Бесплатный фрагмент - Эволюция

Ученые всегда стремились прыгнуть выше своей головы и создать нечто, что могло бы перевернуть мир. Один из них решил перешагнуть всех и форсированно перевести человечество на новую ступень эволюции, создать новый мир и стать для него богом. Но эксперимент привел к разрушительным последствиям, и теперь вместо нового мира человечеству грозит вымирание.

Глава 1

— Вместо того чтобы целыми днями играть в видео-игры, мог бы сходить с сестрой в парк аттракционов, — причитала мама, наворачивая вокруг меня круги.

— Я не целыми днями играю, мам, — раздраженно отмахивался я. — Во-первых, по будням я усердно работаю, как порядочный гражданин…

Я чертыхнулся, когда из-за болтовни провалил миссию, и теперь вынужден был начинать уровень заново.

— Искать работу — не значит работать, — резко ответила мать. — Никогда бы не подумала, что мой сын вырастет таким безалаберным!

— А можно было бы понять по тройкам в первом классе, — пробубнил я, нервно нажимая на кнопки джойстика. — А во-вторых, ну какие аттракционы? Мне двадцать два, я уже вырос из этого, и с мелкой просто умру от скуки!

— Не называй меня мелкой! — раздался детский голосок, после чего сестренка влепила мне легкий подзатыльник.

— Мама, она дерется! — не отрываясь от монитора, пожаловался я.

— Никита, мне очень жаль говорить это, — мама выдернула у меня из рук пульт управления и посмотрела прямо в глаза. — Ты бессовестный лентяй. Отец в твои годы уже устроился на хорошую работу, женился и родил тебя. Он не побоялся брать на себя ответственность!

— Отец, отец, — передразнил я. — И где он сейчас, мой отец?!

— Я здесь!!! — с кухни долетел грозный бас главы семейства.

— Я думал, ты за хлебом ушел, — всхлипнул я, раздосадованный неудачей с драматическим моментом.

— Хватит корчить из себя клоуна, — упрекнула мама.

— Не печалься так, ма, — я улыбнулся своей контрольной улыбкой. — Со второго раза у вас получилось вырастить милого ребеночка! Так что обо мне можете не беспокоиться.

— Как я могу о тебе не беспокоиться, бестолочь, — мама сдалась и вернула джойстик.

— Мне уже двенадцать! — завелась Алиса и топнула ножкой.

Я обернулся и расплылся в довольной ухмылке, которую сестренка не оценила по достоинству. Она набросилась на меня с такой яростью, словно боролась насмерть. Благо, силенок ей хватало только на щикотку.

Алиса и правда оказалась удачным творением: милая красавица со светлой шевелюрой, ямками на щечках и большими оленьими глазками. Характер у нее был бойкий, обостренный гормональными всплесками, которые являлись неотъемлемой частью пубертатного периода, но проявлялся он только в те моменты, когда возникала необходимость постоять за себя. А я давно привык к роли лодыря, хотя когда-то отлично понимал, чем хотел заниматься, и имел все возможности для успешного достижения желаемого. Но, согласно канонам в классических трагедиях, у меня нашлись причины от этого отказаться.

Алиса перестала меня колотить и теперь попросту повисла на моей шее.

— Никитка, ну пойдем в парк аттракционов, — упрашивала она. — Ты же знаешь, без взрослых меня не отпустят.

— Лисочка, попроси своего любимого папочку, — устало отпирался я. — Мне лень, честно.

— Никита! Тогда поиграй со мной в настольные игры. Дома.

— Ты режешь меня без ножа, — протянул я и улегся на диване перед телевизором.

— Ты мой брат и обязан уделять мне хоть какое-то внимание, — Алиса помолчала и хитро добавила. — Как мне тебя уговорить?

— Ты еще не в том финансовом положении, чтобы меня уговаривать, — хихикнул я, стараясь, чтобы меня не услышали родители.

Зазвонил мобильник, прерывая заново растущую истерику сестры. Его дисплей был чересчур покорежен, чтобы я мог увидеть имя абонента. Мы с доисторическим сименсом прошли сквозь огонь и воду, в прямом смысле этого слова: он и тонул на пляже, и горел в костре… Однажды он вывалился из кармана, когда я гнал на мотоцикле. Теперь это была раритетная модель, представленная куском черной расплавленной пластмассы. Ни за что не променяю его на бездушную звонилку без индивидуальности.

— Кит! — прозвучал хрипловатый голос моего лучшего друга Вано. — Поехали!

— Куда тебя опять несет, Зайцев? — не без любопытства откликнулся я.

— На экскурсию в Америку!

— Ты спятил, дружище, — рассмеялся я. — Это слишком далеко и не слишком интересно.

— Как это не интересно? Ты что, не прочитал книгу, которую я дал тебе два месяца назад?

— Вано, я и «читать» — не самое лучшее сочетание…

— Ну и дурак, — брякнул друг. — Автор после написания романа сошел с ума, а это уже залог качества. Там такое рубилово, тебе и не снилось.

— Где, в психушке?

— Да в книге, — гаркнул Зайцев. — Поехали, такого аттракциона ты больше нигде не встретишь.

— Аттракциона, говоришь, — я бросил взгляд на сестру, которая пристально наблюдала за мной. — Когда выдвигаемся?

— Сегодня. Вещей особо не бери, мы поедем на три дня. Ко вторнику вернемся.

— Ты сумасшедший, друг мой, — весело произнес я. — Бери билеты на троих, с нами едет моя сестра.

Алиса удивилась и радостно пискнула. Я схватил ее за локоть, чтобы она преждевременно не побежала к родителям.

— Кит, это совсем плохая идея. Какое может быть веселье, если с нами будет малолетнее палево? — простонал Вано.

— Не беспокойся об этом, — заверил я. — Бери с собой сколько нужно своего «веселья».

— Как скажешь, — неуверенно ответил Зайцев. — До связи.

Я бросил телефон на стол и склонился перед сестренкой, чтобы быть с ней на уровне глаз.

— Лисочка, мы едем вместе на условиях, которые ты мне подпишешь в официальном соглашении между братом и сестрой, — как можно строже проговорил я. — Что бы ни случилось во время поездки, ты не станешь рассказывать об этом маме с папой.

— А если меня спросят? — пролепетала сестра.

— Если это будет касаться меня и Вани, скажешь, чтобы спрашивали у меня.

— Мне не сложно хранить секреты, — девочка хитро подмигнула.

— И еще одно условие, — добавил я. — Ты сама сейчас пойдешь к родителям и будешь упрашивать их отпустить нас, хорошо?

Не успел я договорить, как Алиса рванула на кухню выполнять свою непростую миссию. У нее всегда это получалось лучше, чем у меня.

— А что, поближе аттракционов найти нельзя? — пыхтела мать, размахивая полотенцем. — Парк Горького вам чем не нравится?

— Но мама! — пищала сестренка. — Мы на экскурсию!

— Я не вижу никакой проблемы, — рассуждал отец. — Только пропустит школу в понедельник. Но Алиса — умный ребенок, для нее это ничем не грозит. Наоборот, она расширит свой кругозор.

После отцовских рассуждений мама поутихла, но нервничать не перестала.

— Нужно все обдумать, — вздохнула она. — К таким вещам не стоит подходить безрассудно.

— Я же еду с братом, мама, — настаивала Лисочка. — Он уже взрослый.

— Он только в паспорте взрослый, — с сожалением пробормотала мать и уставилась на мужа, намекая, что последнее слово оставила за ним.

— Да пускай едут уже куда-нибудь! — всплеснул руками тот. — Один бездельник сидит целыми днями дома и продавливает диван, а вторая слоняется по углам и ноет, что ей скучно.

— Спасибо, папочка! — воскликнула сестра и чмокнула отца в щеку.

— А старшой-то наш где? — мама выглянула в коридор.

Я уже стоял у дверей с собранным рюкзаком, улыбаясь, как Чеширский Кот. Мама закатила глаза и последний раз глянула на мужа, в надежде, что он все-таки передумает. Но Алиса излучала столько радости, что теперь передумать было невозможно.

— Я отправлю тебя в клетку к бомжам, если Алиса вернется хоть с одной царапиной, понял? — прошипела мама на полном серьезе.

Она работала в полицейском участке, и, благодаря ей, за свою недолгую жизнь я четыре раза успел побывать в обезьяннике в воспитательных целях.

— Понял, ма, — протянул я.

— И Ване своему то же самое скажи, — более низко произнесла мама и погрозила пальцем.

Она знала, что мой прокуренный до мозга костей дружок — не самая лучшая компания для маленькой девочки.

— Все будет хорошо, я обещаю, — искренне заверил я, торжественно положив руку на грудь.

Мама заботливо пригладила мои растрепанные кудри.

— Всегда бы так, — пробормотала она и направилась в комнату, чтобы помочь дочери собрать вещи и необходимые документы.

— В психиатрическую больницу, пожалуйста, — сказал Вано таксисту.

— Мне послышалось, что мы вместо аэропорта собрались ехать в психиатрическую больницу! — усмехнулся я.

— Тебе не послышалось, — озадаченно шепнула Алиса.

— Хочу проведать одного человека перед тем, как поехать, — раздраженно сказал Зайцев, как будто мы должны были догадаться сами.

— Только не говори, что это касасется той книги, — недоумевал я.

Друг нервно зыркнул на меня и промолчал.

Лисочка прижалась ко мне, чувствуя нескрываемую неприязнь со стороны Зайцева. У нее были на то причины, ведь парень действительно выглядел не очень дружелюбно, особенно когда раздраженно щурился, прямо как сейчас. Он был похож на тень: черные сальные волосы, преимущественно черная одежда, бледная кожа, темные круги под глазами. Но на самом деле он был веселым и даже немного сумасшедшим, особенно когда находился среди своих хороших знакомых.

Вопреки всем моим ожиданиям, московская психиатрическая больница внешне не отличалась от других больниц: такая же серая, такая же простая и ничем не примечательная. Когда мы назвали имя Мирославы Вольной, автора злополучной книги, о которой все всемя говорил друг, нас стали подозрительно осматривать, как преступников. Невинный взгляд Лисочки снова спас положение, и нам разрешили навестить пациентку, несмотря на то, что мы были для нее посторонними людьми.

— К ней никто не приходит, — оправдывалась медсестра, любуясь на Алису. — Теперь ей хоть повеселее станет.

Дверь в палату открылась, и перед нами предстали белые крашеные стены и металлическая койка, на которой смирно лежала молодая женщина и пялилась в одну точку на потолке. Изъяны, вызванные долгими слезами, усталостью и истощением, портили ее когда-то привлекательное лицо. Когда мы вошли, она никак не отреагировала, но как только медсестра ушла, пациентка заговорила.

— Эдди? — чуть заикаясь, произнесла она и вздрогнула.

— Нет-нет, не он, — осторожно произнес Вано и подошел к пациентке.

Вольная расслабилась и слегка улыбнулась. Она оторвалась от излюбленной точки на потолке и начала рассматривать парня.

— Марик, — любовно пропела она и пустила мелкую слезинку.

— Нас зовут Никита, Алиса и Иван, — представил нас Зайцев. — Мы прочли вашу книгу и хотели бы узнать, какова в ней доля истины.

Взгляд пациентки тут же ужесточился. Она села на кровати и пристально смотрела на нас, словно намеревалась прожечь в нас дырки. Лисочка спряталась за моей спиной, и я слышал, как учащенно она дышала. Я уже не считал, что брать ее с собой было хорошей идеей.

— Все, что я написала — чистой воды правда, — медленно проговорила Мирослава. — Все, кроме конца.

— Там вы умираете, — кивнул Вано.

— Не в этом дело, — прошипела Вольная, раздраженная тем, что ее перебили. — Мы остались с Эдди вдвоем и должны были убить друг друга…

Повисло гробовое молчание. Мне казалось, что я слышал чьи-то мысли: такие тяжелые, мрачные, гнилые. Мирослава не торопилась рассказывать, и никто из нас не осмеливался ее подгонять.

— Они не знали, что со мной делать, — наконец-то продолжила она. — Они должны были забрать меня на второй этап. Но мой разум к тому времени сильно ослаб.

— Второй этап? — уточнил Зайцев.

— А к чему ты думаешь нас готовили? Я должна была попасть в общество нового поколения, должна была стать основой для нового витка эволюции. Но я здесь!

Вольная дико улыбнулась, оголяя все тридцать два пожелтевших зуба, но когда она заметила прячущуюся за мной Алису, улыбка тут же исчезла с ее лица.

— Пришли посмотреть на меня, как на мартышку в зоопарке?! — женщина внезапно впала в ярость и вскочила на ноги, пугая сестренку еще больше.

— Мы лишь хотели удостовериться! — уверял Вано, подняв руки вверх в знак примирения. — Хотели удостовериться, что летим в Парадайз Вэллей не просто так!

Мирослава замерла, как каменная статуя, и лишь ее правый глаз нервно дернулся при напоминании о злополучном месте на севере штата Невада.

— Вам пришли конверты? — полушепотом вымолвила Вольная.

