Бесплатный фрагмент - Марсель. Начало

Ирина
Пенчук
«ДРУГИЕ МИРЫ»
МАРСЕЛЬ. НАЧАЛО

Серия «Вампиры и оборотни»

Книга 1

Новосибирск 2025

Предисловие

Я увидела его в первый раз в Старой Праге в марте 2013 года, это была просто мимолетная встреча, однако я всё-таки обернулась, так же, как и он, чтобы ещё раз посмотреть на красивого статного мужчину, который, мне показалось, кого-то напоминает. Я сразу поняла, по запаху, что где-то рядом оборотень, но не предполагала, что это Марсель, ведь он погиб в 1913 году, 100 лет назад, но я не сомневалась, что это именно он. И он жив.

А вдруг мне всё-таки показалось? Я снова обернулась, но он уже исчез… А был ли он?

Я стала вампиром всего лишь 100 лет назад, во время революционного переворота в России, когда мы всей семьёй уехали жить за границу, сначала в Барселону, потом в пригород Франции, Сен-Клу, на западе, мои родители, слава богу, так и не узнали, о том, что я вампир. Потом мне пришлось уехать в Америку, Майами, и видеться с ними очень редко, чтобы ни у кого не возникало претензий к моей внешности, которая осталась такой же, как и в 28 лет. Я конечно бывала в Сен-Клу очень часто, благодаря скорости с которой передвигаются вампиры, это было совсем не сложно, чтобы просто побыть рядом с мамой и папой, посмотреть на них хотя бы со стороны, но только они меня не видели и не подозревали, что я где-то рядом…. А мне так хотелось побыть рядом с ними, поговорить, попить кофе с мамой, как мы делали это раньше. Но, мне не хотелось травмировать их, а рассказывать о том, что я вампир и как я им стала, я уж конечно не планировала.

Наш ковин в 2010 году во главе с высшим вампиром Владимиром и его женой Анной, обосновался в замке Билтмор Эстет в Ашвилле, Северная Каролина, абсолютно на законных основаниях — мы его купили! Это был очень красивый и светлый замок вместе с прилегающей к нему территорией, все было в зелени, на территории парка было несколько очень красивых фонтанов, много деревьев и клумб с цветами, все мы носили разного цвета одежду (хотя у вампиров принято в основном всё чёрное), и, когда к нам с официальными визитами или в гости приезжали вампиры из других кланов и ковинов, многие из них с брезгливым выражением лица говорили:

— Как здесь можно жить? Здесь столько света. Ха! Цветы! Это, несколько не в нашем стиле, не находите?

На наш разноцветный гардероб, они тоже смотрели с явным неодобрением, но Владимир, наш старейшина, всегда с улыбкой говорил:

— Мы — не свет и не тьма, мы — посередине. Вы же не в 15 веке, честное слово. На дворе 21-ый век, свобода! И живём, и одеваемся, там и так, как нам комфортно!

Кто-то ухмылялся, кто-то откровенно фыркал, но откровенного негатива не было. Да, и собственно нам было всё равно.

И я с ним согласна, потому что мы — наш ковин — это всё-таки больше свет, или серединка, мы не приносим зла ни людям, ни животным, потому что уже давно питаемся синтезированной кровью, которую научились вырабатывать в нашей лаборатории, наши учёные соратники-вампиры. И все, кто здесь живёт очень светлые, добрые и душевные личности, конечно за некоторыми исключениями! И все мы очень любим наш прекрасный Билтмор с фонтанами, цветами, зеленью, светом и садом!

ГЛАВА I

Все междоусобные войны уже давно, слава Господу, были закончены, да-да, я несмотря на то что уже более ста лет являюсь вампиром, верю в существование Всевышнего, он никогда меня не оставлял в моей жизни, ни в прошлой, ни в настоящей. Мы жили в нашем замке абсолютно спокойно, каждый был занят своим делом, было нас около тридцати пяти вампиров, большая часть из которых были в постоянных разъездах — кто по другим ковинам и кланам в гости и с поручениями, кто с рабочими проверками и визитами в нашу лабораторию или ещё по каким-то другим делам и бизнесу. Бизнес и влияние у нас были обширными (я имею ввиду всех вампиров в принципе) — фармацевтическая и исследовательская деятельность, пищевая и лёгкая промышленность, корабле- и яхтостроение, добыча драгоценных металлов, нефть, и много чего ещё, поэтому занятий и деятельности хватало всем.

Я на данный момент только что вернулась из Италии, куда я ездила с инспекцией в одну из наших научных лабораторий, где велись разработки нового вида синтезированной крови с разными вкусами, вампирам ведь иногда тоже хочется разнообразия! При жизни человеком, я была хорошим химиком, и мои знания очень кстати пригодились и в моей теперешней жизни. Я была исполнительным директором по всем лабораториям, принадлежавшим нам, а их по миру у нас было целых восемнадцать штук. Так что работы и путешествий мне хватало. И я очень люблю свою жизнь, не люблю сидеть на месте!

Нынешним утром, проснувшись и позавтракав, я отправилась гулять по лесу, который со всех сторон окружал наш замок, лес был прекрасным: вековые дубы, красивые голубые ели и множество клёнов! И, гуляя по лесу в радиусе примерно 40 км, я обнаружила, что рядом оказывается, есть какое-то поселение, с очень аккуратными красивыми каменными домами, а на окраине этого поселения, поодаль, у водопада, у горы Чимни Рок, стоит красивый, не большой дом-замок. Мне очень захотелось узнать, кому принадлежит этот дом, но, когда я сначала почуяла запах оборотня, а потом и увидела Мемфиса, самого близкого друга Марселя, я поняла, кому он принадлежит. Я опешила от удивления и счастья. Неужели да…

Примчавшись в Билтмор, я разыскала Владимира, и задыхаясь от волнения и сбиваясь, рассказала о своей находке, и он подтвердил, что оборотни не так давно приехали сюда, буквально пару месяцев назад, по согласованию с ним, Владимиром и Анной. Ведь мы уже давно не враждовали, поэтому и не было причин не согласиться с тем, что Марсель и его оборотни могут жить где угодно. Владимир, наш старейшина был очень добродушным, и очень мудрым вампиром, Анна была его отражением — добрая и понимающая, всегда готовая прийти на помощь.

Марсель — предводитель оборотней, или альфа-оборотень, высший из всех существующих, так как он был первым из перворожденных оборотней, оставшихся в живых, т.к. его родителей убили сразу же после его рождения. И он так же был очень справедливым, порядочным и добрым, более человечным, чем и отличался с самого рождения от других своих собратьев. Как раз во время моего пребывания в Италии, Марсель приехал к нам сюда, они встретились и договорились о соседстве.

Так-так… Я от радости не могла не вымолвить и слова. Неужели ОН здесь? Господи, как же он спасся? Значит тогда в Старой Праге мне не показалось, что это действительно он??? Я нервничала, мысли не могли собраться в стройный ряд. Стоп. Владимир подтвердил тебе, что это правда. Успокойся и приди в себя. Я глубоко подышала и тут место тревожности и растерянности сменила бурная радость и эйфория! Уррррааааа! Он жив! Жииииив!

Я села в кресло и стала продумывать план. План моего приближения к нему.

Мне очень хотелось с ним встретиться, а ещё лучше — познакомиться поближе, поэтому я стала прогуливаться в тех местах с определённой периодичностью (лес же не купленный, правда?), и никак не могла его встретить. Когда я уже было отчаялась встретить его во время своей очередной прогулки и, намеревалась пойти домой, я вдруг увидела его, идущим мне на встречу. Он был прекрасен, как впрочем, и всегда, я очень хорошо знала и помнила его образ, вплоть до мельчайших подробностей. Я почему-то опешила, хотя с нетерпением ждала встречи с ним, и решила от растерянности просто пройти мимо, но он сам заговорил со мной:

— Добрый день прекрасная леди!

Конечно же, я не хотела показаться невоспитанной, хотя у меня язык к гортани прилип (а ведь я никогда не была особо застенчивой!), я собралась с духом и ответила:

— Добрый день! — одарив при этом его несколько высокомерным взглядом, и поспешив с трясущимися руками и ногами, побыстрей убраться восвояси. А он стоял и смотрел мне вслед, я это чувствовала всем своим нутром, но не обернулась ни разу, хотя мне этого очень хотелось. И шла я намеренно медленно, как бы прогуливаясь, а на самом деле мне очень хотелось повернуть назад и поговорить с ним, потому что я была давно влюблена в него, с тех пор, как вообще узнала о его существовании, его историю, его благородство и страдания. Теперь, увидев его вживую, я поняла, что люблю навсегда и безоглядно….

Вернувшись в Билтмор, я хотела побыстрей оказаться в своей комнате, но Анна, супруга Владимира, увидев меня, остановила и стала расспрашивать, как мои дела, как я съездила в командировку и так далее, и я не могла ей не ответить, потому что уважала и любила её, так же, как и Владимира, к тому же отчёт о поездке я обязана была ей предоставить.

Они в некотором роде заменяли нам всем родителей, поэтому мы относились к ним с должным уважением, почтением и любовью. И любили мы их на самом деле, потому что они были удивительно гармоничной парой, оба интеллигентные, с широкой душой (если здесь уместно говорить о душе), красивые, статные, всегда понимающие, любящие нас всех и готовые помочь советом или делом в любой ситуации. Так вот, Анна стала расспрашивать меня:

— Как погуляла, красавица?

— Хорошо, — ответила я.

— Никого не встретила?

— Нет, — зачем-то соврала я. И тут же устыдилась своей лжи. Анна, почувствовав это, удивлённо взглянула на меня.

— Анна, мне нужно с тобой поговорить, — сказала я.

— Пойдём ко мне, — предложила она. И мы поднялись на третий этаж в её кабинет.

— Присаживайся девочка, — она указала рукой на кресла и диванчик, предоставив мне выбор, куда я захочу присесть.

— Спасибо, я похожу, — нервно как-то вырвалось у меня.

Анна бросила на меня ещё более удивлённый взгляд, видимо подумав: «В чём причина такого странного волнения?», и тут же спросила:

— Ириша, что случилось?

А я нервно ходила по кабинету и не знала, как мне рассказать, что я люблю совершенно мне незнакомого человека, легенду, оборотня, который старше меня на девятьсот лет! Когда я сделала сто тридцать пятый круг по кабинету, Анна не выдержала:

— Ты будешь рассказывать, или у нас сегодня кросс? — шутливо спросила она.

И я немного расслабилась, неаккуратно плюхнувшись на диван в стиле «Барокко», который ещё в шестнадцатом веке изготовили во Франции для Людовика XIV, Анна все свои любимые вещи очень ценила, любила, и очень аккуратно за ними сама лично ухаживала, а я так неаккуратно уселась на него! Анна не подала вида, хотя я почувствовала, как она пожалела бедный, любименький диванчик (ей его подарил её драгоценный супруг, разыскав среди миллиона других антикварных вещей на какую-то значимую для них дату, и поэтому он был для неё ценен вдвойне), причём абсолютно без злобы на меня, ей было жаль это произведение искусства, и она даже на какое-то время забыла про меня, воззрившись на свой диван, как будто он мог ей пожаловаться, а она ему — чем-то помочь! И тут я выпалила:

— Анна, я встретила Марселя. И я люблю его.

Она наконец оторвала свой взор от дивана, и уставилась на меня.

— В каком смысле? — удивлённо спросила она.

— В самом… прямом, — начала я сбивчиво.

Мысли путались, мне хотелось сказать всё и сразу.

— Он легенда, и я интересовалась его жизнью очень давно, ещё до того, как меня обратили, я любую информацию о нём всегда запоминала и всегда мечтала с ним познакомиться, а когда впервые его увидела 3 года назад в Старой Праге, ещё раз укрепилась во мнении, что он мне не безразличен. Он тогда тоже оглянулся вслед мне, но это видимо было просто любопытство, и вообще, я тогда решила, что мне почудилось. И сегодня при встрече он просто поздоровался со мной, и я подумала, что он вряд ли меня помнит.

— Не торопись с рассказом, ты так взволнованна! Успокойся! Где ты его встретила? — после не большой паузы спросила она меня.

— В лесу, — ответила я, немного приведя в порядок мысли.

— Гуляла почти за сто километров от дома? Не далековато ли?

— Я уже давно там гуляю. С тех пор, как узнала, что они там живут, мне сказал об этом Владимир. И цель моя теперь тебе понятна. Что мне делать?

— Гулять там дальше! — сказала Анна

— Зачем?

— Но ведь ты же желаешь поближе с ним познакомиться?

— Да, он сегодня со мной поздоровался, а я от страха задрала нос и высокомерно так ему ответила, что теперь он со мной вряд ли захочет заговорить. И еще эта история с его любимой, дочерью вампира Геворга. Ты же знаешь.

— И что? Это было девятьсот лет назад. Конечно это тяжело, потерять любимую, да ещё таким варварским способом, но время лечит. И я думаю, надо пробовать.

— А я думаю, что не надо. Даже если исход знакомства будет удачный, нам все равно нельзя быть вместе.

— Это почему?

— Потому что я — вампир, а он — оборотень.

— И что? Времена меняются, девочка моя. Решай проблемы по мере их поступления. И ты прекрасно знаешь, что я и Владимир любим тебя, а по поводу того, сможете ли вы быть вместе, говорить ещё рано, согласись? Ты его даже не знаешь, ты любишь мечту, тебе приятна сама мысль о любви к нему, а какой он сам? И о браках между оборотнями и вампирами — мы давно уже живем в мире, и я думаю, тут никаких преград быть не может. И уже есть несколько пар, ты же знаешь, у которых родились прекрасные детки смешанной крови. И Владимир со мной согласится.

— Значит, завтра я снова иду гулять в лес?

— Непременно!

— Спасибо Анна, — сказала я, вставая, я подошла к ней, обняла и нежно поцеловала её в щеку.

— Тогда я пойду? — уже улыбаясь спросила я.

Она кивнула, и я пошла в свою комнату. Я всё ещё была очень растерянна, но вместе с тем радость поднималась в моей бессмертной душе!

Пришла к себе, и опять начала нервно ходить по комнате, мне хотелось прямо сейчас броситься в лес, к водопаду, в надежде, что я там снова встречу Марселя, но уже была глубокая ночь, неподходящее время для прогулок. Спать совсем не хотелось, и я всё думала и думала о нём, мне очень хотелось его снова увидеть, и чувства мои были смятёнными, я думала над словами Анны, возможно, она права, как можно любить кого-то, если ты его не знаешь, причём абсолютно, а может он совсем не такой, каким я его себе нарисовала, нафантазировала? Все эти мысли не давали мне покоя, и я всё думала и думала, пока наконец от бессилия и разных мыслей не уснула прямо в кресле. Часы показывали 3:30 ночи.

Проснулась я в 5.30, проспав всего пару часов, но чувствовала себя очень бодро и уверенно. Потому что перед тем, как уснуть, я для себя решила, что должна с ним познакомиться, и узнать его поближе, а потом уже очаровываться или разочаровываться. Я начала приводить себя в порядок, и выбирать самый лучший и любимый свой наряд, на улице светило солнце и настроение у меня было замечательное. Да, забыла совсем сказать, я могла свободно находиться на улице при дневном свете.

Вампирша, которая меня укусила, была из нового поколения вампиров, в крови которых содержался заложенный ренди-код, который позволял не сгорать коже вампира на солнце и дневном свете, а совершенно комфортно находиться на улице в любое время суток. И меня это очень радовало, так как ночная жизнь вампиров конечно прекрасна, но не совсем полна, хотя я сама согласилась, точнее, упросила Эсме, меня обратить, она этого очень не хотела делать, так как считала, что это не очень хорошая участь для любого живого существа, но так как она была ранена, и ей для восполнения сил нужна была кровь, она согласилась, а я была несказанно рада, так как уже в то время, в моей голове поселилась навязчивая идея найти Марселя. Эсме, кстати, жила с нами в нашем ковине, и была моей самой близкой подругой. Но ей я рассказать о вчерашней встрече и разговоре с Анной не смогла, так как она уехала в Австралию, к своему любимому, в ковин который возглавлял Девид, тоже один из старейших вампиров. Дело шло к свадьбе, и я немного расстраивалась, так как Эсме скорей всего уедет туда жить…. Вот если бы мы с Марселем смогли быть вместе, мы бы организовали некий городок для семейных пар, и возможно Эсме никуда бы не уехала. Какие чудные фантазии! Но, очнулась я, надо собираться.

Так вот, я приняла душ, села перед трельяжем и навела самый сногсшибательный мейкап. Критично оглядев свои труды, я осталась полностью довольна собой. В дверь постучались.

— Кто там? — спросила я.

— Анна, — я открыла, и она вошла. — Как настроение? Доброе утро.

— Пока не знаю, -ответила я.

— Почему? Ты отлично выглядишь!

