Бесплатный фрагмент - Наша Родина, Большереченский край

Уважаемые большереченцы всей Земли!

Вот что пишут и говорят земляки о нашем проекте.

Галина Богданова (г. Тобольск): «Я участвовала в проекте, а также прочла все последующие книги этой серии. Бесценны старые фотографии и рассказы людей о жизни и работе в родном районе. Встретила среди участников знакомых, подруг, одноклассников, соседей. Спасибо автору и всем участникам за доброе дело».

Ольга Стадник (пгт Большеречье): «Мы коренные жители, поэтому участвовать в сборнике мне было очень интересно. Я рассказала о своей любимой маме, о ее работе. Книга останется на память детям и внукам. Пусть не заканчивается этот проект, пусть как можно больше земляков поделятся воспоминаниями!»

Спасибо всем участникам проекта! Где бы мы ни были, где бы теперь ни жили, друзья, навсегда остается в сердце уголок Земли, с которым нас связывают самые лучшие чувства: благодарность, память, любовь.

***

Солнце в вечернем закате

Плывет над седым Иртышом,

Гуляют влюбленные пары,

Где-то играет гармонь.

Снится мне дом в Большеречье,

Запах травы полевой,

Лихо играл каждый вечер

Дед на трехрядке родной.

Птицы кричат в поднебесье,

В печке не гаснет огонь,

Будут звучать еще песни!

Будет играть гармонь!

Галина Малунова, участница проекта; пгт Большеречье

Из семейной летописи Юлии Соловьевой

Родилась в г. Френштат (Чехословакия), живет в г. Москве

«Хочу рассказать о семье моего дедушки Дудикова Александра Степановича. Родился он в 1928 г. в деревне Гущино у Дудикова Степана Дмитриевича и его жены Екатерины Андреевны. Было у него четыре старших брата и сестра Анфея — все от первой жены отца и намного старше.

После деда Саши у Дудиковых родилось ещё два сына, — повествует Юлия. — Семья была крепкая, зажиточная. В Гущино они жили с 1911 г., перевезли большой пятистенный дом из деревни Каширино, что была раньше близ Шипицыно. Как и все деревенские, жили хлебопашеством. Кроме того, Степан Дмитриевич был мельником. В Гущино на краю деревни у озера стояла его мельница-ветрянка. Два старших сына Степана в 1930-м были в Красной Армии, и поэтому его не раскулачили, как младшего брата Степана, Василия Дмитриевича.

Прадеда я не помню, на фото похорон я совсем маленькая. Помню, что не разрешали нам, маленьким, лазить в ящик, где лежали награды прадеда с Первой мировой войны. Умер он в 1980 г. в возрасте 99 лет.

Образование у моего деда Саши — 4 класса. Ему было 13 лет, когда началась Великая Отечественная война, и он пошел работать в колхоз. Старшие братья Василий, Петр, Владимир, Павел воевали. Владимир погиб в 1942-м. Дедушка с 1944 г. стал работать комбайнером в МТС, был направлен на курсы механизаторов в Муромцево. В 1947 г. он, уже передовой комбайнер и комсомолец, избран в местные советы. В 1950 г. Александр женился на Шипицыной Александре Васильевне из д. Шипицыно. Их семья тоже была большой: восемь детей.

Одно время дед работал на деревенской электростанции, что находилась в проулке напротив котлована, где сейчас въезжает в Гущино рейсовый автобус. Свет подавался по часам. Моя тетя Таня рассказывала: ей запомнилось, если зимой в 12 вечера три раза моргал свет, это было предупреждением, что сейчас отключится электричество. После этого отец возвращался домой. А потом, в конце 60-х, поставили столбы с высоковольтными проводами и света стало «сколь хош».

Александр окончил курсы механиков-комбайнеров в г. Таре в 1952 г., был переведен на самоходный комбайн. Больше 30 лет проработал он комбайнером. Трудился на комбайнах «Сталинец», «Коммунар», «СК-4», «Сибиряк». Дед не признавал работу сделанной, если она не выполнена хорошо, был очень требовательным. Вместе с ним на комбайне потом работал и его сын Виктор, тоже не раз он был отмечен за отличный труд. Как вспоминает мама, отец в страду уезжал на работу, когда они, дети, еще спали и приезжал на комбайне, тарахтя в ночи, когда все уже спали. Комбайны были тогда ещё без кабинок, и отец был весь в пыли, с красными глазами. Все так трудились, о себе не думали. Никто не отлынивал от работы, убирая хлеб.

