Бесплатный фрагмент - В ритме твоего сердца

Пролог

Сердце стучит так громко, что мешает дышать. Страх ядовитой волной разливается по всему телу. Рука саднит после удара. Таша пытается закрыть дышащую на ладан дверь доисторической телефонной будки, но у неё плохо получатся. В этой дыре спрятаться негде. Крошечный район едва за чертой города, где каждый у всех на виду. И ощущение, что ты под прицелом не оставляет ни на секунду. С тех самых пор, как она узнала, что в отца стреляли. Он попал в реанимацию и сейчас, возможно, ещё там. С ним связаться не получится никак. С матерью тоже. Остается один человек. Тот, кто обещал помочь в случае опасности. Кто дал клятву оберегать её. Если он не протянет руки, Таше конец.

Номер помнит наизусть. Выучила сразу, как он его назвал. И пусть прошло два месяца с тех пор, Таша ничего не забыла. Его голос — то мягкий, вкрадчивый, ласкающий слух; то жесткий, резкий, не терпящий возражений. Его глаза — полная синевы бездна, в которую хотелось погрузиться с головой. Его руки — горячие и настойчивые. Таша помнила каждую деталь. Но не была уверена, что помнил он.

То, что было между ними — вспышка света, игра страсти. Быстро началось и быстро закончилось. Он уехал, и они не успели попрощаться. Она не думала, что однажды будет звать его обратно. Да и ситуация совсем не та, при которой хотелось бы встретиться. Но правда в том, что обратиться ей больше не к кому.

Парнишка из магазина дал ей карточку и сказал, что нужно вначале набрать номер, напечатанный на ней. И только потом звонить абоненту. Да, и на всё про всё будет только три минуты. А может, и меньше.

Что за древность?

Таша в жизни никогда не пользовалась такими средствами связи.

Но в этой местности, где она очутилась не по своей воле, ни одна мобильная сеть не ловила сигнал. Значит, звонить либо со стационара, либо из автомата. Знакомых у неё не было. Проситься в гости, чтобы позвонить, она не стала. Рискованно. Оставался последний вариант. И он сработал.

Таша набрала номер. И с замиранием сердца следила, как утекает отпущенное ей на разговор время. В трубке шли длинные гудки. Неудивительно. Номер не определялся, ей могли не ответить. Она почти упала духом, как вдруг на последней минуте услышала знакомый голос с нотками раздражения и недовольства:

— Алло?

— П… Петр, — в горле словно ком встал. Таша сглотнула.

— Кто это?

— Ты… не узнал?

Неужели возможно такое?

— Таша, — сказал он.

Облегченно выдохнула и откинула голову назад, прижавшись к холодной стене автомата. Не забыл…

— Таша, я слушаю тебя.

Усилием воли заставила себя выйти из ступора. Сейчас не время таять. У неё осталось несколько секунд.

— Петр, мне нужна твоя помощь, — быстро заговорила она. — В отца стреляли. За мной погоня. Мне надо спрятаться. Помоги, пожалуйста!

— Ты где?

Таша оглянулась в поисках хотя бы одного указателя. Но как назло эта часть улицы была пуста.

— Я не помню название. Это какая-то деревня недалеко от моего города, — она попыталась припомнить маршрут, по которому её везли. — В северной части. За лесом. Чернушки, что ли.. Нет, не помню.

— Так, успокойся, — железным тоном потребовал Петр. — Можешь описать мне местность?

— Да, — Таша снова оглянулась. И в этот момент время звонка вышло. Табло показало ноль. И следом появилась надпись: «На вашем балансе недостаточно средств». — Да что ж такое?! — она стукнула кулаком по аппарату. Он выплюнул карточку Таше под ноги. — Теперь мне точно конец. Он не найдет меня в этой дыре.

Зато могут найти те, кто её похитил. И в этот раз вырваться и сбежать вряд ли удастся.

Таша сползла вниз на корточки и обхватила колени руками. Детская привычка. Сохранилась с тех времен, когда подолгу сидела в шкафу, прячась от всего мира. Уткнув голову в колени, то плакала, то дремала. Было тоскливо и одиноко. Хотелось кого-то сильного и надежного рядом. Но в квартире вместе с Ташей жила только мама. И периодически заявлялись её ухажеры, которых выставлял отец, едва ему сообщали о новых похождениях бывшей жены.

Сумасшедшие это были годы.

Отец заботился по-своему, на расстоянии. Да и мать, пожалуй, тоже. Криками напоминала, что Таше нельзя нервничать, что у неё аритмия, и это может плохо кончиться.

Криками… Как будто нельзя по-другому.

Таша терпела, стиснув зубы. Потом почти забыла, как улыбаться. А когда ей запретили заниматься балетом, мир рухнул.

— Я хочу, чтобы ты жила, — говорила ей мать. И отец тогда поддержал.

С больным сердцем заниматься танцами нельзя.

А ведь станок был для неё спасением. Тем самым кругом, за который можно было уцепиться и остаться на плаву.

Таша сделала глубокий вдох. Затем ещё более глубокий выдох. Снова вдох и выдох. Этому нехитрому приему её научил лечащий врач.

«Дыхание — основа, — говорил он. — Будешь правильно дышать — научишься постепенно контролировать сердечный ритм. И поменьше нервничай».

Интересно, что бы сказал сейчас ей этот доктор, узнав, в каком положении она оказалась? Отец в реанимации, мать свалила за границу. Из города Ташу вывезли незнакомые, но явно бандитской наружности люди. Она сбежала каким-то чудом. И теперь последняя надежда была на Петра — друга или сообщника отца. Она не знала точно, как обозвать их отношения. Оба они — и папа и Петр принадлежали преступному миру. И оба не были ей чужими. С Петром связывала последняя ниточка. И она натянулась до предела, грозя оборваться.

— Что же мне теперь делать без тебя? Я не смогу одна.

Мимо на большой скорости проехал внедорожник. Хлопнула дверь автомата. Таша вздрогнула, а затем встала в полный рост. Не время сидеть здесь и горевать.

— Нужно что-то придумать, — решила она.

Только что?

Ответа пока не было.

Дело — дрянь. Она влипла по самые уши. А ведь её предупреждали…

Часть первая. У нас с ним ничего не было

Глава первая

Когда твой папа — криминальный авторитет, и ты знаешь об этом с детства, это дает безусловные преимущества.

Во-первых, тебя боятся одноклассники. Реально боятся. Ведь папочка может объявиться в любую секунду и наказать того, кто осмелился обидеть его чадо. Поэтому — смотреть можно, трогать нельзя.

Во-вторых, чувствуешь себя важной персоной. Дочь мафиози — это звучит круто. Ну, кто из нас не мечтал о крепком тыле за спиной? Вот он, пожалуйста.

Ну, и, в-третьих, учиться как-то сразу становится легко. Учителя не придираются, всех всё устраивает. Девочка — золото. Умница, красавица, отличница, спортсменка (до определенного момента). Не жизнь, а песня.

— Таша, что ты сейчас делаешь?

Недовольный голос мамы вырвал из мира фантазий. Таша отложила ручку, перевернула страницу дневника и вопросительно посмотрела на вошедшую, как всегда, без стука, в комнату мать.

— Пишу книгу. Я нужна тебе?

У 39-летней Милены есть дурная, по мнению дочери, привычка. Вламываться в любую дверь, будь она заперта или открыта, а потом удивляться, что ей не рады. Ещё и скандалить при этом и удивляться, почему её не желают видеть.

Как говорил отец, Милена и в юности была такой — дамочкой истероидного типа. Любящей быть в центре внимания и неистово этого внимания добивающейся. Они развелись вскоре после рождения Таши. У Ваганова появились планы, в которые слишком нервная, страдающая послеродовой депрессией жена не вписывалась. Однако он её не бросил, как она кричала на каждом шагу. Платил исправно алименты, несколько раз в год спонсировал поездки на курорты. Даже психотерапевтов оплачивал, чтобы привели в чувство. Вроде, справились. Но последствия в виде незначительных по интенсиву истерик остались.

После, когда дела Ваганова пошли в гору, он приобрел бывшей семье квартиру, жене лично — машину. Оплатил её обучение на курсах стилиста, которым она, правда, не воспользовалась. И, конечно, для любимой и единственной дочери не жалел ничего. Таша росла в достатке и… в стрессе. Милена больше не вышла замуж. Зато имела много любовников. Таша устала их считать и запоминать. Мечтала лишь о том дне, когда можно будет свалить от матери и обрести, наконец, свободу и финансовую независимость.

У неё с детства были далеко идущие планы. В три года она пробовала танцевать. Бабушка Антонина Петровна (тогда ещё была жива) посоветовала Милене отдать девочку в балет. Благо в городе как раз открылся филиал балетной студии. Не дождавшись положительного решения Милены, активно переживающей развод, Антонина Петровна сама отвела внучку к хореографу. Просмотр прошел успешно, девочку взяли.

Природная гибкость, грация и спортивный интерес делали своё дело. Таша развивалась в балете, активно постигала азы танцевального искусства. Выступала на отчетных концертах. А потом пошла в школу, и мать оказалась недовольна. Слишком много времени стало уходить на развитие ребенка.

Вскоре Антонина Петровна заболела. А ещё через год её не стало. Таше тогда было девять. А к десяти годам у неё самой начались перебои с сердечным ритмом.

— Таш, я хочу, чтобы ты посмотрела, какой наряд на мне лучше сидит.

Милена по очереди приложила к себе то одно то другое платье. Первое было ярко-малинового цвета и выглядело чересчур броско. Второе цвета болотной тины с огромным разрезом на боку подчеркивало лишние килограммы. Таша никогда не разделяла вкусов матери и её странное желание показать то, что лучше бы скрыть.

— Откуда у тебя эти шмотки, мам? В секонд-хенде взяла по распродаже?

Милена закатила глаза.

— Опять ты со своим тупым юмором? Это, между прочим, известный российский бренд.

— В очень узких кругах известный, ты хотела сказать?

— Таш, ты совсем не интересуешься модой в отличие от меня.

— И не собираюсь. Мне есть чем заняться.

— Своими рукописями? — Милена скривила лицо, словно её заставили проглотить лимон без сахара. — Которые никто никогда не прочтет?

— Почему ты так уверена?

Таша сжала кулаки. Мать знает, как задеть за живое. Девятнадцать лет совместного проживания не прошли даром. Милена изучила дочь от и до. Знала, на что надавить, чтобы сделать больно. Редко извинялась, мотивируя пресловутым «яжмать». В общем, делала всё, чтобы родная дочь мечтала как можно скорее съехать.

— Дорогая, я хорошо знаю этот мир, — садясь слишком близко к Таше, Милена рискнула погладить её по голове. Таша отшатнулась. Прикосновение матери напоминало удар током. Слабый удар, но всё-таки ощутимый. Никакой подлинной любви и ласки между ними быть не могло. Кредит доверия Милена исчерпала ровно в тот день, когда забрала Ташу из балета с жесткой установкой: «Ты никогда больше не встанешь на пуанты!»

Поняв, что мать не уйдет, Таша сама встала. Закрыла дневник, убрала его в ящик стола, заперла на ключ. Ни в коем случае не оставлять личные вещи без присмотра, иначе Милена проберется в её отсутствие и всё вытащит. А потом будет выговаривать за то, что дочь пишет о матери всякую гадость. Таша сочиняла автобиографический роман, вдохновившись Сильвией Плат и её последователями. В своей первой книге хотела рассказать свою историю несостоявшейся балерины с работающим с перебоями сердцем. А чтобы не было совсем грустно, ввела в повествование мафиозника-отца. И, конечно, стерву-мать, расписав её во всей красе. Таша представляла, каким будет её лицо, когда она узнает о себе с нового ракурса. Злорадствовала по этому поводу и предвкушала реванш.