— Нет, — пожал я плечами, впервые подав голос.

— Мы хотим просто посмотреть, что там происходит, — пояснил друг. — Может, встретим нынешних участников, поможем им чем-нибудь.

— Думаешь, это смешно?! — снова завопила пациентка и прыгнула на Зайцева.

В палату мигом вбежала бригада медбратьев и схватила взбунтовавшуюся женщину.

— Не лезьте туда! — кричала та. — Вы все погибните! Все!!!

Мирославе сделали укол, после чего она почти мгновенно уснула. Нас попросили удалиться.

— Никита, — тихонько позвала Алиса.

— Если не хочешь, можешь не ехать, — прервал я сестру.

— Нет! Теперь я очень хочу! — воскликнула та и попрыгала на улицу, оставив меня и Ваню позади.

— Не думаю, что можно доверять человеку, который перепутал тебя с персонажем из собственной книги, — пробубнил я.

Я заметил, как у друга изменилось настроение. Внезапно он стал серьезным, глубоко задумавшись о чем-то. Но заметив мое напряжение, он снова нацепил на себя безмятежный облик.

— Расслабься, — засмеялся Зайцев и похлопал меня по плечу. — Это было неудачное вступление к нашему долгому путешествию. Не воспринимай его всерьез.

— Я просто не понимаю, зачем мы вообще сюда приехали, — возмущался я.

— Мне нужно было ее навестить, — нетерпеливо отвечал Вано. Очевидно, ему не хотелось обсуждать эту тему.

— Мы на самолет опоздаем! — крикнула Алиса.

— Нам и правда стоит поторопиться, — подтвердил Зайцев, сверившись с наручными часами.

Я кивнул и побежал за сестрой, чтобы не упустить восторженного ребенка из виду.

Зайцев смотрел мне вслед и оттягивал карман куртки, нервно покусывая губу.

— Шоу начинается, — буркнул он себе под нос, так, чтобы никто его не услышал.

— Мы уже в самолете, мама, — бормотал я в телефон, пробираясь к своему посадочному месту сквозь беспокойную толпу пассажиров. — Если бы я не взял паспорт и доверенность, нас бы сюда не пустили, так что я ничего не забыл, мама!.. Да все в порядке с твоей Алисой!

— Я сяду у окошка! — пролепетала сестра и пролезла вперед.

— Это называется «иллюминатор», — поправил я и вздохнул. — Я тоже люблю тебя, мама. Увидимся во вторник. Положись на меня.

Я отключил мобильник и рухнул в кресло между Алисой и Ваней. Из рюкзака заманчиво торчала книга Мирославы Вольной, и я задумчиво сверлил ее взглядом.

— Сколько я тебе должен? — шепнул я Зайцеву.

— Ничего ты мне не должен, — фыркнул Вано. — Ты же знаешь, сколько я получаю ежемесячно от псевдо-родителей. Мне так много не надо.

Друг продемонстрировал меланхоличную улыбку, которая была мне хорошо знакома. Она всегда возникала на его бледном лице, если речь заходила о родителях. Когда ему было шестнадцать, Ваню бросили на произвол судьбы в однокомнатной квартирке на окраине города. С тех пор отец высылал ему некоторую сумму денег, чтобы неблагополучный сын не возвращался в семью и не показывал плохой пример двум прилежным братьям.

Я увлекся книгой и не заметил, как мы взлетели. Чем дальше я читал, тем мрачнее становилось мое настроение.

Книга называлась «Край». В ней повествовалось о создании идеального мира с новыми людьми, в которых закладывалось отсутствовие таких черт, как жестокость или комплекс власти. Проблема заключалась в том, что для создания людей с совершенными генами приходилось искать подопытных. На них ставили психологические эксперименты, заставляли страдать морально и физически; заставляли их бороться за свою жизнь с остальными участниками эксперимента. А когда в живых оставался кто-то один, ему давали выбор: остаться или заменить себя на группу новых испытуемых. Считалось, что если победитель выбирал первое, он обладал подходящим для утопии генотипом. Если же он выбирал второй вариант, человек бесследно пропадал, а тем, на кого указал победитель, присылали пригласительные конверты с правилами отборочного этапа. Кандидатов ввязывали в эксперимент любыми путями.

Если все это происходит на самом деле, думал я, то наш мир сошел с ума. Хотя в глубине души мне импонировала идея нового мира, потому что я искренне хотел бы, чтобы человечество жило без обмана и войн. Когда-то ради спасения народа Иисус пожертвовал собой, так почему бы снова не принести эту жертву?

Я захлопнул книгу и откинулся в кресле.

— Ну как? — развеял мои мысли Вано, заметив, что я закончил читать.

— Ничего не понял, — признался я и бросил книгу обратно в рюкзак.

— Для этого мы и едем, — подбодрил меня друг. — Чтобы понять. Ты принял таблетки?

— А ты? — съехидничал я и рефлекторно потрогал карман куртки, где покоился мутный пластиковый пузырек крепкого успокоительного средства. — Принял, черт возьми, Вано. Принял.

Глава 2

Шумно. Детектив Рис МакКаунти работал здесь уже двадцать лет и до сих пор не мог привыкнуть к ужасному шуму: жужжание системных блоков, шуршание бумажных листов, треск шредера, шипение кофе-машины, пустая болтовня сотрудников… Поэтому он не любил находиться в офисе и большую часть суток старался проводить лично на расследованиях и допросах.

МакКаунти было всего сорок, но годы ночных дежурств и хронический стресс оставили на его лице глубокие морщины, состарив еще на десять лет. Волосы тронула благородная седина, но она не помогала добиваться уважения ни у начальства, ни среди преступников. Рис считал, что полицейскому вообще ничто не может помочь, только его собственные ум и руки. Он всегда оправдывался, что много и долго работает лишь потому, что все делает сам — другим доверять было нельзя. Последнее касалось и его жены, с которой он недавно развелся.

— Я больше не хочу засыпать одна, — возмущалась она. — И мне надоело отвечать на вопрос нашего сына «А где папа?»!

Эти жалобы начались года три назад, с тех пор, как коллега и хороший друг МакКаунти Пол Паттерсон исчез. Он уехал в отпуск в штат Невада по какой-то подозрительной рекламной акции. Уехал и не вернулся. Сверху, из Департамента, спустили запрет на возбуждение дела и расследование этого случая, но Рис не хотел отступать. Из-за отсутствия доступа к нужной информации слишком много времени ушло впустую. Времени, которое должно было быть потрачено на семью. Теперь детектив, лохматый и небритый, в мятой рубашке, бесцельно стоял у принтера и задавался вопросом: зачем он пришел в офис? В Нью-Джерси было много мест для посещения, а он пришел именно сюда. Ведь раньше этого можно было избежать.

— Заходи! — крикнула полная секретарша шефа и указала на большую черную дверь.

«Точно, меня же вызвали», — вспомнил МакКаунти. Чутье ему подсказывало, что медаль ему выдавать не собирались. Мужчина неохотно поплелся к начальнику, игнорируя раздраженный взгляд вредной секретарши.

— Присаживайся, — шеф гостеприимно поманил рукой детектива.

— Я постою, — буркнул Рис, будучи не в настроении разводить долгие дискуссии.

— Что ж, — шеф облокотился на спинку своего кресла, стараясь не смотреть в сторону подчиненного. — У меня для тебя плохие новости, Рис.

МакКаунти вяло улыбнулся, в очередной раз убедившись в своей правоте.

— Меня увольняют?

— «Увольняют» — не подходящее слово, — поморщился начальник. — Я предлагаю тебе уйти. Не бесплатно, конечно. Бухгалтерия выплатит тебе три полных оклада, а в дальнейшем ты будешь ежемесячно получать государственную пенсию.

— Предлагаете? — детектив повел бровью. — То есть, я могу отказаться?

— Настоятельно рекомендую, — жестко поправил шеф и снова смягчился. — В скором времени я уйду, поэтому в штате грядут перемены. Некоторых наших сотрудников просто-напросто сократят, и я знаю, что ты в их числе. Но ты всегда был на хорошем счету…

— Раньше, — договорил Рис и усмехнулся. — А теперь, когда я попытался докопаться до чего-то действительно важного, от меня торопятся избавиться.

— Пол Паттерсон не важнее остальных потерпевших, — процедил сквозь зубы шеф. — Ты будешь подписывать договор или дождешься, когда тебя уволят?

МакКаунти осунулся и взял авторучку.

— Мне нужно выплачивать сыну алименты, — пробубнил детектив и поставил закорючку, не прочитав предложенные бумаги.

— Молодец, — одобрительно кивнул начальник. — Что теперь будешь делать, Рис?

МакКаунти молча вышел из кабинета, оставив вопрос без ответа. Ему тяжело было признать, что работа стала единственным смыслом его жизни, и он не собирался строить планов на пенсию. Возможно, он даже не рассчитывал до нее дожить.

— Я знаю, что мой пистолет выстрелит еще один раз, — говорил детектив самому себе. — Надеюсь только, что не в мою же голову.

Каролина Фридман давилась брокколи и угрюмо смотрела в окно. Как бы ей сейчас хотелось съесть бигмак или хотя бы колбасу, но она уже оформила пожизненный договор со своим желудком, что будет питаться только здоровой пищей. Ей было уже за тридцать, а она до сих пор была одна — какая здесь могла быть колбаса.

Одежда неряшливо болталась на ее исхудавшем теле. Купить новую не хватало времени, ведь у независимых журналистов дел невпроворот. Приходилось бегать за мало-мальски интересными инцидентами, все время ощущая, как жизнь проходит мимо нее.

Чтобы редакции понравилась статья внештатного журналиста, она обязана быть сшита из самых горячих и любопытных новостей. Поэтому Фридман предпочитала выслеживать полицейских, следить за их работой и предоставлять выводы и сводки популярным газетам еще официальных заявлений. Детективом, которому она часто садилась на хвост, был Рис МакКаунти: умный и трудолюбивый мужчина средних лет. Каролина знала о нем все, вплоть до времени, когда тот чистил зубы перед сном. Мало того, что Рис брался только за самые запутанные преступления, так он еще и представлял собой простую цель для преследования. Во-первых, он всю грязную работу делал сам, поэтому отвлекаться на других экспертов не приходилось; а во-вторых, детектив постоянно был настолько загружен, что не замечал слежки.

Но в последнее время МакКаунти перестал быть активным и целеустремленным, потому что его партнер Пол Паттерсон пропал при загадочных обстоятельствах на севере Невады. Сколько бы Рис ни бился за право расследовать это исчезновение, на свои попытки он получал отказ.

«А теперь его вообще уволили», — вздохнула Каролина, наблюдая, как Рис, сидящий за столиком напротив нее, ковыряет кусок торта в своей тарелке. Это кафе было не самым лучшим местом в Нью-Джерси — ничего странного, что людей воротило от вида приготовленной здесь пищи. Но на этот раз дело было не в ней.

«Он что-то задумал», — вычислила Фридман. Но нельзя знать наверняка, что творится у человека в голове. Перед журналисткой стоял выбор: либо преследовать детектива по пятам и, в случае неудачи, написать тухляк за доллар в малоизвестную газету, либо найти себе иную цель. Каролина очень не любила рисковать, но ведь речь шла о МакКаунти, который еще ни разу ее не подводил. Поэтому сейчас она тряслась от невероятной дилеммы, не находя себе места. Она отодвинула от себя тарелку проклятых брокколи, оставила официанту изрядно потрепанную купюру и поспешно покинула кафе. Внутри нее разыгрался нешуточный спор между сердечными порывами и жестокой реальностью.

«Я никогда не успеваю тратить заработанные деньги. Почему бы не спустить один гонорар на развлечение? — говорил демон на левом плече. — Если Рис после увольнения будет страдать ерундой, я потеряю и время, и деньги, — протестовал ангел на правом.

Пора перестать сходить с ума, — рявкнула на обоих Каролина. — Поем у мамы, похожу пешком, ничего со мной не случится. Устрою небольшие приключения на свою похудевшую задницу».

По возвращении домой МакКаунти достал чемоданы и начал закидывать в них все, что как-либо касалось его работы: тетради и книги, письменные принадлежности, приборы ночного видения и для снятия отпечатков, просроченные удостоверения, рабочую одежду, — все, что у него не конфисковали из фальшивого уважения.

Закончив, мужчина небрежно схватил их в обе руки и вышел на улицу, бесцеремонно толкнув дверь ногой.

«Уже собрался!», — запаниковала Каролина. В нелепых круглых очках, делающих ее похожей на стрекозу, она выглядывала из-за угла соседнего дома. «Как он может так быстро адаптироваться к ситуации? Три часа назад его вышвырнули из участка, а у него уже есть дальнейший план действий! И все потому, что он ел в кафе тортик?!»

МакКаунти подошел к пустым мусорным бакам, двумя стремительными рывками опустил в них свой багаж и демонстративно отряхнул ладони.

— Мне от вас больше ничего не надо! — крикнул Рис на всю улицу и скрылся в доме.

От изумления Фридман открыла рот.

