Бесплатный фрагмент - В моей голове я все там же

Предисловие

Всегда знала, что люди уникальны, но каждый раз удивлялась — насколько. Разные действия, мысли, рассуждения, и по итогу разная жизнь. Сталкиваясь с людьми, которые живут, не видя ничего вокруг, не рассматривая другие варианты времяпрепровождения или работы, думала: «как так?», но отвечала на это «умным» термином — «туннельное» мышление. К сожалению, если начать раздавать советы и указывать людям на их ошибки, они могут испытать разные эмоции, такие как: обиду, разочарование, злость, непонимание, огорчение, а ведь я не хочу вызвать у читателя негативные эмоции.

Расскажу несколько историй, которые, естественно, выдуманы и не имеют ничего общего с реальностью. Представьте, самая обычная женщина работает посменно в ночные часы, допустим, на складе, наравне с мужчинами, и так продолжается один год, два, дальше пять, десять лет. И всё вроде ничего, только жизнь её не меняется, проблем всё больше, происходят страшные события в жизни, даже кража, что влечет за собой условный срок. И вот она, с двадцатилетним стажем на складах, рассуждает о том, что нет никого лучше, чем подруга с бутылочкой вина, а все эти ваши психологи — блажь для тех, кому некуда девать деньги.

Или другая история: молодой парень из деревни переехал в большой город. Учится, работает, с девушкой встречается, но вот незадача — выпивает, как «все», не часто. Рассказывает, что отец пил даже тогда, когда парень был еще мальчиком, и помнит, как сам злился на него за это, не понимал «зачем?», но сейчас, когда вырос, всё осознал и ничего не видит в этом плохого. Только становится агрессивным, когда выпьет, и за руль может сесть в нетрезвом состоянии, да и любит «пригубить» так, что будет не в состоянии даже нормально дышать, но, опять же, психологи — это глупость от «нечего делать», а у него вообще нет никаких проблем.

Но ситуация может быть и не такой очевидной.

Живет счастливая семья: муж, жена, ребенок, только внутри всё не так, как на обложке журнала. Могут быть измены, ссоры, ненависть, непонимание, да что угодно, только из этой семьи выходит ребенок и несет за собой всю боль этой самой семьи и передает ее дальше, по наследству. И я считаю, что как раз–таки эту «связь» могут прекратить те самые «ненужные» психологи. Попробую объяснить, как всё это работает, своими словами. Представьте, вы заходите в комнату, здесь нет света, ощущаете телом, что в ней что–то есть, слышите смесь неприятного запаха сырости и затхлости с каким–то очень свежим и знакомым, даже родным, хочется включить свет и посмотреть, но выключатель еще нужно найти. Делаете шаг и натыкаетесь на какой–то предмет, не можете пройти дальше, щупаете сначала руками, медленно, пытаясь понять, что это за преграда на вашем пути. Вам страшно. Вдруг кто–то подходит, вы чувствуете рядом человека. Да, всё еще тревожно смотреть на то, на что вы наткнулись, но вы не одиноки. Возможно, вам дадут фонарик, и вы сможете подсветить, где же вы находитесь, но внутри растет тревога и окутывающий страх, раздумья: «а надо ли вообще на это все смотреть?». Лежало же это здесь, за закрытой дверью, почти не мешало, иногда только шел запах, или что–то подтекало под дверью. Для того, чтобы просто посмотреть, не говоря уже о том, чтобы разобрать, нужны силы и все мужество, ведь здесь то, что хранилось с самого детства по настоящее время. Это та самая комната нашего бессознательного. То, на что нужно взглянуть, понять, что–то убрать, а что–то принять. Но естественно, принимать решение вам, заходить ли в эту комнату.

Знакомство

Знаете это чувство, когда ты идешь по загруженной людьми улице, но чувствуешь себя одиноко, и это чувствуется даже кожей. Жуткий холод, пробирающий до костей от проходящих мимо людей. В детстве учили, что если закричать «Пожар! Убивают!», то на тебя могут обратить внимание, а так ты, как будто в космосе: тяжело дышать, тяжело двигаться, всё тяжело. Но ты идешь, ведь надо идти. Надо на работу, надо по делам, надо что–то приготовить, просто надо… Стараешься не поднимать голову на людей, чтобы вдруг не встретиться взглядами и не обменяться болью, которая сидит в каждом из нас. Так и ходят мимо друг друга множество одиноких несчастных людей, думая, что они никому не нужны. А ведь самое страшное одиночество — это одиночество в толпе.

Надеюсь, читая это, вы не понимаете, что я имею в виду, потому что такого состояния я не пожелаю никому. Но думаю, пора познакомиться. Меня зовут Алиса — одна из этой толпы, и я устала жить.

P.S. Для понимания читателям: каждая глава разделена на 2 части, одна часть — взрослый возраст, другая — до 18 лет, и эта связь показывает, как детство влияет на всю нашу жизнь.

Глава 1

25 лет.

— Пойдем за чаем? — спросила Алису ее коллега по работе.

— Ой, да, пошли, от кофе бы я не отказалась, а то уже невыносимо столько разговаривать, — девушка наглядно закатила глаза.

Девы пошли налить напитки в уютно обустроенную светлую кухню, скромную, но имеющую все для того, чтобы немного отвлечься от вечно недовольных клиентов. Кухня была в соседнем кабинете от офиса, где они работали, легко можно было улизнуть и налить себе горячего, а пока ты занят всем этим процессом, обязательно нужно обсудить что–нибудь помимо работы. Вооружившись кружками, девушки вынырнули из–под камер офиса. Эта парочка выглядела весьма необычно. У подруг была разница в росте около 25 сантиметров. Катю можно было назвать «малышкой» с ростом 158 см, необычайно красивым лицом, светлыми волосами и выделяющимися карими глазами. А Алиса была ростом «выше среднестатистического» — 183 см, что давало ей возможность почти всегда смотреть на всех сверху вниз. При этом девушки были обе худенькими, но из–за роста Алисы, казалось, что она «слишком» высокая, и люди, видящие ее со стороны, называли разными эпитетами, которые только могут прийти в голову воспитанным/невоспитанным людям. Не буду таить, у девушки получалось выделиться не только ростом. Яркость ей придавали рыжие длинные волосы, голубые глаза, которые часто подчеркивались стрелками.

— Время уже 16 часов, еще чуток и мы свободны, а то мне сегодня нужно успеть к психологу, записалась на 19:30, — проговорила Алиса, включая чайник.

— А как же пробки? — удивились Катя.

— Обычно как–то проскакиваю и успеваю, так что всё должно быть гуд. А у тебя что по планам? — милая улыбка и взгляд на коллегу.

— Да я домой, пока на всех маршрутках доберусь, уже никуда не захочется.

В этом каждодневном диалоге не было ничего необычного, они наполнили кружки и перекинулись планами на вечер. Время подходило к концу рабочего дня, всё шло своим чередом. Неожиданно начальник написал о неплановом собрании в 18:30, что смутило всех коллег, ведь рабочий день до 19:00. Конечно, начальники любят собрания, как будто это их основная обязанность, а учитывая, что он находился в другом городе, то это — единственный способ сообщать информацию, но выбранное время как–то не входило в планы девушек, да и обычно такие собрания не приносили никаких приятных новостей.

Звонок, все подключились к конференции. Минуты проносились со скоростью света, обсуждались не очень важные вопросы, которые не касались всех работников, но почему–то обязан был присутствовать каждый. Никто не осмеливался перебить начальника и сказать, что рабочий день подходит к концу, и есть буквально пару минут на закрытие первоочередных задач. Все понимали, что за замечание вышестоящему человеку обычно ничего хорошего не следует. Алиса смотрела на время и понимала, что может опоздать, если не выехать прямо сейчас. «Сколько еще, сколько минут, когда мы уже закончим?», — проносились мысли в ее голове.

Как только бестолковое собрание закончилось, Алиса села за руль, кинув взгляд на время. Часы показывали ровно 19:10. Девушка тут же написала сообщение психологу о возможном опоздании, кидая телефон куда-то в сторону. Но легче от этого не стало, всё внутри сжалось в пружину. Нельзя опаздывать — это плохо.

