Бесплатный фрагмент - Тропой героев

Путешествие во времени и временах

Сказка 1. Спор о лете и тайный шёпот

(или о том, что чудеса в глазах смотрящего)

За ужином на кухне разгорелся горячий спор. Мама мечтала о тёплом море с дельфинами, папа вдруг предложил Белое море — суровое, ледяное, где водятся загадочные киты.

— Там даже скалы-великаны есть, которые по ночам светятся. — аргументировал он своё предложение. — Там нас ждёт настоящее приключение, а мы всё сомневаемся!

Он даже нарисовал в воздухе огромную пасть, от которой Вовка невольно отодвинул свою тарелку с кашей.

— Говорят, если крикнуть им «Привет!», то они ответят, — продолжил он, — правда, эхом и через сто лет…

— Да, интересно, но холодно, — ответила мама, — а хочется купаться, загорать… и чтобы дельфины оценили мой новый купальник.

Санька слушала разговор молча, её одолевали сомнения: «Где волшебнее, –на юге или на севере? Пока загадка. И почему нельзя хотеть сразу и китов, и дельфинов?»

— Я ни к китам, ни к дельфинам не поеду! — прервал её раздумья брат Вовка, грохнув кружкой по столу так, что чайная ложка подскочила. — Только в деревню, к бабушке! Там наше, родное Горьковское море, Волга-матушка, пироги из печи… и клад!

— Пироги — это да… — согласился папа. — От них животик становится круглым и счастливым. А что за клад?

Он с любопытством приподнял одну бровь, как настоящий следопыт.

— Казака-разбойника! — важно сообщил Вовка. — Ребята сказали, в дупле старой сосны у реки нашли медную пуговицу с орлом. Это знак! Там, где ходили древние воины, обязательно есть тайник. Может, на этой самой пуговице держались шаровары самого атамана!

— А что, — подмигнул папа, — шаровары так шаровары, главное найти карту к сокровищам в их кармане.

— Ну, хотя бы золотой зуб, выбитый в бою! — не сдавался Вовка.

Ночью Саньке приснился странный сон. Будто она стояла у бабушкиного дома, а вокруг суетятся маленькие бородатые человечки в красных и синих кафтанах. Они о чём-то яростно спорили, перетягивая блестящий клубок из света.

— Хрономы! — вдруг поняла Санька во сне. — Хранители времени.

Один, в синем, топал ногами и кричал: «На север! Лёд сохранит секрет!». Другой, в красном, спорил: «Только на юг! Солнце откроет путь!». И вдруг клубок вырвался и покатился к Саньке. Самый маленький хроном, с бородой, заплетённой в две смешные косички, прошептал ей на ухо: «Ключ под крыльцом. Ищи круглый камень. Он похож на спящего ёжика. Спаси нас… мы теряем время! У меня уже песок из часовниц сыплется!»

Санька проснулась с этим шёпотом в ушах и с твёрдой уверенностью, что бородатым мальчишкам косички совершенно не идут. Теперь она точно знала — нужно ехать в деревню.

— Сегодня во сне, я разговаривала с волшебными хрономами, — поделилась она с мамой. — Они такие странные…

— Бородатые и сердитые? — уточнила мама, не отрываясь от кастрюли, где каша бурлила, как проснувшийся вулкан.

— Вроде дети, но бородатые… — ответила Санька. — Их спасать надо!

— Сон-сказка… — сказала мама, помешивая кашу. — Хотя бородатым детям, согласна, вполне может понадобиться помощь.

— Может и сказка, — ответила Санька, прихлёбывая чай, — но теперь я точно знаю, что хочу, как и Вовка, на наше море!

— На тёплом море дельфины, бакланы весело кричат, солнышко… — попыталась мама переманить дочку на свою сторону, — тепло…

— А на нашем — чудеса кругом! — парировала Санька.