— Он ничего не придумал, просто злится, — разочарованно произнесла она вслух. — Нужно подтолкнуть его к продолжению расследования исчезновения Пола Паттерсона. Очевидно, что теперь никто не сможет ему это запретить. В конце концов, от этого зависит мой гонорар.

Журналистка уселась прямо на газоне и достала из сумки ноутбук.

— Посмотрим: Парадайз Вэллей, эксперимент…

На экран выскочили тысячи результатов поиска, среди которых были описание и история городка, фотографии, не внушающие доверия газетные вырезки и прочий «мусор», как называла Каролина лишнюю информацию. Но на одиннадцатой странице, когда ноги женщины уже затекли, а терпение закончилось, она наткнулась на тематический русский сайт, посвященный книге некой Мирославы Вольной.

— А вот это любопытно, — пробормотала Фридман и кликнула по ссылке.

Мирослава Вольная была центральной героиней сюжета, на протяжении которого нещадно калечили людей. Также одним из персонажей был Эдвард Хэккер, хорошо знакомый мировому сообществу. Этот человек когда-то взломал компьютер самого президента. Давненько о хакере ничего не было слышно. Неужели потому, что он…

Женщина скользнула глазами по аннотации и отзывам читателей. По ее спине пробежал холодок. Книга описывала как раз тот эксперимент, о котором никто не хотел говорить.

— А вдруг…! — от перевозбуждения голос Каролины сорвался на писк. Она оглянулась по сторонам, удостоверившись, что на нее никто не смотрит.

Фридман обратила внимание на вкладку под интригующим названием «разыскиваются» и кликнула по ней. На открывшейся странице отобразилось много объявлений о пропавших людях. Среди них была подсвечена группа из шестерых бывших одноклассников, которые отправились в Америку из России и не вернулись. В статье говорилось о том, что седьмой в этой компании была Мирослава Вольная, и существует теория, что девушка заманила друзей в ловушку и убила их. Государственные уполномоченные расследовать преступление не стали.

На этой странице была опубликована фотография Паттерсона.

— Нужно отправить информацию МакКаунти. Пусть сам решает, как ею воспользоваться. А я буду следовать за ним и освещать факты.

Мобильник Риса издал резкий пронзительный звук. Мужчина дернулся от неожиданности и с раздражением взял его в руку.

«Проверь e-mail», гласило входящее сообщение с неизвестного номера.

— Наверное, хотят сказать, что в знак уважения и за особые заслуги мне выделили элитную картонную коробку с видом на канализацию, — ворчал мужчина, садясь за компьютер.

Письмо в почтовом ящике содержало отрывок какой-то наскоро переведенной статьи. К нему было прикреплено несколько фотографий.

— Пол?!

Бывший детектив закашлялся, почувствовав внезапный приступ паники. Пересилив себя, он вернулся к тексту.

— Серия похожих исчезновений, и никто не поднял шума? Как будто весь мир сговорился…

Снова затрещал мобильник, но на этот раз на экране отобразилось имя одного из бывших коллег МакКаунти.

— Ты очень вовремя, — сказал Рис, не распыляясь на приветствия.

— Ты оставил у меня в кабинете свою кружку с сердечками, — ответил скрипучим голосом паренек Ларри.

Ларри работал системным администратором, и у него был доступ ко всем базам данных страны, что всегда существенно ускоряло идентификацию подозреваемых для детектива.

— Забудь про кружку, — резко отреагировал МакКаунти. — Мне нужно, чтобы ты пробил один номер.

— Меня только что уволили, Рис, — виновато произнес Ларри. — Буквально пять минут назад мне заблокировали пропуск. Я больше не смогу ничем помочь. Могу только занести кружку…

— Да выброси ее уже, — вздохнул МакКаунти и отключился.

Он схватил со стола пачку дешевых сигарет и вышел на крыльцо. Сел на ступеньки и задумчиво закурил, как всегда делал, когда ему нужно было принять важное решение. Мужчина оглядывал улицу в поисках знака или подсказки от судьбы, что ему надо было делать дальше. Он заметил только, что какая-то женщина сидела на соседском газоне — ей не поздоровится, если не успеет скрыться до прихода хозяина. Старик, что жил на том участке, прогонял со двора даже птиц. Знать бы, почему эта незнакомка заняла чужую территорию.

«Ни единой души. Только женщина. Почему она не на работе? Очень сложно догадаться самому, лучше спросить.

Почему Мирослава Вольная вернулась после эксперимента, а Пол — нет? Нужно спросить, иначе я сойду с ума, так и не раскрыв дело Паттерсона. Нужно лететь в Москву».

Рис поднялся, выбросил бычок и набрал номер кассы авиабилетов.

— Я хочу забронировать билет в Москву. Да, в Россию. Сегодня. Спасибо.

— Гонорар на крючке, — тихонько пропела Каролина, встала с земли и отряхнулась. — Свалить бы отсюда поскорее, пока старик меня не заметил. В прошлый раз он грозился зарядить в меня солью из ружья.

Глава 3

— Никита, а почему Ваня всегда с тобой? — прошептала мне на ухо Алиса, когда в самолете приглушили свет, чтобы пассажиры могли вздремнуть во время длительного перелета.

— Он мой друг, — недоуменно ответил я. — Друзья должны проводить время вместе.

— Но он же плохой, — еще тише произнесла сестра и мельком взглянула на спящего Зайцева, проверяя, не услышал ли он ее.

— Нет-нет, вовсе он не плохой, — заверил я девочку. — Просто люди бывают разными.

— Раньше, когда вы не были друзьями, ты был добрым и заботливым. А теперь ты тоже плохой, — заявила Лисочка.

— Вот это новость, — усмехнулся я и приобнял сестренку за плечи. — Понимаешь, когда люди много общаются, они приобретают друг от друга некоторые черты. Возможно, я действительно стал чуточку грубоватым и несдержанным, но и Вано стал из-за меня меняться, в лучшую сторону.

— Мама называет тебя идиотом и бездельником, — не унималась девочка. — Но я помню, что ты был самым лучшим братом на свете. И Ваня тогда был твоим злейшим врагом. Почему вы теперь друзья?

Я проглотил подступивший к горлу ком и отвернулся.

— Есть вещи, которые трудно объяснить, Алиса, — ответил я и глубоко вздохнул.

В голове хаотично метались воспоминания пятилетней давности. Я столько раз хоронил их в своем подсознании, но они никогда не покидали меня навсегда. Земля, лопата, грязная одежда…

— Где Рита? Это что, кровь?!

— Это был несчастный случай… самооборона…

Зайцев вжался в стену и дрожал, как осиновый лист, с ужасом разглядывая свои окропленные кровью ладони. Как же я его ненавидел. Я был похож на разъяренного быка в тот момент. Я схватил Ваню за воротник грязной рубашки и принялся душить, продолжая неистово кричать.

— Что ты с ней сделал, ублюдок?!

— Ты не понимаешь! — вопил парень. — У нее был нож!

— Что ты такое несешь!!!

Расширенные от дурмана зрачки взбешивали меня еще больше. Я избивал парня что было сил, не боясь забить до смерти. Избивал, пока в окне не промелькнуло отражение чего-то металлического. Я резко обернулся и увидел, как Рита занесла надо мной тесак.

— Что ты делаешь? — голос предательски дрогнул, я отступил на шаг назад.

— Я должна, — в бреду повторяла девушка. — Я должна сделать это…

В следующую секунду Рита прыгнула вперед, собираясь порубить меня, но Ваня подставил ей подножку, и та упала, ударившись головой об угол кофейного столика. И больше не вставала.

— Нужно избавиться от тела…

— Никита, Никита! — Алиса вернула меня в реальность, одернув за рукав льняной рубашки.

Я оглянулся по сторонам, вспоминая, где нахожусь. Салон самолета снова был ярко освещен, бортпроводницы забирали у пассажиров пледы, люди суетились и собирали свои вещи.

— Мы приземляемся! Смотри, как внизу красиво!

Я толкнул в бок сопящего друга. Тот проснулся и в негодовании уставился на меня.

— Мы почти на месте, — кратко сообщил я и отвернулся к иллюминатору.

— Только не задерживайтесь, нас долго ждать не будут, — предупредил Зайцев и зевнул.

Нас действительно ждали. Подозрительный мужчина в черной кожаной куртке, старых вытертых джинсах и с трехдневной щетиной на лице. Он стоял, облокотившись на один из двух харлеев, и спокойно курил, дожидаясь нас.

Я потупился, чтобы не встречаться с ним взглядами, и со злости сжал кулаки, потому что понял, зачем он здесь. Ваня позаботился о своем здоровье и заказал увеселительных веществ. Мое презрение к ним и их распространителям уже давно вышло на уровень фобии. Вот только в моем кармане лежал препарат для коррекции мыслей и поведения, и сейчас меня от наркоманов отличала только бумажка с рецептом от психиатра.

— Мы поедем на мотоциклах! — восторженно воскликнула Алиса и тут же пристроилась на красный, который, по всей видимости, предназначался мне.

Зайцев всегда предпочитал черный цвет.

— Если не поклянешься, что мама об этом не узнает, побежишь за нами следом, — как можно строже проговорил я.

— Клянусь, — торжественно произнесла девочка, приложив ладошку к груди.

— Вы играете с огнем, — обмолвился тип в кожанке, говоря как можно тише. — В городе никого нет. Вам никто не поможет. За вами никто не приедет. И никто не будет вас искать.

— Ну, в городе мы пробудем всего несколько часов, — нетерпеливо отмахнулся Вано, пряча врученный ему пакет за пазухой.

— Что он говорит? — прошептала сестра.

Она не очень хорошо знала английский.

— Желает нам приятного времени препровождения, — пробормотал я, скрывая тревогу.

Внутри меня зародилась уверенность, что этот мужчина знал гораздо больше, чем мог рассказать. Знал что-то плохое, что было не просто легендой или вымыслом. И сейчас с Вано они разговаривали на каком-то своем тайном языке, стараясь себя не выдать.

— Они что-то знают, Ваня, знают…

— Успокойся, они уже заливают бетон. Через полгода здесь построят магазин, и тогда уже точно никто не узнает о Рите. Никто не найдет ее тело. Успокойся… успокойся…

— Ки–и–ит, Ки–и–ит, — Зайцев махал перед моим носом руками, пытаясь привлечь к себе внимание. — Дружище, на тебе лица нет.

— Неприятные мысли, — буркнул я и сел перед Лисочкой на красный харлей. Сестра обхватила меня руками.

— Я позвоню в полицию, если вы не вернетесь вовремя, — предупредил курьер, печально посмотрев на девочку.

— Как это любезно с твоей стороны, — с раздражением оскалился я.

— Зря ты так, — вздохнул тот. — Мой брат пропал без вести, и я знаю, о чем говорю.

— Не груби, Кит, — согласился Вано. — Лишнее беспокойство нам не помешает. Мы же собираемся вернуться вовремя, правда? Поэтому мы ничего не потеряем, если один хороший человек о нас побеспокоится.

— Для тебя все хорошие, — фыркнул я. — Нам пора.

— В шлемы встроены радиоприемники, — напоследок сообщил мужчина. — Они настроены на нужную частоту. Можете переговариваться во время поездки.

— Опять слушать его болтовню, — друг махнул в мою сторону с наигранным разочарованием.

— Не так уж и много я болтаю! — возразил я и завел мотоцикл.

— Да твой язык можно три раза узлом завязать! — расхохотался Ваня и тронулся с места.

Я дал другу немного форы, чтобы не толкаться байками на дороге, и поехал за ним.

Темнело. Я мечтал о душе и чашке горячего кофе, и никакое восхищение ревом новенького харлея не могло перебить это желание.

— Ты точно знаешь, куда ехать? — спросил я Зайцева спустя полчаса езды.

— Начинается, — протянул парень. — У меня GPS-навигатор, ты доверяешь ему?

— Я не доверяю пациентке психиатрической больницы, — прыснул я.

— Может, ты перестанешь уже повторять одно и то же? — внезапно на связь вышла сестра. — Не будь трусом и возьми себя в руки!

— Не понял, кто тут вылез, — сурово пробасил я, жалея, что не мог бросить руль и дать сестренке в лоб.

— Алиса, ты растешь в моих глазах, — одобрил Вано. — Давай дружить?

— Еще чего, — деловито ответила сестра и сжала меня сильнее прежнего.

Она боялась его, но все равно делала вид, что сможет дать ему отпор. Все равно, что котенок, шипящий на взрослого добермана.

— Тормози, мы приехали, — объявил, наконец, парень и перестроился в правую полосу для того, чтобы свернуть на парковочное место у неприятного на вид мотеля.

— Мы здесь не одни, — с облегчением выдохнул я, когда снял шлем.

Одноэтажное здание мотеля было закопченным, похожим на огромную доменную печь. В ста метрах от него виднелось вполне сносное место с яркой приветственной вывеской «Welcome in Murray’s place», и от мысли, что ночевать нам предстояло не там, становилось совсем уныло.