Я посмотрела на неё, и засмеялась, потому что она стала корчить мне разные рожицы, чувствуя и видя, что я не очень решительно настроена. И я как будто проснулась, во мне сразу же появилась уверенность. Ведь я прекрасно знала, что я красивая молодая женщина, с отличной фигурой и красивым лицом. У меня большие зеленые глаза (как и у Марселя), длинные пушистые ресницы, ослепительно белые зубы, красивые длинные, цвета темного кофе — волосы — как такую красоту можно не заметить? Ведь в глубине души я очень надеялась, а может даже на подсознательном уровне чувствовала, что он меня уже заметил. Я оделась в красивейшую душегрею из Павловопосадского платка зелёного цвета, отороченную светло-коричневым соболем, бежевого цвета кашемировую водолазку и бежевые кожаные брюки. Довершали мой прекрасный образ зелёные замшевые ботиночки от Кристиана Лабутена в стиле Павловопосадского платка — с узорами из русской тематики. Три капли «Чёрного георгина» от «Дживанши», и я была готова на любые подвиги! Анна зашла ко мне, чтобы посмотреть и ободрить меня, но я, видя своё отражение в зеркале уже не нуждалась ни в чьём ободрении и одобрении. Я решила — если он не оценит мою красоту и тонкую натуру, ну и не надо!

— Удачи куколка! — пожелала мне Анна.

— Спасибо! — откликнулась я.

И уверенно двинулась к выходу. Я пошла, точнее полетела со всех ног, к водопаду. Благодаря способности вампиров передвигаться со скоростью света, у водопада я была уже через десять минут, и естественно дом Марселя был в поле моего зрения. Я осторожно поглядывала туда, пытаясь хоть что-нибудь или кого-нибудь увидеть и разглядеть, но тщетно.

И тут я учуяла, что где-то рядом оборотень! Надежда затеплилась в моей душе — это он! Я обернулась, но, как ни прискорбно, я ошиблась — это был Мемфис — старый друг и соратник Марселя, они прошли вместе все раздоры, распри и размолвки, принимали участие во всех войнах между вампирами и оборотнями, и несмотря на всё это, до сих пор были живы, так как относительный мир был заключён всего сто лет назад (никто никого не трогает без явной угрозы, и как раз в тот момент, когда меня обратили).

Он шёл мне на встречу, ещё не видя меня и разговаривал по телефону, а я стояла и смотрела на него, ожидая его реакции на моё присутствие. Он мне всегда очень импонировал, ведь он был очень предан тому, кто меня так сильно интересовал. К тому же Мемфис был очень добрым и отзывчивым, что не могло не радовать и очень располагало. Он тоже учуял мой запах и стал настороженно глазами искать источник этого запаха, и наконец наткнулся взглядом на меня. Увидев, он остановился как вкопанный, и выронил телефон из рук, и только и делал, что смотрел на меня, часто-часто удивлённо моргал и молча открывал рот, как выброшенная рыба на сушу.

Пауза затянулась, и я почувствовала себя неловко, чего, он думаю, так смотрит на меня? Может у меня рога выросли или хвост?

Затем его взгляд с удивлённого сменился на восхищённый, рот закрылся, но он продолжал молчать, возможно потому, что никогда не общался с женщинами, точнее не верно сказала, не любил женщину (согласно легендам, рассказам и преданиям, а я изучила почти наизусть всю информацию, которая касалась Марселя, Мемфис всю жизнь был его телохранителем и близким другом и какие-либо истории касательно женщин, там не упоминались), хотя я не могла об этом знать наверняка. Так мы и стояли некоторое время, и я решила, что пора выходить из неловкой ситуации, и слегка кивнув, в знак приветствия, двинулась вверх по тропе, ведущей к горе Чимни Рок. Он тоже, как будто очнулся ото сна и заспешил в свой замок, поминутно оглядываясь. Я поднялась на гору, присела на край плато и, стала любоваться красотами, простирающимися передо мной — красивейший сосново-кедровый лес, первые весенние цветы неземной красоты, к которым я питала всю свою жизнь особую страсть, я всегда мечтала, что, когда я выйду замуж, и у нас обязательно будет свой огромный дом и сад, в моём саду будет очень много цветов, всех-всех моих любимых цветов!

Так я просидела пару часов, совсем забыв о времени, в своих мыслях, о будущей прекрасной жизни, что даже забыла об истинной цели своего визита сюда, как учуяла снова запах оборотня, и не успев повернуть головы, услышала за спиной ЕГО голос (я почувствовала, что это именно Марсель, хотя я никогда в своей жизни не слышала вживую его голоса):

— Добрый день!

На сей раз я не растерялась, и не разволновалась, и не занервничала, как вчера, повернувшись к нему, я ответила:

— Добрый! — тут же повернувшись обратно, продолжая смотреть на деревья и лес, чтобы привести в порядок дыхание и мысли, лёгкое волнение всё же нахлынуло.

— Не помешаю? Я вот пришёл посмотреть на богиню! — раздалось за моей спиной.

— На какую богиню? — удивлённо снова обернулась я.

— Мемфис, как сумасшедший, бегает по дому с возгласами «Там пришла богиня! Она гуляет рядом с нашим домом!» — ответил он.

Я продолжала удивлённо смотреть и улыбаться.

— Мемфис, какая богиня? Ты сошёл с ума? — спросил я его, на что он мне ответил:

— Ты должен видеть всё сам! — и буквально вытащив меня на улицу, показал мне рукой направление, где он встретил вас.

— Разрешите присесть рядом с вами? — спросил Марсель.

— Скорее это я должна у вас просить разрешения гулять и находиться здесь, это же ваши владения, — ответила я.

— Вы можете приходить сюда в любое время, и вы на самом деле похожи на богиню. Давайте познакомимся? Меня зовут Марсель, — представился он мне, — а вас?

— Ирина, — ответила я, и я прекрасно знаю, как тебя зовут, подумала я.

— Ваше имя столь же прекрасно, как и вы сами! Если не ошибаюсь, это имя очень популярно в России? Вы русская?

— Вы правы, я из России.

И мы разговорились, он оказался (в чём я не сомневалась) прекрасным собеседником, умным, эрудированным, весёлым. Мы много смеялись его (и моим) остроумным шуткам, потом пошли гулять по лесу, а он всё смотрел и смотрел на меня, и я чувствовала, что нравлюсь ему, причём как-будто бы, уже давно, но не могла понять, почему я так уверена в том, что он уже знает или видел меня. И тут меня осенило, Прага, три года назад, неужели он помнит меня с тех самых пор? И тут же спросила:

— Мы раньше встречались с вами?

Он пристально посмотрел на меня, облегчённо вздохнул и сказал:

— Да, я давно мечтаю о Вас. С тех самых пор, как три года назад увидел в Праге. Возможно, вы меня помните? Вы ещё оглянулись тогда.

Честно сказать я была в шоке! Я о таком даже и не помышляла! Я мечтала о нём, сколько себя помню, а после той встречи вообще летала на крыльях счастья, от того, что я его увидела! Что он жив (мысли о том, что мне это показалось, я гнала от себя, увещевая себя тем, что я видела его собственными глазами)! А оказывается, и он тогда меня запомнил и тоже мечтал обо мне!

Я чувствовала всеми фибрами своего существа, что он говорит правду. Он не мог сейчас меня обманывать (да и вообще меня трудно обмануть, я всегда чувствую ложь), потому что я видела искренность и честность в его глазах, и неподдельное восхищение мною. А глаза ведь зеркало души — не зря говорят.

Пробродив с Марселем по лесу около 3-х часов, я решила, что на сегодня впечатлений достаточно, у меня сейчас взорвётся мозг от всей этой (безусловно приятной для меня) информации, если я сейчас не окажусь в своей собственной комнате и не обдумаю всё, что сегодня со мной произошло, и что я узнала и услышала. Хотя расставаться не хотелось — и ему тоже, я это чувствовала, я сказала:

— Мне пора идти, приятно было с вами познакомиться. Есть ещё некоторые дела, которые необходимо сделать сегодня, — я улыбалась.

— Надеюсь, увижу вас ещё, приходите в любое время, вам всегда здесь будут рады! — ответил он, и надежда действительно звучала в его голосе!

— Конечно! Я обязательно как-нибудь выберусь к вам на прогулку! Всего доброго! — ответила я, повернулась и пошла, не оглядываясь, и опять же всем нутром чувствуя, что он пристально и с надеждой смотрит мне в след.

Я примчалась в замок, и стремглав кинулась в свою комнату, с одной единственной надеждой, чтобы мне никто не встретился и не стал меня расспрашивать, что да как. К счастью мне повезло, я влетела в свою комнату, закрылась на все затворы и упала на кровать не в силах перевести дух, опять же в голове было миллион мыслей, и большая часть этого миллиона — была счастливых мыслей! Он меня помнит! Он мечтал обо мне! Не может быть! Я так счастлива! Я лежала, и думала и думала о нём, и счастью моему не было предела! В голове сразу же закрутились возможные перспективы наших отношений, когда меня вдруг какой-то силой как будто подкинуло с кровати и потянуло на балкон, я даже растерялась. Как будто кто-то звал и ждал меня, где-то там, в лесу…

Я вышла на балкон и сначала никого не увидела, стала всматриваться повнимательней, чтобы понять причину того, что меня сюда потянуло, и вдруг отчётливо увидела на кромке начинающегося леса Марселя, который стоял и смотрел на меня, и говорил, я слышала его голос, как будто он находился в шаге от меня: «Я очень прошу вас богиня, приходите завтра к водопаду. Теперь мне ещё труднее будет без вас жить, когда я знаю, что вы так близко от меня».

Я стояла и смотрела, и от изумления не могла даже мысль какую-нибудь сформулировать, как это возможно, чтобы я могла его слышать? Телепатия? Да, у вампиров есть такая способность, как и у оборотней, но я думала, что это возможно только у представителей однотипного вида, но чтобы вампир слышал оборотня? Это странно. И тут я опять услышала его голос: «Я могу надеяться?», на что я ответила: «Я постараюсь», и он исчез. Я тут же подумала, а вдруг это галлюцинация? Может я настолько увлеклась любовью к нему, что мне уже начинает мерещиться его голос и его облик? Надо срочно найти Анну или Владимира. И я пошла к ним в комнату, чтобы они рассеяли мои сомнения, объяснили мне, что это всё значит. И мне очень хотелось надеяться, что я не сошла с ума. Я постучалась в их комнату, и Владимир ответил мне:

— Заходи девочка, — он был один.

Я вошла, и предупредив мой вопрос, где Анна, он сказал:

— Анна уехала в Майами по делам, ты хотела поговорить?

— Да. Но я хотела поговорить с Анной. Я, наверное, лучше дождусь её возвращения, — сказала я, собираюсь выйти из комнаты. Владимир меня остановил, сказав:

— Я могу ответить на все твои вопросы, девочка. Я прочитал мысли Анны, мне она показалась обеспокоенной и какой-то странно весёлой, и я решил не оставаться в неведении, прости уж меня, старика, пожалуйста.

Честно сказать, я была не очень удивлена, и даже рада тому, что он знал, о чём идет речь, потому что любила Владимира, как отца, и мне очень нужны были ответы на все мои вопросы.

Я ответила:

— Это хорошо, что ты в курсе. Скажи мне пожалуйста, разве может быть такое, — но он не дал мне договорить, сказав:

— Ты о Марселе? О телепатии?

— Да.

— Это действительно возможно, хотя, безусловно, не у всех и не всегда, когда между оборотнем и вампиром возникает такая глубокая, любовная связь, это говорит о том, что они родные души, которые давно ищут друг друга.

Он посмотрел на меня, и спросил:

— Ты уверена, что всё это нужно тебе? — я удивлённо вскинула на него глаза.

— Что именно? Марсель? Или телепатия? — я улыбнулась.

— Он, несомненно, очень хороший, справедливый, умный и прекрасный воин. Но… — и Владимир замолчал.

— Что, но? — не выдержала я.

— Ему около тысячи лет. И он очень многое повидал за свою длинную жизнь — и любовь, и горечь от потери любимой женщины. Он видел много войн, несправедливости, горя, обид. Ирочка, он много пережил, а ты ещё совсем молодая девочка. Нет, я не отговариваю тебя, но может всё-таки стоит вспомнить о Майкле? Он давно любит тебя, и ждёт твоего решения. И он вампир. И готов пойти на многое, чтобы быть рядом с тобой.

Я начала раздражаться:

— Зачем ты мне говоришь о нём? Ты же знаешь прекрасно, что я не люблю его. Как можно жить и спать в одной постели с тем, кого ты не любишь, и кто тебе не интересен, скажу больше — даже неприятен? С кем ты не хочешь находиться даже в одной комнате, не говоря уже ни о чём другом?

— Не нужно раздражаться моя хорошая, я просто напоминаю тебе, что есть альтернатива. На мой взгляд, это лучший вариант для тебя. Он так же молод, силён, прекрасен. Хотя, безусловно, я приму любое твоё решение с уважением. Подумай над моими словами. Я желаю тебе только добра, — ответил Владимир.

Я стояла и смотрела на него, в растерянности, и в голове моей билась одна единственная мысль: «О чём это он?», я не вытерпела, и сказала:

— А ты бы променял Анну на другую женщину? Если бы любил её, а была бы другая альтернатива? Моложе? Красивей? — я смотрела, а в горле стоял ком, мне просто хотелось рыдать, и слёзы предательски побежали по щекам. Как же он не понимает, что я люблю Марселя всей душой! Будь ему хоть пять тысяч лет, какая разница? Ведь он сам только что говорил о родстве душ, и если я слышу его мысли, значит, он мой! У меня всё кипело внутри, и я, не дав Владимиру сказать больше ни слова, спрыгнула с балкона третьего этажа и побежала в лес, тая в душе надежду, что может быть он тоже, всё ещё в лесу. Я мысленно звала Марселя, просила его оказаться где-нибудь поблизости. Я забежала в лес, там стояла звенящая ночная тишина.

ГЛАВА II

Я села под дерево и разрыдалась, так горько, как будто, у меня забрали всё, что было ценного в моей жизни. И вдруг почувствовала тепло его руки на своём плече, он повернул меня к себе и сказал:

— Я услышал, что вы зовете меня миледи и вернулся. Кто обидел вас? — а я стояла и смотрела на него, а слёзы текли по моим щекам, и я никак не могла их остановить. Он был рядом! Рядом со мной! И держал меня за руку! И в глазах его светилась любовь. Любовь ко мне!

— Меня трудно обидеть. Просто захотелось поплакать, — я подняла на него глаза, и поняла, что его не обмануть, он чувствует, чувствует всё, что происходит со мной, что я расстроена, и я замолчала, не зная, что мне сказать. Лгать не хотелось. Он сказал сам:

— Это не правда. Давайте перейдём на «ты»? Не против? — и посмотрел на меня, я кивнула головой — не против.

— Эти слёзы в какой-то степени из-за меня. Я знаю, о чём вы говорили с Владимиром, но ведь это отцовская забота, не так ли, он желает тебе только добра. Но выбор ведь всегда за тобой? — он стоял и смотрел на меня, ожидая ответа. А я молчала, и смотрела на него, и точно знала, что свой выбор я сделала уже давным-давно, ещё тогда, когда впервые прочитала легенду об оборотне-предводителе, который боролся за справедливость своих сородичей, не боясь никого и ничего, я знала, что люблю только его, и никто другой мне не нужен. Мы стояли и смотрели друг на друга, ничего не говоря, и одновременно понимая, что и говорить ничего не нужно, всё и так понятно.

— Пойдём со мной, — и Марсель протянул мне руку. Я вложила свою ладонь в его руку, и мы пошли.

— Куда мы идём? — спросила я.

— Я покажу тебе одно место, — ответил он, — Моё тайное убежище.

Мы подошли к огромной скале, по другую сторону от водопада, на первый взгляд, она была абсолютно гладкой, очень высокой и неприступной. Марсель повернулся ко мне и спросил:

— Идём наверх?

— Идём, — растерянно ответила я, не совсем понимая, куда мы должны идти.

— Садись ко мне на плечи, так будет надёжней.

Я села к нему на плечи, и мы в мгновенье ока оказались высоко на скале, на огромном плато, на котором стояли два огромных кресла, больше похожие на диваны, и не большой стол. Это место походило на террасу, со всех сторон её обрамляли великолепные разноцветные клематисы: от светло-сиреневого до глубоко фиолетового цвета. Марсель спустил меня, и предложил присесть в одно из кресел. Я присела. Он опустился радом, присев на корточки и смотрел на меня, а я смотрела на него, и думала о том, что это самое прекрасное место на земле и какое счастье быть рядом с ним, здесь и сейчас. Я первая нарушила тишину, спросив его:

— А почему это твоё тайное убежище?

— Потому что, именно здесь я могу побыть один, — ответил он.

— Ты любишь бывать один?

— Да, иногда хочется побыть наедине со своими мыслями, с самим собой. А вообще, я очень долго был один. С того самого момента, как Геворг, забрал у меня Рене, отдав её в жены своему богатому сородичу. А потом их жестоко убили, — его голос звучал печально, и мне стало жаль его. Он тут же продолжил:

— Но вот уже три года, как я не один. Хотя бы в мыслях. Потому что в моей жизни появилась ты. Когда я в первый раз увидел тебя там, в Праге, я понял, что это ты. Моя любовь. Только моя. Моё сердце и душа устали от одиночества, и я давно молил своего Бога, чтобы он помог мне забыть Рене, и послал мне тебя.

