Бесплатный фрагмент - Exit

Посвящается компании StarkWare и всем тем, кто пытается

Ни один актив (из приведённых в тексте) не является инвестиционной рекомендацией. Если по прочтении это по каким-то причинам остаётся неясным, перед принятием финансовых решений проконсультируйтесь со специалистом.

0. Pre-market

Три вещи Артём Вавилов знал наверняка:

1) Криптовалюта всегда растёт.

2) Бывшие всегда возвращаются.

3) Литературные премии всегда дают тем, кто их заслуживает.

Все три утверждения были ложью.

Starknet, или Как сжечь двести двадцать тысяч за три клика

Он купил Starknet по совету блогера, у которого было много подписчиков и крипто-часы от Solana. «Это не просто очередной токен, это — революция», — утверждал парень с аватаркой в виде пиксельной обезьяны в шапке епископа. Артём поверил. Вложил всё — двести двадцать тысяч, которые копил с института, откладывая с каждой стипендии, а потом — с каждой зарплаты.

Первые пару суток токен рос. Артём представлял, как в конце той недели проснётся богачом. Купит квартиру, переедет. Перестанет юзать доставку из Пятёрочки, потому что сможет заказывать еду из ресторанов, где в меню нет цен.

На седьмые сутки Starknet рухнул.

Артём обновлял и обновлял кошелёк. Цифры уменьшались, будто кто-то сливал воду из ванной, в которой он пытался утонуть.

— Это коррекция? — написал он тогда в чат трейдеров.

— Ходл, деген, — ответил ему чат.

Ещё через неделю вложенные им деньги стоили в пять раз меньше. Через месяц — в десять.

Он не продал остатки, ведь продать — всё равно что признать поражение. Если же держать, то всегда остаётся шанс, что когда-нибудь, может быть, через год, он отобьёт хотя бы половину.

Ева, или Почему все хорошие девушки — бывшие

Они расстались спустя неделю после обвала Starknet. Ева ушла, потому что устала слушать про блокчейн и недочитанную «Бесконечную Шутку».

— Ты не живёшь, ты ждёшь, когда начнётся другая жизнь, — сказала она в их последний вечер.

— Совсем как Хэл Инканденца, да… Ев, давай начистоту — у нас есть шанс?

Шанса не было. После этого он начал писать роман.

Роман, или Лёгкий способ стать великим

Артём назвал его «Нулевая сумма» — в честь трейдерского термина, означающего, что чья-то прибыль всегда равна чьему-то убытку.

Сюжет был прост:

«Главный герой теряет всё на крипторынке, но случайно обнаруживает, что биржа — это симуляция, управляемая тайным клубом бывших возлюбленных. Чтобы вернуть деньги, он должен пройти семь уровней абстракции, каждый из которых — разговор с одной из его экс. В конце он понимает, что единственный способ выиграть — стереть себя насовсем из системы»

Он писал по абзацу в день, иногда по предложению. Иногда сидел и смотрел на пустой файл, думая, что, наверное, Ева права, и он действительно не живёт, а ждёт.

Премия «Гимназия», или Последняя ставка

Артём подозревал, что шансов у него нет.

Международная премия «Гимназия», учреждённая для поиска молодых талантов (с), брала либо гениев, либо — чаще — тех, кто целовался с нужными людьми. Артём гением не был. Целоваться же он умел только так, как научила Ева, — она всегда смеялась, что он слишком старается.

Однако он всё равно зарегистрировался на сайте премии.

Потому что если Starknet когда-нибудь вырастет, если Ева когда-нибудь вернётся, если роман когда-нибудь допишется — то, может быть, что-нибудь в его жизни наконец сложится.

А пока…

Он обновил график Starknet. Токен снова падал.

Парень открыл переписку с Евой. Последнее сообщение — его голосовое в телеграме, с одной галочкой под облачком сообщения.

После он взглянул на роман. Последней фразой на данный момент было:

Главный герой глядит на файл дописанного романа и нажимает Ctrl+A, Del, Alt+F4. Экран гаснет. Где-то смеётся девушка, которую он так и не смог забыть.

Артём закрыл ноутбук. Было дождливо. Он задолжал текущую аренду.

Но он всё ещё держал Starknet.

Всё ещё надеялся на «Гимназию».

Всё ещё любил Еву.

И где-то на дне души верил, что однажды эти три линии графика пересекутся в одной точке — и, наконец, выплюнут ему прибыль во всех смыслах.

1. Long $EVA

Они встретились в октябре, когда город пах жжёной листвой и кофе из автоматов в метро. Артём думал три мысли: что Биткоин (из уважения — с большой буквы) вот-вот рванёт до ста тысяч, что осень не повод для хандры и что девушки с каре, корейской чёлкой и в чёрном пальто — это знак.

Она сидела в парке на скамейке, лак которой потрескался, курила «Чапман Ред» и читала потрёпанного Набокова — «Подлинную жизнь Себастьяна Найта». Артём, проходивший мимо с термосом мятного рафа, замедлился.

— Ты что, специально взяла Набокова, чтобы к тебе подходили фанаты пурпура? — спросил он, останавливаясь.

Девушка подняла глаза. Зелёные, с жёлтой точкой возле зрачка — как лист, в который впился солнечный зайчик.

— Нет, — сказала Ева. — Я взяла его, потому что он легко читается. А читаю я его, чтобы обламывать парней, которые думают, что пурпур в литературе — это красиво.

— Тогда у меня нет шансов? — Артём притворно вздохнул.

— Нет.

— А если я предложу кофе?

— Ты же пьёшь эту гадость, — она кивнула на его термос.

— А ты разбираешься в кофе?

— Нет, — Ева ухмыльнулась. — Но я разбираюсь в гадости.

Он сел рядом…

Первый месяц они жили в режиме «ещё чуть-чуть»:

— Ещё пять минут, — шептала Ева, когда он пытался уйти под утро.

— Ещё один бокал, — говорил Артём, когда она собиралась домой после вина.

— Ещё один раз, — смеялась она, когда он целовал её в шею под дождём, жадно и одновременно неуклюже.

Они спали вразнобой: она на спине, руки были сложены на груди, как в средневековой гробнице; он на боку, прижавшись к ней, будто боялся, что её унесёт сквозняком.

— Ты знал, что ты храпишь? — спрашивала Ева, тыча его в бок локтём.

— Не верю, — Артём притворялся возмущённым.

— Вот так. «Уаыых… уаыых…» — передразнивала.

— Это не храп. Это я во сне считаю, сколько мы бы потеряли, если бы вложились в Эфир в двадцать первом.

Она смеялась. Он запоминал.

В феврале, когда снег превратился в серую кашу, а Starknet только-только анонсировали, они поехали за город на снятой вдвоём Audi TT восьмого года. Машина гремела, печка то и дело выключалась, но Ева кричала «Быстрее!» — и Артём давил на газ, хотя стрелка едва переваливала за сотню.

— Ты как персонаж плохого романа, — сказала она, когда они остановились у замёрзшего озера.

— Какого именно? — он прикурил от её сигареты.

— Того, который пишут, чтобы выиграть премию. Молодой, глупый, верит в крипту и в любовь.

— А ты тогда кто?

— Я — редактор, который вычёркивает тебя в третьей главе.

Она затянулась Чапманом, дым смешался с паром от дыхания. Артём вдруг подумал, что если бы они замерзли здесь насмерть, их нашли бы в таких позах: она — с сигаретой и сарказмом на лице, он — с дурацкой улыбкой, будто и правда верит, что всё будет хорошо.

Последний хороший день был неделю спустя.

Они лежали на её кухне, заваленной посудой и книгами. Солнце билось в окно, как назойливая муха. Ева читала вслух какой-то рассказ — он не помнил, какой, вроде что-то про кита. Артём смотрел на её босые ноги, на прыщик у виска, на то, как двигаются губы…

— Ты вообще слушаешь? — она легонько хлопнула его по лбу книгой.