Впереди дорога, на которой начались пробки даже там, где их никогда не было. Все светофоры отливали красным. Взгляд не отрывается от часов, время показывает 19:20. Водители, которые разучились ездить, собрались именно здесь и сейчас на пути Алисы. Её сердце бешено колотится. В голове звучало одно– «быстрее».

Оставалось 2 поворота, всего 2 светофора. Загорелся красный, конечно же, 20 секунд…19…18… Взгляд устремился на время — 19:32. Уже 2 минуты как она опаздывает. 15…14…Слезы стремительно начали наворачиваться. Поворот. Пешеходный переход, люди, текут слезы, всё смешивается в глазах. Осталось 3 секунды горящего зеленого. Можно успеть, газ, впереди едущая машина останавливается, резкий тормоз, который чудом помог избежать аварии. Снова секунды…20…19…Взгляд на время — 19:38! Эмоции и ручей из слез, рука бьет руль от злости на впереди стоящего водителя. Крик от бессилия. Это то самое состояние, когда ты ничего не можешь сделать, ты просто замер и смотришь на происходящее, ждешь. Зеленый.

Алиса вбежала в кабинет психолога в 19:45. 15 минут опоздания…

14 лет.

Самые близкие люди создают наши страхи, у меня есть боязнь «опаздывать». Интересно, а этому есть название?

«Мне нужно успеть домой! Во что бы то ни стало нужно успеть к 19:00. Если я не успею, то завтра будет хуже, чем сегодня. Я не понимаю, где все автобусы? Может позвонить домой и предупредить, что я опоздаю на 5 минут? Нет, я вчера звонила, подумает, что я систематически стала опаздывать и никуда больше не отпустит. Ура, автобус, быстрее, пожалуйста», — все эти мысли проносились со скоростью света в моей голове, пока я ждала автобус, ведь у нас в доме есть правило: нельзя опаздывать ни на минуту. Аж дрожь по телу проходит, вспоминая количество правил. Их много. В принципе, можно даже начать выделять по пунктам каждое из них. Итак, правило №1: нельзя опаздывать.

Как это придумывалось? Я не знаю, они все — плод ЕГО фантазии. За каждое нарушение правил, естественно, следует наказание, как же без этого, ведь мой дом — «тюрьма». Нет, нет, это не та тюрьма, которая с решетками, охраной и собаками, хотя они тоже есть, но об этом позже, эта тюрьма — хуже. Она создана одним человеком, его сети окутывают даже хуже, чем кандалы.

Наказание за опоздание очень простое: на сколько минут опоздал, столько дней сидишь дома, конечно, это не распространяется на посещение школы. А вот на прогулки вне этого «прекрасного» заведения — конечно. Опоздал по причине отсутствия автобуса и пришел на 3 минуты позже оговоренного времени? Значит не гуляешь 3 дня. Забежал в туалет по дороге и не успел на 5 минут? Значит 5 дней без прогулок. Всё честно, никаких других цифр. Амнистия, конечно, бывает, но это должен быть какой — то особенный праздник, вроде дня рождения.

Пока ехала в автобусе, представляла, что буду говорить ему, почему опоздала, а может быть успею? Буду бежать с остановки и успею обязательно.

Залетев домой, запыхавшаяся, но счастливая, что успела, пошла к нему в комнату, тихонько постучала, чтобы сказать, что я дома. Услышала с комнаты фразу — «точность — черта королей». Мысленно ответила: «конечно, хорошо никуда не опаздывать, находясь при этом дома 24/7».

Здесь и далее рассуждения и выводы, которые вероятны при развитии ребенка в подобных ситуациях, это не аксиома, каждый человек индивидуален:

В частности, сама установка, что опаздывать нельзя. Нужно сделать всё, чтобы этого избежать, иначе следует наказание, которое является негативным подкреплением, которое может привести в будущем к игнорированию своих даже базовых потребностей.

Пример: Алиса игнорирует желание сходить в туалет из–за возможного опоздания и наказания, базовая потребность идет в противовес наказанию, лишь бы не «расстроить» значимого человека.

Также во взрослой жизни, при малейшем опоздании, может начаться паническая атака.

Пример: Алиса боится опоздать к психологу из–за задержки на работе, чувствуя сильную тревогу, которая выливается через слезы.

В глобальном смысле «боязнь опоздать» будет протекать «красной нитью» по всей жизни: страх не успеть выйти замуж, родить, построить карьеру, быть где–то в будущем уже сейчас, лишь бы не опоздать. Естественно, продуктивность жизни и наслаждение ею будут снижаться.

Прослеживаются противоречия жизненных обстоятельств и вменяемая вина со стороны родителя, находящегося постоянно дома, которые перерастают в тревогу, ведущей к депрессии, и восприятию себя со знаком минус: «я плохая, ничего не успеваю, ничего не могу, зачем вообще браться за что–либо». И естественно, рядом будут появляться партнеры или друзья, которые станут подтверждением ранее проигранного сценария, например: муж с патологической ревностью или подруги, подчеркивающие её неидеальность.

Глава 2

18 лет.

— Пойдем скорее! — услышала Алиса крик молодого человека, который уже отошел от нее на приличное расстояние. Она поглядела в его сторону и подумала, что он даже не обратил внимания, что его девушка остановилась и куда–то смотрит. А её взгляд был обращён на маленький комочек, который тихо, еле слышно, мяукал.

— Бедненький, кто ж тебя сюда посадил? — шептала она малышу. — Нужно купить тебе поесть.

В этот момент уже разгневанный парень подошел и начал шипеть:

— Да что не так с тобой? Что опять случилось?

— Тут котёнок, надо покормить его, — так же тихо произнесла Алиса, как будто голос комочка передался ей.

— Тебе больше всех надо что ли? Кто–нибудь покормит! — молодой человек схватил девушку за руку и начал тянуть её вперед, куда они шли изначально.

— Можешь идти, если так спешишь, я покормлю сначала, — освободив руку, Алиса пошла в магазин за пакетиком корма.

Немногие прохожие искоса посмотрели на ругающуюся парочку, как на что–то обычное, хотя, если честно, их пара всегда привлекала внимание. Парень спортивного телосложения и ростом 196 см, высокая девушка — не могли не остаться незамеченными, при прогулках на них часто оглядывались и особенно удивленные — фотографировались с ними.

«Интересно, почему сейчас так внутри все сжимается? Обидно за котенка или за себя?», — голова начинала «раскалываться», пока девушка рассматривала яркие пакетики корма. Наверное, можно увидеть себя в этом маленьком одиноком котенке, сидящем в окружении людей, проходивших незаинтересованно мимо. Очевидно, что было досадно за котёнка, за его жизнь и за себя, за грубость парня, за возникшее разногласие в таком простом действии. Разве так сложно сделать что–то хорошее?

Дождавшись, пока котёнок поест, и переживая, как он дальше будет жить на улице, Алиса думала, можно ли его кому–нибудь пристроить. Домой забрать было невозможно, потому что и так уже было 2 собаки и 2 кошки. «Эх, если бы я смогла собрать всех дворовых животных, открыть приют для них», — всегда думала Алиса, видя такие израненные души на улице. Плетясь дальше по темноте за мелькающим где–то вдали молодым человеком, понимала, что, к сожалению, пока не было возможности собрать всех пушистиков, потому что сначала надо было помочь себе. Ведь даже сейчас она осталась со своей помощью наедине.

14 лет.

«Сегодня прекрасный день, я получила хорошую оценку, значит есть аргумент для того, чтобы отпроситься гулять. Меня звали в центр девчонки и пацаны с общего района. Хммм, что сегодня будет интересного?», — идеи мелькали бегущей строкой, пока я шла со школы домой. Погода была хорошая и ничего не предвещало беды. Но уже открывая калитку, увидела, как оба брата молча убирают во дворе, ничего не обсуждая. Это плохой знак. Сказала «привет», в ответ услышала: «последняя стадия». О нет, это очень плохо. Это как сигнал тревоги в военное время. Настроение сразу пошло под откос, теперь нельзя сделать ничего лишнего, нельзя допустить ошибки. Отступ влево, отступ вправо — расстрел. Время 16:00, очень странно, что уже к этому времени так. Обычно последняя стадия приходит к ночи, когда уже нужно ложиться спать и легко не попасться на глаза, но днем… Ладно, надо зайти домой, гулять уже точно отпроситься не получится. Так, да, надо зайти, переодеться и пойти к братьям во двор — помогать. Меньше попадаешься на глаза — лучше для тебя же, лишь бы не ошибиться в словах.