Если с матерью всегда было сложно, с отцом, наоборот, отношения складывались просто. Они нечасто виделись. Но каждая встреча была эмоционально насыщенной. Именно с отцом Таша чувствовала: её любят и принимают.

Павел Ваганов никогда не лез в дела дочери, не критиковал и не давал лишних советов. Да, у него было мало времени на неё. Да, отчасти он откупался деньгами, коих было в изобилии. Но он не унижал её, не презирал. И не пытался себя показать в выгодном свете. Поэтому Таша знала о нем правду без прикрас. Отец — криминальный деятель. По мнению Милены, преступник, место которому в тюрьме. По мнению Таши — авторитетная личность, заслуживающая уважения. Она по-своему восхищалась им. И в чем-то пыталась подражать.

— И так, твоё новое хобби — писательство, — подытожила Милена то, что им обеим было известно. — Ну, и что ты думаешь — твой папочка-криминал тебе поможет?

— Я сама справлюсь, — отойдя на безопасное расстояние, Таша смотрела на мать сверху вниз, скрестив руки на груди. Она и так была выше Милены на полголовы. Ростом и внешностью пошла в отца. Павел Ваганов — высокий статный мужчина наполовину армянских кровей. Таше так же, как и ему, достались черные волнистые волосы, карие глаза, красивые линии бровей, высокие скулы. Она не любила краситься и экспериментировать с внешностью. В отличие от Милены, перепробовавшей едва ли не все цвета радуги в волосах.

Какие же они, всё-таки, разные…

— Таша, я считаю, твой отец просто обязан нас вытащить из этого дерьма.

— Какого дерьма, мам? Посмотри, как мы живем. Квартира в новом доме, с евроремонтом, двухуровневая, с выходом на парк, в лучшем районе города. Чего тебе ещё надо?

— Я хочу, чтобы ты стала нормальным человеком. Получила образование, пошла работать.

— А я, по-твоему, чем занимаюсь?

Ладно, с работой пока не получалось. Таша училась на втором курсе медицинского университета. Таких неопытных студентов вообще никуда по специальности не брали. Она пробовала подносы разносить, но тут уже отец вмешался. Запретил раз и навсегда этой хренью заниматься.

— Хочешь быть врачом, — сказал он, — учись и терпи. Я обеспечу всем, чем нужно.

Поэтому Таша училась, старалась. А в свободное время писала книгу. И иногда вспоминала своё несостоявшееся балетное прошлое и разбитые вдребезги мечты.

Когда поставили диагноз, мать тут же забрала документы из студии. При аритмии тяжелые физические нагрузки нельзя. Врачи говорили, что надо пережить подростковый возраст. Потом может стать легче. Но Милена ни в какую не соглашалась.

«Забудь про балет и точка. Не хватало ещё мне потерять единственную дочь».

«И алименты», — мысленно добавляла Таша. Отец даже после её совершеннолетия продолжал ежемесячно выплачивать большие суммы. А мать называла его жмотом. И другими нелестными словами.

— Мам, а как вы с отцом вообще сошлись? — спрашивала она. — У вас же ничего общего нет.

— Молодые были и глупые.

— Влюбились?

— Может быть. Только потом всё полетело к чертям. Так что мой тебе совет — не выходи замуж по любви. Ничего хорошего в этом нет.

— Мам, ты замужем была всего три года. Это не показатель.

— Зато я много с мужчинами общаюсь. И знаю, кто чего стоит. Отец твой — опасный тип. Рано или поздно он огребет от кого-нибудь из своих дружков.

— Ты, правда, желаешь ему зла?

— Нет, конечно, — Милена моментально смягчилась. — Он же твой родной человек. Просто занимается опасными делами. И с рук ему это не сойдет.

Пока сходило. И Таша даже мысли не допускала, что может что-то измениться.

— Так какое платье мне надеть? — снова спросила Милена.

— Надевай какое хочешь, — Таша устало махнула рукой. — Это твой выбор.

На столе завибрировал айфон. Таша взглянула на экран и заулыбалась. А вот и папа собственной персоной. Как знал, что о нем говорили.

— Алло, пап?

Милена снова скривилась. А потом стала прислушиваться. Таша попыталась прикрыть айфон рукой, но громкий голос Павла Ваганова всё равно пробивался через динамики.

— Таша, как дела?

— Отлично. Сдала последний экзамен. Сессия закрыта.

— На каникулы планы есть?

— М-м-м… А ты хочешь что-то предложить?

— Само собой. Просто так не звоню.

Это было правдой. Павел Ваганов — человек деловой, пустых разговоров не любил.

— Так что за предложение, пап?

— Поедешь с нами на неделю в Карелию? Мы сняли домики в живописном месте. Будем активно отдыхать.

Таша живо представила себе картины: сплав на байдарках по реке, костры, пеший туризм; может быть, экскурсии в храмы (их там много). А что? Отец, несмотря на криминальную славу, был человеком верующим. По-своему, конечно. Но храмам, Таша знала, деньги тоже отстегивал. Это у них в деловом мире принцип такой — чтоб наверху их по возможности поддерживали и сильно не осуждали.

Она только хотела сказать, что поедет с удовольствием, что только и мечтала об этом, как Милена выхватила у неё айфон из рук и сама прокричала:

— Послушай, Ваган, она никуда с тобой не поедет. Не хватало ещё, чтобы моя дочь с твоими сообщниками жила рядом. А если с ней что-то случится?

— Так, Милена, — голос отца стал суровым. — Верни дочери телефон и выйди нахрен из квартиры.

— Куда я пойду? — жалобно протянула она.

Таша знала: это у них игра такая. Сейчас мать начнет скулить, что ей одиноко и плохо.

— Иди куда хочешь, — отрезал отец. — Могу денег дать, купишь себе какую-нибудь шмотку новую, утешишься. От Таши отстань. Она поедет с нами. И с ней всё будет хорошо.

Услышав про деньги, Милена смягчилась.

— А кто с тобой ещё собирается? Я знаю этих людей?

— Нет. И не надо их тебе знать.

— Но это надежные люди, Паш?

Когда они ругались, он был для неё только Ваган. Паша — это уже новый уровень отношений.

— Твоё дело маленькое, — Ваганов никогда не церемонился с бывшей женой. — Дочери нервы не трепи. Билет я ей возьму. Ты помоги собраться в дорогу. Через три дня встретимся. Поняла? Теперь верни ей телефон.

Милена послушалась.

— Пап! — Таша, разумеется, всё слышала. — Это отличная идея. Я прямо сейчас начну собирать вещи.

— Я знал, что тебе понравится, — в голосе Ваганова впервые прозвучали теплые нотки.

Он любил дочь. Искренне, как можно было любить самого близкого человека.

Милена ушла, удостоверившись, что баланс счета пополнен благодаря бывшему мужу. А Таша включила музыку и, пока никто не мешал, начала танцевать. Пусть не на пуантах, но в своем ритме. Этого ей никто не запретит. Как и провести неделю каникул в компании отца и его друзей.

Глава вторая

Погода стояла отличная. Плюс двадцать пять, как Таша и любила. Ни жарко, ни холодно. Она вышла из комнаты в своей любимой футболке голубого цвета и светлых шортах. Волосы убрала в хвост. Мать, как обычно, скептически оценив её внешний вид, состроила гримасу. И, конечно, не удержалась от замечания.

— Ты уверена, что на свидание одеваются именно так?

Таша остановилась в дверях. Зацепило.

— Хочешь просветить меня насчет этого?

Секундой позже осознала, что зря она ответила матери. С Миленой стоило только зацепиться языками, чтобы начать диалог, неизменно перерастающий в конфликт. Но было поздно. Мама, ощутив собственную значимость, быстро вошла в раж. Даже выпрямилась и села ровно, хотя до этого валялась на диване, как мешок.

— Таша, ты совершенно не умеешь вести себя с парнями. Вот скажи мне, сколько ты встречаешься с этим… как его?

Хорошей памятью на имена Милена не отличалась.

— Руслан, мам. Его зовут Руслан.

— Ну-да, я помню. Руслан, — повторила Милена. — Красивый мальчик. Он кто?

— В смысле — кто? Мой парень.

— Я не об этом. Чем он занимается?

— Учится со мной в универе.

— Тоже собирается стать педиатром?

— Нет, он на другом потоке. И вообще медицина его не очень интересует. Руслан — спортсмен. Играет за нашу сборную по волейболу. Хочет быть тренером.

— А учится для чего?

— Для того же, для чего и многие. Высшее образование. Или ты думаешь, все, кто получают дипломы, идут работать по специальности?

— Нет, конечно.

— Ну, вот видишь, — Таша развела руками и снова пошла к выходу, давая понять, что разговор окончен. Но Милене хотелось ещё что-нибудь сказать дочери вдогонку.

— Так мы не договорили про твоего Руслана. Почему он с тобой встречается?

— Наверное, я ему нравлюсь.

Во всяком случае, это было бы логично. Хотя сомнения иногда посещали Ташу. Руслан — один из лучших спортсменов универа. Красивый, видный парень. И родители у него обеспеченные. Девчонки вешались ему на шею. Но вот из всех он выбрал Ташу. И это было очень приятно.

— Ты необычная, — как-то сказал он ей. — Я, честно, привык к женскому вниманию. И тебя заметил сразу. Знаешь, почему? Ты шла с подругой, которая, глядя на меня, пускала слюни. А сама просто отвернулась и сделала вид, что меня нет. Меня это задело.

— Но я на самом деле не обращала на тебя внимание.

— Да ладно, — Руслан не верил. Обнимал её за плечи, притягивал к себе, вдыхал запах волос. Ему нравилась Таша. Действительно, нравилась. Она не была кокеткой. Не любила играть. Простая, естественная. Иногда задумчивая, меланхоличная. Иногда её глаза вспыхивали искрами. Это случалось, когда она загоралась какой-то идеей. И тогда Руслан сознавал, что они на разных волнах. Таша — другая. Она могла быть разной. Он почти всегда один и тот же. Но вместе им было хорошо.

Всё-таки, попрощавшись с матерью, Таша вышла на улицу. Они с Русланом договорились встретиться в кафе на набережной, поесть мороженое и полежать в шезлонгах, если найдутся свободные. Летом в этом месте всегда полно людей. Набережную отстроили не так давно. И, кстати, Павел Ваганов внес в это дело свой вклад. Одной из задач его было оказание помощи населению города. Поскольку он находился в верхах в областном центре, вести активный социальный образ жизни было необходимо. И при этом заниматься противозаконными делами ему никто не запрещал. Таша удивлялась, как отцу удается сочетать образ криминального авторитета с благотворительностью и меценатством. За что только Милена ненавидит его? Павел Ваганов крутой.

Таша доехала до старого парка на автобусе. Оттуда спустилась вниз по самодельным ступеням к проезжей дороге. Перейдя её и чуть не столкнувшись с велосипедистом, она пошла вдоль свежевыстиланного тротуара.

Руслан уже ждал её в кафе. Похлопав по соседнему шезлонгу, призвал Ташу садиться в него. Сам пошел делать заказ.

— Тебе какое мороженое? — спросил Ташу.

— Клубничное.

— Значит, возьму себе такое же.

Таша откинулась на спинку шезлонга и блаженно прикрыла глаза. Скоро она будет в Карелии. Какая красота!.. Давно хотела туда поехать. Но мать предпочитала курорты в Турции, Тунисе, на Кипре. Таше там было скучно. Кроме пляжа и ночных вечеринок ничего интересного она не видела. Исследовать достопримечательности Милена не любила. У неё были другие задачи на отдыхе. Показать все свои платья и привлечь как можно больше мужиков. И в том и в другом она добивалась успеха.

Но в этот раз будет Карелия. И Таша мысленно ликовала. Провести целую неделю в лесу среди озер и водопадов — это же самый лучший отдых. Как его можно променять на заграничные пляжи и вечно снующих туда-сюда полуголых пьяных туристов?