— Нет.

— Почему?

— Потому что я думаю, как тебе сказать, что вложил все деньги в Старкнет.

Ева замолчала. Потом рассмеялась.

— Ну вот, — сказала она. — Теперь у нас есть конфликт для третьей главы.

Она не знала, что это последний их смех. Через неделю Starknet рухнул, через две она ушла.

А через полгода Артём начал писать роман — тот, где она должна была вычеркнуть его в третьей главе.

Но он так и не продвинулся дальше первой.

Ведь всё, что было дальше, уже не казалось правдой.

2. Sideways movement

Утро начиналось с турникета. Зелёный свет, короткий писк, механическое «доброе утро» от охранника, который уже три года не смотрел ему в глаза. Артём прикладывал пропуск — пластиковую карточку, потёртую, как его надежды на рост STRK.

Или рост хоть чего-нибудь в его портфеле.

Лифт поднимался медленно. На четырнадцатом этаже пахло старым ковром и человеческой усталостью.

Его стол был у окна: вид только на соседний бизнес-центр. Иногда, в определённый час, солнце отражалось в стёклах и слепило глаза. Артём научился вычислять этот момент — 10:37 утра, плюс или минус десять минут в зависимости от времени года.

Компьютер загружался четыре минуты ровно. Он смотрел на экран заставки: стандартные голубые горы, которые кто-то когда-то сфотографировал, чтобы другие могли на них смотреть, пока ждут.

Логин, пароль. Первым делом почта.

Уважаемые коллеги, напоминаем о необходимости заполнения годовых отчётов…

Не забудьте подтвердить участие в корпоративном тренинге…

Обновлённый регламент обработки входящих документов…

Артём отмечал письма как прочитанные, не открывая.

Потом запускал Excel. Он вводил данные. Цифры в столбики. Столбики в таблицы. Таблицы в сводные отчёты. Иногда, когда цифры не сходились, он их подгонял.

В 11:00 приходило уведомление:

Дейлик через 15 минут

Конференц-зал. Двадцать человек плюс или минус трое сидели за длинным столом. Руководитель отдела говорил о квартальных показателях. Его голос был ровным, как линия умершего токена на бирже.

— Нам нужно увеличить эффективность на семь процентов, — подчёркивал он.

Артём смотрел в окно — шёл дождь. Капли стекали по стеклу, как пиксели по экрану.

Столовая. Пластиковые подносы. Сегодня ему попался красный — знак удачного и продуктивного дня.

Он брал всегда одно и то же — суп с прозрачным бульоном, овощную котлету и компот из сухофруктов. За соседним столиком сидели коллеги, обсуждали ставки на спорт. Артём притворялся, что слушает…

Возвращение к монитору. Новые цифры, новые столбики, новые таблицы. Новые отчёты. Иногда он открывал браузер и проверял биржу. Starknet падал. Закрытие вкладки.

— Как выходные? — спрашивала соседка по кабинету.

— Нормально, — отвечал Артём. — Как твои?

— Отлично, отдохнула.

Они оба знали, что это ложь.

В 18:00 Артём выключал компьютер. Турникет, лифт. Улица. Домой он шёл пешком, хотя мог бы и проехать две станции на метро.

Дома он включал ноутбук и смотрел на графики. Цифры двигались.

Он не двигался.

3. Hold

Артём сидел на кухне с ноутбуком, на котором был открыт один-единственный документ — «НУЛЕВАЯ СУММА.docx». Курсор плавно мигал на тридцать седьмой строчке, как кардиомонитор пациента в коме. За окном лил дождь, а на подоконнике лежал недокуренный «Чапман Ред» — последние несколько сигарет из пачки, которую Ева забыла при отъезде. Он берёг её, как талисман, хотя сам уже почти не курил.

Холодильник гудел, будто насмехался. Внутри — пустая банка оливок с начинкой (Ева их любила) и три бутылки «Хугардена» с вишней. Артём потянулся за пивом, но передумал. Вместо этого обновил котировки Starknet — минус 91% с момента покупки. «Коррекция», — автоматически подумал он, хотя уже не верил в это.

На экране ноутбука застыл абзац:

Ева ушла в обычный четверг. Не в дождь, как полагается в паршивых романах, а в солнечный день, когда даже пыль на подоконнике выглядела оптимистично. Она сказала напоследок…

Дальше текст обрывался. Артём провёл пальцами по татуировке на запястье — кривому равнобедренному треугольнику, который он набил в прошлом году после первого серьёзного роста портфеля. Теперь она напоминала ему не про лонг и бычьи паттерны, а про то, как Ева водила пальцем по его венам, когда они лежали без сил после ссоры.

Он закрыл документ, открыл сайт премии «Гимназия». В прошлом году победила девушка с романом про золотого мальчика, у которого чутьё на подземное золото. В нынешнем — скорее всего эта, из посёлка, с романом про какие-то наличники. «Надо было мне родиться в говне, а не в Москве», — подумал Артём и тут же устыдился.

Телефон вибрировал. Мама.

Он проигнорировал. Потом открыл чат с Евой — их последний диалог, застывший три месяца назад:

— Ты где?

— Уезжаю. Ключи у консьержки.

*восьмиминутное голосовое*

Она не ответила. Артём сто двадцать раз хотел удалить переписку, но боялся, что вместе с ней исчезнет последнее напоминание: она и правда существовала. Не приснилась же ему та ночь, когда они пьяные рисовали друг на друге маркерами, соединяя родинки на спине, как созвездия, а потом Ева расплакалась, потому что «всё сотрётся утром».

Шумел дождь. Артём встал и потянулся, почувствовав, как хрустят позвонки. В зеркале над раковиной отражался патлатый немытый мужчина в Адидасе и с тёмными кругами под глазами. Он попытался улыбнуться своему отражению — получилась рожица.

На столе лежала её зажигалка — чёрный Крикет. Артём взял её в руки, проверил — бензин ещё имелся. Щёлкнул раз, другой. Вспомнил, как Ева учила его делать это одной рукой:

— Не дёргай, идиот, делай плавно.

У него не получалось. Как и всё остальное.

Он вернулся к ноутбуку и удалил всё написанное за сегодня. Начал заново:

Ева ненавидела три вещи: когда я говорил о крипте за завтраком, когда утверждал «ты меня не любишь» и когда пытался писать как «настоящий писатель».

«Будь проще, — говорила она. — Все великие книги — это простая правда, одетая в красивую ложь».

Артём откинулся на стуле. За окном промокший голубь сидел на карнизе, словно оценивая его и его прозу. Где-то в этом городе Ева сейчас пила кофе с кем-то, кто не болтал про «Гимназию», наличие любви к нему, и не проверял биржу каждые десять минут.

Он допил второй «Хугарден», сморщился. Обновил биржу — Starknet упал ещё на полпроцента. «Diamond hands», — автоматически подумал Артём, хотя уже не верил ни в рост, ни в роман, ни в то, что Ева вернётся.

Ночью он проснулся от того, что на подушке была капля — то ли от дождя из открытой форточки, то ли от того, что он всё-таки не удержался от слёз. Артём потрогал её пальцем, вспомнив, как Ева говорила, что у него самые нежные руки из всех мужчин, которых она знала. «Из трейдеров», — уточняла она, и они оба смеялись.

Утром он снова откроет ноутбук, напишет два предложения — и сотрёт. Затем снова напишет…

А пока просто продолжит держать.

4. Hardfork

Артём проснулся от того, что кто-то стучал в дверь — в соседнюю в блоке квартир, но сердце всё равно дрогнуло.

А вдруг?..

Он провёл рукой по лицу — щетина, липкий пот, привкус вчерашнего вишнёвого пива. На ноутбуке, всё ещё открытом на главе про Еву, застыло уведомление: «Тестнет от Optimism — праотца Starknet! Успей залутать свои токены на безбедную пенсию!»