— Привет, я дома! — пыталась максимально спокойно поздороваться я.

— Угу, чего так поздно? — слегка заплетавшимся языком, проговорил он.

— Дежурной по классу была, — «пожалуйста, не начинай».

— В смысле? Почему ты? Вы что там, рабы? Я сейчас позвоню в школу и проверю!

— Хорошо, я пошла пока к братьям во двор, там нужно Рича вычесать.

Опять завтра оправдываться в школе за его пьяный звонок. Что я скажу? Извините, он не хотел? Просто у него была «последняя стадия». Как же тяжело… Надеюсь, он забудет о звонке, как только я испарюсь из виду. А Рич всегда рад, когда ему уделяют время, так что — беспроигрышный вариант. Ах, да. Помните, я говорила про собаку? Да, у нас есть пёс. Он у нас чудесный, порода называется «кавказская овчарка». Ричард или просто Рич, пушистый и мягкий, обожаю его гладить, а если плачу, он всегда меня успокаивает, подходит, утыкается в меня носом, и я могу зарыться в его шерсть. Мы взяли малыша ещё полугодовалым щенком у каких–то нелюдей, за песиком не следили, не давали необходимых витаминов, поэтому у него что–то случилось с передними лапками. Как потом выяснилось, лапы не выдержали веса быстрорастущего щенка, и теперь ему непросто ходить, хотя ветеринар сказал, что ему не больно, и он живет свою обычную собачью жизнь.

Занимаясь всякой ерундой во дворе, мы почти шёпотом переговаривались с братьями о житейском, чтобы не было слышно в доме. В такое время лишний раз напоминать о себе не нужно.

Прошло 2 часа, каков шанс, что он уже спит? Не хочу заходить домой и проверять. Братья по–тихому ушли, так что, я дома одна с ним. Ненавижу эти моменты.

— Алиииисааааа, — услышала с дома.

Все, это конец. Мурашки побежали по всему телу. Я НЕ ХОЧУ идти, ноги ватные. Но чем дольше идешь, тем он больше злится.

— Посмотри, что с кашей собаки? — стоит и держит крышку от кастрюли в руке, демонстрируя мне содержимое. Странно, что вообще прикоснулся к кастрюле.

— Пропала, — изрекла я, видя, что сверху каши появилась пена. — Видимо, я забыла убрать в холодильник, — пыталась хоть как–то оправдаться, но это всегда было бессмысленно.

Это правило №2: оправдываться нельзя.

— Как все просто. Тогда ешь, собаки же будут есть, — просто смотрит на меня стеклянными глазами, и я понимаю, что нужно есть. Спорить нельзя.

Начинаю ложкой черпать кашу. Хоть каша изначально приготовлена из хороших продуктов, риса и рыбы, их сочетание не самое приятное, хотя можно подумать, что это своего рода суши в жидком виде. Запах не сильно отличается от обычного, поэтому пробую одну ложку. Вкус отвратительный, и самое страшное, что непонятно СКОЛЬКО я должна съесть, чтобы его это устроило. Вторая ложка и меня начинает тошнить. Льются слезы от бессилия, что я ничего не могу сделать. «Обожаю» это чувство, когда ты просто должен делать то, что ты не хочешь. На 4–й ложке он сжалился, сказав умываться и идти к нему в комнату, будет «чтение морали», он сам так называет. Разговор обычно заключается просто в его нотациях, перескакивания с темы на тему, и для прохождения этого квеста, ты должен слушать и не плакать, иначе он отправляет тебя умываться и начинает сначала. Главное не терять суть, ведь «лектор» может задать какой–то вопрос, на который ты должен ответить «правильно» по его мнению. Итак, здесь мы можем выделить:

Правило №3: плакать нельзя.

Пока сижу и слушаю, вспоминаю множество историй, касаемо животных. Вот котенок, маленький, серенький, милый. Еще совсем малыш и скучает по маме–кошке, а возможно, у него что–то болит, не знаю, я же не умею разговаривать на кошачьем языке. Пушистик мяукал, но я не могла его успокоить. Не помогала ни еда, ни вода, поэтому я гладила его, пытаясь хоть как–то ему помочь. ОН разозлился и начал кричать на малыша. И в этих историях ОН — это мой папа. Наверное, многие представляют отца как доброго, защищающего от всех невзгод, добытчика, но на данный момент я так не думаю. В глазах резко воспроизводится картинка: крича на котенка, с сигаретой в зубах, он швырнул его в другой конец комнаты. Кот ударился об кресло и убежал под него. Доставать его мне не разрешили. А через час, когда всё же я смогла вытащить животное, котенок уже не дышал.

Или, например, были волнистые попугаи: голубой и желтый. Очень красивые. Мы с братом за ними ухаживали, убирали клетку, пытались научить разговаривать. Было приятно слушать их щебетание между собой. Но в момент школьных каникул нам запретили выходить из дома, и это совпало с тем, что у них закончилась еда, и, к сожалению, из круп дома ничего не было. Сначала умер один, а через день и второй. Попугаи–неразлучники даже здесь не покинули друг друга. Наверное, мы с братом, как эти попугаи, всегда находились рядом, но кто–то обязательно в скором времени должен был умереть, не выдержав такого отношения, а второй последует за ним.

Поэтому правило №4: животные не могут о себе позаботиться, полностью ответственен за них человек, жаль, что вспоминалось это редко и только в нашу сторону.

Большинство выходцев из семей алкоголиков (зависимых), имеют множество последствий, как положительных, так и отрицательных. Ребенок в моменте испытывает острую тревогу и слежение за сигналами, исходящими от взрослого, от чего нужно всегда быть на чеку, всегда в защите, отсюда истощение нервной системы и хронический стресс.

Пример: Алисе нужно придумать что–нибудь, чтобы не быть на виду, нельзя ничего сказать.

Популярная метафора для таких людей: родители взращивают в детях броню, т.е с этих детей сняли кожу, которая олицетворяет потребности и саму личность, на месте этой кожи появляется броня от родителей, и она врастает в кожу, не давая НИКОМУ стать ближе, и, если попытаться её снять, будет невыносимо больно.

Опять же формируется противоречие, которое внушает родитель, что необходимо позаботиться о животном, которого тут же можно убить. Может возникнуть огромное количество проблем из — за непоследовательности родителя, такие как:

— Дезориентация в мировоззрении. Ребёнок теряется в догадках, как себя вести, чтобы быть хорошим в глазах взрослых, кого слушать и чего в следующий момент от них ожидать.

— Сложности в формировании личности. Ребёнку сложно выработать свои морально–нравственные установки, убеждения, принципы, так как опереться не на что.

— Проблема с тем, чтобы во взрослом возрасте отличить нормальное поведение от деструктивного. Они могут испытывать жестокое обращение по отношению к себе и не замечать его. Часто оправдывают аморальные поступки других, потому что оправдывали аморальное поведение родителей, которое вписано в их картину мира. Такие люди способны оправдать убийцу и не дать ему понести должного наказания, как и своему родителю, ведь родителя невозможно не любить.

В отношении оправданий может развиться либо желание никогда, никому, ничего не объяснять, не разговаривать и не делиться своим мнением, либо гипероправдание на все, и отрицательное, и положительное. Что же говорить про «плакать нельзя» — конечно, это либо убирает основания проявлять эмоции, желательно, все, либо переходит в стадию: «плачу из–за недостаточно сладкого чая».

Многие взрослые дети алкоголиков (ВДА) морально сильнее тех, кто не был в этих условиях, они готовы к любому удару судьбы. ВДА не используют защитную реакцию замирания, либо защищаются оправданием, либо же уроком в будущем «так делать не буду!», а буду спасать животных, выращивать цветы в безумных количествах для себя, окунусь в религию, буду рожать детей, и все это, чтобы реализовать свое спасательство (быть хорошими). Такие взрослые дети видят в бездомных животных себя. Вокруг находятся люди, все знают, что с тобой беда, но никто не поможет.

Глава 3

18 лет.

— Алис, давай спать уже, сколько можно одно и то же? — закрываясь одеялом, говорил Миша.

— Да мне интересно, почему ты сначала предложил встречаться ей? — девушка не унималась, хотя за окном была уже глубокая ночь. Вопрос не давал покоя, почему не ей?