— И сомы в реке вот такие, — разводя руками, сказал Вовка, наливая себе ароматный кофе, — и щуки по метру! Но главное… — он таинственно понизил голос, будто сообщая государственную тайну, — клад казака-разбойника. В нём, говорят, даже изумрудный зуб был!

— Про клад не знаю, но глаз у щуки вот такой! — добавил папа, показывая сжатый кулак. — Может, в Карелию на байдарках? Там рыба вот с такими глазами.

Он сложил два кулака вместе. Все дружно засмеялись.

— Посмотрит, и ты сам чувствуешь себя лакомством на завтрак, — добавил папа, нагнетая интригу.

— Пап, ну ладно пугать, — засмеялась Санька, — а то приснятся щуки в папахах, что на белках скачут.

— Значит, не видать мне солнышка, — вздыхая, сказала мама, — а комаров Карельских я кормить отказываюсь! Наших, родненьких кормить будем.

В этот момент маме позвонили.

— Алло? Да, это я… Что? Нет, мы, кажется, не поедем… — мама отвернулась к окну, явно готовясь к штурму.

Из трубки послышался голос, по громкости не уступавший папиным рассказам о щучьем глазе.

— Так, стоп! Вы все сбегаете в какую-то деревню? На Волгу? — возмутился голос в трубке в ответ на мамино сообщение. — Платья вечерние перед щуками и медведями выгуливать собираешься?!

Мама виновато посмотрела на папу, который в ответ изобразил лицо человека, готового немедленно начать выгуливать медведя в смокинге, лишь бы не ехать в Турцию.

Голос в трубке ещё что-то возбуждённо сообщал, мама задумалась.

— Путёвки по хорошей цене… — сказала она, обращаясь к папе.

— Чур без меня, — твёрдо заявил Вовка. — Ребята клад казака-разбойника искать будут, а ты предлагаешь мне в шезлонге валяться?

Он положил на стол книгу с лихим казаком на обложке.

— Мне казачья папаха больше идёт, чем цветная панама! — решительно размахивая руками, заявил Вовка. — Санька мне все уши прожужжала про каких-то хрономов в казачьих одеждах.

— Не каких-то, а волшебных, — поправила его Санька. — Те, что в красных камзолах, как раз в папахах ходят.

— Видишь, — обнимая маму, сказал папа, — сказка уже начинается, а ты… на море… к бакланам…

Он взглянул на обложку книги.

— Твои хрономы, видимо, на Волжских казаков похожи, — предположил он, — тоже сказочные герои.

— Волшебные… — поправила его Санька. — Я во сне видела, они древние секреты истории хранят. Только сейчас в опасности они!

— Так я и говорю, — поспешно согласился папа, — сказочные хрономы, как казаки, на страже реки стоят.

— Так эти хрономы что, хранители времени, — уточнил Вовка, — или просто волшебные гномы?

— Это хранители Волжской истории, — ответила Санька и сама удивилась своим словам.

Откуда она это знала?

— Значит, нам туда дорога, — пропел папа. — Я уже снаряжение готовлю…

— Будем клад искать и рыбу на костре жарить, — заявил Вовка, — как Александр Невский в древнем походе. Он как раз по этим местам проходил.

Мама, было видно, немного загрустила. «Чего расстраиваться, — прижимаясь к ней, подумала Санька. — В лодке и в платье можно».

Начались приготовления.

— Так, — решительно заявила мама, собирая пакеты с крупами, — вы все в сказку собираетесь? Что ж, знайте, и я тоже. И у меня есть одно волшебное желание.

— Слушаем внимательно, — закладывая снаряжение в рюкзак, сказал папа, — вечером, сразу после рыбалки, будет показ модных платьев и походной одежды?

Мама потрепала его за ухо.

— Загадаю, к исполнению примете? –спросила она с таинственной улыбкой.

— А то, как же, — поспешил согласиться папа, — всё исполним!