«Вот и сюжетный поворот», — подумалось.

Кофеварка булькала последними каплями — Ева забыла при отъезде. Артём ждал, пока нальётся хоть полчашки. За это время он: успел проверить биржу (-1,56% за ночь); перечитал вчерашний текст (оказалось ещё хуже, чем он запомнил); увидел, что у Евы появилась аватарка в телеграме (и больше не значилось «был (а) очень давно)».

Кофе был марким и горьким, как его первая проба на «Гимназию».

В 13:37 раздался звонок. Неизвестный номер.

— Алло? — Артём представил, как Ева говорит: «Это я, я сменила номер, я…»

— Утро, Артём! Это Виктор из «Лит Трейдинга», — оборвал фантазию мужской голос. — Вы участвуете в нашем конкурсе на лучшую историю. Поздравляем, вы прошли в финал!

Артём молчал.

— Главный приз — десять тысяч рублей, — продолжил Виктор.

— Я ничего не отправлял.

— Ваш текст «Нулевая сумма» выложили в нашем чате.

— Это был… не я, — смутился Артём.

Удивлённый, он открыл чат. Там действительно висел его черновик — первая глава в семьсот слов — про трейдера, который верит, что бывшая вернётся, если токен вырастет.

Последнее сообщение в треде:

Ждём проду, а то грустно как-то

Артём обновил страницу, после ещё. На третий раз появился новый комментарий:

Кстати, я слышала, что тестнет от Оптимизма — скам. Но если впишешь это в рассказ — будет мощный финал

Ник: Е.V.

Он позвонил.

— Да-да?

Её голос.

— Это… ты выложила?

Пауза. Шум кофейни на фоне.

— Да, — наконец ответила Ева. — Просто подумала… тебе нужны читатели.

И положила трубку.

Артём сел за ноутбук. Впервые за месяцы слова лились легко:

Герой понимает, что тестнет — это развод. Что премия «Гимназия» ничего не изменит и что даже если Ева вернётся — они всё равно будут несчастны вместе, из-за него.

Но он всё равно нажимает «купить». Ведь иногда проще верить в ложь, чем признать простую правду — ты проиграл даже нулевую сумму.

Он отправил текст в чат. Через минуту пришло сообщение:

Неплохо

Артём улыбнулся.

5. Arbitrage

Чат «Лит Трейдинга» теперь напоминал дневник Артёма — если бы тот вёл его под псевдонимом, вечно под градусом и с прямой трансляцией в интернет.

Рассказ №1: halving

Она ушла в тот же день, когда Биткоин пережил очередное уполовинивание награды за блок. Я думал — совпадение. Пока не нашёл её новую страничку в соцсетях. Фото с ним. Подпись: «Фото после халвинга — теперь вдвое ценнее»

Комментарий Е. V.: Слишком буквально. Добавь деталей — например, как она оставляла в холодильнике банки с краской для волос, но так и не перекрасилась. Ни к селу, ни к городу — зато живо

Рассказ №2: defi

Мы любили друг друга — без смарт-контракта, без оракулов, без гарантий. Просто два кошелька с общей seed-фразой: «Я-люблю-тебя-навсегда-честно».

Е.V.: Ты начал писать чётче, это прогресс. Но такая «seed-фраза» — слишком бульварно

Рассказ №3: airdrop

Она рассылала свои вещи по знакомым, как токены без цены. Мне досталась зажигалка, чёрный Крикет. Я проверяю — работает ли ещё.

Каждый день.

Е.V.: Вот это уже больно. Продолжай

Артём писал. Курс Starknet падал. Чат взрывался реакциями и комментариями — знакомые анонимы требовали продолжения:

— Где прода?

— Автор, сделать про тебя мем-токен $EX?

И только Е.V. комментировала каждую строчку:

— Ты украл этот диалог из нашей ссоры 13 января.

— Я никогда не носила чёрные пальто, тупица.

— Почему все твои героини курят? Я бросила полгода назад

Артём улыбался, допивая вино из тетрапака. Думал: «Раз она читает и всё ещё сидит в чате, то пока не всё потеряно»…

Он нашёл её в их месте — «Фаланстере» — она листала какую-то книгу, закусив губу; жест, который подорвал ему некогда мозг. Артём замер у стеллажа с фантастикой, вдруг осознав, что на нём всё тот же Адидас (который она ненавидела), что он не брился три дня, а в кармане олимпийки лежал зачем-то распечатанный рассказ про неё.

— Ева.

Она обернулась. Зелёные глаза, прыщик у виска. Новые серёжки — маленькие треснувшие черепа, будто сигнал.

— Артём. — Ева отложила книгу.

Карнеги…

— И давно тебе нравится психологическая попса? — с забытой игривостью продолжил Артём, теребя в кармане рассказ про неё.

— Подожди. — Она повернулась к парню за соседним стеллажом. — Саша, это Артём.

Саша оказался высоким, в очках и с томиком Пинчона в ладонях.

«Конечно же Пинчона», — подумал Артём.

— Ты тот самый… писатель? — Саша вызывающе улыбнулся.

— Тот самый трейдер-неудачник, — поправила Ева.

Завязалось.

— Ты вообще имеешь право выкладывать наши истории? — она тыкала пальцем в грудь Артёма.

— Ты первая это сделала.

— Я пыталась помочь! А ты… ты просто начал эксплуатировать нас!

— Зачем ты их тогда комментируешь?

Саша кашлянул:

— Может, я подожду у выхода?

— Нет! — Ева схватила его за руку. — Ты остаёшься.

Артём стоял, как тот самый болванчик из своих рассказов. В голове крутились фразы:

Я-люблю-тебя-навсегда-честно

И ты променяла меня на это?

Starknet скоро вырастет

Но вместо этого Артём ответил:

— Что ж. Конец?

Ева фыркнула:

— Снова ты за свой дурацкий пафос. Это не конец, Артём. Это так себе финал.

Она ушла, держа Сашу под руку, как ребёнка. Артём остался один у полки с новинками. На обложке ближайшей книги красовалось: «Крипта как невроз: как я сжёг чужое, чтобы согреться»

Вечером он написал ещё один рассказ:

Рассказ №4: arbitrage

После ссоры в книжном он обновил биржу. Starknet вырос на 7% за день.

Он купил ещё токенов, после продал на хаях. Потом снова купил на просадке. И так до бесконечности — как их диалог, который никак не мог закончиться. Прошлое таяло по мере того, как от спекуляций рос баланс на бирже.

Он улыбался. Искренне.

Е.V. не ответила.

Конкурс выиграл какой-то болван, угрожавший застрелиться прямо на стриме, если в его мем-коин не вложат сто тысяч долларов капитализации. Аватарка Евы вновь пропала, в чате она больше не числилась. Зато Starknet, впервые после полугода свободного падения, самую малость, но вырос.

Как в одном из рассказов.

6. Intraday

03:17. Экран светился в темноте: три свечных графика, Telegram-каналы с памп-сигналами, Excel-таблица с расчётами «если бы я купил тут, а продал там». Артём щёлкнул по Starknet — минус 67% от входа. По привычке провёл пальцем по кривой на экране, будто мог разгладить её, как морщину на наволочке.

На втором мониторе развернулся индикатор RSI — 32. «Почти перепроданность», — мысленно отметил Артём, хотя уже не верил в эти линии. Верил только в три вещи: объёмы, новости и чудо.

Он открыл историю сделок. Последняя: две недели назад, продал 30% по цене ровно вдвое ниже входа.

— Чтобы сохранить ликвидность, — машинально соврал себе.

Перед тем как открыть позицию, Артём всегда трижды обновлял котировки, проверял чат «Лит Трейдинга» и вспоминал, как Ева говорила:

— Ты играешь не на бирже, а со своей психикой.

