Бесплатный фрагмент - Стеклянные стены — 2

От автора

Эта книга — художественное произведение. Все имена, персонажи, места действия и события являются вымышленными, а любые совпадения с реальными людьми, живыми или умершими, случайны.

Роман затрагивает темы домашнего насилия, психологического абьюза, газлайтинга, а также содержит описание преступлений и сцены жестокости, которые могут оказаться тяжелыми для восприятия. Основная цель произведения — не эпатировать читателя, а привлечь внимание к проблеме насилия в семье, показать механизмы работы абьюзера и путь жертвы к освобождению.

Если вы или ваши близкие столкнулись с домашним насилием, не оставайтесь наедине с проблемой. Обратитесь за помощью.

Книга предназначена для читателей старше 18 лет.

Пролог

Свобода пахла гарью и прелой листвой.

Кирилл стоял на пороге колонии, щурясь от непривычно яркого солнца. Пять лет, два месяца и тринадцать дней. Он считал каждый. За спиной остались серые стены, нары, постоянное унижение и работа в швейном цехе. Впереди — ничего. И всё.

В кармане куртки лежала бумажка с адресом. Он нашёл его через знакомых, заплатив тем немногим, что удалось скопить. Маленький дом в лесу, в пятидесяти километрах от города. Там она жила с его братом. С тем, кто предал его. С тем, кто отнял у него всё.

Он усмехнулся, поправил рюкзак и зашагал к остановке автобуса. Люди шарахались от него — бритая голова, колючий взгляд, затравленное выражение лица бывшего зэка. Но внутри у него была только одна мысль, чёткая, как лезвие ножа: они заплатят.

Она заплатит за то, что посмела сбежать. За то, что разрушила его идеальную жизнь. За то, что родила ему чужих детей и заставила их полюбить. Он вспомнил Машу и Кирюшу — те ещё были мелкими, а теперь выросли, наверное. Жаль. Хорошие были дети. Но они выбрали не ту сторону.

Георгий… брат. Кирилл всегда знал, что Жора слабак, что ведётся на эмоции, что не умеет держать удар. Но чтобы настолько — чтобы забрать его жену, его дом, его жизнь? Это было предательство, не знающее прощения.

Автобус пришёл через полчаса. Кирилл сел у окна, глядя на проплывающие мимо поля и перелески. Скоро будет город. А там — лес. И дом. И она.

Он погладил пальцами край бумажки с адресом, как любовник гладит фотографию возлюбленной. Пять лет он ждал этого момента. Пять лет он прокручивал в голове сценарии, представлял её лицо, когда она увидит его. Она будет в ужасе. Она будет кричать. Она будет умолять.

А он будет смотреть.

И делать то, что запланировал.

Медленно. Методично. Как учил его отец: «Если хочешь наказать врага, не убивай его сразу. Заставь страдать. Сделай так, чтобы он сам захотел смерти».

Кирилл закрыл глаза, откинулся на спинку сиденья. В ушах всё ещё стоял шум швейных машинок, но он знал: скоро этот шум сменится другим звуком. Её криком. Её мольбами. Её тишиной.

Он улыбнулся.

— Я иду, Алина, — прошептал он одними губами. — Я иду домой.

Белые хризантемы

Осень в этом году выдалась тёплой и долгой. Листья на берёзах пожелтели, но не опадали, висели золотыми монетками, и солнце, пробиваясь сквозь них, окрашивало всё вокруг в медовый цвет. Алина стояла на крыльце своего дома, вдыхала этот прозрачный, чуть горьковатый воздух и думала о том, как же хорошо жить.

Пять лет. Пять лет с тех пор, как она в последний раз видела Кирилла. Пять лет с тех пор, как закончился тот кошмар. Иногда ей казалось, что это было в другой жизни, с другой женщиной. Та, прежняя Алина — забитая, затравленная, не верящая себе, — осталась где-то далеко, за стеклянными стенами, которые они с Георгием разбили вдребезги.

— Мам, смотри, что я нашла! — Маша выбежала из дома, держа в руках огромный гербарий. — Это для школы, по биологии. Красиво, да?

— Очень, — улыбнулась Алина, разглядывая засушенные листья и цветы. — Ты сама собирала?

— С папой. Мы вчера в лес ходили, пока вы с Кирюшей в город ездили.

— С папой», — повторила про себя Алина. Маша называла Георгия папой уже три года, и каждый раз это слово отзывалось в душе теплом. Настоящий отец, которого дети не знали. Который пришёл, когда было труднее всего, и остался навсегда.

Из-за угла дома вырулил Кирюша на велосипеде, лихо затормозил, подняв тучу пыли.

— Мам, а можно я к Пашке съезжу? Он звал в гости, у него новая приставка.

— Уроки сделал?

— Ага!

— Тогда до шести, не позже.

— Ура! — Кирюша рванул с места, только пятки засверкали.

Алина смотрела ему вслед и улыбалась. Двенадцать лет, совсем взрослый, а всё такой же непоседа. Маша в четырнадцать уже серьёзная, рассудительная, а этот — вечный двигатель.

— Кофе будешь? — Георгий вышел на крыльцо, обнял её со спины, поцеловал в макушку.

— Буду.

Они вернулись в дом. Кухня была залита солнцем, на столе стояла ваза с яблоками — свои, с участка. Алина села за ноутбук, чтобы проверить почту, пока Георгий возился с кофемашиной.

Писем было немного: несколько рабочих, одно от издательства, одно от читательницы. Алина открыла последнее — женщины часто писали ей после выхода книги «Стеклянные стены», благодарили, рассказывали свои истории. Это письмо было длинным, трогательным, женщина писала, что тоже выбралась из абьюзивных отношений, что книга дала ей сил. Алина решила ответить вечером.

— Тебе с молоком? — крикнул Георгий.

— Да, как всегда.

Она закрыла почту и посмотрела на стол. Рядом с ноутбуком, на салфетке, лежал цветок. Белая хризантема.

Алина замерла. Сердце пропустило удар, потом забилось часто-часто, где-то в горле. Она протянула руку, взяла цветок. Настоящий, свежий, будто только что срезанный. Но откуда? В доме не было хризантем. Она их не покупала, не ставила. Георгий знал, что она не любит эти цветы — слишком много плохих воспоминаний.

— Жора, — позвала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Откуда это?

Георгий обернулся, посмотрел на цветок в её руке, удивился.