— Готовить будем по очереди, — объявила мама. — Завтраки с меня, а всё остальное — придумывайте сами!

— Уха в котелке, рыба жареная на углях, сом на вертеле, карасики в масле… — размечтался Вовка.

— Картошечка в мундире из костра, — добавила Санька.

— Овощи гриль… — протянул папа и облизнулся.

— А с бабушки — её коронные пирожки из русской печи, — втягивая воздух, сказал Вовка. — На всю улицу аромат…

— А потом банька, настоящая, русская, с веничком и нырянием в реку, — продолжал мечтать папа.

— Деревня, конечно, на сказку похожа, — заметила мама, — только от сказки-игры до реальных действий — целая пропасть!

— Согласен, — ответил папа. — Деревня — это всегда путешествие в себя, чтобы понять…

— Деревня — это свобода! — перебил его Вовка, расправляя плечи. — Это не школа, где одни ограничения…

— Класс, — согласилась мама. — А свобода в чём заключается?

— Делай, что хочешь! — ответил Вовка.

— А кто готовить, прибирать будет? — задала каверзный вопрос мама.

— В деревне каждый сам знает зону своей ответственности, — пришёл на выручку сыну папа. — Настоящий мужчина дрова приготовил, печь затопил, воды натаскал, за собой инструмент убрал — и всё! Гуляй смело, свободен!

— Инструмент, как зверь, — припомнил Вовка, — каждый на своем месте живёт. Дед так говорил.

— Всё само собой происходит, так, между делом, — сказал папа. — Свобода! Никто никому не указывает, каждый сам за себя всё знает!

— Это как у бабушки на кухне, — добавила Санька, — каждый чугунок своё место знает!

— Дед не случайно бабушку белочкой называл, — вспомнил папа. — Она в молодости была шустрой, как лесная белка.

— Так в ней до сих пор эта волшебная прыть живёт, — улыбнулась мама в ответ.

— Может, хрономы тоже шепчутся с ней по ночам, — предположила Санька. — Свой свояка видит издалека.

— Как знать… — уклонился от ответа папа.

Семья активно собиралась в деревню. Мама ещё какое-то время грустила о тёплом море, но папа твёрдо пообещал ей устроить «показ модных платьев на фоне заката», и она, наконец, успокоилась.

Сказка 2. Причал-корабль

(или о том, что видела деревня (исторические события с ней связанные)

В самой сердцевине деревни, там, где Волга делает ленивый поворот, стоял Дом-Корабль. Не дом даже, а целый бревенчатый ковчег на два этажа, с резными балконами-палубами, таинственным чердаком-радиорубкой и окнами-иллюминаторами, в которых, по вечерам, зажигались огни, будто сигнальные фонари. Ходили легенды, что он был построен из корабельного леса самими волжскими капитанами! Всякий, кто переступал его порог, попадал в добрую русскую сказку. И казалось, что пристань, служит порталом загаданных желаний.

Но была и другая легенда. Поговаривали, будто в полночь с чердака-радиорубки доносятся тихое поскрипывание и бормотание, будто кто-то там… вещает в пустоту.

Однажды Санька сидела на крыльце этого дома-корабля, размышляя о чём-то своём. Вдруг, по перилам с сумасшедшей скоростью пронеслась рыжая белка, сделала несколько виражей, и замерла, усевшись прямо напротив Саньки. Она внимательно смотрела на девочку умными, почти человечьими, глазами. А на её спине, крепко уцепившись за шёрстку, сидел и смотрел на Саньку абсолютно сказочный персонаж. Крошечный человечек в синем казачьем камзоле и с блестящей плёткой в руке вопросительно приподнял брови.

— Здорово, хозяюшка! — весело сказал он, поправляя свою крошечную папаху, которая съехала набок от бешеной скачки. — Я — Казачком, атаман здешних хрономов! А это моя боевая подруга, белка-вездеход Мотокара. Можешь её погладить, не бойся.