— Потому что так получилось, сейчас же я тут, — сказал, как отрезал, Михаил.

— А если она завтра согласится, пойдешь к ней?

Алиса сильно любила Михаила, всей душой, но она хотела, чтобы и он так же относился к ней, чтобы она была на первом месте.

Девушка часто вспоминала историю их знакомства. Она увидела его впервые в свои 13 лет, он был старше её на 2 года, что позволяло ему делиться учебниками для школы. Тогда–то она и влюбилась, поняла, что больше никто ей не нужен. Хоть Алиса и пыталась общаться с другими мальчишками, но никто не был ей интересен, как Миша. Высокий, карие глаза, широкие плечи, короткие темные волосы, идеальная улыбка и всегда хорошее настроение. Он будто знал, что сказать и как пошутить, чтобы Алиса рассмеялась. И так каждый год, они встречались перед сентябрем для обмена книгами. Девушка однажды попросила парня записать что–то на диск, так как у нее не было специального дисковода для этого. Да, раньше все было на дисках, и для записи нужно было специальное устройство. Парень, естественно, не отказал. Была зима, и встреча для передачи диска выглядела как шпионское задание по покорению сердца молодого человека. В тот день, он взял ее за руку, чтобы она не упала на льду. Странно, что прям там Алису не хватил сердечный приступ от счастья. Но, к сожалению, в следующий раз они увиделись только на её выпускном, это произошло аж через полгода. Тогда то они и поцеловались, а Алисе больше ничего не нужно было. Только он рядом. Но у Михаила были другие планы, парень уехал на все лето на заработки и больше не писал ей. Потом оказалось, что его телефон украли. Пока следующей зимой они не увиделись случайно, тогда–то и начали проводить время вместе, как друзья. Он приезжал к Алисе на машине, и парочка сидела вечерами, болтая ни о чем. Только её беспокоила только одна тема — его девушка. Миша рассказывал, как они проводят время, что делают и куда собираются уезжать на отдых. Как же хотелось кричать от боли, но Алиса просто кусала губы изнутри, чтобы не показать свою любовь и боль. В один из дней Михаил сказал, что они с девушкой расстались. «Наконец–таки!», — подумала девушка, значит влюбился в меня, но нет, он предложил встречаться бывшей однокласснице, а та, в свою очередь, пообещала подумать. Через пару дней Алиса не могла уже терпеть всю раздирающую изнутри боль, и сказала, что больше не будет проводить время с Михаилом, раз он влюблен в другую, потому что она его любит и мучить себя не хочет. На что получила ответ «хорошо». Та ночь была адом, смесь горечи и слез с попытками заглушить звуки плача и всхлипываний, чтобы никто не услышал. Она винила себя и думала: «какая я глупая». А на следующий день Михаил отвез её на смотровую площадку, откуда был виден весь город, и предложил встречаться, подарив коробку конфет «Рафаэлло», что привело девушку в эйфорию, которую отец легко разбил, сказав, что только шлюхи принимают подарки, а за каждый такой презент, девушка обязана парню.

Правило №5 (не дома, но жизни): за все надо «платить».

Они начали встречаться, как и мечтала девушка, но даже после начала отношений у Алисы все равно оставался вопрос, который не давал ей быть счастливой в полной мере: «почему же она вторая?».

— Спи уже, что ты от меня хочешь услышать? Я здесь, хотя у тебя нет нормального ремонта в доме, сам дом вот–вот развалится, ты не Анжелина Джоли, да и семьи у тебя нет, а ты тут лежишь и недовольна еще чем–то.

У Алисы сперло дыхание. ОН ПРАВДА ЭТО СКАЗАЛ? Она не спит? Хотя… Ведь всё так и есть, но почему внутри сердце разбивается на миллион кусочков, которые впиваются осколками в тело? Это так жестоко… Это как инвалиду сказать: «ну да, у тебя нет ноги, что ты хочешь теперь». Вроде и правда, а вроде и странно… Алиса тихо заплакала и не заметила, как уснула, а на утро, все было, как прежде, без извинений и разговора о ночи, будто ничего и не произошло. Это напомнило девушке ее семью, где после ссор на следующий день все делали вид, что ничего и не было.

13 лет.

Сегодня в школе разбирали тему любви. Интересно, а я когда–нибудь полюблю? Как это? Как у поэтов? Хотя, сейчас же нет балов и приёмов, всё как — то проще. Хм, а папа любил маму? Я никогда не слышала, чтобы он ей это говорил, но у папы красивый портрет женщины на плече, похожий на маму. Отец сказал, что встретил маму сразу после того, как сделал татуировку, а я думала наоборот, это как–то романтичнее.

— Чего задумалась? О том, как правильно мыть посуду? — на кухню зашел папа.

— Ага, вроде того, — улыбаясь, проговорила я. Он был почти трезв, потому что только недавно проснулся.

— Правильно, смотри, чтобы тарелки не начали выпрыгивать из тазика, пока ты мечтаешь, — люблю, когда он такой настоящий. Шутит, улыбается.

— Куда ж они денутся из подводной лодки? — смеясь, сказала «папину фразочку» и продолжила намывать посуду в одном тазике, ополаскивая её в другом.

У нас частный дом, в котором нет канализации и проведенных коммунальных услуг. Этому дому уже 50 лет, я видела в домовой книге, когда несла ее в социальную защиту, чтобы оформить льготы на счета за свет, хотя иногда квитанции все же не оплачиваются, и пару раз нам обрезали провод, который ведет электричество в наш дом. Папа когда-то работал (по его словам) электриком, поэтому он смог подключить кабели, и несколько месяцев мы жили незаконно потребляя электроэнергию, правда, на кухне иногда нельзя было прикоснуться к железным предметам, потому что било током, приходилось проверять полотенцем. Полы в доме покрыты несколькими коврами для того, чтобы хоть как–то их утеплить и скрыть дыры, от которых сильно веяло холодом. Стенки на кухне уже доживают свои дни, и иногда кусочки побелки падают прямо на стол, пол или куда придется. Тепло идет от печки, которая располагается почти посередине дома. Ее стенки уютно греют комнаты, но распределение жара идет неравномерно, в моей комнате всегда прохладно, поэтому я часто включаю обогреватель. Воду, которую надо привезти с колодца или колонки, греем там же на печке в кастрюле или на плите. Самое неудобное — это туалет, он стоит на улице, в конце огорода. Даже не знаю, какой сезон хуже, зима или лето. Зимой отходы жизнидеятельности могут заполнять все пространство выгребной ямы до самого входного отверстия, замерзшие испражнения — так себе видок. Но весной, и чем жарче, тем хуже, добавляется запах, когда все это начинает таять. Мухи заполняют все помещение, а каждое утро, кто первый идет в туалет, тот и сбивает ловушки пауков. Обычно ночью мы используем ведро, чтобы не слоняться по темноте, да и лично мне страшно выходить на улицу в потёмках.

Вот так буднично проходили разговоры. В это время казалось, что мы обычная нормальная семья, без ссор и папы–тирана.

— Ты что готовишь? — папа снова вышел на кухню, но уже довольно поддатым, хотя прошло буквально 40 минут с первого разговора. Когда он успел?

— Гречку, скоро будет уже готово, — шутить больше не хотелось.

— Хорошо, скажешь, как будет готово.

Готовим всегда мы с братом, поочередно. Хотя раньше, когда мы еще жили в другом городе, папа готовил «праздничный» ужин, это было мясо кролика или свинины, и всегда было нереально вкусно. Но сейчас папа ничего из домашних дел не делает, это не «мужская работа».

— Мда, с такими кулинарными способностями далеко не уедешь, — ставя на стол грязную тарелку, сказал отец.

— А что не так?

— Соли мало, перца нет.

— Ничего, кому надо, тот посолит сам и поперчит.

— Кхм, с твоим характером никто замуж тебя не возьмет, — хмыкнул отец.

— Значит буду без мужа, — сегодня мне хотелось ответить, видимо сыграла обида за мою готовку. Вкусно же…

— Ты почему вообще мне дерзишь? Ты вообще кто? Ты Н–И–К–Т–О и звать тебя никак! — сорвался на крик и ушел в свою комнату.