— Не знаю. Ты купила?

— Нет.

— Может, дети принесли? Маша вчера с гербарием возилась, могла случайно оставить.

— Может быть, — ответила Алина, но внутри уже разрастался холод.

Маша собирала листья, не цветы. И хризантемы в лесу не растут, это садовые цветы. Она положила хризантему на стол, заставила себя успокоиться. Просто совпадение. Просто кто-то из знакомых заходил, оставил. Но кто?

Георгий поставил перед ней чашку кофе, сел напротив.

— Ты чего побледнела? — спросил он внимательно. — Из-за цветка?

— Нет, всё нормально. — Она улыбнулась, но улыбка вышла натянутой. — Просто вспомнилось кое-что.

— Алин. — Он взял её за руку. — Если что-то не так, скажи мне.

— Правда, всё хорошо. Наверное, Маша и правда принесла для гербария, а потом передумала.

Георгий посмотрел на неё с сомнением, но кивнул.

— Ладно. Если что — я рядом.

Они допили кофе, поговорили о планах на выходные. Алина старалась быть спокойной, но цветок не выходил из головы. Она спрятала его в мусорное ведро, под остатки еды, и весь день ловила себя на том, что прислушивается к каждому шороху, выглядывает в окно, проверяет замки.

Вечером приехал Кирюша, пришла из школы Маша. Ужинали все вместе, говорили о пустяках. Алина почти успокоилась. Почти.

Ночью она не могла уснуть. Лежала, глядя в потолок, и слушала дыхание Георгия. В доме было тихо, только часы тикали на кухне — новые, деревянные, с кукушкой, которые они купили вместе. Алина любила их тиканье, оно успокаивало.

Но сегодня что-то было не так. Тишина казалась слишком плотной, слишком внимательной.

Она встала, накинула халат и вышла в коридор. Прошлась по комнатам — дети спали, в гостиной было пусто, на кухне горел ночник. Она заглянула в мусорное ведро — хризантема лежала на месте, смятая, уже увядающая.

Всё было нормально.

Алина вернулась в спальню, легла, закрыла глаза. Но сон не шёл. Она думала о Кирилле, о том, что пять лет прошло, что он сидит в тюрьме и, наверное, уже забыл о ней. Но где-то в глубине души жил страх — тот самый, липкий, который она не могла побороть до конца. Страх, что однажды он вернётся.

Утром она проснулась разбитой. Георгий уже ушёл на работу — он устроился в местную строительную фирму, проектировал дома. Дети собирались в школу. Алина сварила кофе, села за ноутбук, открыла почту.

И замерла.

Новое письмо. Без темы, от неизвестного отправителя. Она открыла его — там была только одна строчка: «Как поживают мои хризантемы?»

Алина смотрела на экран, и мир вокруг сужался до этих нескольких слов. Пальцы похолодели, сердце колотилось где-то в ушах. Она перечитала снова, потом ещё раз. Отправитель — безымянный ящик на бесплатном сервере. Ни подписи, ни обратного адреса.

— Мам, я готова! — крикнула Маша из коридора. — Мы идём, папа нас у школы высадит, а потом на работу!

— Идите, — автоматически ответила Алина, не сводя глаз с экрана.

— Ты чего такая? — Маша заглянула на кухню. — Случилось что?

— Нет, всё хорошо. Беги, а то опоздаешь.

Маша пожала плечами и убежала. Хлопнула дверь, заурчал двигатель машины. Алина осталась одна.

Она закрыла письмо, не ответив. Потом открыла его снова, сделала скриншот. Потом ещё один. Потом удалила письмо и очистила корзину. Зачем? Сама не знала. Просто хотелось, чтобы его не было.

Весь день она не могла работать. Сидела перед ноутбуком, делала вид, что читает рукописи, но мысли были далеко. Кто это мог написать? Шутка? Кто-то из знакомых решил пошутить? Но кто знал про хризантемы? Только Георгий, но он бы так не пошутил. И дети. И… Кирилл.

Она отогнала эту мысль. Кирилл в тюрьме. У него нет доступа к интернету. Это невозможно.

Вечером пришёл Георгий. Увидел её лицо и сразу насторожился.

— Алин, что случилось? Ты сама не своя.

Она показала ему скриншот. Георгий прочитал, нахмурился.

— От кого?

— Не знаю. Я удалила письмо, отправитель неизвестен.

— Может, кто-то из твоих читательниц? Бывает, пишут странное.

— Не пишут так, Жора. И при чём тут хризантемы? Откуда они знают про хризантемы?

— Алин, — он сел рядом, взял её за руки. — Ты думаешь, это он?

— Не знаю. — Она помотала головой. — Не знаю. Он в тюрьме.

— Проверим. — Георгий достал телефон, набрал номер. — Алло, Андрей Петрович? Здравствуйте, это Георгий. Да, давно не виделись. Слушайте, вопрос есть. По делу моего брата. Он где сейчас, не знаете? Можно узнать? Да, если не сложно.

Он говорил ещё несколько минут, потом отключился.

— Следователь перезвонит завтра. Скажет, если что-то известно.

— Спасибо.

— Не за что. А ты не накручивай себя раньше времени. Может, это просто глупая шутка.

— Может быть, — согласилась Алина, но внутри уже поселился холод.

Ночью ей снился Кирилл. Он стоял на крыльце их дома, держал в руках огромный букет белых хризантем и улыбался. Улыбка была той самой — идеальной, тёплой, от которой у неё когда-то ёкало сердце. А потом он шагнул вперёд, и улыбка сползла, обнажив оскал.

— Я пришёл за тобой, — сказал он. — Ты думала, я забыл?

Алина проснулась в холодном поту. Рядом спал Георгий, дом был тих. Только часы тикали на кухне. Она встала, подошла к окну. Ночь была лунной, светлой, всё видно как днём. Во дворе было пусто — только их машина, сарай, качели, которые смастерил Георгий. Никого.

Она уже хотела отойти, как вдруг заметила что-то на подоконнике. Снаружи, с улицы. Белое пятно.

Алина пригляделась. Цветок. Белая хризантема, прижатая к стеклу с той стороны.

Она отшатнулась, вскрикнула. Георгий вскочил мгновенно.

— Что? Что случилось?

— Там, — она трясущейся рукой указала на окно. — Цветок.

Георгий подошёл к окну, отдёрнул штору. На подоконнике снаружи лежала хризантема — одна, белая, как та, что была вчера на столе.