Щуплый очкарик, стоявший за стойкой администратора, одарил нас любопытным взглядом. Его маленькие бровки в удивлении подскочили вверх, глазки нервно забегали, а на лбу проступили капельки пота.

— Можно забронировать номер? — неуверенно обратился я по-английски.

— Две комнаты свободны, — заикаясь, ответил паренек.

— Ну… мы берем тогда, — так же заикаясь, согласился я.

— Интересно, а сестра Мирославы еще жива? — пробормотал Зайцев свои мысли вслух, протягивая администратору деньги за жилье.

У того дернулся мускул на лице, и теперь он старательно пытался во что бы то ни стало не смотреть на Ваню.

— Эй, ты нас понимаешь! — возмутился я, перейдя на русский.

— Чувак, ты чего? — встряхнул меня друг, потрепав за плечо.

— Они же работают на мировом уровне! Не удивительно, что этот психопат знает русский!

— Он? Психопат? Алиса одним ударом отправит в нокаут этого бедолагу! Ты становишься параноиком, брат. Съешь таблеточку.

— Ты прав, — несколько подумав, я сдался. — Я стал очень нервным. И у меня складывается впечатление, что ты втянул меня в передрягу.

— Пошли, Никита! — сестра потянула меня за локоть. — Я хочу есть и спать!

— Да идем уже, мелкая, — отмахнулся я.

— Я не мелкая!

— А пищишь как мелкая!

Вано не обращал внимания на нашу перепалку, а просто молча плелся по неосвещенному коридору, осматривая каждый угол на своем пути. Вероятно, он и впрямь помешался на эксперименте, как конченный фанатик. Мне оставалось лишь надеяться, что он окончательно не свихнется, когда мы прибудем в Парадайз Вэллей.

Наши комнаты располагались в самом конце коридора. Ванная находилась прямо между нами, и я счел это за удачу. Мне бы не хотелось проходить в замотанном полотенце мимо дверей незнакомых людей.

— Я боюсь идти туда, — скривила гримасу Лисочка, встав на пороге душевой.

— Алиса, ты же девочка, тебе обязательно нужно мыться. Мама сказала мне это раз пятьсот перед отъездом.

— А вдруг здесь установлены скрытые камеры, — продолжала упираться сестра.

— Тебе так кажется только потому, что ты в незнакомом месте.

— Или, что еще хуже, здесь есть потайная дверь, и, как только я разденусь, не пойми откуда выскочит маньяк и…

— Так, все, я устал слушать весь этот бред. Давай договоримся: ты моешься, а я подпираю дверь и жду. Если что-то случится, я войду и спасу тебя.

— Если ты уйдешь, я восстану из мертвых и буду преследовать тебя до конца твоих дней! — пригрозила сестренка.

Одарив меня хищным взглядом, Алиса уединилась в страшной комнате с побитой плиткой, ржавчиной и неприятным запахом тысячи бывавших здесь мыльниц.

Пока Алиса мылась, я познакомился с соседом из первого номера. Это был дружелюбный старик, который вышел на пенсию и теперь путешествует по стране со своей женой. После разговора с ним мне стало легче. По крайней мере, я уверился в мысли, что на сестру никто не нападет в душе. Потому что прокручивая в уме ее выдумки, они мне начали казаться вполне возможными.

Внезапно раздался крик, прервавшийся звуком тупого удара. Я переполошился и незамедлительно ворвался в душную комнату. В ванне в неестественной позе без сознания лежала Алиса.

«Поскользнулась», — подумал я, обмотал сестренку в полотенце и отнес в номер.

— Что произошло? — озабоченно произнес Зайцев, выйдя в коридор. — Я слышал стук. У вас все в порядке?

— В порядке, — коротко отозвался я и положил Алису на кровать.

— А это что? — друг бесцеремонно присел около полуголой девочки, из-за чего я смутился и занервничал.

— Вань, не трогай ее, пожалуйста, — пробубнил я.

— Да ты только посмотри! — парень с тревогой и восхищением одновременно указал на тоненькую лодыжку.

Я склонился над кроварью и начал осматривать ногу Алисы. На том месте, куда указывал Вано, оказался свежий синяк фигурной формы.

— Как будто кто-то очень сильно сжал, — неосознанно заключил я.

Зайцев, широко распахнув глаза, смотрел на меня, словно обрадованный огромной конфетой ребенок.

— Не-е-ет, — протянул я и махнул рукой, прогоняя дурные мысли. — Она поскользнулась и упала. Хорошо, что обошлось без крови.

— Какой еще крови? — прокряхтела сестра, придя в сознание.

— Тебя тошнит? — задал я дежурный вопрос для проверки симптомов сотрясения мозга.

— Нет, — ответила она. — Только голова кружится. И мне почудилось, что…

— Что? — нетерпеливо перебил ее Ваня.

— А ты что тут делаешь?! — завопила Лисочка и вскочила с кровати, прижимая к себе полотенце. — Он что, видел меня голой?!

— Успокойся, — я жестом призвал к тишине. — Правда, Вань, иди к себе. Мы готовимся ко сну.

— У меня чуть сердце в пятки не ушло от ваших визгов, — раздраженно произнес парень и направился к выходу. — Вы оба с приветом.

— Спокойной ночи, Вано, — я захлопнул за другом дверь и вернулся к сестре.

Не то, что бы я хотел что-то разъяснить или выяснить, как она себя чувствует. Я смотрел на нее просто так, будто пялился в телевизор. И даже больше: я бы с удовольствием нажал кнопку «mute», потому что подсознательно совершенно не желал слышать то, что она говорила.

— Там кто-то был, Никита, — шептала она. — Я уверена, что кто-то схватил меня. Но там ведь никого не могло быть, правда? Ты же никого не впускал, Никита? Никого?

— Давай так, — я старался говорить как можно спокойнее и увереннее. — Ты залезешь под одеяло и будешь ждать меня. А я пойду, добуду кипятка и разведу тебе горячий шоколад. Ты ведь любишь горячий шоколад. Ты выпьешь его и обо всем забудешь.

Не дожидаясь реакции сестры, я шмыгнул в коридор и направился в фойе, обставленное старыми потрепанными креслами, черно-белым телевизором и кулером с водой.

«Она вошла внутрь, я был в коридоре. Я говорил с дедом, но не сдвинулся ни на шаг. Никто не входил и не выходил. Но тогда это означает, что кто-то уже находился в ванной, и он до сих пор там».

Я достал пластиковый стаканчик и наполнил его теплой водой. Я продолжал делать вид, что ничего не произошло, потому что знал, что администратор украдкой наблюдал за мной. Еще я знал, что он понимал русский язык, и никто не смог бы убедить меня в обратном.

— Эй, друг, я не понял, ты придешь ко мне или нет? — Зайцев появился будто из ниоткуда и напугал меня так, что я пролил содержимое стаканчика на пол. Пришлось заполнять его заново.

— Нужно расслабиться, — рассеянно кивнул я. — Помоюсь и приду.

— А что с Алисой?

— Я уже сказал: упала, ударилась.

— И что, никакой мистики? — разочарованно пробормотал Вано.

— Извини, — я пожал плечами.

Лучше было не обсуждать, что произошло с сестренкой. Иначе, он помешается на этой мысли и начнет страдать галлюцинациями, от чего никому не будет хорошо.

В номере я приготовил Алисе напиток, как и обещал. Но она нырнула под одеяло с головой, как маленький ребенок, и отказывалась высовываться наружу. Когда аромат шоколада разлился по всей комнате, она сдалась.

— Почему ты не закрыл дверь? — тревожно допытывалась девочка.

— Я наблюдаю за ванной, — пояснил я.

— Так ты веришь, что я не случайно поскользнулась?

Если бы я согласился, она бы постоянно думала об этом. Поэтому я решил отрицать случившееся, чтобы сестра немного успокоилась.

— Я просто смотрю, чтобы туда никто не зашел. Я тоже собираюсь помыться.

— Нет, не ходи туда!

— Шутишь? Я потный и липкий, мне необходим душ.

— А что, если ты тоже… поскользнешься? — со слезами выпалила сестренка.

Я сел на край ее кровати и натянуто улыбнулся.

— Я все время буду петь. Ты прекрасно будешь слышать меня через стенку. Если я замолчу, значит, что-то случилось. Ты побежишь к Ване, он выломает дверь и спасет меня. Договорились?

— Договорились, — неуверенно пробормотала Алиса.

Я поцеловал ее в макушку, невольно бросив взгляд на синяк в виде отпечатка ладони, и ушел.

В ванной я проверил щеколду на прочность. «Зайцев выбьет, — решил я. — А для защиты от престарелых бабушек и дедушек этого будет достаточно».

Санузел навивал страх и тревогу не столько отсутствием ремонта, сколько своим неудачным интерьером: пространства было слишком много, а ванна, такая крошечная и ненадежная, располагалась ровно по центру помещения. Трудно было представить настолько бездарного дизайнера, но мы находились в «стране возможностей», а возможности у всех, как говорится, разные.

Я начал петь. Алиса наверняка уже пожалела об этом условии, ведь пел я действительно плохо. Медведь мне не просто на ухо наступил, а изрядно на нем потоптался. Оставалось только надеяться, что кроме ближайших комнат меня никто не слышал.

Сперва я приступил к осмотру стен на наличие скрытых камер или проходов. С каждой минутой я все больше чувствовал себя идиотом, так как ничего не находил, а Алисины истерики становились похожими на воображение малолетки. И как я только мог в это поверить?

И все же петь я не переставал.

Когда я вышел из ванной, сестра уже спала, поэтому я, бросив полотенце на свою койку, с чистыми совестью и ногами пошел в гости к Зайцеву.

— Познакомился с нашими соседями? — с порога спросил он, отметив неприязненное выражение на моем лице.

За стеной кто-то откровенно громко занимался сексом. По звукам было похоже, будто на пружинах скачет пара бегемотов.

— Не завидуй, здесь порно снимают, — объяснил друг. — Там такая страшная тетка, сделанная из латекса и силикона, и пузатый мужик. Сто пудов, она имитирует.

— А ты, я смотрю, спец по распознаванию имитаций, — усмехнулся я и рухнул на пол рядом с Ваней.

Комнату окутал плотный туман раскуренной сигареты. Мне было достаточно его вдохнуть, чтобы напряженные до этой минуты мышцы расслабились. Но у Зайцева были на меня другие планы.

— Затянись, я должен сказать тебе кое-что, — прокряхтел он. Я решил не спорить и сделал длинную затяжку, максимально заполнив легкие горьковатым дымом.

— Мне кажется, — продолжил Вано. — Рита участвовала в эксперименте.

— Каком эксперименте? — одурманено уточнил я.

— Не тупи, брат. Она была в Парадайз Вэллей.

— Не знаю, почему, но ты просто хочешь так думать, — с претензией заявил я.

— Она вела себя странно. Рита начала приходить ко мне, потому что не могла справиться со стрессом.

— У нее не было никакого стресса!

— Чувак, прости, но с тобой она всегда встречалась только под кайфом. Она не хотела показывать тебе, что ее что-то беспокоит… кажется, она любила тебя, Кит.

— Зачем ты мне это говоришь? — прошептал я. Холодная слеза незаметно стекла по моей щеке, и я закрыл глаза, чтобы не дать волю остальным.

— Если она вернулась, значит, выиграла. Но в таком случае ее должны были забрать. Почему ее отпустили? Не могу перестать думать об этом.

— Не отпустили, — низко произнес я и сделал паузу, чтобы собраться с мыслями. — Она сбежала.

— В смысле? Хочешь сказать, что… я прав?

— Я не знаю, Вань. Я ничего о ней не знал. Она запретила спрашивать о ее прошлом, а я и не хотел. Мы просто были счастливы. Счастливы до тех пор, пока ты окончательно не затравил ее этой дрянью.

— Я подозревал, что ты винишь меня, — ухмыльнулся Зайцев. — И, наверное, отчасти ты прав. Но если бы не я, она бы сошла с ума гораздо раньше. И поубивала бы всех, включая тебя. Она была бомбой замедленного действия.

— Прекращай, — гаркнул я. — Если ты тащишь меня в Парадайз Вэллей только для того, чтобы оправдаться за смерть Риты, то ты — долбанный ублюдок, и я тебя ненавижу.

— Прости, — протянул Зайцев и надолго замолчал. Через двадцать минут тишины, перед тем, как мы заснули, он едва слышно произнес: — А я сначала думал, что мои родители наняли ее убить меня. Потому что за день до этого я тайком подсматривал, как мои братишки играют во дворе…

Глава 4

Бывший детектив МакКаунти летел в самолете до штата Мэн прямым рейсом из Москвы. Он постоянно прокручивал в голове визит к Мирославе Вольной в психиатрической больнице.

«Время смерти: тринадцать часов, двадцать восемь минут».

Сегодня утром девушка была спокойной и тихой, что было ей совсем не свойственно. Когда Рис вошел в палату, она сидела на кровати, обняв колени, и тихо плакала. Сложилось впечатление, что и моргала она как-то тихо, редко, как при замедленной съемке. Мира была истощена, кости просвечивались сквозь тонкую бледно-синюю кожу. Вокруг глаз образовались черные круги от изнеможения.

