Бесплатный фрагмент - Листая лирику времён…

Автор о себе

Я та, которая из Адамова ребра. Но самодостаточна и независима. За плечами — более полувека. К жизни нашей нормативной отношусь с пониманием, уклад её упорядочен, но могу пересечь дорогу, несмотря на запрещающий сигнал, или засидеться до утра у монитора…

В людях мне импонируют отзывчивость, искренность, бескорыстие, тонкое чувство юмора; от хитрых и лживых стараюсь быть подальше. Люблю природу, особенно весеннее пробуждение земли, а также начало осени, её красочные мотивы. Люблю настолько, что она (природа) является отправной точкой во многих моих стихах, является средством отражения раздумий, переживаний, взаимоотношений с внешним миром.

Родилась я в России в поселке Магдагачи Амурской области в простой рабочей семье. Моё детство — это весёлая речушка Ольга, мама с папой и дорогие сестрёнки, земляника и красные саранки, лапта и коньки-снегурки, пионерские слёты и советские праздники…

Молодые годы проходили в городе Хабаровске, куда после окончания школы поехала поступать в технический вуз. Профессия инженера надолго определила дальнейшую судьбу, но любовь к литературе, поэзии, изящной словесности всегда волновали душу.

Мои зрелые годы — сыновья, карьера, установившийся быт, обретения и утраты… И во всём этом — неизменно рядом Поэзия.

Первые стихи пробовала писать в юности, но серьёзно занялась творчеством уже в зрелые годы. Чудная природа края оказывала влияние на тонкое восприятие жизни, приглашала к размышлению.

Интерес к человеку — его состоянию души, ощущениям и чувствам определили увлечения психологией и философией, а поэзия привела меня к Богу, дав понять, что все мы в этом мире носим частицу Его и связаны воедино.

Стихи пишу с 2009 года. Публиковалась в коллективном сборнике «Звездопад» (Москва, 2009), международном альманахе «Родники любви» (Ташкент, 2010), альманахе сетевой поэзии «Паутина» (Киев, 2010) и «Строкой отмерянных лет» (Киев, 2011), сборнике стихов» Ностальгия по настоящему» (Киев, 2013), сборнике стихов «Есть только миг» (Киев, 2014) альманахе «Амур» (Благовещенск, 2014), альманахе «Приамурье (Благовещенск, 2015), Сборник стихов и прозы «Есть у каждого из нас тайна» (Киев, 2016), литературно-художественном журнале «Европейская словесность» (Германия, Кёльн, 2017), альманахе «Амур» (Благовещенск, 2018), в девятом международном сборнике стихов и прозы интернет-сообщества «Артелен (Киев, 2019), в десятом международном сборнике стихов интернет-сообщества «Артелен» (Киев, 2020), альманахе «Домой! Магдагачи» (Ridero, 2025), а также на сайтах «Неизвестный гений», «Мирком», «Стихи. ру», «Рифма. ру», «Поэзия. ру», " В Контакте».

В настоящее время проживаю в посёлке Новобурейский Амурской области.

Лирика зимы

Декабрь

* * *

Зябнет округа. Зима без границ —

Рада прямому господству.

В небе холодном ни Бога, ни птиц —

Веет смиренным сиротством,

Словно утратила что-то душа

Или кого-то забыла…

Ветер на старте, готов совершать

Драйвы с удвоенной силой.

День угасает, возникнув едва —

Зимний виток укорочен.

Выловишь строчку наощупь — жива!

Значит, распустится к ночи,

Чтобы заверить: и в стылый сезон

Белого света — с избытком,

Что и в морозы крылат Купидон,

И на чудачества прыткий.

Греет хореи послушная мышь,

Время на даты косится…

И до утра вдохновенно творишь,

Жизни листая страницы.

***

Сгущался серый воздух над селом —

Снег ожидался с северо-востока…

Соседский пёс метался мимо окон

И сипло тявкал где-то за углом.

Щетинился соломенным зверьком

Подщипанный стожок на стоговище

И слабый ветер, словно жалкий нищий,

Вокруг него слонялся под хмельком.

Покачивались ветки старых слив,

Усыпанные стайкой воробьиной,

Дымок печной спускался вниз, в лощину,

И день был непривычно молчалив…

И в этом ожидании глухом,

В томительной и мелкой канители

Седые хлопья первые летели,

Ведомые небесным пастухом.

***

Осень поспешно простится и — в двери…

Слепнут глаза от кромешного снега.

Словно горбатые куцые звери,

Жмутся сугробы к местам для ночлега.

Это зима…

Под волокнами хлопка

Млеет безмолвие прошлых историй.

Город по-прежнему в уличных пробках

И тротуары слезятся от соли.

Колкий сезон обоюдных молчаний,

Эхо молвы и бессилие света…

Это зима…

этот город печальный

Будет хранить драмы бывшего лета

И перейдёт на простуженный гомон

В круговороте пурги оголтелой.

Это зима…

это жизни — изломы,

Год ускользающий — тенью на белом…

***

Дым из трубы и свет в окошках — ни дать ни взять — Саврасов зимний.

Вид неказистого пейзажа наполнен тайной колдовства,

Где чёрт калёной кочерёжкой сгребает звёзды в короб синий,

И, словно ревностные стражи, стоят у дома дерева.

Над крышей свет небесный брезжит, тускнеет месяц узколицый,

И в зябкой полночи стартует нечистой силы злая рать.

В разгул, когда буянит нежить, безумец разве что решится

За двери выйти в ночь глухую лукавых бесов погонять.

Но с безграничною отвагой, пренебрегая тьмой и стужей,

Начнёт живую перекличку с житейским навыком петух,

И всю нечистую ватагу неодолимый стянет ужас

И станут корчиться комично, и превращаться в снежный пух…

***

Упрочится зима, наращивая льды,

Текущий день войдёт в очередную дату

И будет второпях просчитывать ходы,

Держаться молодцом до самого заката.

И вечер подойдёт, вменяемый вполне,

Глазами фонарей осматривая темень,

Покажется: вот- вот в протяжной тишине

Падёт желанный снег и подобреет время

И снимет, как нагар с оплавленной свечи,

Томление души и сердца перебои…

Но всюду тишь да гладь, и местный бог молчит,

И небо над землёй — глубокое, нагое.

И разместится ночь на всю длину тоски —

Такую только жечь рифмованным глаголом —

И он берёт строфу в незримые тиски,

В спряжении любом, в наитии весёлом,

В черновике готов подмигивать, острить,

Горячую строку сухим остатком выдать —

И вот уже хандра пускает пузыри,

И по ночной тоске справляешь панихиду.

***

Заборы снегом заросли по грудь,

Колючий воздух целый день статичен —

Зима стоит в раздумье: затянуть

Потуже стужу или ограничить

Разгул стихии — снизить холода.

В селе под вечер пусто, безголосо,

Над каждой крышей — дыма борода

Кудрявится, подвижна и белёса

Без шалопутства ветра-ловкача —

Его порыв покажется излишним…

В такое время хочется молчать

И медленно листать словарь затишья.

Осмыслить скоротечность бытия

И мимолётность времени земного,

Избавиться от старого хламья,

Скопившегося в памяти бредовой.

Дивиться жизни и её простой

Греховной сути с ярлыком давнишним,

И принимать природы естество

Как таинство, творимое Всевышним.

***

Глубокий вечер. Еле слышен летучий шорох декабря,

Луна молочная над крышей, дымок трубы — живая прядь.

Глазами тронешь след лиловый случайно выпавшей звезды

И вычтешь время из былого, где швы немеркнущей беды,

Где неприкрытые основы непредсказуемой судьбы —

И ощущаешь веский повод для очищающей мольбы,

Для постижения природы, когда заснежены виски,

И меньше воли и свободы, и больше неба. И тоски.