Санька от изумления молчала, но наконец, осторожно протянула руку.

— Только осторожно — она сегодня уже двоих цапнула за любопытные пальцы, — предупредил хроном.

Белка, к Санькиному удивлению, подставила пушистый бок. Потом подскочила на месте, схватила с перил забытую кем-то сушку и принялась её грызть с таким азартом, что казалось, вот-вот заведёт мотор.

— Видишь, какая шустрая! — засмеялся Казачком. — С ней одна беда — сушки обожает больше, чем приказы атамана. Так вот…

Он понизил голос и огляделся, хотя вокруг никого не было.

— Так вот… — он помедлил, — мы с тобой поговорить хотели насчёт одной забытой мечты… и насчёт одной пропажи. Очень… старой пропажи.

— Пропажи? — насторожилась Санька.

— Ш-ш-ш! — Казачком приложил пальчик к губам. — Не кричи. Речь идёт о старинном казацком нательном кресте-мощевике, как ключе. Не от двери, нет. От… ну, в общем, от одной твоей мечты. Очень важной!

— Мечты? — только и смогла произнести Санька. — Моей?

— Да, — подтвердил хроном. — Ты давно запрятала свою мечту в укромное местечко, спрятала её даже от самой себя. Пора её достать.

— Зачем? — удивилась Санька.

— Зачем… Страшно тебе — так и скажи, — настаивал атаман хрономов. — Кто-то тебе сказал, что не реально всё это! Сказки…

— Конечно, сказки! Волшебные существа в казачьих одеждах появляются из ниоткуда и исчезают в никуда! — возмутилась Санька. — Рассказать кому, так не поверят! Да и неловко как-то говорить, что с хрономами дружу. Стыдно.

— Стыдно? — теперь обиделся Казачком. — Я ей мечту открыть хочу, а ей стыдно! Эх, Мотокара, кажись, зря прискакали…

Белка в этот момент как раз закончила с сушкой и, чиркнув лапкой по носу, вдруг прыгнула Саньке на плечо, заглянула в глаза, а потом быстро-быстро зацокала, будто торопясь что-то объяснить.

— Ладно, нечего обижаться, — отрезала Санька, поглаживая белку, — давай к делу. Про какую мечту толкуешь?

— Крест спрятали в чьей-то старой, забытой мечте, — он многозначительно посмотрел на Саньку. — В такой, о которой даже вспоминать страшно.

Санька почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Всё это было похоже и на игру, и на что-то очень серьёзное одновременно.

— Когда-то ты о ней говорила, но мама отмахнулась, папа посмеялся, а Вовка вообще сказал, что размечталась! Вот ты и закрыла свою мечту на замок. Она упрятана далеко-далеко.

— Моя мечта жива? — удивилась Санька.

— Жива, конечно, потому что она настоящая! — с удовольствием заметил Казачком. — Значит, это желание — заветное, а не выдумка какая!

— Заветное желание… — протянула Санька, — как в сказке…

— Почему «как»? — возмутился Казачком. — Сказка и реальность не разделимы! Вон Вовка твой, сома на пуд поймать желает! И ведь обязательно поймает, потому что сомнениями всякими исполнению его не мешает! Кто не верил, скажет сказка, а у него — самая что ни на есть действительность.

— А ты что, и про Вовку знаешь? — смутилась Санька. — С ним тоже разговариваешь?

— Не-а… Ему не до меня, — ответил Казачком, пока Мотокара деловито перебирала лапками у него на плече. — Кладом занят… Ты мечту-то свою заветную вспомнила? А может, поверила, что её получить невозможно и сдалась?

— Ну, о чём я мечтала… — задумалась Санька и закрыла глаза. — В сказку попасть!

— Это уже не мечта, а реальность, — ответил Казачком. — Глубже смотри… Кто-то сказал, что невозможно, а ты поверила… Что невозможно? Что это какие-то пустяки, не стоит даже об этом думать. Сейчас мы эту мечту откопаем… Поверь, именно мечта-воспоминание и есть твоя заветная мечта!