«Я больше не могу». Эту фразу пациентка повторяла целый день.

— Новые игроки уже отправились в Парадайз Вэллей, детектив, — медленно и низко говорила Вольная. — Лучше им там и помереть, потому что жить с тем, что они испытают, невыносимо больно. Я больше не могу.

Остановка сердца. Время смерти: тринадцать часов, двадцать восемь минут.

Каролина Фридман потягивала сок из неудобного стаканчика и наблюдала, как мучается МакКаунти. Она подошла к нему совсем близко: вот он, сидит рядом с ней, у окна, смотрит на проплывающие снизу облака и размышляет. Что сказала ему Мирослава Вольная? Журналистку разрывало на части от любопытства. Она не могла себе простить, что детектив знает больше, чем она.

Самолет попал в зону турбулентности, и сок Каролины расплескался по сторонам. Детектив недовольно пробурчал что-то себе под нос, растирая ладонями мокрые штаны. Фридман раскраснелась от стыда и, не зная, что предпринять, тоже принялась наглаживать образовавшееся от сока пятно.

— Простите меня, — прошептала женщина, ее голос дрожал от смущения.

— С кем не бывает, — из вежливости пробормотал МакКаунти.

Он искоса посмотрел на неуклюжую соседку и внезапно расплылся в добродушной улыбке. Наверное, его позабавили круглые очки, сдвинутые набекрень, или ошеломленный взгляд, который пытался скрыться под густыми бровями…

Каролина не могла решить, насмехается ли над ней МакКаунти или умиляется, но в любом случае она усердно продолжала растирать его колени.

— Я уже начал дымиться, — посмеялся Рис.

— В смысле? — журналистка отпрянула и, бросив взгял на изрядно измятые брюки, покраснела еще больше. — Простите.

МакКаунти отметил, что как только он отвлекся от мысли о работе, ему стало не по себе. Воздух словно очистился, все вокруг посветлело, и жизнь приобретала нечто обыденное. Эта растрепанная, кудрявая, как баран, мадам заставила его улыбаться.

— А знаете, мне даже понравилось. Проливайте свой сок на здоровье, — пошутил мужчина.

Каролина вздохнула.

— Не очень вежливо говорить подобное незнакомкам.

— Прошу прощения за мои манеры. Кажется, я забыл, как общаться с людьми. Вы летите отдыхать?

Журналистка решила, что попутчицей быть. Намного удобнее, чем все время ходить хвостиком за детективом. Так почему бы не выложить ему хотя бы половину правды?

— Я лечу работать, — уверенно произнесла она. — Я пишу статью об исчезновениях в Парадайз Вэллей. Вы что-нибудь слышали об этом месте?

Мужчина изменился в лице, и теперь оно выражало одновременно удивление и тревогу.

— Рис МакКаунти, — представился тот. — Детектив полиции США. Расследую исчезновения в Парадайз Вэллей. Вот так встреча!

«Да, просто невероятная», — с сарказмом подумала журналистка.

— Каролина Фридман, — кивнула она, продолжая строить из себя серьезную бизнес-леди. — Тогда вам будет крайне полезно мое сопровождение. Мне много известно о местных экспериментах. Я также хорошо изучила книгу, посвященную проекту «Эмили Блэк». Информации в ней не много, но все же…

— Простите, «проект»?

— Парадайз Вэллей — это часть проекта под названием «Эмили Блэк». Он направлен на изучение человеческой природы с целью вывести наш вид на новый эволюционный уровень.

Каролина заискивающе повела бровью. После небольшой паузы Рис очнулся и спросил:

— А кто организатор проекта?

Журналистка пожала плечами.

— Известно лишь об одном из них. Русская мигрантка, Джулия Вольная. Она переехала в Америку, выучилась на психолога. Вероятно, она достигла больших высот, раз ее включили в проект в качестве организатора. В родной стране она числится без вести пропавшей.

— Пока вы не заговорили, производили впечатление несерьезного человека, — внезапно сменил тему детектив.

— Серьезность в моей работе — главное, — гордо констатировала журналистка, неожиданно даже для самой себя. Она сняла круглые очки, посчитав, что на данный момент они были не к месту, и встала. — Я отлучусь на пару минут.

Без очков Фридман почти ничего не видела, все вокруг слилось для нее в одно красочное пятно. Но она знала, что Рис наблюдает за ней, и она просто не имела права ударить в грязь лицом.

Женщина медленно, но верно продвигалась по салону самолета. На миг ей даже показалось, что она справится с поставленной задачей, пока не врезалась в тележку, на которой стюардесса развозила напитки. Пытаясь разойтись, Каролина неудачно поставила ногу, прямо под колесо злополучной тележки, и отдавила себе палец. Она дернулась и, потеряв равновесие, упала прямиком на сидящего в проходе дедушку. Послышался сдержанный смех пассажиров. Среди них был и МакКаунти.

«Провал», — подумала Фридман и обреченно нацепила очки обратно на нос.

Когда журналистка скрылась в туалетной кабинке, Рис перестал смеяться.

«Она, конечно, милая, но держит меня за дурака, — рассуждал он, снова уткнувшись в иллюминатор. — Лететь в одном самолете из России до штата Мэн с американцем, который тоже направляется вовсе не в Мэн, а в Неваду, — на совпадение вовсе не смахивает. Вероятно, это она прислала мне наводку по электронной почте. Интересно».

— Последние две комнаты свободны, — прокаркал администратор.

— А посмотреть их можно? — уточнил МакКаунти, пытаясь скрыть свою неприязнь к придорожным мотелям. Он был уверен, что если бы гости знали, сколько в подобных местах происходит преступлений, они бы и на край дивана не присели.

— В смысле? — недоумевал паренек.

— Хотим осмотреться, чего непонятного? — нетерпеливо встряла Каролина.

— Не волнуйтесь, миссис Фридман, — призвал бывший детектив.

— Мисс, — стыдливо поправила журналистка.

Рис улыбнулся.

— Извините, мисс Фридман, — исправился тот и обратился к администратору. — Мы хотим знать, за какие условия отдаем деньги. Вам ведь знаком закон о правах потребителя, не так ли?

Паренек ничего не смог сделать, кроме как рассеянно кивнуть и протянуть паре два ключа с ярлычками из линолеума.

— Мальчики налево, девочки направо, — предложил МакКаунти Каролине, кивая на комнату, что находилась в конце коридора, справа от общей ванной.

Та пожала плечами и деловито выдернула ключ от левого номера из рук детектива. «Вот такая я дерзкая» хотела сказать она, но решила воздержаться от лишних реплик.

Номер был задымлен и не убран, и женщина не сразу смогла в него зайти. Рис заметил замешательство попутчицы и крикнул администратору через весь коридор:

— Кто здесь жил раньше?

— Русский, — фыркнула старушка, которая в это время выходила с чемоданом из первой комнаты. — И в вашей комнате тоже жил русский. Только там был мальчик приличный, с девчушкой все носился. А в той, куда заселяется мадам, какой-то наркоман. Не понравился он мне, не понравился…

Бабушка продолжала ворчать, скорее разговаривая сама с собой, чем с детективом.

— Нормальный паренек, что ты на него городишь, старуха? — в дверях предпоследней комнаты справа появилась жгучая брюнетка лет тридцати. Она была одета в полупрозрачный пеньюар, сквозь который различались контуры ее тела, смущая всех вокруг.

— А чем вам так приглянулся сосед? — спросила Фридман.

— Простой, не закомлексованный, угостил даму сигареткой… — начала перечислять брюнетка.

— Самокруткой, напичканной бог знает чем! — воскликнула бабушка. — Задымил весь коридор, я думала пожар! А ты сама проститутка придорожная, что с тобой о моральных ценностях разговаривать…

— О моральных ценностях я знаю больше, чем любой здесь присутствующий! — высокопарно отвечала брюнетка.

— Возможно, про этих русских говорила Мирослава, — на два тона ниже произнес Рис и многозначительно взглянул на Каролину.

— А что за девочка? — задумалась та.

— Не знаю. Может, одна из них, — МакКаунти кивнул на пререкающуюся парочку, намекая, что «девчушку» русский искатель приключений мог подцепить прямо здесь.

После этих слов, как по команде, журналистка и детектив разошлись в разные стороны.

«Не понимаю, что мы можем найти, — думала Каролина, осматривая помещение. — Они же провели здесь всего одну ночь, наверняка даже вещи не распаковывали».

«Странная комната», — пришел к выводу МакКаунти, присев на кровать, где всего несколько часов назад лежала Алиса. Нет, детективу этот номер совсем не нравился. Обычно в мотелях можно было заметить присутствие предыдущих жильцов, будь то надписи на тумбочках, оставленный ночник или прожженные сигаретами занавески. А эта комната была абсолютно пустой. Как будто в ней никогда не останавливались, никогда не жили. Как будто она вовсе не для того была предназначена.

— Вам чем-нибудь помочь? — с порога донесся хрипловатый голос.

Это был молодой человек с белыми волосами, словно без пигмента, так же, как и кожа. На его остром лисьем лице хищно блестели глаза со светлыми ресницами, теряясь в длинной засаленной челке. Рис отметил в его речи легкий акцент неопределенного происхождения.

— Какую именно помощь вы предлагаете? — уточнил детектив.

— Я могу показать то, за чем вы сюда пришли. Если не ошибаюсь, место первого испытания интересует вас больше, чем грязные наволочки и пододеяльники.

Парень приблизился к МакКаунти и протянул ему левую руку в знак приветствия. Только сейчас Рис заметил, что правая выглядела неестественно: болталась при любом движении туловища. Она была полностью искусственной, от плеча до кончиков пальцев.

— Эдвард, — сухо произнес незнакомец.

— Рис МакКаунти, — настороженно представился мужчина. — Сколько вы уже в Америке, Эдвард?

— Живу здесь, сколько себя помню. А вы, видимо, уловили мой акцент. Я не сомневался в вашей компетенции, детектив.

— Разве я говорил, кем работаю?

— О, я услышал краем уха ваш разговор с миледи из комнаты напротив.

Рис хотел возразить, но Эдвард перебил его.

— Я повторю свое предложение: могу я вам чем-нибудь помочь?

— Безусловно, — после некоторого колебания согласился детектив.

— Это экскурсия, господин МакКаунти. Она обойдется вам в пятнадцать долларов.

— Наживаетесь на людских страданиях? — хохотнул Рис и протянул три десятидолларовые купюры за себя и за свою попутчицу.

— Живым людям нужно есть, — остро отреагировал Эдвард, словно Рис задел его за живое.

После странного диалога МакКаунти спокойно выдохнул. Сначала пугающий на вид калека казался ему подозрительным типом, но теперь он был почти убежден, что самообъявленный экскурсовод был всего лишь очередным эмигрантом, который любыми способами добывал себе на хлеб.

«Камера пыток», как называл ее Эдвард, располагалась в подвале, прямо под той пустой комнатой, которая так не понравилась Рису. В ней было темно и сыро. Вход был закрыт замысловатой дверью, похожую на те, что устанавливают в бункерах. Ее не представлялось возможности выбить или снять с петель, она не поддалась бы взрыву динамита и не открывалась с помощью дверной ручки. Незаметно для МакКаунти и Фридман, Эд дернул рубильник на стене, и пол осветился тусклыми прожекторами, направленными на тяжелок металлическое кресло.

— Технически, — начал экскурсовод низким пугающим голосом. — Эта камера не самая страшная. Я бы сказал, одна из безобидных: здесь практически невозможно умереть.

— Было, — поправил Рис. — Здесь было практически невозможно умереть, не так ли?

Эдвард проигнорировал это уточнение.

— Здесь проводится самое первое испытание, целью которого является принятие испытуемыми ситуации.

— Проводилось, — пробубнил себе под нос детектив. Ему не нравилось ни это место, ни то, как о нем говорил альбинос.

Фридман с восторгом осматривала подвал. Он мог быть предназначен для защиты людей от стихийных бедствий или войны, но ужасы, некогда происходящие в нем, отрицали эту идею. Каролина поежилась от мысли о том, как здесь кричали от боли и страха, пока наверху, ни о чем не подозревая, спали жильцы мотеля.

— Вас может заинтриговать тот факт, мисс Фридман, — обратился к женщине калека. — Что пять лет назад это испытание проходила русская журналистка. Она тоже приехала сюда за острым сюжетом.

— Кто вам сказал, зачем я приехала? — откликнулась та и повела бровью.

— Услышал, — Эдвард перевел взгляд на МакКаунти. — Краем уха.

— Где вы потеряли руку? — приступил к допросу Рис. Он начал выходить из себя из-за вызывающего поведения экскурсовода.

— Прощаю вашу нетактичность, — ухмыльнулся Эдвард, зная, что подливает масло в огонь. Затем продолжил. — Комната разделялась решеткой, напротив кресла был установлен аппарат с двадцатью пятью наточенными ножами, а в ногах…

— Я задал вопрос, — настаивал бывший детектив.

