвести глаз.
— Я снова Вас вижу, я счастлив!
— И я безмерно рада. Расспрашивать не буду, все знаю из писем. Просто побудем рядом.
Бетси обращается к брату.
— Вчера с письмом мне от твоей маман взяла у курьера и твое. Оно на твоем комоде.
Бетси смотрит на брата «со значением» и оставляет их вдвоем.
Анна шутливо осведомляется:
— Вы держите здесь комод?
— Да. У сестры есть комната для меня, я остаюсь здесь иногда. Помнится, Вы упрекали меня, что совсем не знаете, как я живу, когда не с Вами. Хотите взглянуть?
Они взглянули друг другу в глаза. Секундная пауза и она, выдохнув, произносит:
— Любопытно…
— Пройдемте.
Проходят. Бетси следит, ухмыляется и прикуривает пахитоску.
38. Вронский открывает дверь своим ключом, пропускает ее вперед. В комнате почти светло от уличных фонарей…
Анна смотрит, как он запирает дверь. У нее на лице сумбур мыслей, страх!! Он разворачивает ее к себе, обнимает, подхватывает, относит к кровати у стены. Впивается в губы и она заплетает руки у него за шеей! Он касается первой пуговицы и видит ее растерянность на грани паники. Не тратит время на остальные пуговицы и крючки: приседает перед ней, просовывает руки под юбки и стягивает с нее сразу все нижнее белье!
— Ах, что Вы себе позв…
Вронский молча укладывает ее на кровать и быстро скидывает с себя все. На ее лице почти ужас! Но он замечает, как она окидывает жадным взглядом его обнаженное тело, как делает усилие, чтобы оторвать глаза от его «орудия».
Он садится рядом, заводит ворох юбок и корсет до талии и касается там губами. Обнажает грудь, ласкает, целует. Она закрывает глаза, притягивает его и… с диким стоном впускает! Сплетается с ним, исступленное совокупление…
Анна выпускает его из объятий только после апогея. Лежат без сил, на ее лице блаженство!..
Она возвращается в реальность, садится. На лице проступает отвращение. Бледный, с дрожащею нижнею челюстью, он стоял над нею и умолял успокоиться. Сажает к себе на колени, нежно целует лицо, волосы, плечи, оглаживает тело:
— Все будет хорошо, мое сокровище. Мы любим и это главное. Ничто не в силах нас разлучить, а значит, мы будем счастливы!
Он прижимает ее к себе.
— Я горю желанием продолжить, любимая. А ты?
Она прячет лицо на его нагой груди, касается ее губами и согласно кивает, не поднимая глаз. Он снимает с нее обувь, остальную одежду… Соитие. Анна не отрывает глаз от его лица, рук от его тела…
В себя приходят не скоро. Анна встает.
— Алексей, не хочу ни о чем говорить.
39.Они выходят из комнаты. Внизу Бетси с пахитоской.
— Я припозднилась, до свидания, Бетси.
— До свидания, милая.
…Вронский усаживает Анну в карету, отвозит, возвращается. Бетси довольно улыбается.
— Какое длинное письмо… Прочитал?
— Я бесконечно счастлив! Она чудо, Бет!
— Рада за тебя, но чудес не бывает, голову не теряй…
40.Анна входит в переднюю. Муж ее ждет. Она отвечает на немой вопрос:
— Были новые знакомые Бетси, ты их не знаешь. Пришлось немного задержаться. Я пойду лягу.
— Хорошо, дорогая.
Она сразу проходит в спальню, за ней Аннушка, помогает раздеться. Анна видит в зеркале недоумение на ее лице при виде незнакомо завязанного корсета. Краснеет…
Заходит муж, раздевается, начинает снимать кальсоны. У нее на лице отвращение:
— Ты извини, сегодня не могу. Голову ломит, там было накурено…
Он как-то неловко оправляется:
— Что ж, отдыхай, любовь моя, но частое посещение салона княгини Тверской не одобряю. Спокойной ночи.
Ложится, отворачивается. Она проваливается в сон…
41. Она просыпается, смотрит на часы: десятый час! Вызывает Аннушку, пытливо всматривается в ее лицо. Оно подчеркнуто обычное. Одевается.
— Я проспала завтрак. Алексей Александрович ушел?
— Час как. Позавтракали с сыном и ушли. Вам подать?
— Накрой в гостиной. И приведи Сережу.
Аннушка выходит. Она долго всматривается в свое лицо в зеркале:
— Ты совершила смертный грех и мир не рухнул!?.
42. В гостиной обнимает сына, зарывается губами в волосы, не сразу отпускает. На лице тревога. Она завтракает, наливает сыну сок.
— О чем говорили с папой?
