Бесплатный фрагмент - Зов истоков

Глава1

Меня зовут Иван. Мне было пятнадцать, когда я впервые попытался написать книгу. И как вы думаете, чем всё закончилось? Тем, что на следующий день я совершенно о ней забыл. А ведь за один вечер успел набросать почти пять страниц! Книга была о том, как мало человек использует ресурсы собственного разума.

Прошли годы, но эта забытая идея не давала мне покоя. В восемнадцать я вернулся к ней с более зрелым взглядом. Теперь мой герой перестал быть абстрактным мыслителем — он превратился в обычного парня по имени Алексей из маленького провинциального городка. Он работал на фабрике, собирал детали, и каждый его день проходил на автопилоте. «Мы используем лишь малую долю своего потенциала, — думал я, — а остальное пылится без дела, как заброшенный чердак в старом доме». В моей истории Алексей внезапно осознавал это: прямо во время скучной смены он начинал видеть скрытые связи между вещами — узоры в шуме станков, тайные смыслы в случайных разговорах коллег.

Писать было сложно. Я садился за стол по вечерам, после университета, и слова ложились неровно. Однажды ночью, подстегиваемый кофе и бессонницей, я описал эксперименты Алексея: он отказывается от рутины и решает загадки, которые прежде игнорировал. Пытаясь понять, почему соседи вечно спорят о пустяках, он вдруг осознавал, что за этим скрываются глубокие страхи. Текст рос, но меня грызли сомнения: не слишком ли это банально? Ведь о неиспользованном потенциале мозга говорят все. Я переписывал сцены, добавлял диалоги, в которых герой спорил сам с собой, цитируя полузабытых философов.

К двадцати двум годам рукопись разрослась до ста страниц. Я показал её другу, и тот вынес вердикт: «Это не книга, это манифест». И он был прав — в строках сквозила моя собственная жажда жизни. В финале Алексей менялся: уходил с фабрики, начинал учиться, открывал в себе талант изобретателя. Но конец я оставил открытым — человеческий мозг, как океан, неисчерпаем. А что же я? Я продолжал писать и больше не хотел ничего забывать.

Однако годы текли, а к тем ста страницам не прибавилось ни листа. В двадцать шесть я женился и окончательно забросил свое детище в пыльный угол забвения. В двадцать восемь, после двух лет брака, мы развелись, осознав, что еще не созрели для семейного очага. О книге я больше не вспоминал.

Время неслось стремительно, жизнь менялась. И вот однажды, стоя на остановке в ожидании автобуса, я в очередной раз ощутил на лице холодную морось. Внезапный визг тормозов, ослепительная вспышка фар, цвет которых навсегда врезался в память… Нет, я не бросился в сторону и не закричал — я просто застыл в оцепенении. Для меня это мгновение растянулось в вечность, хотя, по словам свидетелей и самого водителя, который угодил колесом в открытый люк и потерял управление, всё произошло в доли секунды. Не было ни тьмы, ни провала. Я просто открыл глаза.

Я лежал на больничной койке, замотанный в бинты, словно мумия. Боль пронизывала всё тело, каждый вздох отдавался мучительным эхом в голове. Но я был жив. Вопреки всему, вопреки логике — жив. Врачи называли это чудом, а я просто смотрел в белый потолок и пытался осознать реальность.

Воспоминания возвращались постепенно, как обрывки старой, зажёванной кинопленки. Дождь. Остановка. Свет фар. Пустота. А потом — бесконечная, выжигающая всё внутри боль. Но вместе с ней вернулось и что-то еще.

Прошло полгода, прежде чем ко мне окончательно вернулось ясное сознание. А затем — еще семь месяцев мучительной реабилитации. Сломанные ноги, рука, ребра, ключица… Но страшнее всего была травма головы. Три операции, титановые пластины, вживленные в затылок и лоб. «Теперь в аэропортах я буду звенеть громче всех», — весело усмехнулся я, но в глубине души затаился ледяной страх перед будущим.