Сегодня он ещё разлил немного кофе на клавиатуру — на удачу. Липкие клавиши ESC и F5 теперь требовали усиленного нажатия.

В 04:23 Starknet начал расти, +1.5% за 5 минут. Огромная зелёная палка на минутном графике. Артём ощутил знакомый прилив адреналина — где-то под рёбрами, будто кто-то провёл по ним холодной монетой.

Он представил, что токен делает x3, как после он выводит деньги, покупает квартиру… и случайно встречает Еву у лифта:

— О, ты теперь здесь живёшь?

На графике появилась вторая зелёная свеча. Артём потянулся к мышке…

И здесь пришло уведомление:

Bybit: Starknet ($STRK) technical issues. Deposits delayed

Курс рухнул обратно за секунду.

Артём открыл другой файл — «Дневник сделок. csv». Добавил строку:

2024-05-17. STRK. Лонг. 0.32. Поверил в зелёную свечу.

В последней графе — «Ошибка» — у него имелся целый реестр глупостей:

1) Послушал ютубера с аватаркой MAYC;

2) Продал из-за FUD, потом токен x5;

3) Купил дно, получил два в подарок…

Он закрыл файл. Открыл биржу. Нажал F5 — с четвёртой попытки клавиша просела…

Где-то в пять утра, когда глаза начали болеть от синего света, Артём осознал, что торгует уже девять часов без перерыва. За это время его депозит изменился на -0.8%. Если бы он просто спал, было бы то же самое, но с ощущением отдыха, сна… забытья.

В 06:17 случилось чудо — Starknet опять начал резкий рост. +5% за полчаса. Артём проверил новости — ничего. Проверил чаты — паника.

ЧТО ПРОИСХОДИТ???

Он представил — вот он покупает сейчас, вот токен делает x30-х50, вот он пишет Еве:

— Видишь, а ты не верила…

Курс замер. Затем пошёл вниз…

В 07:45 Артём наконец закрыл все позиции. Итог: -2.3% от депозита за ночь. Звонила мать — не успел взять трубку и перезванивать не стал. Потянулся за Чапманом, но одёрнул себя.

Вышел на балкон, там его ждал розовый рассвет. Где-то вдали ехала скорая — мигала, но без звука сирены.

Выйдя, Артём заварил кофе. Вспомнил, что Ева говорила про растворимый:

— Это как торговать щиткоинами — вроде работает, но стыдно признаться.

— Биткоин, кстати, первый в истории щиток, — заметил он однажды.

— Ой, заткнись, а? — съязвила тогда Ева и укусит его за шею.

Он обновил биржу ещё раз. Starknet -69%.

«Зато число красивое» — подумал Артём и, упав в кровать и уснув, начал последний выходной.

7. Starknet To the Moon

Он стоял посреди биржевого стакана, на дне, где цифры плавали, как медузы в аквариуме с электролитом. Это не было метафорой — буквально гигантский стеклянный цилиндр, заполненный цифрами вместо воды.

Сверху, сквозь слои облаков из свечных графиков, пробивался свет — ядовито-зелёный свет, каким подсвечивают «акции роста» в рекламных роликах Форекса, опционов и прочей заманухи.

«Артём, — сказал голос, который мог принадлежать и боту, и Еве, и его недавно умершему коту. — STRK/USDT: 100,000».

Он обернулся. Стакан был пуст, кроме одной цифры — 100,000.00, мерцавшей неоновым розовым, как вывеска дешёвого американского мотеля.

Он шагнул навстречу. Цифры облепили его, как пчёлы — мёд, только вместо жала каждая оставляла на коже татуировку — ATH, FOMO, HODL и т. д.

Где-то вдалеке, за стеной из японских свечей, стояла Ева. Но не та с черепами-серёжками, а другая: в платье из блокчейн-кода, с глазами-диаграммами балансового объёма.

— Ты опоздал, — сказала она.

Он попытался обнять её, но руки прошли сквозь NFT-силуэт, оставив на пальцах следы из хешрейтов…

Офис. Стол был из полированного гранита, монитор — размером с киноэкран, а соседка по кабинету висела на стене в рамке, похожая на график BTC/USD.

Из принтера выползали токены STRK, пахнущие мятой и забвением. Он пытался их собрать, но они таяли, как снежинки на горячем процессоре.

Телефон затрезвонил. На экране контакт «Гимназия».

— Поздравляем, — сказал голос, напоминавший звук падающего рынка 1977 года. — Ваш роман «Нулевая сумма» стал бесконечностью.

Он открыл книгу. Страницы были пусты, кроме одной — повторяющейся — фразы:

Всё это уже было. Всё это будет снова.

Артём бежал по коридору из тегов, котировок, хешрейтов, свечей и графиков MACD. Впереди мерцал выход — дверь и надпись «Реальность». Когда он открыл дверь, там снова был стакан, медузы в электролите, Ева, 100,000.00…

Где-то в глубине сознания, под слоями усталости и кофеина, Артём понимал: его листят под тикером $DUMBO — прямиком в Сансару.

..

Ноутбук шипел, как змея. Курс STRK: -77%.

Он потянулся за сигаретой, но пачка была пуста.

Хотя бы во сне

8. Trend line

Экран ноутбука мерцал. Discord горел иконкой Ильи — аватарка с японской девочкой на синем фоне.

Артём нажал «Присоединиться».

— Ну, Шекспир, как там твой роман? Уже выиграл «Гимназию» или только облизываешь конверт с лонг-листами прошлых лет?

— Застрял на диалогах. Все героини говорят как Ева…

— А слушай, хороший ход. Предложи ещё издательству токен NOVEL, как допишешь, — пусть читатели сами решают, сливать тебя или холдить.

Илья чмокает губами — пьёт кофе из кружки с надписью «I AM HODLING».

— Ты обещал помочь с главой про маржинальную торговлю.

— Окей, вот тебе мудрость. Маржиналка — это как секс с бывшей. Знаешь, чем кончится, но надеешься, что на этот раз всё иначе.

Внезапный звук оповещения TradingView. Илья бормочет: «Бляха, Monero опять падает…»

— Ты вообще слушаешь?

— А? Ну да. Так о чём ты? А, роман. Слушай, напиши, как твой герой шортит любовь. Стоп-лосс на уровне «вернись, я всё прощу», тейк-профит — на «я тебя ненавижу».

— Это не смешно.

— Правильно. Смешно — это когда я вчера шортанул Пепе после четырёх джин-тоников и проснулся в луже своей же блевоты.

Звук открывающейся банки.

— Она мне снится, понимаешь? Вчера приснилось, что мы майним Биткоин в подвале её нового парня. С его же компа!

— Значит, пора завязывать. Или покупать больше Старков.

— Ты хреновый психолог.

— Зато трейдер хороший. Вот, смотри…

Экран Артёма заливает свет — Илья включил демонстрацию. График $PEPE, красные свечи.

— Видишь этот дамп? Это я. Вчера зашёл на 0.00000134, слил лохам на 0.00000100.

— И чё?

— А то, что рынок — это зеркало. Ты видишь в нём Еву, я — лохов.

Артём щёлкает «ушком» банки пива. То приветственно шипит.

— Я вот думаю… А если я правда всё прощу?

— Тогда ты не писатель, а деген. Писатели должны страдать. Как я, когда шорчу на коррекциях.

— Она говорила, я слишком много думаю о будущем.

— Ага. Но её будущее уже с тем Сашкой-дурачком. Тоже будешь о нём думать?

Артём закуривает. Илья скрипит стулом.

— Слушай, купи лучше Солану. Сейчас дип — потом будет рип. Через месяц будешь смеяться.

— У меня нет денег. Всё в Старке.

— А, я забыл, ты же романтический трейдер… Ну, тогда пиши роман. Выиграешь премию — купишь ей остров.