— Я хотела понять… — задумалась Санька, — найти ответы почему и зачем со мной случаются всякие неприятности? Находить ответы, чтобы всё исправить…

— Пришло время получить ответы, — важно сообщил хроном. — Видишь, мечта из прошлого жива, и она терпеливо ждала тебя.

— А ещё я завидовала подружке, которая хотела стать балериной, — вспомнила Санька, — мне тоже хотелось порхать по сцене, как бабочка… А теперь не хочу.

— Вот видишь! — воскликнул Казачком, а Мотокара от неожиданности подпрыгнула у него на плече. — Мечта из прошлого не всегда требует буквального исполнения. Тебе совсем не обязательно поступать в балетную школу. Но в этой мечте есть ценное зерно. Это мечта о красоте, лёгкости движений, полёте души…

— Верно, — согласилась Санька, — полёт, удовольствие, радость…

И тут случилось нечто удивительное. Казачком что-то прошептал белке на ухо. Мотокара стрелой слетела с его плеча, подбежала к старой сосне и стала быстро-быстро рыть под корнем. Через мгновение она вернулась, неся в зубах… гладкий, тёплый камешек, похожий на речную гальку.

— Держи, — сказал Казачком, передавая ей камушек. — Это не просто камень. Это твоя мечта-воспоминание.

— И что делать? — уточнила Санька.

— Ничего, — ответил Казачком. — В ближайшее время от тебя не потребуется каких-то действий, но когда твоя мечта прорастёт — а она обязательно прорастёт! — ты сама почувствуешь, что делать. И это будет не трудная работа, а… как полёт!

Он говорил, а Саньке казалось, что она и правда видит, как из камешка проклёвывается росток. — Мечта сама поведёт, — пояснил Казачком. — Шаги сложатся в путь, идеи прилетят, обойдя все преграды. То, что раньше было стеной, станет дверью. То, что требовало усилий, превратится в лёгкое движение. Если сама мечта ведёт — время исчезает. Его ровно столько, сколько нужно!

— Поняла? — спросил хроном.

— Вроде да, — кивнула Санька.

— То-то же! А теперь слушай историю, — Казачком уселся поудобнее на спине белки. — Однажды на тебя спустилось что-то очень тяжёлое, да? Голова кружилась, а врачи ничего не находили. И с тех пор казалось, будто действует проклятие: желания не сбываются, а получается всё наоборот. Ты мечтала знать — что это было? Зачем так круто всё поменялось?

Санька отвернулась, вытирая украдкой предательскую слезу.

— Ответов не было! — призналась Санька. — Я решила, что это выше моих возможностей. Кто-то более сильный управляет ситуацией…

— Испугалась, — посочувствовал Казачком.

Санька лишь кивнула, не в силах вымолвить слово.

— Ничего страшного, — сказал Казачком. — Теперь ты возродила свою мечту — мечту понимать суть вещей. Она жива.

— Одни вопросы, а ответы… — забеспокоилась Санька, — они опять будут мучить меня?

— Так вот, — сказал хроном серьёзно, — не беспокойся. Мечта уже начала прорастать. А значит, ответы придут. Какой плод она даст — не гадай. Просто знай, его вкус тебе понравится.

Санька хотела что-то сказать, но Казачком вдруг поднял голову, словно прислушиваясь к тиканью невидимых часов.

— Пора. Меня ждут песчинки для нового часа. Но на прощание — держи.