Зима утаивает веды, но в снежной роскоши её

Легко угадываешь меты — дальнейшей жизни окоём…

И от фантазий ночь светлее, и день влетает на ура,

И лёд осмысленности греет, и хватка «жить» ещё остра.

***

Декабрь перепуган, его настрой на слом —

С утра скандалит вьюга,

Снега стоят столбом…

Предполагалось молча с дистанции сойти,

Не завывать по-волчьи,

Пристойность соблюсти,

Но взбалмошная дама не в шутку, а всерьёз

Устроила бедлам и

Повышенный невроз —

Готова дерзновенно, как ярый бунтовщик,

Материю Вселенной

По клочьям растащить,

Не умалив нападки, усиливать свой глас

И в белой лихорадке

Лизать подошвы трасс,

Потом, пока заразу вконец не разнесло,

Обрушиться всей массой

На кроткое село —

И резко затаиться, почуяв гнев Творца,

И замертво свалиться

У нашего крыльца…

***

День качнётся

И канет в кромешную темень,

И едва ли успеешь его разгадать —

Это время,

Земное повальное время

Без оглядки нещадно сминает года.

Простирается ночь,

Небо в звёздной щебёнке,

Там порядки свои при отсыпке дорог,

И для каждой души

Во вселенской сторонке

Намечает тропу предприимчивый Бог…

А земля — под снегами,

Зима необъятна,

До рассвета затишье владеет селом,

И безликое время над ним безоглядно,

Распадаясь на вечность,

Летит напролом.

***

Мир побелел — ушла под снег земля

И трын-трава родимой глухомани.

К текущему падению рубля

Здесь безучастны, только змий в стакане

По кухням донимает королей

И правду-матку дурит самогонкой…

Глядит в окно зима навеселе,

Как разбитная вздорная бабёнка.

Для холодов открыто время Ч (е),

Снуют метели — злые бузотёрки,

И лечат беды у своих печей

Живучие российские задворки.

***

Выйдешь в утро поспешно — секунды скрипят под ногами,

Каждый видимый выдох — мороза согретый глоток.

На снегу — иероглифы птиц заводных Мураками —

Расшифруй и узнаешь, чем ночью был занят восток.

Сколько глаз ни скользит по рельефу — сугробы, сугробы…

Расточительны зимы, гляди, — и тебя занесёт!

Как солдат на посту, коченеет фонарь меднолобый

И о русской пурге пишет хокку бессмертный Басё.

***

Зима слегла надолго… Декабрит…

Холодный сумрак воспалён и кроток.

Смежая веки, дремлют фонари

В подвижной пелене снеговорота.

Сезон молчаний… Вычеркнуть стихи

Бессонницу послать куда подальше

И, если не замаливать грехи,

То уж хотя бы не касаться фальши…

Махнуть рукой на мнительную грусть,

Зарыться с головой в медвежий угол

И слушать, как за окнами игру

С наивным снегом затевает вьюга.

***

Снег шёл весь день, спасал от пустоты

И одного хватило только вздоха

Зимы — понять, что всё-таки неплохо

Ей тешиться паденьем с высоты.

Мир на глазах от белизны немел,

И ощутить довольно было просто

И наше первородное сиротство,

И одиночество ухода за предел…

***

Просодия зимы — витает нежный снег,

Хрустят строкой хорей и амфибрахий.

Метафоры мои стремятся к тишине,

Как после службы кроткие монахи.

Немая круговерть — рифмованной игрой,

От звонкой пустоты и весело, и тесно.

Беззвучие строфы. Молчание. Покой…

Но, Боже, упаси от пустоты словесной.

***

На ледоставе будних дней

Следы метелицы приблудной,

Сочится свет вечерний скудно

И растворяется в окне.

Висит ночная глухомань,

Окоченев, на зябких звёздах,

Зиме внезапной и морозной

Сдавая вынужденно дань.

Не спит, окутанная тьмой,

Моя измотанная память —

Возникший лик в оконной раме

Безмолвно просится домой…

***

Пронзительной глуши снегов белёных замять…

Жизнь вызубрила сны родных и близких лиц.

Слюбились и живём, на журавлей не зарясь,

И смахиваем пыль с керамики синиц.

Но каждый божий год, когда сопреют зимы,

От застоялых вод избавиться спешим,

И, вглядываясь в клин, что пролетает мимо,

Мы сдерживаем вздох разбуженной души.

***

«Большие крылья снежной птицы» —

На каждый взмах — снеговорот…

Зиме неведомы границы —

За все пределы наметёт!

Читают белые монахи

Четверостишье наших рук,

И выпроваживают страхи,

И лихорадку старых мук.

И мы, ушедшие от боли

И от иллюзий лживых слов,

Готовы слушать вьюгу в поле

И песни снежных соловьёв.

***

Старый выдохся — с охоткой удаляется со сцены,

Зацепить бы, да куда там — разве время умыкнёшь?

Погружается подлодкой в синий сумрак постепенно,

Архивируются даты — то ли правда, то ли ложь…

Бесконечные транзиты — дни, этапы и годины,

Там, где гибельны минуты -прорастает новый миф.

Опечатать будний свиток прошлогодних дел рутинных,

На исход последних суток разливать аперитив…

Новый вселится неспешно в сети, в души, в зону быта,

Обоснованно заполнит каждый лист календаря,

А пока ещё безгрешный, но уже хмельной и сытый

Отсыпаться будет мирно в день дебютный января.

Январь

***

Вот и снова январь, и ярится,

Словно кто-то его уязвил…

Собираешь тепло по крупицам,

Упреждая дальнейший посыл.

Жизнь — пробежка судьбы между снами.

Год минувший — в завальных снегах.

Ночь склоняет облущивать память,

И былое по лицам спрягать —

Протестуешь, бунтующим словом

Оживляя пустыню листа.

Стылый месяц точёной подковой

Приморожен к окну, чернота

Странных дыр бесконечной Вселенной

И дыхание долгой зимы…

Раздвигаются синие стены:

Над тайгой — бурым цветом дымы,

Слышно, как зазывает Синильга

В край безлюдный шальные ветра,

И над крышей законтрена шпилькой

Золотая звезда до утра.

***

Катит зиму по России

В белых яблоках январь…

Ожидание Мессии,

Колокольная молва.

Оборот снегопричастный,

Безглагольна неба стынь,

В храм стремящаяся паства,

Куполов святых кресты…

Веха древняя нетленна:

Свет лазурный от яслей

И незримый знак Вселенной

У младенца на челе.

***

Январь ещё малой — наивный и досужий,

Но ощутимо жмёт — мороз стоит столбом.

Текущий день кряхтит под небывалой стужей,

Дежурит у окна, к стеклу прижавшись лбом.

Заснежен горизонт, за воспалённой кромкой

Протяжные снега нетронутым холстом.

Нахохлилась душа, вздыхает втихомолку,

И делит дань судьбы на «было» и «потом».

А время по земле — самодержавным ходом,

Вселенной всё равно — какой сезон в строю.

И, вглядываясь вдаль в суровую природу,

Подыскиваешь смысл земному бытию.

Сочится божий свет сквозь полусон деревьев.

Плетение ветвей, мережка бахромы.

Безмолвие. Покой… и веет чем-то древним,

И божий мир молчит на языке зимы.

***

Зиме ещё мужать, но снег уже, как войлок —

Свалялся вдоль сквозных заборов и домов.

Мятежная душа притихла и довольна

Главенством тишины, засильем холодов.

А время, как всегда, пасётся в божьем мире

И хвойной лапой мнёт январский календарь.

От новогодних дат здоровье растранжирив,

Готовится народ спускаться в иордань….

Заходит вечер в быт неспешными шагами,

Под палевой луной бледнеет темнота,

И дымные столбы стоят под небесами,

Над каждою избой, как свечи для Христа.