Артём открывает документ. Курсор мигает на фразе: «Она ушла, как лонг в минус».

— Помнишь, как мы с тобой первый раз на деривативы зашли? Ты говорил, что это как русская рулетка…

— Это и была, и есть русская рулетка. Просто вместо пули — кредитное плечо. Чем выше плечо — тем меньше пустых мест в барабане.

Илья откидывается, слышен скрип кресла.

— Слушай, а помнишь ту девчонку… как её… с татуировкой Эфира на плече?

— Аню?

— Да, да. Она же бросила тебя после того, как ты слил депозит на Ethena.

— Это была Даша.

— Бля, ну вот. Даже я всех путаю. Пиши лучше про трейдинг.

Артём стирает абзац. Пишет: «Рынок не прощает сантиментов».

— А если я всё-таки выиграю?

— «Гимназию»? Купишь Ламбу, будешь ездить туда-сюда мимо её дома.

— Не, если вдруг Старк полетит?

— Я тогда лично приеду на вашу свадьбу.

Илья жил в другой стране.

Звук уведомления. Илья бормочет: «Э, а Хриплый летит…»

— Ты опять не слушаешь.

— Слушаю. Ты говорил, что жизнь — говно. Я с тобой согласен. Но иногда в этом говне всплывает алмаз.

— Ты это про XRP?

— Нет. Про тебя, дебил.

Пауза. Где-то на фоне у Ильи играет джаз — Чарльз Мингус.

— Слушай, Артём. Продавай Старки.

— Поздно.

— Никогда не поздно. Просто представь, что это она. Продал — и освободился.

Артём смотрит на график. STRK -76%.

— А если вырастет?

— Тогда ты всё-таки станешь тем самым мудаком, который был прав.

Экран гаснет на секунду. Илья отключился — видимо, ушёл шортить XRP на хаях. Артём допивает пиво и дописывает в роман фразу:

Друзья — это стоп-лоссы на пути к прыжку с моста.

9. Margin call

Их лавочка в парке. Зима разбросала свои краски: голые ивы, запорошивший землю снег, небо размыто акварелью, будто кто-то провёл по нему мокрой кистью. Ева сидела на скамейке с потрескавшимся лаком, в пальто цвета горчицы, и курила привычный «Чапман Ред», закусывая фильтр зубами, будто боялась выпустить дым слишком быстро. Артём подошёл, держа в руках два стаканчика с рафом.

— Ты опоздал на семь минут, — сказала она, не поднимая взгляда от книги. Набоков, «Отчаяние».

— Это такая стратегия, — он сел рядом, протягивая стакан. — Чтобы ты успела соскучиться.

— Я успела дочитать главу. И понять, что ты совсем как Герман Карлович. Как угорелый бежишь за смыслом, который сам же и придумал.

Она взяла кофе, сделала глоток и сморщилась:

— Сладко… Ты решил меня подкупить?

— Подкупить можно деньгами. Это… инвестиция.

— И куда же?

— В твоё настроение.

Она рассмеялась — звонко, как колокольчик, застрявший в ветвях берёзы.

Они гуляли по аллее, где снег хрустел под ногами. Ева находила каштаны и складывала их в карманы Артёма:

— Держи. Это твои активы на чёрный день.

— А если я захочу их продать?

— Тогда потом я выставлю на аукцион тебя. С пометкой: «Лот номер один. Мечтатель с душой трейдера».

— Может, трейдер с душой мечтателя?

— Кто ж тебя определит.

Он поймал её руку, холодную от ветра, и спрятал в своём кармане. Ева руки не отняла.

— Смотри, — она указала на голубя, который клевал крошки у неработающего фонтана. — Ты как он. Клюёшь цифры на бирже, а насытиться не можешь.

— Зато ты — как этот фонтан. Замёрзла, но всё равно журчишь.

— Журчу? — она подняла бровь. — Я, кажется, только что назвала тебя куриной башкой.

Они дошли до озера, где лёд дрожал от каждого дуновения, словно застывшая ртуть. Артём подобрал плоский камень и запустил его «блинчиком». Три прыжка.

— Слабовато, — Ева сняла перчатку, взяла камень, прицелилась. — Надо вот так.

Камень оттолкнулся семь раз.

— Видишь? Иногда стоит отпустить контроль.

— Или просто у тебя руки теплее, — он поймал её ладонь, прижал к щеке. — Ледяная…

Она не отвела взгляд.

— Ты знаешь, почему я люблю зиму?

— Потому что она напоминает тебе, что всё кончается?

— Потому что она не боится быть совершенной. Листья опали, небо застыло, а люди… люди вдруг начинают искать тепло в карманах друг друга.

Артём притянул её ближе. Ева пахла дымом, сладостью рафа и чем-то бесконечно далёким…

Самим временем.

Они вернулись к ней в квартиру. Ева включила лампу с абажуром в виде лотоса, и комната наполнилась тёплым светом, будто мёдом с новогодних ярмарок.

— Не смейся, — она указала на гитару в углу. — Я учусь играть.

— На чём? На нервах окружающих?

— На аккордах. «For The Kill». Это гимн всех, кто чувствует себя пришельцем.

Она взяла гитару, села на подоконник. Первые ноты дрожали, как лист на ветру. Артём прислонился к стене и слушал, как её голос смешивается с музыкой струн:

And we’ll fight

To know what is right

And if I still feel

I promise I will…

— Стоп, — он подошёл, взял её пальцы, поправляя положение на грифе. — Ты слишком давишь у порожков. Надо вот так.

— Ты умеешь?

— В юности мечтал стать рок-звездой. А потом увлёкся трейдингом…

— Ты всё ещё юный… Дурак.

Ева положила гитару, прижала ладонь к его груди.

— Слышишь? Вот к чему стоит прислушиваться. А ты слушаешь только тикеры и маржин коллы.

Он хотел ответить, но она закрыла ему рот поцелуем — медленным, как закат, и сладким, как тот раф, что они тогда, в первую встречу, так и не допили.

Позже, когда за окном зажглись фонари, а на столе догорала свеча в винной бутылке, Ева разложила карты Таро.

— Выбери три. Прошлое, настоящее, будущее.

— Ты веришь в это?

— Верю в истории. Даже если они выдуманы.

Артём вытянул карты: «Дурак», «Колесо фортуны», «Башня».

— Ого. Ты — наивный мечтатель, которому фортуна подкинет испытание, и всё рухнет.

— Оптимистично.

— Это предупреждение, а не прогноз. — Она перевернула «Дурака», на карте юноша шагал к обрыву с рюкзаком звёзд. — Видишь? Ты нёс свет, но не видел края.

Он потянул её за руку, и они упали на раскладной диван, заваленный подушками. Ева рассыпала карты, смеясь:

— Теперь твоё будущее в беспорядке.

— Наше будущее, — поправил он, целуя её висок, где пульсировала жилка. — И оно будет таким…

Он показал жестом на всё вокруг: рассыпанные карты, книги, гитару, свечу, их переплетённые тени на стене.

— Хаотичным?

— Живым.

Под утро, когда город за окном затих, будто затаив дыхание, Ева разбудила его шёпотом:

— Артём, смотри.

На потолке дрожали блики от фар проезжающих машин — золотые пятна, как стая светлячков.

— Похоже на свечные графики, — улыбнулся он. — Смотри, у стыка стен формируется медвежий флаг…

— Нет. Это просто свет. Иногда надо позволять вещам быть… просто вещами.

Она обняла его, прижавшись грудью к его спине, и они лежали так, пока узоры на потолке не растворились в рассвете.

Он не знал тогда, что это счастье как Starknet: его можно купить, но нельзя удержать. Что Ева станет тенью в каждом его абзаце, а зимний парк — проекцией всех утрат.

Но в ту ночь, слушая её дыхание, он верил: есть алгоритмы, которые не ломаются. Как свет фар на потолке или как память, которая не спрашивает — держать или продавать.