В Карелии они будут жить на базе отдыха. У каждого будет свой гостевой домик. Таше никто не будет мешать. Можно гулять сколько угодно, купаться в холодной озерной воде, дышать запахом свежей хвои и, конечно, работать над рукописью. Вот где вдохновение через край.

«Мам, как же ты заблуждаешься во всём».

Руслан вернулся с двумя порциями мороженого в вафельных стаканчиках. Сел в соседний шезлонг. Окинул взглядом людей. Улыбнулся двум девчонкам, которые строили ему глазки.

Таша равнодушно к этому относилась. Руслану нужна публика. А ей нужно, чтобы поменьше трогали. Если в отношениях обоих всё устраивает, то никаких проблем.

— Что ты говорила насчет каникул? — спросил Руслан.

— Что собираюсь ехать с отцом в Карелию.

— Когда?

— Через пару дней.

— Так скоро? А я думал, мы проведем эти дни вместе.

Руслан положил ей руку на колено. Провел вверх почти до бедра. Он любил эффектно вести себя. И хотя Таша не приходила от этого в восторг, в то же время не мешала ему. Они давно стали близки. Но только телом. И если бы Ташу кто-нибудь спросил, любит ли она своего парня, она бы долго думала над ответом.

— Мои родители уезжают, — начал Руслан. — Хата свободна. Тачка тоже. Можем сгонять куда угодно.

— По городу? — уточнила Таша.

— Ну-да.

Права он получил не так давно. Поэтому выезжать за город не рисковал. А Таше здесь надоело. Хотелось вырваться на свободу. Подальше от матери. От всего.

— Зачем тебе в Карелию? Там сервис так себе.

— Откуда ты знаешь?

— Знакомые рассказывали. Дикая природа и холодина. Вообще не вижу смысла туда ехать, — Руслан поморщился.

— А я вижу. Мне в городе душно. Хочется новых впечатлений, новых лиц.

— А они там будут? Кто-то кроме твоего отца?

— Его друзья. И я никого из них не знаю.

— Ну, и зачем они тебе? По-любому старики. Поболтать будет не с кем.

— Руслан, — Таша чуть отодвинулась. Ей не нравился его настрой. — Ты, правда, думаешь, что сможешь меня отговорить?

— А ты так решительно настроена?

— Да. Я хочу провести время с отцом. И мне, в принципе, всё равно, куда мы поедем.

— Как знаешь, — он отвернулся, делая вид, что важнее мороженого ничего нет. Занялся поеданием. И дальше они просто молчали.

Вдоль набережной сновали люди. К вечеру их становилось всё больше. А Таша продолжала полулежать в шезлонге и смотреть вперед и вдаль. До неё долетали крики чаек. Она ловила всполохи света на воде. И легкий ветерок доносил до неё запах воды. Хотелось спуститься вниз и с разбегу нырнуть в эту зеленовато-прозрачную влагу. Но купаться на набережной запрещено. Поэтому, закрывая глаза, Таша представляла себя на Онежском озере. Или в любом другом месте, где можно отдыхать без ограничений.

Да, ей определенно пора уезжать.

Руслан удивленно взглянул на неё, когда Таша рывком поднялась на ноги.

— Ты чего?

— Пойду вещи собирать.

— Ты можешь сделать это завтра.

— Могу. Но хочу сегодня.

— Не терпится уехать?

Он взял её за руку, попытался притянуть к себе. Но Таша не хотела больше оставаться.

— Ты обиделась на меня?

— Нет. Разве есть за что?

— Ну… Я вроде как не поддерживаю твоё решение с поездкой, — помялся Руслан.

— Пустяки, — Таша махнула рукой. — Я давно привыкла, что мои решения никто не поддерживает. И не переживаю об этом.

— Всё-таки ты обиделась.

Всё-таки да. Когда они возвращались в город, Таша призналась себе в этом. Руслан хороший парень, но никакой душевной близости между ними нет и, скорее всего, не будет. Что там Милена говорила? По любви замуж выходить не нужно, так только дуры делают. Ну, вот, получается, Руслан — идеальный кандидат на роль будущего мужа. Там любви нет никакой. Зато есть здоровый секс и, в принципе, нормальное времяпрепровождение. Что ещё надо?

— Знаешь, я книгу пишу, — зачем-то проговорилась Таша.

— Ничего себе. А о чем?

— О балерине, которая сломала ногу и не смогла больше танцевать.

Руслан стал смеяться.

— Это не комедия, если что, — осекла его Таша.

— Я понимаю. Просто не смог сдержаться. Звучит смешно.

— Ни разу не смешно.

Вот тут Таша по-настоящему обиделась. И ускорила шаг. Руслану пришлось её догонять.

— Ну, что с тобой сегодня? Сплошные нервы.

— Да ничего. Зря я заговорила с тобой.

— Таш, я тебя не понимаю толком. Слишком много заморочек. Ты можешь вести себя проще?

Она остановилась. Встала напротив, чтобы заглянуть в глаза. Руслан действительно смотрел недоуменно. Они всегда были разные. Но в то же время он был рядом. Не принимал, конечно, её идеи, не разделял интересы. Но хотя бы не критиковал на каждом шагу, как мать.

— Ладно, я вспылила. Извини.

Они скрепили примирение дружеским объятием. Большего Таше не хотелось. Руслан отвез её к дому. По пути предложил выпить кофе.

— Мне нельзя, — напомнила Таша.

— Вообще никогда? — Руслан всё время забывал про аритмию.

— Только в редких случаях. Но сегодня точно не буду.

Они попрощались, и он поехал дальше. Таша не удивилась бы, если узнала, что на какую-нибудь вечеринку. У Руслана много знакомых в городе. Он душа компании. Его любят и часто куда-нибудь приглашают. Она же всегда предпочитала узкий круг общения. Какие же они, всё-таки, разные. Таша уже стала приходить к выводу, что вообще никогда не найдет себе единомышленника.

Матери дома не было. Удача на миллион. Можно включить музыку, петь во всё горло, танцевать и наслаждаться одиночеством. А ещё один день, и она увидится с отцом.

Таша открыла настежь окно, вдохнула вечерний теплый воздух. А потом, наблюдая, как садится солнце, стала мечтать. Как же круто быть свободной! Как же круто!..

К черту Руслана, и мать, и всех остальных. Пусть оставят её в покое на эти дни. Потом она всё равно к ним вернется. Но сейчас никто не помешает мечтать ей о будущем, которое вот-вот случится.

Глава третья

Таша хотела ехать на поезде. Она любила дальние поездки, когда можно сесть в купе у окна и подолгу наблюдать за бесконечным танцем деревьев. Уносясь с ними стремительным вихрем, она в какой-то момент переставала видеть окружающую реальность. Ей начинало казаться, что это она танцует снова и снова. Дерево — это станок, на который можно опереться. Протянет крепкую руку и удержит, если оступишься.

Когда знаешь, что рядом есть кто-то надежный, делать шаги вперед легче.

Ваганов настоял на перелете. Возражения не принимал. Переслал дочери билет по мейлу. И напомнил, чтобы она звонила при любом случае.

— Бизнес-класс, — Милена заглянула через плечо Таши. — Ну, конечно. Твой папаша любит пускать пыль в глаза.

— Интересно, кому? Стюардессам? Пилотам?

— Всем подряд.

— Тебе лишь бы покритиковать его, мам. Не можешь простить, что он ушел?

— Да лучше бы не приходил никогда.

— Тогда бы не было меня.

Иногда Таше казалось, что для матери так было бы лучше. Но Милена промолчала. Не стала спорить. Такое с ней бывало редко, но всё же.

Таша достала чемодан, закинула в него всё необходимое. Минимум вещей. Красиво наряжаться ей там точно не нужно. А вот теплая одежда пригодится. Погода может поменяться. Ну, и пару купальников обязательно. А ещё планшет для работы над рукописью. Несколько книг — как без них путешествовать? И самое главное — талисман. Доставшийся в наследство от бабушки кулон с простым камушком. Он не был драгоценным. Самый обыкновенный, найденный на берегу моря. Но именно этот камушек бабушка считала мистическим. Таше его подарила ещё в раннем детстве. С тех пор девочка хранила его и всюду брала с собой. Не то, чтобы верила в его особую силу, нет. Просто это была память о бабушке. Как будто частичка её всегда была рядом.

Застегнув чемодан, Таша оглянулась на квартиру, пересеклась взглядом с матерью и пошла к выходу.

— Может, обнимемся? — предложила Милена.

— Давай, — без особой охоты согласилась Таша.

Не было между ними близости. И нежности обе проявляли редко. Но в этот раз обнимались дольше, чем обычно. Милену даже пробило на эмоции. Смахнула слезу и грустно выдохнула.

— Надеюсь, ты, правда, хорошо отдохнешь. Я даже буду скучать.

— Может, не надо, мам? Найдешь чем заняться.

— Найду, — ещё раз грустно выдохнула она.

На этом прощание закончилось. Таша вышла на улицу, села в такси и поехала в аэропорт.

* * *

Перелет занял два часа. Таша приземлилась в Петрозаводске. Везя за собой чемодан на колесиках, медленно пошла к указателю «Выход». Отец отправил ей адрес загородного клуба, который он арендовал. Оставалось только добраться до этого места. Проще всего на такси. Таша уже собралась подойти к первому попавшемуся водителю, как её перехватили.

— Привет. Ты ведь Таша, да?

Она обернулась. И наткнулась на очень пытливый взгляд голубых глаз.

— Вы кто?

— Друг твоего отца. Ваган попросил меня забрать тебя.

Ваган. Ну-да, так называли его друзья и… соратники по бизнесу. Значит, вот один из них. Таша с трудом отвела взгляд от его глаз. В них было слишком много синевы, и сияли они неестественно ярко. Она впервые такие глаза видела. Они притягивали и завораживали. Очень необычные ощущения.

— Меня зовут Петр, — мужчина протянул ей руку, и Таша вначале растерялась. Он усмехнулся, принимая её неловкость. А затем сам взял её руку и легко сжал. — Не нервничай.

— Даже не собиралась, — опомнившись, что выглядит нелепо, Таша заговорила бодрее. — Просто не ожидала, что вы меня встретите.

— Давай сразу на ты. Так удобнее.

Ещё ни одному другу отца Таша не говорила «ты». Но этот был моложе. На сорок лет явно не тянул. Она оглядела его, как могла быстро, чтобы он не подумал, что она залипла. А это могло быть так. Петр оказался красавчиком. Ростом выше её где-то на полголовы. Примерно, как Руслан, мысленно сравнила Таша. Волосы у Петра светлые, красиво зачесанные. Глаза… Про них можно говорить бесконечно. Таша подумала, что вот такого героя в её будущем романе не хватало. Только вот прототипом героини была она сама. А Руслана, официального парня, она впихнуть в историю не могла. Он не вписывался. Зато Петр подходил идеально. Да, красавчик. И друг отца.

— Таша, ты слышишь меня?

— Да? Что? — она всё-таки залипла.

— Поехали, говорю. Ваган ждет нас. И не простит мне, если я не привезу любимую дочь вовремя.

Он подхватил чемодан и потащил его к машине. Темно-синий внедорожник ждал их в десяти метрах. Петр открыл капот, стал освобождать место. Таша в это время осматривала окрестности.

— Залезай, — услышала она.

Ей открыли переднюю дверь, и Таша упала на мягкое сиденье.

— Пристегивайся, — сказал Петр.

— Зачем? — она редко ездила в авто и уж точно не следила за ремнями безопасности.

Но Петр её ответ не принял. И, поскольку Таша ничего не собиралась делать, сам потянулся к ремням. Она даже слова сказать не успела, как он одним движением стянул её.

