Бесплатный фрагмент - О чём даю знать приказом по полиции

Часть 1. 1891—1906 г.г.

Разбирая архивные документы, мне всё как-то больше и больше хотелось не просто выяснить имена и даты, а попробовать понять, чем жили, о чём думали мои предки. Задача не самая простая, надо сказать. Однако нет ничего невозможного, и какие-то интересности я о своих крестьянских предках и их окружении в Хохловской волости вызнал. В этой статье я бы хотел поговорить о жизни в губернском городе Смоленске в конце 19-начале 20 века. А помогут мне в этом, я во всяком случае надеюсь, приказы по Смоленской городской полиции. В фондах Смоленского городского полицейского управления, Смоленского сыскного отделения, приставов 2-й и 3-й частей города отложились приказы по городской полиции с 90-х годов 19 века и начала века 20-го. Мы не будем касаться кадровых вопросов. Надо сказать, что текучка кадров была, что твой бурный горный поток, может быть немного поговорим о причинах увольнения со службы городовых и о наложенных на них взысканиях за различные непотребные проступки. Попробуем, опираясь на приказы смоленского полицмейстера, заглянуть на улицы губернского города Смоленска, и понять повседневную жизнь, мысли и чаяния его обывателей.

Его высокоблагородие господин смоленский полицмейстер

Прежде чем погрузиться в повседневную жизнь смоленской городской полиции и, соответственно, самого губернского города Смоленска, разбирая информацию из приказов смоленского городского полицейского управления, я считаю нужным познакомить тебя, мой дорогой читатель, с людьми, которые оные приказы и издавали. Итак, в Государственном Архиве Смоленской Области в разных фондах отложились приказы по смоленской городской полиции семи смоленских полицмейстеров. В этой части мы рассмотрим двух из них — надворного советника (7-й класс в Табели о рангах, соответствующий армейскому подполковнику) Константина Августовича Тиде и ротмистра Николая Николаевича Ломаковского.

Константин Августович Тиде родился в 1852 году в семье обер-офицера. Ни его родители, ни он сам за всю свою долгую службу Российской Империи на имение заработать не смогли. Костя воспитывался в Смоленской Губернской Гимназии, но курса не закончил. 25 ноября 1871 года вступил в службу в Смоленское Губернское Правление писцом 3-го разряда. 19 августа 1872 года был по резолюции Смоленского Губернского Правления определён исполнять должность полицейского надзирателя 2-го участка города Поречье. 16 апреля 1873 года утверждён в должности. Указом Смоленского Губернского Правления от 24 ноября 1875 года перечислен из 3-го во 2-й разряд канцелярских служителей по происхождению. По Высочайшему повелению от 19 ноября 1876 года в числе прочих гражданских чиновников Константину Тиде объявлено благоволение за успешный сбор на службу запасных нижних чинов. 15 марта 1877 года выражена благодарность от Губернского Начальства за успешное исполнение возложенных на него служебных обязанностей. 6 мая 1877 года полицейским надзирателем Константином Августовичем Тиде в числе других гражданских чиновников была получена Высочайшая благодарность за успешный сбор на службу нижних чинов (как мы помним 12 апреля 1877 года началась очередная Русско-Турецкая война). С 24 июля по 19 августа 1879 года Тиде временно исполняет должность пристава 1-го стана Поречского уезда, а с 4 сентября того же года по резолюции Губернского Правления перемещён на должность частного пристава в г. Вязьма. С 29 ноября 1879 года по 10 марта 1880 года исполнял обязанности помощника уездного исправника Вяземского уезда. Согласно предложению Смоленского Губернатора действительного статского советника Александра Григорьевича Лопатина по резолюции Губернского Правления, состоявшейся 23 декабря 1880 года, назначен исполняющим должность пристава 3-го стана Поречского уезда. 29 июля 1882 года утверждён в данной должности. Высочайшим приказом от 30 августа 1885 года за отлично-усердную службу пожалован чином коллежского регистратора. 6 октября 1887 года по резолюции Губернского Правления назначен помощником пристава Гжатского уездного исправника. Указом Правительствующего Сената от 18 января 1889 года произведён в губернские секретари со старшинством от 30 августа 1888 года. На должности помощника Гжатского уездного исправника Константин Августович 29 марта 1889 года удостоился благодарности Смоленского Губернатора за «…энергию и за особую распорядительность при открытии в деревне Михайловке Семёновской волости тайной раскольнической типографии». 25 октября 1889 года по резолюции Смоленского Губернского Правления губернский секретарь Константин Тиде определён исполняющим должность смоленского полицмейстера, а 19 декабря того же года утверждён в оной должности. 10 января 1890 года полицмейстеру Тиде господином Губернатором «выражена благодарность за своевременно принятые энергичные меры и особенную распорядительность при розыске скрывшегося из города Смоленска казначея Духовной Консистории Заболотского, похитившего значительную сумму казённых денег, благодаря которой распорядительности и был задержан Заболотский в г. Минске».

25 июля 1890 года Константин Августович Тиде Всемилостивейше награждён орденом Святого Станислава 3-й степени. Указом Правительствующего Сената от 20 декабря 1891 года Тиде был произведён в коллежские секретари со старшинством от 30 августа 1891 года. 8 июля 1892 года, исполняющий должность Смоленского Губернатора коллежский советник Камер-Юнкер Двора Его Императорского Величества граф Александр Александрович Мусин-Пушкин выразил смоленскому полицмейстеру Тиде благодарность за энергичную и неутомимую деятельность по ассенизации города Смоленска по случаю опасности от угрожающей холерной эпидемии. 30 августа 1893 года Константин Тиде был награждён орденом Святой Анны 3-й степени. Титулярным советником (чин равный армейскому капитану) Константин Августович стал по указу Сената 20 июля 1895 года со старшинством от 30 августа 1894 года. 30-го же августа 1896 года смоленский полицмейстер был награждён орденом Святого Станислава 2-й степени. К 1897 году на мундире Тиде помимо двух орденов сверкали серебряная медаль в память в Бозе почившего Императора Александра III на ленте ордена Св. Александра Невского, а также тёмно-бронзовая медаль на ленте Государственных цветов за труды по первой всеобщей переписи населения 1897 года. 8 июля 1897 года Тиде объявлена Высочайшая благодарность за принятие участия в делах народной переписи в качестве члена Смоленской Уездной Переписной Комиссии. Высочайшим приказом по гражданскому ведомству от 27 февраля 1898 года за номером 16 за выслугу лет Константин Августович Тиде возведён в чин коллежского асессора со старшинством от 30 августа 1897 года. 30 апреля 1898 года полицмейстеру объявлена благодарность Смоленским Губернатором «за особую распорядительность и образцовый наружный порядок во время посещения 17 апреля 1898 года Его Императорским Высочеством Великим Князем Сергеем Александровичем г. Смоленска. Следующую губернаторскую благодарность Тиде получил «за особую распорядительность и образцовый порядок на улице во время двухдневного пребывания в г. Смоленске 25 и 26 октября 1901 года Его Высокопревосходительства Господина Министра Юстиции». 23 ноября 1902 года Константину Августовичу была «объявлена признательность Г. Губернатора за личные труды и заботы по наблюдению за подведомственными чинами Полиции, благодаря которым они проявили энергичную и умелую деятельность в деле о розыске ценной кражи у г. Лопатиной, которая и была ими обнаружена и возвращено похищенное». Высочайшим приказом по гражданскому ведомству от 13 апреля 1902 года №20 смоленский полицмейстер Тиде за выслугу лет произведён в надворные советники со старшинством от 30 августа 1901 года (это прямо его дата — 30 августа). И служить бы ещё Константину Августовичу и служить, ведь всего-то полтинник мужчине натикали вселенские часы. Но… «Именным Высочайшим Указом, данным Правительствующему Сенату в 22 день декабря 1901 года, Новохопёрскому уездному предводителю дворянства действительному статскому советнику Николаю Александровичу Звегинцову Всемилостивейше повелено быть Смоленским Губернатором». И вот с этим статским генералом у Тиде отношения, очень похоже, не сложились. И 20 ноября 1902 года надворный советник Константин Августович Тиде по резолюции Смоленского Губернского Правления назначен Краснинским уездным исправником. И только 6 декабря 1902 года (ох уж мне эта имперская бюрократия) Тиде был награждён орденом Святой Анны 2 степени, что, как мне кажется, слегка подсластило пилюлю.

За время своей службы по гражданскому ведомству Константин Августович Тиде ни разу не подвергался штрафам и взысканиям. В походах и сражениях против неприятеля не был. Не был смоленский полицмейстер и в отпусках или в отставках. Женат был на дочери коллежского асессора Ольге Николаевне Свадьбиной, от которой имеет детей: Глафиру (1874 года рождения), Николая (1976 года рождения), Владимира (1878 г.р.), Елену (1885 г.р.) и Василия (1888 г.р.). Жена и дети вероисповедания православного. На должности смоленского полицмейстера Тиде получал жалования 600 рублей и столовых денег 600 рублей в год. Тут интересный нюанс, на должности Краснинского уездного исправника надворный советник Тиде, видимо за выслугу лет и чины, получает жалования 735 рублей в год, и столовых денег 735 рублей в год, то есть в деньгах наш герой выиграл, не смотря на понижение в должности. (ГАСО, фонд 1, опись 8, дело 1813, лист 1—13)

Однако, как вещает нам смоленская пресса тех лет, Константин Августович не спешил отъехать к новому месту службы в городок Красный. В 270-м номере газеты «Смоленский вестник» за воскресенье 8 декабря 1902 года в разделе местной хроники написано, что 7 декабря состоялся обед в честь отъезжающего господина Тиде. На обеде помимо смоленских горожан присутствовали Сычёвский уездный предводитель дворянства Николай Алексеевич Хомяков и Поречский предводитель дворянства Виктор Петрович Рачинский. «Обед начался сердечным обращение К. А. Тиде с благодарностью к собравшимся на его чествование. За обедом было получено письмо от начальника губернии Н. А. Звегинцова, в котором им было высказано сожаление, что он лишён возможности присутствовать на этом обеде и высказал поздравление с Монаршей милостью (орден Св. Анны 2-й степени) и пожелание, чтобы на новом поприще его сопутствовало то же сочувствие, какое заслужил он в Смоленске.

По прочтении этого письма, одним из распорядителей А. Н. Вавравским за здоровье начальника губернии был провозглашён тост, который был покрыт громогласным «ура», после этого городским головой О. Н. Воейковым в тёплых выражениях была очерчена деятельность К. А. Тиде как Смоленского полицмейстера и его прежняя служба.