Он ловким движением снял с тонкой цепочки на своей груди маленький кулон. Он был похож на застывшую каплю речного света, и внутри него, словно крошечная планета, переливалась одна-единственная песчинка. То она была прозрачной, как утренняя роса, то отливала розовым закатом, то вспыхивала искрой чистого серебра. — Это песчинка из моих личных часов, — сказал он, протягивая кулон Саньке. — Частица нашего времени. Пока она с тобой, ты можешь видеть… а могут и тебя увидеть. Если, конечно, будешь смотреть сердцем, а не глазами. Он поможет тебе отличать правду от тумана. А ещё… — хроном хитро подмигнул, — если сильно потрёшь его в момент сомнений, можешь позвать меня. Я не всегда смогу прийти, но услышу обязательно. Договорились? Санька, затаив дыхание, взяла тёплый медальон. Он будто пульсировал в её ладони тихим, ровным светом.

— Договорились, — прошептала она. — Спасибо.

— И ещё, — оборачиваясь, сказал Казачком, — ты боишься какой-то тёмной силы, которая строит против тебя козни. Она как туман, который сгущается от твоего страха. Не старайся победить зло, преврати их замыслы в смешную нелепицу.

И за медальончиком присматривай!

— За ним синие охотятся? — спросила Санька.

Казачком сделал такое лицо, будто откусил лимон.

— Синие? Да что они могут… — отмахнулся хроном. — Но я отвлёкся… Этот приём превратит жестокую драку в весёлую вечеринку, где противники начнут путаться в собственных ногах или падать в лужицу.

— Прямо у меня на глазах? — удивилась Санька.

— Ну, да, — ответил Казачком. — Смех и лёгкость — самая лучшая магия против любой злой силы. Волшебная песчинка в твоём медальоне — это и есть семя такой лёгкости. Просто пожелай — и наблюдай, как туман рассеивается, превращаясь в весёлое приключение. Это и есть ответ на твоё заветное желание!

Над ними закружил ястреб и хроном исчез. Санька покрутила головой, потом помахала птице… Её пальцы непроизвольно сомкнулись вокруг медальона, и она почувствовала, как по руке разлилось странное, успокаивающее тепло — словно кто-то положил ладонь ей на плечо в знак поддержки.

С реки потянуло прохладой, на причале зажглись огни, послышались весёлые голоса ребят…

Сказка прекратилась, но Санька точно знала, что не закончилась. У неё будет продолжение. А где-то с чердака Дома-Корабля донёсся тихий, загадочный скрип…

Сказка 3. Волшебные гномы

(или о том, в чём заключается подлинный смысл казачества)

На груди у Саньки, поверх футболки, теперь висел странный медальон — подарок Казачкома. Это был не металл и не камень, а будто слепок из самого речного света, застывший в форме капли. Внутри него, словно в микроскопической вселенной, переливалась и кружилась одна-единственная песчинка. То она была алмазно-прозрачной, то отливала розовым закатом, то вспыхивала искрой чистого серебра. «Это песчинка из моих личных часов, — вспомнила Санька слова атамана хрономов, сказанные на прощание. — Частица нашего времени. Пока она с тобой, ты можешь видеть… Смотри сердцем, а не глазами».

Санька не совсем понимала, что это значит. Но стоило ей прикоснуться к медальону, как мир вокруг наполнялся едва уловимым шёпотом — шуршанием песка, шелестом сосновых игл и далёким-далёким эхом казачьей песни.

А однажды, когда она в задумчивости крутила его на цепочке, из медальона вдруг вырвался тонкий лучик света и указал прямо… в супницу с борщом на столе. Именно в этот момент к ней подошёл Вовка.

— Ой! — ахнула Санька. — Он… в супницу светил! — В супницу? — Вовка фыркнул. — Может, твои хрономы просто голодные? Или это у них такой сложный способ намекнуть, что пора бы и покормить маленьких волшебных нахлебников?

В этот момент медальон дрогнул и луч погас. — Видишь, обиделся! — засмеялась Санька.

— Ладно, рассказывай, чего там твои гномы секретного нашептали? — скептически сжимая губы, спросил Вовка.

— Не гномы, а хрономы! — поправила она, и в её голосе прозвучала твёрдая уверенность, которой раньше не было.

