Бесплатный фрагмент - Фанберин и Лондонский автоматон

Фанберин и Лондонский автоматон

Часть первая. Тень над Темзой

Глава 1, в которой Фанберин получает телеграмму из Лондона, а кот Бальмонт в третий раз за неделю ловит мышь и приносит её в постель

Сентябрь 1890 года выдался в Москве на редкость скверным. Не в смысле дождей — дожди в Москве бывают всегда, и к ним привыкаешь как к неизбежному злу вроде квартального надзирателя или очереди за хлебом. Скверным был сам воздух: липкий, сырой, пахнущий Москвой-рекой и той особенной гнильцой, которая появляется, когда болото, на котором стоит город, внезапно решает напомнить о себе.

Фёдор Иванович Фанберин сидел в своём кабинете на Пречистенке, пил утренний кофе и читал «Московские ведомости». На столе, свернувшись калачиком, спал кот Бальмонт — чёрный, с белым пятном на груди, похожий на маленькую пушку с лапами. Рядом, в кресле, Анна Львовна вышивала гладью — занятие, которым она увлеклась после того, как бросила лепить кукол.

— Федя, — сказала она, не поднимая головы, — ты сегодня какой-то нервный. Третью газету перечитываешь подряд.

— Жду письма, — ответил Фанберин. — Из Лондона.

— Из Лондона? От кого?

— От Шерлока Холмса. Он обещал написать, если что-то случится.

— Что может случиться в Лондоне?

Фанберин отложил газету, снял пенсне, протёр стёкла.

— В Лондоне, — сказал он, — пропадают люди. Не просто пропадают — исчезают в собственных домах, при запертых дверях. За последние полгода — пятьдесят два случая. Полиция в растерянности. Газеты пишут о «призраке на колёсах».

— Призрак на колёсах? — Анна Львовна отложила вышивку. — Это как-то связано со Штаубом?

— Не знаю, — честно ответил Фанберин. — Но техника исчезновений напоминает его методы. Запертые комнаты, отсутствие следов взлома, свидетели, которые видели «странные тени». И одна деталь: на месте каждого исчезновения находят маленькую металлическую деталь — шестерёнку, рычажок, винтик. Словно кто-то разбирает людей на части.

— Боже, — прошептала Анна Львовна. — Ты думаешь, у Штауба появились последователи?

— Он сам говорил, что у него есть ученики. Мы арестовали тридцать семь. Но могли остаться другие. Те, кого он не назвал.

Кот Бальмонт открыл один глаз, посмотрел на Фанберина, потом на дверь — и зашипел. Не так, как шипят коты, когда их дразнят, а так, как шипят звери перед землетрясением.

— Что с ним? — спросила Анна Львовна.

— Не знаю, — ответил Фанберин. Но встал и подошёл к двери.

В дверь постучали.

Фанберин открыл. На пороге стоял посыльный — мальчишка в синей фуражке, с бляхой на груди.

— Вам телеграмма, ваше высокоблагородие. Из Лондона.

Фанберин взял телеграмму, расписался, закрыл дверь. Развернул:

«Fandorin. Kommen Sie sofort. London, Baker Street 221b. Die Maschinen erwachen. — Holmes».

«Фанберин. Приезжайте немедленно. Лондон, Бейкер-стрит 221b. Машины пробуждаются. — Холмс».

— Машины пробуждаются, — прочитала Анна Львовна через плечо. — Что это значит?

— Не знаю, — ответил Фанберин. — Но узнаю.

— Ты поедешь?

— Поеду, — сказал Фанберин. — Но сначала напишу ответ.

Он сел за стол, взял перо:

«Еду. Будьте на вокзале. Фанберин»

Отправил. И начал собираться.

Дорога в Лондон заняла трое суток. Фанберин ехал один — Анна Львовна осталась в Москве (у неё была выставка скульптур), Такаси уехал в Японию навестить родственников, Шишкин был в командировке в Одессе. Фанберин чуть было не написал «Шишкин», но вспомнил, что тот оказался учеником Штауба и теперь сидит в тюрьме. Новый Шишкин, тот, кого Фанберин знал после разоблачения самозванца, был надёжным товарищем.