— Меня?

— Да, именно тебя, — он заулыбался, став ещё прекрасней. Я смотрела на него с недоумением. Он ответил:

— Ты мне не поверишь, но я нарисовал именно твой образ в своём воображении и сердце, ты мне снилась… — он мечтательно улыбнулся, — И я знал, что когда-нибудь, я обязательно найду тебя. Перед поездкой в Прагу, было много важных, очень важных дел, которые нельзя было откладывать надолго, и была возможность не ехать в Прагу. Но я поехал. Я поехал, потому что чувствовал — я встречу там тебя. И я не ошибся.

«Сегодня день каких- то невероятных вещей», думала я. Разве это возможно? Ведь это я мечтала именно о нём, мечтала обязательно его встретить когда-нибудь, и постараться сделать всё, чтобы он меня заметил, и возможно, полюбил. А оказывается вот всё как. Значит мы действительно родственные души, искавшие друг друга, и неважно, кто из какого клана или ковина, и неважно, что говорил мне Владимир. Я смотрела на Марселя, и невозможное счастье переполняло меня! Он молчал и смотрел на меня, склонив голову на бок и нежно держа меня за руки.

— Ты знаешь, — сказала я, — сегодня очень странный день, все эти события. Я очень давно мечтаю и думаю о тебе, с тех пор, как вообще узнала о твоём существовании. А это было, когда я ещё даже не была вампиром — более ста лет назад. А оказывается, что и ты мечтал о встрече со мной! У меня такое чувство, как будто я во сне, и я сейчас проснусь, и всё опять будет, как раньше. А я не хочу просыпаться, не хочу, чтобы всё стало как раньше, — капризно, но с улыбкой, сказала я. Марсель улыбался. Я, глядя на него тоже улыбалась. Он поцеловал мои руки и сказал:

— Теперь, когда мы нашли друг друга, уже не может быть, как раньше. Пойдем, ты не увидела ещё самого главного.

Он подошёл к абсолютно ровной скале, и каким-то таинственным образом нащупал и открыл каменную дверь, которая вела внутрь огромной пещеры.

— Прошу! — сказал Марсель, и сделал пригласительный жест рукой. Я вошла, и удивилась, увидев очень красивую и комфортную обстановку этого тайного убежища — пол был устлан огромным красным ковром, посередине стояла огромная кровать, застеленная красивым красным покрывалом в китайском стиле, расшитом райскими птицами, везде стояли красивые статуэтки греческих богинь, разных размеров, а также большие напольные китайские вазы, наполненные живыми цветами — белыми, ароматными розами. Но больше всего меня поразил огромный стеклянный купол, который заменял потолок, поэтому в пещере было видно сияние звёзд в ночном небе. Стены также было завешаны коврами, но более спокойных тонов, от светло-бежевых до зелёных. Я ходила по этому огромному жилищу и не могла налюбоваться, как всё было красиво и комфортно — даже ковры, украшавшие стены и пол, были не только красивым аксессуаром, они защищали и от холода, ведь оборотни теплокровные, хотя могли обходиться и без всех этих современных удобств. Я была искренне удивлена, что у Марселя такой тонкий и изысканный вкус, всё было очень красиво, я бы даже сказала роскошно, каждая вещь, аксессуар и предмет интерьера — на своём месте.

— Ну как? Нравится? — спросил меня он.

— Очень. Здесь очень уютно и красиво, — восхищённо ответила я.

— Это всё для тебя, — я опять посмотрела на него, и подумала, что, наверное, уже пора перестать удивляться, но в моих глазах всё-таки был немой вопрос.

— Да, для тебя. И для меня. Я ведь знал, что мы встретимся. Тогда, три года назад, вернувшись из Праги, я приглядел эти места и решил здесь обосноваться со своим кланом, чуть позже Билтмор купил ваш ковин. Но я не знал, что ты живёшь именно в нём. Встретив тебя сегодня, я был удивлён, хотя я понял, что имеет ввиду Мемфис, говоря о том, что встретил Богиню. Он мой друг и практически всё знает обо мне. Он всю мою жизнь рядом со мной.

Тогда же я нашёл и эту пещеру и начал её обустраивать, поэтому, когда мы сюда переехали несколько месяцев назад, она уже была почти готова. Я решил, что это будет наше с тобой тайное место, потому что знал, что обязательно найду тебя, где бы ты не была! Я часто приезжал сюда, как только появлялась возможность, отдохнуть, помечтать и подумать о тебе. Я был уверен, что ни одна живая душа не знает об этом месте, но вездесущий Мемфис каким-то образом обнаружил меня здесь. Но без разрешения он никогда сюда не войдёт, не переживай.

— Я не переживаю. Он мне очень нравиться. Вы столько лет вместе, я уверена, что он замечательный друг, — ответила я.

— Да, Мемфис один из не многих, кто ни разу не предал меня, и всегда рядом со мной, при любых обстоятельствах. И он очень надёжный, можно без опасения поручить ему любое дело, и он его в точности исполнит, как сказано. Да, кстати, он передал тебе подарок.

И Марсель протянул мне небольшую серебряную шкатулку, инкрустированную драгоценными камнями: изумрудами, рубинами, чёрными и белыми бриллиантами. Я взяла её, любуясь её красотой, и он добавил:

— Открой её. Подарок внутри, — и протянул мне маленький серебряный ключик. Я взяла его, открыла шкатулку, и увидела золотой медальон на цепочке, с выбитым на нём изображением Марселя на одной стороне, и надписью: «Мы всегда будем вместе. Я очень люблю тебя» — на другой стороне. Я взяла его в руки, и внимательно рассматривала, удивляясь тонкости, изяществу и филигранности его исполнения, пока Марсель не сказал:

— У меня на шее точно такой же, только с твоим изображением. Но надписи пока никакой нет. Я же не знал, что ты захочешь написать.

Я подошла к нему, и увидела точно таких же размеров медальон, на такой же точно цепи, я заметила его ещё при первой нашей встрече, но мне и в голову не могло прийти, что там выгравировано моё изображение. Теперь я могла его как следует рассмотреть и задать все интересующие меня вопросы. На нём было действительно моё изображение, именно моё! И именно такое, как я выглядела тогда, в Праге. Удивляться я уже устала.

— Когда Мемфис сделал эти медальоны? — спросила я.

— Когда я вернулся из Праги. Он был тогда вместе со мной. Как, впрочем, и всегда. Он очень нежно относится к тебе и называет богиней. Кстати, он сам изъявил желание, сделать эти медальоны, так как я его уверил, что мы скоро встретимся. Не знаю, верил он мне тогда или нет, но медальоны сделал. А шкатулку он решил сделать для тебя вчера, когда увидел здесь, живую и настоящую, и сегодня, прибежав в дом с воплями «Богиня! Она приехала!», отдал её мне, и я побежал смотреть ты ли это на самом деле, искренне надеясь, что его не посетили галлюцинации и он не потерял рассудок.

— Медальон очень красивый, и шкатулка тоже. Помоги мне его надеть пожалуйста.

Я подошла к огромному зеркалу, стоящему возле стены, Марсель подошел ко мне, взял медальон, я повернулась к нему спиной, видя наши отражения в зеркале, он застегнул медальон у меня на шее, и обнял, осторожно поцеловав в щёку. Мы стояли и смотрели на свои отражения в зеркале, и молчали. Не знаю, сколько времени это продолжалось, мне было очень хорошо рядом с ним, и никуда не хотелось идти, а хотелось лечь на эту огромную кровать и уснуть в его объятиях. И тут меня осенило:

— Подожди, а откуда ты знал, что я буду с тобой? С чего ты решил, что мы будем вместе? Не слишком ли самонадеянно? А вдруг я бы не ответила тебе взаимностью?

Он тяжело вздохнул:

— Такие мысли посещали меня некоторое время, и Мемфис тоже очень аккуратно и тактично, перед тем, как начать делать эти медальоны, высказывал свои сомнения. Но примерно через месяц, после того, как мы вернулись из Праги домой, в Шотландию, мы жили тогда в небольшом городке Уик, в графстве Кейтнесс, это север Шотландии, я бродил по лесу Аффрик, он расположен в районе Хайлендс, там очень красиво и тихо, это прямо-таки образец дикой природы и захватывающих, просто потрясающих горных пейзажей. Там, пару веков назад, поселилась одна прорицательница, из наших, я имею ввиду оборотней, и я пошёл к ней, чтобы больше не мучать себя и не иметь, если, я вдруг действительно ты мне откажешь, разочарований и душевных болей. У меня уже было одно такое горе и мне его хватило на много веков… — он помолчал, вспоминая, мне так показалось, Рене, и события ушедших дней, — придя, я попросил её сказать мне, что меня ждёт с тобой. И ждёт ли. И она, погрузившись в транс и обратившись к Духам Леса, сказала, что ты — моя истинная любовь, моё предназначение и моя семья на долгие-долгие года. Вот именно поэтому, я был так в себе уверен, — он улыбнулся и посмотрел на меня, ожидая реакции.

— Понятно, — сказала я и улыбнулась, — Честно — я очень рада всему произошедшему, главное, чтобы это не оказалось вдруг сном, — я тряхнула головой, — Но мне пора домой. Меня уже, наверное, потеряли.

А меня действительно потеряли, потому что на улице уже занимался новый день, а телефон я оставила в Билтморе, так что Владимир, наверное, сходит с ума и от беспокойства, и от негодования на меня. Ведь прошла целая ночь, а меня до сих пор нет! И он будет очень недоволен, нам запрещалось отлучаться без каких-либо веских причин из замка, только по предварительному со старейшинами согласованию, естественно в целях безопасности. Война с оборотнями закончена, но на планете есть и другие существа, которые, мягко говоря не любили нас, нет, открыто никто не враждовал, но избавиться при случае от одного из нас, вполне могли с большим удовольствием. Поэтому Владимир и Анна всегда беспокоились о всех нас. Я высвободилась из его объятий, и сказала:

— Мне пора возвращаться.

Марсель с явным нежеланием отпустил меня и спросил:

— Тебе точно туда хочется?

Я лукаво улыбнулась.

— Не то, чтобы очень, но я должна пойти, и всё объяснить Владимиру, он беспокоится, — и я вышла из пещеры. Он вышел следом за мной. Мы взялись за руки и спрыгнули со скалы.

— Ты не закрыл дверь, — сказала я.

— Я сейчас провожу тебя и вернусь. И буду ждать тебя там.

И мы пошли по лесу, как можно медленнее, очень не хотелось расставаться. Мы шли и молчали, и нам было так комфортно вместе.

Мы подошли к забору, окружавшему наш замок, и я сказала, нежно погладив его по щеке и всё ещё не веря своему счастью:

— До свидания.

На что он мне ответил:

— До скорой встречи… Я очень люблю тебя. Я никого никогда так не любил, я даже не знал, что могу так любить. Я буду ждать тебя.

Он поцеловал мою ладонь, повернулся и быстрым шагом пошёл в лес. А я пошла в замок, где меня ждал разговор с Владимиром. Он явно догадался, куда я направилась, и где провела всю ночь, так что этот уход, в общем-то, был и не без предупреждения. Но, я прекрасно понимала, что делать так нельзя. Нужно уважать и ценить тех, кто тебя любит и оберегает.

Я вошла в замок, где меня поджидала Антония, она смотрела на меня в упор с хитрой ухмылкой.

— Доброе утро, — сказала я ей.

— Доброе! А он действительно — доброе? — и сразу огорошила меня, — Зачем ты связалась с этим оборотнем? Для чего тебе это нужно? Ему же ведь много лет, старичок, — она засмеялась, — Хотя сохранился он конечно отлично и в общем, да, красавчик, — она призадумалась, о чём-то размышляя, — У тебя же есть Майкл, молодой, красивый и он такой же, как ты, вампир, — она смотрела на меня выжидающе. Я молчала, — Я бы от такого не отказалась, — мечтательно произнесла она.

— Вот и займись им, — ответила я.

— Каким образом? — она вздохнула, — Он только о тебе и говорит. Он тебя любит.

— А я его нет. Вот и сделай так, чтобы он полюбил тебя. Если есть цель, значит, и средства для её достижения найдутся. Всё, я пошла спать, — ответила я, занеся ногу на лестницу, ведущую на второй этаж.

— Вряд ли тебе сейчас удастся лечь спать, тебе еще предстоит разговор с Владимиром, — ехидно ответила она, круто развернулась на каблуках и зашагала в сад.

Я вздохнула и стала подниматься к себе. Господи, так не хочется сейчас выяснять отношения! Ни с кем! Но за свои поступки нужно нести ответственность. Подойдя к своей комнате, я я открыла дверь, Владимир уже ждал меня там. Я вошла:

— Доброе утро, — сказала я и посмотрела ему в глаза, без тени страха и сомнения.

— Доброе, — ответил Владимир, посмотрев на меня с явным недовольством, Где ты была так долго? Ты же знаешь, что надолго, а тем более без предупреждения отлучаться из замка нельзя. И ещё и телефон оставила дома!

— Да, знаю. Но я думаю, ты в курсе, где я была. Я готова понести наказание, если нужно, — спокойно ответила я.

— Ты не ответила на мой вопрос, где ты была, — повторил он.

— Я была у Марселя, — просто ответила я.

Владимир смотрел на меня и ждал продолжения. Я молчала и смотрела ему в глаза.

— И чем вы занимались так долго? Прости, конечно, но я, как старейшина, и, надеюсь, как отец, несу за тебя ответственность, — спросил, не выдержав паузы Владимир.

— Разговаривали, гуляли, молчали… Он тоже любит меня, — ответила я с вызовом.

— Как у вас всё скоро. Ладно, хорошо, что ты жива и здорова. Но на будущее пожалуйста, будь добра, извещай о своих передвижениях и бери с собой телефон! — уже более спокойно сказал Владимир, — Да, и кстати, тебе письмо от Майкла, — он отдал мне письмо, ожидая моей реакции, но я молча взяла его и держала в руках, решив, что открою его, когда останусь одна. Он немного помолчал и, недовольно кивнув на прощанье, вышел из комнаты.

Я осталась одна. Письмо от Майкла. Почему-то этот факт очень сильно разозлил меня. Зачем он мне пишет? И зачем эти письма в бумажном виде? Можно по электронной почте, цивилизация ведь уже дошла и до нас, дружок! Тоже мне, средневековый рыцарь. А чего с голубями не прислал?

Я, по-моему, во время нашей последней встречи, предельно ясно дала понять, что между нами ничего не может быть. Я стояла, и злилась, мои кулаки сжимались сами собой, и я не заметила, как в ярости очень сильно скомкала письмо. Опомнившись, я с удивлением увидела у себя на ладони истерзанный, изрядно помятый комок бумаги. Я смотрела на него и всё больше ненавидела и Майкла, и это злосчастное письмо. Я даже забыла о Марселе, настолько я была зла!

Читать или не читать, думала я. Не сейчас, решила я конце концов, оно мне отвратительно! Я брезгливо бросила скомканное письмо на трельяж, и пошла в душ. Выйдя из душа, желания прочесть у меня письмо так и не появилось, и я легла спать.

Мне снился мой дорогой Марсель, но почему-то сон был тревожный, я все время убегала от него, а он пытался меня догнать, и у него это никак не получалось. Потом я оказалась в самолёте с Майклом, и он объявил мне, что мы теперь муж и жена, что он очень любит меня, и мы теперь навсегда будем вместе! А я с отвращением сказала ему, что этого не может быть, и стала искать на своей шее медальон, который мне накануне подарил Марсель, но обнаружила, что на мне его нет, зато на безымянном пальце моей левой руки красовалось роскошное обручальное кольцо, с белыми и чёрными бриллиантами, причём черные бриллианты были огромными, размером со среднюю клубничину, что очень сильно привлекло моё внимание. Я спросила у Майкла, где мой медальон, с изображением моего любимого (так и спросила), на что он мне ответил, что он его утопил в водопаде вместе с убитым им Марселем. Я кричала, что это не правда, что я его не люблю и не любила никогда, и плакала, плакала так сильно, что даже проснулась от собственных рыданий. Я резко села на кровати, утёрла слёзы и стала вспоминать детали этого зловещего сна.

Плакать во сне, это хорошо, по крайней мере, так говорила моя мама, когда была жива. И тут я вспомнила про письмо от Майкла, встала, подошла к трельяжу, и с ещё большим гневом взяла его в руки, чтобы наконец прочитать. Но вдруг мне показалось, что оно скомкано, как будто бы, как-то по-другому… Я помедлила, размышляя, но не стала заострять на этом внимания — кто бы смог его прочитать в моей запертой комнате, кроме меня? Я снова вернулась на кровать, устроилась поудобнее, откинувшись на подушки, брезгливо развернула и расправила письмо (как будто оно было в чём-то виновато) и начала его читать. Письмо было очень коротким.