— …а в ногах располагался механизм с рабочим названием «Мясорубка». Кнопка на его дне завершала испытание, — договорил Эд. — На меня напали уличные псы, господин МакКаунти, вследствие чего мне пришлось ампутировать руку. Заражение распространялось быстро, некроз невозможно было остановить никак иначе. Но вас ведь не устраивает этот ответ, правда?

— Оставьте это, Рис, — вмешалась Каролина и потянула мужчину за локоть к выходу. — Я считаю, нам нужно догнать русских.

Детектив промолчал, но последовал за Фридман, стараясь не выпускать из виду Эдварда.

Они отъехали от мотеля спустя пять минут, не желая задерживаться в нем ни секунды.

— Зачем ты это сделал? — заикаясь, упрекнул Эдварда администратор. — Они не одобрят! Они накажут!

— Заткнись, идиот, — прорычал калека. — Наказывают таких вошек, как ты! А я — бог!

— Как нахохлился-то, божок лохматый, — за его спиной прогнусавила старуха из первого номера. — Не забывай, что если ты проколешься, сам будешь участвовать в эксперименте. Знаешь, кто нужен нам на этот раз? Уж точно не ты.

Альбинос проглотил подступивший к горлу ком.

— Выжил в прошлый раз, выживу и в этот, — сухо откликнулся он.

— Только помни, что голову запротезировать нельзя, — угрожающе проговорила бабулька и тут же вернулась обратно в образ безобидной постоялицы. — Дорогой, что ты копаешься? Нам уже пора выезжать!

Глава 5

В горле пересохло, и даже вода не могла избавить меня от этой неприятности. Печенье, которое мы купили втридорога в аэропорту, никак не желало падать в желудок, предпочитая душить меня комом пережеванных крошек. Рев двигателя недавно столь желанного байка раздражал меня. От Алисы исходил неимоверный жар, поэтому моя футболка неприятно налипла на вспотевшую спину. Узкая дорога сковывала, не давая совершить ни одного маневра. Автомобили на трассе двигались как сонные мухи…

— Харе стонать! — взорвался Ваня. — Твое нытье создает помехи на линии!

— Но я молчу, — проговорил я как можно внятнее. Язык едва ворочался.

— Я тоже слышу, как ты стонешь, — подтвердила Алиса.

Я хотел было возразить, но был так не уверен в себе, что поверил, что разговариваю вслух. Пока внезапно кое-что не насторожило и меня.

— Кто-то подключился на нашу волну, — произнес я тихо, чтобы не пропустить ни единого звука.

В помехах можно было различить голос рыдающей или воющей женщины. Такой голос никак нельзя было спутать с мужским или даже мальчишеским, что, несомненно, разозлило меня.

— Прием! — раздалось в рации. — Прием! Нам нужна помощь, ответьте! Вы слышите меня?

Я оглянулся, пытаясь определить, откуда шел сигнал. Вокруг нас ехало несколько машин, но ни одна из них особо не выделялась.

— Это мотоциклист на черном харлее, я слышу вас, прием, — откликнулся Вано. — Где вы?

— Мы едем прямо за вами, — отозвались в рации.

В зеркале заднего вида показался синий минивэн, не подающий никаких признаков аварии: колеса на месте, водитель ехал ровно, значит, со здоровьем у него все было в порядке. Фургон не горел и не разваливался, поэтому я представить себе не мог, какая помощь ему требовалась.

— Моя жена рожает! — взволнованно закричал водитель.

На секунду мне показалось, что я потерял управление, но смог вовремя взять себя в руки. Мы с Лисочкой продолжали ехать, несмотря на то, что меня изрядно трясло. Ладони стали потными и начали соскальзывать с руля, и мне пришлось сбавить скорость, поравнявшись с минивэном. Я убедился, что на заднем сидении действительно лежала роженица, корчившись от боли. Видимо, это ее стон мы слышали ранее.

— Я беременна, Никита…

— Кит, осторожно!!!

В моей голове развернулась страшное воспоминание, мгновенно завладев разумом. Мотоцикл закачало и выбросило на обочину. К счастью, мы не перевернулись, так как скорость была очень низкой. Зайцев продолжал ехать дальше и разговаривать с неизвестным водителем.

— Чем вам помочь?

— Нужно остановиться где-нибудь и перетащить ее на кровать! В этой местности нет ни одной больницы! Прошу, помогите нам!

— Никита, что с тобой? — Алиса гладила меня по спине, не слезая с харлея.

— Все в порядке, — соврал я. — Руль заклинило, но сейчас, вроде, все работает.

Я нормализовал дыхание и за минуту нагнал Вано. Было сложно сосредоточиться на дороге, потому что глаза предательски слезились, отчего окружающая среда постепенно сливалась в единое пятно. Мне повезло, что трасса была прямой, а автомобилей на ней совсем мало.

— Чего ты такая дерганная? Я обидел тебя?

Срыв.

— Ты ничего не понимаешь!

— Объясни, и я помогу!

— Ты уже сделал все, что мог!

Срыв.

— Да что, черт возьми, происходит?

— Я беременна, Никита! Беременна…

Слезы. Слабость. Отчаяние.

— Ты… Почему? Почему ты плачешь? У нас ведь будет…

— У нас не будет, идиот! Я сделаю аборт!

— Что?! Ты сошла с ума! Я никогда не позволю тебе убить нашего ребенка!

Пустые глаза. Апатия.

— Я на препаратах, Никита. Я не буду рожать.

Страх. Злость.

— Кто тебя посадил?

— Это не важно. Уйди, пожалуйста. Оставь меня одну.

Ярость. Перевернутый стол, разбитые тарелки.

— Я задал вопрос, кто продает тебе дурь?!

Истерика, сбитое дыхание, сорванное горло. Слипшиеся волосы, размытая тушь.

— Я боюсь тебя, не кричи больше…

Ярость. Разбросанная одежда. Осколки от зеркала на полу. Порезы.

— КТО?!!

— Где вы собираетесь остановиться? — голос Вано плохо различался на фоне усилившихся помех.

— Сейчас будет мотель, он, вроде бы, заброшен. Думаю, нам стоит заехать туда.

Зайцев бросил взгляд на навигатор. Мотель, о котором говорил водитель, обозначался красной меткой.

— Вы уверены, что это подходящее место? — засомневался друг.

---

— У нас нет выбора! — взвыл водитель. — В машине рожать опасно, нужна кровать! И ведь ни одной больницы в округе, что за вздор?!

— Понял. Останавливаюсь.

Мы свернули на гравий, ведущий к мотелю, неряшливо бросили мотоциклы и помчались к минивэну. Алиса, растерявшись, все это время стояла в стороне. Увидев роженицу, которую мы с Вано буквально выскабливали из автомобиля, она поняла, что вопросов лучше не задавать. Сестра держала открытой парадную дверь, чтобы мы смогли беспрепятственно внести женщину внутрь.

Было пыльно, душно и грязно. Я не сомневался, что рожать в машине было бы куда безопаснее, чем здесь, в антисанитарном помещении, но возразить ничего не мог. Крики боли, сливающиеся с сумеречной атмосферой заброшенного здания, давили на психику. Мы положили роженицу на диван в холле, и я бегал вокруг нее, как заведенный, не зная, что предпринять.

— Не могу на это смотреть! — пискнула Лисочка и осталась на улице.

Ее можно было понять.

— Схожу за полотенцами! — предупредил водитель и скрылся за порогом злополучного мотеля, громко хлопнув дверью.

— А я прошвырнусь по комнатам. Возможно, мне удастся найти пару подушек, — бросил Зайцев и тоже испарился, не дождавшись от меня разрешения.

— Не бросайте меня одного! — взмолил я, но мои слова заглушал вой рожающей в муках женщины.

Внезапно я почувствовал, что больше не в силах удерживаться на ногах, и рухнул на колени. Женщина тут же схватила меня за руку и сжала так, что у меня хрустнули пальцы. От боли я стиснул зубы и попытался вырваться, но тщетно. Я потянулся за своими таблетками в задний карман джинсов. Перед глазами продолжали мелькать размытые пятна, а тело сводило судорогами, и я понимал, что был на грани срыва. Крышку пластиковой баночки мне удалось открыть, но все содержимое рассыпалось на пол. Я начал лихорадочно собирать лекарство, но таблетки были настолько маленькими, что выскальзывали из немеющих пальцев.

И тут я заметил кое-что из ряда вон выходящее.

На полу практически не было пыли. Вся комната выглядела так, что в ней никого не было на протяжении продолжительного времени, но только не пол.

— Где Алиса? — прошептал я. Потерявшись в этой мысли, я больше не дрожал, не задыхался и ничего не слышал. Руку, которую сдавливала женщина, я больше не чувствовал.

— Ты чего расселся, придурок? — воскликнул невесть откуда взявшийся Ваня. — Тут ребенок уже лезет!

Друг упал в ногах у женщины, размахивая руками и панически повторяя «что делать». Я отстраненно наблюдал за ним.

— Плод был уже мертвым, поэтому аборт был неизбежен. Вы все правильно сделали.

— Я не дала родиться новому монстру… не дала…

— Кит, кажется, что-то идет не так!

Вокруг шеи младенца была обмотана пуповина.

Роженица перестала быть похожей на человека. Она выглядела скорее как животное. Погибающий в капкане зверь. Ее вопли сотрясали стены и разрывали наши с Вано барабанные перепонки. Казалось, еще чуть-чуть, и мы бы совсем оглохли.

— Где Алиса? — повторил я.

— Заткнись, кретин! Заткнись и помоги мне!

— Но он мертв, — одними губами произнес я и снова осунулся, абстрагировавшись от происходящего.

— Что?! — взревел Зайцев. Он брезгливо пытался размотать пуповину двумя пальцами, но поняв, что подобными действиями ничего не добьется, он принялся обеими руками вытягивать ребенка из утробы матери, от чего та выла только громче.

— Не делай так, ей больно, — слабо одернул я парня. — Она должна сама.

— Она должна сама захотеть вылечиться.

— Вы думаете, что поступаете гуманно, хотя это вовсе не так. Маргарита становится социально опасной. Если вы не отдадите ее под присмотр врачей, ее посадят в тюрьму. А там намного хуже, чем в больнице, поверьте мне.

---

— Я скорее найду того, кто продает ей вещества, чем сбагрю ее в психушку.

— И что же вы сделаете, если найдете его?

— Когда. Когда найду его…

Ребенок полностью появился на свет. Ваня осознавал, что младенец не плачет и не дышит, но все равно не оставлял надежды, что сейчас маленькое сердечко забьется.

— Околоплодные воды, — прошептал я, будто в трансе. — Если они не выйдут вслед за ребенком, она умрет.

Не знаю, сколько мы просидели так, под затухающим воем умирающей матери. Зайцев, пребывающий в состоянии глубокого шока, раскачивался взад-вперед, прижимая к груди мертвого младенца. Мой рот был чуть приоткрыт, словно я все время собирался что-то сказать, но не хватало воздуха.

— Почему мы не вызвали скорую? — нарушил молчание друг.

— Нас застали врасплох, — вяло ответил я. — Мы лишь делали то, что нам говорили.

— Почему мужик не вызвал?

Я промолчал. Вано догадался сам.

— Он все это подстроил!

На последней фразе что-то внутри меня щелкнуло. Я ощущал, как по венам разливалось нечто горячее — прилив сил от закипающей ярости. Я вскочил на ноги и метнулся к парадной двери.

— Она заперта! — воскликнул я и начал барабанить по ней кулаками. — Алиса! Алиса, ты там? Ответь!

Но на улице никого не было. Я только что заметил, что все окна были наглухо заколочены деревянными досками, а тусклый свет исходил от старой лампочки, висевшей на проводах в центре комнаты.

Я достал мобильный телефон и набрал номер сестры. Пошли гудки: один, два, три… никто не отвечал. Я молил бога, что Алисе просто пришла в голову дурацкая идея напугать меня, но с каждым новым гудком надежда испарялась. Я перезвонил, и на этот раз мне кто-то ответил. Я слышал отдаленные голоса, но они явно обращались не ко мне.

— Куда вы меня везете? — плакала Лисочка.

— Ты поможешь нам создать новый мир, — звучал хрипловатый мужской бас. Я сразу распознал в нем водителя минивэна. — Идеальный мир, в котором не будет ни войн, ни ненависти, ни разрушения. Мир, в котором твой брат будет прежним: добрым, заботливым и любящим. Ты же хочешь этого?

Связь прервалась, и теперь автоответчик оповещал меня, что абонент был отключен или находился вне зоны действия сети.

— Тварь, — простонал я. У меня закружилась голова и сперло дыхание. Я выронил телефон, потому что больше не мог управлять ни руками, ни всем телом — его опять свело судорогами.

— Ну нет, хватит на сегодня мертвецов, — взбодрился Вано и подскочил ко мне, поймав меня на ходу. Он уложил меня на пол, подобрал пару разбросанных таблеток и затолкал их мне в глотку, рассчитывая, что хотя бы одну я проглочу.