***

Накинув на себя морозные меха,

Невозмутим январь — ждёт выхода метели.

Глухая тишина. Отсутствие греха

И ледяной батист нетронутой постели.

Прижимиста зима, её скупой посыл —

Зачитанный словарь и анемия слова…

В режиме скуки — ночь и памяти послы

Перебирают все архивы из былого,

Где ворошатся дни с бедой накоротке,

В их сумраке больном душе скитаться слепо,

Но оживает ямб, топорщится в строке,

Готовый подобрать любые крохи света,

И ты уже строчишь, пришельцев распугав,

Пуская в свежий стих мятежные осадки:

На радость январю срывается пурга

И снег летит с небес без права на посадку…

***

Январь диковат, в кутеже не умерен,

И с норовом ветер — встаёт на дыбы,

Гоняет порошу, колотится в двери

И воет протяжно в утробе трубы.

Нещадные стужи — проверка на прочность,

И также на вшивость, как бает народ,

В плену даже время, но всё же — проточно

И рвётся пустить лютый холод в расход.

А жизнь копошится — кружение быта,

На дальних прогонах — загадки страны.

У ближних — нехитрые души открыты

Настолько, что все голошенья слышны.

Друзья тороваты, враги малохольны,

Авось выручает в беде иногда,

И мы — среди них. И раскладом довольны —

За долгие годы привита среда.

Метелит по-русски. Зима в диссонансах.

Цитируем бесов из тома А. С.…

И снегом летучим забито пространство

От самого дома до божьих небес.

***

Зима в зените. Запредельный холод.

Низины улиц — лежбище тумана.

В условном наклонении глагола

Частица «бы» фактически обманна:

Вот, если б, да кабы покинуть угол

И в тёплые податься бы широты

И нежиться под прелестями юга,

И поглощать фруктовые щедроты.

Ах, если бы… но подвернулся случай

Увы, иным, а нам — пока молиться,

Дышать невольно воздухом колючим

И от укусов стужи прятать лица.

Под вечер греться чаем с разговором

И наблюдать, как мёрзлое Светило,

Минуя гребни набожных соборов,

Спешит скатиться в лето, ближе к Нилу.

***

Простуженный январь. Душа на карантине.

Невнятный лепет слов, набившихся в строку.

Зима грозит пургой, серчает без причины,

И память шелестит, подобно сквозняку.

Нерасторопный Бог напутал в судьбах что-то,

Меж нами рой снегов и заросли дождей…

У времени свои неврозы, песни, счёты,

Не сговориться с ним — известный лиходей.

А день сужает взгляд. Преддверие заката.

До клейкого листка ещё полсотни вьюг.

Сойдёт с календаря очередная дата

И ледяная ночь потянется к жилью…

***

Январское небо ясней в захолустье

И ночи вполне хороши.

Снимаешь нагар стеариновой грусти,

Врачуя ушибы души.

Синеет окошко в хрустальной оправе —

Витражные блики дрожат…

Писать бы о главном, да слово лукавит,

Теряясь в прямых падежах.

И без предисловий — на волю, на воздух,

Где запах ночной утончён,

Где в небе раскинутом шепчутся звёзды

И ты понимаешь — о чём.

И в этом прищуре правдивой Вселенной,

И в этом пространстве зимы

Почувствуешь остро, как жизнь сокровенна,

В которой не встретились мы…

***

Ночь. Улица. Фонарь. Но без аптеки.

Желтеет жидкий свет под фонарём.

У дюжего столба прохожий некий

Раскуривает трубку с январём —

О чём они там шепчутся, ей Богу,

В такую холодрыгу — не понять…

Посмотришь на блаженного, итогом

Закончится с бессонницей возня —

Хлебнёшь мороза, двинув без опаски

В ночную латифундию зимы,

Ни друга, ни врага в такой развязке —

Одни ледышки звёзд глухонемых,

Да купола небесного студёность

Над кронами озябших тополей,

И в этом микрокосме отчуждённом

Земную жизнь почувствуешь острей,

Её чудаковатую фривольность,

И связку с миром — сенсорную нить,

И то, как в этом мире малахольном

Мучительно прекрасно — просто жить!

***

Опять кого-то Бог прибрал —

С утра собака долго выла.

Скупой на снег, смурной и стылый

Январь слонялся по дворам.

Притихли ветры-шатуны,

И подозрительно неспешно

Тянулось время, как насмешка

Над ожиданием весны.

И местный ветер ослабел —

Шептал невнятно… и лениво

Качал на ветках старой сливы

Шары-подвески из омел —

Ему ещё бывать лихим,

Зима взъярится до кончины,

А неуютный день — причина

Уйти по маковку в стихи.

Писать рифмуя — баловство,

Но жизнь мерещится обновой,

И белый лист, просящий слова,

Ждёт и предчувствует его…

***

Года свои всегда ношу с собою,

Из времени не выскочить, увы.

Вот прошлое колючим сухостоем,

Вот день текущий в спешках деловых,

А вот и ночь с пронзительным прищуром

И стать зимы — надменной госпожи —

Всё оседает в сборник без цензуры

С названием коротким «просто жизнь».

Багаж весомый, если — о суммарном,

Уже не разгорается задор,

И на висках не тает снег коварный,

Таящийся под линией Color…

За окнами январь нудит устало,

Не слышен лай сторожевых собак,

Лишь громыхают вдалеке составы,

Да месяц над землёю — жёлтый зрак

Незыблемым отеческим присмотром —

Душа робеет, грешная, под ним,

А ей успокоительно и бодро

Подмигивают звёздные огни…

***

Утро ворошится. В петухах

Стылое окно. Видны в просветах

Инеем обросшая ольха

И прохожих ранних силуэты.

Под ногами, хрупая снежком,

Тишину царапают секунды,

Ощутимо тянет сквозняком,

Свет сочится медленно и скудно.

И повсюду снежный разновес —

Нет зимой картины живописней.

Позади — мистерия чудес,

Впереди — побеги новой жизни.

Кажется, добреют времена,

Что-то непременное случится :

Иль врагами буду прощена,

Или грех сокрытый обнулится —

Так ли это, Господи ты мой? —

Не смути сулящим экивоком…

Бродит по окраине глухой

Свежий ветер, прибывший с востока,

За селом немыслимая ширь —

Бесконечна и благословенна,

И краснеет солнце, как снегирь,

На незримой веточке Вселенной.

***

Отечество в размахе, без краёв,

Снега везде — от Фрише до Певека,

Зима не прочь свалиться в забытьё,

Но насмешить боится человека,

Так и гуляет павой по Руси,

Замешивая вьюги и бураны,

То вдовушкою скорбной голосит,

То веси лютой стылостью тиранит.

Дублёный холод. Всё бы ничего —

Сиди себе в нагретом печью доме,

Так, нет же, душу тянет в естество,

Где лоб от стужи леденящей ломит

И под ногами снежные коржи

Ломаются податливо без хруста —

Здоровый способ — мысли освежить

И прихоти прижечь морозом русским,

И, заглянув за грани бытия,

(За интерес авгуры не в обиде)

Среди недосягаемых Плеяд

Судьбу похорошевшую увидеть.

***

В былое — удручающий визит…

Покоя в этом не отыщешь, друже,

Смотри в «сейчас» — какой чудесный вид,

Повсюду вороха небесных стружек,

Морозный воздух будоражит кровь,

И слышно, как растёт на ветках иней,

Смыкая кружевные шапки крон

Причудливым рисунком снежных линий.

Обыденное утро бодрячком —

Сидит у дома — тайный вольнодумец,

Навстречу выйдешь — торкнется в плечо,

Нашёптывая новости из улиц.