После этого А. Н. Вавравский напомнил К. А. Тиде его первое назначение лет 30 назад на первую классную должность. При чём высказал ему пожелание честно и добросовестно исполнять свои обязанности. «В течение многих лет, имея возможность следить за деятельностью К.А. в Поречском и Гжатском уездах и затем в г. Смоленске, более 14 лет я убедился в его беспримерно честном, корректном исполнении обязанностей и в настоящее время ему остаётся лишь одно — пожелать доброго здравия и благополучия его семье».

Также распорядителем Вавравским были прочитаны телеграммы от В. В. Философова (смоленского вице-губернатора), Юхновского уездного исправника Сорокина, полковника Галеевского (командир 2-й батареи 3-й резервной Артиллерийской бригады), присяжного поверенного Тимошинина и городского судьи Р. П. Шевандина.

Итак, Константин Августович Тиде покинул пост смоленского полицмейстера, который занимал без малого 13 лет, и у смоленской полиции появился другой начальник. Музыкально звеня шпорами в Смоленском Городском Полицейском Управлении появился приписанный в запас армейской кавалерии штабс-ротмистр Николай Николаевич Ломаковский. Из потомственных дворян Екатеринославской губернии. Родился в 1867 году. Воспитывался в Елисаветградской прогимназии, откуда по распоряжению Генерального Штаба 10 августа 1884 года принят вольноопределяющимся 3-го разряда в 31 драгунский Рижский полк с зачислением в Елисаветградское кавалерийское юнкерское училище. 14 августа зачислен в списки 31 драгунского полка. 20 августа, не прибывая в полк, направился в училище для прохождения курса наук. 29 сентября 1884 года зачислен в подготовительный класс юнкером. 1 сентября 1885 года переведён в младший класс училища. 9 апреля 1886 года произведён в полковые унтер-офицеры. 9 июля того же года переименован в вольноопределяющиеся 2-го разряда. 29 июля 1886 года переведён в старший класс и произведён в ефрейторы училища. Ровно через год, 29 июля 1887 года произведён в младшие унтер-офицеры Елисаветградского кавалерийского юнкерского училища. Каковое и окончил по второму разряду 18 августа и приказом Начальника Штаба Одесского военного округа произведён в эстандарт-юнкера. 21 августа 1887 года прибыл в полк. 30 мая 1888 года приказом по 11 кавалерийской дивизии переведён в 32 драгунский Чугуевский ЕЯ ВЕЛИЧЕСТВА полк. 2 мая 1889 года приказом по 11 кавдивизии №63 переведён на службу в 33 драгунский Изюмский полк и тем же приказом прикомандирован к 31 драгунскому Рижскому полку. ВЫСОЧАЙШИМ приказом, состоявшимся 22 дня января 1890 года произведён в корнеты. Откомандирован из Рижского полка и прибыл к месту несения службы 18 июля 1890 года. Исполнял должность делопроизводителя полкового суда с 26 апреля 1891 года по 9 мая 1891 года.

19 апреля 1891 года за участие в манёврах на Волыни и в ВЫСОЧАЙШЕМ СМОТРУ в 1890-м году награждён двухмесячным окладом жалования. 3 января 1892 года назначен исполняющим должность полкового квартирмейстера и заведующего мастерскими, которые и окончательно принял на законном основании. Командирован в г. Киев для покупки нужного в мастерских инструмента, где и пробыл с 1 по 5 марта. С 12 по 30 апреля 1893 года находился прикомандированным в 4-м обозном кадровом батальоне для приведения в полную исправность переданной из полка в оный батальон упряжи. Согласно надписи начальника 11 кавалерийской дивизии за №957 командирован во 2-й обозный кадровый батальон для участия в смешанной комиссии по отношении ремонта обоза, переданного из полка в названный батальон. В командировке находился с 13 по 19 июня 1893 года. 15 марта 1894 года ВЫСОЧАЙШИМ приказом произведён на вакансию за выслугу лет в поручики. Согласно телеграммы начальника 11 кавалерийской дивизии за №2799, командирован в Санкт-Петербургский Артиллерийский склад для принятия назначенных к отпуску из означенного склада в полк трёхлинейных винтовок, где и находился с 18 декабря 1894 года по 26 января 1895 года. С 7 по 28 апреля 1895 года командирован от полка в Московский окружной артиллерийский склад для сдачи 4,2-линейных винтовок. Причём 23 апреля 1895 года пожалован орденом Святого Станислава 3-й степени. 5 октября 1895 года сдал должность полкового квартирмейстера и заведующего оружием и полковыми мастерскими. 6 октября назначен исполняющим должность полкового адъютанта на законном основании, каковую должность и принял окончательно. 6 ноября того же года утверждён в должности полкового адъютанта. 15 марта 1896 года ВЫСОЧАЙШИМ приказом произведён в штабс-ротмистры. На основании предписания начальника штаба 11 Армейского Корпуса от 25 ноября 1897 года за №3523 командирован в Штаб названного корпуса по делам службы, где и находился с 27 ноября по 30 ноября. 15 апреля 1899 года сдал должность полкового адъютанта, так как подал рапорт о желании проходить службу в кадре 11-го кавалерийского запаса. Тогда же командирован от полка в кадр 11 кавалерийского запаса для прохождения службы.

2 мая прибыл в кадр 11 кавалерийского запаса, а 4 октября 1899 года по ВЫСОЧАЙШЕМУ приказу зачислен в кадр 11 кавалерийского запаса с оставлением в списках своего полка. 12 октября зачислен в списочное состояние кадра 11 кавалерийского запаса и назначен помощником начальника 2-го отделения. Числился членом распорядительного комитета офицерского собрания с 23 по 26 октября 1900 года, членом полкового суда с 22 мая 1900 года по 1 марта 1901 года, членом суда общества офицеров с 24 октября по 2 ноября 1900 года. 22 июля 1900 года за усмирение и объездку ремонтных лошадей награждён вторым призом — деньгами 100 рублей. По расформированию кадров №11 и №12 кавалерийского запаса зачислен в 6 запасной кавалерийский полк и 7 декабря 1901 года назначен заведующим полковой учебной командой. 21 декабря 1901 года ВЫСОЧАЙШИМ приказом переведён в 6 запасной кавалерийский полк. 28 июня 1902 года за выездку и усмирение ремонтных лошадей награждён первым призом — деньгами 200 рублей. С 29 июля 1902 года по 24 августа 1902 года временно командовал 2-м эскадроном полка. С 24 августа по 11 октября 19092 года командирован в г. Орёл для проведения военно-конской переписи. 16 октября отчислен от должности заведующего учебной командой, и 20 ноября 1902 года ВЫСОЧАЙШИМ приказом зачислен в запас армейской кавалерии по Борисоглебскому уезду.

Итак, перед нами кадровый кавалерийский офицер, награждённый орденом и медалью в память царствования Александра Третьего, отличный наездник, неплохо разбирающийся в документообороте и в материально-техническом обеспечении. И вот такого замечательного бравого вояку смоленский губернатор Звегинцов предложил Смоленскому Губернскому Правлению утвердить на должность смоленского полицмейстера. И оное Правление резолюцией от 29 ноября 1902 года утвердило назначение Николая Николаевича Ломаковского на должность смоленского полицмейстера с 20 ноября 1902 года. К этому времени наш герой был женат на дочери надворного советника Марии Ксанфиевне Жуковской (в брак вступил 2 мая 1899 года) и имел двухлетнего сына Николая. Жена и сын православного вероисповедания. Давайте посмотрим, как Ломаковский служил на поприще защиты правопорядка. 20 мая 1903 года объявлена лично-словесная, а во 2-й раз письменная благодарность Московского Генерал-Губернатора ЕГО ИМПЕРАТОРСКОГО ВЫСОЧЕСТВА Великого Князя Сергея Александровича за успешную распорядительность в поручении данном Его Высочеством во время пребывания в г. Смоленске. Высочайшим приказом по Гражданскому Ведомству №67 от 1 сентября 1903 года Ломаковский переименован из штабс-ротмистров запаса армии в коллежские асессоры, о чём и было прописано в «Правительственном Вестнике 1903 года» №168. 6 декабря 1903 года Всемилостивейше был награждён орденом Святого Станислава 2-й степени. Объявлена благодарность Его Превосходительства господина Смоленского Губернатора за найденное при ревизии 10 мая 1905 года исправное ведение делопроизводства Полицейского Управления, что видно из предписания Губернатора от 28 июня 1905 года за №6950. Объявлена в числе прочих чинов ИМПЕРИИ ВЫСОЧАЙШАЯ благодарность за беззаветно-верную службу при чрезвычайно тяжёлых обстоятельствах, что видно из предписания Смоленского Губернатора от 28 октября 1905 года за №139. 27 сентября 1906 года ВЫСОЧАЙШИМ приказом по Военному Ведомству переименован в прежний чин штабс-ротмистра с зачислением по армейской кавалерии с оставлением в Ведомстве Министерства Внутренних Дел со старшинством от 22 января 1900 года. ВЫСОЧАЙШИМ приказом по Военному Ведомству от 6 декабря 1906 года за №89 произведён в ротмистры со старшинством от 22 января 1904 года. По постановлению Главного Правления ИМПЕРАТОРСКОГО общества спасения на водах от 13 апреля 1907 года выдан 30 августа того же года за №3409 диплом на право пожизненного ношения серебряного знака за содействие к увеличению денежных средств Смоленского Округа Общества спасения на водах. Согласно постановления Главного Управления Российского Общества Красного Креста от 18 мая 1906 года выдана ВЫСОЧАЙШЕ утверждённая медаль в память участия в деятельности Общества во время Русско-Японской войны 1904—1905 г.г., что видно из свидетельства Управления от 31 октября 1906 года №42729. Последней наградой, полученной Ломаковским на поприще смоленского полицмейстера, отмеченной в формулярном списке в фонде канцелярии смоленского губернатора, является знак Красного Креста за отлично-усердную деятельность в пользу Общества Красного Креста во время Русско-Японской войны. На 1907-й год жалование Николая Ломаковского как смоленского полицмейстера составляло 720 рублей в год и столовых денег ещё 720 рублей. (ГАСО, фонд 1, опись 8, дело 1493, лист 1—58)