— Безопасность прежде всего, — задержавшись на мгновение перед её лицом, Петр широко улыбнулся. И Таша просто застыла, не в силах пошевелиться. Его улыбка… Эти глаза необыкновенные. Не может быть правдой то, что сейчас происходит. Слишком хорош собой этот мужчина. Ну, надо же, он ей нравится. Так разве можно?

— Поехали, — Петр вернулся на своё место. И Таша уже во второй раз почувствовала себя неловко. Слишком открыто она выражает своё отношение к нему. Сейчас этот Петр подумает, что она глупая неопытная девчонка, которая влюбляется с первого взгляда. Да нет же, какая влюбленность? Он очень классно выглядит и всё. Таша оценила. На этом можно остановиться.

— Какую музыку слушаешь? — голос Петра вернул её к реальности.

— Практически любую.

— Как насчет русского рока? Принимаешь? Кипелов, например. Гранд-кураж?

— Вполне.

Петр нажал на динамик. И следом ударили биты. Мощно, хлестко. Таша моментально поймала ритм и стала отбивать его ногой в такт.

— Прикольно, — оценила.

— Нравится?

Он бросил на неё взгляд и снова улыбнулся. Ох, эта улыбка… Сколько ему лет, интересно, если он партнер отца? Точно меньше сорока. Она-то думала, что там одни старики соберутся. Ну, то есть, не совсем старики. Отцу сорок с небольшим. Но Петру-то явно меньше намного. Захотелось спросить его об этом. Но пока она соображала, Петр сам стал задавать вопросы.

— Таша, значит… — от того, как он произносил её имя, по телу пробегала пульсация. — И каким ветром тебя сюда занесло? В самое логово зверюг?

— Отец позвал.

— Это понятно. Но как ты решилась?

— А что в этом особенного? — Таша недоумевала.

— Знаешь, чем Ваган занимается?

— Примерно. Он и не скрывает.

— Да. На самом деле твой отец классный мужик. Он никогда не изображает из себя святую добродетель. Со всеми ведет себя одинаково. Ну, может, с тобой помягче, ты его дочь. И с Идой, вроде, тоже.

— Кто такая Ида?

Отец не говорил, что там будут другие женщины. Хотя возможность не исключалась.

— Ида — его девушка, — ответил Петр. — Они уже несколько месяцев вместе.

— Он мне ничего не говорил.

— Он и не обязан говорить. Это его личное дело. Ты про всех парней отцу рассказываешь?

— Было бы о ком рассказывать, — Таша усмехнулась.

— А что так? — Петр, казалось, удивился. — Ты ни с кем не встречаешься?

— Мне бы не хотелось об этом говорить, — замялась Таша. — Мы только познакомились, и я не очень доверяю тебе.

Петр засмеялся.

— Правильно делаешь. Я сам себе не всегда доверяю.

Её зацепили эти слова. А ещё — с какой интонацией он их произнес. Вроде шутливо. Но при этом с каким-то скрытым смыслом. Таша подумала, что за красивой внешностью этого мужчины таится много опасного. Не зря он дружит с её отцом. Мать всегда говорила: не стоит забывать, чем на самом деле занимается Ваган. Хоть в этом она права.

— О чем задумалась? — Петру надоело молчать. — Мне кажется, ты напряжена. Это я тебя смущаю?

Да, мысленно ответила Таша.

— Нет, — сказала она вслух. — Я просто не очень разговорчивая.

— Ваган описывал тебя по-другому. И я представлял тебя иначе.

Оу! Он знал о ней, говорил о ней. Таше было приятно это слышать.

— И какие же у тебя были представления?

Надо быть смелее. Не ждать от него вопросов с подвохом, над которыми придется думать или, ещё хуже, краснеть от смущения. А действовать самой. Пусть не думает, что она слишком юная и глупая. И вообще почему ей должно быть важно, что о ней думает этот человек? Они знакомы всего минут двадцать. Вот только интерес он вызвал с первой секунды. И Ташу это немного пугало.

— Я думал, ты старше, — сказал Петр. — Девятнадцать лет — это немало. Я в этом возрасте уже работал. Правда, ничего хорошего из этого не вышло. Ну, ладно, это мои проблемы. Ты очень застенчивая, Таш, — он посмотрел на неё, а потом вновь уткнулся в лобовое стекло. — И, по-видимому, дело во мне.

— Я не ждала нашей встречи.

— Да я сам не знал, что так получится. Но Ваган попросил тебя привезти. Сказал, что никому другому не доверит свою дочь.

— А тебе, значит, доверил?

— Да. Мы с ним более дружны, чем кто-либо другой из нашей компании.

— Но у вас разница в возрасте.

— Лет десять. Не так уж много.

Значит, ему в районе тридцати, подумала Таша.

— А что тебя связывает с отцом? Бизнес?

— Можно и так сказать, — уклончиво ответил Петр. — Есть общие дела.

— И общие друзья, наверное.

— Скорее, общие враги.

— Враги?

— Да. Таша, у тебя разве нет врагов?

— Никогда об этом не думала. Скорее всего, нет.

— Это хорошо. Меньше проблем.

Странный он какой-то. Напрямую ничего не рассказывает о себе. От ответов уклоняется. Приходится додумывать самой. Ясно одно — Петр совсем не прост. И если в тридцать лет он наравне дружит с такой акулой, как Павел Ваганов, значит, и сам он темная лошадка.

И значит, надо держаться от него подальше.

А это будет сложно, вдруг поняла Таша. Глядя на то, как его сильные руки управляют автомобилем, как сосредоточен его взгляд; слыша, как приятно звучит низкий голос и, самое главное, смотря в его небесно-синие глаза, сложно будет сказать себе: держись от него подальше. Всё ровно наоборот.

К нему хочется быть ближе.

«Вот только этого мне не хватало, — подумала Таша. — Приехать на каникулы и… влипнуть».

Глава четвертая

База отдыха находилась примерно в тридцати километрах от аэропорта. Они быстро доехали, и Таша даже пожалела, что так скоро придется разлучаться. С Петром было интересно общаться, хотя и очень волнительно.

Он помог ей выйти из машины. Подал руку, на которую Таша легко оперлась. Прикасаться к нему было также приятно. Ладонь его была горячей. И Таша ощутила, как от одного простого касания по телу стал разливаться жар. Так странно, она никогда ничего подобного не испытывала. Даже с Русланом в моменты физической близости.

Если Петру достаточно просто взять её за руку, чтобы она ощутила волнение и трепет, что же будет, если он пойдет дальше?

— Таша, как я рад, что ты приехала!

Громкий голос Павла Ваганова отрезвил её. Отец шел навстречу, широко раскинув объятия. Красивый, улыбающийся, довольный всем — он источал силу и был олицетворением самой жизни. Огромный, пышущий здоровьем, молодостью мужчина.

«Как только мама могла так легко его отпустить?»

Да нет же, они не пара. Оба огненные. Только мать разрушает, а отец создает. Осталось Таше определиться, на какой она стороне.

— Какая ты красавица! — Ваган подхватил дочь и закружил в объятиях. Только надолго его не хватило. Дочь почти с него ростом. Поставил Ташу на землю. — Да черт возьми, спину свело!.. Старость не в радость.

— Какая старость, пап? Ты отлично выглядишь.

— Ну, не на двадцать же, — Ваган улыбнулся. Ему было приятно получить комплимент от дочери. На самом деле он был доволен собой. Немногим больше сорока, с легкой проседью в черных волосах и задорным блеском в глазах. Он нравился женщинам — и совсем юным девчонкам и более опытным. С молодыми даже чаще строил отношения.

Ну, как строил? Пытался. Надолго не хватало обоих. Ваган мог вспылить на пустом месте. А поскольку страха потерять очередную пассию у него не было, то и расставался так же легко, как сходился. Единственная женщина, с кем связала его судьба на всю жизнь, это Милена. И то потому что родилась дочь. Если бы не Таша, Ваган ни за что бы не поддерживал контакт с этой сумасбродкой, как он её называл. И это было ещё очень мягко. В компании друзей Милена огребала ласковых слов по полной программе. К счастью, она их не слышала.

— Как добралась? — подошедшему Петру Ваган крепко пожал руку. — Спасибо, братан, выручил.

— Как я мог тебе отказать? — Петр заулыбался, и Таша в очередной раз подумала, как же он хорош собой. Ещё ямочки на щеках заиграли. Невероятно обаятельный человек. Сложно поверить, что он занимается темными делами. Может, это ошибка? Может, он в этой компании чисто случайно?

— Ты знаешь, Петр, я могу положиться только на тебя, — Ваган понизил голос, чтобы услышали это только они трое. Таша подумала, что здесь есть какая-то тайна. Очевидно, Петра с её отцом связывает нечто большее, чем деловые отношения.

— Да, знаю, — подтвердил Петр. — И это взаимно.

Мужчины вновь пожали друг другу руки. А затем Петр развернулся к Таше.

— Приятно было познакомиться, юная леди. Надеюсь, ещё увидимся.

— А ты разве здесь не остаешься?

Голос дрогнул. И Таша испугалась, что Петр поймет её вопрос неправильно. Будто бы она переживает, что они могут не так скоро увидеться. И сама себя стала за это ругать. Ну, зачем показывать слабость, тем более, в первый день знакомства? Неужели нельзя держать себя в руках? Ещё и перед отцом. Они ведь подумают, что Петр для неё что-то значит. И это так и есть.

К счастью, мужчины или не поняли ничего или сделали вид, что не поняли. Петр протянул Таше руку, и когда она дала ему свою, пожал легко. Даже нейтрально.

— Я уеду по делам и к вечеру вернусь, — сообщил он.

— Жду тебя за общим столом, — напомнил Ваган.

— Постараюсь прибыть вовремя.

— И коньяк хороший захвати. Тот, который Мухтар привез, мне не нравится.

— Хорошо. Мухтару только об этом не говори, — шутливо предупредил Петр. — А то пристрелит нас обоих за то, что не оценили его душевный порыв.

— Да плевать я хотел на его порывы, — Ваган ответил грубо в своем репертуаре. — Я сюда отдыхать приехал, а не сопли утирать. Пусть научится коньяк выбирать.

— Ладно, Ваган. Привезу тебе всё, что хочешь.

— Ты прямо как купец из Аленького цветочка. «Доченьки любимые, что вам привезти из заморья?» — со смехом процитировал Ваган.

— Благо я не за море уезжаю, — поддержал его Петр. — Но привезу, что нужно. Таша, а тебе что-нибудь хочется?

Это было неожиданно. Она широко распахнула глаза и захлопала ресницами.

— Видишь, ты дочь мою засмущал, — Ваган легко ткнул Петра в плечо. — Растерялась, не знает, что сказать. Таша, проси всё и даже больше. Петр для тебя из-под земли любую вещь достанет.

— Да мне ничего не надо, — еле выговорила девушка.

— Зря. Пока дают, надо брать, — заметил Ваган.

— А как же «скромность девушку украшает»? — напомнил Петр.

— Не в этом случае. Знаешь что, она у меня танцы очень любит. Балетом в детстве занималась, — вспомнил Ваган.

— Балетом? — и Таше показалось, что в глазах Петра промелькнуло нечто схожее с восторгом и неподдельным интересом.

— Ну-да. Девочка талантливая. Не то, что некоторые бездари.

— А я её русский рок заставлял слушать, — посетовал Петр. — Надо было Моцарта предложить или Баха.

— Ничего, что вы говорите обо мне? — вмешалась Таша. — Я вообще-то тоже имею право голоса.

— Не обижайся, — Ваган приобнял дочь за плечи. — Мы не со зла. Но ты, Петр, подарок ей привези.

— Обязательно, — Петр подмигнул Таше. Потом ушел, а она смотрела ему вслед, ощущая, как сильно бьется сердце. То ли очередной сбой из-за перелета, то ли из-за пристального взгляда небесно-голубых глаз, которые отныне не дадут ей покоя.