Село спросонья тянется котом,

И выползают из футляров души,

И будущее где-то за углом

Уже сигналит февралём радушным.

Февраль

***

Порой наедине с собою мнится, грешной,

То божий парадиз, то пресловутый ад.

Уйдёшь к своим на небо это неизбежно,

И сколько не молись, дороги нет назад.

Всё чаще смотришь вспять, как истовый историк —

Архив судьбы весом, где прорва бывших лет,

И силишься понять подтекст при разговоре

С невидимым Творцом, его немой ответ.

Натруженная жизнь в иных ориентирах,

Стекает время с крыш неведомых глубин,

Поспешный век блажит и в сумерках кумиров

Едва ли разглядишь того, кто был любим —

Со временем не жаль затерянных героев —

Всему условность мет на избранной земле…

И прибывший февраль разительно спокоен,

И дышит тихий свет за окнами в селе.

***

Февраль и утро. Снег и голубень.

Осевшие сугробы — кренделями.

Деревья, ожидая новый день,

Лучи хватают голыми ветвями.

Статичный воздух. Стынь и тишина,

Пейзаж дополнен снежной икебаной.

Мерцающая тайной глубина,

Свечение природы первозданной.

Белёсый берег, словно черновик —

Осмотришься — везде следы Господни,

И щурится река, и ловит миг

Рождения текущего сегодня.

И что-то формируется в душе —

(Похоже на смущение отчасти)…

И гонишь думы о былом взашей,

И сочиняешь будущее счастье.

***

Когда метельно и дворами

Шныряет ветер-пересмешник

И бойко шепчется с домами

О чём-то скрытом и нездешнем,

Когда, пытаясь лечь на крыши,

Кружится снег коловоротом,

Когда блажная ночь бесстыжа

И сны проходят мимолётом —

Блуждает в снежной круговерти

Твоя душа глухонемая,

Скользит легко по кромке смерти,

С настырным временем играя,

Сойдя с обочины Вселенной,

Ключи сакральные уронит…

И в прежний мир войдёт смиренно,

Переболев потусторонним.

***

Отпрянет от окна пугливый день —

Утонет в сонме прожитых недель

И в прошлом затеряется до клика.

У памяти смятенны падежи —

Плетёт, плетёт сомнения души

Бессмысленно ночная повилика.

А город спит в объятьях февраля,

Лишь бритые в нулёвку тополя

Бредут куда-то, тьмой прикрыв уродство…

Повсюду снег и нежится строка,

И ты уже во власти языка,

И щурится с обложки мудрый Бродский,

Ему известно — слово «никогда»

Измучит беспощаднее стыда,

Пугая устрашающим итогом…

Со Временем опасны кутежи,

Любимые уйдут в другую жизнь

И не вернуть, как ни общайся с Богом.

Душа молчит. Прощён был, кто ушёл.

Остались — лёгкий ветер за душой,

И прелый запах облетевших вишен…

Ещё — свобода, словно оберег,

И этот бесконечный колкий снег,

Да милости, обещанные свыше.

***

Молчит февраль — меланхоличен.

Сорваться бы метелью колкой

На хрип, на крик, на гомон птичий…

Потом рассказывать о личном,

О том, что в расставаньи долгом

И в немоте усталых буден

Зудят непрошеные судьи

И распаляются без толку.

Что до тебя дожить непросто,

Когда насквозь года песочны,

И мир — огромный рясный остров,

Погрязший в крайностях и лоске,

К обоим намертво пристрочен…

Сорваться бы, стирая темень,

Но безысходно тает время,

Теряясь в сонме многоточий…

Молчит февраль.

***

Душа, не печалься, грустить не пристало,

Мы жизнь не просили взаймы,

Смотри, как морозцем ночным обметало

Бесцветные губы зимы.

Стачали нам годы по выкройкам божьим —

Протест не предъявишь творцам…

Займёмся работой — собьём осторожно

Вчерашнюю наледь с крыльца,

И выберем время к себе воротиться:

Быльём обросли по глаза —

От этого вороха память слезится

И просится под образа.

Черпнём из колодца водички студёной —

Пусть горло ледком обожжёт…

Весь день суетится февраль неуёмный —

И сыплет, и сыплет снежок.

Понятен и прост катехизис природы —

За стужей прибудет тепло.

Не кисни, душа, прибавляй обороты,

Со мною тебе повезло!

***

Приеду с рассветом (позволю каприз)

В родное село из бревенчатых изб —

Здесь хлебные запахи воздух пьянят,

И утро в туманной одёжке до пят

Неспешно гуляет по низким дворам.

Собаки не брешут и спит детвора…

Из дома соседнего выглянет дед,

Узнав, прокартавит: «Тамарка, привет!».

В печурке огонь разведу, не спеша,

И нежностью долгой зайдётся душа….

Из вызванной памяти выну денёк,

Где дом полон смеха и жив мой сынок…

Не знаю, чем жизнь отмеряешь, Господь —

Одним — до отказа, другим — на щепоть,

Но верится — истину небо таит

И там не обижены дети твои.

…Пожалуй, ещё занести надо дров —

Февраль… Начинается время ветров.

***

Зима. Февраль. Ещё не тает снег

И продолжает обживать карнизы.

Почти по всей раскидистой стране

Зимы скаженной вздорные капризы.

Застой в чередовании полос —

Блокированы грани перехода.

Душа молчит, её анабиоз

Вполне понятен в это время года.

Блаженна тишь и томный ток в крови —

Есть что-то сокровенное в покое,

Но время обновиться норовит

И тишину сбиваешь поневоле…

Сойдёшь с подножки — ветер по лицу,

И, кажется, весна подходит к старту,

И, разметая снежную пыльцу,

Поток машин летит навстречу марту.

***

Был февраль и вышел весь,

При прощании не плакал —

Обошёлся без словес,

Без чернил и Пастернака.

Стаял выболевший снег

С орфографией пернатых,

И чернеют в стороне

От большой дороги хаты…

Ветер — фокусник и плут —

Пузыри гоняет в лужах,

Быть весеннему теплу —

Зимний численник контужен.

Межсезонье, выбор смен,

Трансформация, починка…

Ждёт желанных перемен

Терпеливая глубинка.

По утрам ещё ледок,

Но разбужена землица,

И глубокое гнездо

Вьёт саврасовская птица.

***

Пока скрипит перо с доверием к бумаге —

Торопится строка предугадать ходы :

Что свой финал зима отметит белым флагом

И снег заговорит на языке воды,

Что бледный небосвод подкрашен будет синим,

И нежные цветы наш сад распустит в срок,

Что пальцы будут ныть у Господа по глине,

Но сдержится Творец — печален был урок.

Вращается Земля, ломая ледоставы…

Случайной жизни дар успеть бы осознать…

И поздний твой звонок считать пустой забавой,

Когда б не этот снег, когда бы не весна!

***

Привереда-зима напоследок разгульна,

Между тем, педантичное время не терпит:

Наливается розовой кровью багульник

И к пасхальным обрядам готовится верба.

Прошлогодней тропинки чернеет полоска,

О случайном прохожем трезвонит сорока,

И толпятся дубки в грязно — рыжих обносках

В ожидании животворящего сока.

Ослабевший февраль вязнет в рыхлых сугробах,

Плавит солнце пласты отболевшего снега…

Ни беды, ни хандры, ни сердечных ознобов —

Лишь целебная просинь ожившего неба.

***

За окнами стыло. Картина

Невзрачна, сонливо село,

И мягким глотком капучино

Домашнее ловишь тепло…

Февральские тезисы. Смят и

Подмочен зимы гобелен —

Чернеют неровные пятна

Проталиной в снежной золе.

Промозгло и зябко. Простуда.