Фанберин чувствовал себя одиноким — без союзников, без поддержки, один на один с неизвестностью.

В Лондон он прибыл утром 15 сентября. Вокзал был огромным, закопчённым, с металлическими фермами под потолком и запахом угля и дыма. Фанберин вышел на перрон — и сразу увидел встречающего.

Это был высокий худой человек в пальто и охотничьей шляпе, с трубкой в зубах и пронзительными глазами.

— Мистер Фанберин, — сказал Шерлок Холмс на чистом русском языке. — Рад вас видеть. Хотя обстоятельства могли бы быть приятнее.

— Здравствуйте, мистер Холмс, — ответил Фанберин. — Что случилось?

— Всё случилось, — ответил Холмс. — Пойдёмте. Экипаж ждёт. По дороге расскажу.

Экипаж мчался по Лондону — серому, дымному, суетливому. Холмс сидел напротив Фанберина, смотрел в окно и говорил:

— Первое исчезновение произошло в марте. Мистер Джеймс Мориарти, профессор математики, исчез из своей квартиры на Рассел-сквер. Дверь заперта изнутри, окна закрыты, камин не топился. На столе — чашка недопитого чая и маленькая шестерёнка.

— Мориарти? — переспросил Фанберин. — Тот самый, о котором вы мне писали? Криминальный гений?

— Тот самый, — кивнул Холмс. — Мой заклятый враг. Исчез. Как сквозь землю провалился.

— Вы думаете, его похитили?

— Думаю, он сам организовал своё исчезновение, — ответил Холмс. — Но зачем? И где он сейчас? Я не знаю.

— А другие исчезновения?

— Пятьдесят два, — сказал Холмс. — Учёные, инженеры, механики. Все, кто так или иначе связан с машинами и механизмами.

— Ученики Штауба, — сказал Фанберин.

— Я тоже так подумал, — сказал Холмс. — Но Штауб в тюрьме. В Шлиссельбургской крепости. Оттуда не сбегают.

— Не сбегают, — согласился Фанберин. — Но у него могли быть ученики. Или последователи. Или подражатели.

— Или он сам, — сказал Холмс. — В механической копии.

Фанберин задумался.

— Проверим, — сказал он. — Сначала крепость. Потом Лондон.

Глава 2, в которой Шлиссельбургская крепость встречает Фанберина тишиной, а камера Штауба оказывается пустой

Фанберин не поехал в Лондон сразу. Сначала он вернулся в Петербург — проверить, на месте ли Штауб.

Шлиссельбургская крепость стояла на острове посреди Ладожского озера, серая, мрачная, с высокими стенами и башнями. Сюда привозили самых опасных преступников — тех, кого нельзя было держать в обычных тюрьмах.

— Кого? — спросил начальник тюрьмы, полковник Ермолов. — Штауба? Он здесь. В камере №13. Сидит смирно. Не ест, не пьёт. Только смотрит в стену.

— Я хочу его видеть, — сказал Фанберин.

— Пожалуйста, — сказал Ермолов. — Только не стреляйте. Он наш единственный.

Камера №13 находилась в самом дальнем конце коридора, за тремя железными дверями. Фанберин прошёл, остановился перед последней.

— Открывайте, — сказал он.

Начальник открыл дверь.

Камера была пуста.

— Как? — прошептал Ермолов. — Только что был здесь.

— Проверьте, — сказал Фанберин. — Везде.

Начальник проверил. Штауба не было. Только на койке лежала маленькая металлическая шестерёнка.

— Он сбежал, — сказал Фанберин. — Как всегда. Вернее, его копия. Настоящий Штауб мёртв, но кто-то использует его методы.

— Но это невозможно! — воскликнул Ермолов. — Стены — два метра. Дверь — стальная. Охрана — двадцать человек.

— Посмотрите под полом, — сказал Фанберин.

Солдаты подняли плиты. Под ними был ход. Узкий, но достаточный для человека.

— Он копал три года, — сказал Фанберин. — По сантиметру в день. Никто не заметил.

— Простите, — сказал Ермолов. — Я не уследил.

— Не вы виноваты, — ответил Фанберин. — Ученики Штауба — гении побегов.

Фанберин телеграфировал Холмсу: