Бесплатный фрагмент - Дом у моста

Дом у моста

1

Часам к семи вышли на набережную. Перед этим прошлись молчаливо по вечерней улице, тихой и безлюдной: от троллейбусной остановки до первого поворота к реке вдоль жилых зданий с мутными оконцами парадных — тех зданий, которым исполнилось со времени постройки уже полсотни лет и которые прочно врезались в память сохранившимся фасадом цвета мокрого песка; повернув направо, спустились по крутому взвозу до нижнего яруса набережной к белой ротонде, а как прошли последние постройки — над ними неожиданно появился, будто раскрылся мрачный купол зимнего неба, а впереди нарисовалась длинная ледяная серая лента Волги, пустынная в это время, изъеденная местами узкими проталинами, темными и кривыми, оттого заметными на общем фоне. Увы! зимой речной простор уныл и скучен. Вдоль вечерних ярусов и на мосту за пристанью уже зажглись фонари, но как одинок их свет и как безжизненно он подчеркнут! Редкого прохожего возьмет желание пройтись по пустынной набережной в такое время, только ветер — странник бродит всюду, ни преград ему, ни конца пути. Возле каменной ротонды ветер слабел, но от его холодного прикосновения немели щеки, и женщина, подняв воротник, прятала в него лицо.

Мужчина и женщина постояли у ротонды несколько минут. Они смотрели на скованную льдом, покрытую серым снегом Волгу; он — рассеянным скучающим взглядом, она — с волнением и надеждой. И река, и небо, и набережная, и мост, казалось, вдруг ожили от её пристального взгляда, казалось, едва заметно вторили ей.

Женщина всматривалась в широкий купол вечернего неба, и виделось ей, как мрачный край его сливается с едва различимыми контурами далекого леса, заводскими трубами рабочего поселка противоположного берега реки; как над самой рекой в гуще неба проступают и дрожат размытые светлые пятна — бледные отражения освещенной набережной: желтые фонари пешеходных ярусов, пылающий двойным рядом огней длинный мост через Волгу; и надежда, зародившаяся сегодняшним утром, как эти едва заметные пятна на небе — теплилась сейчас в сердце женщины тихим робким огоньком. Ольга не представляла себе, что неожиданная встреча с Олегом настолько сильно сможет ее взволновать. Слишком велико оказалось впечатление после долгой разлуки, какое-то сильное чувство продолжало жить в ней самой.

Прошло несколько лет, и она, казалось бы, уже свыклась с мыслью, что никогда больше не увидится с ним, а сама в тайне, в глубине души, неосознанно, мечтала о похожей встрече, пусть встрече случайной, пустяковой, на которой все равно испытываешь трепетное волнение, как на первом свидании.

То было особое чувство, которое можно сравнить разве что с чутьем волчицы в глухом лесу, улавливающей слабые запахи и звуки, или с чувством долгожданной радости при виде распускающихся цветов, ростки которых долго холили и лелеяли.

***

Сегодняшним морозным утром Олег, выходя из высотного здания, расположенного на центральной улице напротив городской площади, в котором размещались крупные торговые фирмы, а на первом этаже почта и телеграф, побежал на мигающий сигнал светофора и неосторожно поскользнулся.

Неудачно заскользив, он задел случайно проходившую рядом женщину. Перед взором мелькнули расплывчатые пятна: серый цвет пальто, темный мех воротника, светлое лицо. Он коротко извинился и так бы прошел мимо, если бы женщина не назвала его по имени.

Олег остановился, и какое-то время всматривался в круглое лицо стоявшей напротив него женщины, различил и ямочки на ее щечках, и маленькую родинку над уголком губ…

Неужели это та самая девушка, с которой он встречался в институте, знал ее со школы?

Лицо ее круглое, полное, свежее, про которое обычно говорят кровь с молоком. Женщины такого типа добродушны, у них обаятельная улыбка.

Неужели это она — теперь миловидная женщина, но все с той же прекрасной и открытой улыбкой, от которой появляются столь прелестные ямочки на щечках — стоит напротив и смотрит на него?.. Да, это Ольга и несмотря на то, что они несколько лет не виделись, она первая узнала его.

Несколько минут постояли вместе возле пешеходного перехода, коротко поговорили о том, где кто работает, кто как живет. Всем своим видом Ольга выражала неподдельную радость встречи. Она стояла, трогательно склонив голову, придерживая рукой меховой воротничок пальто, прикрывая им шею. Приподнятые воротником сережки — те самые (Олег узнал их), какие она любила носить еще в школьное время, — поблескивали светлой лазурью. Бирюзовые камни в них (как искренне считала Ольга) — «талисманы любви», должны были привнести в её жизнь кроме любви еще и счастье. Серьги удачно подчеркивали глубину её выразительных васильковых глаз, которые минутой назад вспыхнули радостью неожиданной встречи. В эти минуты она не отводила от Олега своего волнительного взгляда. Как много накопившегося и невысказанного в ее душе хотелось ему рассказать, а главное — спросить: когда они снова могли бы увидеться?! Совсем коротко и торопливо поговорили они возле пешеходного перехода. Нескольких минут короткой встречи обоим показалось мало, и они договорились снова встретиться и пройтись по набережной в тот же день вечером, когда оба будут свободны.