Ночные сторожа, городовые и околоточные надзиратели

4 декабря 1891 года смоленский полицмейстер приказом препроводил частным приставам 59 форменных мерлушковых шапок, такое же количество шинелей, мундиров, суконных брюк и кушаков. На городовых первой части пришлось 27, второй части — 12, а нижним чинам полиции в третьей части было выдано 20 комплектов обмундирования. Приставам было предложено раздать обмундирование и впредь строго следить за целостностью и опрятностью оного, производя осмотры как можно чаще. При увольнении или переходе городового в другую часть предлагается руководствоваться положениями приказа по Смоленской городской полиции от 7 июня 1890 года №159. 12 декабря обмундирование было передано под роспись городовым 3-й части Смоленска. Новые башлыки же были переданы в полицейские части только приказом от 29 декабря. Надо сказать, что шапки эти были ещё без номеров городовых. 5 апреля 1891 года смоленский полицмейстер запросил городскую управу выделить средства на изготовление 120 латунных лент для летних и зимних головных уборов городовых по представленному образцу. Полицейский чин упирал на то, что знаки эти весьма необходимы во многих случаях, как например, если городские обыватели обращаются к городовому с просьбой оказать законное содействие. Но не получив от него удовлетворения, не знают его фамилии и не могут указать начальству виновного. Если же управа посчитает изготовление 120-ти лент для города накладным, то полицмейстер просил не отказать в оплате хотя бы 60 штук. Городская управа поручила члену управы Бекину озаботиться изготовлением 60 латунных лент на фуражки городовых, а о произведённых расходах донести городской управе. В середине июля месяца городовые получили ленты с номерами на фуражки. А резчик печатей Лапинер 30 рублей за выполненную работу. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 36, лист 38, 46; фонд 65, опись 1, дело 987, л.36—39)

Смоленская городская дума, выпуская различные обязательные постановления для жителей Смоленска, не забыла и ночных сторожей. Мы с вами, дорогой читатель, исходя из разных старых фильмов и прочей литературы, думаем, что трещотка нужна была ночному сторожу для того, чтобы тем самым треском обозначать своё присутствие. Но спасибо смоленскому полицмейстеру, разъяснил всё в приказе от 5 декабря 1891 года. Согласно параграфа 9 сборника обязательных постановлений караульные должны «иметь трещотки для сигналов и свистки для обнаружения своего присутствия». Вот оно как, всё ровно наоборот. Но господином Тиде при ночных объездах города замечено, что ночные сторожа трещат по чём зря, именно для обнаружения своего присутствия, чем нарушают сон и покой обывателей, чего делать не должны. Приставам приказано собрать при части всех подчинённых ночных сторожей и разъяснить положения девятого параграфа сборника обязательных постановлений Смоленской городской думы. И впредь следить и не допущать! (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 36, лист 59)

Приказом от 25 октября 1894 года участковые городовые первой части Смоленска Гондер и Антонов «…за небрежное отношение к исполнению служебных обязанностей и пьянство при исполнении долга службы» оштрафованы: Гондер на 2 рубля, Антонов на 3. Старший городовой первой полицейской части Наумов был и вовсе уволен от службы, как ранее подвергавшийся неоднократным взысканиям. Также старшему городовому вменялось в вину вымогательство угощения у ночных сторожей, за которыми он по долгу своей службы должен был наблюдать. В тот же день, приказом №105 был оштрафован на 2 рубля городовой 3-й части Селезнёв. Каковой без надобности службы зашёл в трактир Мачульского. В приказе не оговаривается, в какой именно, а их у Павла Александровича Мачульского в тот год в третьей части было открыто аж 14 штук, но мы можем предположить. В приказе указано, что сей городовой сделал полицмейстеру ложное донесение, якобы он был послан в трактир приставом 3-й части. Вряд ли смоленский полицмейстер находился в какой-либо из дешёвых забегаловок для низших слоёв населения. Посему мы можем с большой долей уверенности утверждать, что дело происходило на Московской улице в доме Клименкова, где имелся трактир Мачульского, за который купец платил самый большой акциз из всех своих заведений в 3-й части города. И да, в таком трактире городовому делать абсолютно нечего. (ГАСО, фонд 1146, опись 1, дело 36, лист 45, 58) Приказом от 14 ноября 1894 года конный городовой 1 части (оказывается были в штате и такие, помимо постовых и участковых городовых) Григорий Финашин за пьянство и дерзкое обращение с публикой уволен от занимаемой должности. Ну а как тут не возгордиться и не начать хамить обывателям, ты ж мало что городовой, так ещё и «на коне»? М ы же можем для себя отметить, что в городе имелись и конные городовые. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 36, лист 54)

Не всегда приказы господина смоленского полицмейстера строго исполнялись подчинёнными. Ещё приказом от 15 марта 1890 года приставам было приказано внушить нижним полицейским чинам запрет на курение табаку на постах и в различных нарядах. Однако таковой приказ был повторён полицмейстером от 4 января 1895 года, в котором отмечено, что городовые позволяют себе курение на наружных постах и в нарядах. Повторяя свой запрет, господин Тиде грозит нижним чинам полиции за курение при исполнении служебных обязанностей безусловным взысканием. А мы можем сделать вывод, что в те времена зрелище дымящего табаком на посту городового было в порядке вещей на городских улицах Смоленска. (ГАСО, фонд 1146, опись 1, дело 36, лист 4) Константин Августович не только побуждал своих подчинённых появляться в районах своих частей в ночное время, но и сам постоянно ночью объезжал город. И вот в ночь с 13 на 14 января 1895 года смоленский полицмейстер при ночном объезде не обнаружил на своих постах пару городовых. Городовой первой части Романов отсутствовал на посту на Большой Благовещенской улице, а его коллега из третьей части Грибов ушёл с поста на Ново-Петербургской улице. Романов дремал, прислонившись к дверям магазина Киселёва, а Грибов стоя спал у трактира Мачульского. Причём спал настолько крепко, что не слышал, как к нему подошёл полицмейстер и снял с его головы шапку. За халатное отношение к служебным обязанностям на постовых городовых были наложены штрафы, на Романова в два рубля, на Грибова во все три. Учитывая, что месячное содержание городового городской полицейской команды составляло 12 рублей (старшим городовым платили по 15), взыскание более чем болезненное. Тем же приказом приставам и их помощникам указано было строго следить и всячески побуждать городовых к аккуратному исполнению служебных обязанностей. Нерадивым грозили меры дисциплинарного и финансового взыскания. Приказ был доведён под роспись до всех нижних полицейских чинов. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 36, лист 7—8)

18 апреля городовым Смоленской городской полицейской команды приказом было разрешено по наступлению тёплой погоды ходить по улицам Смоленска в одних мундирах, при шашке и фуражке. Постовым же вменялось в обязанность быть в шинели с 10 часов вечера до 6 часов утра, а также в ненастную погоду. Постовые должны были иметь при себе непромокаемые накидки, каковые в ясную погоду носить на шнуре через плечо. (ГАСО, фонд 1146, опись 1, дело 36, лист 18) Однако, то ли молодцы-городовые оказались туповатыми, то ли ещё по какой причине, но приказ о ношении кителей при шашке и фуражке был повторён 3 мая 1895 года. В нём же постовым городовым было строго указано следовать указаниям приказа от 18 апреля. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 36, лист 21)

22 июня 1895 года «…за умелую и энергичную деятельность в деле розыска похищенных вещей в общине Сестёр Милосердия в ночь на 12 июня, обнаружению и задержанию виновников…» была объявлена в приказе по городской полиции благодарность полицмейстера городовому 2-й полицейской части Антонову. Городовой был поощрён выдачей из имеющегося при полиции на этот случай денежного фонда наградой в 6 рублей. Неплохо, половина месячного жалования, как-никак. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 36, лист 32)

Чёткие и недвусмысленные указания о действиях нижних чинов Смоленской городской полиции при встрече с господами офицерами оговаривались в приказах полицмейстера и от 13 декабря 1890 года, и от 5 марта 1892-го, но явно «не в коня корм». Уже не понять, то ли городовые почитали себя, любимых, «сливками податного сословия», то ли просто не хотели тянутся «во фрунт» перед сотрудниками другого министерства, но честь нижние чины полиции офицерам на улицах губернского города отдавать постоянно «забывали» -забивали. А этих самых офицеров в городе было более чем достаточно. Гарнизон Смоленска составляли три полка 1-й пехотной дивизии, запасная артиллерийская бригада, сапёрный батальон и разные части обеспечения. Прибавим к этому ещё и штаб 13 Армейского корпуса, и окажется, что встреча с офицером или военным чиновником на улицах города просто неминуема. 26 июня 1895 года господин Тиде приказывает нижним чинам полиции при встрече с офицером непременно «отдавать честь», грозя за неисполнение сего приказа строгим дисциплинарным взысканием. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 36, лист 24)

20 февраля 1895 года за «энергичную деятельность по службе» был вознаграждён пятью рублями городовой 1-й части Смоленска Франц Бржезовский. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 36, лист 33)

Похоже уже по традиции, 12 января 1897 года полицмейстер обрушился с критикой на нижних чинов городской полиции. И, понимаешь, курят табак на постах, сходятся с постов на улице в компанию и ведут разговоры, не касающиеся долга службы, упуская из виду то, что непосредственно подлежит их наблюдению. Городовые не при исполнении шляются по улицам губернского города, накинув шинели на плечи, положив руки в карманы оных, а то и, вовсе, не имея при себе холодного оружия, не отдают долга чести ни своим непосредственным начальникам, ни господам армейским офицерам, имеют наглость хамить публике. Приказом полицмейстера приставам предписано провести среди городовых разъяснительную работу и довести под роспись приказы по полиции от 19 апреля, 7 и 14 ноября 1896 года, с требованием точного и безусловного их исполнения. В тот же день приставам и их помощникам приказано чаще проверять ночные посты Губернского Казначейства. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 37, лист 2,3)

23 января в приказе по городской полиции была объявлена благодарность полицмейстера постовым городовым 1-й части Смоленска Березовскому и Сорокину «за приметный надзор по участку за исполнением домовладельцами распоряжений Санитарной Комиссии и санитарного попечителя…» 2 февраля 1897 года городовой второй части Корнеев, имевший пост при винной лавки на Спасской улице, в виду не многолюдности этого пункта и отсутствия нарушений Питейного Устава покупателями, переведён в третью часть к винной лавке на Петропавловской улице. Полицмейстер оправдывал сие перемещение бойкостью торговли на новом месте, распития на улице покупателями лавки вина и происходящего постоянно нарушения общественной тишины. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 37, лист 13,14,15)

Тут у нас есть возможность рассказать о так называемой дополнительной полицейской команде в 20 человек младших городовых, организованной смоленским полицмейстером Тиде с разрешения смоленского губернатора, для охраны порядка у казённых винных лавок города. Деньги на жалование сих нижних чинов губернатор постоянно запрашивал у Смоленской Городской Управы, по его расчётам выходило 3985 рублей 84 копейки в год. Это исходя из жалования младшего городового в 12 рублей в месяц плюс 4 рубля квартирных денег. И Смоленская Городская Управа каждый месяц проводила заседания, на которых обсуждалась выдача жалования дополнительной полицейской команде в 320 рублей в месяц.

По ведомости на получение жалования за январь 1899 года мы можем уточнить список состоящих при казённых винных лавках городовых дополнительной Смоленской полицейской команды:

Первой полицейской части

Василий Ильин, Ларион Савельев, Александр Вердик, Антон Грабас, Пётр Артемьев и Архип Соколов.