В день выписки я побрел домой, тяжело опираясь на костыль. Погода стояла дивная: солнце щедро заливало улицы, город утопал в зелени. Воздух был напоен ароматами цветов, свежей травы и манящим запахом шашлыка, доносившимся из кафе через дорогу. Я еще не успел решить, стоит ли мне зайти туда, как вдруг…

— Ива-а-ан! — раздался ликующий крик.

Дима, мой друг и коллега, бежал мне навстречу метров за пятьдесят. Я не совсем понимал причину такой бурной радости — ведь он навещал меня буквально вчера вечером.

— Ну что, дружище, с освобождением! — просиял Дима, едва переводя дыхание. — Хотел без меня улизнуть? Не выйдет!

— Да куда я от тебя денусь… Особенно с такой «клюшкой», — я кивнул на костыль и криво усмехнулся.

— Так, план на сегодня такой: через пару часов у нас заказан столик в кафе, там соберутся все наши.

— Зачем? Дима, я же просил: не надо никаких торжеств, — искренне возмутился я. — Надо! Машина вон там, — Дима махнул рукой в сторону, откуда прибежал.

— А почему не здесь? Тут же полно свободных мест.

— Ну, ты же знаешь наш город! Когда парковался — всё было забито, а пока бежал к тебе — все разъехались, — со смехом ответил Дима, подхватывая мою сумку.

— Ну да, ну да… — понимающе усмехнулся я.

До кафе докатили быстро. Внутри уже шумела компания старых друзей и коллег. Объятия, поздравления, тосты — всё смешалось в один теплый, живой ком. Я чувствовал себя немного неловко под таким напором внимания, но был искренне рад видеть знакомые лица.

За столом сразу стало шумно. Вспоминали старые байки, травили анекдоты, наперебой интересовались здоровьем. Я старался отвечать бодро, хотя внутренне еще не оправился от пережитого. Тем не менее поддержка друзей по-настоящему согревала.

Ближе к вечеру разговоры стали тише и задушевнее. Дима предложил выпить за мое окончательное «возвращение в строй». Я поднял бокал, чувствуя глухую благодарность судьбе за то, что выкарабкался.

Когда я засобирался домой, друзья настойчиво предлагали подвезти, но я отказался — захотелось пройтись. Свежий вечерний воздух приятно холодил лицо, а тихий шелест листвы умиротворял. Я медленно брел, опираясь на костыль, и думал о том, как мне всё-таки чертовски повезло. Жив. Не один. Это уже немало.

Но чем ближе я подходил к дому, тем сильнее меня охватывало необъяснимое беспокойство. Со мной происходило нечто немыслимое. Что-то настолько странное и пугающее, что я не решался рассказать об этом даже лечащему врачу, опасаясь, что меня примут за безумца и отправят прямиком в психиатрическую клинику.

Поднимаясь по лестнице, я встретил Виталия Сергеевича. Сосед, как обычно, сидел на ступеньках с сигаретой, углубившись в чтение газеты. «Двадцать первый век на дворе… Зачем ему этот старый листок, когда весь мир в телефоне?» — промелькнуло у меня в голове.

— Здорово, сосед! Где пропадал-то так долго? — спросил Виталий Сергеевич, выпустив плотное облако дыма.

— Да на «курорте» залежался, — невесело усмехнулся я. — Как вы тут? Как супруга? — Да у нас-то всё ладно… А вот твой «курорт», похоже, так себе был, раз ты на своих двоих, да еще и костылем ковыляешь.

— Есть такое, — бросил я через плечо и поспешил подняться выше.

Едва открыв дверь, я понял: меня ждет эпическая уборка. За год моего отсутствия в квартире скопилось, казалось, несколько сантиметров пыли. «Нет, не сегодня», — произнес я вслух. Время близилось к десяти вечера, и я был вкрай измотан. Сейчас — только спать.