***

Теперь они на набережной, задержались у белой ротонды, расположенной сразу после спуска на нижнем ярусе; их привлекли звуки купающихся людей. Слева от ротонды каждый год зимой вырезалась во льду ровная прямоугольная полынья, и каждый год в полынье, в зияющей тьме ледового прямоугольника кряхтя и покрикивая, купались люди. Ольга с изумлением смотрела на энергичных, смелых людей, и, невольно прижимаясь, крепко обняла руку Олега чуть выше локтя. Как странно было видеть зимой на льду, в воде раздетых людей. Кругом все белым-бело, безлюдно, тем более у реки, где морозно и ветрено, где под темным небом особенно сильно ощущается пустынность и холод безжизненного пространства — тут рядом неожиданно двигалась, плескалась в воде небольшая разгоряченная кучка людей, которая что-то выкрикивала, подбадривала себя и смеялась. Порозовевшие мужчины и женщины выходили из небольшого фанерного домика, который стоял на нижнем ярусе набережной и служил местом для переодевания, проходили по ледяной дорожке и погружались в ледяную воду. От их розовой кожи шел пар.

— Всегда думала, что их тянет туда, в прорубь, ты не знаешь? — спросила Ольга, съежившись, с мелькнувшим ужасом в глазах.

— Понятия не имею, я бы ни за что не полез, — ответил Олег. Скучное выражение его лица оставалось неизменным.

Постояв несколько минут, они направились дальше вдоль яруса набережной по направлению к речному вокзалу и пристани.

Когда отошли от ротонды, Ольга спросила:

— Чем ты сейчас занимаешься, у тебя большая семья?

Олег шагал уверенно, но с какой-то, как показалось Ольге то ли небрежностью, то ли легким равнодушием рассказывал о своей жизни в столице. Он говорил о семье, что его дочке уже два года, и что ему пришлось сменить несколько работ и теперь он работает в крупной столичной фирме, приехал в командировку на пару дней для налаживания поставок сырья, и сегодня поздно ночью у него поезд.

Всю дорогу от ротонды до речного вокзала и пристани — заснеженной и пустынной, всеми забытой в зимние месяцы Ольга шла под руку Олега. И всю дорогу от ротонды до речного вокзала она слушала его и мысленно переживала, сосредоточенно думая о своем: неужели тех дней, когда они были вместе уже не вернуть?

У бетонного причала речного вокзала они остановились. Продолжая крепко держаться за руку, Ольга заговорила о тех днях, когда они оба встречались, так же как сегодня гуляли по набережной, напомнила Олегу прежние встречи, когда они оба учились в школе и затем в институте.

Ольга вспомнила, как они остановились на мосту в такой же тихий, как сегодня, но теплый и светлый летний вечер, и, обнимаясь, ловили губами взаимные поцелуи. Иногда они переходили по мосту купаться на другой берег реки, а иной раз после института засиживались в городском парке, где на скамейке в компании один из друзей играл на гитаре.

— Где он сейчас? — спросила она. — Ты не знаешь? В наше время играть на гитаре в парке такая редкость.

— Кажется, тоже куда-то переехал, — сказал Олег, махнув рукой.

— Ведь правда же, — сказала Ольга, — как в то время все было мило, ярко, шумно и празднично–счастливо!

— Удивительно, что ты все помнишь. Давно это было. С того времени в моей жизни все уже несколько раз успело измениться.

Поглядывая на блики света в узкой темной проталине рядом с пристанью, Ольге припомнился один из солнечных теплых дней, когда она со своей подругой Светкой Платоновой, ребятами из института поехали за мост, в сторону затона. И вроде бы блики на реке все также ярко мерцали, как и сейчас, но всё-таки по-другому: было лето, и блики искрились от солнца, а не от искусственного освещения, и Олег был ее. Как хотелось бы ей снова оказаться там!

«Зачем же так болезненно ярки воспоминания?! — думала Ольга. Что несут они собой, кроме желания перенестись в то чудесное время? Неужели не вернуть этого солнечного дня, воздуха, наполненного тем особенным состоянием повышенного чувства жизни, которое она чувствовала всей своей душой?»

2

В тот день Олег ожидал их в моторном катере, чтобы всем вместе перебраться на волжские острова. Острова располагались в пятнадцати минутах езды на моторной лодке, такие поездки они совершали по выходным — иногда на день, иногда на два.