— О математике. Что в семье все должны друг друга любить и заботиться. И чтобы не забыл погулять.
…Весь день Анна мыкается по дому, переставляет предметы, пытается читать. Прогуливается с сыном, договаривается с кухаркой о меню на день. В конце концов бросается в спальню и лихорадочно достает тетрадь, берет карандаш, но долго не может ничего записать… Наконец:
«Что я чувствовала? Впервые желание вобрать в себя мужчину! Впустила и утонула в феерии удовольствия! При апогее на миг даже, кажется, потеряла сознание, потом безмерное блаженство… А дальше было что-то ужасное и отвратительное в воспоминаниях о том, за что было заплачено этою страшною ценой стыда. Но потом…»
Анна прерывается, вспоминает: он снимает с нее корсет, сорочку — последнюю деталь одежды. Продолжает:
«… я впервые была абсолютно нагой перед мужчиной, жадно рассматривала его тело, нацелившийся ввысь фаллос и не чувствовала ничего, кроме желания совокупляться еще и еще!!»
43. Каренин входит в переднюю, сбрасывает пальто Аннушке. У Анны в глазах тревога! Но он как обычно берет жену за плечи, чмокает в губы. Внимательно смотрит в глаза.
— Как голова, милая?
— Прошла.
Садятся за ужин.
— Как успехи, сын?
— За математику получил похвалу. Гулял с мамой.
— Ты сегодня дома, милая? Что так?
Она опускает глаза в тарелку.
— Была не в духе. Как на службе?
— Предложил пакет новаций. Одобрят.
44. В спальню входит муж. Анна лежит, вцепившись в одеяло.
— Сегодня ты, надеюсь не против, любимая?
— Нет…
Далее все как обычно: раздевается, ложится. В начале соития она закрывает глаза, открывает при завершении, без эмоций наблюдает его экстаз…
Он засыпает и Анна с нетерпением достает тетрадь:
«Отторжения не произошло, спасла ритуальность! Отличий в их „органах“ по ощущению не заметила, но само соитие… Небо и земля!! ЕГО губы на моем теле, лицо в страсти надо мной! Блаженство от первого поцелуя до расставания!..»
После паузы дописала:
«А Ал. Ал. ничего не почувствовал! И вообще дома все по-прежнему?!»
45. Следующий день. Она снова достает тетрадь.
«Я совершила гнусное предательство! И не только по отношению к мужу, а и к своему дому, даже к сыну. Я изгваздала представление о себе… Но ведь я полюбила! Разве любовь не извиняет все!? Даже жизнь с обоими!?»
Они с сыном выходят на прогулку по обширному двору. Он лепит снеговика, она стоит в сторонке. Прикрывает глаза и уносится мыслями в тот вечер: его нагое тело, его чресла в ее руках! Прикусывает губу, легкий стон. Неожиданно для себя говорит вслух:
— Я буду с ним, уже не смогу жить без этого! И будь что будет!
— Мама, ты что-то сказала?
— Нет, родной, мысли вслух.
46. Третий день. Курьер приносит днем записку:
«Не могу без тебя, моя королева. Назначь час, когда сможешь прийти. Целую везде».
Она быстро черкает и отдает курьеру записку:
«Через два часа»..
При одевании перед выходом внимательно следит, как служанка завязывает корсет, бросив на нее взгляд. Кладет в сумочку пеньюар…
47. Вронский открывает дверь и они бросаются в объятия, сливаются в поцелуе…
Всепоглощающая, безбрежная страсть под симфонию ее стонов и его выкриков!..
Они без сил лежат на животах, лицом к лицу, рука в руке и отключаются.
…Приходят в себя. Она кладет голову ему на грудь:
— Алексей, я такая счастливая!..
— Потому что я весь твой, а ты вся моя…
— И так будет всегда? Я не смогу без тебя!
— Так будет, пока мы живы…
Они опять тянутся друг к другу. Он целует ее тело, она прижимает к себе его голову, полностью подчиняется его рукам: он переводит ее на себя. Завершают, вернувшись в начальную позу. Она ни на миг не отрывает свои глаза от его лица. На нем страсть и еще и торжество игрока, выигравшего престижный приз…
…Он привстает на локте, влюбленно смотрит на нее. Она с тревогой всматривается в его глаза:
— Ты не стал думать обо мне плохо? Ведь это было непотребство… то, как мы это делали.
— Все, что делают любящие, желающие доставить друг другу радость и удовольствие, не может быть постыдно. Тебе ведь было приятно?
Она отводит глаза:
— Ты же видел… А тебе?
— Не представлял, что бывает такой ураган самозабвенной страсти. Ты чудо, Анна!
…Анна записывает:
Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.