— Какая разница, — пожал плечакми Вовка, — волшебные существа, маленького роста с бородой от рождения, которую в косички заплетают… Я ничего не напутал?

— Огромная, — строго посмотрев на него, ответила Санька. — Гномы — скандинавские, а хрономы — наши, родные, Волжские.

Санька, не открывая глаз, положила ладонь на тёплый медальон.

— Волжские казаки — известный факт, — сказал папа, внимательно разглядывая подарок, — а про хрономов ничего не известно. Они людям не показываются — их никто не знает!

— Правильно делают, — заключила Санька, — вам покажись, вы ж всё равно не поверите! Они живут по берегам Волги под корнями сосен. Они хранят историю, с рекой связанную. Они дали клятву защищать границы Волги-матушки от всякой напасти — хоть людской, хоть тёмной.

— А одежды казачьи почему? — допытывался Вовка.

Санька на миг зажмурилась, прислушиваясь к шёпоту песчинки, и слова полились сами, будто кто-то невидимый подсказывал ей.

— Они чтят чистоту помыслов и любовь к своей великой Волге-матушке, — ответила Санька. — Потому и заключили Волжский Договор с казачьим народом.

Она запнулась, прислушиваясь к медальону.

— Они… они… — промямлила Санька, — они, например, могут найти любую потерянную вещь! Потому что чувствуют связь времени между вещью и хозяином.

— Да ну? — Вовка заинтересовался. — А пуговицу от моей куртки, которую я ещё зимой потерял, найдут?

— Могут, — важно сказала Санька, хотя понятия не имела, правда ли это.

— А ключи от сарая, которые дед второй год ищет? — не унимался Вовка.

— И ключи!

— А… папины носки, которые вечно теряются?

— Особенно носки! — рассмеялась Санька. — Говорят, у хрономов есть целая пещера пропавших носков. Они их коллекционируют. Самые ценные — в полосочку.

Папа, услышав последнее, оторвался от газеты.

— Вот оно что! — сказал он с лёгкой иронией. — Наконец-то раскрыта многовековая тайна! Значит, это не стиральная машинка виновата, а маленькие бородатые коллекционеры! Ну, теперь я спокоен.

— Да, ещё они виртуозно владеют плётками, — продолжила Санька, — и искусные мастера незаметно передвигаться по деревьям, цепляясь ими за ветки. А в бою они плёткой врагов цепляют за ноги и валят на землю.

— Истинные казаки — прекрасные наездники, — сыронизировал Вовка, — а эти хрономы, как дети, на козлятах разве только разъезжать могут.

— Они — всадники на белках, — ответила Санька. — Хрономы — прекрасные наездники. Только скачут они не на конях, а на ручных белках-вездеходах! — Санька заговорщицки улыбнулась. — Они выдрессировали лесных белок так, что те мчатся по ветвям, словно рыжие молнии. Главную белку атамана Казачкома зовут Мотокара. Она знаешь, какие виражи по соснам выделывает — дух захватывает! Хрономы устраивают настоящие скачки и джигитовку в кронах, а их боевой клич «Ё-ХО!» сливается со свистом ветра в иголках.

— Ты сама видела или придумала? — уточнил брат.

— Они на белках гоняют, как на мотокарах, — ответила Санька. — меня приглашали судьёй на соревнования.

— Да ладно, — махнул рукой брат, — врёшь, наверное!

— Это, значит, ты вчера с хрономами встречалась? — поинтересовалась мама. — Я её полдня искала, а она словно сквозь землю провалилась!

— Никуда я не пропадала, — ответила Санька, — даже с места не сходила, возле сосны на берегу сидела. Только ведь хрономы — волшебные, сама теперь убедилась, они волшебную пыль пустили и всё, их люди не видят! В гонках, конечно, Казачком победил.

— А это ещё кто такой, — удивился папа.