Бесплатный фрагмент - Тайна синей книги

Глава 1. К бабушке

Поезд «Киров — Иваново» отходил в 10:15. Руслан собрал чемодан ещё накануне вечером — с шерстяными носками, свитерами, термосом, наушниками, фонариком и планшетом. И, конечно, с любимой книгой про двух друзей-изобретателей. Мама улыбнулась, увидев его сборы:

— Ты же едешь не на Северный полюс, а к бабушке.

— Пригодится, — ответил он. — Мама, а вдруг у неё нет Интернета?

— Тогда научишься жить без него, — ответила мама, вытаскивая термос из чемодана. — Кстати, как твои оценки по технологии?

Руслан пожал плечами:

— Зачем мне паяльник или чертежи? Через пять лет роботы всё будут делать сами. И учиться, и готовить, и даже дома строить.

— А если робот сломается? — не сдавалась мама. — Кто его починит?

— Другой робот!

Мама засмеялась, но тут же стала серьёзной:

— Руслан, технологии — это хорошо. Но человек должен уметь думать, работать руками, заботиться о близких. Учёба — это не только про отметки. Это про то, чтобы стать нужным.

— Ну… — пробурчал Руслан. — А если я просто буду читать книги?

— Тоже неплохо, — улыбнулась мама. — Главное — не быть бездельником. Даже если роботы всё сделают, человек всё равно должен уметь что-то делать и сам.

Поезд мчал сквозь снегопад. Руслан смотрел, как за окном снег покрывает старые избы, покосившиеся заборы, реки. Чем ближе они подъезжали к посёлку, где жила бабушка, тем больше становилось деревьев — высоких сосен, стройных берёз, будто выстроившихся вдоль дороги, чтобы поприветствовать гостей.

— Вот мы и приехали, — сказала мама, когда поезд замедлил ход, подъезжая к станции.

На перроне их встречала бабушка.

— Ну, красавцы! — обняла она сначала маму, потом Руслана так крепко, что у него хрустнули плечи. — Пирог уже остывает на столе — с яблоками и корицей, как ты любишь!

Дом бабушки стоял на окраине посёлка, рядом с лесом. Деревянный, с резными наличниками и большим крыльцом, на котором летом размещались кашпо с петуниями. Вокруг — сад, занесённый снегом. За домом — речка, ныне превратившаяся в белую ленту среди сосен.

Внутри пахло свежей выпечкой и ванилью. Бабушкин дом был полон вещей, но всё здесь было на своём месте: часы с кукушкой, фарфоровые чашки, фотографии в рамочках…

Мама помогла бабушке разогреть чай, а Руслан тем временем разглядывал книжную полку в гостиной.

— Осторожно с книгой в синем переплете, — сказала бабушка, заметив его интерес. — Она особенная.

— Почему?

— Потому что в ней живёт правда, — улыбнулась бабушка. — Такая, какую теперь редко услышишь.

День прошёл в уютной суете: чай с пирогом, прогулка до магазина, воспоминания и рассказы бабушки. А вечером, когда стали зажигаться огни на фонарях, мама надела пальто.

— Пора, — сказала она, обнимая Руслана. — Веди себя хорошо. Помогай бабушке. И помни — даже если роботы всё сделают, ты должен остаться человеком.

— Да ладно, — отмахнулся мальчик.

Мама уехала. В доме стало тише. Только часы тикали, качая маятник, да дрова трещали в печке. Бабушка улыбнулась:

— Ну что, внучек, пора выбирать книгу на ночь?

Руслан подошёл к шкафу. Его взгляд снова упал на тот самый синий томик с надписью: «Школьные истории». С обложки на него смотрел мальчик.

— Эта подойдёт, — сказал он.

— Ах, эта… — задумчиво протянула бабушка. — Старая история. Но, может, она и тебе что-то расскажет…

Укутавшись в плед и устроившись в бабушкином кресле у печки, Руслан открыл книгу. На первой странице было написано:

«Меня зовут Ваня. Мне девять лет. Я учусь в третьем классе».

Руслан улыбнулся. «И мне девять», — подумал он. И начал читать.

Глава 2. Рассказ Вани

«Меня зовут Ваня. Мне девять лет. Я учусь в третьем классе. Школа у нас стоит на краю соседней деревни, за лугом, где летом пасутся гуси. Деревянная, с широким крыльцом. Над дверью висит деревянная табличка, покрашенная синей масляной краской: «Школа». Внутри, при входе, печка — сердце школы, коридор, кабинет директора и одна большая комната — класс. В нём расставлено десять парт, сколоченных отцом Степана.

Каждое утро я встаю вместе с рассветом. Сначала — к курам: высыпаю им зерно, собираю яйца. Затем кормлю и пою корову. Натаскаю воды, чтобы мамке не утруждаться. Болеет шибко она, а отец погиб в гражданскую войну. Так что сам на хозяйстве стою. На завтрак краюха ржаного хлеба да кружка молока. После — тулуп, валенки и в путь.