«Здравствуй любимая моя! Давно нет никаких известий от тебя, вот я и решил сам написать тебе, потому что сильно истосковался. Не буду ходить вокруг да около, ты прекрасно знаешь, как я к тебе отношусь. И мне хотелось бы услышать от тебя окончательный ответ. Я очень люблю тебя и хочу, чтобы ты стала моей женой. Моей. И ничьей другой. Но ответ я хочу услышать от тебя лично, поэтому через неделю прилечу в Билтмор. Я очень надеюсь, что ты примешь правильное решение, ведь от него зависит моя жизнь — будет ли она радостная вместе с тобой, или….

До встречи!

P.S. Я тебя никому не отдам. Или умру.

Майкл»

Я сидела и тупо смотрела на этот бедный, измятый клочок бумаги. Вот те на! Что значит, я не дала окончательный ответ? Я тысячу раз сказала ему, что я его не люблю и замуж за него не пойду. Зачем он всё это затеял? Господи, да что ж такое, я только нашла, того, кого так долго искала, и тут объявился этот… Майкл, чёрт бы его побрал!

Я глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Я лежала в раздумьях, мысли скакали, как бешеные обезьяны — это письмо, сон с огромными бриллиантами, странно всё это. Надо написать ему ответ прямо сейчас, решила я и включила ноутбук, лежавший рядом с кроватью, на тумбочке. Но я буду писать, как современный и цивилизованный человек, с улыбкой подумала я — по электронной почте.

«Доброго дня Майкл! Я получила твоё письмо и не совсем понимаю твой вопрос, по поводу моего окончательного ответа, мне казалось мы во всём разобрались, и ты всё понял. Ты хороший, добрый, умный, Майкл, но я не люблю тебя. НЕ ЛЮБЛЮ. И не любила никогда. И ты об этом прекрасно знаешь. Ты безусловно можешь приехать в Билтмор, но только не по этому вопросу. Я надеюсь ТЕПЕРЬ всё предельно понятно. Ирина» — и, нажав клавишу еnter — отправила.

Но на душе почему-то легче не стало…

И тут мне опять вспомнился недавний сон — Марсель, самолёт, слёзы. И мне вдруг так стало страшно за него, за нас, за наше будущее. Я вышла на балкон и стала вглядываться в лес, сама не понимая, что я там хочу увидеть и на что надеюсь? Я думала о нём, а в голове крутились мысли об этом злосчастном письме и о Майкле, я тут же испугалась, ведь он мог меня слышать! Слышать мои мысли! Зачем ему знать про этого дурака Майкла? Но было уже поздно — Марсель вышел из-за портьеры на моём балконе. Я растерялась и сделала пару шагов назад. Он что, всё это время был рядом? Или только что пришёл? И вдруг он серьёзно, без тени улыбки, меня спросил:

— Кто этот Майкл?

— Вампир из Майями, из ковина Зедера.

— Вас что-то связывает?

— Нет.

— Тогда, зачем он написал это письмо, особенно мне непонятна фраза про окончательный ответ, — а его желваки напряглись, я удивлённо уставилась на него.

— Ты что читал письмо?

— Да.

— Каким образом?

— У меня на душе было не спокойно, когда ты ушла в замок. Я слушал тебя, но ничего не слышал, только чувствовал, что ты расстраиваешься, гневаешься, и тебе очень плохо. Я пошёл к замку, подошёл к кромке леса, и когда почувствовал, что ты спишь, тихонечко прокрался и забрался к тебе на балкон, аккуратно заглянул в комнату, ты спишь, но я увидел замученный комок бумаги на трельяже и понял, что хочу знать, что там внутри, взял в руки и, увидев, что это письмо, решил прочитать. Прости. И я видел, что ты плакала во сне. Страшный сон?

— Да. Мне приснился страшный сон, — и я рассказала ему о сне. Он рассмеялся и сказал:

— Маленькая моя, меня не так — то просто убить. Тем более молодому вампиру. И я — то точно, ни за что на свете, тебя никому не отдам. Пусть не надеется.

— Я вообще крайне удивлена этому письму, — я вздохнула и пожала плечами, — Когда я была в последний раз в Майями, у них в ковине, семь месяцев назад, у нас с ним был разговор на эту тему, он вновь предлагал мне быть его женой, но я ему ясно и чётко сказала, причём не один раз, что я его не люблю и ни о каком союзе не может быть и речи. И вот тебе пожалуйста — он хочет услышать окончательный ответ! — я уперлась руками в бока и состроив комичную, недовольную рожицу, покачивала головой, пока не расхохоталась, — Но то, что он приедет, в этом даже и сомневаться не стоит, упрямый, как баран. А и ладно, отлично! Вот на месте всё и выясним.

Марсель стоял, смотрел на меня и тихонько хохотал (всё-таки он залез в чужой дом), кивая головой, мол, пусть приезжает, чего нам бояться?

Вдоволь насмеявшись мы успокоились, взялись за руки, вздохнули и сели на кровать, тесно рядышком и молча, настороженно, но аккуратно наблюдая друг за другом. Я чувствовала всем своим естеством флюиды, исходящие от него, флюиды любви и желания, и я точно знала и чуяла, что этот мужчина всегда будем рядом и сумеет держать данное слово и обещания. И мне так хотелось оставить его у себя, быть с ним рядом отныне и навсегда, но я прекрасно понимала, что пока этого делать нельзя, поэтому чтобы искушение не одолело меня окончательно (и я вдруг решила, что мне всё можно), я осторожно отодвинулась и сказала, с разочарованием вздохнув:

— Тебе пора идти, пока тебя не обнаружили. Владимир был очень недоволен.

Марсель посмотрел на меня, потом медленно встал, прошёлся по комнате, как человек, взвешивающий следующие свои слова и решающий — говорить их или пока не стоит, принял какое-то решение (я чувствовала его энергию), вернулся ко мне, встал рядом со мной на одно колено и спросил:

— Ты будешь моей женой?

Я несколько опешила, не ожидая такого вопроса (хотя внутри меня плясали сотни бабочек и взрывался радостный фейерверк счастья). И не сразу нашлась что ответить. А он настойчиво продолжал:

— Почему ты молчишь? Нет?

— Постой, давай не будем торопить события, мы с тобой… — он не дал мне договорить, перебив:

— Нет? Просто ответь сейчас, да или нет? — он смотрел мне прямо в глаза, его взгляд был серьёзен, а далеко, в глубине — таился страх отказа.

— Если тебе нужен ответ прямо сейчас, ты его сам прекрасно знаешь, — с улыбкой ответила я.

— Ты не ответила на мой вопрос, — упрямствовал он.

— Да, конечно да, — сказала я, и погладила его по щеке — щетина была колючая, но приятная, потому что это была щетина, моего самого любимого оборотня на всём белом свете!

Он легко поднялся с колена, очень довольный и сияющий, как солнце, которое восходит ранним летним утром.

— Вот теперь я с чистой совестью могу уйти. Я буду тебя ждать, — и направился в сторону балкона.

— И ты не поцелуешь меня на прощанье, мой будущий муж? — с улыбкой и нежностью спросила я.

Он повернулся, подошёл ко мне, взял в руки моё лицо, долго, с вселенской любовью смотрел в глаза, потом стал целовать так бережно и нежно, что меня захлестнула необыкновенная волна нежности, трепетности, желания заботится и быть рядом с ним где и как угодно. Я готова была пойти не только за него замуж, но и куда угодно, хоть на край света. Я чувствовала всем своим существом, что очень люблю его и не смогу без него жить, я знала, что он — моя вторая половинка, мой самый верный друг, муж, брат и кто угодно ещё. И мы абсолютно точно одолеем любые преграды. Вместе. Пусть мы знакомы всего неделю, это не имеет никакого значения, я ждала его всю жизнь!

Он с большой неохотой оторвался от моих губ, и с нежностью сказал:

— Я очень люблю тебя. И ты права, мы одолеем любые преграды, — и быстро пошёл к балкону. Шагнув вниз, обернувшись с ухмылкой, тихонько произнёс:

— Майклу мой пламенный, самый горячий привет! — и аккуратно приземлившись, огляделся по сторонам, чтобы никто его не заметил, и двинулся к забору, на дворе ведь было раннее утро! А у меня такой гость! Слава богу было пусто и он подойдя к забору, в мгновенье ока перемахнул его, ещё раз оглянулся, послал мне воздушный поцелуй и исчез в лесу.

Я стояла и смотрела ему вслед, меня переполняло счастье и неуёмная любовь. Улыбнувшись сама себе, я вспомнила его: «Майклу привет!» и ухмыльнулась. И ведь сказал специально, зная, что я не смогу ответить, потому что меня могут услышать. Я стояла и блаженно улыбалась, шепча ему вслед «До встречи, любовь моя». Теперь я точно знала, то всё будет просто замечательно.

Я пребывала в прекрасном, мечтательном настроении (естественно, после предложения руки и сердца, моя буйная фантазия разошлась, демонстрируя картины нашего будущего, одна соблазнительнее и прекраснее другой), и вдруг я вспомнила про своё письмо Майклу, притащила ноутбук в постель и открыла почту — вдруг он уже ответил? Хотелось покончить с этим всем побыстрее. Да, письмо от Майкла уже ожидало меня, я открыла его, оно содержало только одну фразу: «Я приеду, и мы обо всём поговорим. Майкл». Таааак, немного расстроилась я. А потом вдруг решила — ну и ладно, пусть приезжает. С Марселем меня может разлучить только смерть, поэтому я ничего и никого не боюсь. К тому же Антонии выпадет шанс очаровать Майкла, а я постараюсь ей в этом помочь. Правильно говорят, всё что ни делается, всё к лучшему и всему своё время.

Но я ошибалась.

ГЛАВА III

На следующий день, рано утром, я помогала в сборах членам нашего ковина, для поездки в Австралию. Там, прямо в центре Канберры, строится новый производственный и лабораторный комплекс, где планируется проводить разного рода испытания для фармацевтической и пищевой промышленности, и не только. Поэтому нужен был контроль и инспекция, чтобы всё было сделано как положено, и объект запущен в работу в запланированные сроки.

Мы закончили сборы, я спросила, нужна ли ещё моя помощь и получив отрицательный ответ и благодарность за помощь, пошла к себе в комнату, мне не терпелось побыстрее увидеться с моим любимым! Я поднялась к себе в комнату, тщательно привела себя в порядок (хотя я была и так в полном порядке, но мне хотелось, как и любому перфекционисту, каковым я была всю свою жизнь, и человеком, и вампиром, безупречности во всём), удовлетворённо осмотрела себя, кивнула себе в огромное напольное зеркало в знак одобрения, и направилась в наше тайное убежище, я была уверена, что Марсель меня уже ждёт там!

Буквально через 7 минут я была на месте (всё-таки скорость — великая сила), забралась наверх на плато, но дверь в пещеру была закрыта и никаких следов Марселя там не было. Я оторопела, затем испугалась, попутно размышляя в чём дело? Наверное, что-то случилось, промелькнула в голове мысль. Я быстро спустилась и помчалась к ним в замок.

Оказавшись возле калитки, я увидела в саду Мемфиса и позвала его. Он радостно заулыбался и направился ко мне.

— А где Марсель? Что-то случилось? — я старалась не выдать своего волнения, поэтому неловко, и как-то нервически, улыбнулась.

Он заметил, скорее почувствовал, что я не в своей тарелке и попытался успокоить меня, спокойно и с улыбкой, произнеся

— Во-первых доброе утро наша богиня!

Мне стало неловко за свою невоспитанность, я ведь не пожелала ему доброго утра! Но меня можно было понять, я тревожилась за любимого!

— Доброе, извини Мемфис, — ответила я, продолжая вопросительно смотреть на него.

— Он улетел ещё вчера в Рим по делам. Будет завтра.

— Что-то случилось? — забеспокоилась я.

— Всё в порядке, — он не переставал улыбаться, глядя на меня.

— Ну что же, я тогда пойду. До свидания Мемфис. И большое спасибо за подарки! Они очень красивые!

Мемфис смутился, но всё же ответил:

— Пожалуйста, и, до свидания.

И я, разочарованная, но успокоенная Мемфисом, медленно пошла в сторону Билтмора. Странно, почему он меня не предупредил? Мы ведь виделись вчера утром? Загадка… Вот вернётся, я ему всыплю, улыбнулась я про себя. Гуляя по лесу, я любовалась красотой и наслаждалась пением птиц (ещё одна моя безумная любовь из человеческой жизни — лес), домой идти не хотелось и абсолютно не зря. Я бродила почти до обеда, но потом направилась в сторону дома, нужно было делать дела, ведь у нас было очень много бизнес-направлений по всему миру, где я, как эксперт и заведующий лабораторией, занимала не последнее место.

Как только я вошла в холл, ко мне на встречу бросилась Антония:

— Ирина, там Майкл приехал, он ждёт тебя!

— Какое счастье! — саркастически заметила я, — Он же обещал приехать через неделю, а прошло всего один день! Как торопится мужчина. Ну да ладно, всё к лучшему, — я конечно была расстроена, что не удалось увидеться с Марселем, и тут ещё этот Майкл, но всё-же, раньше начнёшь, раньше закончишь, подумала я. Может оно и к лучшему, что Марселя нет. Но я всё равно была раздражена и внутри у меня всё кипело: «Зачем, зачеееем, он припёрся?».

— Они ждут тебя в гостиной!

— Их много? Майклов приехало?

— Хватит шутить, — сказала Антония, — Анна и Владимир тоже там.

«Оооо! Ну надо же!», я разозлилась ещё больше, и пошла в гостиную. Майкл бросился мне на встречу, как только я вошла, у него был такой радостный вид, как будто он приехал к действительно любящей его женщине, которая ждёт — не дождётся встречи с ним, считая минуты!

— Здравствуй радость моя! — и он поцеловал меня в щёку.

Меня передёрнуло от негодования. Что за цирк? Я удивлённо посмотрела на Анну, потом на Владимира, они сидели с абсолютно счастливыми лицами! Казалось, они обсуждают какое-то предстоящее радостное событие.

— День добрый, — абсолютно равнодушно сказала я, — Что происходит? — я посмотрела на Анну.

— Вот, приехал Майкл. Он просит твоей руки! — торжественно сказала она.

Меня подбросило на месте.

— А больше он ничего не просит? — ответила я. — Мне кажется, мы уже обсуждали этот вопрос какое-то время назад, и я уже дала свой ответ.

Я вопросительно, с тщетно скрываемым гневом и негодованием, посмотрела на Майкла.

— Мне кажется, вам нужно поговорить наедине, — сказал Владимир.

Я повернулась к Владимиру, злобно посмотрела на него, но он уже обратил своё внимание на жену, что-то шепча ей на ухо, я устало вздохнула. «Что за день такой сегодня? — подумалось мне, — Марсель неожиданно уехал, и этот жених ещё на мою голову свалился».

— О чём? — раздражённо спросила я, надеясь, что старейшины обратят на меня внимание, но Анна и Владимир уже встали и чинно удалились.

Я повернулась лицом к Майклу и стояла и смотрела на него с презрением. Мне хотелось разорвать его на тысячи кусочков и кормить пираньям, чтобы он никогда больше меня не беспокоил в моей бессмертной жизни!

— Ну? О чём будем говорить? — мне казалось, злость окутала меня какой-то видимой, тёмной, явно ощутимой аурой. И эта аура начал заполнять пространство в комнате вокруг меня, распространяясь всё больше и больше, заполняя этой гневной и злобной темнотой всё вокруг.

— Любовь моя, не нужно так злиться. Я хотел тебя видеть, я очень скучал. Я люблю тебя, ты же знаешь. И я решил, ещё раз попытать счастья… Вдруг ты передумала, и всё-таки решишься выйти за меня замуж, — сказал Майкл с надеждой.

И тут меня понесло, и мне казалось (мне даже чувствовалось, что из меня вылетают и рвут пространство, острые молниеподобные стрелы, и если бы это действительно случилось — бедняга Майкл был бы пронзён не менее тысячи раз):

— Я не совсем понимаю, на основании чего ты сделал такие выводы? — я кипела, а он стоял и спокойно смотрел на меня, — я продолжала, — Тысячу раз я тебе говорила — нет, нет и нет! Господи, ну почему я должна объяснять по сто раз? Неужели непонятно? Если бы я питала к тебе хоть какие-то чувства, то вероятно ты мог бы на что-то надеяться. Но я тебе миллион раз говорила, что я не люблю тебя и не хочу быть с тобой рядом, я не хочу быть твоей женой! Что именно из сказанного ранее и сейчас — тебе непонятно? — я метнула в него раздражённый взгляд.

— Но ведь твой Марсель — оборотень, к тому же очень древний, — он усмехнулся. — И между нами много веков шла кровопролитная война. Мы живём в мире не так уж и давно, и неизвестно, как они себя поведут в дальнейшем, — ответил он.

— О! Уже ввели тебя в курс дела! Антония постаралась? — я вопросительно посмотрела на Майкла, он молча отвёл глаза, подошёл к окну, и стал нарочито внимательно разглядывать сад, делая притворно заинтересованное лицо, якобы восхищаясь отдельными видами из окна и удовлетворённо кивая головой в знак одобрения, — Это моё личное дело, — продолжила я, — Я люблю его, понятно? Люблю! И неважно сколько ему лет! Мне не нужен никто другой! Или он, или вообще никого! И кстати, Владимир сказал, что не будет противиться нашим отношениям и всему, что последует дальше, потому что Марсель — достойный оборотень и мы живём в мире. Это не твоё дело, Майкл. Оставь меня в покое, я прошу тебя. Тобой очень интересуется Антония, предложи ей руку, ногу, любые другие части тела и будьте счастливы! — закончила я.