Сугроб восковой под столбом

Застыл и сидит, словно Будда

В раздумьях у дерева бо…,

Весь опыт его — дух метельный

И снега стихийный транзит…

До робкой весенней капели

Не раз ещё ветер съязвит,

Гоняя по улицам стужу

Под флагом шальных непогод,

Но первую корочку лужи

Уже раздавил пешеход.

***

Скользит по насту февральский вечер.

Закатной краской забрызган запад.

Сойдёт к финалу воронье вече —

Галдёж заглохнет и тихой сапой

Вползёт в округу тугая темень,

Минуя нимбы фонарной свиты.

Жизнь колготится, сквозное время

Не ощущая в застенках быта.

Для новой боли приспеют будни —

Земля по кругу летит проворно,

Усилен опыт и в том, что будет —

Несложно выбрать из плевел зёрна.

Чем ближе к яви, тем тоньше грани

Наитий странных и безусловных,

Пора сдаваться в плен ожиданий —

Без предвкушений весна бескровна.

Сезон к замене, февраль на роздых —

Для эпилога готовит слово.

Дежурный вечер. Синеет воздух

И над селеньем луна — обновой…

***

Продут сквозняками февраль,

Гнездится в глухих подворотнях.

Зиме, вероятно, не жаль

Что дни исчезают, охотней

В линялых сугробах сидит

И точит материю снега.

Сойти бы с холодных орбит

Протяжного зимнего трека,

Но мёрзнет ещё бытие,

Шатается мир под ветрами,

Желаемый рай — в забытье

И прячется за облаками.

И слушаешь время. Рубеж

Развязки уже узнаваем,

Рассвет удивительно свеж,

На хлипкий сезон не взирая.

Пичуги в разборках блажат —

За окнами тенькают тонко,

И грезит полётом душа

И жмётся к сердечку ребёнком…

***

Дни выходят за рамки клише,

Обнажаются пролежни снега,

И зима завершает фуршет,

Ублажая подмокшее эго.

Топит луч белокровие льдов

Суетой ежедневного рейда,

Участились разборки котов

На заборе у дядюшки Фрейда…

Набухает под стылой землёй

Искупление временной смерти…

И проявится вдруг над водой

Индекс марта в прозрачном конверте.

Весенняя триада

Март

***

Мир перевёрнут, март настороже,

За окнами смурно и безголосо.

Неладно, удручающе душе,

Уже не тянет к мировым вопросам.

На кухнях ищут правду короли,

Загружены весь день диваны быта,

И пылок спор, который веселит —

Какая мышь приматами убита…

Отсылка к рукокрылой, как пример,

Умышленно размыть приметы краха —

Смещение сердец, влияний, сфер,

В пространстве напряжения и страха —

Такое вот у времени кино

С его непредсказуемым финалом.

Не развязаться с веком и грешно

Вступать в разлад с небесным персоналом.

Молюсь на всякий случай, ибо грех

Известное местечко обеспечит.

Храни, Господь, всех близких мне и тех,

Которых никогда уже не встречу…

Пророки проявляют слабину,

Стратеги, как ни странно, близоруки,

А жизнь вовсю штудирует весну,

Минуя все пороги и недуги.

***

Зима разорилась, ушла с молотка,

Заботами март перегружен.

Игриво толкутся гуртом облака,

И весело плещутся в лужах.

И мир принимается глубже дышать,

Дивиться, что жизнь деликатна…

И чувствуешь, как удаляет душа

Свои застарелые пятна.

***

Просторное утро, поют провода —

Гудят по навеянным нотам,

Под снегом осевшим стрекочет вода,

Раскрылся прострел желторотый:

Подставил под солнце мохнатый свой бок

И щурится подслеповато,

Услужливый ветер к лицу холодок

Подносит, слегка горьковатый…

Читаешь у марта господний прогноз,

Начертанный веткой кедровой,

И чувствуешь остро, как тянется в рост

До времени скрытое слово.

***

Только выйдешь за дверь — ветер кубарем в ноги,

Неустойчивый март невротичен слегка,

Но взрослеет весна, подсыхают дороги

И синюшные льдины ломает река.

В клокотании вод и брожении крови

Без вины виноваты весенние дни.

Бесконечности круг освежается внове,

И в плетёнку судьбы добавляется нить —

И, как в старое доброе время, при этом

Подсекать и транжирить бы новую жизнь,

И душе отклониться от глупых запретов,

И любые за явь принимать миражи…

Но коснёшься материи дня и прозреешь —

Не скрывают своей наготы времена,

Основательна выбывших лет галерея

И душе искушённой важней тишина…

А в природе гудят вековые погоды,

Клич пернатых доносится издалека,

И планета летит без намёка на отдых,

Прогревая под солнцем рябые бока.

***

Ночь удаляется. Тиха.

Луна с неровными краями —

Ещё на небе. И ветвями

К фронтону тянется ольха,

У стен растущая дичком.

Фонарь сутулится и гаснет,

И утро входит без боязни

Быть уличённым, что молчком

Снимает иней палый с троп

И рвётся к заспанным окошкам.

И ты смакуешь понемножку

Рассвета мятного ситро,

Под пледом сидя на крыльце,

Где так томительно и странно

Весны вибрирует мембрана,

И тонет ветер в озерце,

Качая кисти камыша

Из прошлогоднего сезона,

И смотрит в мир заворожённо

От зим уставшая душа…

***

Понурый день. Погода держит минус.

Сужение вселенского зрачка.

Посулы странствий сбил коронавирус —

В дорогу не сорвёшься с кондачка.

Метаморфозы яростного марта —

То ростепель, то липкий снегопад,

«Медведи» и «быки» в чумном азарте,

И мир под маской дышит наугад.

И непонятен замысел Господень,

(Не без его участия замес…)

Но страхи прочь. Приблизиться к природе —

Неспешно посетить весенний лес,

Где по стволам струится свет небесный,

Покой желанный в уголке тиши,

Где под защитой ведунов древесных

Любое проявление души.

И откачнёшься от рутинной прозы,

Натурой осязая бунтовской,

Как за живое трогают берёзы,

И сердце замирает над строкой…

***

Холодное утро. Молчание снега

Услышишь, ещё не вставая с постели.

Зима перепутала альфу с омегой —

Плутает по городу, словно с похмелья.

Растерянный март, не причастный к ошибкам,

Снимает с ветвей белоснежные сгустки

И кажется всё невпопад в этом зыбком

Расхристанном мире… И как-то по-русски

Весна прибывает — с ленцой, бестолково.

Душевная хворь — неизменною свитой…

В надежде на силу целебного слова

Без пользы слоняешься по алфавиту —

Найдённой строкой устраниться от боли,

От памяти едкой сгоревшего лета,

От пристальных глаз короля карамболя,

В игре зацепивших тебя рикошетом…

На белых тропинках по — зимнему зябко,

Среди многоточий — неясные знаки…

Совсем не ко времени — запахи яблок

И слёзная грусть февраля Пастернака…

***

Приветствуют мелкие птахи

Весны нарастающий марш,

И время с привычным размахом

Листает распахнутый март.

Дерзит осмелевшее солнце:

В овраги суёт рыжий нос

И, полное свежих эмоций,

Целуется с ветром всерьёз…

Местами, где пара набегом

Сполна выдаёт кренделя,

В неровных проталинах снега

Темнеет нагая земля

И тут же, не мешкая, следом

В порыве весенней лихвы

Наверх пробиваются к свету

Зелёные иглы травы.

Является к мартовским идам

Инспекция важных грачей —

Осмотром у птиц деловитых

Всё схвачено до мелочей.

Берёз оживлённые кроны

Качают небесный проём

И катится век неуклонный,

Смещая к теплу бытиё.

***

Чем беспокойней март, тем ярче синька в небе

И Лазаря поёт капелью бывший снег.

Наброском — горизонт, его лесистый гребень

Похож на длинный ряд чернеющих омег.