Психиатр говорил о припадках, которые могут вызывать у меня сильнейший стресс, но мы с ним и представить не могли, что должно было со мной произойти, чтобы дойти до этой стадии. Когда я лежал в его мягком кожаном кресле в кабинете психотерапии, то и подумать не мог, что настанет день, когда я окажусь в чужой стране, мою сестру похитит маньяк, пропагандирующий идеальный мир, а сам я останусь подыхать в замкнутом пространстве с трупами мамаши и ее младенца.

На этой высокой ноте я потерял сознание. Во сне я лежал в абсолютной темноте и молился, чтобы, когда я открыл глаза, я оказался бы дома.

Очень сильно болела спина. Я жмурился, потому что откуда-то сверху сыпался песок.

— Где мы? — спросил я то ли вслух, то ли про себя и попытался встать, но тело не слушалось.

— Мы провалились, — прохрипел Ваня.

Я полежал еще несколько минут, обдумывая слова друга и приходя в себя. Помещение, в котором мы находились, было сырым, грязным и очень темным. Все, что я различал — это едва дотягивающийся до нас свет тусклой лампочки. Она была намного выше, чем раньше.

Я приподнялся на локтях и огляделся. Нет, даже после того, как глаза привыкли к темноте, я по-прежнему ничего не мог рассмотреть. Я видел только разбитую физиономию Зайцева. Видимо, он повредил голову, и теперь от его левого виска к шее шла дорожка багровой крови.

— Исключено, — стал спорить я. — Пол был крепким, я обратил на это внимание.

— Под нами что-то взорвалось, — Вано постучал по бетонному основанию, указывая на черный круг сажи. — Не знаю, как тот мужик сумел все подстроить.

— Заранее, — выдохнул я и начал по кусочкам складывать цельную картину происходящего. Она мне, откровенно говоря, не нравилась. — Наверху я заметил, что пол не был пыльным. Значит, в заброшенный мотель кто-то недавно приходил.

— Хочешь сказать, что рожающая женщина — это…

— Часть уловки, — закончил я.

Зайцев начал истерически смеяться.

— Не могу в это поверить, — выдавил он с неким восхищением.

— Во что? — не понял я.

— Что эксперимент до сих пор продолжается! Просто невероятно!

— Ты спятил, друг, — бросил я, поднялся на ноги и стал бродить по подвалу, ощупывая стены. — Во-первых, в книге все было по-другому. А во-вторых, это нелегально.

— Тем, кто пишет законы, не обязательно их соблюдать, — отмахнулся Вано, достал из нагрудного кармана сигарету с зажигалкой и закурил.

Я промолчал. Еще секунду назад я был уверен в своих убеждениях, но теперь я чувствовал себя сломленным и ведомым, как кукла на веревочках.

— Они не могли знать, что мы сюда приедем, — задумчиво произнес я.

— Как сказать…

Реплика Зайцева долго оседала в моем подсознании. «Как сказать»? Что это такое? Что означали эти слова?

— Могу заверить наверняка, что они и не подозревали, что Алиса едет с нами. Поэтому ответственность за ее здоровье лежит полностью на тебе.

Я остановился. Мой правый глаз нервно задергался, и я чувствовал, как во мне закипает ярость.

— Позволь уточнить, — отчеканил я. — А на ком лежит ответственность за мое здоровье?

— Не делай поспешных выводов… — начал Зайцев, но я не дал ему договорить. Я налетел на него, сделав мощный удар в челюсть, и повалил его на лопатки.

— Сукин сын! Ты затащил меня в это дерьмо, зная, что я беру с собой сестру! — я орал так сильно, что на висках взбухли вены, а изо рта брызгала слюна, как у бешеного пса. — Когда ты перестанешь отнимать у меня все самое дорогое? Когда?!

— Слезь с меня, психованный ублюдок! — старался переорать меня Вано. — Если тебе так важна причина, по которой мы находимся здесь, ищи ее в своей ненаглядной!

Я отпрянул и сделал несколько глубоких вдохов.

— Маргарита?

— Неужели ты думаешь, что ее, победителя забега в Парадайз Вэллей две тысячи пятнадцать, отпустят просто так?

— Ч..чт… Почему? Почему она? Почему мы?

— Так легли карты, дружище, — уже спокойным тоном ответил друг. — Она ничего не соображала. Она сошла с ума так же, как и Мирослава Вольная. Рита просто ткнула в нас пальцем, и мы стали новыми крысами.

— Но почему ты согласился? И почему, черт возьми, я ничего об этом не знал?!

— У меня были основания ей не верить. Но когда я получил от нее конверт…

— Что?..

— …и на твое имя тоже…

— Какого…?

Парень достал два конверта, которые все это время покоились у него во внутреннем кармане куртки. Вместо почтовых марок на них были напечатаны два слова: «банкир» и «секрет».

— Ключи от байков я получил при тебе…

— Я думал, ты сам их арендовал! — возмутился я.

---

— Ты что, дурак? — усмехнулся Зайцев. — Откуда у меня деньги, я же все на дурь трачу!

— Упоротая гнида! Что нам теперь делать?

— Нужно выбираться, — вымолвил друг. — Доедем до Парадайз Вэллей, найдем твою сестру и отчалим домой.

Я рассеянно кивнул и перевел дыхание.

— Что в конвертах? — бросил я, злясь на самого себя, что смирился с ситуацией.

— В них ничего нет, — медленно, растягивая гласные, отвечал Зайцев. — Кроме записки.

— И что же в ней написано?

— Уничтожить… «Эмили Блэк».

          НАУЧНО–ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ ЛАБОРАТОРИЯ

Запись отчета №15.

«Тринадцатая серия операций по пересадке органов прошла успешно для 60% пациентов. Экземпляры под номерами 3, 5 и 9 второй день стабильны и спокойны. Их показатели в пределах нормы.

Экземпляры 2, 6 и 8 пребывают в постоянном состоянии шока и стресса. Их умственные способности подвергаются сомнению, и показатели жизнеспособности критически низкие. Если так пойдет и дальше, мы будем вынуждены их уничтожить.

Экземпляры 1, 4 и 7 поддаются мутации. Их физические данные отклоняются от нормы, поэтому за ними ведется круглосуточное наблюдение. Отдано распоряжение подготовить комнаты в красной зоне».

Примечание: «В лаборатории продолжают гибнуть люди. Сегодня в 03:48 доктор Алан Райт был найден в хирургическом отделении со скальпелем в правом глазу. Инструмент прошел череп насквозь, поэтому невозможно счесть это за самоубийство. Ни один человек, будь он здравомыслящий или шизофреник, не смог бы собственноручно проделать сквозную рану в голове. Он бы скорее умер от повреждения мозга или потерял сознание от болевого шока…

Мне становится страшно. Это уже пятнадцатый случай за последние полгода. Я подслушала, как директор говорил с кем-то об Эмили Блэк. Он говорил о человеке, а не об эксперименте, я уверена.

Неужели наши догадки подтвердились?

Среди лаборантов уже давно ходят слухи о призраке девочки. Именно он убивает нас один за другим. Лично я не верю в паранормальное, и подобные разговоры попросту выводят меня из себя. Но это жуткое убийство… Находиться в лаборатории стало небезопасно.

Доктор Катарина Смидт.

Конец записи».

                              КАБИНЕТ ДИРЕКТОРА

— Кто-то убивает наших сотрудников, — констратировал директор. — Что несомненно вредит нашей работе. Почему с этим до сих пор не разобрались?

— Мы в замешательстве, — робко отвечал начальник отдела безопасности. — Видите ли, господин директор, записи с камер наблюдения неоднозначны. Вокруг жертв собирается черный дым…

— Что вы хотите сказать? Не отнимайте у меня время!

— Боюсь, что мы имеем дело с призраком.

— Вы в своем уме? Поддались на глупые сплетни об Эмили Блэк?

— Мы не знаем, как еще можно объяснить эти убийства. Они жестокие и грязные, и на пленке невозможно увидеть, кто их совершает.

Директор вздохнул и медленно опустился в свое массивное кожаное кресло.

— Слушайте внимательно. Я скажу всего один раз, и если мне когда-нибудь придется это повторить, я вас уволю к чертям собачьим. Девочки по имени Эмили Блэк не существует. В честь нее был наван проект, отдавая дань истории перерождения этого города — и не более того.

Единственное, что следует признать, это факт, что Парадайз Вэллей — аномальное место. Оно по-особому влияет на людей, что играет компании на руку, ведь с помощью этих «аномалий» мы получаем положительные результаты в эксперименте. И призраки здесь никак не замешаны.

Директор нахмурился и потер переносицу, собираясь с мыслями. Глава охраны побледнел. Он боялся потерять свою высокооплачиваемую должность.

— Пока не могу рассказать все, что мне известно по этому делу, — продолжал директор, возвращаясь к вопросу об убийствах. — Но дам вам подсказку. Сосредоточьтесь на том, чтобы обеспечить максимальную защиту сотрудникам, а не на том, чтобы поймать преступника.

Начбез кивнул и покинул кабинет.

— Как мне надоело убирать за ними мусор, — со злостью рыкнул директор. — Из-за их беспечности компания рискует быть рассекреченной. Надеюсь, к тому времени мы успеем завершить эксперимент.

Глава 6

Темнота была настолько густой, что я почти поверил в собственную слепоту. Конечно, я мог разглядеть силуэт сидящего передо мной Вано, безрезультатно чиркающего зажигалкой, но, казалось, даже если бы закрыл глаза, я бы видел то же самое.

А закрывать глаза было очень страшно.

Мы так и не смогли выбраться из ужасного подпола, наполненного мышами или, что еще хуже, крысами. Крошечные коготки зацокали по бетонному полу обратно в тень, когда Зайцеву удалось высечь искру из старого зиппо.

— Ты что, лапаешь меня? — внезапно гаркнул он.

— Мы далеко друг от друга, идиот, — грубо ответил я. — Что за…

На плече друга лежала тонкая, почти прозрачная рука.

— Что с тобой?

— У тебя… у тебя что-то… — я не мог сформулировать мысль, поэтому просто водил ладонью по правом у плечу с открытым ртом.

Вано поежился, встряхнулся и посмотрел направо. Рука пропала.

— Я схожу с ума, — шумно выдохнув, я сделал два неуклюжих шага назад, как будто меня слегка толкнули.

— Тот, кто закладывал взрывное устройство, как-то попал в подвал, — рассуждал Вано. — Значит, отсюда должен быть выход.

— Я все ощупал! — взвыл я и замер на секунду. — Хотя постой, в том углу что-то было.

Я указал на стену за Ваниной спиной.

— Но это точно не дверная ручка.

— А что? — заинтересовался друг.

— Металл. Какие-то винтики, пластины… что угодно, только не дверная ручка.

— Возможно, это все же дверь, — обреченно произнес парень. — Мы ведь находимся в мотеле, где проводился эксперимент. И это — дверь в камеру испытаний, которая открывается через панель управления или снаружи. Не наш вариант.

— И что же нам остается?

— Например, это…

Зайцев поднялся на ноги, отряхнулся и чересчур сильно выгнул спину. Он запрокинул голову и закричал:

— Эй! Кто-нибудь! Помогите! По-мо-ги-те!

— Если мы будем обыскивать каждый мотель на пути, то никогда их не догоним, — возмущалась Каролина, со скучающим видом пялясь в окно.

— Я не планировал задерживаться у каждого мотеля, мисс Фридман. Только там, где припаркованы два мотоцикла.

Журналистка выпучила глаза от изумления.

— С чего вы взяли, что русские едут не на машине?

Бывший детектив самодовольно улыбнулся, в очередной раз убеждаясь, что его отправили в отставку незаслуженно.

— Следы на парковке. Два одинаковых отпечатка шин пересекались, вместо того, чтобы быть параллельными друг другу (как это принято у автомобилей, вы знаете). Следовательно, недавно у мотеля парковалось два мотоцикла. Остается прикинуть, кто ночевал в этом мотеле: престарелая пара, порноактеры с оператором и русские. Старики вряд ли сели бы на байк. Или вы другого мнения?

Журналистка рассеянно покачала головой.

— Актерам передвигаться на мотоциклах было бы неудобно, потому что у них с собой аппаратура. Методом исключения остаются русские.

— Вы забыли про девушку, — заметила Каролина.

— Какую девушку?

— Которая находилась в ту ночь в комнате одного из парней.

— Ее можно было отмести сразу же. Вы вроде журналист, но такой невнимательный!

Женщина скрестила руки на груди и возмущенно надула щеки.

— Я не понимаю! — выпалила она.

— Мотоцикла было два, — с доброй насмешкой пояснил МакКаунти. — А девушка одна. Если она и взяла один байк, то второй вероятно принадлежит русским.

— Мне только что пришло в голову, — задумчиво протянула Фридман после пары минут молчания. — Зачем мы вообще их преследуем?

— Вы что, не смотрите фильмы?

— Да как-то времени нет.

— Обычно, когда сумасшедшие обращают внимание на определенную деталь, а в данном случае Мирослава Вольная указала на новых игроков, направляющихся в Парадайз Вэллей, она является ключевой в сюжете.