Второй полицейской части

Михаил Клемчук, Кузьма Васильев, Григорий Корнеев, Ефим Иванов, Герасим Стрелец, Федот Белоусов.

Третьей полицейской части

Иван Ковалёв, Антон Михалин, Иван Павлов, Григорий Нагорский, Никита Бурмистенков, Григорий Михайлов, Григорий Максимов, Павел Филиппов.

К 1899 году Смоленская Городская Управа по скаредности своей всё чаще задерживала выдачу жалования городовым дополнительной команды. Смоленскому губернатору пришлось посылать письмо в Департамент Полиции с запросом годового ассигнования 3985 рублей 84 копеек от Министерства Внутренних Дел в городскую казну. Государственный Совет выделение денег одобрил, но с оговоркой, что городовые дополнительной полицейской команды должны быть переведены в штат смоленской городской полиции для усиления. Исходя из последовавшей за этим переписки смоленского полицмейстера с портным отставным унтер-офицером Павлом Кузьминым. Городовые при винных лавках не имели положенной всем смоленским городовым зимней амуниции и шинелей с погонами. За изготовление каковой полицмейстер заплатил портному 128 рублей 80 копеек. 285 рублей 57 копеек было потрачено Смоленским городским полицейским управлением на закупку необходимых материалов (собственно суконного товара, доставку оного из Москвы и страхование перевозки). Дополнительную полицейскую команду при винных лавках расформировали к сентябрю 1899 года. (ГАСО, фонд 65, опись 1, дело 1888, лист 1,3,7,8,42—48)

11 марта после полудня, как сообщает нам «Смоленский вестник», из передней квартиры инженера Дурново в доме Белелюбского на Ново-Петербургской улице похищены три шубы. Быстрыми и умело-решительными действиями городовых 3-й части похищенные вещи были обнаружены в доме Арсеньева на Старо-Московской улице у крестьянина Ивана Дятлова, которому похищенные шубы успели продать воры, некие Иван Михайлов, смоленский мещанин не имеющий определённых занятий, и крестьянин Иван Анисимов. 16 марта 1899 года за быстрое отыскание похищенных у господина Дурново вещей были поощрены тремя рублями каждый городовые 3-й части Смоленска Антон Митюл и Алексей Ефимов. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 37, лист 23)

Смоленск гуляет, на дворе Троица, а полицмейстер не спит, и ночью объезжает город, проверяя посты городовых. В ночь с 29 на 30 мая городовые третьей части Семак и Лыбин были обнаружены полицмейстером спящими на своих постах. А на следующий день городовой Семак повстречался смоленскому начальнику полиции на народном гулянии на плац-парадном месте. Хороводил Семак в парадной полицейской форме, но без шашки, причём попросту игнорировал проходящих мимо штаб-офицеров смоленского гарнизона, не отдавая им положенной воинской чести. По устному указанию полицмейстера городовой Семак был отправлен приставом 1-й части в постовую будку. Как выяснил Константин Августович разрешения от пристава третьей части Семак на участие в народных гуляниях не получал. Приказом по полиции от 30 мая 1899 года городовой Лыбин был оштрафован на один рубль, а городовой Семак на три. Приставу третьей части поставлено на вид за слабое побуждение подведомственных нижних чинов к твёрдому исполнению долга службы. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 37, лист 42)

Разбирая приказ номер 82 от 8 июня 1899 года, мы можем увидеть интересную картину. Городовые взяли за правило на своё усмотрение арестовывать и содержать в камерах при полицейских частях за различные проступки смоленских обывателей, не докладывая об этом по начальству. Хотя смоленский полицмейстер не раз и в письменной форме и устно запрещал такие аресты без уведомления приставов или их помощников. В означенном приказе полицмейстер указывает на последнее неправильное задержание городовым некоего ремесленника, на которого городовому заявил извозчик за, якобы, неуплату денег за провоз. Частному приставу было доложено об арестованном только через четыре часа, причём пристав никаких действий по выяснению обстоятельств дела не произвёл. Спас мастерового от «произвола полиции» только визит в часть смоленского полицмейстера. Приказ №82 строжайше приказывает всем чинам городской полиции выполнять распоряжения высшего полицейского начальства в плане ареста при полицейских частях обывателей. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 37, лист 44—45)

Городовой первой части Смоленска Чугунов 29 июня в безобразно пьяном виде шатался по улицам города, устроив также драку с прохожими. Очень оперативно в тот же день приказом по Смоленской городской полиции городовой Чугунов был уволен от занимаемой должности. В тот же день, но другим приказом городовые третьей части Андрей Егоров и Андрей Михалин за небрежное отношение к своим служебным обязанностям оштрафованы на три рубля каждый. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 37, лист 54,55)

Ещё в марте 1892 года Константин Августович Тиде, озаботившись моральным обликом подведомственных ему нижних чинов полиции, выпустил приказ за номером 65, в каковом были изложены в том числе и правила отдачи долга чести своим непосредственным начальникам, а также встреченным господам офицерам. Однако текучка кадров, да и некоторое пренебрежение городовыми требованиями приказов и уставов, заставила смоленского полицмейстера 31 августа 1899 года снова через частных приставов пытаться взывать к совести подчинённых. Указывалось, что «…городовые вверенной мне команды не имеют бодрого вида, ходят по улицам, накинувши на плечи шинель, или вложивши руки в карманы последних, ходят по тротуарам, и нередко без оружия, а также при встрече со своим начальством, так и с г.г. офицерами, не будучи при исполнении своей службы, не отдают долга чести совсем, или же отдают не по правилам». Сетует полицмейстер и на незнание многими городовыми своих прямых служебных обязанностей. Видимо, не раз устраивал опросы нижних чинов господин начальник. А ведь при поступлении на службу в полицию, соискатель сначала определялся кандидатом в городовые, и его основными обязанностями и занятиями было изучения служебных обязанностей городового и требований различных уставов и приказов. И только после письменного уведомления приставом полицмейстера о том, что кандидат готов к службе, его назначали на должность и приводили к присяге. Соответственно, не знание прямых обязанностей нижним чином ложилось ответственностью на частного пристава, каковой давал ему рекомендацию на зачисление на должность. Приставам приказывалось принять все меры к устранению как пробелов в знании обязанностей, так и нарушений формы одежды городовых. Всех не прошедших новые проверки полицмейстер грозит подвергать дисциплинарным взысканиям, а помощники приставов обязаны проводить с городовыми занятия по изучению служебных инструкций и обязательных к исполнению всеми жителями Смоленска постановлений Смоленской городской думы. Приставы же должны были иметь за занятиями самый строгий надзор. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 37, лист 69—70)

4 октября 1899 года городовой 3-й полицейской части Смоленска Григорий Нагорский заявился в один из смоленских домов терпимости. Был он пьян до безобразия, но держал в руках ещё бутылку водки. История умалчивает, встретил ли он кого из начальства в «гнезде разврата», или у смоленского полицмейстера были соглядатаи и доносчики во всех заведениях губернского города, но уже на следующий день в приказе по полиции Нагорский был оштрафован на три рубля. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 37, лист 81)

5 ноября 1899 года частным приставам было приказано обратить особое внимание на работу подчинённых им ночных сторожей. Параграф десятый правил о ночных караулах Сборника обязательных для жителей города Смоленска постановлений указывал, что ночные караулы продолжаются от наступления сумерек до полного рассвета. Но по сведениям полицмейстера ночные сторожа имеют обыкновение являться на свои посты намного позже положенного срока, да и уходят с постов даже до рассвета. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 37, лист 101)

14 декабря 1899 года в приказе по Смоленской городской полиции городовой Богословского участка Березовский за энергичное и добросовестное исполнение служебных обязанностей, выразившееся в задержании 13 декабря ШЕСТИ возов неклеймёного мяса, принадлежавшего неизвестным евреям, получил благодарность полицмейстера и награду в пять рублей из предназначенного для поощрения нижних чинов фонда. (ГАСО, фонд 1146, опись 1, дело 37, лист 123) Сухие строчки приказа полицмейстера не открывают нам всей картины происшедшего, но тогдашние смоленские «акулы пера» проливают свет на перипетии мясного дела. Березовский не просто задержал возы, а препроводил их до ближайшего постового городового, которым оказался Игнатов, стоявший на Днепровском мосту. По сложившейся традиции Березовский передал свою «добычу» постовому городовому, для направления задержанного мяса на городские скотобойни. Однако Игнатов, приняв возы, их тут же отпустил. Это заметил Березовский и вновь произвёл задержание некондиции, сопроводив задержанных возчиков с поклажей до другого городового. Хотите верьте, хотите нет, но и городовой Меркулич «неправильное мясо» попытался отправить восвояси. Побуждений постовых нам уже не понять, как не смогли выяснить это и журналисты «Смоленского вестника», в коем была опубликована в местной хронике заметка о происшествии. Мы можем, конечно, предположить немаленькую взятку, но только предположить. Хотя, возможно, постовые «забили» на служебный долг по собственному раздолбайству. Как бы там ни было, результатом стало не только награждение участкового городового Березовского, но и увольнение от службы Игнатова и Меркулича. (Смоленский вестник №281 от 19 декабря 1899 года)

Приказом от 24 января 1901 года старшему городовому 2-й части Никите Антонову объявлена благодарность полицмейстера «за полезную деятельность при розысках похищенного имущества и похитителей». Бравый городовой вознаграждён аж десятью рублями, видать что-то крайне ценное смог вернуть ограбленному владельцу. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 47, лист 6)

16 февраля городовой третьей части Павел Воронов был оштрафован на три рубля за нанесение оскорбления дворянину Муринову. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 47, лист 14)

13 марта конный городовой второй части Фёдор Григорьев за самовольную отлучку из казармы и пьянство оштрафован на один рубль. (ГАСО, фонд 1146, опись 1, дело 47, лист 21) Городовому третьей части Смоленска Лариону Мордахову некий смоленский обыватель заявил о краже. Полицейский чин не сдержался, и выразил своё отношение к происшествию в нецензурной форме, да так громко, что напугал окружающих. За каковое нарушение общественного порядка был оштрафован полицмейстером на три рубля в приказе от 23 марта. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 47, лист 24)

18 апреля 1901 года по причине наступления тёплой погоды городовым Смоленской полицейской команды разрешено носить мундиры при шашке и фуражке. Постовые обязаны быть в шинелях с девяти часов вечера до шести часов утра, а также в ненастную погоду. Куда-то пропали непромокаемые накидки, ранее упоминавшиеся в приказах по полиции. Странно конечно, но городскую полицию финансировала Смоленска городская управа, которая экономила финансовые средства на чём только могла. Делаем себе заметку, городовые на улицах города в мундирах, а постовые по ночам в шинелях. А под дождём мокнут, что совсем нехорошо для здоровья. (ГАСО, фонд 1146, опись 1, дело 47, лист 28) В том же апреле полицмейстер приказал городовым, имеющим ордена и медали, всегда носить оные при исполнении служебных обязанностей, причём если городовой стоял на посту в шинели, то награды должны быть прикреплены на шинель. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 47, лист 27)

Смоленские обыватели, проезжающие на извозчике по улицам города, часто могли наблюдать следующую картину. Постовые городовые и ночные сторожа, собравшись вместе на посту или у костра, разведённого по холодному времени года, курят и весело болтают о разном. Видимо не раз такие картины наблюдал и Константин Августович Тиде при своих ночных объездах городских улиц. Приказом по Смоленской городской полиции от 24 мая 1901 года полицмейстер подтвердил свой давний запрет на курение на постах, а также на сборища и не имеющие отношения к предмету долга службы разговоры. Нарушивших сие указание городовых и ночных сторожей ждало немедленное увольнение. В третье части приказ под роспись доведён до всех городовых, а вот почему обойдены вниманием ночные сторожа, о сём история умалчивает. Возможно им хватило злобного рыка господина частного пристава, а то и вовсе его помощника, чего их, сторожей, баловать. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 47, лист 37)

Приказом по Смоленской городской полиции №102 от 9 июня 1901 года участковому городовому 2-й части Офицерской слободы Здоренкову и старшему городовому той же части Антонову объявлена благодарность полицмейстера за энергичные действия по розыску похитителей, совершивших кражу имущества у купчихи Цейтлин. Благодаря служебному рвению вышеназванных городовых воры были задержаны, а похищенное имущество возвращено владелице. Здоренков и Антонов были поощрены пятью рублями каждый. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 47, лист 39)

Старший городовой 1-й части Иван Сергеев и младший городовой той же части Афанасий Шличенков уволены от службы 3 июля за нанесение оскорбления действием крестьянину Вилошкову. Проведённое по этому проступку дознание передано в Смоленское губернское правление для предание бывших городовых суду. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 47, лист 44)

6 июля 1901 года постовой городовой Большой Благовещенской улицы Васильев был переведён на пост у винной лавки в Солдатскую слободу. На его место постовым зачислен младший унтер-офицер 3-й роты 1-го Закаспийского стрелкового батальона Григорий Аксёнов. О чём и объявлено в приказах по полиции №№116, 118. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 47, лист 45, 49)

8 августа награду в пять рублей за деятельность по службе, вылившуюся в задержание похитителей имущества крестьянина Герасимова получил городовой 3-й части Иван Леонов. В тот же день такие же деньги за энергичную и разумную деятельность по службе получил городовой первой части Смоленска Александр Вердик. С его помощью были задержаны похитители и возвращено имущество некой Цызыревой. 7 августа городовой первой части Новиков задержал на улице в третьей части Смоленска неизвестных, занимавшихся сбытом фальшивых серебряных рублей. За что и удостоился благодарности полицмейстера в приказе от 9 августа и награды в три рубля. 11 августа 1901 года благодарность в приказе по полиции и награду в пять рублей серебром получил старший городовой 3-й части Иван Леонов, благодаря энергичному и деятельному розыску которого, были раскрыты несколько краж у разных лиц в Смоленске. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 47, лист 54,56,57,59)

29 ноября 1901 года в приказе по полиции старшему городовому третьей части Ивану Леонову объявлена благодарность в приказе и выдана награда в десять рублей за «…энергичный розыск имущества, похищенного у Беззубова и Гольдштейна». (ГАСО, фонд 1146, опись 1, дело 47, лист 76) 29 декабря постовой городовой Днепровского моста Иван Шестакевич за пьянство, самовольное оставление поста и неблаговидный поступок был уволен от должности. Тем же приказом за самовольное оставление поста на три рубля был оштрафован городовой Архип Дмитриев. А вот Антон Иванов потерял ту же сумму из жалования за нахождение на посту в непотребно пьяном виде. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 47, лист 80)

«Приказ по смоленской городской полиции №4 7 января 1903 года

За образцовый порядок в время Крещенского парада 6-го января считаю приятным долгом выразить от лица службы благодарность бывшим на параде чиновникам полиции, а нижним чинам объявляю своё спасибо.

О чём даю знать приказом по полиции.

Полицмейстер Ломаковский». (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лист 2)

В тот же день старший городовой 3-й полицейской части Смоленска Иван Леонов за энергичную деятельность по розыску похищенного имущества и задержанию похитителей, совершивших кражу в 1-й части по Воскресенской улице у смоленских мещанок Марии Лютинской и Надежды Бензилюковой получил от полицмейстера благодарность в приказе по полиции от 7 января 1903 года и премию в 5 рублей. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лист 3) Приказом от 7 января за номером 6 городовые Днепровского моста 2-й части Лаврентий Черкасов и Андрей Отвагин, первый был уволен от должности, а второй оштрафован на три рубля. В вину городовым вменялось хождение по домам и лавкам смоленских обывателей с поздравлениями с Рождеством Христовым, что подразумевало под собой денежные подарки поздравителям. Тем же приказом постовой городовой той же части Иван Кисель за пьянство подвергнут штрафу в три рубля. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лист 4)

Если предыдущий полицмейстер Константин Августович Тиде любил город Смоленск и окрестности объезжать, то коллежский асессор Николай Николаевич Ломаковский имел привычку по городу прогуливаться, возможно, следил за здоровьем, а может быть, с земли оно лучше видно. И вот 16 января около двух часов дня, проходя по Блонье мимо Губернаторского дома, полицмейстер заметил, что «…городовой, стоящий на посту у Губернаторского дома, залез в будку, где в компании двух служащих при доме Губернатора вёл мирную беседу, отрешившись от своих прямых обязанностей». Так как городовой Денисов служил в должности городового около двенадцати лет, подозревать его в незнании своих непосредственных обязанностей было бы глупо. Ломаковский решил, что такой порядок несения службы и раньше дозволялся городовому его непосредственными начальниками. В приказе по полиции от 16 января обращено внимание пристава первой части на небрежение своим служебным долгом городовых части и приказано оштрафовать городового Денисова на три рубля. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лист 8)

В конце января 1903 года смоленские мазурики прям таки распоясались, и кражи в городе совершались день ото дня. Но городовые не дали посрамить чести родной полиции. Старший городовой второй части Никита Антонов за энергичные действия по поиску украденного и самих похитителей был премирован пятью рублями. Он поспособствовал раскрытию краж в третьей части города у священника Беляева, у учителя Павлова и мещанина Ивана Малахова, что проживали в доме Луговцова на Нижне-Пятницкой улице. Те же грабители, как выяснилось, отметились кражами в доме Лапина на Сенной площади, в доме Брюхова на Ново-Петербургской улице, а также обнесли две торговые лавки в доме Прусса на Старо-Московской улице. Тем же приказом получил благодарность полицмейстера и премию в три рубля старший городовой первой части Иван Здоренко. Его энергичная деятельность привела к раскрытию краж из магазина Пастухова в доме Киселёвой на Большой Благовещенской улице, а также кражи из лавки на Ново-Петербургской улице, каковая лавка находилась рядом с магазином Лизункова. Но в том же приказе не обошлось и без репрессивных мер. За сон на посту оштрафован на пять рублей городовой третьей части Александр Сысоев. Видимо, не в первый раз за сим нижним чином замечено нарушение, так как уж очень большой штраф. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лист 11)

13 февраля 1903 года полицмейстер Ломаковский решил «затянуть гайки» в отношении нижних чинов смоленской полицейской команды. До сведения частных приставов было доведено, что отпуск для городового есть награда, на которую имеют право только чины исключительно безукоризненного поведения и отличающиеся безупречной службой. Посему господа приставы при подаче в городское полицейское управление ходатайства об отпуске для нижних чинов полиции должны напрямую полицмейстеру докладывать о поведении и службе городового, достойного, по их мнению, отпуска. В тот же день Ломаковский предложил приставам о всех серьёзных происшествиях докладывать ему немедленно, а по проведении тщательного расследования устно сообщать о результатах полицмейстеру, и только после этого заносить сведения в суточный рапорт. Также полицмейстером было высказано сожаление об недостаточно энергичной деятельности приставов на ниве розыска различных лиц. А сие, по мнению Ломаковского, влечёт за собой нежелательные для службы последствия. Начальник требует от подчинённых чиновников исправить этот серьёзный пробел в службе, и уменьшить количество передаваемых по начальству рапортов с надписью «по не розыску представляется по начальству». (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лист 19,20)

В октябре 1902 года в Краснинском уезде было совершено вооружённое нападение на Погостовское волостное правление. 20 февраля 1903 года старший городовой второй полицейской части Никита Антонов за энергичную деятельность по розыску злоумышленников был удостоен благодарности полицмейстера и премии в три рубля. Тем же приказом постовой городовой Днепровского моста второй части Пётр Семёнов за нерадение к службе был подвергнут штрафу в три рубля. Баланс наградного фонда полицмейстера не изменился. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лист 24)

Молодцом и наблюдательным нижним чином показал себя 26 февраля 1903 года старший городовой первой полицейской части Смоленска Иван Здоренко. Им был задержан конокрад вместе с украденной лошадью, которую оный преступник увёл со двора Смоленского Акционерного Общества ещё 6 февраля. За энергичную деятельность старший городовой получил благодарность полицмейстера в приказе и денежную премию в пять рублей. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лист 28)

«Приказ по Смоленской городской полиции №47 26 марта 1903 года

24 марта придя в Собор к всенощной, где в этот день мною был усилен наряд городовых от всех частей города, я был поражён грязным безобразным видом городовых 3-й части, которые резко выделялись от остальных. Ранее мною было уже обращено внимание на неряшливость в одежде, что небезызвестно и приставу 3-й части, приводившему в оправдание особые условия службы городовых 3-й части. Присылать в таком виде городовых в Храм Божий, я считаю полным безобразием и неуважением к церкви. Ставлю на вид приставу 3-й части допущение такого беспорядка и предлагаю на будущее время при назначении городовых в наряд от его части в церковь или другие места, куда таковые будут требоваться, перед отправлением предварительно всегда лично осматривать, чем, надеюсь, возможно будет избегнуть нежелательных разговоров и того гнетущего впечатления, которое вызывали городовые третьей части своим видом 24 марта в Соборе.

Господ приставов прошу серьёзно заняться этим делом и развить в людях привычку ходить опрятно одетыми и беречь казённую одежду. Предваряю, что за неряшливость в одежде я буду строго взыскивать.

О чём даю знать приказом по полиции. Полицмейстер Ломаковский».