Щетинится река и плавит лёд под солнцем,

Сбегает краснотал к намокшим берегам,

У ветра на виду замашки марафонца —

С утра уже готов удариться в бега.

Улыбку прячет день — ему знакомы вздохи

Разбуженной воды в лекалах мелких луж,

Доволен птичий мир весенней суматохой:

Успешно пережит сезон суровых стуж.

Оттаявший бугор желтеет первоцветом,

У молодых дождей в задумках — кутежи…

Вникая в ипостась, весна листает Фета

И мухой между рам торжественно жужжит.

***

Пировать и цвести, и плескаться весне до исхода,

И подросткам-дождям за короткие сроки взрослеть….

Разговеется май и сойдут оголтелые воды,

По пригоркам сухим разбежится сыпной курослеп —

Это всё впереди, а пока за окошком простуда

И топорщатся ветки в одёжке из хрупкого льда.

У пернатых затишье, нахохлены будни, покуда

Беззащитному марту открыто хамят холода.

Птичий бог в стороне, за сюжетом следит нелегально:

Что там бает за жизнь на ветру воробьиный сходняк…

Их спугнёт детвора и сорвутся с куста моментально,

Друг за другом сигая в провалы текущего дня…

***

Воюет с беспорядками весна —

Март снова допустил досадный промах:

День занедужил, на пробел окна

Налипла прорва белых насекомых…

У времени короче ходкий шаг,

Молчит вода, зажатая в кристаллах,

И вторит ей молчанием душа,

За снежным наблюдая карнавалом.

Посулы необузданных небес,

Метельная игра — не по сезону…

И снег летит весне наперерез

С каким-то неестественным наклоном.

Сокрытое брожение земли,

Весенних ожиданий привороты…

И сердце тихой нежностью болит,

И учится терпению природы.

***

Сурова слежка за двором — нахальство воробьёв облаяно,

Ершится храбрым батуном на грядке первая проталина,

Гарем у кочета пестрит, довольный выгулом нечаянным,

У льда кончается лимит — его амбиции подтаяны…

С краями вровень, в перехлёст день залит мартом распоясанным,

И ветер, признанный прохвост, заводит дружбу с ловеласами.

Сюрпризы неба — мокрый снег, причина вспыхнуть междометием,

Дела оставить в стороне, отметить весело с соседями

Поминки умершей зимы, бальзам душе — хмельная вольница!

Среди счастливых горемык вдруг смыслом жизни преисполниться,

Где мир не только со спины хорош и смотрит одобрительно,

И завихрения весны на удивление целительны.

***

Март немного горчит, под грачиным крылом

Согревая дыхание утра.

Оголённого неба пустой окоём

Лёгкой дымкой тумана окутан.

Всё теснее под кожицей почек весне,

Мечет бисер серебряный верба,

Догорает в оврагах обугленный снег,

Свежий воздух и влажен, и терпок.

Голосами пернатых щебечет эфир…

Сквозь сырой прошлогодний валежник

С любопытством дитяти таращится в мир

Фиолетовым глазом подснежник.

***

Распутица. Март на ущербе.

Заласканы солнцем бугры.

Распухшие почки на вербе

Хранят серебро до поры.

Протаяны снежные латки —

Меняется колер земли

И ветер, на шалости падкий,

Готов её всю оголить.

Окно распахнёшь — занавеска

Прикинется птицей и — в лёт…

Под звуки весёлого плеска

Душа облегчённо вздохнёт,

Что не осадила планида,

Как неких бедняг по зиме,

И даже (тушуюсь) либидо

В наличии, без перемен…

А мир, как всегда, многомерен,

Пружинит, шуршит у окна,

И день прибавляет в размере,

И тенькает время: «весна»!

***

Дозорное время сезон ворошит,

Меняя недели исправно,

А будни всё те же — весна не спешит

Себя демонстрировать явно.

Пройдёшься по руслу текущего дня

До мелкой реки за просёлком,

Где так пламенеет прибрежный лозняк,

Что вспыхнуть и лесу недолго,

Стоящему рядом сосновой стеной

В немом ожидании чуда,

И можно услышать, как сок молодой

Течёт по древесным сосудам,

И так над тобой горний мир возлежит,

Так светится твердь голубая,

Что можно поверить: отмается жизнь —

На смену нагрянет другая…

Пока же ты пьёшь ароматы реки

Из блюдечка щедрого Бога,

И первая пчёлка жужжит у щеки,

И делишь восторг с недотрогой…

***

В окна весело глядеть, Господи, весна ведь:

До прозрачной бирюзы небосвод промыт,

С тёмных северных углов оползает наледь —

Слёзный судорожный след канувшей зимы.

Полным ходом рвётся март щеголять в обновах

Без оглядки на ветра, слякоть и сырцу,

Об исходе извещён, потому готов он

Уложиться в беглый срок, угодить Отцу.

Дни секутся, время — в бег, даже у Владыки

Скоростей величина — ребус для ума,

Перестройка у души — то хандра, то бзики —

Долгий раунд холодов изнурил весьма…

Жизнь пробьётся, отряхнув струпья зимней кожи,

Вон, как радостно вода светится в ручьях!

Выправляется душа (мир не безнадёжен),

И подснежником цветёт горбик бытия.

***

Претензии судьбе — напрасная возня,

Здесь небо господарь, ему снимать оковы.

Останется тебе от будничного дня

Затисканный словарь и подоплёка слова…

Таишь от глаз людских сердечный свой мирок

И вывихи души, залеченные наспех,

Но бьётся, бьётся в стих неугомонный слог —

Оформиться спешит и боль придать огласке.

Не ропщешь на беду — превратны времена,

В тщете гражданских смут  плодятся небылицы,

А правда на виду — вон, светится весна

И обновлённый год обсиживают птицы.

И мокроносый март снимается с нуля —

Озвучивать весну  ему уже   по силам.

У вечности азарт — разбужена земля,

И тянутся ростки сквозь чёрный лёд к светилу.

***

Круг обновлён и главный книгочей

Листает новый век без остановки —

Опять весна. Саврасов шлёт грачей,

Зимующих безбедно в Третьяковке.

Приспеет долгожданная пора,

Спровадив зиму весело, с боями,

Сновать сырому марту по дворам

Совместно с детворой и воробьями…

Настанет час избыть анабиоз

И вымести хандру, как сор из хаты,

Пробудится земля, пойдёт в разнос —

Запросится под острую лопату,

Чернея наготой до всхода трав,

До первого культурного отростка.

И будет жизнь по-прежнему щедра

На белые и чёрные полоски.

Апрель

***

Вторженье весны. Облака

Кочуют по небу, как беженцы.

Лучам подставляя бока,

Семейка подснежников нежится.

Топорщатся стрелки травы

В ложбинах промокшей прогалины.

Лес, чувствуя выход листвы,

Доверчиво жмётся к окраине —

Над ним, раскачав синеву,

Ветра деловитые носятся,

И преображается звук

В пернатую разноголосицу.

Открытый весенний пролог

Прозрачен, понятен, без выдумок.

Ослабив дыхание строк,

Чураюсь глагольного выдоха.

И муза летит к журавлям,

Под своды небесного остова,

Где греется наша Земля

На тёплой ладони у Господа.

***

Апрель опять с отзимками на «ты» —

Склонял погоду зыбкую к афере

И снег летел с бездонной высоты,

Вальсируя в излюбленной манере,

И приставал к прохожим дотемна,

Всецело омрачив эскизы утра:

В клочках намокшей ваты у окна

Акация — беспомощной лахудрой,

Напуганной травы невольный страх,

Молитвенные ветки лип озяблых,

Но стайка воробьиная бодра —

Щебечет оживлённо в кронах яблонь,

И льнёт к душе пернатый вокализ,

Под эту радость кукситься нелепо,

И кажется игрой весны каприз,

И снежная кашица — манной с неба.