Эти слова уже не удивляли, в моей голове они звучало почти как мантра, а может это было моим вторым именем, вместо Алиса. Никто Петровна, звучит.

Правило №6: чем больше споришь, тем сильнее тебя унизят.

Проекция семьи исходит от родителей, которые показывают что такое любовь и уважение к партнеру. Также важно отношение отца к дочери, матери к сыну, которое показывает ту грань, которую может перейти будущий партнер в отношениях. Часто влюбленность (любовь) к противоположному полу рождается в благодарность.

Пример: у Алисы за книги, за диск.

Любое проявление заботы — это то, что никто не давал ранее: доброту, внимание, снисходительство. Во взрослом возрасте люди готовы идти на самопожертвование из–за доброты к ним, любой поступок, вроде взаимовыручки, расценивается очень высоко, и они готовы отдать себя полностью, лишь бы вернуть то, что им дали — ощущение тепла и заботы.

Ранящие слова родителя запускают разделение — это сказал пьяный, а раз так, можно на эти слова не обращать внимания. Существует как бы 2 родителя, и трезвый совсем не такой, нежели выпивший. Часто слышим фразу: «да он хороший, когда трезвый», здесь работает та же установка. Сказанные слова от значимого родителя не проходят бесследно и за ними следует установка: «никогда не выделяйся, будь тише воды, ниже травы, не высовывайся, отсидись где–то с краю». И как следствие, невозможность получить удовлетворение от жизни, поэтому нужно больше работать, чтобы стать кем–то. Чтобы не быть «никем», а стать частью этого мира.

Внутри себя невозможно найти опору. Опоры не было ни в родителях, ни в отношении к ребенку, поэтому уже выросшие дети, ищут свой фундамент через отражение из вне, через других людей. Разные сферы жизни выбираются по принципу заполнения пустого места, а не из своего желания там реализовывать свой потенциал. Они стремятся познать себя, но это катастрофически сложно сделать с такой дырой.

Глава 4

28 лет.

Слезы катятся по лицу, их хочется убрать, но руки заняты объятиями с собакой. Глубокий вдох, который должен принести спокойствие, но вместо этого нос щекочет запах не самой чистой собачьей шерсти.

— Алис, успокаивайся, Шарик уже не готов столько слез впитывать, — тихо проговорила коллега, пытаясь разрядись обстановку. — Я так и не поняла, что случилось?

— Все хорошо… — слезы продолжали литься уже без ведома их хозяйки. Но на самом деле, все было «не хорошо».

Рабочий день начинался как обычно, несмотря на то, что начальник, который работал всегда удаленно, приехал в офис и готовился быть «главным» и все контролировать. Так как Алиса всегда выполняла все задания ответственно, то причин переживать у нее не было. Но даже просто присутствие вышестоящего в самом офисе добавляло тревожности у всех девушек. Хотя теперь, все вопросы решались намного быстрее, так как не нужно звонить или писать и ждать ответа, достаточно подойти и поговорить.

У Алисы были хорошие отношения с начальником, кроме случаев, когда она задавала «слишком» много вопросов. Это были обоснованные вопросы по работе, по трудовому праву, по рабочему графику, но так как обычно эти вопросы работники умалчивают, то сотрудник, который задает такие вопросы, не очень удобен. Так случилось и сегодня.

— Алис, зачем тебе эта информация? — пытался увернуться от ответа мужчина. Он умел это делать, чтобы никто не замечал, вроде как ответил на вопрос, но при этом не давая прямого ответа, что девушку очень злило. Она приводила пример диалога с ним в формате «какого цвета машина: красная или синяя?» и в ответ получала «машины бывают разные, ярких цветов, оттенков и т.д.».

— Потому что мне непонятно, как в таком случае действовать и почему?

— Как написано в договоре.

— В каком из? — тон у обоих начинал повышаться, потому что все понимали, что по договору в этой компании не всегда действуют, но когда надо «закрыть рот», то начальник обращается именно к договору, но проблема Алисы была в том, что она не умела или не хотела закрывать вовремя рот.

— Дело в том, что я уже это вчера показывал. Да и вообще, я все говорил.

— Говорил, но теперь я хочу получить аргументы, почему мы ДОЛЖНЫ говорить именно так, — Алиса уже не смотрела в свой монитор и устремила взгляд на мужчину. Он был небольшого роста, на пару лет старше нее. Типичный ботан, но с милой улыбкой.

— Потому что Я ТАК СКАЗАЛ.

— Это не аргумент.

— Как раз–таки это и аргумент, хватит спорить, — но девушка уже не слушала. В глазах потемнело и хотелось выбежать из офиса в ту же секунду. Он сказал! И это все? Да кто он, чтобы мне так говорить? Аргумент, потому что ОН сказал? Как вообще такое возможно?

Алиса забежала в туалет, чтобы отдышаться и не разреветься у всех на глазах. Нельзя показать, что это ее задело. Но тело горело от злости и нахлынувших воспоминаний. До конца рабочего дня оставалось 10 минут, надо их доработать и спокойно уйти домой. Это было какой–то нереальной задачей.

Заходя в офис, тишину можно было резать, трудно было даже дышать.

Ровно в 19:00 Алиса молча вышла из офиса, она не хотела ни разговаривать с начальником, ни смотреть на него.

Спустившись вниз, так как офис находился на втором этаже, девушка увидела под дверью местную дворовую собачку, которую подкармливали все сотрудники. И тогда у нее началась истерика. Слезы бежали и хотелось кричать, а собака мирно сидела, уткнувшись в нее носом.

12 лет.

Эта неделя буквально убивает. Кажется, что всё настроено против меня. Все началось с дождя. У нас не самый отремонтированный дом, но в принципе это не особо мешает жить или не мешало, до этой ситуации.

Во вторник ночью я проснулась от крика отца на меня, потому что я сплю и не слышу, как дождь капает с потолка на ковер. Аргументом было то, что это моя комната и я должна за ней следить.

— Пап, я же спала, — слабые попытки оправдаться.

— Это твоя комната и твоя ответственность, здесь вода капает на пол! — кричал отец.

— Как бы я услышала сквозь сон, тем более капли падают на ковер?

— Как его можно не услышать? Вообще ничего не слышите уже: ни меня, ни того, что происходит вокруг! — было понятно, что спорить бессмысленно, но и терпеть это — было чем–то странным.

Вот и правило №7: он всегда прав. Есть только его мнение и неправильное. Достучаться иногда можно, если отец был трезв и в хорошем настроение, к сожалению, такое было не часто.

Интересно, в отце было то, что он каждый раз находил все новые и новые поводы обвинить своих детей, например, в пятницу утром, я выслушала душещипательную лекцию о том, как здорово, что отец меня спас от гибели, а я совершенно неблагодарная, не подношу подати ему. Сквозь бредовую мораль было сложно понять суть претензии, но я смогла — ночью в моей комнате загорелся самодельный обогреватель, и папа отважно всё потушил, а я даже не проснулась.

Я снова не спорила, ведь существует правило. Ни аргументы, ни вопросы, ни обстоятельства, ничего не поможет, просто нельзя.

При взрослении такие люди требуют справедливости от других людей (не получив ее в детстве от родителя), чаще всего зная, что проиграют. Появляется новая установка в жизни: «раз в детстве спорить было нельзя, я буду спорить всегда и везде, когда вырасту, чтобы вернуть себе справедливость».

Еще один вариант развития, когда родитель «всегда прав», ребенку не нужно развиваться в своем сознании, не нужно принимать решения, он просто не может сам этому научиться, отсюда инфантилизм и во взрослом возрасте. Паттерн «всегда плохой» укореняется в подкорке и выбор партнеров и друзей, основывается на конкурсе «кто больше обесценит», что позволит проявить покорность перед ними, как и учит эта ситуация.

Также насыщенная стрессовыми событиями жизнь, не дает шанс на расслабление в дальнейшем. Как жить без пороховой бочки — неизвестно. Можно всегда себе найти проблемы и, если вдруг ВДА ломают свой сценарий жизни и попадают в очень хорошие условия (муж, дети, все гладко и хорошо), они себя чувствуют очень дискомфортно. Они не умеют жить в состоянии умиротворения, они умеют жить в состоянии опасности рядом. Это очень страшно, потому что им буквально смерть дышит в спину с детства. Когда они попадают в атмосферу покоя и спокойствия на постоянной основе (муж зарабатывает, не надо тревожиться из–за кредита и тянуть все на себе) могут при малейшей осечке, что они на кого–то положились и/или чье–то обещание не было выполнено (даже мелкое), впасть в эпизод психоза (срыва, невроза) и даже забыть, что с ними в этот момент происходило.