Майкл всё смотрел в окно, и я, решив, что он услышал меня и внял наконец-таки моим просьбам и увещеваниям, решила уйти (чего, думаю, зря мужчину беспокоить, раз там за окном так интересно), но он схватил меня за руку и злобно прошелестел:

— Мне нужна только ты! Зачем мне твоя Антония? Я её не люблю, — он помолчал, раздумывая, — Так, — он решительно зашагал в сторону двери, — я принял решение, мы устроим поединок на мечах, тот, кто останется в живых и будет обладать тобой.

— Ооочень интересно! Какое мудрое решение, — саркастически сказала я, — Я что, переходящий кубок победителя? В любом случае и прю любом исходе поединка — я с тобой не буду. Неужели ты этого не понял до сих пор? — я вздохнула, — Хватит Майкл, успокойся и отправляйся домой, тебе здесь не рады. Я уж точно.

И ушла, хлопнув дверью. Немного постояв в коридоре, я направилась в свою комнату, попутно размышляя о том, что Марсель, как мудрый мужчина и воин, вряд ли станет устраивать поединки. Это же глупость какая-то!

«Как же я тебя ненавижу!» — думала я о Майкле. Ну почему он не хочет меня понять? К чему это упорство? Может он ненормальный? И я тогда, кстати, была не далека от истины… Где ты, мой любимый? — мысленно взывала я к Марселю. Мне так плохо без тебя, отзовись любовь моя!

И тут зазвонил телефон, я, вынув телефон из кармана, посмотрела на экран, это был он, Марсель, фууух, слава Богу! Я вошла в свою комнату, и закрыла дверь на замок.

— Алло! — голос мой прозвучал резковато, потому что я вспомнила, что он уехал, не предупредив меня! — Почему ты уехал, не предупредив меня? — спросила я.

— Мне нужно было срочно выехать, я по приезде всё тебе расскажу, не большой форс-мажор. Что случилось, маленькая моя? — спросил Марсель извиняющимся голосом — приехал этот Майкл?

— Да, приехал, — ответила я, внутри у меня всё кипело, — Приехал, чёрт бы его побрал. А ты — то когда вернёшься? — с надеждой спросила я. Его голос и вообще осознание и понимание его присутствия, успокаивали меня.

— Завтра к рассвету буду. Прости меня, пожалуйста, что не предупредил тебя, это была не запланированная, срочная поездка. Как только выдалась минутка, я пошёл звонить тебе. Любовь моя, всё будет хорошо, верь мне. Я тебя никому не отдам. Ни за что. Успокойся и ляг, отдохни. Я скоро выезжаю. Я очень тебя люблю, — сейчас его голос уже приобретал обычные, уверенные нотки.

— И я тебя, — шёпотом сказала я, и как-то разом успокоилась. Да, всё будет хорошо. Уверенность и спокойствие начали приятной волной разливаться по моему телу. Я облегчённо вздохнула.

Вдруг в дверь постучали. Я вздрогнула от неожиданности. Опять???

— Майкл, будь добр, уходи, — усталым голосом сказала я, — Я не имею ни малейшего желания с тобой говаривать, — сказала я не вставая с дивана, на котором сидела.

— Это я, — сказала Анна по ту сторону двери, — Девочка моя, открой пожалуйста, я хочу с тобой поговорить. Это ненадолго. Ирочка пожалуйста, — повторила она, в её голосе звучала мольба.

Я вздохнула, встала с дивана и открыла дверь — когда же это закончится — смотрела я на Анну с немым вопросом? Анна вошла, тепло улыбнулась, обняла меня и как-бы отвечая на мой вопрос, сказала:

— Успокойся, ягодка моя. Я тебя никому в обиду не дам! Это Владимир разрешил Майклу приехать, он очень просил, девочка моя, в надежде, что ты передумаешь и всё-таки согласишься выйти за него замуж. Это был его последний шанс. Ирочка, он очень достойный и смелый, он богат, красив и надёжен!

— Господи, да будь он хоть трижды достойный, я не люблю его Анна! Как вы не понимаете? И к тому же мы с Владимиром обсуждали этот вопрос, он сказал, что Марсель — достойный, умный, порядочный и что он будет не против наших отношений, ведь мы живём в мире! Я ничего не понимаю! Зачем вы меня уговариваете? Я же давно всё ясно и понятно объяснила. И вам, и Майклу в том числе.

— Успокойся, просто нужно было дать Майклу ещё один шанс, — просяще-примирительным тоном сказала Анна.

— Какой шанс? Мы с ним всё уже выяснили, и я надеялась, что он понял меня. Я не люблю его, не люблю! Марсель для меня всё в моей жизни, я его так долго искала, так долго ждала, я даже надеяться не смеяла, что всё так замечательно у нас с ним получится, а вы мне говорите — Майкл! На кой он мне, ваш Майкл? — я перевела дух, — И теперь он задумал устроить поединок на мечах с Марселем, за право обладать мною! Он решил, представляешь, — я насмешливо фыркнула, — кто останется в живых, тот и будет со мною!

Анна испуганно ойкнула, и, растерявшись, стала безмолвно открывать и закрывать рот, не в силах что-либо произнести, как рыба, выброшенная на берег. Затем, очнувшись, она кинулась к двери. Она прекрасно знала, что Майкл отлично владеет мечами, он даже создал собственную «Школу сражений», у себя в Майами, где этому искусству сам лично (и очень дорого) обучал всех желающих. На его счету не было ни одной проигранной битвы. Но Марсель! Он настоящий бесстрашный воитель уже много веков! И это может снова развязать войну между оборотнями и вампирами! Она торопливо обернулась:

— Где сейчас Майкл? А Марсель? — она напряжённо смотрела на меня.

— Майкл — понятия не имею. А Марсель — в Риме. Он приедет завтра на рассвете, — сказала я равнодушно.

Она кинулась вон из моей комнаты на поиски Майкла. Я закрыла дверь на замок, легла на кровать и задумалась. Для чего мне всё это? Ведь для чего-то же мне дана эта ситуация? Господи, помоги мне, дай знак! Разные мысли проносились в моей голове, вспомнился недавний сон, и я опять начала тревожиться — к чему всё это? Но вспомнив наш недавний разговор с Марселем я успокоилась. Ведь он же мне обещал, что всё будет хорошо! Значит всё будет хорошо!

Я решила принять душ и лечь спать. А завтра будь, что будет. Целый час я наслаждалась горячим душем с ароматным маслом манго, потрясающее наслаждение. После такого душа — всё моё тело и волосы долго и восхитительно пахнут манго, который я обожаю! Настроение моё сильно улучшилось, я закуталась в полотенце и вышла из ванной комнаты и опять раздался стук в дверь. Аааа, да что же такое???

— Кто там? — недовольно спросила я.

— Это Антония.

— Что ты хочешь?

— Открой пожалуйста, — попросила она.

Я нервно цокнула языком и пошла открывать дверь. Антония вошла. Я молча, вопросительно смотрела на неё.

— Помоги мне завоевать Майкла, — без прелюдий начала она.

— Я? Более неподходящей кандидатуры на роль свахи, чем я, тем более с Майклом, сложно придумать! — я подняла левую бровь и пристально смотрела на неё.

— Ира, мы должны что-то придумать! Я знаю, что он решил устроить поединок с Марселем. И это может повлечь за собой, самые страшные последствия, ты же сама это понимаешь! — возбуждённо сказала она.

— Ещё как понимаю, — сказала я, — У тебя есть какой-то план?

— Есть, — радостно кивнула Антония, — и план мой таков…

ГЛАВА IV

Проснулась я встревоженной, в голове опять всплыли события вчерашнего дня, и я ужаснулась возможным предстоящим событиям, точнее их последствиям, но мне тут же вспомнился разговор с Марселем, и наш с Антонией план захвата, точнее обольщения, Майкла, и я немного успокоилась, надеясь на то, что нам всем удастся каким-то образом, мирно урегулировать вопрос с Майклом, а наш с Антонией план (гениальный, но требовавший доработки) — обязательно сработает!

Я быстро оделась, привела себя в порядок и побежала искать Анну. Я начала спускаться в холл, но вдруг услышала голоса, это были Анна, Владимир и Майкл. Майкл явно собирался куда-то идти.

— Я очень надеюсь, что ты поведёшь себя разумно, — сказал Владимир.

— Не сомневайтесь, — холодно ответил Майкл.

Я застыла, как вкопанная. А как же наш с Антонией план? Таааак… Значит она ничего не успела предпринять? Куда он пошёл? Марсель должен был вернуться на рассвете.

Я кинулась обратно в свою комнату, выбежала на балкон, спрыгнула и побежал в лес, чтобы успеть первой к Марселю, и предупредить его. Хотя, может Анна и Владимир сумеют Майкла отговорить от этой затеи? Слава богу, никто меня не заметил, я перепрыгнула через ограду и побежала к замку Марселя. Буквально через пару километров, я боковым зрением заметила, что Майкл стоит и с кем-то разговаривает. Я остановилась, пригляделась и увидела — это был Марсель. Вероятно, он шёл в Билтмор, чтобы урегулировать возникшее недоразумение. Я стала потихоньку подкрадываться ближе к тому месту, где они разговаривали, чтобы услышать, о чём они, собственно, говорят. Тихо и аккуратно, бесшумно прокравшись поближе, я встала за большим деревом прямо за спиною Майкла.

— Я думаю, что ей нужно предоставить право решать самой, с кем быть, а с кем нет, — услышала я голос Марселя.

— Она примет не правильное решение, — очень уверенно, высокомерно, сказал Майкл.

Возмущение и негодование прямо-таки душили меня — надо же, он за меня решает, что для меня правильно и хорошо, а что нет! Но, осознавая всю неоднозначность ситуации, я стояла, затаившись и слушала.

— Почему же вы так думаете? — слегка насмешливо спросил Марсель.

— Потому что ты ей не подходишь, — ответил Майкл, нарочито бестактно сделав ударение на обращении ты, хотя был абсолютно не знаком с Марселем лично.

Тут уже не выдержала я, опасаясь, что Майкл поведёт себя не как порядочный мужчина и вампир, выхватит меч и без предупреждения начнёт поединок (совершенно не соблюдая правил, ведь он был уверен, что рядом никого нет, к тому же он обладал просто фантастическим самомнением и гордыней, полагая, что только он, и подобные ему, всегда и везде решают, как и что должно быть), и вышла из своего укрытия.

— Доброе утро, — холодно сказала я, — я в упор, прямо в глаза, с нескрываемым гневом и яростью смотрела на Майкла.

Марсель улыбнулся, увидев меня, подошёл, обнял за талию и тихо прошептал:

— Доброе утро любимая, — и нежно поцеловал в щёку.

Я улыбнулась, поцеловала его в ответ, отвечая таким образом, на его приветствие. Майкл подскочил к нам, в бессильной злобе сжимая кулаки, желваки его ходили ходуном. Он глубоко и прерывисто дышал, весь его вид выражал агрессию, боль и огромное желание убить нас обоих.

Я выставила руку вперёд, предупреждая его приближение.

— Вот что я вам хочу сказать, господа, хотя это в первую очередь предназначается для тебя Майкл, — я выжидающе помолчала, ожидая пока он чуть успокоится, — Я вообще не намерена обсуждать эту тему ещё раз, но для особо непонятливых, так и быть, повторюсь, — я многозначительно посмотрела на Майкла, и продолжила, — Во-первых, я люблю Марселя, во-вторых, тебе Майкл, я уже давно сказала, что между нами ничего не может быть, кроме необходимого общения. И в-третьих — если вы решите сражаться на мечах, или на чём-либо ещё, — теперь я посмотрела на каждого из них по очереди, продолжительным и серьёзным взглядом, давая понять, что я не шучу, — В случае любого исхода, я исчезну, и никто меня больше никогда не увидит. Я не игрушка, и не бессловесное животное — ни для кого, я уважаю себя, и сама решаю, как и с кем мне жить и какие решения принимать. Всё ясно?

Марсель улыбнулся и одобрительно закивал.

Майкл же был взбешён, и, если бы его взгляды метали настоящие молнии, мы с Марселем, да что там мы, весь лес был бы повален и сожжён, а мы — давно мертвы. Видимо он очень надеялся, что Марсель также разъярится и в ярости, примет его предложение о поединке, и конечно же он, Майкл, непеременно одержит победу (какая самонадеянность!), и всё будет так, как он и рассчитывал, а я так некстати появилась как раз в самый неподходящий момент!

— И к тому же ты обещал Анне и Владимиру вести себя благоразумно, — сказала я, посмотрев на Майкла.

— Ну, может быть уважаемый оборотень большой мальчик и сам примет решение? — язвительно спросил Майкл.

— А оно давно уже принято. Я люблю эту женщину и безмерно уважаю. И я не собираюсь рисковать тем, что мне так дорого, — спокойно ответил Марсель, — Я не намерен участвовать ни в каком поединке, тем более, что он не сулит для тебя ничего хорошего, — он улыбнулся, — Я убью тебя. А я не хочу никого убивать. Мы живём в мире, и я не хочу нарушать мирный договор, к которому мы шли веками, с вампирами, из-за дурацких амбиций не очень дальновидного их собрата.

— Не слишком ли ты самонадеян? — прошипел Майкл.

— Нет. Я трезво оцениваю свои силы, — ответил Марсель, уже без тени улыбки. Он был серьёзен.

Тут в разговор опять вступила я.

— Майкл, уйми наконец свою бурную фантазию, и уясни себе раз и навсегда — ты мне не нужен, я не люблю тебя. Ты наверняка очень достойный вампир, и сможешь найти себе прекрасную партию, оглянись вокруг, в мире так много прекрасных женщин! Но это точно не я.

Майкл кипел и негодовал. И тут на моё счастье появились наши старейшины, они торопливо шагали в нашу сторону. Я облегчённо вздохнула, потому что я знала — они на моей стороне и теперь уж точно никакой битвы не будет. Они приблизились, и Владимир заговорил первым, Анна молча стояла рядом и слушала.

— Майкл, пожалуйста, успокойся. Ирина права, ты прекрасный вампир, и любая другая женщина почтёт за счастье быть рядом с тобой. Если нет любви и взаимопонимания, то толку от такого союза всё равно не будет, — он помолчал, — Ты просил предоставить тебе последний шанс, и ты его использовал.

— Майкл, — вступила Анна в разговор, — прислушайся, пожалуйста, к нашим советам. Ведь Владимир прав, конечно, может пройти время, прежде чем тебе удастся справиться со своими чувствами, и ты обязательно справишься, но зачем мешать любящим сердцам? Это породит только ненависть и озлобленность. Поверь, в нашем кругу есть достаточно женщин, желающих быть рядом с тобой.

Майкл молчал, но я чувствовала, что напряжение спадает. Он молча, с любовью и одновременно горечью в глазах, смотрел на меня, и мне стало жаль его. Он медленно подошёл ко мне, тяжело вздохнул и тихо спросил:

— Можем мы поговорить пару минут наедине? Я обещаю, что буду держать себя в руках, — Марсель напрягся, но я взглядом остановила его.

— Всё хорошо, — сказала я, и мы отошли с Майклом метров на двести, хотя и у вампиров, и у оборотней абсолютный слух, и надеяться, что нас никто не услышит, было глупо, но Майкл видимо принял какое-то важное решение для себя, и просто хотел, чтобы сохранилась хотя бы иллюзия разговора тет-а-тет.

— Послушай меня, пожалуйста, и не перебивай, — попросил он, — Я прекрасно знаю, что он тебе не подходит, но возможно это мои предрассудки. Знай и помни всегда, что я очень люблю тебя, и до конца своих дней буду надеяться, что ты всё-таки когда-нибудь станешь моей. Мне это решение даётся очень непросто, но всё же я желаю тебе счастья, и очень надеюсь, что ты сделала правильный выбор. Но знай, что, если он тебя обидит, я достану его из-под земли и месть моя будет ужасной.

Я даже не успела ничего ответить, как он быстро зашагал в сторону Билтмора, а через 5 секунд вообще исчез из моего поля зрения. Я стояла потрясённая, не веря тому, что все разрешилось так благополучно. Я пошла назад к Марселю, Анне и Владимиру, ожидавших нас. Когда я появилась из-за деревьев, Марсель кинулся ко мне.

— Всё в порядке? — с тревогой в голосе спросил он.

Я лукаво посмотрела на него:

— Ты же всё слышал?

— Да, извини. Но он так быстро исчез…

Анна и Владимир тоже подошли к нам и Владимир сказал:

— Я рад, что всё так прекрасно разрешилось. Я очень надеюсь, что он внял всем моим просьбам, ведь мы с ним сегодня разговаривали всю ночь. Видимо мне удалось его убедить, что без обоюдной любви ничего не получится. Но всё-таки за ним нужно будет присмотреть какое-то время, эта молодежь так непредсказуема! — ворчливо сказал он последнюю фразу и повернулся к Анне:

— Пойдём любовь моя, Майкл, наверное, сегодня же уедет домой в свой клан, сомневаюсь, что он захочет долго задерживаться у нас в гостях.