— Чёрт, — выдохнул он. — Я сейчас выйду.

— Не надо! — Алина схватила его за руку. — Не выходи!

— Алин, там никого нет. Я посмотрю.

Он надел куртку, взял фонарик и вышел. Алина стояла у окна, глядя, как он обходит дом, освещая кусты. Через пять минут вернулся.

— Никого. Следов нет. Но цветок… вот. — Он протянул ей хризантему. — Свежий, только что срезанный.

Алина взяла цветок, покрутила в руках. Обычный, красивый. И такой страшный.

— Надо вызвать полицию, — сказала она.

— Вызовем утром. Сейчас они всё равно не приедут, скажут — хулиганство. Давай до утра, а там решим.

— Хорошо.

Она положила цветок на стол, в ту же вазу, где вчера лежал первый. Два белых цветка, два знака.

Они не спали до утра. Сидели на кухне, пили чай, молчали. Каждый думал о своём.

Утром позвонил Андрей Петрович.

— Георгий, узнавал я. Ваш брат вышел три недели назад. Условно-досрочно за примерное поведение. Его этапировали в город, освободили. Где он сейчас — неизвестно.

Алина слышала разговор через динамик. Она закрыла глаза, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

— Спасибо, Андрей Петрович, — сказал Георгий. — Мы поняли.

Он отключился и посмотрел на Алину.

— Ну вот, — сказала она тихо. — Он вернулся.

— Вернулся. — Георгий сжал кулаки. — Но мы не дадим ему ничего испортить. Я поговорю с участковым, поставлю сигнализацию, камеры. Он не подойдёт к дому.

— Он уже подошёл, — напомнила Алина, показывая на цветы. — Дважды.

— Больше не подойдёт.

Георгий ушёл звонить, а Алина осталась одна. Она смотрела на два белых цветка и думала о том, что началось. То, чего она боялась все эти годы. То, от чего не зарекалась.

Он вернулся.

И на этот раз он не будет играть по правилам. Она знала это так же точно, как знала, что за окном скоро взойдёт солнце. Кирилл не прощает. Кирилл не забывает. Кирилл будет мстить.

Она достала из шкафа старую коробку, где хранила документы и копии тех, первых доказательств. Перебрала бумаги, нашла фотографию Кирилла — ту, что осталась от прошлой жизни. Вгляделась в его лицо. Красивое, спокойное, идеальное. Только глаза — пустые, как у рыбы.

— Ты не получишь меня, — прошептала она. — Ни за что.

Георгий вернулся через час.

— Участковый приедет после обеда. Сигнализацию обещали поставить завтра. Камеры я сам куплю и установлю. — Он подошёл, обнял её. — Мы справимся. Как тогда.

— Как тогда, — повторила Алина. — Только тогда у меня не было детей. А теперь есть.

— Поэтому мы справимся. Ради них.

Они просидели так долго, обнявшись, глядя в окно на осенний лес. Где-то там, за деревьями, возможно, прятался он. Ждал. Смотрел.

Но они были готовы.

Днём приехал участковый — молодой лейтенант, который обслуживал их район. Выслушал, записал, пообещал усилить патрулирование.

— Если увидите его или что-то подозрительное — сразу звоните, — сказал он. — Не пытайтесь сами разобраться.

— Хорошо, — ответил Георгий.

Лейтенант уехал. Алина смотрела ему вслед и понимала: это ничего не изменит. Кирилл умнее, хитрее, опытнее. Он не полезет напролом. Он будет действовать исподтишка, как всегда.

Вечером, когда дети вернулись из школы, Алина поговорила с ними. Осторожно, без подробностей, просто сказала, что в округе могут быть чужие люди, и попросила быть внимательными, не разговаривать с незнакомцами, сразу сообщать ей или Георгию, если что-то покажется странным.

Маша слушала серьёзно, кивала. Кирюша отнёсся легкомысленно, но обещал слушаться.

Ночью Алина снова не спала. Лежала, прислушиваясь к каждому звуку. В доме было тихо, только часы тикали. Она уже начала дремать, когда услышала шорох. Тихий, едва различимый. Со стороны кухни.

Она встала, взяла фонарик, который приготовил Георгий, и вышла в коридор. В доме было темно, но лунный свет пробивался сквозь окна, оставляя на полу бледные дорожки. Она прошла на кухню — пусто. Всё на своих местах. Уже хотела вернуться, как вдруг заметила на столе что-то белое.

Третий цветок.

И рядом — записка, написанная от руки знакомым аккуратным почерком: «Скучаю по тебе. Скоро увидимся».

Алина закричала. Георгий прибежал через секунду, включил свет, обнял её.

— Что? Что опять?

— Он был здесь, — прошептала она, показывая на стол. — Он заходил в дом.

Георгий осмотрел кухню, проверил двери, окна. Всё было заперто. Никаких следов взлома. Но цветок и записка лежали на столе, и это было реально.

— Как он вошёл? — спросила Алина. — Как?

— Не знаю. — Георгий побледнел. — Но теперь я знаю точно: это война.

Он достал телефон, набрал участкового. Алина села на стул, глядя на три белых цветка и записку. Кирилл играл с ними. Как кошка с мышью. И эта игра только начиналась.

За окном светало. Новый день принёс новые страхи. И новую решимость — бороться до конца.

Невидимый враг

Участковый приехал через полчаса. Молодой лейтенант Коршунов, которого Алина видела впервые в жизни, ходил по дому, заглядывал в окна, проверял замки, что-то записывал в блокнот. Лицо у него было усталое — видимо, ночная смена давала о себе знать.

— Никаких следов взлома, — сказал он наконец. — Окна закрыты изнутри, двери заперты. Как он вошёл — непонятно.

— У него могли быть ключи, — тихо сказала Алина. — Старые. От той квартиры. Я не знаю, выкинула я их или нет.

— Проверьте. — Лейтенант вздохнул. — Я напишу рапорт, участок будет патрулировать чаще. Но поймите, пока он не совершил ничего противозаконного, кроме проникновения в жилище, мы не можем его задержать. А проникновение — надо доказать. Следов нет.

— Он оставил цветы и записку! — воскликнула Алина. — Вот они!

— Цветы и записка — это не следы взлома. Он мог просунуть их в форточку, мог оставить через дверь, если она была открыта. Вы уверены, что закрывали дверь на ночь?