Держать, тупица.

10. Education course

Discord-войсчат. 23:47.

— Артём, ты слышишь? Я щас как лоботомист в твой череп впилю основы риск-менеджмента. Представь, что твой депозит — это Ева. И ты не хочешь, чтобы она ушла к челу с Пинчоном. Что будешь делать?

— Отправляю ей роман про неё?

— Нет, болван. Ты ставишь стоп-лосс! Стоп-лосс — это как сказать: «Дорогая, если я начну орать пьяным под твоим окном, немедленно вызывай ментуру». Снижаешь риски, короче.

Артём потягивал вишнёвый «Хугарден», глядя на график STRK. Сегодня в плюсе — -67%. В чате мигали сообщения:

— STRK — труп. Купите ZK, он сейчас рванёт!

— Кто-нить видел книгу Александра Л.? Пишут, она теперь в топе «Альпина-Прозы»…

— Слушай сюда. Вот тебе первое правило: рынок — это бывшая. Чем дольше ты держишь позицию, тем больнее она ебёт тебе душу.

— Поэтично. А если я всё ещё люблю?

— Любовь к токену — это как верить, что Ева вернётся, потому что ты написал про неё роман. Банальная сабле, субля… сублимация, во. Вот, смотри…

Экран Ильи захлебнулся графиками. Курс HIGH прыгал, как на батуте.

— Видишь эту красную свечу? Это я продал на уровне сопротивления. А вот здесь… — он тыкнул в нижний край свечи, — я вышел. Чистый скальп.

— А если бы она упала ещё ниже?

— Тогда я бы сказал: «Извини, милая, это не ты плохая — это я не рассчитал». И перешёл бы к следующей сделке.

Артём потянулся было за сигаретой, но одёрнул себя и вместо этого открыл переписку с Евой. Последнее сообщение — всё то же злосчастное голосовое на восемь минут.

— Ладно, допустим, я ставлю стоп-лосс. А если цена его заденет и потом взлетит?

— Тогда ты плачешь в чат и пишешь рассказ про то, что рынок — сука. Но лучше плакать с остатками депозита, чем втыкать в минус 90%. Ну, типа как ты и делаешь обычно.

На столе Артёма лежала зажигалка Евы. Он щёлкнул раз, другой, пытаясь вспомнить, как она прикуривала одной рукой. Как всегда не вышло.

— Второе правило: никогда не ной про бывших во время трейдинга. Это как… ну, представь — на тебе скачет новая красотка, а ты плачешь и твердишь ей, что Ева была нежнее.

— Она говорила, я слишком много думаю о будущем.

— Окей, давай так. Трейдинг не про будущее. Это про сейчас. Как секс без обязательств. Вошёл, вышел, забыл.

— У тебя всё сводится к сексу.

— Потому что это единственная аналогия, в которую ты вкуришь.

Артём обновил биржу. STRK -71%. Число словно подмигивало:

Ты ещё держишь. Серьёзно?

— Третье правило: если токен падает дольше, чем любые твои отношения — это скам. Продавай.

— А если я верю в технологию?

— Технология? Старк — это блокчейн для тех, кто любит страдать. Ну, типа как твой первый роман.

В окне Discord всплыл скриншот: книга Александра Л. в топе маркетплейса. Заголовок: «Крипта как невроз: как я сжёг чужое, чтобы согреться».

— …ты видел?

— Видел. Сашка — гений. Он понял, что лучший способ хайпануть — это слямзить историю твоей жизни.

— А ведь я всё ещё держу…

— Да брось. Дежурное напоминание — слей нахрен все Старки и купи что-то более ликвидное.

— Например?

— MORPHO. Или тот же HYPE. Или хоть петарды — будет зрелищнее.

Артём открыл окно. Ночь пахла вчерашним дождём. «Петрикор» — всплыло словечко для запаха дождя. Где-то там, в глубине города, Ева, наверное, пила вино с Сашей и смеялась вместе с ним над упрямством бывшего.

— А если я прав? Если Старк — это панацея для Эфира?

— Тогда я съем свой холодный кошель. Артём, послушай…

Голос Ильи внезапно смягчился, будто трейдер сменил амплуа на психотерапевта:

— Рынок — не место для веры. Здесь только цифры. Ты же сам писал, что «любовь — это лонг без стоп-лосса». Не будь героем своего же романа. Они и так у тебя все унылые и пафосные.

Артём снова взглянул на зажигалку.

— Ладно. Допустим, я продаю. А что потом?

— Потом купишь что-то адекватное, заработаешь. Купишь себе Ламбу. Или Еву. Хотя Ламба надёжнее.

— Ева не вещь.

— И Старк твой — тоже. Но ты обращаешься с ним, как с реликвией.

Артём потянулся за пивом, но банка уже была пуста. Тогда он открыл документ «НУЛЕВАЯ СУММА.docx». Последняя фраза:

Герой закрыл приложение. В чужих объятиях смеялась девушка, которая не верила в хэппи-энды.

— Артём, давай по-братски. Нажми «продать». Хочешь, я тебе скриншот своей последней сделки скину? Я на этом шорте Х5 срубил.

— И где теперь этот Х5?

— Перезалил в Солану… Но это не важно!

Артём усмехнулся. За окном завыл ветер, будто сам рынок смеялся над посиделками двоицы.

— Знаешь, почему я держу?

— Знаю. Потому что ты деген.

— Нет. Потому что если я продам… это будет значить, что она была права. Что всё это, что мы… что это нулевая сумма.

Илья затих. В чате мигнуло уведомление от бота: «Пара STRK/USDT обновила локальное дно: -85%».

— Ладно. Хрен с тобой. Держи свой скам. Но когда он упадёт в ноль, не пиши мне в дисе.

— Напишу и расскажу, как ты был прав.

— И я скажу: «Я же говорил». А ты скажешь: «Я знал». И мы оба будем правы.

Артём свернул приложение Дискорда и потряс банку «Хугардена». Невидимые остатки пива, которые вроде есть, а вроде их и не выпить, насмешливо пожурчали.

— Слушай, а если… ну, чисто гипотетически… она всё-таки вернётся?

— Тогда я продам все Старки.

— Блефуешь.

— Это правда.

Спустя час посиделок с Ильёй, Артём выключил компьютер и упал на кровать. Там, на бирже падал Starknet, Ева перелистывала страницы чужой книги по его жизни. а Илья шортил новые токены, вспоминая об упрямстве друга. Но прямо сейчас всё это было фоном — как шум веток деревьев за окном. Он лёг спать, прижав к груди пустую пивную банку.

Ему снились зелёные свечи, одна за другой.

И смех, который когда-то был реальным.

11. Honeypot

Токен $EX родился в четверг, в 4:37 утра, когда Артём, пролистывая чат, наткнулся на скриншот: белый фон, логотип — стилизованный медовый улей с каплями крови вместо нектара. Описание лаконичное: «Вся суть отношений». Внизу расположилась ссылка на телеграм-канал, где аноним под ником @HiveMind писал:

— EX — токен для тех, кто устал ждать ответа в переписке с бывшими. Чем дольше ходл — тем слаще расплата.

Артём обновил страницу через час. График взлетел на 900%. Чат сходил с ума:

— ЛЮДИ ЭТО ВТОРОЙ PEPE!!1

— Покупаю и называю дочку EX

— Это точно не скам. Это искупительная жертва поколения зумеров.

Артём включил стрим проекта: экран разделился на пиксельные соты, внутри которых танцевали силуэты с аватарками уже купивших. Голос за кадром шептал:

Каждая транзакция — это сообщение, которое ты не отправил. Каждая продажа — её смех в чужой постели.

Илья позвонил в 5:17:

— Видал эту херь? Скоро буду шортить на всех депозитах. Через час они сольют всё из стакана, и я куплю тебе гроб с гравировкой «Здесь лежит писатель-деген, который верил в Starknet».