Этим взрослым детям очень тяжело отпустить контроль, они привыкли быть на чеку и контролировать атмосферу в доме, это стоит им жизни.

Глава 5

27 лет.

Почти накрашена, осталось только уложить волосы. Алиса смотрит в зеркало, вроде все готово. Красивое платье, прекрасный образ. Девушка всегда старалась выглядеть эффектно вне зависимости от погоды. Макияж, укладка, часто каблуки, несмотря на комментарии «ты и так высокая, куда еще каблы».

— Ты чего так вырядилась? — донеслось сзади.

— Так мы же гулять идем, все должно быть по высшему разряду, — ответила Алиса, уже взяв оборонительную позицию. Она знала, что он так отреагирует, Жене никогда не нравились «вычурные» наряды. «Нормально и в джинсах» — любимая его фраза, ведь сам парень одевался по–простому: спортивные штаны и олимпийка. Некий такой «гопник».

— Мне без разницы, как ты выглядишь, а люди на улице опять глазеть будут, — продолжал ворчать молодой человек.

— Давай я еще буду смотреть на мнение окружающих, может мне еще начать спрашивать у тебя разрешения, как мне можно выглядеть? Как мне ходить, куда ходить, и зачем? — у девушки сразу всплыли картинки из прошлого, где за каждый свой шаг надо было отчитываться. В какой–то момент, это дошло до абсурда. Когда Алисе было 17 лет, она вышла со двора, чтобы поздороваться со своим молодым человеком (тот самый Михаил), который в этот день работал на её улице, и отец из–за этого не позволил вечером с ним встретиться, ведь девушка вышла без предупреждения, а аргументы о том, что она отошла на 5 минут и расстояние от дома составляло 10 метров, ничего не меняли. Из–за того, что Алиса сильно любила парня, потому что он был для неё глотком свежего воздуха, девушка в тот день, в истерике упала на колени перед отцом, прося его отпустить, крича и плача: «ЧТО ЕЩЕ НУЖНО СДЕЛАТЬ, ЧТОБЫ ТЫ ОТПУСТИЛ? Вот на коленях стою!». За эту выходку Алиса получила пощечину, но на удивление, вечером отец разрешил ей пойти на улицу, после того, как проспался. И сейчас ей казалось, как будто снова сжимаются эти тиски контроля. Отчет за каждый шаг. Поэтому все эти разговоры о том, что КТО–ТО что–то скажет, или не скажет, выводили ее из себя.

— Прекращай, что ты начинаешь–то? — обычный ответ парня.

— Главное — я знаю, что я хорошо выгляжу, — пробормотала девушка себе под нос, хотя в голове проносилась куча мыслей и вереница вариантов, что можно было ответить. К примеру, послать, ведь вместо комплимента, она получила ворчание. Или высказать, что хочет быть нежной девушкой и ярко одеваться, или можно было молча уйти. Но все это повлечет ссору, а значит, не будет прогулки, а ведь этого так хочется в выходной день, поэтому можно и стерпеть, потом как–нибудь скажет. Обязательно все скажет…

13 лет.

Сегодня удивительный день! Мы с отцом и братом идем гулять в центр! Мне кажется, последний раз, когда мы вместе выходили из дома, это в мои 10 лет, тогда ещё мама была с нами. Было так весело! Мы собрались и пошли в машину, папа забыл что–то дома, но быстро вернулся, и мы поехали на «ледовый городок», так назывался лабиринт из льдин, стоящий прям на площади. Это было изумительно, холода вообще не чувствовалось, потому что мы с братом бегали по этому лабиринту, всё светилось, и вокруг оказалось огромное количество людей, ведь это всероссийский праздник — Новый год. Все были так веселы и добры друг к другу. Когда мы вернулись домой, под ёлкой уже были подарки. Представляете?! Я сразу нашла свой подарок — магнитофон и кассета Глюкозы. Как они туда попали? В 10 лет я этому очень удивилась, хотя сейчас понимаю, что как раз папа тогда и возвращался положить их. Но это неважно. Было здорово. Папа часто делал нам такие сюрпризы. Как–то, перед днем рождения мамы, ночью, я вместе с ним делала из бумаги и ваты зайца! А еще папа подарил маме самодельную шкатулку из дерева, с высокими шпилями и выжженными кирпичиками. Прям как настоящий замок! Ожидая сюрприза от этой прогулки, я была взбудоражена. Хоть сейчас и не Новый год, и мамы уже нет, но это не помешает нашей вылазке из дома!

Папа и брат надели всё новое. У главы семейства был джинсовый костюм, казалось, что он только с магазина, видимо, потому что редко куда–то выходит, а брат надел белый джемпер. Ощущение чего–то нового так и витало в воздухе. Я таких красивых давно не видела, может даже никогда. Я натянула на себя то, что было самым чистым.

Мы доехали до центра на такси, странно, что не поехали на машине папы. Дошли до кинотеатра. Интересно, может пойдем в кино? Разговариваем, и тут отец достает из кармана фляжку. Выпивает. Понятно, веселье продлится недолго. Стараюсь не обращать на это внимания. Отцу надо сфотографироваться на документы, пока гуляем — ищем, где это можно сделать. Наверное, со стороны мы смотримся как минимум интересно. Андрей самый высокий из нас, а мы с папой одинакового роста — 175 см. Интересно, я еще вырасту? Все трое худые, с голубыми глазами, но вот волосы у меня намного светлее, и, естественно, длиннее, я же девушка.

Отец снова достает фляжку и выпивает ещё и ещё, это, конечно же, влияет на его состояние и настроение. Через пол часа прогулки, начинают спорить с братом на повышенных тонах. Зачем эти споры? Они всегда находят из–за чего поругаться, никогда не бывает единого мнения. Не понимаю, как в одной семье могут быть такие разные люди.

О, нашли фотопечать. Заходим вдвоем с отцом, и я обращаю внимание на его глаза, что стали светлее. Что ж, мы же не дома, может будет как–то по–другому, но мои ожидания быстро разбились о реальность, папа делает замечания работнику фотопечати. Как же стыдно…

— Вы же можете быстрее поставить на печать, — говорит отец.

— Мы не контролируем скорость печати, все зависит от аппаратуры.

— Так почему у вас такая дрянная аппаратура? — уже переходил на крик папа.

— Пап, пошли уже, — говорю ему, чтобы не раздувать конфликт, понимая, что он неправ.

Он обернулся на меня, я сразу почувствовала сильный запах алкоголя, увидела стеклянные глаза, уже потускневший цвет радужки. Обычно у отца голубые глаза, но теперь это светло–серо–голубой, как будто линзы, а это значит, что любой аргумент — не аргумент.

— Не встревай, — прошипел отец, — для начала научись не влезать в мужской разговор, а потом уже учи.

Ухожу на улицу, чтобы постоять с братом и там подождать отца. Настроение на нуле, гулять больше не хочется. Отец выходит без фотографий. Брат сразу отпрашивается гулять отдельно. Да, это еще одно правило.

Правило №8: всем всегда нужно отпрашиваться уйти погулять или вообще отлучиться. Брату 20 лет, но он все еще это делал.

Я остаюсь с отцом.

— Заберешь потом фотографии, — утверждает он.

— Да, конечно.

— Куда–нибудь еще пойдем? — спрашивает он, но я понимаю, что ничем хорошим это не закончится.

— Нет, я устала, давай лучше домой пойдем, — пытаюсь максимально естественно ответить отцу.

Домой снова поехали на такси, оказалось, что папа не ездит на автобусах. Радости от поездки не прибавилось. Мы едем домой вдвоем. Внутри жду продолжение «концерта» дома, и боюсь лишний раз вздохнуть, просто притворяюсь тенью. Меня нет. Не замечай меня, не надо.