* * *

Ташу поселили в отдельном домике. Ваган объяснил, что они полностью арендовали базу отдыха. Никаких левых людей не будет. Все свои. Но из этих своих Таша знала только отца и теперь Петра.

— В основном мужики, — пояснил Ваган. — Ты уж прости, что такая компания сомнительная. Но мне дико хотелось провести эту неделю с тобой. В городе же твоя мамаша не даст по-нормальному отдохнуть. Будет названивать, нудить, клянчить. А здесь ей до нас не добраться.

Как будто в опровержение этих слов у Таши зазвонил телефон, и на экране высветилось «Мама».

— Она, что, собака-ищейка у тебя? — усмехнулся Ваган. — Чует, когда надо?

— И когда не надо тоже.

Таша ответила.

— Алло, мам?

Следом полился поток слов на высокой звуковой частоте. Милена решила закатить истерику.

— Ты почему мне не позвонила? Я переживаю. Ты мне дочь или кто?

— Спокойно, мам. Я только заселилась.

— Куда заселилась? Ты одна в номере или с этими бандюганами?

— Она меня, походу, вообще двинутым считает, — Ваган выхватил телефон у Таши. — Милена, мать твою! Какого хрена ты несешь?

Милена продолжила выплескивать истерику. В сущности, ей было всё равно, кто с ней разговаривает. Лишь бы слышали. С бывшим мужем даже интереснее. Его вывести на эмоции легче всего.

— Ваган, ты должен был мне сообщить.

— Нихрена я тебе не должен! Так что успокойся сама и не трогай мою дочь.

— Это моя дочь, ты забыл?

— Общая.

— Но воспитываю её я!

— Может, хватит вам обоим? — Таша давно устала от этих споров. — Что вы меня делите? Я совершеннолетняя. Сама могу о себе побеспокоиться. Пап, скажи маме, что у меня всё хорошо. Я позвоню, когда поеду назад.

— Слышала? — злорадствовал Ваган. Ответ Таши ему понравился.

— Слышала, — нехотя признала Милена. — Присматривай за ней. И за своими приятелями тоже. Если я узнаю, что кто-нибудь из них…

— Лучше прикрой рот, — посоветовал Ваган. — Любишь ты из меня дурака делать.

Они ещё препирались какое-то время, но Таша не слушала. Это было настолько привычно, что вообще не трогало. Вместо этого она обошла домик, осмотрела всё. Внутри ей показалось уютно. Минимализм, ничего лишнего. Идеальный порядок. Просторная кровать, стол, два стула, шкаф, тумбочка, телевизор, холодильник, санузел. На полу паркет. Окна выходят на живописную территорию базы, где много хвойных деревьев. И одна из сосен буквально тянет к ней свои ветви-руки. Таша открыла окно, дотянулась до неё и с удовольствием ощутила прикосновение пушистых иголок к ладоням. А потом глубоко вдохнула. Даже в домике запах стоял необыкновенный — очень свежий и чистый.

— Отличное место для интроверта, — заключила она.

Разложила вещи, приняла душ. Когда вернулась в комнату, отца уже не было, а телефон лежал на тумбочке. Таша закрыла дверь изнутри, села на кровать и достала планшет. Пока есть время, можно заняться рукописью. Тем более, образ главного героя вырисовался.

«Он зацепил меня с первого взгляда. Красивый, умный, обаятельный. Абсолютно не вписывающийся в окружающую обстановку. Возможно, я его идеализирую, но по-другому не получается. Он кажется мне совершенным».

— М-да, — она задумалась. — Как это называется на языке медицины? Диагноз — влюбленность? И зачем, спрашивается, мне это надо? Всё равно я здесь максимум на неделю. И он тоже, если не меньше. А потом — всё. Я даже не знаю, из какого он города. Может быть, за тысячу километров от меня. Каков шанс, что мы будем общаться после каникул?

И ей стало грустно. От того, что ещё не произошло, но стало вдруг ощутимым. Так бывает, когда себя накручиваешь. А ведь Таша прекрасно знала, что не нужно так делать, что это глупо. Самый яркий пример — мама. С её больным воображением вечно проблемы создавались на пустом месте. Как и теперь у Таши.

— У нас с Петром ничего нет и быть не может. Так что нет смысла о нем мечтать.

Она снова вернулась к тексту и напечатала:

«У нас с ним ничего не было.

У нас было всё».

Глава пятая

К вечеру на базе стало шумно. Народ стал подтягиваться. Таша, задремавшая с книгой в руках, проснулась от мощных битов, раздававшихся с улицы. Играл Лесоповал, и это резало ей слух. Но потом сквозь непривычные ритмы прорвался ор Вагана, перекрывший всё.

— А ну выруби нахрен! Достал уже это слушать.

— Ваган, — кто-то ответил ему, — сам просил музыку. Чем тебе не нравится?

— Нравится. Только не сегодня. Настроение не то, понимаешь? Давай «Герой асфальта».

Вагану здесь никто не возражал. Хозяин жизни, он везде чувствовал своё превосходство.

Таша решила, что пора выйти из убежища и присоединиться ко всем. Заодно познакомиться с коллегами отца. Коллегами, как же. Мать их иначе как мафиозниками и бандитами не называла. Ну, и матом крыла сверху. Вагану доставалось от неё больше всех.

Таша переоделась в джинсы и свитер, волосы убрала в хвост. Хорошо, что не надо наряжаться. Максимально просто и комфортно. То, что ей нужно.

А народ собирался в дальнем коттедже под большим навесом. Там была мангальная. Там накрыли столы. Музыка перекрывала голоса. Было шумно. Людей оказалось больше, чем ожидала Таша. И почти все мужчины. Взрослые, ровесники Вагана. Выглядели они самым обыкновенным образом. И если бы Таша не знала, чем на самом деле занимаются эти друзья и коллеги отца, она бы ни за что не заподозрила. Ей приветливо улыбались, вежливо здоровались, аккуратно жали ручку. Ваган зорко следил за каждым, чтоб никто не смел приблизиться к дочери больше, чем нужно. И Таша, вначале смущавшаяся таким явным вниманием к своей персоне, вскоре оттаяла и расслабилась. Ей здесь ничто не угрожает. Можно спокойно наслаждаться отдыхом.

— Мухтар! — на зычный голос Вагана бородатый мужчина, сидевший напротив, встрепенулся. — Коньяк твой — настоящее пойло. Хуже рома с пиратского корабля.

— Обижаешь, Ваган, — Мухтар говорил с сильным акцентом. — Коньяк очень хороший. Я сам проверял.

— Да что ты мне заливаешь? Сам свою воду болотную пей. Мне Петр обещал настоящий коньяк привезти.

— И где он, твой Петр? — Мухтар хитро прищурился. — Что-то я его не вижу.

— Погоди, ещё не вечер.

— Да уж пора вообще-то.

Таше Мухтар не понравился. Смотрел зло, будто ему тут кто-то должен. Вряд ли для отца он был другом. Его бы остерегаться надо. Но Ваган вел себя как ни в чем не бывало. Поменялся он лишь тогда, когда к столу подошла девушка. Небольшого роста, с каштановыми волосами до плеч в спортивном костюме. По возрасту как будто немногим старше Таши. Она скромно села рядом с Ваганом, и тот обнял её за плечи. Поймал взгляд Таши — заинтересованный. И кивнул ей.

— Познакомься с Идой.

Так вот она какая, подумала Таша. Та самая Ида — новая пассия. Снова молоденькая. Отцу такие нравятся. Без понтов, правда. Внешне самая обычная. Ведет себя адекватно, сидит тихо. Таша таких, как она, рядом с отцом никогда не видела. Предыдущие были наглые, смелые. Сразу заявляли свои права. И следом этих прав лишались. Ваган не любил, когда на него пытались ярмо накинуть.

— Привет, — Ида не протянула ей руки. Но Таше так даже было легче. Она не была уверена, что готова жать руку подруге отца. Да и общаться с ней не очень хотелось. Всё-таки, Милена оказала на неё влияние. И пусть неосознанно, но Таша не принимала женщин отца. Не хотела верить, что он будет делить внимание между ней, матерью и кем-то ещё. Хотя понимала, что это неизбежно. Но одно дело — понимать, а другое — принимать всем сердцем.

— А вот и первая порция! — заорал кто-то. И на стол поставили огромное блюдо с нанизанными на шампура кусками сочного подрумяненного мяса. Первый пробу снял Ваган. Затем сам положил мясо в тарелку дочери.

Это было очень вкусно. А когда Таша попробовала вино, появились новые приятные нотки ощущений. Она пила его маленькими глотками, закусывая мясом, и ничуть не пьянела.

Ваган тоже успокоился. Таша отметила, что с Идой он стал вести себя тише, чем обычно. Ей это показалось странным. Никогда и ни ради кого отец не менялся. Что же такого особенного есть в этой девушке? Надо за ней понаблюдать.

— Ваган! — Мухтар с трудом поднялся из-за стола. — Ну, и где твой обещанный коньяк?

— Сейчас будет. Если Петр обещал, то сделает.

А ведь и правда, Петра нет, подумала Таша. Неужели он сегодня не вернется? Ей так хочется снова его увидеть.

И словно Вселенная в ответ решила ей улыбнуться. Бросив взгляд в сторону, Таша увидела, как по дорожке к столу идет Петр. Улыбка заиграла сама собой.

— Я ж говорил! — заорал Ваган и встал, чтобы обнять друга.

На территории зажгли фонари. Стало ещё уютнее и как будто теплее. Но Таша связала это именно с возвращением Петра. Его синие глаза сияли. И сияла она изнутри. Как хорошо, что он здесь.

Петр поздоровался с каждым. Иде он также пожал руку, и Таша ощутила укол ревности. Ох, если так пойдет дальше, она точно себя выдаст. И тогда Петр будет над ней смеяться. Девчонка влюбилась чуть ли не с первого взгляда. Так, наверное, только в девятнадцать можно. Но он-то старше, пусть и ненамного. Не сочтет ли её слишком маленькой и глупой? Ей бы хотелось, чтобы он разглядел в ней женщину.

— И где обещанный коньяк?

Это всё Мухтар. Не мог простить Петру, что тот украл внимание Вагана. Так и искал повод зацепиться. Он всё больше и больше не нравился Таше.

— Коньяк? — Петр поставил на стол бутылку. — Всё для вас, господа. Остальное — в багажнике. Сейчас принесут.

— А я что говорил? — взревел Ваган. — На Петра всегда можно положиться.

За столом раздались аплодисменты. И только Мухтар по-прежнему был недоволен.

Коньяк разлили по рюмкам. Петр наклонил бутылку к Таше и вопросительно посмотрел на неё.

— Никогда не пробовала, если честно.

— Рискни. Не понравится — не будешь.

— Логично.

— А папа не запретит? — один из друзей отца наклонился к Ташиному уху, обдав её алкогольным запахом.

— Эй, ты, отодвинулся быстро! — потребовал Ваган. — И не дыши на мою дочь.

— Да я только спросить. Ваган, ты чего.

— Нехрен спрашивать. У меня спрашивай. Ну-ка, Петр, сядь к моей дочери. И чтоб никого между вами не было.

Петр сделал, как велел Ваган. Протиснулся между Ташей и её соседом, чьего имени она не запомнила, и сел настолько близко, что касался её плечом и бедром. Таша напряглась.

— Всё нормально? — спросил он. — Тебе здесь вообще как?

— Неплохо. Привыкаю, — ответила Таша, думая в этот момент, как бы коленки не задрожали от такой внезапной близости.

— Лучше не привыкать, — посоветовал Петр. — Не самая лучшая компания для юной девушки.

Ташу задели эти слова. Словно он упрекает её в неопытности.

— Я могу сама себе компанию выбрать. Тем более, здесь мой отец.

— То есть, общество нарушителей закона тебя устраивает?

Она осмелилась заглянуть в его глаза. Да он смеялся над ней. Искорки так и полыхали в мареве глубокой синевы. Это очень красиво. Но как же неприятны его насмешки!..