Кое-как сменив постельное белье, я рухнул на кровать прямо в одежде. Уставившись в потолок, я боялся закрыть глаза, терзаемый вопросами, на которые не было ответов. «А вдруг это повторится? Может, я и правда псих, и всё это — лишь плод больного воображения? Может, всё-таки сдаться врачам?»

И тут в памяти всплыла книга. Моя рукопись!

— Книга! — воскликнул я, приподнимаясь на локтях. — Там же были вырезки из научных журналов, статьи по психологии!

Я вскочил с кровати и, забыв о боли, принялся за поиски. Перерыл все шкафы и полки — пусто. «Куда же я ее засунул? Вспоминай, ну же…»

Точно! Старый чемодан под кроватью. И правда — вот она. Листы уже пожелтели, края обтрепались. Я принялся жадно читать, глотая страницу за страницей, прочел от корки до корки, но так и не нашел ответа на свой мучительный вопрос. Взглянув на часы, я оторопел: половина четвертого утра. Совершенно разбитый тем, что ни в собственных записях, ни в интернете не нашлось ни намека на объяснение, я повалился в постель. Стоило закрыть глаза, как я провалился в тяжелый, беспросветный сон.

Проснулся я от оглушительного стука и настойчивой трели дверного звонка. На часах — всего девять утра. «Ну кому я мог понадобиться в такую рань?» — простонал я.

— Иду, иду!

На пороге стоял Димон.

— Ты что, до сих пор дрыхнешь? Время видел? Ну и пылища у тебя, брат!

— Я только под утро лег, — проворчал я, пропуская его внутрь. — Говори, зачем пришел?

— Может, хоть чаем нальешь? Или кофе?

— Не знаю, надо глянуть, осталось ли в этом доме хоть что-то съедобное… — Не знаю, как у тебя, а у меня всё с собой. Заскочил в магазин по дороге, — заявил Дима, по-хозяйски проходя на кухню. — Давай, ставь чайник, ополосни посуду, а я пока стол протру.

— Слушай, я сначала в душ, — ответил я, чувствуя себя чужим в собственной квартире.

— Валяй, — бросил Димон, уже гремя чем-то в пакетах.

Пока я смывал с себя остатки тяжелого сна, Дима развил на кухне бурную деятельность. Когда я вышел, на столе меня ждал горячий завтрак: пышный омлет, нарезанные овощи и чашка свежесваренного кофе.

— Запах потрясающий, — признал я.

— Ты сначала вкус оцени! — самодовольно отозвался друг. — Пальчики не то что оближешь — откусишь! Садись уже. Поедим, и у меня к тебе разговор. Но серьезные дела на пустой желудок не решаются.

Мы завтракали молча. Ели омлет, изредка переглядываясь. «Странно, — думал я, ловя его взгляд. — О чем он хочет поговорить? Неужели догадывается? Да нет, быть не может».

— Какие планы на сегодня? — вопрос прозвучал резко, словно удар камня о камень. — Ну, кроме того, что тебе пора разгрести этот склад макулатуры, — со смехом добавил Дима.

— Честно говоря, не знаю, за что хвататься. Дел гора. Первым делом надо заскочить на работу, поговорить с…

— Нет-нет-нет, — перебил он, выставив ладонь. — Никакой работы. Я уже всё уладил: тебе выписали отпуск на две недели.

— Отпуск?! — я сорвался на крик. В груди мгновенно вскипела ярость, будто Дима был виноват во всех моих бедах. — Какой еще отпуск? Мне мало было отдыха? Я целый год гнил в этой гребаной больнице!

— Да не кипятись ты, — он продолжал невозмутимо улыбаться. — Тебе нужно прийти в себя, привести берлогу в порядок. Это не на один час делов. Посмотри вокруг: обои клочьями, по углам паутина. А пыль? Да её тут слой в три пальца! — Он расхохотался.