При тотальном контроле дома возможность того, что вне дома ребенок будет вести себя своевольно — крайне велика. Перекос контроля дома — дает перекос свободы на улице, шанс попадания в «дурные» компании увеличивается до максимума. Следовательно, может привести к шопоголизму, алкоголю, наркотикам, проституции. Все это — попытка взять контроль над своей жизнью

Пример: Алисы стойкое убеждение, что нужно выглядеть всегда хорошо, эдакий контроль над внешним видом, что не страшно в обычные дни, но при болезнях и старости, может вызывать серьезные тревожные состояния.

Во взрослом возрасте, есть вероятность заморозки своих чувств, выученная история не показывать своих желаний. Снова подкрепление игнорирования себя. Под страхом деструктивных правил, ребенок может присваивать чужие желания себе, не замечая своих внутренних правил. Ребенок может ломаться под правилами дома, даже зная, что правила могут быть другие, более реалистичные и жизненные. В детстве родитель — закон, а потом этот закон будет просто автоматически присвоен, как свое собственное желание. Проблема заключается в том, что отличить где мое, а где присвоенное под давлением желание — сложно.

В таких историях часто фигурируют «семейные» праздники, которые могут во взрослом возрасте привести к крайностям. Либо праздник обязательно должен быть омрачен моим состоянием. Всем весело, я сижу и грущу, порчу им праздник, может стать плохо или что–нибудь заболит, возможно я спровоцирую близких на конфликт. Либо я сделаю праздник самой себе любой ценой, даже если это в ущерб мне (финансы в минусе, но я куплю себе новую вещь, что–то приятное), либо праздник вне зависимости от моего физического состояния.

Глава 6

28 лет.

Уже стемнело, когда Алиса складывала сумки в машину. Их было не так уж и много, но её ласточка была забита доверху. Нужно было взять с собой самое необходимое: посуду, постельное белье, свою одежду, всякие бытовые мелочи.

— Это все, надеюсь? — выдыхая спросил сосед.

— Не прям всё, конечно. Но на первое время хватит, я же не знаю на сколько я еду.

— Без миллионов не возвращайся! — молодые люди посмеялись, заходя обратно в квартиру

— Может все–таки кошку мне оставишь?

— Не, она мой черный талисман, где я, там и она, кого мне ещё обнимать?

— А мне кого тут обнимать? — произнес Артем с прищуром.

— Ой, твои шуточки. Держи ключи, теперь ты — хозяин в моей квартире, следи за цветами.

— Надеюсь, они проживут хотя бы пару недель, — прошептал Артем, уходя. — Отписывайся завтра каждый час!

Алиса захлопнула дверь, нужно было ложиться спать, завтра долгая дорога. 15 часов на машине, если повезет добраться без пробок. Девушка впервые так долго будет сама за рулем, но уж решила, значит решила. Для Алисы переезд не был чем–то новым, ведь в свой 21 год она так же переехала с Дальнего Востока в Южную столицу — Краснодар, взяв с собой один чемодан с вещами. 12 часов перелета и она была на другом конце России, начиная новую жизнь. Сбегала ли она с того города или просто хотела чего–то нового, девушка и сама не знала, но ни разу не захотела туда вернуться, для нее это был пройденный этап жизни. Старый дом, учеба и немногочисленные оставшиеся родственники были позади, а впереди её ждало яркое будущее, так и сейчас, девушка смотрела только вперед, а там ее ждал большой город, который никогда не спит, столица всея Руси — Москва.

9 лет.

— Господи, что же делать, меня мама убьет. Страшно то как. Ладно, сейчас я попробую оторвать пальцы друг от друга… ААА, — кожа натянулась и руку пронзила боль. — Не получается… надо звать маму…

— Мам … — тихонько захожу в комнату, держа руку за спиной.

— Что случилось? — мама сразу понимает, что дело нечисто.

— Тут… это … — достаю руку и показываю.

— Ох, Алиса, как так–то? Давай в тазик положим, — мама взяла руку и попыталась сама разъединить пальцы, но клей уже сделал свое дело, и 4 пальца на руке были одним целым, — что ты делала с клеем?

— Я хотела посмотреть какого он цвета, потом один палец приклеился, я его оторвала, и дальше… не знаю… как–то само, — я уже погружала руку в тазик с холодной водой.

— Держи, может отойдет, если что папа поможет.

— А он ругаться не будет? — забеспокоилась я.

— Посмотрим, — пожала плечами мама, но надежды на мирный исход было мало.

После получаса держания руки в воде ничего не изменилось, слезы подступали. А вдруг мне руку отрежут? Или я всегда так буду ходить… Сейчас еще папа придет и накричит…

— Иди помоги Алисе, — крикнула с порога мама главе семейства.

— А что случилось? — папа улыбался, видимо он в хорошем настроении и ругаться не будет. По нему всегда легко понять в каком он настроении, по его движениям, шагам, мимике.

— Да вот клей… — я медленно подняла руку, показывая ее папе.

— Хах, эксперименты полным ходом? Чего слезки то капают, собираемся с духом, сейчас все решим, — папа подмигнул мне и куда–то ушел.

— Как?

— Держи! — папа показывает мне варежку. — Перчатки больше не нужны, можно так ходить, — засмеялся папа, его смех всегда был громким, раскатистым, и всегда у всех вокруг поднималось настроение, после того, как они его слышали, но сейчас мне было не до смеха.

— Ну пап…

— Ладно, доставай руку и клади на стол, только сейчас успокойся и не двигайся.

— Ой! Это же лезвие, а если заденешь кожу? — распереживалась мама рядом.

— Светик–семицветик, не лезь под руку, сейчас все сделаем, да, Алис?

— Страшно…

— Мне тоже, что ж поделать, доставай.

Папа зафиксировал одной рукой мою руку, чтобы если я все–таки дернулась, то не смогла бы сильно навредить себе, и медленно провел лезвием между пальцами, и они лихо отсоединились друг от друга, оставалась дело за малым, просто оторвать клей от самой кожи.

— Спасибо, пап, — обнимая, проговорила я.

— Ну ты поняла, что не надо так больше делать, да? — хитро улыбаясь, сказал он.

— Угу… Это как тогда с бензином.

— Хахаха, именно, бензин в костер не нужно подливать из бутылки, иначе он по струе поднимется вверх к твоей руке. Зато, ты теперь это знаешь.

— Ага, урок получен, — я стояла, улыбаясь папе и отковыривала клей от пальцев, пару часов мне точно хватит, чтобы его убрать. Но возможно, когда–то в жизни я это вспомню, улыбнусь и снова буду экспериментировать.

Существуют люди, которые легко находят общий язык с другими людьми, как будто бы зная, как понравиться. И обычно люди считают это огромным плюсом, хоть это и хороший навык, но на самом деле, это чаще всего выходит, как раз из семьи, где надо смотреть за кем–то, следить в каком он настроении, чтобы понять, как себя следует вести. Когда настроение человека можно понять по походке за стеной.

Любопытство — не порок, как говорили наши предки. Хороший жизненный урок, в котором показано, что любопытство ребенка — это важная часть жизни, и его необходимо не ругать, а направлять или потом вместе исправлять последствия. Мир безопасен, даже когда попал в беду. Важно сплочение семьи, все заняли одну позицию, принятие ситуации и шаги по ее разрешению. Такой подход говорит о том, что миру можно доверять. Смотреть на ситуации можно под разным углом, и эту «базовую настройку» формируют значимые фигуры. Чаще всего, со стороны ребенка, при внутреннем диалоге, происходит раскаяние за свое действие

Пример: так и у Алисы видно раскаяние и наказание себя за непослушание.

И так делает большинство детей. Если родители начинают в след ругать ребенка, то на него обрушивается волна вины, в которой не долго и захлебнуться, унести с собой во взрослую жизнь вину за то, что я есть.

Глава 7

19 лет.

Сегодня 3 января. Морозное утро, пар изо рта, классика. Молодые люди собираются вставать в 4 утра и мчать на зимнюю рыбалку. Кому пришло в голову ехать на рыбалку в праздничные дни — неизвестно. Но как говорится — почему бы и нет. Первого января, две парочки, а именно: Алиса и Михаил, Валерий и Виктория, уже были на рыбалке, хоть ничего и не поймали, но самое главное же — провести весело время. Друзья часто собирались вместе в различные мини путешествия по родному краю, будь то водопады или морские прогулки. Вот и сейчас они были готовы махнуть в холодное, но занимательное времяпрепровождение. Не пугал ни снег, ни мороз, хотя в здешних краях температура достигает –30, а если учитывать, что рыбалка проходит на замершем море, то понятно, что теплом там явно не веет. Безусловно красивый вид, ровная поверхность льда до самого горизонта, сбоку вдали видны скалы, поодаль густые леса, одним словом романтика… Сработал будильник.