— Конечно, уверена! — Алина чувствовала, как закипает от бессилия.

— Я не сомневаюсь. Но для суда нужны доказательства. — Лейтенант закрыл блокнот. — Советую поставить сигнализацию, камеры. И будьте осторожны. Если увидите его — сразу звоните 02. Не пытайтесь разобраться сами.

Он уехал. Алина стояла на крыльце, глядя вслед удаляющейся машине, и чувствовала, как внутри разрастается пустота. Полиция не поможет. Они бессильны. Она снова одна против него.

Георгий подошёл, обнял.

— Сигнализацию поставят сегодня, я договорился. Камеры купим в городе. И я буду ночевать на кухне, у двери.

— Он уже внутри был, Жора. Замки не помогут.

— Помогут. Мы сделаем дом крепостью. Он не пройдёт.

Алина кивнула, но в душе не было уверенности. Кирилл всегда находил способ. Всегда.

День прошёл в суете. Приехали мастера, установили сигнализацию, натыкали датчиков на все окна и двери. Георгий уехал в город за камерами, вернулся с огромной коробкой и до вечера копошился на крыше, крепил, настраивал. К вечеру дом был опутан проводами, как паутиной.

— Теперь видно всё, — сказал он, показывая Алине экран ноутбука. — Четыре камеры по периметру, запись круглосуточная, доступ с телефона.

Алина смотрела на серые картинки — двор, калитка, лес за забором, крыльцо — и чувствовала себя чуть спокойнее. Теперь хотя бы видно, кто подходит.

Дети вернулись из школы, ничего не заметили. Алина сказала им, что это папа решил обновить безопасность, теперь можно смотреть, кто приходит в гости, не вставая с дивана. Кирюша загорелся идеей, целый вечер просидел у ноутбука, изучая камеры. Маша отнеслась спокойнее, но тоже заинтересовалась.

— Мам, а это обязательно? — спросила она тихо, когда они остались вдвоём на кухне. — Из-за того человека?

Алина замерла.

— Почему ты спрашиваешь?

— Я не глупая, — Маша посмотрела на неё серьёзными глазами. — Ты вчера ночью кричала. Я слышала. А сегодня папа с утра камеры ставит. Что-то случилось?

Алина присела рядом, взяла дочь за руки.

— Случилось, — сказала она честно. — Тот человек… который был моим мужем до дяди Жоры… он вышел из тюрьмы. Он приходил ночью, оставлял цветы. Мы не знаем, где он, но мы должны быть осторожны.

Маша побледнела, но не заплакала.

— Тот, который тебя мучил?

— Да.

— Он придёт за нами?

— Нет. — Алина обняла её крепко. — Ни за что. Мы защитим тебя и Кирюшу. Папа и я. Мы никому не дадим вас обидеть.

— Я боюсь, — прошептала Маша.

— Я тоже, малыш. Но мы справимся. Мы уже справлялись.

Маша кивнула, вытерла слёзы и ушла в свою комнату. Алина сидела на кухне, глядя в окно, и думала о том, что дети снова втянуты в этот кошмар. Она надеялась, что они забудут, что прошлое останется в прошлом. Но прошлое не забывало их.

Ночью Алина не спала. Сидела у ноутбука, смотрела на камеры. Георгий уснул на раскладушке в прихожей, у двери. Было тихо. Только часы тикали на кухне.

В три часа ночи на одной из камер что-то мелькнуло. Алина вгляделась — край экрана, лес за забором. Тень. Или показалось? Она перемотала запись назад, просмотрела снова. Вот — чёрная фигура, мелькнувшая между деревьями. Всего на секунду, потом исчезла.

Алина замерла, вглядываясь в остановленный кадр. Человек. Определённо человек. Стоял, смотрел на дом, потом ушёл вглубь леса.

Она разбудила Георгия. Тот долго всматривался в экран, потом покачал головой.

— Не разобрать лица. Слишком темно, далеко. Но кто-то там был.

— Он смотрит на нас, — прошептала Алина. — Он следит.

— Завтра позвоню участковому. Пусть прочёсывают лес.

Утром приехали полицейские с собакой. Обшарили опушку, но ничего не нашли — ни следов, ни отпечатков. Только несколько окурков не той марки, что курил Георгий. Окурки забрали на экспертизу.

— Если это он, то он профессионал, — сказал кинолог. — Следов почти не оставляет. Но собака взяла направление — вон туда, к старой дороге. Там машины могут проехать.

— Значит, он на машине, — сделал вывод Георгий.

— Скорее всего.

Они уехали. Алина осталась одна. Георгий ушёл на работу — не мог же он бросить всё, нужны были деньги. Дети в школе. Дом, опутанный проводами, казался крепостью, но Алина чувствовала себя в ловушке.

Она проверила почту. Новое письмо. Без темы, от того же адресата.

«Ты думала, камеры тебя спасут? Я везде. Я всегда рядом. Скоро ты это поймёшь».

Алина удалила письмо, не ответив. Потом долго сидела, глядя в стену. Он играет с ней. Как кошка с мышью. Хочет, чтобы она боялась. Хочет сломать её снова.

— Не выйдет, — сказала она вслух. — Не на ту напал.

Она достала телефон, набрала номер частного детектива, которого когда-то рекомендовал адвокат. Тот ответил после второго гудка.

— Слушаю.

— Максим Петрович, здравствуйте. Это Алина Викторовна, мы встречались пять лет назад. Мне нужна ваша помощь.

— Помню вас. Что случилось?

— Мой бывший муж вышел из тюрьмы. Он преследует меня. Нужно найти его раньше, чем он найдёт нас.

— Диктуйте адрес, я подъеду.

Детектив приехал через два часа. Высокий, седой, с внимательными глазами. Выслушал Алину, просмотрел записи с камер, скриншоты писем, фотографии цветов.

— Дело серьёзное, — сказал он. — Он не просто пугает. Он готовится. Эти цветы, записки — это ритуал. Он хочет, чтобы вы боялись. Чтобы вы сломались.

— Я не сломаюсь.

— Знаю. Но он этого не знает. — Детектив убрал блокнот. — Я подключу своих людей, проверим, где он может быть. У него есть деньги? Криминальные связи?

— Не знаю. Наверное, что-то осталось с тех пор.

— Попробуем найти. Вы главное будьте осторожны. Никуда не ходите одна, детей из школы забирайте только с мужем. И проверяйте всё, что попадает в дом. Еду, воду, вещи.