— Справедливо, — буркнул я, постепенно остывая. — Тут и месяца на уборку не хватит. Мы закончили завтракать. Пока домывали посуду, успели всласть поспорить о клининге: я упрямо твердил, что справлюсь сам, а Дима настаивал на профессионалах. Наконец, вытирая руки, я решился:

— Так о чем ты хотел поговорить?

Едва слова сорвались с губ, я пожалел об этом. Дима мгновенно помрачнел.

— Я долго не решался сказать… Не знал, как ты воспримешь. Твоя жена…

— Бывшая, — холодно отрезал я.

— Да, бывшая. В общем, она снова вышла замуж. Родила сына.

— Я знаю. Она приходила ко мне в больницу.

— А… Ну и отлично. А я-то места себе не находил, — он облегченно улыбнулся. — Ладно, мне пора. Заскочу после обеда.

Когда дверь за ним захлопнулась, в квартире воцарилась давящая тишина. Я стоял посреди комнаты, оглушенный внезапным осознанием: что он на самом деле пытался мне сообщить? Ведь я точно помнил, как еще в больнице в деталях рассказывал ему о визите Маши. Зачем он завел этот разговор сейчас?

Действительно, странно.

Я принялся потихоньку разгребать хаос. Навел порядок на кухне, перемыл гору посуды и решил ненадолго прилечь. Нога ныла, а на плечи навалилась такая усталость, какой я еще никогда не чувствовал. В больнице-то я только и делал, что лежал, а на прогулки выделяли жалкий час. Организм явно отвык от жизни вне койки.

Едва я коснулся подушки, как в дверь снова позвонили. «Неужели Димон уже вернулся?» — промелькнуло в голове.

На пороге действительно стоял он, но не один. Его сопровождали две женщины в униформе с тяжелыми ведрами и сумками наперевес, а за ними маячила молодая девушка с чехлом, из которого торчали штанги от швабр.

— А вот и я — прямо как в рекламе чистящего средства! — захохотал Димон. — Принимай десант! Эти красавицы отмоют твою берлогу так, что блестеть будет ярче, чем твои титановые пластины.

— Дима, мы же договорились… — попытался возмутиться я.

— Договорились-то договорились, да я сделал по-своему.

— Ладно, проходите, — я отступил, сдаваясь перед его напором. — Так, дамы, — бодро скомандовал Димон, — только чур не пугаться! Хозяина долго не было, так что его берлога уже начала жить собственной, весьма дикой жизнью.

Дима начал водить их по комнатам, раздавая указания. Я же замер в коридоре, чувствуя себя лишним в собственной квартире. Да уж, мой друг всегда умел обрушиваться как снег на голову.

— Ну всё, погнали, — скомандовал он, закончив экскурсию.

— Куда? Может, им всё-таки нужна помощь? — неуверенно пробормотал я.

— Какая ещё помощь? Поверь, эти профи знают своё дело. Помнишь, я рассказывал, что они сотворили с моей квартирой после того легендарного дня рождения?

— Ну, в общих чертах…

— Так вот, эти «феи чистоты» за час совершили невозможное. Так что идем, нас ждут великие дела, — настойчиво повторил он.

Я понял, что спорить бесполезно — Димон в режиме «бульдозера» был неостановим. Даже не стал спрашивать, куда мы направляемся, лишь бросил:

— Хорошо, дай мне пять минут переодеться.

— Жду в машине! — крикнул он уже из подъезда.

Я быстро сменил одежду, краем глаза наблюдая, как совершенно незнакомые люди хозяйничают в моем доме, вытряхивая пыль из прошлого. Уже спускаясь по лестнице, я лихорадочно соображал: как бы всё-таки вытянуть из Димона то, о чем он на самом деле хотел рассказать за завтраком?

На первом этаже я машинально заглянул в почтовый ящик. Щель была забита до отказа — внутри белела плотная гора конвертов. «О нет…» — пронеслось в голове. За год моего отсутствия мир накопил ко мне слишком много вопросов.