Катер «Прогресс» с подвесным мотором стоял у затона, глубоко разрезав клепаным дюралевым носом широкий пласт мокрого прибрежного песка. В этом темном разрезе, как и в каждой бегущей волне, по всей Волге сверкала, играла и манила к себе солнечными бликами вода. Свежо пахло высохшей тиной, рекой и песком. Тонкий запах этот появлялся и исчезал вместе с ветром. Гулко доносились звуки работы земснаряда, а со стороны песчаных круч вдоль берега долетал детский смех. На золотистых песчаных кручах резвились мальчишки, они беспрестанно взбегали с шумом на гребни, а затем съезжали по песчаным склонам, веселясь и рассеивая вокруг себя золотистую пыль.

Ольга сняла плетёные босоножки и ощутила всю нежность прикосновения этого мелкого, сухого и теплого речного песка, который так мило и тонко-тонко струился между пальцами. Направляясь к катеру, она прошла небольшую песчаную дюну и вышла с друзьями к береговой кромке, на мокром песке которой стали оставаться следы ее босых ног.

«Кто бы стал обращать внимание на эти мелочи — на какие-то следы на песке, когда вокруг стремительно проносилась счастливая жизнь, увлекая, ослепляя своей молодостью и задором? — подумала Ольга». Теперь эти детали появились вновь и неслучайно. Таково свойство памяти: в определенные моменты переносить нас в прожитые дни, в подробности прошлого. Вот и сейчас, исчезнувшие во времени следы и счастливые минуты жизни, так резко обозначились в памяти, но так грубо контрастировали со следами на снегу, с мрачным зимним небом, что будто бы само время подхватило и перенесло Ольгу назад в прошлое, и она снова оказалась там, и еще раз пережила те чудные мгновения.

Прибрежная вода затона, где стоял катер, оказалась до того чистая и ясная, что у дна виден каждый камушек, а само дно твердое, ребристое. Внутрь катера забирались по одному, опуская в открытый на носу катера темный люк пожитки, палатки. Ольга с подругой устроились на корме. Олег веслом оттолкнулся от берега, затем прошелся вдоль борта, возникла небольшая пауза, шутки, смех. В какой-то момент резко пахнуло бензином, Олег сделал резкий рывок рукой, взревел мотор — и катер побежал! Ольга с подругой смотрела по сторонам, болтала с ребятами, громко смеялась, радуясь чему-то безумно. О чем они смеялись тогда? — разве упомнишь! Просто было хорошо и весело…

Резво поднявшийся упругий ветер прижимал её с подругой к спинкам сидений, за кормой расходились гребневидной вилкой волны, горячая струйка воды, охлаждая мотор, взлетала в воздух длинной дугой. Ольга смотрела вперед настолько далеко, насколько хватало глазу. Впереди раздвинулись длинной каймой далекие берега, широким простором предстали взору Волжские Дали.

Где-то по курсу вначале смутно, а через минуту совсем рядом проплывал старый неуклюжий речной баркас. Не успел он поравняться с катером — как уже появился позади, за кормой! Волны от катера нагоняют и бьют его массивный корпус, он же невозмутимо покачивая своим темным деревянным бортом, плавно движется дальше. И неосознанно, из-за впечатлений от летящих вдоль борта искрящихся стрел воды, от рева мотора, долгой и длинной полоски темно-зеленого берега, вдоль которого двигался катер, благодаря радужному настроению и длившемуся с утра счастья — предстало Ольге то великое и необъятное, о чем она слышала и часто себе представляла: с необузданным русским размахом, удалью и весельем, затянувшеюся песней, дымком и запахом ухи над водою, вместе со всей своей сердечной тоской, горечью и грустью, и с той бесцельной злобой, какая так страшно сопутствует пьяному угару, со смуглой, грубой кожей лица, потрескавшихся ладоней рыбака — предстало всё то, что мог вобрать в себя и коим является сладостный, блаженный волжский простор.

От реки и от широкого купола голубого небосвода, сверху и снизу одновременно струился лучистый свет. Свет этот проникал всюду. От его лучей становилось весело, радостно на душе, возникало ощущение счастья, ощущение действительной жизни здесь и сейчас. Солнце ярким слепящим пятном легло на темные воды и рассыпалось кругом по волнам бриллиантовой пылью сверкающих искр. Белесые облака косматые, громадные, плывущие совсем низко, словно глыбы снежных вершин — даже они излучали живительную энергию и светились изнутри живым, внутренним светом. Их огромная белоснежная масса висела прямо над головой и, временами закрывая собой солнце, отбрасывала в воду резкие жирные тени. Облака эти простирались по всему небосклону, куда хватало взора, сбивались у неровных волжских берегов в белокурые гряды, превращались в кружевные полоски и затем таяли где-то совсем далеко в знойной дремлющей полудымке.