— Ты тоже нарушитель? — решилась она спросить прямо.

— Я тоже, — серьезно ответил Петр.

— И тебе доверять не стоит?

— Конечно.

— Значит, ты можешь предать отца?

— Нет. Что касается Вагана — он один из моих самых близких друзей. Точнее, друг он единственный.

— А ещё близкие у тебя есть?

— Родственники. Но не уверен, что их можно считать близкими.

— Почему?

— Так бывает. Мы не совпадаем во взглядах. В том, как относимся к жизни.

— Это всё общие фразы, — Ташу расстроило, что он не хочет говорить правду. Хотя это неудивительно. Они только познакомились. С чего вдруг Петр станет ей доверять? Тем более, сказал, что ему самому доверять нельзя.

— Не забивай себе голову чужими проблемами, — Петр налил ей коньяк, поднял рюмку и дал в руки. — Лучше попробуй. Тебе понравится.

— Уверен?

— Конечно. Я знаю толк в алкоголе.

Они схлестнули рюмки, и Таша пригубила. Сначала совсем маленький глоток сделала, чтобы попробовать. И приятно удивилась. Коньяк, действительно, был мягким, со вкусом шоколада. И градусы вообще не чувствовались. Тогда она выпила до конца.

— Только не увлекайся, — Петр снова наполнил рюмку. — Опьянение приходит не сразу. Но когда настигает — может сбить с ног.

— Мне не придется далеко идти, — развеселилась Таша.

Она выпила вторую рюмку залпом и попросила ещё. Петр, перед тем как налить, пристально посмотрел в её лицо.

— Может, хватит для первого раза? Ваган не простит, что я напоил его дочь.

— Я сама за себя несу ответственность, — начинающим заплетаться языком ответила Таша. — К тому же он поручил тебе заботы обо мне. Значит, уверен, что ты справишься. Кстати, сколько тебе лет?

— Это важно?

— Да. Мне интересно.

— Почти тридцатка.

— Почти? Я думала, ты старше.

— Я, что, так плохо выгляжу? — Петр засмеялся. Потом склонился к Таше и прошептал на ухо, отчего у неё мурашки побежали вдоль тела. — Ну, хотя бы лучше, чем Мухтар?

Она повернула к нему лицо. Петр оказался настолько близко, что ещё немного — и она могла бы коснуться его губами. Если бы они сейчас не сидели за общим столом… Таша покачала головой, прогоняя назойливые мысли.

— Что так? — Петр расценил этот жест по-своему. — Мухтар лучше, чем я?

— Нет, — ответила Таша. — Ты лучше всех.

И поздно поняла, что проговорилась.

— Вот как… — Петр так и вперился в неё взглядом. — Неожиданно это услышать от тебя. И очень приятно.

Ташу захлестнуло чувство стыда. И чтоб скрыть его, она снова залпом выпила коньяк.

— Мне кажется, тебе достаточно алкоголя, — Петр отодвинул бутылку подальше. — Пойдем лучше проветримся, — он подал ей руку. — Только резко не вставай. Голова может закружиться. Обопрись на меня.

— Откуда такая забота?

Он не ответил. Глупо было спрашивать. Петр — друг отца. Его попросили быть рядом. Какие ещё могут быть вопросы? Но Таше, чем больше накатывало опьянение, тем больше хотелось верить в том, что Петру интересна она сама. Что он рядом не из вежливости и уважения к Вагану. Что сама Таша его интересует. Но она же маленькая.

— Всего десять лет разница, — прошептала она. — Ерунда.

— Да, только я стою на ногах, а ты не очень.

Он услышал! Ей снова стало стыдно. Ну, почему она так плохо себя контролирует? Не надо было пить. Теперь совсем глупой в его глазах будет. Надо постараться исправить ситуацию. Таша, как могла, встала ровно, почти не шатаясь. Правда, на руку Петра всё равно пришлось опереться. А потом он вывел её из-за стола и подвел прямо к Вагану.

— Ты не против, если я провожу Ташу? Она устала и хочет спать.

Ваган вместо ответа обнял обоих за плечи. Он тоже был пьян, и Таше это сыграло на руку. Меньше вопросов.

— Иди. Спокойной ночи, дочь.

— До завтра, пап.

Едва они отошли, как услышали окрик Вагана.

— Петр, а подарок ты ей купил?

Тот обернулся.

— Конечно. Разве я мог забыть?

Подарок? Таша встрепенулась. Какой ещё подарок?

— Ты серьезно? — спросила она Петра.

— А ты думаешь, я буду обманывать Вагана и тебя заодно?

— Но зачем мне подарок?

— Таша, я обещал. А обещания надо выполнять.

— Опять логично, — вынуждена была согласиться она.

— Вот и молодец. Пойдем, провожу тебя к твоему домику. Там же подарок вручу.

Какой же он, всё-таки… Таша все слова растеряла. И пока мысленно пыталась вспомнить хоть что-то, Петр вел её по дорожке подальше от застолья. Она не сопротивлялась. Шла, опираясь на его руку. А второй рукой он легко, едва касаясь, придерживал её за талию. Таше хотелось бы большего. Неужели нельзя крепче обнять её? Но она с сожалением понимала, что это лишь её желания. А Петр ведет себя правильно. Он держит дистанцию. Жаль, что дорожка к гостевому дому такая короткая.

У порога он отпустил её. Завернул за угол, достал откуда-то коробку.

— Это и есть подарок?

— Да. Открыть сможешь?

— Только с твоей помощью.

Они присели на ступени. Петр помог распечатать коробку. И когда Таша заглянула внутрь и увидела, что там, то просто открыла рот от удивления.

— Не может быть…

В коробке были пуанты. Самые настоящие. Его подарок ей.

Глава шестая

Впервые она встала на пуанты лет в шесть. Тогда плохо получалось держать равновесие. Таша часто падала, цеплялась руками за тех, кто стоял рядом. Педагог подбадривал её: мол, все с этого начинают. Потом будет легче.

Да, она верила. И когда выучилась правильно стоять, двигаться, то началась работа в удовольствие. Не было ничего лучше, чем танцевать на пуантах. И не было ничего страшнее, чем отказаться от них. Когда поставили диагноз, и мать запретила ей тренироваться, Таша спрятала пуанты в коробку и убрала в дальний угол шкафа. Милена всё равно нашла. И тогда же выбросила. Нечего дочери наносить очередную травму.

Но ведь сама же и нанесла.

Помимо воли глаза увлажнились. И задрожал подбородок.

— Я не была готова к этому, — жалобно произнесла Таша, отводя взгляд от Петра.

Он вначале не понимал. Смотрел на неё и думал, что сделал не так. Танцовщица плачет над пуантами — в чем причина? А потом спохватился, что довел девушку до слез, а сам при этом стоит и наблюдает.

— Таша, — он сел рядом на ступени, обнял её за плечи, — я, кажется, сделал что-то не то. Честно — не ожидал такой реакции. И не понимаю, с чем она связана. Ты можешь рассказать?

Он не привык утешать, успокаивать. Не любил, когда при нем плакали. Сам этого не делал. Но Таша — девушка. Она дочь его близкого друга. Оставить её в таком состоянии нельзя. Тем более это он, по сути, довел её до слез.

— Ничего, — сглотнув подступивший к горлу ком, выдавила Таша. — Кое-что вспомнила. То, о чем хотела забыть.

И снова слезы. Вместе с ними наружу выходила запрятанная глубоко боль. И желание припасть к чьему-то плечу и остаться там. Таше хотелось тепла. Рядом был только Петр. И если бы не эта ситуация, она бы не позволила себе так близко подойти к нему. Но ей отчаянно нужна была поддержка. И Таша уронила голову на его плечо, а потом обвила руками шею. Ей было всё равно, что он подумает. Главное — чтобы не отталкивал. И не выпускал из объятий своих крепких, таких теплых рук.

С ним было хорошо. Таша вдыхала запах парфюма, терпкого, жгучего, непривычного ей. К этому примешивался запах его тела, который безумно нравился. И ей хотелось прижаться ещё сильнее, буквально раствориться в нем. Но долго так продолжаться не могло. Петр мягко, но уверенно отстранил её.

— Таша, — глаза так близко друг к другу, почти на уровне. Она чувствует его дыхание. И губы очень близко. Он мог бы поцеловать её, если б захотел.

Вряд ли.

Таша разжала руки. Не стоит навязываться. Она и так перешла границы. Взгляд отвела.

— Неловко как-то получилось, — сказал Петр. — Ты извини. Я ошибся с подарком явно. Хочешь — можешь выбросить.

— Нет, — Таша остановила его руку, схватившую пуанты за ленты. — Не нужно. Я их оставлю. Это же твой подарок.

— Но я не вижу радости по этому поводу. Довел девушку до слез. Теперь не знаю, как загладить вину.

После этих слов Таше захотелось улыбнуться. Ну, какой же он милый.

— Я подумаю над твоим предложением.

— То есть, шанс на исправление у меня есть? — и ямочки заиграли на щеках.

— Конечно.

— Тогда увидимся завтра, Таша. А сейчас иди спать. Доброй ночи тебе.

Он поднялся и сошел на землю. Таша с сожалением посмотрела ему вслед. Жаль, что приходится отпускать. Но и заставить его остаться она не может.

— И тебе доброй ночи, — сказала она. Убрав пуанты в коробку, она открыла дверь гостевого домика и вошла внутрь.

* * *

Утро постучало в окно ударом сорвавшейся с ветки сосновой шишки. Таша открыла глаза, потянулась. В домике было тепло. С улицы доносились запахи смолы и хвои. Как же хорошо, что она здесь!..

Повернув голову, Таша увидела пуанты, торчащие из коробки. Вчера ночью она оставила их на тумбочке. Выбросить рука бы не поднялась. Петр не знал, что она больше не балерина. А отец не подумал об этом сообщить. Поэтому вчера ей было больно. Но и радостно одновременно. Через боль она приблизилась к Петру. И это было приятно.

Пора вставать. Что это за каникулы, если лежишь в постели? Надо срочно выходить из домика. Пообщаться с отцом. Найти какое-нибудь занятие. Как минимум, осмотреть территорию. Здесь лес. Где-то неподалеку озера. Можно искупаться. Или покататься на лодке. Короче, валяться некогда.

К счастью, похмелья у неё не было. Всё-таки, хороший коньяк. Но пить надо завязывать. Добром это не кончится. Вчера она была слишком откровенна и несла что попало. Так и в любви Петру признается по пьяни. Потом вообще в глаза ему смотреть не сможет.

Таша приняла душ и вышла, завернутая в полотенце. Взяла телефон, просмотрела сообщения. Звонков не было. Кажется, мама поняла, что не нужно её донимать. Руслан тоже не звонил. Таша задумалась: а что это для неё значит. Чувства молчали.

— Интересно, мы продолжим встречаться, когда я вернусь? Буду ли я скучать по нему?

Вопрос не требовал ответа.

Таша достала одежду из шкафа и только собралась снять полотенце, как в дверь постучали. А потом, не дождавшись ответа, открыли её и вошли.

— Доброе утро, — Петр не выглядел смущенным. Зато Таша вся краской залилась от стыда. Босая, с мокрыми волосами, в полотенце, грозящем свалиться к ногам, она чувствовала себя неуверенно. А когда ощутила, как по её телу скользят внимательные синие глаза, то вообще захотела сбежать. Только некуда.

— Привет, — выдавила она.

— Извини, дверь была незаперта, — объяснил Петр. — Я решил проверить, всё ли у тебя нормально.

— Да, в полном порядке.

— Точно? — он снова скользнул по ней взглядом. И волны электрического тока побежали по телу.

— Да. Мне нужно одеться.

— Конечно.