— Пойдём, — сказала Анна. Она улыбнулась мне и сказала:

— Знай девочка, мы всегда на твоей стороне и никому в обиду тебя не дадим! Ну, мы оставим вас, — и она поспешила вслед за Владимиром.

Я повернулась к Марселю, он стоял и смотрел на меня, улыбаясь.

— Ну что, маленькая моя пойдём в наше тайное убежище. Я думаю, нам всем нужно успокоиться и прийти в себя.

— Как-то это странно, что Майкл так быстро согласился. Вчера он был настроен очень агрессивно, — сказала я.

— Я думаю, он разумный вампир. Насильно мил всё равно не будешь.

Я вздохнула, и мы пошли к нашей пещере. Вдруг нам на встречу вышел Мемфис.

— Ты что здесь делаешь? — спросил Марсель.

— Гуляю, — лукаво сказал Мемфис.

— Ну да, конечно, именно сейчас и именно здесь. Больше мест для прогулки в этом лесу нет?

Мемфис молчал и загадочно улыбался. Мы пошли все вместе дальше, тут Мемфис спохватился:

— У меня же есть одно неотложное дело, — сказал он, — И мне срочно нужно идти домой! — и заторопился, быстро шагая в сторону их замка.

— Наверное молоко убежало? — спросила я, но он уже исчез. Мы расссмеялись.

— И что же он тут делал? — спросила я Марселя.

— Пришёл защищать нашу богиню, — ответил он мне.

— Ты ему всё рассказал? — спросила я.

— Нет, но ты же знаешь, что мы обладаем телепатией. Наверное, я не сумел скрыть свои мысли.

Я огляделась, но Мемфиса уже и след простыл. Видимо, он увидел, что опасность миновала, и успокоился.

Мы подошли к нашей скале и поднялись наверх. Я присела в кресло, стоящее на плато, Марсель сел в соседнее кресло.

— Почему ты не предупредил меня об отъезде?

— Прости меня, маленькая моя. Нужда возникла внезапно. В нашей лаборатории разрабатывается новое средство для борьбы со СПИДом, и потребовалось моё присутствие.

— А что оборотни болеют СПИДом? — удивлённо спросила я.

— Нет, — ответил Марсель, — Это для человечества.

— Благородная цель. Какова её основная причина?

— Как вариант — свежая пища, — засмеялся он.

Я посмотрела на него одновременно с возмущением, интересом и любопытством.

— Я шучу. Хотя доля правды есть. Просто очень хочется помочь людям, и, если у меня есть для этого возможность, почему бы и нет? У меня в Риме очень мощный исследовательский институт со штатом великолепных умнейших учёных, они сами предложили мне этот проект. Я согласился. Но там конечно занимаются не только этим. Ещё мои учёные, разрабатывают новые виды синтезированной крови, для вас, — он улыбнулся, — и много разных препаратов для борьбы с серьёзными, смертельными человеческими недугами.

— Какой ты молодец! — сказала я с восхищением. Я любовалась его красотой, его великолепными, бездонными, ярко-зелёными глазами в обрамлении длинных ресниц, и ещё раз про себя отметила, что я сделала правильный выбор, что я люблю его безгранично и готова умереть за него, если понадобится.

— Я знаю, — ответил он, и засмеялся своим чарующим смехом.

— От скромности ты точно не умрешь, — парировала я.

— Не умру. Я вообще не собираюсь умирать, когда я наконец нашёл тебя! Ты не представляешь, как я счастлив! А пойдём-ка к нам в гости? Мемфис очень хочет, чтобы ты увидела наше жилище, и, оценила его старания. Он недавно, для тебя, обновил мебель, и очень хочет, чтобы богиня побывала в нашем холостяцком скромном доме. Пойдём? — он потянул меня за руку.

— Нет, любимый, мне нужно в Билтмор, мне нужно решить ещё один вопрос.

— Какой? — с подозрением спросил он. — Твой поклонник уже уехал. Я чувствую.

— И это замечательно. Но дело надо доделать. И я приду к вам с Мемфисом в гости. Обещаю.

— Сегодня? — с надеждой в голосе спросил он.

— Да. Даже если это будет глубокая ночь.

— Ты мне расскажешь о своем загадочном деле?

— Обязательно. Когда оно будет завершено.

— Ещё больше тайн, — с притворным недовольством сказал Марсель.

— Я люблю тебя, — сказала я, поцеловав его в щеку, и отправилась в замок.

— Я буду, точнее мы, очень тебя ждать. Сегодня! — прокричал он мне в след. Я в ответ кивнула в знак согласия. И, спрыгнув со скалы, растворилась в лесу.

ГЛАВА V

Я вернулась в замок, Майкла уже простыл след. Я пошла по замку в поисках Антонии, чтобы узнать, что помешало ей начать претворять в жизнь наш план обольщения Майкла, плюс обновлённый мною, и откорректированный в голове план, пока я шагала по лесу, ведь первоначальный наш план провалился, не успев начаться. Согласно первоначальному плану — Антония должна была сегодня ночью каким-то волшебным образом оказаться в его комнате с утешениями по поводу моего поведения, но Майкл всю ночь беседовал с Владимиром, и в свою спальню пришел только утром, да ещё и в дурном настроении. Она стучала, но он не открыл.

Антония была в гостиной, сидела на диване и рассеянно листала журнал, увидев меня она резко поднялась мне на встречу.

— Что будем делать? Всё пропало? — спросила она меня тревожно и жалобно.

— Нет, ничего не пропало! Я уже придумала новый план! Пошли! — сказала я.

И мы пошли в мою комнату.

А план был такой….

Первоначально мы хотели, как я уже говорила, начать завоевание Майкла для Антонии, прямо после того, как он приедет, точнее после нашего с ним разговора. Но обстоятельства осложнились его настроем, который ну никак не годился для каких-то завоеваний. Он — Майкл — вообще, после разговора со старейшинами не открыл Антонии дверь, и даже не отозвался на её стук. И я в авральном режиме немного изменила первоначальный план. И нужно было рассказать все его детали Антонии.

Теперь (согласно нового плана), спустя пару месяцев, Антонии нужно было ехать в Нью-Йорк, якобы по делам, и там под благовидным предлогом сочувствия и сострадания начать утешать Майкла, из-за несостоявшейся, безответной любви ко мне. Антония должна быть внимательной, милосердной, слушающей и понимающей, по большей части, крайне молчаливой и соглашающейся с его доводами, собеседницей. Майкл же, по нашим расчётам, должен был изливать ей душу, а она соглашаться и поддерживать его, но до поры до времени не принимать никаких решительных действий. Так, примерно через месяц, опять же по нашим расчётам, он должен был увидеть в ней союзника, но при всём при этом, она должна была быть моей «подругой», и не давать повода для каких-либо сплетен или пересудов в сторону моей персоны, хотя Майкл и так этого делать не станет, он слишком воспитанный и интеллигентный, я была в этом уверена, хотя я безусловно могла ошибаться.

Далее, конечно судя по обстоятельствам, Антония, под опять же благовидным предлогом (боевой подруги) должна была вместе с Майклом ехать по делам ковина в Африку, и там, в гостинице их должны были поселить в один номер (и нам нужно было это обязательно устроить), потому что «больше свободных номеров нет»! Потом (опять же судя по обстоятельствам), Антония организует романтический вечер для «друзей и подруг» и попытается дать понять Майклу, что таки, не равнодушна к нему, и, если он готов, перевести их отношения в разряд, так сказать, более романтических. И, если Майкл будет готов, то уже брать быка за рога, и начинать соблазнять его, конечно очень тактично, чтобы он не сразу опомнился и попался в сети!

Мы очень надеялись, что у нас всё получится, так как Антония была девушкой далеко не глупой, и к тому же она на самом деле любила Майкла и очень хотела его завоевать, а потом прожить с ним всю оставшуюся жизнь и вообще никогда не умереть!

Мы продумали каждый наряд и комплект украшений, которые она должна была надевать каждый день, для того, чтобы Майкл её видел в наиболее выгодном свете, (кстати фигура у неё была отличная, красивые, немного пышные, но привлекательные формы, лицо её тоже было очень приятным — пухлые губы, «лисий» разрез ярко-синих глаз), и, как можно быстрее, пленился. Мы сидели и мечтали, и даже уже замахнулись на свадебную церемонию, но как-то вдруг обе остановились, решив, что так далеко вперёд мы забегать не будем. Я должна была ей помогать советом и любыми, другими средствами и способами, всякий раз, когда ей это понадобится, то есть постоянно быть на связи, в любое время суток, но делать это нужно было опять же очень аккуратно, чтобы Майкл не заподозрил неладного. Она смотрела на меня и мечтательно улыбалась, находясь явно в своих фантазиях, а потом вдруг огорошила меня:

— Ир, а ты правда любишь этого оборотня?

Я вопросительно посмотрела на неё.

— Да ладно, можешь не отвечать, я и так всё уже поняла. Я желаю вам счастья, честное слово! Только бы наш план удался! Ладно, пойду, помечтаю!

И она ушла, сияя от радости. А я стала собираться в гости к Марселю и Мемфису.

Был уже полдень. Я красивая и нарядная спускалась по лестнице, в гостиной сидели на диване и беседовали Владимир, Анна, Грег и Фёдор.

— Ты куда направляешься? — спросил с хитрой улыбочкой Грег. У нас с ним были очень тёплые, практически братские отношения. Разница в возрасте была не значительной, и обращён он был, как и я же, около сотни лет назад, у нас было много общих интересов и мы часто гуляли и болтали. К тому же, он частенько сопровождал меня в поездках по делам нашего клана, так как был отличным юристом.

— Ясное дело куда, — вместо меня ответил Фёдор, тоже с улыбкой.

— Ну раз вы всё знаете, то я и отвечать не стану, — с напускным равнодушием сказала я.

Владимир с нежностью смотрел на меня. Анна улыбалась. И я тоже не смогла сдержать счастливой улыбки (и немаловажным фактором моей радости был такой отчаянный и стремительный отъезд, моего несостоявшегося жениха).

— Могу я узнать причину вашего веселья? — спросила я.

— Мы рады за тебя, — ответил Грег, — Хотя я достаточно настороженно отношусь к нашим, так сказать, собратьям, но мы живём в мире. Я хочу, чтобы ты была счастлива! — он подошёл ко мне и поцеловал в щеку.

— Беги стрекоза! — сказал Фёдор. Весь клан называл меня стрекозой из-за моей неуёмной любви к стрекозам.

Я любила всё, что с ними связано: украшения в виде стрекоз, ткани и одежда со стрекозами, в моей комнате был даже ночник в виде очень красивой стрекозы, из разноцветного муранского стекла. Я много читала о них, и любила за ними наблюдать, когда мне это удавалось.

Мне казалось, что они красивейшие и изящнейшие из насекомых — они издавали такой приятный звук, когда летели, да и вообще стрекозы символизируют, судя по Японским преданиям — возрождение и в переводе на английский язык стрекоза переводится как «dragonfly», что дословно переводится как «драконья муха» и её часто ассоциировали с ведьмами, особенно в средневековую эпоху (вампиры конечно не ведьмы, но всё же).

По латыни стрекоза называется очень поэтично «odonatum» — рожденная ароматом Вселенной (и вот эта аналогия мне очень нравилась). В античном искусстве стрекоза изображалась как символ спокойствия и красоты. И главное (для меня) считается, что насекомые — традиционный символ краткого существования на земле, что в моём случае напоминало о моём не таком и далёком человеческом существовании, о маме с папой, о прошлом, о детстве…

Но самое важное, стрекоза символизирует спасение души, чего мне очень хотелось. Не скажу, что мы были очень уж кровожадными, но всё же….

— Ты сегодня вернёшься домой? — спросил Владимира.

— Не знаю, как получится, — я пожала плечами, — Всем пока — ответила я, помахала рукой и закрыла массивную входную дверь.

Итак, я вышла из Билтмора и направилась в замок к своему любимому.

Я летела на крыльях счастья, ещё до конца не веря в такой удачный исход визита Майкла. Я очень надеялась, что наш с Антонией план обязательно сработает! Но пока это было лишь неизвестностью и предположениями и нашими с ней фантазиями (хотя и очень желанными — мне хотелось навсегда отделаться от назойливого ухажёра, ведь он всё-таки высказал свои надежды в последнем нашем а-ля приватном разговоре, а ей хотелось любви и безграничного счастья).

Я шла и любовалась окрестными пейзажами — лес был красивым, живым и ароматным, погода великолепная — светило яркое, тёплое солнышко, а небо было голубое и ясное, от созерцания всего этого, настроение моё было очень радужным, хотелось жить и творить!

Буквально через десять минут я стояла у ворот замка Марселя. Я не стала звонить или стучать, потому что я знала, что меня ждали, да и ворота были не заперты, и открыв их, я вошла, и Марсель уже торопился мне на встречу, радостно улыбаясь. Он крепко обнял меня.

— Я вроде тихо вошла? Как ты узнал, что я здесь? — спросила я, и тут же поняла и закивала головой — он почувствовал, что я пришла.

— Я чувствую твоё присутствие любовь моя, — подтвердил Марсель. Он протянул мне руку, приглашая пройти в дом. Мы взялись за руки и пошли, у входа уже стоял запыхавшийся, слегка смущённый и нарядный Мемфис. Он лучезарно улыбался.

— Добрый день! — поприветствовала я его, улыбаясь, а про себя отметила — забавный он, так нарядился (как будто ожидал какого-то очень важного гостя) — выглаженный костюм, начищенные до блеска туфли, только огромного белого крахмального жабо не хватает, как у английских камердинеров).

Он заулыбался ещё шире и всё смотрел на меня, не отвечая на мое приветствие. Марсель засмеялся, тихонько толкнул его в плечо и спросил:

— Ты от радости не отвечаешь? Или от скромности? — чем очень смутил Мемфиса. От смущения он немного растерялся, но справившись с собой, наконец ответил, игнорируя Марселя и обращаясь исключительно ко мне:

— Очень рад вас видеть, богиня! Наконец-то вы решили посетить нашу скромную обитель! — он окончательно справился со смущением, его голос стал более уверенным.

— Прошу вас, — он широко развёл свои огромные руки пригласительным жестом и повернулся к входным дверям. Я улыбнулась, он прошёл вперёд и распахнул двери, мы вошли в дом. Гостиная была огромная, посередине стоял шикарный, просто огромный, круглый диван, обтянутый красивым гобеленом тёплого красного цвета. По бокам стояли кресла чуть поменьше, но всё же по размерам, больше напоминавшие небольшие диванчики. Рядом стоял овальный журнальный столик из хрусталя, состоящий из двух ярусов, которые поддерживал бронзовый ягуар, выполненный мастером с такой точностью и филигранностью, что мне показалось, что шерсть на нём кажется настоящей. Глаза были сделаны из великолепных больших изумрудов, а высунутый язык — из рубина. Пол украшал красивый, огромный, мягкий (мои ноги утонули в нём по щиколотку) белый ковер ручной работы. Мебели было минимум, видимо хозяева любят минимализм, а вот красивых аксессуаров было много, но уместно: статуэтки, напольные вазы, полные различных цветов невиданной красоты, цветы в горшках — большие и маленькие, цветущие и нет.

Из гостиной расходились коридоры в правую и левую стороны (при кажущихся, небольших размеров дома снаружи, внутри он оказался просто огромным), где располагались ещё комнаты, пока я не знала какие, это мне и предстояло выяснить в ходе экскурсии по дому, и Мемфис с готовностью ожидал меня. На второй и третий этаж вела красивая витая лестница. Марсель стоял рядом со мной, и тоже ждал, пока я рассматривала гостиную, чтобы пойти дальше и показать мне весь замок. Я посмотрела на него, затем на Мемфиса, и сказала:

— Ну что хозяева, показывайте ваши владения!

Мемфис с готовность подошёл ко мне, предложив свою согнутую в локте руку. Марсель не выдержал:

— Вообще-то это моя любимая женщина!

Мемфис искоса глянул на него, хмыкнул, но руки не опустил, посмотрев на Марселя, он кокетливо сказал:

— Конечно твоя! Но я ни за что не упущу возможности показать нашей богине наш великолепный замок! Хоть убей меня!

— Надо же, какая преданность, — с улыбкой и не большой долей сарказма сказал Марсель. Подошёл ко мне с другой стороны, и так же предложил свою руку.

— Вот и славно! — сказала я, — Вдвоём вы мне больше покажете и расскажете! И показушно-лучезарно улыбнулась каждому из мужчин во все свои 32 белоснежных зуба. Мемфис засиял как медный таз, а Марсель засмеялся.

— Ну что ж, пошли! — сказал он. И мы двинулись на экскурсию. Слева от гостиной располагался кабинет Марселя, тоже достаточно внушительных размеров, с красивой добротной дубовой мебелью, я про себя отметила, что мебель старинная, вероятно, он такой же ценитель старины и антиквариата, как и наша Анна, вот у неё здесь глаз порадуется и, в лице Марселя, она найдёт приверженца и поклонника того же, что любит она, что сулит нам всем приятные вечера у камина за прослушиванием бесед, чтения книг и баталий, и споров на разные темы!