Впереди ждали острова, узкие речные протоки, теплая летняя ночь, костры и палатки.

Катер продолжал нестись дальше, чуть вздрагивая, разрезая, разбивая на своем пути встречные волны, унося с собою вперед Ольгу, и Олега, и остальных друзей. Ольге казалось, что это вовсе не катер, а сам этот светлый летний день, целый мир, в котором так явно и так остро чувствовалась молодость, увлекал её за собой и кружил голову.

Была надежда и ожидание прекрасного, того, что никогда не забудется, того, что вот-вот обязательно должно случиться.

С какой любовью, радостью и легким сердцем в тот очаровательный день она смотрела на Волгу и лазурное небо — и в этом взгляде ей виделась вся её будущая жизнь: счастливая, безмятежная, полная любви и радости рядом с Олегом! И спроси ее сейчас, не был ли это самый счастливый день в её жизни, и она бы без сомнения ответила, что это он и был. Уже тогда без памяти Ольга была влюблена и в то лето и в Олега. Сияющая днем солнечная, а вечером темнеющая полоска густых камышей соседнего заросшего плеса, глубокая тишина, красноватый диск солнца на западе и сизый дымок костра только усиливали, обостряли их здоровое взаимное чувство любви, так ярко и так бурно проявившееся в те и последующие несколько дней, что они провели вместе…

Поскрипывает под ногами снег, кружатся снежинки. Олег снова рядом. Он улыбается, то и дело кивает, соглашаясь с ней, с её по-детски наивным, частым и коротким вопросом: «Ты помнишь?!» — и смахивает рукой снег с её плеча.

Да, ему пришлось переехать в другой город. Да, он не звонил, не объявлялся несколько лет, но сегодняшней встречи, прогулки, как прежде вдвоём, было достаточно, чтобы она, снова увидев Олега, поняла, что простила. Простила и его, и свои годы ожидания, и его упорное молчание после неожиданного переезда в столицу. Но кто бы мог знать, сколько чувств кипело в душе этой женщины!

В эти мгновения она любила и ненавидела его одновременно, но в конце концов всё же отдалась более глубокому, всё ещё живому в ней первоначальному, давнему эмоциональному чувству, которое вновь заставило встрепенуться её мягкое сердце и сейчас стремительно повлекло за собой. Кто бы мог подумать, что сила любви настолько велика в ней, что время устремилось вспять — в те дни, когда они были вместе.

Ольга задумалась, спрятала озябший нос в меховой воротник. «Ведь мы так ещё молоды, у нас вся жизнь впереди, мы ещё можем быть вместе», — мелькало у неё в голове. Боже мой! Взяв вечером его руку, она вновь испытала почти забытое чувство первой любви — точно такое же, какое переживала в то время, когда они встречались: и на катере, и на Волге, и у неё дома, — точно такое же острое, волнующее чувство, которое вернулось к ней сегодняшним утром.

Всплеск той нежной любви так остро и так ярко пробудился в ней душевным беспокойством, нервным напряжением, что Ольга уже ничего не могла с собой поделать. Ослеплённая этим чувством, она втайне призналась себе, что согласна на всё, лишь бы снова оказаться с ним.

Осмысливая всё это, Ольга некоторое время шла молча. Слегка склонив голову набок, она смотрела своими ясными бирюзовыми глазами на Олега, а затем взяла и пригласила его к себе. Её приглашение прозвучало так совершенно естественно, что любому человеку стало бы понятно: ей абсолютно всё равно, как это выглядит со стороны, что бы об этом ни подумали другие. И Олег, поднявшись к ней, ощущая любовь с её стороны и считая себя успешным мужчиной, остался с Ольгой наедине.

3

Ольга жила, как прежде, в том же доме с высоким подъездом напротив моста, и Олег облегчённо улыбнулся: идти недалеко. В этом доме, расположенном через дорогу от верхнего яруса набережной, он бывал не раз, часто приходил сюда прежде. Вот и теперь, затушив сигарету, Олег бегло взглянул из окна на расплывчатое сияние фонарей и подумал то же, что сегодня у ротонды: «Пожалуй, набережная — единственное достойное место этого провинциального, богом забытого городка».

Из квартиры хорошо видны освещённые плавные изгибы моста, его полукруглые, зияющие мглой пролёты, а рядом с опорами и ближе к берегу — тонкие длинные полыньи на реке: зима в этом году не балует крепкими морозами.

В полумраке комнаты на столе тускло светится циферблат его наручных часов, а за окном в лучах фонарей падает мелкий снег. Так же медленно, почти незаметно падал снег утром, когда Олег выходил из высотного здания делового центра. Подумав, что не осталось никаких дел, которые могли бы удерживать его в этом городке, Олег мысленно вернулся к Ольге и к тому странному стечению обстоятельств, что снова оказался в её доме.