— Думаете, он может отравить?

— Он уже травил вас таблетками. Не остановится сейчас.

Детектив уехал. Алина осталась одна, снова глядя на камеры. Лес за забором был тих и спокоен. Жёлтые листья, солнце, птицы. Никаких теней. Но она знала: он там. Смотрит. Ждёт.

Вечером Георгий привёз детей из школы. Кирюша нёсся впереди, размахивая ранцем, Маша шла чуть поодаль, серьёзная, настороженная. Алина встретила их на крыльце, обняла обоих, завела в дом.

— Всё нормально? — спросила она Машу тихо.

— Да. Он не появлялся.

— Откуда ты знаешь?

— Я смотрела. В окно. Всё время. — Маша подняла глаза. — Я тоже боюсь, мама.

— Мы справимся. Вместе.

За ужином Георгий рассказывал о работе, Кирюша — о школе, Маша молчала. Алина слушала вполуха, краем глаза поглядывая на экран с камерами. Всё было спокойно.

Ночью она снова не спала. Сидела у ноутбука, пила чай, смотрела на серые картинки. Георгий спал в прихожей, дети в своих комнатах. Тишина.

В два часа ночи на одной из камер снова мелькнула тень. Алина вгляделась — та же опушка, те же деревья. Фигура стояла неподвижно, глядя на дом. Потом шагнула вперёд, ближе к забору.

Алина разбудила Георгия. Тот включил фонарик, вышел на крыльцо. На записи было видно, как фигура замерла, потом резко развернулась и скрылась в лесу.

— Ушёл, — сказал Георгий, вернувшись. — Быстрый, гад. Пока я добежал, уже и след простыл.

— Он издевается, — сказала Алина. — Хочет, чтобы мы не спали, боялись.

— Получается.

Утром они поехали в полицию писать новое заявление. Следователь, пожилой майор, выслушал, кивнул, записал.

— Будем искать. Но вы понимаете, лес большой, человек опытный — может прятаться долго. Ваша задача — не выходить поодиночке, не подпускать близко.

— А если он проникнет в дом?

— Вызывайте наряд. У вас сигнализация, камеры — это хорошо. Мы добавим ваш адрес в список патрулирования.

Они вернулись домой. День тянулся медленно. Алина работала, но строчки расплывались перед глазами. Георгий уехал в город за продуктами, запретив ей выходить даже во двор.

Она сидела у окна, пила чай, смотрела на лес. И вдруг заметила — на подоконнике, снаружи, что-то лежит. Белое.

Сердце упало. Она подошла, вгляделась. Хризантема. Ещё одна. Прижатая к стеклу камнем.

Алина отшатнулась, схватила телефон, набрала Георгия.

— Он опять приходил. Цветок на подоконнике.

— Я скоро буду. Сиди в доме, никуда не выходи.

Она сидела, глядя на цветок через стекло, и не решалась открыть окно. Вдруг он там, рядом? Вдруг ждёт, когда она высунется?

Через полчаса приехал Георгий. Осмотрел окно, снял цветок, покрутил в руках.

— Такой же, как те. — Он отбросил его в сторону. — Сволочь.

Они зашли в дом. Алина села на диван, чувствуя, как дрожат руки.

— Он хочет, чтобы я сошла с ума, — сказала она. — Чтобы я боялась выходить, боялась жить.

— Не дадим.

Вечером приехал детектив. Привёз новости.

— Нашёл я вашего бывшего мужа. Снимает комнату в городе, на окраине. Платную, у частника. Там его и видели в последний раз.

— А сейчас?

— Сейчас съехал. Два дня назад. Хозяин говорит, уехал в неизвестном направлении. Оставил вещи, но сам исчез.

— Значит, он здесь, — сказала Алина. — В лесу. Рядом.

— Похоже на то. — Детектив помолчал. — Я оставлю вам свой номер, звоните в любое время. И вот ещё что. — Он протянул Алине маленький предмет. — Тревожная кнопка. Нажмёте — сигнал придёт мне и в полицию одновременно. Носите с собой всегда.

— Спасибо.

Детектив уехал. Алина спрятала кнопку в карман и пошла готовить ужин. Надо было жить дальше, ради детей, ради Георгия, ради себя.

Ночью она опять не спала. Смотрела на камеры, пила чай, ждала. Но тень не появлялась. Ни в два, ни в три, ни в четыре. Под утро она задремала прямо у ноутбука, положив голову на руки.

Проснулась от того, что кто-то тряс её за плечо.

— Алина, вставай. — Голос Георгия был встревоженным. — Там это… во дворе.

Она вскочила, подбежала к окну. Во дворе, прямо посреди газона, лежала мёртвая птица. Сойка, яркая, с синими перьями. А вокруг неё — белые хризантемы, выложенные кругом.

— Господи, — выдохнула Алина.

— Я сейчас выйду, уберу.

— Не надо! — она схватила его за руку. — Вдруг это ловушка?

— Алин, это просто птица и цветы. Я уберу, и всё.

Он вышел, осторожно собрал цветы, завернул птицу в пакет. Осмотрелся — никого. Вернулся в дом.

— Это он нам послание отправляет, — сказала Алина. — Что мы следующие.

— Не говори так. — Георгий обнял её. — Не смей даже думать.

Но мысль уже поселилась в голове. Кирилл не просто пугал. Он охотился. И следующей жертвой мог стать кто угодно.

Утром пришли дети. Увидели пятно на газоне, спросили, что случилось. Георгий сказал, что лиса задушила птицу, они убрали. Дети поверили. Алина смотрела на них и думала, как долго ещё сможет их защищать.

Днём она проверила почту. Новое письмо.

«Птичка — это знак. Следующей будешь ты. Но сначала я заберу то, что ты любишь. Угадай, что это?»

Алина закрыла ноутбук, выключила телефон. Села на диван, обхватила голову руками. Мысли путались, сердце колотилось.

— Не дам, — прошептала она. — Не дам.

Вечером, когда Георгий укладывал детей, Алина сидела на кухне и вдруг заметила, что одна из камер не работает. Экран погас. Она подошла к окну — камера на крыльце была разбита. Камнем. Который кто-то бросил.

— Жора! — закричала она.

Георгий прибежал, увидел, выругался.

— Он здесь. Совсем рядом.

— Я позвоню в полицию.

— Звони.

Полиция приехала через полчаса. Осмотрели, записали, покачали головами. Камера разбита, следов нет. Опять.

— Он профессионал, — сказал тот же майор. — Но мы его найдём. Лес небольшой, рано или поздно он выйдет.

— Выйдет, когда убьёт кого-нибудь, — тихо сказала Алина.

Майор посмотрел на неё, ничего не ответил.

Ночью Алина не спала. Сидела с Георгием, пила чай, смотрела на оставшиеся камеры. Три из четырёх работали, давая картинку.

В три часа ночи на одной из них снова мелькнула тень. Алина вгляделась — фигура стояла у забора, смотрела на дом. Потом подняла руку и помахала. Прямо в камеру.

— Он знает, что мы его видим, — сказала Алина. — Он играет с нами.

— Сволочь, — выдохнул Георгий и рванул к двери.

— Стой! — закричала Алина. — Не выходи! Он этого и ждёт!

Георгий остановился, сжал кулаки. На экране фигура исчезла, растворилась в темноте.

— Мы должны что-то делать, — сказал он. — Не можем же мы сидеть и ждать.

— Знаю. Но что?

Они просидели до утра, глядя на пустой экран. Кирилл больше не появлялся. До следующей ночи.

Утром Алина позвонила детективу. Рассказала про птицу, про камеру, про помахавшую руку.

— Он наглеет, — сказал детектив. — Значит, чувствует себя в безопасности. Значит, скоро сделает следующий шаг.

— Какой?

— Не знаю. Но будьте готовы ко всему. Я усилю наблюдение.

Он отключился. Алина смотрела на телефон и думала о том, что они в ловушке. Кирилл играет с ними, как кошка с мышью, и наслаждается каждым моментом. А они не могут ничего сделать, только ждать.

Ждать, когда он нанесёт следующий удар.

Чужие шаги

Утро после ночного кошмара выдалось серым и промозглым. Небо затянуло тучами, моросил мелкий дождь, и лес за окном казался размытой акварелью — серой, безжизненной, чужой. Алина сидела на кухне, глядя на чашку с остывшим кофе, и пыталась убедить себя, что всё это ей снится. Что нет никакого Кирилла, нет мёртвой птицы во дворе, нет разбитой камеры и фигуры, машущей рукой в ночи.

Но кофе был настоящим. И страх — настоящим.

Георгий возился на крыльце, менял разбитую камеру. Алина слышала его шаги, стук инструментов, приглушённые ругательства, когда что-то падало. Обычные звуки, которые должны были успокаивать, но сегодня они лишь напоминали о том, что враг рядом.

Дети ещё спали. Суббота, можно было не вставать рано. Алина радовалась этой передышке — лишний час, когда можно не думать о том, как объяснять им, почему мама снова не спала ночью, почему папа ставит камеры, почему в доме страшно.

Телефон завибрировал. Алина посмотрела на экран — детектив. Взяла трубку.

— Алина Викторовна, доброе утро. Есть новости.

— Слушаю.

— Мои люди нашли место, где он ночевал. В лесу, примерно в километре от вашего дома. Старая охотничья избушка, заброшенная. Там следы пребывания — окурки, консервные банки, спальник.

— Он там был?

— Был. Но сейчас уже ушёл. Видимо, почувствовал, что его обнаружили. Мы оставили там засаду, но вряд ли он вернётся. Он умный, осторожный.

— Значит, он где-то рядом, — тихо сказала Алина. — Перемещается.

— Да. И, судя по всему, хорошо знает местность. Возможно, изучил её заранее, ещё до освобождения. Готовился.

— Что мне делать?

— Ждать и быть осторожной. Мы его найдём. Лес не бесконечный, рано или поздно он выйдет к людям. Или совершит ошибку.

— А если он совершит ошибку, когда убьёт кого-то из нас?

Детектив помолчал.

— Я понимаю ваше состояние. Но сейчас мы можем только ждать и наблюдать. Усильте меры безопасности. Не выпускайте детей одних. И записывайте всё, что покажется подозрительным.

— Хорошо. — Алина отключилась.

Георгий вошёл в дом, стряхивая капли дождя с куртки.

— Поставил новую, — сказал он. — Теперь все четыре работают. И добавил ещё одну, со стороны леса, подальше. Там, где он обычно стоит.

— Он ушёл из избушки. Детектив звонил.

— Знаю. Я тоже с ним говорил. — Георгий сел напротив, налил себе кофе. — Алин, нам надо поговорить.

— О чём?

— О том, что мы будем делать, если он не остановится. Если начнёт действовать активнее.

— Что мы можем сделать? Сидеть и ждать?

— Мы можем уехать. На время. К Зинаиде Петровне, например. В деревне легче затеряться.

Алина покачала головой.

— Не поеду. Это будет значить, что он победил. Что я снова бегу, снова боюсь. Я устала бояться, Жора.

— Я понимаю. Но дети…

— Дети здесь, со мной. И с тобой. Мы защитим их.

Георгий вздохнул, но спорить не стал.

Из комнат донёсся топот — проснулся Кирюша. Через минуту он влетел на кухню, взъерошенный, сонный, но уже улыбающийся.

— Мам, пап, а чего вы такие хмурые? Дождь идёт, что ли?

— Идёт, — ответила Алина. — Но мы в доме, тепло.

— А можно я в компе поиграю?

— Можно. Только сначала завтрак.

Кирюша умчался в гостиную, где стоял его игровой компьютер. Через минуту оттуда донеслись звуки стрельбы и взрывов. Обычное субботнее утро. Алина смотрела вслед сыну и думала о том, как долго ещё сможет сохранять эту иллюзию нормальности.

Проснулась Маша. Вышла на кухню, молча села за стол, взяла яблоко. Посмотрела на родителей внимательно, но ничего не спросила. Только глаза у неё были взрослые, всё понимающие.

— Маш, — сказала Алина, — сегодня никуда не пойдём. Посидим дома, фильм посмотрим, пиццу закажем. Хорошо?

— Хорошо, — ответила Маша. — А можно Кирюше не говорить, почему?

— Не говори.

Маша кивнула и ушла в свою комнату.

День тянулся медленно. Георгий возился во дворе, укреплял забор, хотя забор и так был высоким. Алина сидела у ноутбука, делала вид, что работает, но на самом деле смотрела на камеры. Лес был пуст. Только мокрые деревья и падающие листья.