Вся мебель была с резными ножками и подлокотниками (скорей всего стиль Людовика XIV), сиденья были обтянуты парчой красивого синего цвета. Во всю стену стоял огромный стеллаж с книгами. Марсель любит читать! Вот это да!

Из кабинета в следующую комнату вела ещё одна дверь, которая оказалась библиотекой. Да какой огромной! Стеллажи были заполнены книгами до потолка, а добраться до самых высоких полок можно было с помощью дубовой, высоченной лестницы-стремянки (тут мне вспомнился мультфильм «Красавица и Чудовище», помните, какая там была огромная библиотека?). Я в восхищении оглядывала все эти несметные сокровища! Я тоже очень люблю читать, а здесь столько счастья! Марсель поймал мой восхищенный и удивлённый взгляд.

— Сколько сокровищ! — восторженно сказала я.

— Да, это моя гордость. Точнее наша, — поправился он, глянув на друга.

— Мемфис, ты тоже любишь читать? — спросила я, стараясь не выдать своего изумления. Почему-то Мемфис в моём сознании не вязался с образом домоседа, любителя книг за чашечкой чая (хотя, внешность очень часто бывает обманчива)! Внешне я конечно этого старалась не показать, но Марсель всё чувствовал, и с весёлыми огоньками в глазах посмотрел на меня, а затем, и на Мемфиса.

— Очень! — гордо ответил Мемфис. — В этой библиотеке нет ни одной книги, которую бы я не прочитал!

Признаюсь, я была очень удивлена, если не сказать больше. Я постаралась справиться с изумлением и удивлением, и восхищённо добавила:

— Ничего себе! Я тоже очень люблю читать! Посоветуешь мне что-нибудь из древней истории вампиров и оборотней?

— Безусловно, — не скрывая гордости, ответил Мемфис. И он начал продвигаться вдоль стеллажей, так грациозно, словно он был стройной балериной, чем ещё больше удивил меня — такая элегантность и лёгкость в движениях (тут я бы, наверное, совсем не удивилась, если бы узнала, что Мемфис очень любит и занимается балетом), попутно поясняя, где каким книгам отведено место, как правильно их хранить, какую влажность и температуру нужно поддерживать при хранении этих драгоценных трактатов. Особо ценные экземпляры стояли в специальном закрытом стеллаже-шкафу за витражным стеклом, внутри которого регулировалась строго определённая температура и влажность. Возле этого стеллажа он остановился с особой гордостью, начав мне перечислять, какие бесценные труды там хранятся — настоящие подлинники и рукописи! Настоящие!!! Достоевского и Пушкина, Оноре де Бальзака и сказки Гоффмана, и о чудо — первая рукописная версия книги М.А.Булгакова «Мастер и Маргарита»!

Он открыл красивую, витражную дверцу стеллажа-шкафа и я заглянула внутрь, рукописи были старыми, какие-то — ветхими, но в очень красивых кожаных переплетах. Я протянула руку к кожаному переплёту «Мастера и Маргариты» — одной из моих любимых книг, которую я за свою не маленькую бессмертную и смертную жизнь прочитала не один десяток раз. Но держать в руках рукопись, написанную самим автором, было большим счастьем! Я бережно взяла её в руки, отошла к читальному столику и аккуратно открыла, в абсолютном восхищении перелистывая бесценные страницы, выхватывая глазами знакомые абзацы. Я подняла восхищённые глаза на моих экскурсоводов. Мне хотелось плакать от счастья.

— Ну как? — с гордостью спросил Мемфис.

— Я в восхищении, Королева в восхищении — прошептала я, словами Коровьева. Не стала говорить в полный голос, чтобы не выдать его дрожи, да ещё и слёзы не дай бог потекут! Я стояла и гладила страницы рукописи не в силах оторваться. Мне не хотелось уходить из библиотеки, настолько я была очарована. Марсель стоял поодаль и улыбался. Ему нравилось, он чувствовал, какие чувства и эмоции я испытываю, ведь он тоже любил читать!

Я посмотрела на него, его взгляд говорил мне: «Ты самая лучшая женщина во Вселенной!». Я с большой неохотой оторвалась от рукописи, закрыла её и поставила обратно на стеллаж. Мемфис закрыл его на кодированный замок, а я опять же улыбнулась про себя — неужели есть какое-то безумное существо, которое осмелится проникнуть сюда, чтобы похитить книги?

— Пойдёмте дальше, а то я останусь здесь навечно! — сказала я.

— Ты ещё не один раз сюда вернешься — улыбаясь, сказал Марсель. — Если Мемфис, конечно, разрешит — шутливо сказал он. — Ведь он у нас главный заведующий библиотекой! И сюда допускаются только надёжные люди!

Мемфис недоуменно посмотрел на него, как бы спрашивая: «Неужели я могу не допустить богиню в священную обитель?», потом поняв, что он шутит, ответил:

— Посмотрим на ваше поведение! — и шутливо мне подмигнул.

Я рассмеялась. И Мемфис довольный своей шуткой двинулся обратно в кабинет, чтобы выйти в гостиную и отправится в другое крыло замка с экскурсией. Я, было, задержалась, моё внимание привлек не такой как все стеллаж, казалось, он похож на потайную дверь, которая ведёт куда-то ещё, но решила, что времени предостаточно, впереди целая вечность, и, Марсель сам мне расскажет, что это и зачем. Мы вернулись в гостиную, и направились в правое крыло — где располагался релакс — спа -комплекс — с саунами, парилками, кедровыми бочками, бассейнами и душами. И опять я была крайне удивлена — оборотни оказывается любят купаться? И баню??? Очень интересно… Но мне всё это очень нравилось! Марсель поймал мой опять-таки удивлённо-восхищённый взгляд и сказал:

— Я люблю удивлять! В хорошем смысле!

— Надеюсь, что только в хорошем! — ворчливым шёпотом ответила я.

И опять в разговор с гордостью вступил Мемфис, объясняя мне, что и где расположено, и какие достоинства есть у всего здесь находящегося. Я слушала его, осматриваясь, и мне захотелось оказаться здесь вдвоем с моим любимым оборотнем, побывать в сауне, затем окунуться в бассейне, понежиться в кедровой бочке, а затем, заняться любовью (не сексом, а именно любовью, когда души сливаются в безумном экстазе), с нежностью и всепоглощающей страстью. У меня от таких мыслей перехватило дыхание и вспотели ладони. Как по волшебству, Марсель оказался за моей спиной, обнял нежно меня за талию и поцеловал в шею, прошептав мне на ухо:

— Мы обязательно с тобой побываем здесь в ближайшее время, — многозначительно сказал он, его дыхание тоже стало прерывистым, выдавая желание. Я кивнула и подошла поближе к Мемфису, который ничего не заметив, а может просто сделал вид, что не заметил, продолжал расписывать достоинства всех этих прекрасностей. Марсель засмеялся у меня за спиной, я обернулась, хитро улыбаясь. Мемфис вопросительно посмотрел на меня, мол, я говорю что-то смешное? Я закивала головой — сначала отрицательно, мол, да, я всё вижу и понимаю, как это прекрасно, а затем утвердительно, в знак того, что я к его рассказу, отношусь крайне серьёзно и с большим интересом. Закончив обзор банно-релаксового комплекса, мы двинулись к выходу из него, чтобы обозреть второй и третий этаж.

По красивой, витой, кованой лестнице мы поднялись на второй этаж, где располагалось пять комнат и большой кинозал, с настоящим, дровяным камином. Четыре комнаты — были спальнями — две для хозяев, и две для гостей, и опять-таки большой спортивный зал с всевозможными тренажёрами и приспособлениями для занятия спортом.

Затем мы отправились на третий этаж. Почти весь третий этаж занимал огромный зимний сад, с диковинными цветами, деревьями, кустами и массой прочей зелени. Вся стена и часть купола были стеклянными (я с удивлением отметила, что и в нашем убежище, купол тоже стеклянный, видимо их проектировал один архитектор), в центре зимнего сада стояли кресла и не большой столик, на котором стоял изящный, серебряный сервиз для кофе на серебряном же разносе. И я, будучи человеком и став и вампиром, очень любила кофе со сливками (да, вампиры любят человеческую еду, особенно если она хорошо приготовлена, но конечно, мы могли обходиться и без неё. Но зачем? Если вокруг есть столько гастрономических удовольствий), особенно по утрам. Это был такой своеобразный ритуал, и я его очень любила. Мы с мамой часто пили кофе вместе по утрам, вспомнилось мне… Меня накрыла волна воспоминания, и я на какое-то время отрешилась от рассказа Мемфиса, который с большим удовольствием описывал достоинства теперь уже зимнего сада, рассказывая, откуда привезены те или иные цветы, деревья и растения. Марсель подошёл ко мне, заметив, что я задумалась.

— Что-то случилось? — тихонечко, и заботливо спросил он меня.

— Всё в порядке, просто я увидела сервиз для кофе, и вспомнила о маме. Мы любили с ней пить кофе по утрам, — с грустным вздохом, так же тихо, сказала я.

Он обнял меня, и с пониманием сказал:

— Ты счастливый человек, у тебя есть такие драгоценные воспоминания! А я никогда не видел свою маму, и не знал своего отца. Их убили сразу после моего появления на свет.

Он тоже загрустил, окунувшись в воспоминания. Я повернулась к нему, заглянула в глаза, поцеловала и нежно сказала:

— Всё это в прошлом. И оно есть у каждого. Не будем предаваться грустным воспоминаниям, это мы всегда можем сделать. Мемфис так увлечённо рассказывает, не будем его обижать невниманием, — и повернулась сама и повернула Марселя к нашему замечательному рассказчику.

Марсель кивнул, и мы обратились в слух, следуя за Мемфисом, который увлечённо рассказывал о редкой породе скандинавской комнатной берёзы. Он был очень увлечён, и мне стало казаться, что он не какой-то бесстрашный воин-оборотень, а купец-владелец поместья, который очень любит и знает свой дом и всё, что в нём находится. Наконец он закончил свой лекторий о растениях, и с удовольствием завершил:

— Ну вот и всё наше маленькое царство! — и застенчиво, но явно очень довольный собой, улыбнулся.

— Ничего себе маленькое! — сказала я.

Мы спустились в гостиную, и Марсель сказал:

— Спасибо гостеприимному хозяину Мемфису за столь содержательную беседу, мы с богиней пойдём гулять в лес! — и выжидательно посмотрел на меня, как бы спрашивая моего согласия. Я кивнула в ответ. А Мемфис несколько расстроился, спросив меня:

— Вы уже уходите? Так быстро? И даже чаю не попьёте?

— Я ещё приду к вам в гости Мемфис! Спасибо большое за экскурсию! Но у нас есть ещё дела.

Марсель подошёл ко мне, взял за руку, и мы направились к входным дверям. Выходя он кивнул Мемфису, тот ответил ответным, понимающим значение, кивком, а я решила, что спрошу его потом, что означал эти кивки обоих мужчин.

Мы шли по лесу, держась за руки.

— Куда мы идём? — спросила я.

— А как ты думаешь? И куда бы тебе хотелось? — ответил он.

— Мне всё равно куда, лишь бы рядом был ты, — я посмотрела на него. Мы остановились, встав близко-близко лицом к лицу, глядя друг другу в глаза. Марсель наклонился ко мне и поцеловал, сначала едва коснувшись губами моих губ, потом поцелуй стал более жадным, дыхание прерывистым, он обхватил меня руками за талию и стал гладить плечи и спину, его руки были такими нежными и ласковыми, и мне не хотелось, чтобы он останавливался, и я отвечала на его поцелуй с той же страстью. Поцелуй был так долог и прекрасен, что у меня закружилась голова, и я подумала, что сейчас упаду в обморок. Я с усилием отстранилась, тяжело дыша. Я прекрасно понимала, что, если один из нас сейчас не остановиться, мы займёмся любовью прямо здесь, в лесу. Марсель нехотя отпустил меня. Я отошла к дереву, чтобы отдышаться.

— Ты не хочешь меня? — спросил он очень тихо, но строго, подойдя ко мне.

— Хочу. Но только не здесь, — ответила я.

— Почему не здесь? — спросил он, и в глазах заплясали весёлые огоньки.

— Ну вообще я могу, — ответила я, — но лес — это общественное место между прочим!

— Ну, ну да, конечно, и как это я сам не догадался, — он засмеялся, я засмеялась вместе с ним. — Идём в наше убежище?

— Идём, — ответила я. Сердце моё заколотилось как бешеное, в предвкушении того, чем мы будем заниматься в этом самом убежище.

Благодаря скорости нашего передвижения, через пять минут мы были у входа в пещеру. Мы поднялись наверх на плато, и Марсель начал меня целовать, расстегивая пуговицы на моём жакете, и тихонько подводя ко входу в пещеру, я, отвечая на его поцелуи, так же расстегивая замок на его куртке. Он открыл дверь, и мы в буквальном смысле слова ввалились в комнату, не переставая раздевать и целовать друг друга. Шикарное ложе с кроваво-красным покрывалом манило нас…

«Это было божественно», думала я, нежась и лёжа под уютным шёлковым покрывалом, пока Марсель принимал душ, «Я очень тебя люблю, родной мой, я никому тебя не отдам», проносилось у меня в голове. Вдруг дверь из душевой отворилась, и показался мокрый Марсель, я повернулась к нему — капельки воды стекали на пол, оставляя затейливые дорожки, бегущие в разные стороны. «Господи, до чего же он прекрасен…» — думала я. Он смотрел на меня и улыбался, приглашая настойчивым взглядом и забавной мимикой — к себе. Я молча ответно улыбалась, но делала вид, что не понимаю его взглядов, намёков и потешных гримас.

— Иди ко мне. Мне холодно без тебя, — наконец не выдержал он, я посмотрела на него, улыбаясь.

— Ты хочешь, чтобы я тебя согрела? — спросила я.

— Да, — он смотрел на меня, не скрывая своего желания, страсти, любви и вожделения.

Я встала с постели и пошла к нему в душ. Как только я вошла в кабину, он стал осыпать моё тело нежными поцелуями, шепча «Моя! Только моя! Люблю тебя! Я никого никогда так не любил, как тебя!». Его губы были нежными и горячими, нега и желание вновь охватили меня, и мы снова занялись любовью.

Спустя пару часов, мы лежали в постели и молча наслаждались удовольствием, которое доставили друг другу, тишиной, в которой было так комфортно находиться рядом. А это очень ценно, когда ты можешь находиться рядом с тем, с кем можно и приятно даже молчать.

— Мне нужно уехать. Примерно на месяц, — вдруг тихо сказал Марсель.

— Куда и зачем? — спросила я, поднявшись на локте.

— В далёкую Россию, в город Санкт-Петербург. Там открывается филиал нашего завода, по производству лекарственных препаратов от СПИДа, там же будут проводиться клинические испытания на добровольцах. Люди, больные этой страшной заразой с радостью соглашаются, ведь у них нет выбора. Уже набрана первая партия. И я должен, как владелец и учредитель, быть там и решить некоторые вопросы.

— В Россию? — обрадовалась я, и села в кровати — Это же моя родина! Я могу поехать с тобой! Могу? — я посмотрела на Марселя с щенячьей просьбой в глазах.

— А ты хочешь? — спросил он меня, улыбаясь.

— Конечно! Я давно не была на родине, и мы сможем побывать в местах моего детства и юности! И вообще везде! — я танцевала на кровати, сминая простыни и радуясь, как ребёнок.

— Если тебя отпустят старейшины, — осторожно заметил он.

Но я его не слышала, продолжая танцевать под свой, одной мне ведомый мотив моей внутренней мелодии, воспоминания о моей, тогда ещё человеческой жизни, захватили-закружили меня. Я двигалась в пластичном танце с вдохновенно-мечтательным лицом и вспоминала: нашу квартиру, моих подружек, маму и папу, бабушку и дедушку, первое серьёзное свидание на Неве, с Сашей Кузнецовым, нам тогда было по шестнадцать лет, первый робкий наш поцелуй… Вдруг место радости уступила тоска — там сейчас все поменялось, столько лет прошло, и я замерла на месте… Друзей и подруг моих уже давно нет в живых, если только среди них затесался какой-то долгожитель, мамы с папой тоже нет, как и дедушки с бабушкой. Я глубоко разочарованно вздохнула. Марсель аккуратно тронул меня за плечо:

— Любовь моя, ты чем-то расстроена?

Я вздрогнула, очнувшись от своих грёз.

— Просто вспомнила детство и юность. Ведь из моих знакомых и друзей уже никого в живых не осталось, — грустно ответила я.

— Не нужно расстраиваться, это наша жизнь, такая долгая, и не всегда счастливая, и приглядная. Бессмертным иногда очень тяжело нести свой крест, но это неизбежно. Твои родные и близкие, покидают этот мир, и это круговорот вещей в природе. Но у нас всегда остаются наши воспоминания. Тоже разные, — он невесело улыбнулся.