Так-то вот, этот полицмейстер кадровый офицер, его крайне заботит внешний вид подчинённых. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лист 33—34)

Почему городовой Авраам Волков отпустил из третьей части крестьянина Дубикова, какового после отбытия срока в тюрьме доставили в оную часть для препровождения на вокзал, нам уже не выяснить. Но штрафные санкции на городового были наложены суровые, аж в пять рублей. Да и то, было оговорено, что штрафом полицмейстер ограничился только, принимая во внимание прежнюю безупречную служебную деятельность Волкова. Приказом от 13 марта Волков оштрафован, а приставу 3-й части объявлен выговор. Тем же приказом оштрафован на пять рублей городовой 1-й части Иван Евдокимов. Дважды Ломаковский спрашивал у сего нижнего чина обязанности постовой службы, и оба раза городовой экзамен провалил. В приказе озвучено, что за малейшее нарушение правил несения службы впредь, Евдокимов будет незамедлительно уволен со службы. Помощнику пристава 1-й части Бровковичу было строго указано в приказе обратить внимание подчинённых на тщательное изучение своих служебных обязанностей, что было оговорено в приказе ещё от 23 декабря прошлого 1902 года. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лист 38)

«Приказ по Смоленской городской полиции №42 Г. Смоленск 15 марта 1903 года

В ночь на 13 марта в 3 часа ночи постовому городовому Зайцеву был передан по постам, задержанный городовым Алексеевым, бежавший по направлению от ночного сторожа Сигнеева на Немецкой улице неизвестный человек. Городовой Зайцев, вместо того, чтобы доставить задержанного в часть, счёл за лучшее и более выгодное для себя отпустить. Подобный поступок городового доказывает не отсутствие знаний обязанностей службы, а явное нежелание исполнять то, в чём давал присягу.

Весьма прискорбно видеть, что за трёхмесячный период моей служебной деятельности в городе Смоленск, это третий случай выпуска городовым задержанных подозрительных лиц. Не допускаю, чтобы подобные экземпляры ни в чём раньше не замечались и были терпимы. Очевидно слишком снисходительный взгляд их непосредственных начальников, давал им повод к совершению такого криминального проступка. Предлагаю ещё раз, последний, господам приставам о малейших упущениях по службе подведомственных им чинов немедленно доводить до моего сведения.

Городового Зайцева уволить со службы немедленно.

О чём даю знать в приказе по полиции. Полицмейстер Ломаковский» (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лист 41—42)

Ещё 24 января 1903 года городовой 3-й части Никита Шкодин при попытке остановить сани с испугавшейся лошадью, был ею опрокинут. В обморочном состоянии полицейский был поднят извозчиком номер 22 и доставлен в третью полицейскую часть. По неизвестной причине ни пристав, ни его помощник не озаботились состоянием здоровья своего подчинённого. В Губернскую земскую больницу Шкодин был отправлен по указанию городового Сакунина. По освидетельствованию раненого врачи в больнице установили, что городовой получил разрыв связок с наружной стороны колена и кровоизлияние в коленный сустав. Городовой находился на излечении в больнице с 24 января по 7 марта, после чего был выписан домой, но передвигаться без костылей не мог. И уже 10 марта Шкодин на костылях отправился в городское полицейское управление, чтобы подать прошение полицмейстеру о сохранении ему на время лечения денежного содержания и предъявления по начальству врачебного заключения, в каковом было указано, что ногу нужно содержать в покое ещё как минимум месяц. Полицмейстер же из опроса пострадавшего городового понял для себя только одно, что пристав третьей части Криницкий не сообщил ему о происшествии ни в день получения городовым травмы, ни во время его долгого пребывания в больнице, ни после его выписки на дом. На спрос начальника полиции пристав попытался оправдаться, что ещё 24 января доложил в городское управление по телефону о происшествии, якобы рапорт принял помощник пристава при Смоленском городском полицейском управлении Соколов. Каковой Соколов сей рапорт категорически отрицал. Полицмейстер, зная отношение помощника пристава Соколова к своим служебным обязанностям, не мог предположить пренебрежение Соколова своими непосредственными обязанностями. В приказе по полиции от 18 апреля пристав третьей части Криницкий был обвинён в пренебрежении своими обязанностями, отсутствии заботливости в отношении подчинённых нижних чинов. Было приказано городового Шкодина еженедельно представлять для обследования состояния здоровья городовому врачу К. К. Коврейну, с еженедельным же докладом пристава 3-й части непосредственно полицмейстеру. Согласно приказа по полиции за номером 132, городовой Никита Шкодин был признан городовым врачом годным к исполнению служебных обязанностей только 17 июня 1903 года. Да и то по сохранившейся хромоте приказано определить оного городового при части на телефоне или в арестантском помещении на месяц. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лист 62—63, 149)

В ночь на 23 мая некий крестьянин Кирилл Савкин умудрился совершить в Смоленске аж две кражи, но так уж ему не повезло, что на посту стоял городовой 2 части Иван Кисель. Приказом от 26 мая 1903 года полицмейстером объявлено городовому Киселю «спасибо» за задержание вора, и выдана награда в три рубля. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лист 105)

Приказом по городской полиции за номером 125 от 14 июня 1903 года смоленский полицмейстер Николай Николаевич Ломаковский установил обязательные испытания для вновь зачисляемых на службу городовых. Кандидат два месяца проходил стажировку в полицейской части, причём ответственность за его обучение приказом была возложена на помощника пристава, после чего обязан был пройти испытание на знание обязанностей городового и обязательных постановлений Смоленский городской думы в пределах наблюдения по обязанности нижнего чина городской полиции. Председательствовать на испытании будет полицмейстер, возглавляющий комиссию из одного из частных приставов Смоленска и помощника пристава при городском полицейском управлении. О дне и часе испытаний будет заранее объявлено в приказе по полиции. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лист 141)

А вот такое я впервые встречаю в приказах по смоленской полиции. Участковый городовой третьей полицейской части Артемий Романчук был оштрафован на два рубля «за незнание обязанностей службы и ГРУБОЕ ОБРАЩЕНИЕ С ЖИВОТНЫМИ». Как бы сказали современные блогеры, полицмейстер жжёт! (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лист 156)

Теперь мы знаем, что городовые не всегда относились к своим обязанностям с должным рвением. Вот и 5 июля Ломаковский разразился приказом, в каковом попрекал назначенных в наряд в городские сады (Лопатинский и Эрмитаж) нижних чинов полиции в манкировании своими обязанностями. Мол, городовые взяли за правило являться в сады гораздо позже оговоренного начальством срока. Теперь же имелся приказ, в каковом указывалось, что к исполнению своих служебных обязанностей в наряде по городским садам нижние чины должны приступать не позднее 20—00. За своевременной явкой городовых в наряд обязаны следить дежурные чиновники в полицейских частях. Что, в принципе, не так для них и сложно, телефоном были оборудованы оба сада (в Лопатинском саду аппарат установлен в буфете, а в саду «Эрмитаж» телефон находился в гостинице «Европейская»). (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лист 174)

Городового 3-й части Тимофея Игнатова приказом от 8 августа 1903 года уволили от должности за неисполнение приказа помощника пристава Соколова, о чём оный Соколов доложил полицмейстеру своим рапортом от 5 августа. А вот из приказа №185 от того же 8 августа мы узнаём, что Игнатов, находясь при арестантском помещении части, не представил помощнику пристава, изъятые у задержанного Васина один рубль одну копейку. Полицмейстер приказывает удержать эту сумму из жалования Игнатова, и передать её под расписку Васину. Приказом №199 от 23 августа 1903 года из содержания уволенного от должности городового 3-й части Тимофеева приказано удержать стоимость казённых шаровар, каковые немедленно построить и выдать в полицейскую часть. Шапку же, поломанную городовым Тимофеевым непонятно где и когда, передать для исправления. Стоимость починки помощнику пристава Соколову также было приказано взыскать с уволенного городового, так как он своевременно не доложил о порче казённого имущества. Приказано донести до нижних чинов полиции, что за порчу казённого обмундирования и другого имущества они будут отвечать из собственного жалования. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лист 213,223)

25 августа 1903 года в 7 часов утра из команды арестантов, работавшей на Покровской горе, совершил побег некто Пётр Двинов. Надзиратель, заметивший побег арестанта, совершил предупредительный выстрел в воздух, однако беглец уже успел затеряться в садах между Покровской улицей и Георгиевской церковью. Узнав о побеге арестованного, участковый городовой Ванифатий Деречинский немедленно отправился на розыск бежавшего арестанта. Благодаря энергичному поиску городового Двинов был обнаружен и лично задержан Деречинским в саду Редковой неподалёку от Георгиевского ручья, причём беглец уже успел переодеться в цивильное платье. За проявленное внимание и усердие в обязанностях службы участковому городовому Деречинскому в приказе от 27 августа объявлено спасибо от полицмейстера и выдана премия в размере 10 рублей. Тем же приказом городовой 3-й части Корнеев за прибытие в канцелярию части в нетрезвом виде был оштрафован на 3 рубля. Третьим параграфом вышеназванного приказа частным приставам предложено в дни спектаклей назначать в наряд в первую полицейскую часть Смоленска по одному городовому. Видимо, тянется смоленский обыватель к прекрасному, и в этой тяге его сложно остановить наличными силами первой полицейской части, нужно подкрепление. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лис 225—226)

И служил-то городовой первой части Смоленска Гавриил Кузымка всего-ничего, около трёх месяцев, но уже успел «отличиться» не с лучшей стороны. 7 сентября 1903 года оный городовой самовольно отлучился с поста, и ладно бы по какому нужному делу, но вовсе отправился пьянствовать. В безобразно пьяном состоянии Кузымка был доставлен в полицейскую часть в 9 часов вечера неким извозчиком. Так как сей нижний полицейский чин был уже ранее замечен лично полицмейстером спящим на посту и оштрафован, то в приказе от 9 сентября городовой 1-й части Кузымка подвергнут штрафу в 4 рубля. Но, как позже выяснилось, городовой чудить не прекратил. В ночь с 7 на 8 сентября Кузымка мало того, что опоздал на смену аж на три часа, так и снова самовольно ушёл с поста и спал в коридоре при входе в аптеку Дормана. 9 сентября Гавриил Кузымка явился в городское полицейское управление и подал лично полицмейстеру докладную, в которой указывал, что по домашним обстоятельствам вынужден просить увольнения от службы. Но Ломаковский запросил у пристава 1-й части характеристику и узнал о проступках городового за 7 и 8 сентября. Приказом по полиции городового Кузымку было приказано выдержать под арестом при городском полицейском управлении на хлебе и воде неделю, после чего уволить от службы в полиции за пьянство и безобразное отношение к присяге, которую Кузымка давал при поступлении на службу. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лист 235—236)

