Бесплатный фрагмент - История одного обещания

Глава 1. День рождения и похороны

В моей жизни всегда жил один большой, липкий страх. Он преследовал меня с самого детства. Мой папа был старше обычных отцов — я родилась, когда ему исполнилось сорок шесть лет. И сколько я себя помню, меня изнутри подтачивал ужас: «Что я буду делать, если он уйдёт? Как я выживу без него?»

В тот день я сидела дома и делала то, чем спасалась последние годы, — пила. Алкоголь помогал не думать, заглушал фоновый шум из депрессии, двоих детей, один из которых требовал ежесекундного контроля из-за аутизма, и полного одиночества. Очередной глоток. Звонок от мамы.

— Папа не дышит. Скорая приехала, его качают.

Земля ушла из-под ног. Внутренний детский страх мгновенно материализовался и схватил за горло. Помню, как я подорвалась и рванула к родителям. Влетела в дом, взбежала на второй этаж. Папа лежал на полу. Двое врачей, реанимация, массаж сердца, искусственное дыхание. Мама, брат, его жена — все замерли. Я опустилась прямо на пол. Я никогда в жизни так сильно не молилась. Я просила Бога, вселенную, кого угодно: «Пусть он откроет глаза. Пусть задышит».

Врачи остановились.

— Всё. Дальше качать бессмысленно. Слишком много времени прошло.

В этот момент во мне что-то умерло. Я выбежала на улицу, воздух обжёг лёгкие, и меня прорвало. Я рыдала так, что не слышала собственного голоса. Набрала бывшего мужа — старший ребёнок был у него. В слезах проговорила, что папы больше нет. Он пытался поддержать, сказал: «Только не пей, держись». Но механизм уже был запущен. Вернувшись домой, я открыла новую бутылку.

Следующие три дня выпали из реальности. Время поплыло, превратившись в сплошной туманный кошмар. Мне казалось, что я окончательно схожу с ума. А впереди маячил самый страшный выбор. На третьи сутки выпадали похороны. И эти же третьи сутки были днём рождения моего старшего сына.

Смерть и рождение сошлись в одной точке.

Утро похорон началось на автопилоте. Чтобы просто встать и пойти, я выпила две стопки. Поехала за цветами, потом кладбище. Мозг отказывался принимать реальность. Я помню себя, валяющуюся в сугробе прямо на могиле. Я выла и просила: «Привезите его телефон! Давайте положим телефон ему в гроб! Вдруг он просто спит? Вдруг он проснётся там, под землёй, и не сможет нам позвонить?!»

Потом были поминки, и снова алкоголь, чтобы заглушить этот невыносимый крик внутри.

Девять дней после его ухода я жила в странном полузабытьи. Давление зашкаливало, тело ломало от уколов и горстей таблеток, но мозг медленно, по капле, трезвел. В день поминок я пришла к родным и рассказала сон, который приснился мне накануне.

Мне снилось, что я захожу в зал, где вовсю идут поминки. За столом, среди людей, сидит он. Мой папа. Живой, бодрый, как всегда. Я замерла, сделала шаг навстречу, не веря своим глазам:

— Пап… ты как здесь?

— Да я ненадолго зашёл, дочь. Скоро пойду уже, — ответил он с той самой тёплой папиной улыбкой.

Я бросилась к нему, обняла изо всех сил, вцепилась в его плечи и зашептала, что безумно, невероятно его люблю.

— Я тебя тоже люблю, дочка, — тихо сказал он.

Папа, который в реальной жизни уже очень много лет не пил и не курил, вдруг налил себе две стопки, выпил, затянулся сигаретой, будто прощаясь со своей бурной молодостью, поднялся и ушёл. Насовсем.

Этот сон стал моей точкой невозврата. На следующее утро я проснулась. Туман в голове начал рассеиваться, уступая место оглушительной, ясной тишине. Я посмотрела на свои руки, на спящих детей. И внутри меня, прямо на пепелище, поднялась глухая, упрямая ярость.

Я сказала себе: «Всё. Хватит. Я больше не буду пить. Я буду счастливой. Я хочу, чтобы папа оттуда смотрел на меня и радовался. Чтобы он мной гордился».

Глава 2. Тайник на втором этаже

Когда давление наконец пришло в норму, а тело перестало дрожать, меня непреодолимо потянуло наверх. В папину комнату на втором этаже. Мама жила внизу, а здесь время будто остановилось.

Мне до безумия, до физической боли хотелось снова оказаться рядом с ним. Заглянуть в его голову, прикоснуться к мыслям: о чём он думал? Как размышлял? Как видел этот мир? Если я больше не могла обнять его наяву, мне нужно было побывать в его сознании хотя бы через листы бумаги.

Я зашла в комнату. Первое, что сделала — подошла к кровати и просто легла. Туда, где он спал. Обняла подушку, уткнулась в неё лицом и замерла, жадно вдыхая родной папин запах, который всё ещё хранился в ткани. На несколько минут я снова стала той маленькой Дашей, у которой есть сильный, любящий, готовый защитить от любой беды отец. Я просто лежала в тишине и дышала им.

Немного успокоившись, поднялась и подошла к полкам. Настало время перебрать бумаги, наброски, книги. Папа всегда был боевым мужиком, лучшим из лучших. До последнего дня оставался бодрым, ушёл резко, в семьдесят пять лет. Он всю жизнь увлекался историей, немного рисовал, читал, писал стихи и мечтал написать книгу. Он не успел, оставил лишь наброски.

Пальцы перелистывали исписанные страницы, и вдруг среди личных записей я наткнулась на то, чего никак не ожидала увидеть. Мои стихи. Оказывается, все эти годы папа бережно хранил каждую строчку, которую я когда-то написала и о которой сама уже давно позабыла. Среди них был и мой старый стих «Темнота», написанный когда-то бывшему мужу в тюрьму:

Темнота.