К вечеру дождь усилился, забарабанил по стёклам. Стало темно рано, будто на улице не октябрь, а глубокая зима. Алина включила свет во всех комнатах — так было спокойнее.

Дети смотрели фильм в гостиной, укутавшись в пледы. Георгий сидел рядом с ними, но краем глаза поглядывал на экран ноутбука с камерами. Алина на кухне готовила ужин, прислушиваясь к каждому звуку.

В семь вечера, когда уже совсем стемнело, на одной из камер что-то мелькнуло. Алина подошла ближе, вгляделась. Тень у забора, с той стороны, где лес подступал почти вплотную. Человек. Стоял неподвижно, смотрел на дом.

— Жора, — позвала она тихо, чтобы не слышали дети.

Георгий подошёл, посмотрел на экран.

— Вижу. Сиди здесь, я выйду с фонарём. Если побежит — хоть направление увидим.

— Осторожно.

Он надел куртку, взял мощный фонарь и вышел. Алина смотрела на камеры: фигура замерла, потом резко развернулась и исчезла в лесу. Георгий добежал до забора, посветил в темноту — никого.

— Ушёл, — сказал он, вернувшись. — Быстрый, гад.

— Он издевается.

— Да. Хочет, чтобы мы привыкли и перестали реагировать. А потом…

— Не договорил.

Алина кивнула. Она понимала.

Ночью они снова не спали. Сидели на кухне, пили чай, смотрели на камеры. Дети спали в своих комнатах — Алина проверила замки на дверях, хотя знала, что это не поможет. Кирилл умел открывать любые замки.

В два часа ночи на записи с камеры, что висела над крыльцом, появилось движение. Алина вгляделась — человек подошёл к самой двери, остановился, поднял руку. И написал пальцем на запотевшем от дождя стекле одно слово: «СКОРО».

Потом развернулся и ушёл.

— Он что, хочет, чтобы мы его поймали? — выдохнул Георгий. — Зачем так открыто?

— Он хочет, чтобы мы боялись. Чтобы знали: он может подойти вплотную, и мы ничего не сделаем.

Георгий выругался, вскочил, заметался по кухне.

— Надо что-то делать! Не можем же мы сидеть и ждать, пока он войдёт!

— А что мы можем? — устало спросила Алина. — Вызвать полицию? Они приедут через полчаса, а его уже след простыл. Поставить ловушку? Он умнее.

— Тогда что? Сдаться?

— Нет. Ждать. Он совершит ошибку. Рано или поздно.

— А если не совершит?

Алина не ответила. Она не знала.

Утром, когда рассвело, они вышли на крыльцо. На стекле всё ещё виднелась размытая надпись. Георгий стёр её тряпкой, но слово уже отпечаталось в памяти.

Дети проснулись, позавтракали, попросились гулять. Алина отказала — сказала, что погода плохая, дождь. Кирюша расстроился, но Маша поняла. Она всегда понимала.

Днём приехал детектив. Осмотрел надпись на стекле, хотя её уже не было, записал показания, забрал записи с камер.

— Он играет с вами, — сказал он. — Это плохой знак. Обычно такие игры заканчиваются нападением.

— Мы знаем.

— Я усилю наблюдение. У вас есть оружие?

— Нет, — ответил Георгий. — Не зарегистрировано.

— Купите травмат. Или хотя бы газовый баллончик. На всякий случай.

— Купим.

Детектив уехал. Георгий уехал в город за оружием, оставив Алину с детьми. Она сидела у ноутбука, смотрела на камеры, и думала о том, что Кирилл, наверное, тоже где-то сидит и смотрит на них. Ждёт.

Вечером, когда стемнело, на камере со стороны леса снова появилась фигура. Теперь он стоял ближе, почти у самого забора. И не прятался. Стоял и смотрел.

Алина позвонила детективу. Тот сказал, что группа уже выехала. Через десять минут на записи было видно, как к лесу подъехали две машины, из них высыпали люди в форме. Фигура метнулась вглубь, но её уже окружали.

— Взяли, — выдохнул Георгий, глядя на экран. — Кажется, взяли.

Алина смотрела, как на записи люди в форме сбиваются в кучу, как кого-то ведут к машине. Сердце колотилось где-то в горле. Неужели всё кончено?

Через полчаса позвонил детектив.

— Взяли мы его. Только это не Кирилл.

— А кто? — не поняла Алина.

— Бомж местный. Ему заплатили. Сказали, что нужно пугать людей в доме, за это деньги платят. Описал того, кто нанял — подходит под описание вашего бывшего.

— Значит, он не сам ходит. Он подсылает других.

— Да. Умно. Сам в тени, а чужими руками делает грязную работу. Мы этого бомжа задержим за мелкое хулиганство, но он ничего не знает. Получил задание через записку в условленном месте, деньгами — тоже через тайник.

— И что теперь?

— Искать его дальше. Но теперь мы знаем: он не один. У него есть связи, деньги, план.

Алина отключилась и долго сидела молча. Георгий обнял её, но и сам был мрачен.

— Он играет с нами, как кошка с мышью, — сказала Алина. — И это только начало.

— Мы справимся.

— Справимся, — повторила она, но в голосе не было уверенности.

Ночью она не спала. Смотрела на камеры, но лес был пуст. Кирилл больше не посылал своих людей. Он ждал. Что-то задумал.

Утром Алина вышла на крыльцо. Дождь кончился, небо прояснилось, но стало холодно. Она глубоко вдохнула морозный воздух и вдруг заметила на перилах что-то белое.

Маленькая бумажка, привязанная ниткой.

Она развернула. Там было написано: «Спасибо, что поиграли. Теперь моя очередь».

Алина огляделась. Лес был пуст, тих, спокоен. Но где-то там, за деревьями, он стоял и смотрел. Она знала это.

Она зашла в дом, заперла дверь, включила сигнализацию. Георгий ещё спал — ночь была тяжёлой. Дети тоже спали. Алина сидела на кухне, сжимая в руке записку, и думала о том, что самое страшное только начинается.

Он перестал прятаться. Он начал наступать.

Его голос

Неделя после задержания бомжа прошла в тягостном ожидании. Кирилл исчез. Камеры показывали только пустой лес, мокрые деревья и падающие листья. Ни тени, ни движения, ни намёка на присутствие. Но Алина знала: он рядом. Он всегда рядом. Просто ждёт.