Артём молча наблюдал, как $EX пожирает чат:

— Она вернётся, если я куплю ещё!

— Продаю почку

— Свою?

В 6:03 цена была уже в районе Х26 от старта. На графике это выглядело как инъекция адреналина прямо в шею. Артём представил Еву, листающую чат и смеющуюся над тем, как их история стала мемом для обезумевших леммингов.

— Ты всё ещё держишь Старки? — спросила бы она.

К 7:12 случился раг-пул. Цена рухнула быстрее, чем Ева захлопнула дверь в тот последний четверг. Чат взвыл:

— И ЭТО БЫЛА ЛЮБОВЬ???

— МАТЬ ТВОЮ, Я ЖЕНИЛСЯ НА ЭТОМ ТОКЕНЕ

— Где модератор? Где справедливость?

Илья прислал скриншот: +2300% на шорте.

— Видишь? Рынок — это стая пчёл и ос. Одни несут мёд, другие — жалят. Ты же, э… скорее улей с дырками, — он отпил энергетика. — Эй, ты там жив?

Артём потянулся за сигаретой, но вспомнил, что так и не сходил за новой пачкой. Вместо этого он открыл переписку с Евой. Последнее сообщение, голосовое. Восемь минут тишины, прерываемой гудками метро.

— Я ждал, что ты скажешь «стоп», — думал он.

На экране $EX таял, как сахар в кипятке. «Всё так же, — думал Артём. — Люди покупают пустоту, верят в пустоту, потому что реальные чувства давно стали токенами без применения. STRK хотя бы честен в своём падении. Он как Ева — не обещал вечности».

Илья вернулся в дискорд в 8:45.

— Ну, товарищ писатель, как там твоя «Нулевая сумма»? Я вот только что заказал с профита годовой запас энергетиков.

Артём щёлкнул зажигалкой Евы:

— Слушай, это же ты запустил эту скамину?

— Я? — возмутился Илья. — Ты за кого меня принимаешь?

— За криптомошенника.

— Я, может, и спекулянт, но у меня есть принципы.

— Ладно, не суть. Слушай, я тут понял кое-что. Вся эта история с EX — это зеркало. Все эти «купи-продай» — просто крики в пустоту. Как моё последнее голосовое ей — пустота в пустоту.

— О боже, опять философия. Слушай, если ты такой умный, то почему до сих пор держишь Старки?

— Потому что это последнее, что связывает меня с…

— С иллюзией? — перебил Илья. — Артём, она уже полгода с тем придурком, который читает Пинчона и настолько бездарен, что тырит идеи для своих «шедевральных» книг у тебя. Ты как эти лохи в чате — плачешь над графиком, но не можешь нажать «продать».

— А ты не думал, что иногда «держать» — единственный способ не сойти с ума?

Илья засмеялся так, будто чихнул.

— Нет. Потому что я не пишу романы. Я трейдер. А трейдеры знают: если токен падает — его надо шортить. Если девушка ушла — найти новую. Ну, ты понял.

Артём взглянул на график STRK: -82%. Число моргнуло, будто подмигивая:

Держи, деген. Может, когда-нибудь…

— Ладно, — Илья зевнул. — Я пошёл сливать бабло на Хриплом. А ты… допиши главу, что ли. Только без соплей.

После разговора Артём закрыл ноутбук. На столе лежала закладка Евы из «Фаланстера»:

Страница 137. Он всё ещё верил, что боль — это валюта, которую можно копить для будущего счастья.

Артём зашёл в чат «Лит Трейдинга» и написал:

— EX мертва. Держу STRK. Потому что иногда пустая надежда — единственное, что не обесценивается.

(E.V. вступил (-а) в группу)

Е.V. (03:01): Глупость. Но продолжай

12. Exit liquidity

Звонок разрывает ночь. Три гудка. Четвёртый. Пятый. Она поднимает трубку.

— Алло?

— Это ты.

— Артём…

— Не «Артём». Не «как дела». Ты запустила этот токен. Ты.

— Ты пьян?

— Нет. И злюсь я не поэтому.

— Подожди… Саш, я на балкон.

— О, удобный балбес проснулся?

— Ты серьёзно сейчас звонишь в три ночи, чтобы оскорблять моего парня?

— Нет. Я звоню, чтобы сказать, что видел EX. Видел, как он скамился и чат, где люди плакали и рвали волосы. Потом понял — это ты.

— Почему я?

— Потому что описание токена — слово в слово из моего старого рассказа. «TVL отношений». «Чем дольше ходл, тем слаще расплата». Ты их подкинула, кто ещё?

— Ладно, да. Это я придумала концепцию. Но запустила не я.

— Кто тогда?

— …Саша.

— Боже, да ты… Он же украл мою жизнь для своей книги! А теперь — и наши истории для скама! И ты… ты просто сидишь рядом и смотришь?

— Он не крал.

— Как же. Вспомни аннотацию его книжки. «Молодой трейдер теряет всё, но пишет роман» — это про кого, Ева?

— Ну… Про тебя. Но это не значит…

— Не значит что? Ты издеваешься?

— Ты сам! Ты выложил свои черновики в чат! Ты сам написал первый роман про меня! Ты сделал из нашей жизни контент! А теперь злишься, что кто-то взял и монетизировал это лучше тебя?

— …ты права.

— Что?

— Я деген, и это приговор. Но ты тогда — стерва.

— Говори тише.

— И Саша твой — вор.

— Нет. Он просто… удобен.

За окном у Артёма выл какой-то пьяница.

— Почему ты до сих пор со мной говоришь?

— Потому что ты позвонил.

— А если бы я не позвонил?

— Тогда я бы…

Голос Саши с фона: «Ев, ты там как?»

— Мне надо идти.

— Подожди.

— Что?

— Ты… счастлива?

Пауза. Слишком долгая.

— А ты как думаешь?

Сброс звонка.

Артём сидел с телефоном в руке, слушая гудки. Затем посмотрел на экран — чат с Ильёй был открыт, курсор мигал в строке сообщения.

«Она запустила этот токен», — начал он печатать, но потом стёр.

Зачем? Чтобы Илья посмеялся? Чтобы сказал «Я же говорил»?

Артём закрыл чат, подошёл к окну. Город горел огнями, как биржа в час открытия американских торгов.

Он всё ещё держал Starknet, как последний идиот.

Как выходную ликвидность самого себя.

13. Customer support

Discord. 05:26.

— Ну, Шекспир, выдал нам сегодня спектакль?

Артём включил камеру — лицо серое, тень щетины.

— Ты уже видел переписку?

Илья также появляется в кадре — мешки под глазами, волосы торчат, как после удара током, улыбка.

— Видел. Чат «Лит Трейдинга» в огне. Все делятся скринами своих убытков с хештегом #EX_IT.

— Я позвонил Еве.

Илья замирает, потом медленно подносит банку к губам.

— О-о-о. Вот оно что. Ну, и?

— И нихера. Она сказала, что EX — это Сашина идея.

— Конечно. «Сашина». Как и его книга про трейдера-неудачника. Как и, блять, его стиль одежды — ты заметил, он теперь тоже в чёрном пальто ходит? Видел его посты? Он на днях купил какой-то мемчик и теперь ноет, что он потерял всё вложенное, но продавать не будет…

— Он копирует меня.

— Нет, дурак. Он копирует её представление о тебе.

Пауза. Артём без смысла глядит в камеру.

— Саша — это Евин фанфик о тебе. Удобный. Без катастрофы со Старком. Без ночных звонков. Без вот этого всего.

— Она сказала, что несчастна.

— Так и сказала?

— Ну… Спросила «а ты как думаешь?»

— Боже, да ты… Она тебе прямым текстом говорит «я несчастна» в три ночи, бросает трубку и оставляет тебя с этим — и ты до сих пор не понял, что это был крик о помощи?