Мы сели в машину, и я не стал тянуть с вопросом:

— Димон, так что именно ты хотел мне рассказать утром за завтраком?

— Было заметно, что я сказал совсем не то, что хотел? — с ухмылкой переспросил он.

— Да, заметно. Так что такого важного случилось?

— В общем, ты только сильно не расстраивайся… Тебя уволили.

— Как это — уволили?!

— Ну, как… Сослались на то, что ты отстал от дел компании. И, честно говоря, им не понравилось, что их интересы будет представлять калека с костылем. Зато пообещали выплатить зарплату за последний месяц в полном объеме, — ответил Дима с улыбкой на губах, но с явной грустью в глазах.

Пока мы ехали (я даже не знал куда), я пытался переварить информацию. В голове не укладывалось: чем теперь заниматься? Куда идти работать?

Мой верный друг вел машину молча, лишь изредка поглядывая на меня. Я понимал: он сильно переживает из-за того, что именно ему пришлось сообщить мне эту новость.

— Так куда мы едем? Не хочешь поделиться?

— Пока тебя не было, тут открылся один бар, тебе там понравится.

— Ну, надеюсь. Только предупреждаю сразу: пить мне категорически нельзя.

— Да знаю я, знаю. Я и сам сегодня за рулем. Поиграем в бильярд, послушаем музыку — в общем, отвлечемся.

И вправду, было здорово. Я забыл обо всем: о работе, о том, что дома три девицы наводят порядок и, возможно, посмеиваются надо мной. Забыл о том, что происходит со мной, пока я сплю. Я просто отрывался и отдыхал морально — насколько это было возможно.

Через пару часов игры я уже не мог терпеть и присел в кожаное кресло: всё было хорошо, но нога сильно ныла.

— Что, совсем всё плохо? — поинтересовался Дима.

— Да, хорошего мало. Собрать-то её собрали, но прежней она уже не станет. Впрочем, лучше так, чем вообще без неё, — рассмеялся я.

— Ну, тут с тобой не поспоришь. Поехали домой? — спросил он.

— Нет, знаешь что… а давай немного прогуляемся?

— Не стоит нагружать ногу ещё сильнее, — его ответ меня немного смутил и даже расстроил.

— Ну да, ты прав.

Он действительно был прав: не стоило так сильно нагружать её в первые же дни.

Пока мы ехали до дома, Димон рассказывал, как в очередной раз познакомился с девушкой, а она исчезла на утро. На что я резонно отвечал:

— Это всё карма, бумеранг.

Ведь раньше он поступал точно так же.

Мы приехали. Я выгреб письма из почтового ящика, и мы начали подниматься наверх.

— Фух! Как же тебя угораздило купить квартиру именно на пятом этаже, да ещё и без лифта? — натужно возмущался он.

— Ну, скажем так: покупать нужно было срочно, а эта была как раз по моему карману.

— Да-да, помню. Если бы не я, ты бы купил ту, в Кировском районе…

— Это точно.

— Ну вот видишь! Зато я тебя сейчас на машине вожу, да и долг давно уже отдал.

— Твоя правда. Лучше на машине по городу, чем на лифте наверх, — в один голос рассмеялись мы.

Открыв дверь, я просто не узнал свою квартиру: там царил идеальный порядок, а в воздухе пахло чем-то необычным — то ли цветами, то ли фруктами. Было очень приятно.

— Ну вот, видишь? Я же говорил, они волшебницы! — воскликнул Дима.

— Не то слово… Только боюсь спросить, сколько это стоило.

— Да ты, как всегда, думаешь совсем не о том. Это было за мой счёт. Считай — подарок.

— Ну, спасибо тебе большое. Правда, спасибо. Сам бы я разгребал это месяц, а то и больше.

— Давай это дело обмоем! Ставь чайник, а я пока переоденусь.