В 1957 г. дед Саша был награжден медалью «За освоение целинных земель», в том же году был участником Всесоюзной сельскохозяйственной выставки в Москве.

В 1970-х ему было присвоено звание «Заслуженный механизатор сельского хозяйства РСФСР». За свой труд награждён орденом Трудового Красного Знамени и орденом Октябрьской Революции, был победителем соцсоревнования 1976 г., ударником 9-й пятилетки.

Последние десять лет до пенсии был бригадиром животноводов, просто рабочим, сантехником дойного гурта — дежурил на ферме, ремонтировал доильные аппараты, поилки.

В доме всё держалось на нем. Всё всегда было на своем месте, все инструменты. Дед был мастер на все руки — мог починить что угодно. Нам казалось, он может всё! Давал всегда нужные советы, всегда объяснит и покажет. Делал для себя и для односельчан коляски металлические для мотоциклов: выкраивал, сваривал. В основном в деревне с такими самодельными тогда ездили. По рассказам мамы и тети, примерно в 60-х гг. своими руками изготовил аэросани для зимней охоты и рыбалки.

Однажды при работающем винте он неосторожно махнул рукой, указывая на что-то другим охотникам, и ему мгновенно снесло безымянный палец и часть указательного на правой руке. Но даже такой рукой собирал грибы-ягоды дед так, что никому было не угнаться за ним.

Был он большим любителем рыбалки. Ездил на Большое озеро, Кривое, Мамшенькино, иногда — на Перекопку у Иртыша. Нас, маленьких внуков, дед брал несколько раз с собой. Восторгу не было предела, хоть и встать нужно было по его условию в 4 утра.

На лодке по огромному, поросшему травой озеру по одному ему понятным приметам дед находил места, где ставил сети, закидывал венделя. Разводил дед кроликов, потом норок, песцов, чернобурок, хонориков, были и пчелы недолгое время. Сам выделывал шкуры. Охотился с ружьем на уток, на барсуков. Зимой плел сети.

Всегда по-доброму шутил. Вроде и укажет на недостаток, но это было не обидно. У него всегда к месту были всякие прибаутки, присказки. Внимательный был очень к детям. Приезжая с рыбалки, какую-нибудь историю рассказывал, часто приносил гостинчик «из леса от зайчика». Каких только яичек птиц не привозил: диковинные, разноцветные, крошечные, огромные!

Привозил и зверушек, чтоб порадовать детей, и они восхищенно выдыхали: аххх! Вообще приучил и своих ребятишек, и нас, внуков, есть много растительности из леса: щавель, саранки, медуницы, корешки груздей, пучки (сибирский борщевик), аир и татарский аир (его дед называл «сопляк»).

В детстве моя мама со своей сестрой Татьяной на Тарасовом озере топтались ногами по корням водяных растений, указанных их отцом, приговаривая веселую песенку про свиноройки, и тогда всплывали круглые белые водяные орехи (чилим).

Бабушка моя, Александра Васильевна, отучилась 7 классов и заочно училась в педтехникуме в г. Таре. С 16 лет начала работать учительницей начальных классов. В 1949 г. она начала обучать гущинских ребятишек, снимала угол в доме у Дудиковых, там ее и сосватали. И уже на следующий год состоялась свадьба. Техникум бабушка окончить не успела, на последнем курсе у нее уже был маленький сын Виктор. Потом родилась моя мама, Людмила, позже — сестра Татьяна. В 1964 г. бабушка устроилась работать лисятницей в Большереченский коопзверопромхоз (на звероферму, как говорили в деревне). Проработала звероводом норок восемь лет, была передовиком производства; затем следующие тринадцать лет работала заведующей деревенским клубом, после чего вышла на пенсию. Выросли дети, завели свои семьи. Сын Виктор жил в своем доме там же в Гущино, работал киномехаником. Людмила вышла замуж за военного и уехала, Татьяна Зайцева работала в Большеречье библиотекарем.