В тот же день был выпущен приказ №214 о привлечении к ответственности нижних чинов полиции третьей полицейской части города Смоленска. Денежный штраф в три рубля был назначен городовому Александру Неволину за оставление своего поста, укрывательство от пристава и ложный доклад своему прямому начальнику. Правда обстоятельства дела в приказе не были изложены. Городовой предупреждён, что за следующий проступок будет уволен от должности. 17 августа в воскресенье городовому Исааку Лавренову поступила информация о несанкционированной торговле в лавке некоего Лейбы Слуцкина. Однако Лавренов не только не принял никаких мер к предотвращению нарушения обязательных постановлений Смоленской городской думы, но и не счёл долгом своим сообщить об этом своему приставу. Городовой Лавренов оштрафован на 4 рубля. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лист 240—241)

Пожалованные смоленской городской полицейской команде одиннадцать медалей с надписью: «За беспорочную службу в полиции» для ношения на груди на Аннинской ленте (Аннинская лента представляла собой красную ленту с окаймлением жёлтого цвета по бокам) приказом по полиции от 27 октября 1903 года выданы следующим городовым: Илье Давыдову, Здоренкову, Андрею (неразборчиво), Феодору Колесникову, Михаилу Климчуку, Осипу Кионко, Григорию Корнееву и Алексею Ефимову. Также медали получили трое пожарных служителей — Кондратий Сосков, Андрей Ананьев и Михаил Иванов. Всем поименованным приказано при исполнении служебных обязанностей носить сии медали согласно действующего положения. Награды должны быть занесены в служебные книги награждённых. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лист 261)

И буквально на следующий день городовой 3-й полицейской части Смоленска Григорий Корнеев «за упуск еврея Рубина, переданного ему помощником пристава Соколовым» был оштрафован на 4 рубля. Также приказом полицмейстера городовому было приказано доставить оного еврея в полицейское управление под угрозой увольнения от должности. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лист 264)

Вечером 29 октября трое злоумышленников, сломав оконную решётку со стороны дома Благородного Собрания, проникли в кирху (в приказе написано кирку) на Пушкинской улице. Похитив Библию и деньги из трёх церковных кружек, воры вышли на Пушкинскую и попытались смешаться с гуляющими по тротуарам обывателями. Однако ночной сторож Пушкинской улицы Панасюк, проявив недюжинную бдительность, задержал преступника с Библией в руках. На следующий день городовыми был арестован ещё один участник кражи. Приказом от 4 ноября 1903 года помощнику пристава при городском полицейском управлении Соколову приказано объявить ночному сторожу Панасюку «спасибо» от полицмейстера и выдать в качестве награды 3 рубля. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лист 267)

Приказом по смоленской городской полиции №243 от 4 ноября 1903 года городовой второй полицейской части Иван Кисель был оштрафован на три рубля за то, что два раза был застигнут помощником пристава 2-й части стоящим на посту в нетрезвом виде. Полицмейстер предупреждает городового Киселя, что тот за свои проступки последний раз наказывается штрафом. Следующим наказанием будет увольнение от должности. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лист 267)

Пятым параграфом приказа по смоленской городской полиции №247 от 8 ноября 1903 года старший городовой Леонов уволен от службы «как замеченный в нетрезвом образе жизни, полной бездеятельности в продолжении трёх месяцев прикомандирования ко второй части и ОТМЕНЕ РАСПОРЯЖЕНИЯ ПРИСТАВА О НАБЛЮДЕНИИ ЗА ПОЯВЛЕНИЕМ БЕЖАВШИХ ИЗ РОСЛАЛЬСКОЙ ТЮРЬМЫ АРЕСТАНТОВ». Вот уж накосячил, так накосячил. Тем же приказом на место Леонова принят запасной бомбардир 3-й батареи 1-й артиллерийской бригады Николай Исаков. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лист 271)

Приказы по полиции начала января 1904 года подписаны вовсе не Ломаковским, а его помощником Владимиром-Карлом-Адольфом Гепнером. То ли болел полицмейстер, то ли в отпуске был, но его подпись появляется на приказах только после Рождества, 8 января 1904 года. А приказы начала января касались в основном личного состава. Приказом №1 от 3 января 1904 года был уволен от службы городовой 3-й части Тихон Масенков, каковой, согласно рапорта пристава оной части «не соответствует своему назначению». Следующая страница архивного дела, и вот уже и интересность. Снова приказ №1, но уже от 2 января. Что ж это, увольняют городового задним числом, или просто писарь управления попутал? Как бы там ни было, но городовой 1-й полицейской части Смоленска Ефрем Демченков был уволен от службы по собственному желанию. Этим городовым очень быстро нашли замену, из чего мы можем сделать вывод, что список кандидатов на зачисление в городовые смоленской городской полицейской команды был не маленький. Приказом №2 от 5 января 1904 года в первую часть на должность городового был зачислен запасной старший унтер-офицер Управления смоленского уездного воинского начальника Пётр Артемьев, а в третью часть — запасной ефрейтор 89 пехотного Беломорского полка Афанасий Столяров. Тем же приказом были уволены пожарные служители 1-й полицейской части Иван Степанченков, Герасим Перевозчиков и Осип Власов. В ту же часть зачислен пожарным служителем ратник Государственного ополчения 1-го разряда Николай Финогенов. Пятым параграфом приказа номер 2 было объявлено «спасибо» и выдана премия в пять рублей постовому городовому 3-й части Алексею Ефимову за «бдительность при исполнении постовой службы». (ГАСО, фонд 916, опись 1, дело 178, лист 1—3)

8 января 1904 года приказом за номером 5 полицмейстер Ломаковский зачисляет городовым в первую полицейскую часть города Смоленска запасного старшего писаря 6-го Запасного кавалерийского полка Ивана Стрельникова, как же не порадеть однополчанину. В этом приказе впервые мы видим указание на оклад городового в 15 рублей, а также оговорку, что вновь зачисленный городовой должен получить квартирные деньги (жаль сумма не озвучена) с 1 января текущего года. В тот же день зачислен в штат третьей полицейской части запасной фейерверкер Ковенской крепостной артиллерии Пантелей Семенков. 9 января ряды пожарных служителей 1-й части пополнились крестьянином деревни Румянцево Богородицкой волости Смоленского уезда Андреем Алексеевым. 12 января зачислены городовыми в 1-ю часть старший унтер-офицер 90-го пехотного Онежского полка Еким Кабанов и рядовой Выборгского крепостного пехотного батальона Николай Ракита. (ГАСО, фонд 916, опись 1, дело 178, лист 6,7,9,10,12)

Того же 16 января 1904 года приказом №12 постовой городовой 1-й части Андрей Васильев за неаккуратность исполнения постовой службы назначен не в очередь в наряд службы восемь раз. Приказом от 19 января №14 постовой городовой 1-й полицейской части Смоленска Алексей Кондысь в свободное от поста время был арестован при части на три дня с расчётом по 24 часа в сутки. Кондысь обиделся и подал рапорт об увольнении, каковой и был удовлетворён приказом по полиции №25 от 27 января. Тем же приказом на место Кондыся принят запасной младший унтер-офицер Кронштадской крепостной минной роты Терентий Владимиров. 22 января в штат первой части зачислен городовым запасной старший унтер-офицер Григорий Максимов, а 23 января чиновник Беляев, прикомандированный к третьей полицейской части, приказом полицмейстера был прикомандирован к Смоленскому городскому полицейскому управлению. 26 января, согласно рапорту пристава 1-й части Смоленска, постовой городовой Андрей Васильев за нерадение к службе был уволен от должности. Приказом от 28 января 1904 года за пьянство и непристойное поведение уволен от должности постовой городовой 3-й части Александр Неволин. Тем же приказом уволен за пьянство и небрежное отношение к службе, согласно рапорта частного пристава, постовой городовой 3-й части Егор Тимофеев. (ГАСО, фонд 916, опись 1, дело 178, лист 14,17,20,21,29,31,32)

Объезжая город вечером 26 января, полицмейстер не застал городового 2-й части на посту на Рославльском шоссе. А постовой 1-й части у дома вице-губернатора был найден Ломаковским спящим на табуретке в промежутке между дверями. У приставов затребованы рапорты о расследовании сих происшествий. На основании этих рапортов приказом от 30 января 1904 года за номером 28 за небрежное отношение к служебным обязанностям были арестованы на двое суток постовой городовой первой полицейской части Корней Плахтырь и городовой 2-й части Станислав Грицук. Также на двое суток был арестован за самовольную отлучку с поста городовой 1-й части Сергей Вознов. (ГАСО, фонд 916, опись 1, дело 178, лист 32,33,34)

«Приказ по смоленской городской полиции №92 4 июня 1904 года

Слабое знание нижними чинами Полиции своих прямых обязанностей не раз вызывало с моей стороны замечания, которые к сожалению некоторыми чинами не приняты к руководству и по настоящее время.

На днях обнаружилось, что городовые первой части Елисеев и Алексеев, из коих один на службе 4 года и 7 месяцев, а другой, Алексеев, 2 года и 4 месяца, исполняли в течении нескольких дней вместо постовой службы обязанности рассыльных частного лица. Городовой той же части Городский, состоя на службе 11 лет, стоя на посту у Губернаторского дома, видя проходящего отставного военного и не отдав чести, позволил себе на замечание офицера ответить, заложивши руки в карман: «Я приставлен не честь отдавать, а следить за Блонье».

Очень прискорбно, что городовой Городский, уже не говоря о знании своих прямых обязанностей, держал себя грубо и нахалом. Прошу классных чинов полиции объяснить ещё раз то, о чём я говорил и писал в приказах в прошлом году, а именно о сохранении приличия и благопристойности чинами полиции не только на службе, но и вне её. Городовых, не заботящихся о добром имени и чести своего звания, пока я стою во главе полиции г. Смоленска, я не признаю и на службе держать не считаю себя в праве.

Ещё раз подтверждаю, что требую, чтобы все городовые при объяснении с публикой (частными лицами) прикладывали в знак вежливости руку к головному убору и, приложивши, сейчас же её опускали и отнюдь не вступали в невместные объяснения, а при обращении к ним же офицеров во всё время объяснений держали руку у головного убора и не отпускали до тех пор, пока не будет приказано.

Предупреждаю, что малейшая неисправность в службе упомянутых городовых в будущем повлечёт увольнение их со службы, а за вышеозначенные проступки предписываю: Городского, замеченного ранее в неаккуратности, оштрафовать на 3 рубля и назначить в не очередь на 4 наряда, а городовых Елисеева и Алексеева подвергнуть штрафу каждого на 2 рубля, на 3 наряда в не очередь и перевести на другой пост. Приказ прочесть перед всеми нижними чинами.

2

Замечено мною у многих городовых длинные волосы и неопрятность в одежде. Обращаю внимание Приставов и повторяю, что больше я напоминать не буду. Я требую, чтобы каждый городовой был коротко острижен, выбрит и аккуратно одет при исполнении службы. Никаких обматываний шеи платками не разрешаю, для этого должен быть галстук.