Я переоделся и пришел на кухню, где уже хозяйничал Димон, разливая чай и нарезая бутерброды. Глядя на него, я задумался: может, стоит рассказать ему, что со мной происходит? Он ведь мне не просто друг — он мне как брат. Мы с ним из одного детского дома, и он ни разу обо мне не забыл и никогда не подводил.

— Держи бутерброды. Правда, без масла — у тебя его нет, — но тоже вкусно. Кстати, завтра надо съездить в магазин, закупиться продуктами.

— Да, ты прав, надо. На одних бутербродах я долго не протяну.

— На каких «одних»? Это всё, последние, — рассмеялся он.

— Тем более надо, — улыбнулся я, но тут же стал серьезным. — Слушай, Дим… мне нужно тебе кое-что рассказать. Только прошу: не перебивай и выслушай до конца.

— Ну, ты меня знаешь… Я, конечно, постараюсь, но вряд ли получится, — хмыкнул он, но тут же напрягся. — Что-то со здоровьем?

— И да, и нет. В общем, слушай.

— Весь во внимании.

Отложив надкушенный бутерброд, он сел поудобнее и приготовился слушать.

— В общем, началось это через неделю, может, чуть больше, после того как я очнулся в больнице…

— Сначала это были просто сны. Странные, яркие, совершенно нереальные. Я видел себя в каких-то диких местах: сражался с невиданными зверями, владел оружием, которого никогда прежде не держал в руках. Просыпался в холодном поту, с колотящимся сердцем, но списывал всё на последствия травмы головы. Думал, мозг так перерабатывает стресс.

Но потом сны стали повторяться. Снова и снова я переживал одни и те же события, словно смотрел сериал. Появились детали, лица, имена. И вот тут я начал подозревать неладное. Понимаешь, Дим, это не просто сны. Это как… другая жизнь.

Я начал узнавать вещи, которых не мог знать. Например, названия созвездий, свойства каких-то растений, особенности строения древних храмов. Всё это всплывало в голове откуда-то из глубины, как будто я вспоминал, а не узнавал. Пытался найти объяснение: читал книги, смотрел документальные фильмы, но ничего не сходилось.

И самое странное, Дим… я чувствую, что эта «другая жизнь» влияет на мою нынешнюю. У меня появились инстинкты, навыки, которых раньше не было. Например, я теперь могу безошибочно оценить опасность, мгновенно принимать решения в критических ситуациях… Я ни с кем не советовался — ни с врачами, ни с кем-то еще — и никому об этом не говорил.

Ты первый, кто узнал. И скажу сразу: я не псих.

Закатав рукав, я показал ему свежий синяк:

— Вот, видишь? Это я упал, когда убегал от дикой кошки.

— Убегал? — Димон недоверчиво прищурился.

— Да.

— Но как? У тебя же нога…

— В том-то и дело, что в той жизни у меня нет ни шрамов, ни больной ноги. Там я абсолютно цел.

Димон молчал, задумчиво вертя в руках кружку с чаем.

— Ну, что ты молчишь?

— Во-первых, это надо переварить, — наконец выговорил он. — Во-вторых, мне за тебя страшно. Потому что «другая жизнь во сне» — это… скажу прямо, звучит более чем бредово.

— Ну вот такой вот бред со мной происходит.

— Может, всё-таки обратиться к врачу?

— Хм, и что? Положат в психушку или ещё хуже…

— Да что может быть хуже?! — вспылил он.

Мы замолчали. Тяжелая пауза повисла на кухне.

— В общем, давай ты подумаешь, а завтра приедешь, и, может, появятся какие-то мысли или предложения, — предложил я.

— Да, тут я с тобой согласен. Нужно подумать.

Димон ушел, больше ничего не сказав.

Может, он считает меня психом? Или просто испугался за меня? Я не понимал, правильно ли сделал, рассказав ему всё. На душе было паршиво. Я очень боялся, что единственный человек, который мне дорог, сочтет меня сумасшедшим и отвернется.

Я убрал со стола, перешел в зал и просто сидел в кресле несколько часов, пока на улице не завизжала чья-то сигнализация.

