Бесплатный фрагмент - Машуня

МАШУНЯ

(По мотивам славянских сказок)

1. Хрустальное яйцо

Очнулась Машуня и увидала небо. И воздух густой, будто не дышишь, а пьёшь его. И сама Машуня на мягкой перине почивает. И не в ночной сорочке, а в рубашке с расшитым маменькой воротом и голубом сарафане. Её непослушные рыжие волосы сплетены в тугую косу, перетянуты алой лентой. Оглянулась — вокруг море безбрежное. А небо какое! И не видывала она, чтобы небо было такого цвета. Сиреневое, с цветными сполохами, словно шёлк. Будто ощупать можно. Протянула руку к небушку и наткнулась на что-то твёрдое и прохладное. Испугалась Машуня. Стала это «что-то» ладошками трогать. Оказалось, что лежит она в прозрачном коконе.

— Что же мне теперь делать? — заплакала Машуня, — Матушка, батюшка, родненькие, как же это…

Каждое утро, когда Машуня просыпалась, ей матушка или батюшка говаривали: «Солнышко наше проснулось. Иди, поцелую, счастье ты моё рыжее». А теперь — никого вокруг.

Перевернулась Машуня со спины на живот, подняла голову и увидела, что её кокон наполовину в песок зарыт. И круглое окошко с задвижкой имеется. Отодвинула Машуня задвижку и выползла через окно наружу. Оглянулась на мягкую перину. Уютненько было в ней лежать. Вдруг пригодится. Вытянула Машуня свой кокон подальше от воды. По песочку не очень тяжело было тащить. Между скалистым навесом и раскидистым кустом припрятала. Уж больно заманчиво пахли цветы на этом кусте. Машуня обняла ладошками цветок на ветке и втянула в себя его аромат. Аж голова закружилась. И так хорошо, спокойно на душе сделалось, хоть песни пой. Влезла Машуня обратно в своё убежище. Подумать, прийти в себя. Едва она устроилась, как до неё донеслись звуки. Она насторожилась. Неужто кто-то поёт? Она стала искать глазами откуда песенку слышно. Да, точно так. Вдоль берега шла старуха в длинной юбке и платке, повязанным узлом сбоку. Она то и дело ворошила своей палкой какой-нибудь куст и ковыряла песок. Песенка становилась громче и Машуня стала различать слова.

— Так это Баба Яга, — испугалась Машуня. Она от ужаса закрыла лицо руками и вжалась в перину.

Ты, трава-мурава,

Покажись, одолжись.

Змей Горыныч удалой.

Взял он девицу с собой.

Взял Девицу под оброк.

Для Царевича сберёг,

Чтоб Царевич спас Девицу

И привёл в свою светлицу.

Чтобы шла молва-молвой,

Что Царевич наш — герой.

Чтоб им жить да поживать,

Да сады кругом сажать.

— А кто это у нас тут прячется? — услышала Машуня над самым ухом.

Она заставила себя отнять руки от лица.

— Вылезай, красна девица, не бойся, — проскрипела Баба Яга, — пойдём со мной. Не собираешься же ты здесь на всю жизнь оставаться.

Машуня послушно шла за Бабой Ягой по пологому подъёму всё выше и выше. Вдали показалась полоса леса, а прямо перед ними одиноко стояла бревенчатая изба. Машуня остановилась. Хлопая ресницами, она удивлённо рассматривала избу, стоящую на коричневых куриных лапах. Изба скрипнула, накренившись на бок, почесала одну ногу другой. Потом присела так, что изба оказалась на земле.

— Девицу, девицу ведут, — затрещала невесть откуда взявшаяся сорока.

Баба Яга махнула в её сторону палкой. Сорока, продолжая трещать, рванула к лесу. Дверь сама собой отворилась. Баба Яга взяла Машуню за руку и повела за собой по трём шатким ступеням прямо в избу.

Машуня поразилась чистотой и свежестью просторного помещения. Она с удивлением взглянула на Бабу Ягу. Та улыбнулась в ответ, сморщившись как старая картофелина.

— Проходи, не бойся, — неожиданно приятным голосом заговорила Баба Яга.

— Машуня, не веря своим глазам, осматривала ровные белоснежные стены. Окно в половину одной стены было со скруглёнными углами. Совсем не похожее на привычные для Машуни окна с расписными ставнями. За окном было видно тёмное звёздное небо. Машуня оглянулась назад. Дверь оказалась прозрачной, тоже со скруглёнными углами. Через неё было видно синее море, отливавшее цветными волнами. На горизонте море сливалось с необыкновенно красивым небом. За дверью был день. За окном была ночь. Ошеломлённая Машуня снова обвела взглядом избу. Сама не понимая откуда взялся этот вопрос, она сказала то, что первое пришло в голову.

— А где же сундук, бабушка? Где вещи-то… — она повернулась к Бабе Яге и запнулась на полуслове.

Перед ней стояла молодая женщина в обтягивающем стройную фигуру белом комбинезоне. Машуня покраснела до ушей и закрыла лицо руками.

— Чего испугалась-то?, — спросила женщина приятным голосом, который Машуня уже слышала. Но никак не могла взять в толк…

— Ты без платья, — прошептала Машуня.

— Это комбинезон, глупая. Смотри, можешь пощупать, это ткань.

Машуня, всё ещё красная как варёный рак, осторожно потёрла пальцами рукав комбинезона.

— А сундуков здесь полон дом. По всем стенам, — сказала Баба Яга.

Она хлопнула в ладоши и из середины стены выдвинулся стол с двумя сиденьями. На столе пыхтел самовар и дымился горшок с наваристой пшёной кашей. Рядом расположилась горка блинов. Всё было очень вкусно. Машуня поблагодарила Бабу Ягу, поклонившись как батюшка учил и повернулась к выходу.