***

Обряды верб. Апрельские синкопы.

Готовится к раскрытию прострел.

Кряхтит под ветром престарелый тополь,

Но всё же рад, что зиму претерпел,

Что выстоял со смертью в поединке,

И тянется доверчиво к теплу,

И мокнущие слёзные тропинки

Сбегают по увечному стволу…

Врастает кроной в зрелище природы,

Топорщит гордо ветки — вдохновен,

А время, набирая обороты,

Разносит пряный запах перемен.

Запятнаны весной благие будни,

И первый дождь басистый веселит…

И тополь верит — он ещё добудет

Смолистым почкам сок из-под земли.

***

Весна высвечивает даты —

Седых веков незримый мост

И профиль Понтия Пилата,

И тень Иуды, как вопрос…

Эпохой выбелены муки

И тёплым воском льнёт мольба,

И крест накладывают руки

Начальной линией — со лба.

Нисходит благость мягким Светом

На торжество духовных месс —

Мир обновляется рассветом

И словом радости –ВОСКРЕС!

***

Двор дочиста вымел весёлый Авдей,

И ветру досталось метлой по балде

За то, что слонялся без дела.

Сорока, готовая выдать базар,

Косила на редких прохожих глаза

И что-то на птичьем скрипела.

Витал абрикосовый запах земли,

Звенел над окрестной церквушкой вдали

Прозрачный апрель колокольно.

Весь мир был пропитан пасхальным добром,

Казалось, что мы никогда не умрём,

А если умрём, то пристойно

В один из таких вот божественных дней

И будем смотреть с высоты, как Авдей

Сметает цветные скорлупки…

И так вдруг захочется душам назад,

Так странно просительно заголосят,

Что Бог им пойдёт на уступки.

***

День шёл на прибавку и ночь без ущерба

Резонное время ему уступала…

Покрытая сыпью серебряной верба

Едва ли сакральность свою понимала,

Но тонкие ветки склоняла стыдливо

Поближе к земле, ожидая пришельцев…

Они приходили, всегда молчаливо

Ломая побеги упругого тельца…

А позже, когда забывалась под утро,

В тревожные сны уходя поневоле,

Творец ей залечивал раны, как будто

Себя виноватым считал в этой боли.

***

Раскис притихший двор — не прибран и подтоплен…

Грачи на проводах — пернатой бахромой.

Гордится, что смолист и свеж мослатый тополь,

В беспамятстве о том, как обмерзал зимой,

Гадает на судьбу по стреловидным почкам,

На бреющем ветру ветвями поводя…

Темнеет за окном, сырое небо прочит

Очередной приход апрельского дождя,

И он опять идёт — исконно местечковый,

С просёлочных дорог сбивая пыль и грязь…

Не расшибётся день — в природе всё толково,

Приободрись душа, от страха открестясь.

Вверху порядок свой и по ранжиру сроки,

Считается, что нам с дождями повезло…

Смотри — небесный край яснеет на востоке

И светится весна над вымытым селом!

***

Мотает ветер тополя, макая кроны в синьку,

Дежурный ворон, отлетав, готов зайти в пике…

Бесстрастно время-верхогляд стекает под сурдинку

И бледный день, как сирота, дрожит на сквозняке.

Погода вновь не ко двору — весна во власти паник,

Не умолкает птичий грай и прошлое дымит,

Сбивая пресную хандру, выгуливаешь память,

Ей только повод подавай — и небом не корми:

В раскрое выболевших дат найдёт того, кто любый,

Где расстояние к нему — столетий пять ходьбы…

И что-то шепчет невпопад, не размыкая губы,

Беззлобный ветер-баламут, уставший от гульбы.

***

Здесь Берлиоз когда-то загублен был трамваем…

Плывёт во влажной дымке булгаковский район…

Забрызганное утро… дождь бродит, размывая

До бледно — бурых пятен весенний селадон.

Утробный голос века с наборами эмоций,

Тревожные мимозы, фонарь во фрак одет…

Вдали, где пруд лоснится — невинного Га-Ноцри

Сквозная тень бесшумно блуждает по воде.

Под сыромятным небом всё те же диссонансы,

И рукопашна правда, и рукописна ложь…

Но главным персонажем реального пространства

Гуляет по бульвару нерукотворный дождь.

***

Дождливое утро. В манере Матисса

Пейзажи весны. Под бегущим курсивом

Топорщатся грозно кусты барбариса,

Берёзы, напротив же, гнутся стыдливо.

Оконная рама — багетом эскиза,

Для зримой картины довольно графита,

А чтобы души обозначить капризы,

Порой не хватает для слов алфавита:

То солнце ей кажется бесцеремонным,

То ветер дерзит и бахвалится силой,

То губы надует, блажная мадонна,

И думай — какая цеце укусила…

Давай-ка, подружка, встряхнёмся на пару —

Нырнём без плаща под небесные струи

Смывать затяжных меланхолий угары,

Ловить вожделенно дождя поцелуи.

Считай, повезло, что живёшь имяреком —

Не пуля в тебя… не в петлю и не в лагерь…

Стоишь вот, горда, во плоти человека

Под мягким напором живительной влаги

И дышишь весенней прохладой. Недурно.

И небо всегда неотступное рядом…

И не беспокойся — наш ангел дежурный

Во всём наведёт надлежащий порядок.

***

Секутся дни и будней галерея

Уже длиннее пояса земли,

И вера в то, что время подобреет —

Своим оксюмороном веселит.

На старте май –с тугим напругом вёсел.

В зелёной поволоке ближний лес.

Бессмысленная жаль ушедших вёсен.

Признательность бессмертию небес.

Займётся дождь. Присядешь у окошка

С огарком жизни в пальцах ледяных…

Метнётся мимо с воем неотложка,

Срывая неподвижность тишины,

И что-то неожиданно сместится

От бед сторонних в истовой душе —

Что бывших лет сквозная вереница

Ещё не груз в житейском багаже,

Что день высок и грусть — не панацея

От передряг земного бытия…

Смотри, как несравненно хорошеет

Берёза у весеннего ручья —

Для флоры божий мир безукоризнен

И трели птах звучат наперебой…

И новые неведомые жизни

Небесный Свет качает над тобой.

Май

***

Да всё в порядке, Отче, всё в порядке,

Живу, как люди — дом, работа, двор…

Держу в уме, что в горней разнарядке

Ты вечный мой небесный кредитор.

И потому — ни просьб, ни челобитных,

Дабы не увеличивать платёж.

В миру весна — мила и колоритна,

С утра стоит за окнами галдёж

Детей и птиц, фальцеты насекомых,

За дальним лесом — рокот синих гроз…

Родная канитель земного дома,

А что нас ждёт в небесном? На вопрос

Ответил бы, как ни казалось дико,

Шепнул бы тайно, душу не томя,

Чтоб я в тебя, поверила, владыка,

И выдохнуть смогла: « помилуй, мя…»

***

Лечить сердечную простуду

В лесу, где май уже подрос,

Где льнёт багульник алогрудый

К ногам сосёнок и берёз,

Где небо смотрит сквозь пробелы

Густых величественных крон,

Ты вдруг почувствуешь, как тело

Возьмёт в невидимый полон

Без всяких умыслов природа —

Собьёт хроническую хворь,

И непредвиденной свободой

Душа наполнится с лихвой…

А время движется исправно,

Смиряет птичью трескотню

И отправляет солнце плавно

На кромку будущему дню.

***

Разбухшее небо вот-вот

На крыши навалится грузно —

Засилье нахлынувших вод

В моей стороне захолустной,

Забытой создателем и

Затурканной мамкой-страною…

Четвёртые сутки штормит —

Лихая погодка для Ноя!