Он отвернулся. Не вышел за дверь, как сделала бы на его месте Таша. Просто отвернулся. Может, сказать ему, что так ей небезопасно? Или это будет выглядеть смешно? Ей же нечего бояться. И тогда Таша решилась. Сорвала с себя полотенце, быстро натянула футболку, затем нижнее белье и джинсы.

— Можешь поворачиваться.

— Спасибо, — Петр сделал шаг к ней и замер. — Ты уверена, что готова?

— Волосы осталось высушить. Но это не проблема. А что? — последнюю фразу Таша произнесла неуверенно, потому что проследила, где остановился взгляд Петра — на уровне её груди. И тут же вспыхнула. — Ты пялишься на меня?

— Я? нет, — замялся Петр. — Извини, но ты забыла кое-что надеть.

Его смущение выглядело неубедительно. Он пытался спрятать улыбку. А Таша готова была провалиться сквозь землю от стыда. Ну, как она могла забыть надеть лифчик под такую тонкую футболку? И, как назло, у неё набухли соски. Он ведь подумает, что из-за него. Девочка перевозбудилась.

В общем, так и есть. Только Таша не планировала показывать это.

Она вытащила из шкафа лифчик и убежала надевать его в душевую, проклиная себя за глупость. Но когда вернулась в комнату, Петр был спокоен и никаким образом не показал, что смеется над ней. Как будто ничего не произошло. Таша мысленно поблагодарила его за это.

— Какие планы на сегодня? — спросил он. — Может быть, ты уже составила программу?

— Если честно — нет. У меня есть с собой книги, но читать их я буду, если только перед сном.

— Вчера читала?

— Не смогла. Сильно устала.

Петр указал на пуанты.

— Что собираешься с ними делать?

— Оставлю на память о тебе. И о своих несостоявшихся детских мечтах.

— Звучит как-то грустно.

— Да, потому что это правда. Отец назвал меня балериной. Но он не сказал, что я уже много лет не танцую на пуантах.

— Почему? Тебе разонравилось?

— Если бы… — Таша покачала головой. — У меня ограничения по здоровью.

— Что-то настолько серьезное?

Кажется, Петр забеспокоился. Что ж, Таша была благодарна ему и за это. Очередное проявление заботы. Похоже, он очень эмпатичен. Бывают же такие люди.

— Аритмия. Не так уж и страшно. И точно не смертельно. Но заниматься активным спортом нельзя.

— Тебе и алкоголь пить нельзя. Почему ты раньше не сказала?

— Всё не так плохо, чего ты? Мне можно, но в разумных пределах. И потом я же не страдаю другими расстройствами. Всё нормально.

— Да. Только сердце сбоит.

— Иногда. Просто не надо сильно нервничать.

— Таша, ты легкомысленно относишься к своему здоровью.

— А ты, похоже, меня лечить собрался. Но я сама справлюсь.

Как она осмелела. Внимание Петра Таше было очень приятно. Но отстоять свою позицию казалось важным. Опять же, чтобы он не думал, что она во всём будет его слушаться. Нет, у неё есть своё мнение. Пусть знает об этом.

— Хорошо, — согласился Петр. — Не буду с тобой спорить. Ты, действительно, лучше знаешь себя. Так какие планы на сегодня?

— Никаких. Я совершенно свободна.

— Тогда предлагаю провести этот день вместе. И не только этот. Ты на неделю?

— Да. А ты?

— И я так же.

— Но у тебя, наверное, есть другие дела.

— Я так же, как и ты, совершенно свободен.

— А друзья? Коллеги?

— Таша, ты прекрасно знаешь, кто эти друзья. Вагана они боятся, поэтому дружат с ним. Мне же они абсолютно неинтересны.

— Тогда почему ты здесь?

— Ваган позвал. Ему я отказать не могу. И не хочу. Но с ним я ещё пообщаюсь. А сегодня хочу провести время с тобой.

— Тебя папа попросил? — догадалась Таша.

— И это тоже, — признался Петр. — У него, как обычно, куча дел. Даже здесь расслабиться не может. Зато я реально отдыхаю. Поэтому Ваган поручил мне быть с тобой рядом. Смотреть, чтоб никто тебя пальцем не тронул.

— А ты сам? — осмелев, выпалила Таша. И подумала: что ей теряться? Пусть выложит карты на стол.

— Что — я? — не понял Петр.

— Ты меня трогать не будешь?

Петр чуть помедлил перед ответом. А потом охрипшим вдруг голосом, в упор глядя ей в глаза, сказал:

— Если ты этого не захочешь.

«А если захочу?» — мысленно спросила Таша.

Может быть, что-то промелькнуло в её глазах. Может быть, Петр это уловил. Но отвечать на её немой вопрос не стал. Пусть всё останется как есть. По крайней мере, пока.

— Так ты будешь со мной, потому что отец попросил? — Таша решила нарушить молчание. Паузы иногда говорят сильнее слов. Лучше их не допускать.

— Не только поэтому. Мне самому с тобой интересно, Таша. Надеюсь, это взаимно.

«Ещё бы, — опять молча ответила она. — Ты даже не представляешь, как».

Глава седьмая

Петр предложил позавтракать вдвоем. Попросил на кухне собрать им корзинку. На базе отдыха был отдельный домик, где располагалась столовая. И так же можно было есть отдельно в своем домике.

— В столовой нас слишком много, — сказал Петр. — А я не очень люблю смотреть, как другие люди едят. И притвориться, что меня нет, тоже не получится. А там, где общее застолье, там обязательно разговоры по душам.

— Ты не любишь общество?

— Редко. И только то, где мне комфортно. Но это, как правило, один — два человека.

— Значит, ты интроверт, как и я.

— Одиночка, — поправил он. — Это другое.

— Ты всегда таким был?

— Нет. Но когда обжигаешься раз за разом, то приходишь к выводу, что одному безопаснее всего.

Таша облокотилась о дерево. Крепкий высокий ствол уходящей вверх сосны надежно поддерживал. Пахло хвоей и свежестью летнего утра. Напротив сияли синие глаза, и где-то в их глубине угадывались недобро играющие черные огоньки.

— Ты так внимательно меня слушаешь, Таша, — заметил Петр. — И смотришь так, будто изучаешь.

— Я пытаюсь тебя понять. Мне кажется, у тебя целая бездна в душе.

Петр улыбнулся.

— Ты милая девушка, Таша. Но насчет моей души погорячилась. У меня её вообще может не быть.

— У каждого есть душа.

— В таком случае свою я пока не знаю.

— Ты как будто хочешь казаться плохим.

— Зачем казаться? Я и есть плохой.

— Не верю, — она мотнула головой. — Со мной ты ведешь себя очень хорошо.

— Потому что ты другая. Если бы ты вела себя, как, например, моя бывшая жена, которой вечно было что-то надо, то узнала бы другие стороны моего характера. Уверяю, тебе бы они не понравились.

Бывшая жена? Таша уловила только это.

— То есть, ты разведен?

— Не совсем так. Я овдовел.

— В смысле, жена умерла?

— Почти. Ей помогли.

Кора больно впилась в кожу на спине. Это Таша плотнее прижалась к дереву, ища опору. Заявление Петра шокировало.

— Твою жену убили?

— Скорее всего, да. По крайней мере, нашли следы насильственной смерти. Некоторые утверждали, что я к этому причастен.

— Как?!

Петр шагнул к ней, и Таша инстинктивно выставила вперед руку, пытаясь сохранить расстояние между ними.

— Не бойся. Это всего лишь слова. Зачем так бурно реагировать?

— Но ты рассказываешь ужасные вещи.

— Таша, посмотри вокруг. Ты на базе отдыха в компании людей, любой из которых может совершить зло. В том числе, то, про которое я тебе рассказал. Это тебя не пугает?

— Я не общаюсь с ними напрямую. И они не делятся со мной.

— А я поделился. Видимо, не надо было этого делать. Ты не готова, я понял.

Он отошел. И Таша сразу сникла. Вот, теперь у него ещё один повод считать её маленькой глупой девочкой, не знающей жизни. А он в свои неполные тридцать прошел огни и воды. Какая между ними разница огромная!.. Зачем он только ей понравился?

— Расслабься, Таша. Я обещаю, что впредь буду фильтровать общение и поменьше откровенничать с тобой.

— Нет, ты можешь рассказывать мне всё что угодно. Я обещаю, что буду реагировать спокойно.

Так и потерять его недолго. Нет-нет, ни в коем случае. Не сейчас. Это страшно.

— Не надо обещать, — попросил Петр. — Реагируй, как тебе хочется. Ты не обязана подстраиваться под меня. Тем более, ты другая, Таша. И это хорошо.

Из заднего входа столовой вышел парень с корзинкой в руках. Отдал её Петру. Больше не было смысла здесь оставаться. Оба чувствовали, что пора разрядить обстановку.

— Идем, — Петр позвал Ташу. — Устроим пикник где-нибудь в лесу.

— А озеро там будет?

— Да. Ты хочешь искупаться? Вода может быть холодной.

— Меня это не пугает.

— Хорошо. Договорились.

— Только я купальник в домике оставила, — вспомнила Таша.

— Так иди за ним. Я подожду.

— Ок, — и Таша бегом побежала в свой домик. Петр провожал её улыбкой и задумчивым взглядом.

* * *

Лес был тихий. Они шли по тропинке, друг за другом. Таша — первая. Настроение улучшилось. Дышалось так легко, что хотелось петь и танцевать. Забежав за купальником, Таша кинула взгляд на пуанты. Они всё так же лежали на тумбочке, дожидаясь её решения. И она не знала, как поступить. Выбросить рука не поднимется. Надеть и… Что дальше-то? Петр, определенно, внес смятение в её жизнь. Но как же это было приятно.

— Пришли.

Таша резко остановилась, и Петр врезался в неё сзади. Горячее дыхание обожгло кожу на затылке. Рука коснулась её локтя. Всего лишь мимолетное касание, но как много оно значило. С Петром всё воспринималось преувеличенно, обостренно. Ему стоило только взглянуть, а у Таши пульс начинал учащаться. Что говорить, когда он случайно задевал её рукой. Будто сквозь кожу прожигал. Это было очень волнительно. И всегда хотелось ещё. Но Петр отстранялся, не давал ни себе ни ей пойти дальше. Пресловутая дистанция.

Таша глубоко вдохнула и выдохнула. Надо вспомнить, зачем они сюда пришли. Ах да, пикник на природе. Идеально, чтобы расслабиться и отрешиться от всего.

— Про покрывало я не подумал. Ты не против, если сядем на поваленное дерево?

— Нет, конечно. Я могу и на земле разместиться.

— Нельзя. Для тебя слишком холодно. А ты девушка, надо беречь себя.

— Спасибо. Ты супер внимательный и заботливый.

— Ты меня захвалишь, Таша, и я привыкну к комплиментам.

— Что в этом плохого?

— Начну меняться в лучшую сторону. Надо же соответствовать твоим представлениям.

Поваленное дерево они нашли. Сидеть на нем было не очень удобно, но Таша не сильно заморачивалась. Главное — компания. Петр достал бутерброды, термос с чаем, нарезанные дольками яблоки и апельсины.

— Что ты вообще ешь на завтрак? — спросил он.

— Чай. Редко — кофе или какао.

— И всё? Тебе достаточно этого?

— Ну-да. Я тяжело встаю утром и не успеваю завтракать. Потом в универе догоняюсь.

— Я, наоборот, люблю просыпаться рано. По-моему, утро — самое лучшее время творить хорошие дела.

— А ночь?

— Ночью как раз творится всё самое плохое. Или то, что хочется скрыть. Не делить со всем миром.

— Как ты любишь говорить загадками. Я не всегда тебя понимаю.

— Представляешь, я тоже.

Они одновременно подняли глаза, столкнулись и застыли. Потом улыбнулись. Всё происходило легко, естественно. Словно они были знакомы много лет и не нуждались в словах. Просто смотреть друг на друга, чувствовать друг друга. Понимать, о чем молчать.