Умер дед рано, в 83 года. Бабушку дочери забрали в Большеречье лет пять назад, ей уже было тяжело одной. И опустел гущинский дом…»

По воспоминаниям Галины Мемлиной (Стадник)

Родилась в п. Большеречье, живет в г. Омске

«Расскажу о своих родителях, которых зовут Мемлин Игнатий Семенович и Мемлина Капитолина Дмитриевна. Они одногодки и уроженцы нашего района, — рассказывает Галина. — Отец родился в Новологиново в 1927 году в многодетной семье, окончил начальную школу и работал в колхозе. Восемнадцать лет ему исполнилось 10 июня 1945 года.

Взяли в армию, отправили на Дальний Восток, где шли боевые действия с Японией. Война закончилась быстро, но молодых ребят отправили в Германию в составе оккупационных войск. Здесь отец прослужил целых семь лет. Вернулся в родную деревню, поехал по делам в Евгащино и встретил там красавицу Капочку. Поженились, переехали в Большеречье.

Мамина жизнь тоже была несладкой. Рано осиротела, во время войны осталась с младшими сестрами, старший брат воевал. Одна тянула детей в голодной деревне Яготово. И вот семья — теперь своя».

Из семейной летописи Валентины Балошенко (Мелехиной)

Родилась в с. Решетниково, живет в г. Омске

«Многие поколения решетниковцев знали, уважали и до сих пор помнят замечательную, трудолюбивую и дружную семью Ноздриных-Закурдаевых. Родоначальник семьи — Ноздрин М. В. (1884—1964), участник Первой мировой войны.

На все руки мастер, особенно по плотницкому и столярному делу, а позже и знатный пчеловод — редкое тогда и почитаемое на селе занятие, — рассказывает Валентина. — Его жена Мария Семеновна (1887—1975), урожденная Мелехина, — двоюродная сестра Мелехина Павла Трофимовича, моего деда по отцу.

Она создавала в доме уют, поддерживала образцовую чистоту, готовила разнообразные соленья и варенья. Хозяйку невозможно было застать врасплох, и в их дом часто определяли на постой различных уполномоченных. Почти все приезжавшие на работу молодые учителя также квартировали у Михаила Васильевича и Марии Семеновны. Любили в их доме бывать многочисленные родственники и соседи. Всем были рады, угощали чаем, а если кто-то нуждался, помогали чем могли. В такой теплой обстановке воспитывалась их дочь Прасковья (1907 — 1997).

Жили в достатке, однако богатыми себя не считали, так как лишнего ничего не имели. Но когда в 1930-х годах началась коллективизация, представители новой власти рассудили иначе. Видимо, выделялись-таки Ноздрины среди односельчан. Главное отличие — красавец-дом, построенный самим Михаилом Васильевичем и украшенный тонкой резьбой на окнах и по фронтону крыши. Не одно десятилетие он был самым красивым в деревне. Да и сейчас стоит прямо, не накренился, хотя выглядит, как седой старичок, поблекшим и уставшим. Но тонкие деревянные кружева сохранились, только краска выцвела. В доме этом была красивая мебель, сделанная умелыми руками хозяина: сервант, комод, тумбочки, стол на точеных ножках. Имелись и доходы в семье от столярно-плотницких работ. Все это решило судьбу Михаила Васильевича. Правда, его не раскулачивали, как других зажиточных крестьян, и не ссылали «на болота», как моих прадедов. Было еще одно «изобретение» новой власти: Михаилу выдали «волчий билет» — предписание, запрещающее жить в своей деревне.

После объявления приговора его увезли в Такмык, жене толком не объяснили, что будет дальше с мужем. Как рассказывала их внучка Фаина Александровна, «баба Маня побежала за повозкой в Такмык, там в сельсовете плакала, просила отпустить мужа, спрашивала, что с ним будет». Разозлившийся начальник со словами «и ты туда же захотела?» потащил ее в холодный сарай и запер на замок. Охраны не было, она подозвала ребятишек и попросила их сообщить о случившемся сестре Прасковье в Такмык.