Одна из пар легко встала и суетливо начала собираться. Прошло минут 10.

Стук в комнату друзей:

— Вы там собираетесь? Рыба сама себя не поймает.

— Да, сейчас, — ответил молодой человек Алисы.

Через какое–то время парень вышел и сказал, что Алиса не едет, плохо себя чувствует.

— Алис, ну ты чего? — Вика зашла к Алисе в комнату, узнать, может чем–нибудь помочь.

— Мне кажется, у меня температура, видимо мой организм за Гринпис и против рыбалки.

— Так мы никого и не убили по итогу, — пошутила Вика.

— Да, но сейчас лучше без меня, хорошего вам отдыха, а я посплю, — Алисе и правда было плохо, хотелось спать.

— Выздоравливай быстрее, а то вся рыба на нас, — уже уходя, отвечала Вика.

Все уехали. В доме стояла тишина, стоило бы попить чаю, чтобы стало легче, но сил не было даже подняться с постели. Алиса провалилась в глубокий сон.

Проснувшись, девушка не понимала, почему так сильно болит зуб. Боль была настолько невыносимой, что хотелось кричать. Что с лицом? Почему всё опухло? — звучали мысли Алисы, когда она осматривала свое лицо в зеркале. Так, ясно, опухла десна верхнего переднего зуба.

Девушка позвонила парню, чтобы сказать, как ей больно и спросить, когда же он будет дома. В трубку лишь буркнули: «такси вызывай и езжай к стоматологу». Удивительно, Алисе всегда казалось, что Михаил её защитит в любой ситуации, он даже выглядел как настоящий богатырь, широкоплечий и сбитый, был уверен в каждом своем шаге, как будто знал, как жить.

Девушка точно не была такой, она страшно боялась стоматологов, мозг не забывал ситуацию, произошедшую с ней в 10 лет. Тогда еще маленькой Алисе, которая пришла почему–то на прием одна, вырывали зуб без обезболивающего. Её тогда держали несколько мужчин, а столько крови было, что даже от одного воспоминания мурашки бегали по коже. Тогда её тоже никто не защитил, никого не было рядом.

Алиса решила подождать, это в духе русского менталитета — авось, само пройдет. Но стрелка часов бежала вперед и показывала, что прошло уже 3 часа. Михаил не вернулся, хотя день уже подходил к концу. Девушка снова позвонила, и, услышав, что он скоро будет дома, обрадовалась, потому что с ним будет легче, и стоматолог не так страшен. Да и вдруг к его приезду всё пройдет, как говорится, надежда умирает последней.

— Почему ты не поехала к стоматологу? — злился Миша.

— Я боюсь…

— Тебе 5 лет что ли?

— Не 5, но все равно страшно, ведь будет больно, — пыталась оправдаться за свой страх Алиса.

— Будет больно в любом случае, только сейчас еще и дорого, потому что нужно ехать в круглосуточную стоматологию.

— Поехали со мной, пожалуйста, — плакала девушка.

— Я тебе там ничем не помогу!

— За руку меня подержишь.

— Меня не пустят в кабинет, — закатывая глаза, сказал Миша.

Алиса плакала и не понимала, почему нельзя проявить заботу. Она просит только одного — присутствия. Было так больно то ли от зуба, то ли снова того самого чувства: охватывающего одиночества.

12 лет.

Сегодня уже НЕДЕЛЯ как я в больнице. Здесь есть большое окно, через которое видно весь двор, заваленный белым снегом. Уверена, что там холодно. На улицу нельзя, потому что я болею. При поступлении поставили диагноз — бронхит. Для меня это слово не в новинку, так как уже болела им, и скорее всего не выздоровела. Я была в поликлинике самостоятельно и мне выписали лекарства, но папа сказал, что купим позже, так как не было денег. На следующий поход к врачу, мне не стало лучше и женщина — врач спросила, как выглядят таблетки, которые я пью. К сожалению, я не смогла описать их, пытаясь придумать как бы они могли выглядеть, и, видя недовольное лицо, я перестала фантазировать. Выслушав лекцию о том, как важно следовать рекомендациям, меня отправили домой. Сейчас то я знаю, как выглядят эти предательские желтые таблетки и благодаря им состояние уже намного лучше. Обычно зимой в отделении находится много ребят моего возраста, но почему — то в этот раз не так, поэтому скучно. С момента как меня положили в эти белые облезлые стены, я просто смотрю в окно, даже книги нет, папа обещает привезти всё время, пока я тут нахожусь.

Время уже 14:15, но, к сожалению, папы еще нет. В прошлые разы, когда я лежала в больнице, он всегда приезжал до обеда, видимо, чтобы днем уже начать выпивать.

— Алиса, тебя там к телефону, — позвала медсестра.

— Ой, спасибо, — я уже бегу к трубке, понимая, что звонить мне может только он.

— Алле, пап, ты, когда приедешь?

— Алис, сегодня никак не получится, там все в снегу, не смогу проехать, у меня летние шины, — проговорил отец, с явным акцентом алкоголя, — ты там как?

— Нормально, — уже без энтузиазма ответила я, ведь я не понимаю, как можно просто взять и не приезжать неделю ко мне, то машина сломалась, то снегом все завалило, к другим же приезжают.

— Замечательно, я завтра постараюсь приехать, может лучше погода будет.

— Хорошо, а мне сегодня делали иглоукалывание.

— Сейчас денег на телефоне нет, давай приеду и расскажешь все.

— Хорошо, пока.

Если бы мы были в фильме, сейчас обязательно звучали длинные гудки, и на фоне играла грустная музыка, но эта минорная нота звучит только у меня в голове.

Этот разговор не был чем–то из ряда вон выходящим, но жутко обидно, очередной раз, не поделиться своими болями, грустью, эмоциями, получать таблетки, капельницы и уколы, не рассказывая в красках о них кому–либо. Хотелось, чтобы поговорили и может уже забрали домой. Хоть отец и относился к болезням серьезно, отдав меня в больницу, иногда он как будто забывал про меня. Поэтому я продолжаю сидеть перед окном и смотреть на зимнюю природу, холод пробирает изнутри, как будто я сама вся в снегу.

Когда ребенок выполняет функцию щита и хранителя секретов для некомпетентного взрослого.

Пример: Алиса вспоминает какие таблетки пила для лечения, что это таблетки предательские, не отец, который пренебрег лечением.

Может произойти подрыв веры в собственное восприятие и здравый смысл. Ребенок начинает путаться, где правильно, где правда, где ложь, где нужно выкрутиться для защиты семьи, а где нужно попросить помощи. Это приводит к постоянному сомнению в своих силах, в своем мнении, человек может тотально не доверять себе и плавать в фактах о себе, ведь всё, что я говорю — незначительно, с точки зрения мнения и знаний. Словно, надетая маска из лжи, хотя ты знаешь правду.

В последствии могут возникнуть трудности с искренностью, даже во взрослом возрасте, можно почувствовать «легкий холодок» дежавю, что в этой ситуации лучше выкрутится, нежели сказать правду, некоторые начинают врать просто, «по пустякам», там, где это точно никак не скажется на рассказе.

Не стоит упускать из виду, что при болезни и уязвимости, в отсутствии поддержки может развиться сильное чувство недостаточности (в разрезе собственных переживаний, внутренних, всегда недо– …), а далее возникает вина.

Пример: Алиса указала, что к другим приезжают.

Вина в голове ребенка говорит: «значит я виновата в чём–либо и заслуживаю, чтобы меня не навещали».

Глава 8

31 год.

Скоро Новый год и Алиса хотела доделать ремонт в своей квартире. Около полугода назад она вернулась обратно в Краснодар. Так и не сумев «подружиться» с Москвой, но девушка была безумно рада, так как считала солнечный город — своим. Конечно, здесь не такой масштаб, не такие величественные здания, но и нет этих безумных развязок дорог и огромного количества километров от точки А до точки Б, и, конечно же, главный плюс — это тепло, которого так не хватало в «холодной» столице России.