— Да ты никак уходить собралась? — спросила Баба Яга, — Сегодня останешься здесь. Поговорим завтра. Утро вечера мудренее. Пойдём, покажу твою опочивальню. Там и помыться есть где. Я чистую рубаху да сарафан тебе приготовила.

Баба Яга открыла в стене дверцу и пропустила вперёд Машуню.

Кровать висела в воздухе, уперевшись изголовьем в стену. Машуня надавила на постель легонько рукой.

Мягкая перина-то. А я не упаду вместе с кроватью на пол?

— Не упадёшь, — засмеялась Баба Яга, — присаживайся, не бойся. А вот и твоя одёжка, — показала она рукой на висящий на стене сарафан. Под ним, на полу, стояли блестящие сапожки.

— Какая красота, — всплеснула руками Машуня.

— Покажу ещё где помыться и оставлю тебя. — сказала Баба Яга, — Да не трясись ты. В хрустальном яйце так не тряслась, а тут вся на себя не похожа от страха.

— Как это «в хрустальном яйце»? — спросила Машуня, — В прозрачном коконе?

— Да, в нём. Где я тебя и нашла.

— Ааа… — совсем растерялась Машуня.

— Похоже, Змей Горыныч опять с заклинанием что-то напутал, старый дурак. Уже ведь не впервой так. — отмахнулась Баба Яга, — Завтра поговорим. У меня сегодня ещё дел невпроворот.

Утром на столе, который Машуня окрестила Скатертью-Самобранкой, не оказалось ни самовара, ни горшков с кашей. На белой тарелке шкворчала готовая яичница, а чай в изящных чашечках был горячим и крепким сам по себе.

Не переставая дивиться происходящему, Машуня проглотила завтрак и поклоном поблагодарила радушную хозяйку.

— Пора и честь знать. Спасибо тебе завсё, Баба Яга. Мне надо возвращаться. Маменька с папенькой, небось, уже все слёзы по мне выплакали, ждут не дождутся моего возвращения.

— Твоя правда. Но не совсем. Слёзы-то выплакали, но только обратно тебя никто не ждёт.

— Как же… — глаза Машуни наполнились слезами. — Неужто запамятовала, как ты здесь оказалась? — спросила Баба Яга.

Машуня сквозь проступившие слёзы молча смотрела на Бабу Ягу.

— Тебя же Змей Горыныч прямо их хоровода во время праздника похитил. Забыла, что ли? Вот и подумай, ждёт ли тебя кто-то обратно. Ну да и ладненько. Слезами горю не поможешь. А вот дорогу я тебе укажу. На том моя помощь и закончилась, — развела руками Баба Яга.

— И на том спасибо, тихо сказала Машуня, опустив голову.

— Вот только палку свою возьму и провожу тебя немного.

Не успела Машуня опомниться, как оказалась на извилистой тропинке, ведущей к лесу. В руках она обнаружила корзину с плетёной крышкой. Машуня поставила корзину на траву и открыла корзину. Под кружевной салфеткой она увидела новенькие плетёные лапти, шёлковый платок и большую кедровую шишку.

— И что мне с этим делать? — вздохнула Машуня, — И лапти на что, если я иду в новеньких сапожках?

— Всё пригодится в свой срок, — услышала Машуня скрипучий голос Бабы Яги. Она вздрогнула от неожиданности. Машуня посмотрела по сторонам. Никого. Оглянулась назад. Избушки не видно. Далеко, позади неё синело сказочно-красивое море.

2. Печурник и его Печка

Идёт, идёт Машуня по извилистой тропинке, а лес всё не приближается. Вроде рядом, а никак не войти в чащу и не пройти мимо. Сил больше нет. И день не заканчивается. Вспомнила Машуня ночное окно в избе Бабы Яги, да дверь с дневным пейзажем. Может, и нет здесь ни дня, ни ночи. Присмотрела Машуня огромный гладкий валун. Присела на него, сняла сапожки и поставила босые ноги на травку зелёную. Вспомнила про лапти. Может, легче будет в них идти. Стала открывать крышку корзинки, как вдруг запахло свежевыпеченным хлебушком. Машуня стала крутить головой и принюхиваться, откуда хлебным духом веет. Она тут же впрыгнула в сапожки, и, забыв про усталость, быстрёхонько пошла в ту сторону, откуда нестерпимо вкусно пахло. Тут ей под ноги упала искорка. Сухие былинки быстро почернели, пошёл дымок.

— Ох, сгорит же всё, — охнула Машуня и прижала дымок носком сапожка.

— Полегче там! — угрожающе зазвенело в ушах.

Машуня отдёрнула ногу и отступила на шаг назад.

— Ишь, чего удумала. Затоптать мой огонь захотела? — ещё громче зазвенел голос.

— Так пожар же будет, лес сгорит, всякая птичка да зверушка без дома останутся. Беда будет, — чуть не заплакала Машуня.

— Не боись, — уже более миролюбиво прозвучал голос. Это мой Огонь галку тебе под ноги кинул, чтобы внимание привлечь.

— Галки не галки, а Сорока тут как тут, всё вижу, всё знаю, всё всем расскажу, — заверещала сорока, кружа над Машуниной головой, — девица погасила огонь! Девица вступила в спор с самим Огнём, — продолжала трещать сорока, улетая прочь.

— Тьфу ты, пропасть, — проворчал голос, — без неё не обойдётся. Ну так я о чём, — обратился он к Машуне, — помощь твоя требуется. Иди за мной.

— За кем идти-то? — растерялась Машуня, вертясь во все стороны.