С наступлением темноты сестра топором сбила замок и выпустила «арестантку». Не чуя ног, с громко бьющимся от страха сердцем, она пробежала ночью восемь километров до дома. А там еще несколько дней боялась, что вот-вот за ней приедут. Не приехали. Муж с такими же как он людьми кочевал по деревням и селам, строил магазины, школы, клубы и т. п. Когда их дочь стала взрослой, вышла замуж за Закурдаева Александра Гавриловича, приезжего, работавшего в колхозе счетоводом. Прасковья Михайловна в разные годы трудилась в колхозе пчеловодом, почтальоном и заведующей детсадом. Это была местная интеллигенция, не только по роду занятий, но и по культуре поведения, речи, начитанности и доброжелательности.

Жили супруги в любви и согласии, родили пятерых детей: Павла (1928), Фаину (1930), Раису (1932), Михаила (1935) и Леонида (1938). Старожилы вспоминали: в деревне закончили посевную, начинался покос. На 22 июня назначили праздник: в центре деревни накрыли столы, женщины напекли пирогов, что-то для застолья выделил колхоз. Говорили об общих и семейных делах, планах. Тут из района приехал уполномоченный и сообщил о начале войны. Наутро Закурдаев А. Г., не дожидаясь повестки, пошел пешком на призывной пункт в Евгащино. В деревне началась другая жизнь. Старшие дети не ходили в школу, работали со взрослыми на полях и фермах. Младшие продолжали учиться в Решетниковской школе. В 1942 г. пришла похоронка на отца. Поднимать ребятишек Прасковье помогли родители. Дети выросли достойными, трудолюбивыми. Павел после автодорожного института работал на заводе в Челябинске, затем в управлении МВД. Михаил стал слесарем-сборщиком высокой квалификации на заводе им. Баранова в Омске.

Фаина устроилась швеей в Большереченское ателье. Раиса трудилась счетоводом в Красном Яру, позже работала в юридическом отделе на Омском агрегатном заводе. Леонид преподавал в Большереченском СПТУ, трудился мастером на заводе им. Баранова. В 1964 г. ушел из жизни Михаил Васильевич, а в 1975-м Мария Семеновна. Прасковья Михайловна долго жила в родительском доме одна. Дети ее навещали; чаще других приезжали Фаина и Леонид, летом внучка Вера.

Леонид много и охотно фотографировал всех желающих, бесплатно раздавал снимки. Когда мне было лет 10, Фаина Александровна приехала с сестрой Раисой. Мы собирали клубнику на Некрасовой гриве, и я любовалась этими необыкновенно красивыми и милыми молодыми женщинами, похожими на артисток. Их плавные движения и приятная речь завораживали. Жизнь снова свела нас с Фаиной Александровной, когда ей уже было за 80. Она по-прежнему интересовалась родной деревней, судьбой родственников и знакомых. Ее приезд становился для земляков праздником, для всех у нее были добрые слова участия и небольшие подарочки.

С мужем Владимиром Маневским ее семейное счастье было недолгим: он скончался от тяжелой болезни, когда дочери Верочке было всего полтора года. Фая больше не выходила замуж и попросила дочь сохранить фамилию отца; эту же фамилию носит ее внук. Дочь и ее сын Герман свято чтят память о маме и бабушке, следуют ее простым, но важным жизненным правилам.

Фаина со своим образованием в три довоенных класса была очень интеллигентна, тактична, начитанна. Она и работала, и опекала пожилых родных и племянников, бесконечно любила дочь и внука, ухаживала за старенькой мамой, приютила у себя в небольшой квартирке тяжелобольного двоюродного дядю, от которого отказалась родная дочь. Скрасила его последние дни и проводила в последний путь. Именно она рассказала мне о родстве наших прадедов (родных братьях), познакомила с моими четвероюродными сестрами и братьями: Курбатовой Валентиной и Власенко Ниной, Мелехиными Валерием, Виктором и Анатолием, о которых я мало знала. Теперь мы переписываемся, а когда встречаемся, вспоминаем добрым словом тетю Фаю. Многие факты из жизни ее семьи, приведенные здесь, стали мне известны благодаря ее удивительной памяти и неподдельному вниманию к судьбам дорогих людей.