В небрежности русских дождей —

Размах и шальная бравада…

Не видно ни птиц, ни людей,

Лишь время течёт водопадом

И вечер к заплыву готов

С надеждой немного согреться…

И чувство бессилия слов

Тревожит пугливое сердце.

***

Дожди слабеют, морось — в редкий рубчик,

Мелеет акватория дворов,

И выплывает май благополучно

Из бедственной погоды северов.

Выуживаю солнышко тактично,

Подсушиваю душу — благодать!

И снова жизнь светла и поэтична —

Мне, Господи, другую и не нать.

***

Дождливый день — в неправильных глаголах,

Размазывает слёзы по стеклу…

В подпитии весёлом дворник-олух

По лужам возит голую метлу,

Презрев косые взгляды, непогоду,

Горланит песню: «Ты, Маруся, жди…»

Потом, устав от счастья и свободы,

Взмывает в небо — разгонять дожди.

***

Мокропогодица. Зрелище вод.

Май растворился в дождях малохольных,

И чертыхается овощевод,

Одноэтажно по-русски — невольно.

Праздное царство расхристанных луж,

Мокрый по маковку вечер печален…

Сыро, простудно и тянет к теплу,

Тянет к тебе — хоть на стопочку чая…

Влага вселенская нам нипочём,

Только на пользу избытки осадков:

Скоро на встречу с тобой поплывём:

Ты — осетром, я — амурской косаткой…

***

Когда далёк от позитива

Текущий день — иду к друзьям,

Где стайка ветрениц пугливых

Теснится к берегу ручья,

Где сосны щурятся от солнца,

И меж окатышей камней

С отвагой дерзкого гасконца

Снуёт разведчик-муравей.

Берёзок сдержанные взгляды,

Воды прозрачной говорок…

Иду и, кажется, что рядом

Со мною шествует дедок

В наряде мшистом, одиозный

И с поседевшей бородой,

Рукой дотронусь — только воздух

Слегка качнётся голубой…

А по-над кронами деревьев

(Виденье снова мнится мне)

Летит, летит моя деревня

Навстречу летней кутерьме,

И все душевные агоны

Вдруг исчезают целиком,

И смотришь в небо удивлённо,

Ладонь приладив козырьком…

***

Здесь лекарь для душ и сердец — разнотравье

И небо блаженное — с метками грусти…

Неспешный мирок откровенно приправлен

Пугливым наивом глухих захолустий.

У долгой весны отсыревшие будни

О чём-то толкуют на ветках по-птичьи,

Туманы ласкают набухшие груди

Холмов невысоких и шепчут о личном…

О личном и тайном, стекая в селенье

На старые крыши и мокрые кроны,

И время, не зная ни сна, и ни лени,

Вчерашние новости молча хоронит.

Зароется в запахи носом подвижным

У ветхой ограды голодная псина,

Хозяин отметиться выскочит в нижнем

Поспешно за угол, ругнувшись недлинно…

И снова затишье… В заброшенный хутор

Потянется ветер прохладный от речки,

И поздней звездою белёсого утра

В зеркальную воду опустится вечность…

***

Комар настырно бьётся о стекло,

Приспело время для кровососущих —

Вон, хоботок готовит, проклятущий,

Чтоб погрузить в телесное тепло

И насладиться яством дармовым…

Лети, лети, вампирное отродье,

Не без причины говорят в народе —

Звенит комар лишь только над живым,

Звени приметой, что взрослеет май,

И что моё село пускает корни —

Живуче, как ни странно, и проворней

Становится оно, сколь ни кусай…

К привычной ноше прибавляет злость

Весёлую, снабжая острым словом,

Ведёт хозяйство твёрдо и толково,

Давно не полагаясь на авось…

Окно раскроешь — пискуну вослед

Ворвётся в дом разноголосье сада,

Вдохнёшь весну и ничего не надо,

Помимо веры в этот божий Свет.

***

Отхлестали дожди, день спешит обсушиться по вёдру,

Жизнерадостный двор заселён воробьиной братвой.

Старый тополь у дома старается выглядеть бодро,

Узловатые вены припрятав под свежей листвой.

У садов торжество — распускается цвет запоздалый,

Погружаются пчёлы по самые уши в нектар,

И теплеет душа, и снимается мало-помалу

Неотвязного прошлого нерастворимый нагар.

Перемыты недели, готовится май к пересмене,

Присмотреться поближе, а лето уже начеку!

Эсэмэска твоя долгожданная пахнет сиренью,

И ответною нежностью слово ложится в строку…

***

Ещё один май отыграл и шмыгнул

За ширму с проворностью ящерки…

Запуталось в кронах ветвистых мушмул

Вечернее время, звучащее

Молитвенным шёпотом робкой листвы,

И выкриком гордого беркута.

Присмотришься к небу — дела таковы,

Что, в общем, деваться-то некуда

От хитросплетений судьбы именной,

Её снисходительной нежности…

Без устали птица кружит надо мной

Сигналом глухой неизбежности,

Но, чувствуя крови порывистый ток

И жизни желанное жжение,

Душа не вступает с Творцом в диалог,

А яростно рвётся в сражение…

***

Рассвет войдёт степенно — без шума, втихомолку.

Налипнут солнца крошки на полусонный тюль,

И следом непременно сорока-балаболка

Усилит у окошка крикливый свой патруль,

Стрекочет баламутка и суетой довольна,

Что, взяв с собой собаку, мы выбрались, таки

В субботний день на хутор, где рвутся бесконтрольно

В зелёную атаку дурные сорняки,

Где нас журит бабуля за долгие прогулки,

Мол, заждалась картоха, глазками шевелит…

Песок в меже трамбуя и набивая лунки,

Хороним в суматохе посадочный лимит:

Расти и развивайся до сентябриной копки

Любимый всем народом крахмальный корнеплод…

Здесь как ни ухищряйся сельчанам — день короткий,

И нет числа заботам, и дел — невпроворот.

Гнём спины до упора, немеют поясницы,

И к вечеру готовы, как Булька, заскулить…

Спешим в авто и — в город, а бабушка — молиться

За внуков непутёвых, далёких от земли.

***

Дерзит строптивый год — пугает май остудой,

То к минусу прижмёт, то рассыпает град,

Холодные ветра слоняются, покуда

Планета не сойдёт на летний променад —

А там уже не жди волнений томной крови —

Жара и комары, размерами с персты.

Теряется кураж и меньше силы в слове,

И живность ищет тень, ныряя под кусты.

Рвануть бы на юга, но на вояжи — вето

В раскидистой стране, где щерится ковид.

Не сахар — ощущать себя мирским аскетом,

Но веселей, когда для всех один лимит.

И вера не вождям и разным доброхотам,

А как всегда, спасёт, отведавших беду,

Привычка уповать на время с поворотом

Из тёмной полосы на светлую гряду.

Природа же своё талдычит по режиму —

Вот-вот на округа обрушится июнь…

И шар земной летит, летит неудержимо,

Оправдывая миссию свою.

***

Сквозное утро. Щедрость мая.

Подзор тумана-зыбуна.

У горизонта дозревает

Молочной спелости луна…

Тянуться весело к деннице,

Сметая с век ночную блажь,

И тягой к матушке-землице

Вживаться в местный антураж.

Пустить репейник под лопату,

Былое время — под назём,

С проворной братией пернатой

Пощебетать о том, о сём

И ощутить, как подобрела

Скупая жизнь от ласк весны,

Как устраняются наделы

Её печалей потайных.

На всё смотреть гораздо проще,

Осознавая краткость дня,

Что мир — одна на всех жилплощадь

И мы Создателю родня,

Что сад качается от счастья,

А не от ветра-чудака…

И тот, кто к благостям причастен,

Улыбку прячет в облаках.