Каролина озадаченно уставилась на детектива. Ее рот был чуть приоткрыт, как у аквариумной рыбки.

— Я шучу, мисс Фридман, — рассмеялся МакКаунти. — Но ответ на этот вопрос тоже очевиден. Они — единственная наша зацепка. Если вы считаете, что они полезны потому, что о них упомянула Мирослава, то это не так. Я бы вообще о них не вспомнил, если бы не показания старушки в первом мотеле.

— Значит, мы ищем их от безысходности?

Бывший детектив пожал плечами.

— Мы в любом случае движемся в нужном направлении. Показания ребят как минимум нам не навредят.

— Какой вопрос для вас более приоритетный? — перебила Каролина.

— Ну… кого нужно посадить, чтобы прекратить все это, если вы об «идеальных» целях.

— Нет, не об этом… — загадочно прошептала журналистка. — Знаете, что терзает меня сейчас больше всего?

— Что же?

— Каким образом организаторы продолжили отбор кандидатов на эксперимент после того, как Мирослава Вольная победила?

— В смысле? Так же, как и предыдущие разы: выбрали человека, которому позвонил последний оставшийся в живых, и еще шесть человек из его окружения.

— Складывается ощущение, что вы вообще ничего не знаете о проекте «Эмили Блэк», — деловито фыркнула Фридман, в отместку подчеркивая свою значимость в их союзе.

— Да, я не особо осведомлен, — признался Рис. — Ознакомился лишь с тем, что вы выслали мне на электронную почту.

Женщина покраснела, осознав, что ее разоблачили.

— Но книгу вы не читали, — пробубнила она себе под нос.

— Я знаю только одно русское слово — «водка», и, боюсь, оно не поможет мне докопаться до истины.

— Как посмотреть… — протянула Каролина. — В любом случае, в книге есть кое-что, что привлечет ваше внимание. Видите ли, Мирослава считается победителем в Игре именно потому, что она никому не позвонила. И, кстати, на заметку: чтобы выиграть, не обязательно нужно быть последним выжившим. Люди убивали друг друга, потому что сходили с ума, но это не являлось условием Игры.

— Тогда ответ еще проще. Они же в первый раз с кого-то начали? Вот и после Вольной, когда цепочка оборвалась, организаторы всего лишь начали заново, выбрав жертв в случайном порядке.

— Простите за нетолерантный вопрос, но какой теории о зарождении жизни на Земле вы придерживаетесь?

МакКаунти задумчиво почесал затылок.

— Предпочитаю сваливать все на Большой Взрыв. А что?

Фридман покачала головой.

— Вам будет чрезвычайно трудно раскрыть это дело.

— Почему?

— Это же очевидно! — передразнила мужчину Каролина. — Эксперимент построен на гипотезах о божественном происхождении человека. Абсолютно весь! Если вам будет интересно, я расскажу свою версию, как был запущен проект и какие законы в нем преобладают.

— Валяйте, по радио все равно ничего толкового не транслируют.

Журналистка на мгновение обиделась от пренебрежительного отношения детектива, но, охваченная мыслью об эксперименте, она продолжила. — Целью проекта является создание Нового Мира, основанного на теории Божественного происхождения — это факт. Согласитесь, за всю историю религия была лучшим методом управления людьми.

— Допустим, — кивнул МакКаунти.

— Я взяла Христианство за основу дальнейшего повествования, но когда вы дослушаете до конца, поймете, что это не так уж и важно. Хотя бы потому, что они собираются создать иную религию.

Вспомним цитату из Библии: «…и создал он человека по подобию своему…». Эта фраза символизирует старт проекта, а точнее саму Игру, на которой отбираются люди, достойные называться божественным идеалом. Вы понимаете, о чем я?

— Выносливые, умные, бла-бла-бла.

— Верно, люди, лишенные недостатков. Как Иисус. Но это еще не все. Для того, чтобы сотворить подобие бога, нужен сам бог. Именно поэтому, я считаю, что первую игру проходили организаторы. И даже после них на эксперимент отбирались не случайные люди, как вы считаете. У каждого избранного должен был быть развит определенный «идеал»: у кого-то ум, у кого-то сила… Переводя в религиозную систему, команда состояла из покровителей или ангелов или святых, называйте, как хотите. А еще я полагаю, что в каждой команде был предатель. Это тоже отлично вписывается в библейский сюжет.

— Любопытная мысль.

— Не верю, что вы впечатлились. Теперь, возвращаясь к моему вопросу… Вы можете ответить, как орагнизаторы продолжили эксперимент, не нарушая собственных правил?

— Вы идеализируете преступников. С чего вы взяли, что перед убийством они не останавливаются, а перед паршивыми правилами — да?

— Значит, вы все-таки не поняли, — вздохнула Каролина. — Они не могут нарушать свои же правила, потому что иначе разрушится вся идея. Это основа менеджмента любого открывающегося предприятия.

— Если в теории есть пробелы, на практике их тем более не избежать, — возразил Рис и замолчал.

Каролина знала, что он, наконец, всерьез задумался над проблемой, поэтому терпеливо дожидалась ответа.

— У вас есть предположение, мисс Фридман, но вы почему-то не хотите раскрыть мне все карты. Хотя подсказку все же дали.

Журналистка внимательно слушала, почти не моргая.

— «Чтобы выиграть, не обязательно нужно быть последним выжившим», так вы сказали. Отсюда напрашивается вопрос: кто может подтвердить, что Мирослава Вольная — единственная, кто выжил в две тысячи одиннадцатом году?

Каролина улыбнулась.

— Никто, — подтвердила она догадки детектива. — У книги две разные концовки, и у меня есть основания полагать, что они обе неверны. Можно предположить, что есть еще один выживший. И если о нем ничего не известно, то существует лишь два варианта развития событий: либо он мертв, либо он работает на организаторов. Тогда, после дисквалификации Вольной в психиатрическую больницу, право определения следующего игрока переходит к нему.

— Кто, по-вашему, мог выжить?

— Один из трех: Вероника Красная, Михаил Иванов или Эдуард Лидер. Если придерживаться версии, что кто-то из них стал организатором, то девушку можно сразу отмести, она тупая.

— Фу, как невежливо, — усмехнулся МакКаунти.

— Это самый быстрый способ объяснить, почему она не подходит, — пояснила Фридман. — Иванов отвечал за силу в команде, но в нем было также достаточно ума и жестокости. Тем не менее, в книге указано, что он ослеп в ходе своего испытания, а затем его убил Эдуард Лидер. Думаю, что так оно и было.

— Как вы сказали? Эдвард?

— Вы неправильно произносите.

— А какие-нибудь отличительные особенности у него есть?

— Он гений. Слышали об Эдварде Хэккере? Компьютерный взломщик, получивший мировую известность несколько лет назад? Это он и есть.

— Я не о том. Как он выглядит?

— Ну, он… альбинос, вроде.

— Бледный с белыми волосами? — уточнил Рис.

— Да, — подтвердила Каролина и тут же охнула. — О боже! Вы считаете, что тот экскурсовод из мотеля — Эдуард Лидер?

— Чего вы так удивляетесь? Это полностью ваша идея, поздравляю!

— Но он ведь помогал нам! — возмутилась женщина, не веря собственным ушам.

— Никто не знает, с какой целью, — процедил детектив. — Прежде всего, стоит проверить вашу теорию. А там уже будем плясать…

— Стойте! — вдруг воскликнула журналистка и указала пальцем на старое здание.

Мысли МакКаунти снова сбились. Он не успевал продохнуть между темами, которые так резко сменяла Каролина.

— Что вы увидели? — с легким раздражением спросил он и остановил машину на обочине.

— Мотоциклы. Они валяются. Их явно бросили в спешке.

— Странно, — пробормотал бывший детектив, выходя из машины

— Тише! — шикнула Фридман, не закрыв дверь со своей стороны. — Вы слышите?

— Только как ветер завывает. Скоро будет дождь…

— Да нет же! — женщина подбежала к парадному входу мотеля и снова прислушалась. — Кто-то кричит о помощи!

— Не могу больше, — прохрипел я, схватившись за горло. — Я охрип.

— Да что ж ты бабой не родился! — всплеснул руками Вано. — Тебе больше нравится перспектива кормить крыс?

— Нас никто не услышит, — возразил я. — Мотель заброшен. С трассы нас не услышать.

---

Зайцев опустился на корточки и стал натирать виски, стараясь не выходить из себя.

— Может, кто-нибудь поссать выйдет, я не знаю. Я всего лишь делаю то, что нам остается, Кит.

— Эй, вы, там! С вами все в порядке? — раздалось откуда-то сверху. Кричала женщина.

Мы с Вано одновременно подняли головы и начали всматриваться в дыру, образовавшуюся в результате взрыва. Над нами нависало два человеческих силуэта.

— Мы провалились! — радостно воскликнул друг.

— Принесу трос, — пробасил мужской голос, и одна фигура скрылась из виду.

Спустя минуту я уже карабкался по канату, впервые в жизни поблагодарив про себя школьного физрука, который заставлял меня тренировать слабые руки.

— Ты застрял? — подтрунивал я над другом.

— Я не умею, — прогнусавил тот.

— Как ты школу-то окончил?

— По физкультуре у меня была пятерка! — возмущенно крякнул Ваня. — За пятизвездочный коньяк.

— Обвяжи веревку вокруг себя, мы тебя вытянем, — по-русски произнесла спасавшая нас женщина.

В ответ на мой недоуменный взгляд она пояснила, но уже по-английски:

— Моя бабка из России, так что я немного разговариваю по-русски.

— Что здесь произошло? — начал допрашивать мужчина, кивая на труп роженицы, когда мы вытащили Вано из подпола.

Я рассказал нашу историю, периодически обращаясь к Каролине за переводом.

— Значит, твою сестру похитили, — подытожил МакКаунти. Оказалось, он был детективом полиции США. Я несказанно обрадовался, что встретил его.

— А нас оставили здесь подыхать, хотя мы официально участвуем в Игре.

---

— Что? — журналистка выпучила глаза. — Эксперимент до сих пор продолжается?

— А вы разве не за этим сюда приехали? — скептически прищурился Зайцев.

— Мы расследуем это дело, — ответил Рис. — Но были не в курсе, что Игра все еще проводится.

— А где остальные? — Фридман развела руками. — Команда должна состоять из семи человек, верно?

— Нас только двое, — пожал плечами друг и достал из переднего кармана рубашки самокрутку.

— У тебя глаукома? — недоверчиво бросил детектив.

— Нет, — честно ответил Вано.

— Но это, определенно, дурь.

— Да.

— Ты знаешь, что наркотические вещества запрещены в большинстве штатах?

— На хранении у меня ничего не осталось. Это последняя.

— Смотри у меня, торчок хренов, — грозно зыркнул МакКаунти и отвернулся от парня.

Когда мы вышли на улицу, детектив тоже закурил что-то крепкое и ароматное.

— Раз мы направляемся в один и тот же пункт назначения, было бы удобнее всем ехать на машине. Но вы, насколько я понимаю, не собираетесь бросать байки тут?

— В яблочко, — кивнул Вано.

— Я предлагаю сначала перекусить, — вклинилась в разговор Каролина.

— Мы не можем надолго задерживаться где-либо, — возразил я. — Если мне необходимо пройти Игру, чтобы забрать Алису, то я, пожалуй, так и сделаю.

— Кажется, мы теперь в одной лодке, господин детектив, — окликнул мужчину Зайцев, не отрывая взгляда от лобового стекла его автомобиля.

Под стеклоочистителями лежало два конверта, идентичные тем, что Вано получил от Риты.

---

— Это же… — начала было Фридман, но не смогла закончить предложение, так как у нее перехватило дыхание.

— Теперь нас четверо, — продолжая странно улыбаться, проинес друг. — Может быть вы поймете, что означает «уничтожить „Эмили Блэк“»?

           НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ ЛАБОРАТОРИЯ

Запись в блокноте.

«Сегодня погибла доктор Катарина Смидт. Она появилась у нас совсем недавно, значительно позже меня. Тем не менее ее очередь расплачиваться за грехи пришла раньше моей. Я часто представляю, каково было бы мне на ее месте…

Застрять в душевой кабине. Вода поднималась все выше, пока ноги не оторвались от пола. Катарина хватала ртом воздух, но когда уровень достиг потолка, она уже ничего не могла поделать. Глаза щипало от соленой воды, и ей пришлось их закрыть. Доктор оказалась в темноте, в невесомости. Последние силы ушли на то, чтобы колотить руками и ногами по стеклянной дверце. В какой-то момент без воздуха стало невозможно, сработал дыхательный рефлекс, и легкие наполнились водой. Вероятно, так все и было.

Засоренная труба и сломанный замок — нелепая случайность, нелепая смерть. Вот только душевые кабины не герметичны и не способны удерживать воду подобным образом.

Я несколько часов исследовала образец жидкости, в которой утонула Катарина, и не смогла определить ее происхождение. По составу она больше всего напоминала слезы.

Эмили плакала?