После ухода из жизни тети Фаи в 2017 г. я стала общаться с ее младшей сестрой.

Раиса Александровна, единственный теперь представитель старшего поколения семьи Закурдаевых, вырастила дочь Светлану, гордится успехами внучки Екатерины, с большим удовольствием вспоминает свои детские и молодые годы, проведенные в родной деревне, наполненные любовью и заботой друг о друге.

Я бесконечно благодарна авторам данного издания за предоставленную возможность рассказать о замечательной семье Ноздриных-Закурдаевых, их потомках, о жизни и делах добрых высоконравственных людей, которые стали частью истории моей родной деревни».

Из семейной летописи Надежды Чугулевой

Родилась в д. Ямино, живет в г. Омске

«Я хочу оставить воспоминания для своих детей и внуков об их прадеде Иване Григорьевиче Чугулеве, чтобы они чтили и берегли память о нем и достойно продолжили свой род.

Иван Григорьевич родился в 1922 г. в д. Костино Муромцевского района. Окончил Рождественскую школу. Семья рано осталась без кормильца — отец Григорий Павлович работал на Иртыше, утонул, - повествует Надежда. - Семья большая: две сестры, младший брат, мать, которая постоянно была в работе. Доярка — дело не легкое.

Иван был во всем за старшего, пришлось рано повзрослеть. Началась война, в августе 1941 г. он был мобилизован Большереченским военкоматом и направлен в г. Тюмень, где в эвакуации находилось Таллинское военно-пехотное училище. По окончании курсов в октябре 1942 г. гвардии лейтенант Чугулев был отправлен на фронт.

Его назначили командиром взвода ПТР 131-го гвардейского стрелкового полка 45-й гвардейской стрелковой дивизии. В январе 1943 г. дивизия в составе 1-го эшелона 67-й армии Ленинградского фронта участвовала в операции «Искра», вела наступления на Невском плацдарме.

Иван Григорьевич командовал артиллерийским взводом в районе поселка Дубровка, известном как Невский пятачок. В боях за освобождение блокадного Ленинград Красной Армией заплачено высокой ценой. Самые кровопролитные сражения шли на Невском пятачке, за сутки на этот клочок земли площадью 2 км обрушивалось до 50 000 бомб и снарядов, было уничтожено все живое. Эксперты говорят, что средняя продолжительность жизни на Невском пятачке была от 5 минут до 52 часов. Солдаты, прибывающие сюда, понимали, что каждая атака может стать для них последней. 18 января 1943 г. войска Ленинградского и Волховского фронтов прорвали блокаду Ленинграда. В бою за поселок Мишкино 13 февраля 1943 г. Иван Григорьевич подбил четыре вражеских танка.

Храбрый боец получил тяжелое ранение, долго лечился в госпиталях, был комиссован и вернулся домой. За тот страшный бой гвардии лейтенант Чугулев был удостоен медали «За отвагу».

В 1944 г., зайдя в Большереченский райздравотдел, увидел милую, скромную ясноглазую девушку. Сердце замерло… Анечка Агаркова была родом из д. Моховое Озеро, она работала бухгалтером и училась на курсах шоферов, чтобы после окончания ДОСААФ вместе с подругой пойти на фронт. Но любовь спутала все карты. Они поженились, а 16 июля 1945 г. родился первенец, сын Володенька.

Моя свекровь Анна Яковлевна рассказывала, что Иван умел всё. Когда начали вместе жить, им дали комнату, и не было ни кровати, ни стола, ни даже сковороды. Но хозяин вымыл плиту, замесил тесто и испек лепешки прямо на плите — такой был их первый совместный ужин.

Несмотря на инвалидность, Иван Григорьевич всю свою жизнь работал на руководящих постах. Паром в Большеречье — его заслуга: в 1948 г. пригнали старый баркас, настелили пол, переделали под паром.

Так и осталась эта переправа. Конечно, потом было строительство, реконструкция, но старый баркас — это основа основ. Работал И. Г. Чугулев директором заготзерно, под его началом построили элеватор. Трудился председателем Ингалинского сельского совета, председателем колхоза им. Жданова в д. Черново.