— Так ты будешь чай? — Петр первым, как обычно, пришел в себя.

— Буду. И ещё ты обещал показать озеро.

— Обязательно. Но давай сначала ты что-нибудь съешь.

Всё-таки, приятно, когда о тебе заботятся. Таша поймала себя на мысли, что поведение Петра напоминает ей отголосками отцовскую заботу. Когда Ваган ещё жил с её матерью. Он ведь тоже внимательный. Грубый — да, бесцеремонный — не то слово. Но честно любящий дочь. Может, и женщины к нему поэтому липнут. Не, как утверждает Милена, из-за денег. Хотя и это тоже. Но больше потому что он живой во всех своих проявлениях. И не стесняется этого. И даже на толику не пытается себя переделать. Просто любит, просто ненавидит. Без объяснений. Но имея свои причины.

Таше не хотелось есть. Она погрузилась в атмосферу леса. Здесь было безопасно. И ужасно хотелось творить.

— Жаль, что я не взяла планшет.

— Зачем он тебе? Ты рисуешь?

Этот вопрос удивил.

— Обычно люди думают, что на планшете я играю в игры, когда беру его с собой.

— Я бы никогда так не подумал о тебе. Творчество — да, это явно твой конек. Ты очень погружена в свои идеи.

— Это видно по лицу?

— Конечно. Так ты рисуешь?

— Пишу книгу.

— О-о-о… Заинтриговала.

— Это я могу.

Конечно, она преувеличивала. Интриганкой, играющей на чувствах, Таша не была никогда. Но так хотелось увидеть в глазах Петра неподдельный интерес к её персоне. Таша всегда была сложной девушкой. Слишком замороченной. Такие редко привлекают парней. И если да — то эти парни сами не от мира сего. А ей попадались почти всегда обыкновенные. Руслан тоже обыкновенный. Но с ним хотя бы что-то получилось.

— Ты дашь мне почитать?

— Да, — ответила она быстрее, чем подумала.

А потом краска прилила к лицу. И Таша опустила голову, сделав вид, что увидела что-то интересное в траве. Зачем она сказала «да»? В этой рукописи почти в каждой строке — Петр. Он не настолько глуп, чтобы не узнать себя. И что тогда будет думать о ней? Вот черт, как же сложно скрывать свои чувства!

— Таша, ты хотела к озеру. Пойдем?

Прохладная вода — то, что нужно. Остудить слишком разгоряченные мысли. Таша поднялась на ноги, как будто не заметив, что Петр протягивал ей руку. Прошла мимо. Он ничего об этом не сказал. Убрал остатки еды в корзинку, затем повел Ташу другой тропинкой.

Озеро было совсем рядом. Таша ощутила его запах. Когда пришли, то вдохнула глубоко и с наслаждением. Озеро было небольшим, по форме напоминало овал. И так и манило войти в него, окунуться.

— Здесь неглубоко, — сообщил Петр. — И дно мягкое. Погнали? — и быстро стянул с себя футболку.

В этом свежем утреннем лесу Таше стало трудно дышать. Обнаженная спина Петра, его широкие плечи, крепкие бицепсы — всё это лишало воздуха. Нельзя так резко… Её бедное сердце может не выдержать. А Петр, почувствовав её пристальный взгляд, ещё и обернулся, как назло.

Таша открыла рот, перестав дышать. Какой он красивый, большой, сильный!.. От него так и исходит дикая мужская энергия. Разве это сравнится с теми мальчиками, что у неё были? Даже спортивное тело Руслана не вызывало у Таши таких бурных эмоций. Оно было идеальным, гладким. У Петра же на груди была растительность. И Таше безумно захотелось прикоснуться к нему, ощутить под своими руками крепкое мускулистое тело, почувствовать, как жесткая щетина щекочет ей руки. А ещё безумнее было бы ощутить его прикосновения на своем теле.

Она просто застыла, разглядывая его.

Книзу живота у Петра была татуировка. Перекрещенные мечи, и за ними какая-то птица, явно хищная. Издали не разобрать.

— Тебя что-то привлекло, Таша?

Голос у него опять охрип, стал ниже. Не в первый раз это происходило. Неужели тоже волнуется? Да нет, вряд ли. Наверняка, он привык к женскому вниманию. Что ему до девчонки, бесстыдно разглядывающей его тело?

Но вопреки здравому смыслу Таша подошла ближе и протянула руки. Хотелось коснуться татуировки, ощутить её энергию. Он ведь не просто так выбрал этот рисунок. Он для него что-то значит. И Таша, отбросив стыд, коснулась его живота и провела вниз — вдоль линии рисунка. Под её руками тело Петра сильнее напряглось. И он с глухим стоном выдохнул, отведя взгляд в сторону.

— Извини, — Таша испуганно на него взглянула. — Я просто хотела посмотреть и…

— Потрогать, — добавил Петр. — Если тебе хочется, можешь продолжить. Я не против.

— Что? — не поняла Таша.

— Можешь продолжить изучать меня. Это же интересно?

Глава восьмая

— Зачем ты так?

Его слова оттолкнули. В один миг всё изменилось. Таше показалось, будто Петр смеется над ней.

— Я сказал не то, чего ты ожидала?

Да, не то. Совсем не то. Она вовсе не изучала его. Она хотела… быть ближе. Ещё ближе, если такое возможно. Но это всё глупые фантазии влюбленной девчонки. Он правильно сделал, что поставил её на место. В который раз.

— Извини, Таша, если обидел тебя. Я понимаю: ты человек творческий, и тебя привлекает всё необычное. Но ты, как девушка, должна понимать, что есть определенные грани…

— Я понимаю, — ей не нравилось, что он учит её, словно провинившуюся школьницу.

— Тогда впредь, пожалуйста, не делай того, что может вызвать последствия. Чтобы не создать проблем себе самой.

Да черт возьми! Ужасная ситуация. Зачем она вообще полезла к нему? Никогда первая не приставала к парням. И Петр не давал повода. Ну, кроме того, что разделся при ней. Но они ведь пришли на озеро купаться. И тут Ташу прошибло осознание: ей ведь тоже придется раздеться. Не догола, но снять верхнюю одежду и остаться в одном купальнике. Это почти то же самое, что в нижнем белье.

Если б на месте Петра был любой другой мужчина, она бы не заморачивалась. Сто раз была на пляже, там все раздетые, никто не обращает внимания на другого. Но здесь они вдвоем. И это очень волнительно. Похоже, зря она согласилась пойти на озеро.

— Я вижу, ты загрузилась, — Петр, как всегда, первым нарушил молчание. — Чтобы не смущать тебя, пойду в воду. Ты, как захочешь, присоединяйся.

Он стал стягивать штаны, и Таша отвернулась, чтобы не смотреть. Этого её нервы могут не выдержать.

Она ощутила, как одежда упала на землю. Услышала плеск воды. Выждала ещё несколько минут и повернулась. Петр был в воде почти по шею. Он уплывал, и ей наконец-то стало легче дышать. Теперь точно пора охладиться. В озере им двоим хватит места. Главное — не быть слишком близко. И не касаться друг друга.

Таша сняла футболку, расстегнула джинсы. Пальцы плохо слушались. Она торопилась. Не хотела, чтобы Петр вернулся и застал её в таком виде. Поздно осознала, что выбрала не самый удачный купальник. Он был открыт, зона бикини совсем крошечная, дева прикрывала тело. Да и верх можно назвать микроскопическим. В этом купальнике она всего пару раз ходила в бассейн и как-то в солярий (подруга уговорила). Зачем-то взяла его с собой в поездку. Видимо, решила, что сможет уединиться у озера.

Как бы не так. Уединилась, только с самым волнующим мужчиной на свете. И теперь надо нырять в эту воду и плыть от него подальше, пока с головой не накрыло.

Сердце отбивало бешеный ритм.

«Если так пойдет и дальше, мне надо будет лекарства принимать», — мысленно сказала себе Таша. И, скинув остатки одежды на землю, побежала к воде. Прохладная волна окатила её щиколотки, подобралась к коленям. Таша не пугалась холода. Сейчас как никогда ей нужно было остудиться. И смело легла на воду и поплыла.

Плавала она хорошо. Ваган научил её, когда Таша едва вышла из раннего детства. Милена, конечно, была против. Но отец её слушать не стал. Дочь должна уметь плавать. Хоть в этом мать не смогла ей помешать.

Таша плыла вперед, и с каждым гребком чувствовала себя всё легче. Волнение, тревога уходили. Уплывали по течению далеко туда, где не могли её коснуться. Солнце стало пробиваться сквозь склоненные к воде ветви и припекать голову. Днем, наверное, будет тепло, даже жарко. Поэтому сейчас самое лучшее время для купания. Вот бы остаться тут подольше. Таша забыла про Петра и, перевернувшись на спину, просто отдалась течению. Глядя в синее небо, ощущала во всем теле свободу. И дышать стало легче. И голова опустошилась.

Как же хорошо!.. Так можно лежать вечность.

Когда она всё-таки решила перевернуться и плыть к берегу, столкнулась с тем, от кого, как она думала, убежала. От неожиданности Таша попыталась встать на ноги, но не достала дна. И упала прямо на руки Петру.

— Осторожно, Таша. Ты захлебнуться решила?

Он крепко держал её. И, несмотря на то, что тело его остыло, Таша чувствовала, как руками он прожигает её насквозь.

— Я не думала, что здесь так глубоко, — непривычно тонким голосом ответила она.

— Надо сдвинуться вот сюда, — Петр потянул её на себя. — Здесь примерно по шею тебе.

Ногами Таша нащупала дно и встала. А Петр по-прежнему держал её.

— Я плаваю в этом озере не первый раз. Тут дно очень коварное. Местами совсем мелкое, местами глубокое. Причем сложно угадать, куда попадешь. Надо хорошо плавать, чтобы быть уверенным.

— Я хорошо плаваю, — снова несмелым голосом произнесла Таша.

— Но ты дрожишь. Замерзла?

— Нет, мне тепло.

Даже жарко, ведь он держит её за руки.

— Как тебе может быть тепло? — не поверил Петр. — Давай к берегу. Надо обсохнуть. Иначе ты остынешь и можешь заболеть.

— Я не маленькая девочка.

— А при чем тут это? — несколько грубо сказал он.

— Просто ты заботишься обо мне, как будто я сама не могу этого сделать. Или это в связи с папиной просьбой?

— Таша, не говори глупостей. Я забочусь о тебе потому что так хочу. Давай на берег.

— С тобой не поспоришь.

Это заставило его улыбнуться. А вот и знакомые ямочки на щеках. Таше они безумно нравились.

Они побрели к берегу. Таша впереди, Петр следом. Всё ещё держал её за руку. Боялся, видимо, что оступится. Удивительное и непривычное проявление заботы. А ведь Петр не самый простой человек. И у него есть прошлое. Взять хотя бы историю с его умершей женой. Если это всё правда. Может, он специально придумал такую легенду, чтобы Ташу запугать? Она ни в чем не была с ним уверена. Кроме своих чувств. Которые обещали стать ещё больше.

Полотенце она, конечно, забыла. Так спешила убежать с Петром на озеро. И теперь выйдя на берег, стоя босая на земле, Таша дрожала от холода.

— Надень мою футболку, — предложил Петр.

— Не нужно. Я сейчас согреюсь.

— Надень, прошу тебя.

— А ты?

Петр усмехнулся.

— Мне не холодно. Это по тебе мурашки бегают, — и, положив руки на её плечи, провел вниз до локтей.

Что это было за прикосновение! Таша подумала, что если она от одного почти невинного касания готова лечь прямо тут, что с ней будет, когда Петр перейдет к более решительным действиям.

То есть, если перейдет. Если гипотетически это представить. Что абсурдно само по себе. Он никогда этого делать не будет.