Я поняла, что именно он имеет в виду под разными воспоминаниями, и кивнула головой. Он посмотрел мне в глаза, нежно поцеловал, и сказал:

— Я повторю свой вопрос — старейшины тебя отпустят со мной? Я уже спрашивал, но ты не ответила.

— Я задумалась. Конечно отпустят, мне же не пять лет. Так и скажу Анне и Владимиру, что мы летим с тобой в Россию, ты — по делам, я — посетить Родину. И всё.

— Если хочешь, я могу сам поговорить с ними, — предложил он.

— Там посмотрим, — ответила я. — Может, поспим? День выдался длинный, но прекрасный. Я устала.

— Да. Это действительно один из самых лучших дней в моей длинной жизни. Давай отдохнём, — согласился Марсель, — Ты просто прекрасна в танце, любовь моя.

Я улыбнулась:

— Хочешь тебя научу, — уже весело спросила я.

— Обязательно, а теперь давай отдохнём.

Я положила голову ему на плечо, он обнял меня и нежно, аккуратно целовал мои волосы, лицо и плечи, а я лежала и вспоминала своё прекрасное такое беззаботное, и очень далёкое детство. И незаметно уснула.

Проснувшись, я обнаружила, что Марселя нет рядом. Я села на кровати, потирая сонные глаза, и гадала, куда он мог подеваться? Я встала и обнаружила, что на спинке кресла лежит красивейший шёлковый пеньюар нежно-сиреневого цвета, а рядом стоят тапочки на небольшой танкетке с большим пуховым помпоном, точно такого же цвета, как пеньюар. Я надела его, обула тапочки (надеюсь это для меня оставлено?), и увидела, что вход в пещеру приоткрыт. Я вышла на плато и села в кресло. Погода была превосходная, ярко светило апрельское солнце и его нежные тёплые лучи приятно ласкали кожу. Я закрыла глаза, воспоминания вчерашнего вечера и ночи вихрем пронеслись у меня в голове, я была счастлива. Я вздрогнула от неожиданности и открыла глаза, когда почувствовала на своих коленях что-то большое и колючее — Марсель положил мне на колени большой букет нежно-розовых роз. Я с удивлением посмотрела на него:

— Где ты их раздобыл? — в лесу они точно не растут, подумала я.

— В нашем зимнем саду, ты разве их не видела? Мемфис с превеликим удовольствием срезал их для тебя. Кстати, он тебе передает большой привет!

— Благодарю, они очень красивые! Это и означал твой кивок, перед тем как мы ушли? — я вдохнула нежный и прекрасный аромат цветов, — Нет, не видела, наверное, задумалась, извини… А я потеряла тебя, проснулась и не обнаружила рядом. Чьи это пеньюар и тапочки? — спросила я, подозрительно глядя на него и резко меняя тему разговора.

— Ничего от тебя не утаишь, да, так я попросил Мемфиса собрать для тебя букет. Халат и всё, что ты здесь видишь — твоё и для тебя, — ответил он, — Я купил всё это в Риме, — он улыбался, — Тебе не нравится?

— Очень нравится, — ответила я, успокоившись (ревность естественно взыграла во мне, когда я взяла халат в руки — вдруг здесь была другая женщина? Но он был новым, поэтому я его надела), — Милый, могу я задать тебе вопрос?

— Конечно, — ответил Марсель.

— Как ты спасся? Насколько я помню, тебя расстреляли пулями с жидким серебром? После одной такой пули, ни один оборотень не выживал до сегодняшнего дня.

Марсель тяжело вздохнул.

— Я расскажу тебе, но это будет долгий рассказ, давай сделаем вкусный чай, и я всё тебе расскажу.

Мы заварили чай — лесные травы с клубникой (приготовленный, точнее заготовленный всё тем же волшебником Мемфисом! Марсель обещал, что расскажет мне об этом его увлечении позже, т.к. история длинная, к тому же там задействована дама… ЧТО?), но я умерила свой пыл и решила есть слона по кусочкам, мы уселись в кресла на плато, погода была великолепная, так чего сидеть внутри? Марсель разлил чай по великолепным фарфоровым чашечкам (явно сделанным в XVII — XVIII веке), взял одну из них в руки и начал неторопливо, с видимым наслаждением, маленькими глоточками пить ароматный напиток. Он молчал, видимо собираясь с мыслями. Сделав ещё глоток, он глубоко вздохнул и, видимо, собравшись с мыслями, и решив, откуда начать свой рассказ, заговорил.

— Когда Станислав и его соратники обманули меня, ты помнишь эту историю, когда оборотни, заключили договор с вампирами о том, что мы поможем уничтожить всех старейшин, и Станислав останется единственным и самым главным, и будет править всем миром вампиров? — я кивнула головой, всё, что было связано с ним, всю его историю, я знала наизусть. Он продолжал.

— Я уже практически умер, расстрелянный в упор, я чувствовал, как жидкое серебро растекается по телу, как вздуваются мои вены и жилы, как будто готовятся взорваться. Я потерял сознание, но с улыбкой на губах, я был рад, правда, что встречусь со своей любимой Рене, наверное, там, на небесах, она тоже будет рада меня видеть. Я прожил на тот момент долгую и не лёгкую жизнь — и рабство, и гонения, и преследования, вечная борьба и потеря смысла жизни, но я ни о чём не жалел. Я решил, что я умираю счастливым, и провалился в темноту и пустоту…

Когда я очнулся, оказалось, прошёл целый месяц. Открыв глаза, я не сразу понял, где я нахожусь. Это был не мой дом, не рай, и не ад. Я лежал в чистой постели, в комнате, отделанной кедром, и этот запах был очень приятен, в комнате не было более ничего, только кровать и огромное в пол, окно, за которым слышалось пение птиц и звуки леса. Я терялся в догадках — где я? Что со мной? Как я мог выжить, когда Станислав выпустил в меня две обоймы серебряных пуль? Я пошевелил руками и ногами, все мои конечности двигались с большим трудом и как будто не поддавались командам мозга. С большим усилием я встал, попытался подойти к окну, чтобы полюбоваться видом, но упал. Как ни старался, встать я не мог — руки и ноги были как будто бы не мои. Я подполз к окну, решив, что когда-нибудь ко мне кто-то должен прийти, и тогда я смогу расспросить (если смогу управлять языком, и я действительно начал шевелить языком во рту, чтобы понять — доступна ли мне теперь речь?), где я и что со мною? Как я остался жив???

Ждать пришлось около 2-х часов. Затем я услышал шаги и осознав, обрадовался, что со слухом моим всё в порядке, в отличие от моих рук и ног. Зрение тоже осталось великолепным, и это тоже меня обрадовало, ведь пока я лежал у окна, я любовался прекрасными видами на сосновый и кедровый лес, и видел всё — пейзаж, птиц, растительность, голубое небо, солнце — как и раньше, в мельчайших деталях. Дверь тихо приоткрылась, и я увидел Мемфиса. Он растерянно остановился, не увидев меня на кровати, затем тревожно стал осматривать комнату и увидел меня, лежащего у окна. Он кинулся ко мне, приподнял, и чуть не задушил в объятиях, приговаривая: «Наконец-то ты очнулся! А я уже и перестал надеяться», я просипел (говорил я тоже на тот момент с трудом, и язык и голос плохо меня слушались): «Я тоже рад тебя видеть, друг и брат мой. Но если я не умер до этого момента, то сейчас опасаюсь отдать Богу душу, потому что ты задушишь меня!», я улыбнулся. Мемфис чуть ослабив хватку, взял меня на руки и отнёс на кровать, по щекам его катились слёзы. Я был рад, что я жив, что Мемфис рядом со мною, но так как я пришёл в себя и мозг мой заработал, я хотел узнать подробности своего воистину чудесного воскрешения. Посадив меня на кровать, Мемфис сказал:

— Сейчас, — и вышел. Я с удовольствием отметил, что сидеть я могу, значит спина в порядке! Не прошло и пары минут, как Мемфис вернулся с креслом-каталкой, он радостно улыбался и с отеческой, братской любовью, смотрел на меня.

— Ну что, прокатимся? Ты уже залежался в этой комнате. Давай, я тебя прокачу в лес, заодно и расскажу, как нам с тобой удалось спастись. Тебе ведь не терпится узнать, верно?

Я кивнул, он усадил меня в кресло, предварительно надев на меня теплый, подбитый мехом халат. Ноги он укрыл мне пледом и покатил меня на улицу. Выехав, я стал оглядывать окрестности и не мог понять, где мы находимся? Очень было похоже на то, что мы в России, в глубокой таёжной глуши.

— Где мы, Мемфис?

— Ты верно угадал, мы в Сибирской Тайге, — ответил он мне, услышав мои мысли.

— Ясно. Рассказывай давай, не тяни, — сказал я нетерпеливо.

Он кивнул и начал свой рассказ.

— В этой пальбе, безумной драке и перестрелке тогда, с вампирами Станислава, я потерял тебя из вида. Когда я подслушал, разыскивая тебя — вампиры Станислава говорили об этом, что нас обманули и хотят всех уничтожить, а наших осталось и так несколько десятков оборотней, многие, очень многие погибли, я бросился искать тебя. Меня самого чуть не подстрелили, когда я стал обшаривать все помещения и закоулки этих злосчастных катакомб, поэтому на время мне пришлось спрятаться в одной из вонючих сточных ям. Когда все оставшиеся в живых вампиры и оборотни разошлись и разбежались, я выбрался из своего убежища и продолжил искать тебя. Когда я нашёл и увидел тебя, я решил, что ты мёртв уже не один час. Я начал тебя тормошить, и горестные слёзы катились градом из моих глаз, и пока я тряс тебя, как тряпичную куклу, мне почудилось, что веки твои дрогнули. Я звал тебя, но ты молчал, я снова и снова тормошил тебя, как безумный, несколько часов, тепля в душе остатки надежды, но не было никакого ответа. Он умер, сказал я себе. Но я решил всё равно забрать тебя оттуда и похоронить как подобает, ты же наш предводитель и мой великий друг на протяжении многих веков, не могу я тебя оставить в этой проклятой дыре! Я взял тебя на руки и не помня себя от горя, заплетающимися ногами от усталости и потрясения, пошёл. Пошёл, сам не зная куда…

Очнулся я только тогда, когда оказался у нашей лаборатории, и, раз уж пришёл, решил я, найду доктора Якобсона, ты же помнишь его? Он помогал нашему главному доктору во многих наших делах тогда, и он на тот момент искал способы и формы каких-либо препаратов, которые бы могли спасти оборотней от пуль с жидким серебром. Войдя в лабораторию, я стал звать его, он вышел и увидев тебя на моих руках, мигом спустился со второго этажа и кинулся ощупывать и осматривать тебя.

— Есть хоть малейшая надежда? — спросил его я.

Он тяжело вздохнул и помедлив, ответил:

— Очень призрачная. Я изобрёл несколько форм пробных препаратов и антидотов от жидкого серебра. Но некоторые из них опробованы на добровольцах очень мало, а тот антидот, который, по моему мнению, должен быть удачным, вообще не тестировался.

Я от отчаяния, от горя и дикой усталости, от собственных многочисленных ран, потерял контроль над собой и заорал:

— Делай что-нибудь! Срочно делай!

Он безмолвно стал подниматься на второй этаж, в кабинет испытаний и кивком головы позвал меня следовать за ним, мы поднялись, и я положил тебя на кушетку. Якобсон сказал мне:

— Иди вниз, там тебе окажут помощь наши братья, — он поднял руку, предупредив мои возражения, — Здесь ты мне всё равно ничем не поможешь. Я и сам, почти на сто процентов уверен, что и я ничем сейчас не смогу помочь нашему предводителю. Иди, — твёрдо и настойчиво повторил он мне. Я двинулся к двери, но вспомнив остановился, и сказал:

— Доктор, когда я его тряс и тормошил, там в катакомбах, мне показалось, что он пытался открыть глаза, — он кивнул и стал снимать с тебя грязную, рваную одежду, всю в потёках твоей крови и жидкого серебра.

Спустившись вниз, я нашёл наших братьев и всё им рассказал. Все были в горе и шоке. От того, что ты почти мёртв (хоть это и было странно, но я не терял надежды, что Якобсон каким-то образом сумеет оживить тебя), от того, что Станислав и его клан, так жестоко предали нас, от того, что наших оборотней осталось совсем мало и так много было убитых и пропавших без вести. Они обработали мои раны, всё очень быстро затянулось, и я отправился мыться, переодеваться и ждать вестей.

Пока я всем этим занимался, Якобсон позвал к себе одного из братьев и велел ему помогать, предварительно повесив на двери кабинета испытаний табличку «НЕ БЕСПОКОИТЬ!». Остальным сказал ждать и ни при каких обстоятельствах не мешать и не стучать, и предупредить об этом меня. Ждали мы три дня.

Я не мог сидеть в бездействии и отправился на поиски наших оборотней, оставшихся в живых. Кто-то вернулся сам в наше убежище в подземелье, кого-то привели или принесли. Также я выяснил, что уцелевшие вампиры и их старейшины, раскрыли заговор Станислава и объявили охоту на нас, посулив хорошее вознаграждение. Станислава же разорвали на куски и сожгли, как только всё выплыло наружу.

Мы были в растерянности тогда, ведь все важные решения всегда ты принимал за нас и для нас, — он вздохнул, немного помолчав, н продолжил:

— Наконец на исходе третьего дня, доктор Якобсон вышел из кабинета испытаний, сам чуть живой и превозмогая свою усталость, вкратце рассказал нам, что ему удалось тебя реанимировать, что ты, твой организм и тело, очищено от жидкого серебра, но к сожалению, оно успело нанести столько вреда органам и системам, что ещё неизвестно, хорошо ли то, что он сумел тебя спасти. Очнуться и быть овощем, ни живым и не мёртвым — вряд ли тебя прельщала бы такая перспектива, да хоть кого, не только тебя.

Мы этой новости, сначала, конечно очень обрадовались, но так как предводителя у нас не было, а нам нужно было спасать собственные жизни, мы призадумались и решили выбрать, нового временного предводителя, и выбор пал на меня. Так как оставаться в Лондоне и даже его пригородах мы не могли, мы решили убраться куда-то очень далеко, где никому в голову не придёт нас искать. И доктор Якобсон сказал, что ты специально для конспирации в случае чрезвычайной ситуации или опасности, приказал выстроить здесь, в Тайге вот этот больнично-лабораторный комплекс — в тайне от всех. Так мы и перебрались сюда.

Мемфис замолчал. Я осмысливал услышанное и мне не верилось, что я настолько живуч, что это настоящее чудо, что я остался жив, но пока не вполне здоров. Но ничего, я знал, что тренировками, упражнениями и волей к жизни, я восстановлю свой организм.

— Где доктор Якобсон? — спросил я.

— Скоро будет, через пару часов должен приехать. Он уезжал за химическими реактивами, чтобы продолжать лечить тебя и разрабатывать новые препараты. Я звонил ему, он невероятно рад, что ты пришёл в себя.

— Я очень благодарен тебе, Мемфис. Столько раз в моей долгой жизни ты спасал меня от смерти.

— Ты дал мне самое важное в моей жизни — свободу. Поэтому я так предан тебе, и буду предан, всю оставшуюся жизнь. К тому же ты мой единственный близкий друг и брат. Мы столько вместе прошли испытаний. Я не мог оставить тебя там. К тому же, я думаю вампирам нужно вернуть их должок, — он усмехнулся и подмигнул мне.

Я молчал, обдумывая услышанное.

— Нет, Мемфис. Пока с долгами мы подождём. Рано нам себя обнаруживать, да и мне нужно привести себя в форму. Успеем. Всё всегда вовремя.

Мемфис кивнул, полагаясь на меня. Вскоре приехал радостный доктор Якобсон и увёз меня в лабораторию, чтобы сделать соответствующие анализы, замеры и испытания. Когда всё было сделано, а он остался очень доволен результатами, я сказал ему:

— Я не знаю, доктор, как вам это удалось — вытащить меня с того света, но я вам очень благодарен! Я ваш должник до конца моих дней.

Якобсон улыбнулся и сказал, что ему уж конечно пришлось повозиться со мною, и первые трое суток он, вводя мне свой препарат, не прошедший никаких клинических испытаний, вообще не таил надежд, просто старался сделать, что мог, ведь он помнил, сколько добра я сделал ему, да и нельзя оборотней оставлять без вожака. Но когда на третьи сутки я вдруг задышал более ощутимо и приоткрыл глаза, он воздал хвалу небесам и понял, что его антидот работает! И когда через неделю, моё состояние стало стабильным, они, собрав всё что нужно с собою, растворились в лондонской ночи и отправились сюда, в Тайгу, где он продолжил делать мне восстановительную терапию, зная, что я точно окончательно восстановлюсь, это был лишь вопрос времени.

— А конечности ваши Марсель, заработают, в этом не сомневайтесь, — сказал он, прочитав в моих глазах немой вопрос, — Я разработал для вас комплексное восстановительное лечение, там есть гимнастика и силовые упражнения, главное следовать системе и все моим указаниям. И хотеть жить, — улыбнулся он, — Ну с этим, я вижу, у вас всё в порядке.