— Помощи?

— Помощи. Но не ей, а тебе. Она даёт тебе материал, болван.

— Какой материал?

— Давай посчитаем. Раз: она слила твои черновики в чат — ты получил фидбек. Два: она намекнула, что Саша — пустышка, ты получил мотивацию. Три: она призналась, что несчастна — ты получил власть.

Артём бездумно чесал макушку, как питекантроп над операцией вычитания.

— Какую власть?

— Власть написать роман, который порвёт ей сердце.

Илья допивает пиво, морщится.

— Слушай, Артём. Ты ж в идеальной точке.

— В какой?

— В точке, где можно либо сдохнуть, либо написать шедевр.

— Спасибо, доктор.

— Саша украл твою историю? Отлично. Значит, она чего-то стоит. Но он не украл твой голос.

— Мой голос?

— Да. Разница в том, что Саша — трусливый, гладкий бюрократ. Ты — нет.

— И что мне делать?

Илья ухмыляется.

— Во-первых, продать Старки.

— Исключено.

— Ну, ладно. Тогда хотя бы используй его.

— Как?

— Напиши, что твой герой вкладывается в токен, который создала его бывшая, теряет всё… А потом понимает, что это был единственный способ заставить её прочитать этот текст.

Артём замирает. В голове щёлкает.

— Это гениально.

— Нет. Я просто трезвее тебя.

Шум за кадром — у Ильи кто-то звонит. Он смотрит на экран, гримасничает…

— О, бляха. Это мой шеф.

— В шесть утра?

— Я лонговал Турбо, пока был пьян. Кажется, всё плохо. Это был его капитал под моим управлением. Сука…

Он поднимается, камера трясётся. Последние слова перед отключением:

— Артём, запомни! Саша — это NPC. Ева — это босс. А ты… ты игрок. Так что играй, блядь.

Экран гаснет. Артём остаётся один. Открывает документ «НУЛЕВАЯ СУММА.docx». Печатает:

13. Exit liquidity

Он осознал: $EX — это не токен. Это письмо в бутылке. И она его прочитала.

Сохраняет. Закрывает ноутбук. Смотрит на график STRK. -73%.

Улыбается.

14. NFT (No Fucking Thoughts)

Чат «Лит Трейдинга». 02:48.

Артём пишет:

— Выкладываю повесть. Называется «Exit Liquidity».

Прикрепляет файл.

Чат молчит пять минут. Потом взрывается:

— Бля, это гениально

— Автор, ты ебанутый или ебанутый?

— Где купить?

Неизвестный пользователь @punk373:

— Делаю из этого NFT. Кто за?

Артём откидывается на стуле. Смеётся. Печатает:

— Бесплатно. Читайте.

@punk373:

— Не, так не пойдёт. Ты подписываешь контракт — 20% с продаж. Я создаю аукцион

Артём пожимает плечами. Соглашается.

Через три часа его повесть стала токеном на OpenSea. Стартовая цена — 0.001 ETH.

Артём проверяет курс STRK. -76%.

…

Discord. 06:33.

— Ты видел?!

— Что видел?

— Твой сраный NFT уже торгуется за 0.5 ETH!

— И?

— Чувак, ты орёшь? Это тысяча долларов!

— Воздух.

— Это твой воздух, мудила. И кто-то готов за него платить.

Артём открывает OpenSea. Действительно — 0.5 ETH. Анонимные ставки. Последний покупатель — кошелёк с ником @E.V._ghost.

— …Ева?

— Не. Это я.

— Ты?

— Да. Я поднял цену, чтобы разогреть аукцион.

— Зачем?

— Чтобы Сашка клюнул.

…

Телеграм. Чат с @punk373. 12:17.

— Артём, приветствую. Твой NFT купили за 2,5 ETH

— Ого… Кто?

— Аноним. Сказал, что переведёт тебе деньги после продажи

— Куда?

— Попросил твой контакт и адрес @wallet

Артём задумывается. Даёт адрес.

Через минуту приходит сообщение от неизвестного:

Твоя повесть — говно. Но кто-то заплатил за неё пять тысяч баксов. Держи процент.

На его кошелёк приходит 0.5 ETH.

Чат «Лит Трейдинга». 15:42.

— Господа, вы видели? NFT Артёма продано. Покупатель — @SashaPynchonRu

Чат взрывается.

— ОХУЕТЬ

— Саша купил историю про себя?

— Это мета.

Артём обновляет страницу Сашиного блога.

Новый пост:

Купил NFT повести «Exit Liquidity». Теперь это моя интеллектуальная собственность. Автор, если читаешь — спасибо. Ты сделал мне рекламу.

Артём закрывает ноутбук.

Discord. 23:59.

— Ну что, Шекспир? Теперь ты — цифровой художник.

— Он купил меня.

— Нет. Он купил своё отражение.

— Какая разница?

— Вся.

Пауза. Илья допивает пиво.

— Слушай, Артём. Ты знаешь, что такое NFT на самом деле?

— Нет.

— Это способ сказать: «Я был здесь».

— И?

— Я пытаюсь притворяться писателем.

— Хорошая попытка.

— Ну, короче. Ты был. Теперь пиши дальше.

Экран гаснет. Артём остаётся один. Открывает документ «НУЛЕВАЯ СУММА.docx». Печатает:

15. NFT (No Fucking Thoughts)

Он продал историю. Но не её финал.

Сохраняет. Закрывает ноутбук. Смотрит на график STRK. -77%.

Открывает профиль Саши в телеграме. Жеманный очкарик в квадратных очках и чёрном пальто.

Фото обработано в стиле Евы.

Завтра в офис.

15. DM

Telegram. Личные сообщения. 02:12.

— Ты купил мою повесть.

Сообщение доставлено. Проходит семнадцать минут.

— Да. И что?

— Зачем?

— Понравилась.

— Не. Ты купил её, чтобы сказать, что теперь это твоё.

— Разве не так? NFT — это право собственности.

— Ты купил текст. Не историю.

— Разница в чём?

— Разница в том, что ты до сих пор боишься, что я напишу лучше.

Пауза. «Саша печатает…» исчезает, появляется снова.

— Я не хочу с тобой ссориться.

— Ты уже это сделал. Когда украл мою жизнь для своей книжонки.

— Я ничего не крал.

— Ага. Просто случайно у тебя герой — трейдер-неудачник. Просто случайно у него была девушка с зелёными глазами. Просто случайно они расстались из-за крипты.

— Это литература. Всё уже придумано до нас.

— Да? А сцена с Ауди ТТ? Тоже «уже придумано»?

«Саша печатает…». Дольше обычного.

— Ева мне рассказывала.

— Что ещё она тебе рассказала? Может, и об этом напишешь?

— Ты просто злишься, что она выбрала меня.

— Нет. Я злюсь, что ты не можешь придумать ничего своего.

— А ты можешь, Артём? Твоя повесть — это просто история про меня.

— Про тебя?

— Да. Ты написал о токене, который запустил я. Следовательно, я — главный герой.

Артём медленно печатает.

— Неа. Ты не герой. Ты — второстепенный персонаж. Тот, кто пришёл, когда всё уже закончилось.

— Зато я получил главную роль в её жизни.

— Главную роль? Ты — удобный болван с Пинчоном в башке. Она тебе говорила, что несчастна?

Пауза.

— Как ты…

— Она всем это говорит. Её привычка.

— Ты всё ещё любишь её, Артём.

— Нет. Я люблю писать о ней. А ты… ты даже этого не умеешь.

— Зато я умею продавать.

— Да. Мои истории.

— Наши c Евой.

«Саша печатает…». Дальше ничего. Через пять минут приходит последнее сообщение от него:

— Я заблокирую тебя.

— А я напишу об этом.

Сообщение не доставлено