«Так, давай, соберись, — говорил я себе. — Димон всё поймет. Он не станет надо мной издеваться».

Я пошел в спальню. В глубине души я боялся ложиться спать. И страшно было не просто уснуть, а однажды не проснуться здесь, навсегда оставшись в том мире, где мне было хорошо.

И всё же через час-полтора я заснул.

На следующий день я с нетерпением ждал Димона, но его всё не было. Сходил в магазин, купил продукты, приготовил поесть. Время — пять вечера, а он так и не появился.

«Ну вот и всё, теперь я остался совсем один, — пронеслось в голове. — Единственный друг, и тот, верно, считает меня психом. Вряд ли он захочет со мной общаться… Да я и сам бы на его месте, наверное, засомневался».

— Так, стоп! — крикнул я сам себе. — Рановато я себя хороню. Я жив, руки-ноги на месте (ну, почти), а это самое главное. Надо идти гулять, погода на улице прекрасная.

Я уже обувался, как вдруг раздался звонок в дверь. Не успел я повернуть ключ, как дверь распахнулась.

— Дорогу, дорогу! Всё потом! — мимо меня в туалет пронесся Димон.

На душе сразу стало светло, я так обрадовался ему, что едва не прослезился. Спустя пару минут Дима вышел из коридора с улыбкой и явным облегчением на лице.

— Фух, думал — не дотерплю!

— Долго же ты терпел, — усмехнулся я.

— Да уж… Город стоит, пробки везде, ехал три часа! И как назло приспичило… Это всё зеленый чай виноват, перебрал я с ним сегодня.

— С чего бы это?

— До конца месяца нужно отчеты сдать, вот и застрял на работе, нервов убил кучу. А зеленый чай вроде как успокаивает, вот я его и дул литрами весь день. Ну, рассказывай, как ты? Есть что перекусить? И куда это ты собрался?

— Дела нормально. Поесть есть: суп и ребрышки в духовке.

— О-о-о! Так чего мы стоим? Пошли за стол! — воскликнул он и уже вовсю загрохотал тарелками.

Я разулся, снял куртку и прошел на кухню. Димон уже вовсю уплетал мою стряпню.

— Приятного аппетита.

— Угу, пасиба, — пробормотал он с полным ртом.

— Чай будешь?

— Нет-нет! Давай что-нибудь покрепче.

С выпивкой у меня проблем не было — в баре всегда стояло несколько подарочных бутылок. Сам я пил мало, а сейчас мне и вовсе было нельзя, но дарили алкоголь постоянно.

— Чего налить? Коньяк или водку? — я и так знал, что Димон предпочитает коньяк, который пьет из широкого бокала мелкими глотками, но всё же решил уточнить.

— Ты сам знаешь, как надо, — ответил он, довольно жмурясь.

Я налил бокал и подал ему.

— Спасибо. Ну, поели — теперь можно и к делам. Давай, Иван, рассказывай мне во всех подробностях, что с тобой происходит.

— Да я уже всё рассказал, — возразил я.

— Нет, не всё. Я многое обдумал и верю, что ты не псих.

— Ну и на том спасибо.

— Когда это началось?

— Я же говорил: дней через десять после того, как очнулся.

— И это происходит каждый день?

— Нет, не каждый. Сначала было раз-два в месяц, потом — раз в неделю. Сейчас это повторяется по три-четыре раза в неделю.

— А ты сам?..

— Нет, контролировать я это не могу, — перебил я его.

Он задумался. Минут пятнадцать мы сидели в полной тишине, просто глядя друг на друга. Вдруг Димон вскочил.

— В общем так. Может, моя затея покажется тебе странной, но я должен тебе помочь. Сейчас приду!

И он стремительно вышел.

Куда? Зачем? Ничего не понятно. Я сидел и думал: «Точно, зря я ему всё выложил. Вот же идиот… Придурок… Зачем надо было открываться?»