Три версты по снегу — это не прогулка. Иногда метель такая, что не видно ни зги. Но я иду. Как и другие ребята. Советская власть дала возможность каждому ребенку учиться. Так что грамотность теперь важна.

Учительница наша — Анна Петровна. Серьёзная, но добрая. Носит очки на верёвочке и всегда пахнет хлебом. Говорит: «Голова без знаний — что мельница без зерна». Она рассказывала, что в юности у них школы не было — училась у бывшего попа, за мешок картошки. Поэтому каждую букву, каждое число она ценит, как золото.

Но учёба у нас — не даром. Все платят за школу. У кого из родителей зарплата маленькая — пять рублей в полгода. У кого побольше — до тридцати. Мы — крестьяне. У нас денег почти нет. Спасаемся молоком да яйцами. Из двадцати семи ребят, начавших учиться, до третьего класса дошли только четверо. Остальные — домой, к коровам, к земле, к сохе. Но мама настояла: «Пусть учится. Пусть будет грамотным».

Учебников — по одному на двоих. Бумаги почти нет. Пишем на газетных полях, на старых объявлениях из сельсовета. Перьев очень мало, не больше десятка на школу. Чернил вообще нет. Мы сами делаем их из свёклы или ягоды-черники.

У меня тетрадь — в клеточку, двенадцать листов с обложкой, на которой изображена школа и надпись: «знание и труд новый быт нам куют». Подарок от председателя колхоза.

А ещё у нас в деревне по воскресеньям — изба-читальня. В старом доме деда Фомы, у которого все книги для «ликбеза» — читаем газеты, «Безбожник», а иногда даже стихи Маяковского. Он, говорят, поэт революции. Я не всё понимаю, но мне нравится, громко и чётко — будто барабан бьёт.

Однажды приехал агитатор из уезда. Привёз киноленту без звука — «про труд и светлое будущее». Мы смотрели молча, как люди на экране куют сталь, строят фабрики, землю пашут тракторами. Анна Петровна потом спросила: «Что вы почувствовали?» Степан сказал: «Жалко, что у нас нет такой техники». А я сказал: «Хочу быть таким, как на экране: сапоги чистые, фуражка, и всё у тебя делается — без голоду». Учительница улыбнулась и сказала: «Значит, учиться надо ещё усердней».

С мая и до середины осени школу закрывают. Все идут в поле. Я пахал сохой, сеял овёс, собирал колосья. Руки в мозолях, спина ломит — но молчу. У нас говорят: «Земля не прощает лени».

Свободное время — штука редкая, да и то — коли повезёт! А уж когда выдастся — тут уж веселье вовсю. Зимой с горы на санках катаемся, в снежки бьёмся, а то и в «петушки» играем — кто выстоит! Летом — на реку бегом: купаться, плоты мастерить, а то и в ближний бор — за земляникой или белыми грибами.

Однажды случилось вот что. У учительницы сгорел сарай. Весь хлеб — пепел. А на уроке Глаша — самая маленькая в школе — вынула из кармана сушку и положила её на стол. Анна Петровна не сказала ни слова. Только кивнула. Но в её глазах блестело что-то. Потом — Дуня, потом — я и другие ребята. А к вечеру ей собрали полмешка зерна, мешок картошки, сухарей, даже кусок сала. Деревня помогает друг другу.

Кушать хочется всегда, поэтому в школе организовано так: кто может — приносит ломоть ржаного хлеба с солью, варёную картошку или кусок запеченной тыквы. Делимся честно — по кусочку. Голодать вместе легче, чем в одиночку.

А ещё в школе наш директор устраивает «живые картины»: то «Сказку» для младших разыграем, то свою пьесу сочиним — про красноармейцев, про революцию.

А недавно у нас в школе появилась настоящая редкость — карта мира! Привезли из уездного. Мы все толпились вокруг, тыкали пальцем в Америку, в Индию, в Африку, где, как сказала Анна Петровна, живут люди с чёрной кожей. Я тогда впервые подумал: а может, когда-нибудь и я увижу море? Но пока мой мир — школа, дом, речка, лес.

Мой дед говорит: «Умный да трудолюбивый будет нужен в новой стране». Я не совсем понимаю, что такое «новая страна».

Иногда, лёжа на печи вечером, я мечтаю: а что, если кто-то через сто лет прочитает мои слова? Наверное, он удивится. А может — и пожалеет нас. Но мы не жалуемся. Мы просто живём. И стараемся быть достойными.

Конец. Писал Ваня, 23 ноября 1925 год».

От редакции.
Данный текст был перепечатан в 1982 году. Тетрадь найдена при разборе дома в деревне Берёзовка.

Руслан медленно оторвал взгляд от страницы. За окном завыл ветер. Он сидел, прижав книгу к груди, и впервые за всё время не думал ни о гаджетах, ни о телевизоре. Он думал только об одном:

— Как же он всё это вытерпел?.. А ведь ему было столько же, сколько мне!

И в тот самый миг, когда в его сердце вспыхнуло восхищение, в доме на секунду погас свет…