Она почти не спала. Днём работала, стараясь не думать, ночью сидела у ноутбука, вглядываясь в серые картинки. Георгий дежурил с ней по очереди, но тоже выматывался. Дети чувствовали напряжение, но молчали. Даже Кирюша перестал проситься гулять, словно понимал что-то на детском, интуитивном уровне.

В пятницу вечером позвонил детектив.

— Алина Викторовна, есть новости. Мы отследили его передвижения за последние две недели. Он был в городе, снимал комнату у частника, потом исчез. Но нашёл кое-что интересное в его вещах, которые остались.

— Что именно?

— Ваши фотографии. Много. Старые, ещё с тех времён, когда вы жили вместе. И новые — сделанные недавно. Он следил за вами ещё до того, как вышел. Через знакомых, через нанятых людей. У него целое досье.

Алина похолодела.

— Зачем?

— Хочет знать о вас всё. Ваши привычки, распорядок дня, маршруты детей. Он готовился.

— Что мне делать?

— То же, что и раньше. Быть осторожной. Мы ищем, но он умеет прятаться. Очень хорошо умеет.

Ночью Алина не спала. Смотрела на камеры, пила чай, думала. Георгий уснул на раскладушке в прихожей — он настоял, что будет спать там, ближе к двери. В доме было тихо, только часы тикали.

В два часа ночи на одной из камер что-то мелькнуло. Алина вгляделась — тень у забора, знакомая уже до боли. Но на этот раз фигура не стояла, не смотрела. Она перелезала через забор.

— Жора! — закричала Алина.

Георгий вскочил мгновенно, схватил фонарь и выбежал. Алина смотрела на экран: фигура спрыгнула с забора, метнулась к дому, потом развернулась и побежала обратно, заметив Георгия. Через секунду её уже не было.

Георгий вернулся через пять минут, злой, запыхавшийся.

— Ушёл, гад. Но я успел заметить — это не бомж. Это он сам. Я его узнал.

— Кирилл?

— Да. Другого такого силуэта нет. Он похудел, оброс, но это он.

Алина села, чувствуя, как дрожат руки. Он сам пришёл. Не нанял, а пришёл. Значит, что-то задумал.

— Надо звонить детективу, — сказала она.

— Звони.

Детектив приехал через час, хотя была ночь. Осмотрел забор, место, откуда прыгали, снял отпечатки.

— Ваш, — подтвердил он. — Есть в базе. Значит, он здесь, рядом. И наглеет. Это плохо.

— Почему плохо?

— Потому что когда такие, как он, перестают прятаться, значит, готовятся к финальному удару. Будьте наготове.

Он уехал, оставив их снова одних. Алина и Георгий сидели на кухне, пили чай, молчали. Каждый думал о своём.

Утром пришло письмо. От него.

«Ты думала, я испугаюсь полиции? Я ничего не боюсь, Алина. Я хочу только одного — чтобы ты поняла: ты моя. Всегда была моей. И будешь. Даже если мне придётся убрать всех, кто стоит между нами».

Алина перечитала письмо несколько раз, потом показала Георгию. Тот побелел.

— Он угрожает.

— Он всегда угрожал.

— Теперь конкретно. «Убрать всех» — это про меня, про детей.

— Я знаю.

Они решили не говорить детям. Зачем пугать? Но Алина теперь проверяла замки по десять раз на дню, а Георгий отпросился с работы и остался дома.

День прошёл спокойно. Кирилл не появлялся, писем больше не было. Камеры показывали пустой лес. Алина начала надеяться, что он ушёл, испугался, отступил.

Ночью она проснулась от странного звука. Тихий скрежет, будто кто-то царапал стекло. Она прислушалась — звук повторился. Со стороны спальни.

Алина разбудила Георгия. Тот встал, подошёл к окну, отдёрнул штору. На стекле, снаружи, было что-то написано. Пальцем, по запотевшему от ночного холода стеклу: «Я ВЕРНУЛСЯ».

— Господи, — выдохнула Алина.

Георгий выскочил на улицу, обежал дом — никого. Только надпись на стекле, которая уже начала таять.

— Он издевается, — сказал он, вернувшись. — Просто издевается.

— Нет, — покачала головой Алина. — Он готовится. Хочет, чтобы мы привыкли, перестали реагировать. А потом…

— Что потом?

— Не знаю. Но мы должны быть готовы ко всему.

Утром они стёрли надпись, но слово отпечаталось в памяти. Дети ничего не заметили — спали крепко, слава богу.

Днём приехал детектив с новостью.

— Мы нашли его логово. Другое. Недалеко от вашего дома, в заброшенном сарае. Там вещи, еда, записи. Много записей.

— Какие записи? — спросила Алина.

— Он вёл дневник. Писал о вас. О том, что вы должны принадлежать ему. О том, что он убьёт вашего мужа и заберёт детей. Простите, что говорю прямо, но вы должны знать.

Алина закрыла глаза. Дети. Он хочет забрать детей.

— Этого не будет, — твёрдо сказал Георгий. — Мы не отдадим.

— Мы сделаем всё, чтобы его задержать. Но он осторожен. Сарай пуст, вещи он бросил, сам исчез. Видимо, почувствовал, что мы близко.

— Значит, он где-то рядом. Снова.

— Да.

Детектив уехал. Алина сидела на кухне, сжимая в руках кружку с остывшим чаем, и думала. Кирилл играет с ними, как кошка с мышью. И кошке эта игра нравится.

Вечером Кирюша подошёл к ней.

— Мам, а почему папа всё время дома? — спросил он. — Он с работы уволился?

— Нет, просто взял отпуск.

— А почему ты всё время на камеры смотришь?

— Так, слежу за порядком.

— Мам, — Кирюша посмотрел на неё серьёзно, — это из-за того дяди, да? Который нас пугал?

Алина замерла.

— Откуда ты знаешь?

— Я слышал, как вы с папой говорили ночью. Я не спал.

— Кирюша…

— Я не боюсь, мам. Я с папой научусь его ловить. Мы вместе.

Алина обняла сына, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Он такой маленький, а уже хочет защищать. Она должна сделать всё, чтобы ему не пришлось.

— Спасибо, малыш. Но ловить будут полицейские. А твоё дело — учиться и расти.

— Ладно. — Кирюша помолчал. — А можно я сегодня с тобой посижу? Ночью? Я не усну всё равно.