ПОЛИЦМЕЙСТЕР Ломаковский»

Вот так вот вам, друг дорогой. Пущай ты и блюститель порядка, и на службе уже много лет, и среди смоленских мещан имеешь вес и уважение, но любой представитель правящего сословия, а в Российской Империи это было дворянство, может… Да всё что захочет, даже ссаной тряпкой по физиономии отхлестать. Любой мальчишка-подпоручик к тебе, городовому, имеет право обращаться на «Ты», приказывать и требовать отдания чести. Именно потому, что ты не того сословия, рожею не вышел, понимаешь. И твоё непосредственное начальство или напрямую происходит из дворян, или, приняв условия игры в Империи, всеми силами служит правящему сословию. А воинские нижние чины, практически сплошь набираемые в Русскую Императорскую Армию из податных сословий, за редким исключением, при увольнении в город не имеют права ходить по тротуарам. Всем штаб-офицерам своего полка, и даже своему командиру роты, а также всем и всяческим попавшимся на пути начальнику гарнизона, генералам и прочим адмиралам при отдании воинского приветствия обязаны становиться «во фрунт». И клокочет, и бурлит, и вскипает кровавой пеной тот огромный котёл, что именуется Российской Империей. Буря, скоро грянет буря! (ГАСО, фонд 916, опись 1, дело 178, лист 103)

Параграфом 5 приказа №97 от 15 июня 1904 года «За полезную, энергичную работу и ревностное отношение к службе…» старшим городовым 1-й части Здоренко и 3-й части Антонову от лица службы объявлена благодарность и выдана премия по 10 рублей каждому. Вышеназванные городовые внесли большой вклад в задержание и передачу судебным властям большей части шайки грабителей, орудовавших в Смоленске. (ГАСО, фонд 916, опись 1, дело 178, лист 109)

Приказом №100 от 23 июня 1904 года городовой 1-й части Осипенков, найденный 21 июня в бесчувственно-пьяном состоянии на мостовой Молоховской площади, арестован на семь суток. После выдержания «на хлебе и воде» оного пьяницу приказано уволить, как позорящего мундир городового. (ГАСО, фонд 916, опись 1, дело 178, лист112)

Приказы по смоленской городской полиции №№105 и 106. Городовой 1-й части Осипенков отсидел-таки положенный ему срок под арестом и был уволен, как несоответствующий своему назначению. Также уволены трое пожарных служителей 1-й полицейской части, на их место приняты крестьянин Духовщинского уезда Сырокоренско-Липецкой волости деревни Горбуново Алексей Степанов и запасной рядовой 96-го пехотного Омского полка Владимир Шелегов. По указанию исполняющего должность начальника губернии исполняющий должность смоленского полицмейстера Гепнер объявил в приказе благодарность городовому 1-й части Ивану Евдокимову за умелый и разумный доклад ЕГО ПРЕВОСХОДИТЕЛЬСТВУ о пожаре, бывшем в ночь на… июля в 3-й части города Смоленска.

8 июля в 10 часов утра на Большой Благовещенской улице повстречались трое. Коллежский асессор Владимир-Карл-Адольф Гепнер, постовой городовой 1-й полицейской части Смоленска Сергей Вознов и неизвестный мужчина средних лет. Мужичок был в стельку пьян (это с утра-то!), весел и наяривал на гармошке весёлые мелодии. Городовой Вознов смотрел и любовался, не принимая никаких мер к прекращению указанного безобразия на центральной улице губернского города. Громкие трели гармошки и пьяное исполнение песен посчитал безобразием ИД полицмейстера, каковой и высказал претензии городовому, после чего принялся опрашивать его по знанию обязанностей нижнего чина городской полиции. Выяснилось полное незнание Возновым пунктов 4, 6 и 7 параграфа 3 инструкции городовых Смоленской полиции. За такое нерадение по службе городовой Вознов был арестован на одни сутки строгим арестом. Всем нижним чинам было указано в приказе, что на будущее время подобные случаи будут караться увольнением со службы. Приставам предложено доведением до городовых смысла инструкций и их назначение. Жаль только, что осталась неизвестной судьбы весёлого пьянчужки. (ГАСО, фонд 916, опись 1, дело 178, лист 116—117)

Так уж радел Ломаковский о долге полицейской службы, что аж ночами спать не мог. И не давал спать своим подчинённым, каковые по ночам обязаны были бодрствовать. При проверке ночных сторожей в ночь на 26 августа 1904 года полицмейстер заметил, что на некоторых пунктах оные сторожа и вовсе отсутствуют, у многих отсутствуют положенные нагрудные знаки. Некоторые из спрошенных ночных караульных не смогли назвать ни своего номера, ни номера охраняемого участка. Ночной сторож у Казначейства спал, и чтобы разбудить его полицмейстеру пришлось приложить большие усилия. Причём «засоня» вступил в спор с высоким начальством, так как был твёрдо убежден, что имеет право спать на своём посту. Из приказа №117, описывающего сии события, мы также узнаём о работе в Смоленске неких попечителей ночных сторожей, каковые имели право, наравне с частными приставами и их помощниками, проверять ночные караулы в городе. Приставам же приказано как можно чаще проводить ночные проверки городских сторожей.

Приказом №120 от 1 сентября 1904 года участковый городовой 2-й части Цвирко был оштрафован на 2 рубля за слабое наблюдение за порядком на своём участке. Также оному городовому вменялось в вину недонесение своему приставу о аварийно-санитарном состоянии двора домовладельца А. Швейцера. Ломаковский указывает, что участковые городовые ежедневно должны обходить свои участки и обо всех выявленных беспорядках докладывать приставу части для принятия мер к устранению. В приказе Ломаковский грозит участковым городовым за нерадение в службе переводом в постовые. Приказом от 3 сентября городовой 1 части Григорий Максимов по слабости здоровья был уволен от службы. Городовой 1-й части Яросько и городовой 2-й части Грицук, находясь в наряде в городском саду «Эрмитаж», вопреки приказу дежурного помощника пристава Бровковича самовольно оставили указанные им для постов места и ушли в зрительный зал. Приказом от 6 сентября оба оштрафованы на 2 рубля каждый. (ГАСО, фонд 916, опись 1, дело 178, лист 127,128,129,132)

Приказ №135 от 13 ноября 1904 года начинается уж вовсе с удивительного по содержанию параграфа. Ломаковский на основании циркуляра Департамента Полиции подтверждает чинам смоленской городской полиции, что чины последней при исполнении служебных обязанностей должны быть при установленной форме и всегда при оружии. Значит кто-то из полицейских, как минимум, возражал полицмейстеру на его требования к обмундированию и снаряжению. Это ж как надо было «дурака включать», да и какому полицейскому чину, чтобы начальник полиции в приказе отвечал? Но и остальные пункты сего приказа крайне интересны. Например, городовой 3-й части Сысоев, назначенный приставом 25 и 26 октября для наблюдения за порядком на улицах с 3-х часов дня, не вышел на указанное начальством место, отговариваясь тем, что БЫЛ В БАНЕ. О чём пристав Гепнер-второй доложил полицмейстеру в рапорте, снабдив тот справкой о поведении и службе городового Сысоева. Из сообщения пристава Ломаковский выяснил, что оный городовой уже был два раза оштрафован именно за небрежное исполнение постовой службы. Также пристав Гепнер сообщил в городское управление о разборе 20 сентября 1904 года в Смоленском окружном суде дела об ограблении неким Дмитриевым посетителей трактира на Покровской горе. Как выяснилось на следствии Дмитриев и ещё двое крестьян находились в трактире, и под «казёнку» вели шумный разговор. На крики с улицы в трактир зашёл городовой Сысоев, которому Дмитриев предложил стакан водки, каковой блюститель порядка «любезно принял» и сам ушёл из трактира. После выхода крестьян из питейного заведения, Дмитриев вырвал у одного из своих собеседников узелок с 87-ю рублями и скрылся. В это время городового на улице не оказалось. Полицмейстер Ломаковский приказывает городового 3-й части Сысоева от службы уволить.

В 1903 году городовой 3-й части Никита Шкодин получил травму, пытаясь остановить понёсшую лошадь. И вот на этого самого городового теперь жалуется в рапорте частный пристав Гепнер-второй, обвиняя в небрежном исполнении служебных обязанностей. Как отмечает в приказе полицмейстер, в виду ранее полученной на службе травмы, он, Ломаковский, щадил Шкодина, ограничиваясь только назначением оного в не очередь на службу, да и вовсе стараясь отнестись к Никите как можно снисходительней. По рапорту Гепнера-второго помощник полицмейстера Гепнер-первый провёл расследование, в результате которого выяснилось, что городовой Шкодин ведёт крайне нетрезвый образ жизни. Так 30 октября 1904 года Шкодин, назначенный приставом для наблюдения за порядком на Базарной площади, самовольно оставил пост и спустя долгое время вернулся на площадь в безобразно-пьяном состоянии. Что вызвало у публики упрёки и насмешки. «Находя такой образ жизни и деяния Шкодина вредными для службы во всех отношениях…» полицмейстер предписывает немедленно уволить городового Никиту Шкодина от службы.

30-го же октября самовольно оставил пост и городовой 2-й части Пётр Семёнов. Конечно, можно предполагать, что в тот день были магнитные бури, плохо влияющие на сотрудников правоохранительных органов, но так как за Семёновым уже числились три самовольные отлучки, Ломаковский приказал уволить его от должности. Господам частным приставам приказано довести до всех нижних чинов полиции, что за нарушения при несении постовой службы и за самовольные отлучки с поста снисхождения можно не ждать. Самовольное оставление поста без законных на то оснований, по мнению полицмейстера, есть нежелание городового продолжать свою службу в Смоленской полиции. Об ознакомлении с этим приказом расписались все городовые полицейских частей. (ГАСО, фонд 916, опись 1, дело 178, лист 140)

Но сии печальные примеры смоленских городовых, похоже, ничему не научили и даже не заставили задуматься. Уже 18 ноября пристав 1-й части докладывал Ломаковскому, что городовой сей части Иван Яковлев 17 ноября 1904 года напившись пьяным, стал площадной бранью ругаться в помещении части, а посаженный в камору для вытрезвления, выбил доску и вылезши взялся кулаками разъяснять своим сослуживцам всю их неправоту, как написал в рапорте пристав «стал производить безпорядок». Так как Яковлев и ранее был замечен в пьянстве и буйстве, то как «…человек неисправимый и позорящий мундир городового и как не соответствующий своему назначению», приказом полицмейстера от 19 ноября оный городовой уволен от службы. На его место тем же приказом был зачислен запасной ротный каптенармус 8-го Закаспийского стрелкового батальона Георгий Ревупенков. Тем же приказом в 3-ю часть были зачислены запасный сверхсрочнослужащий старший унтер-офицер 4-го пехотного Копорского полка Пётр Сафонов и запасной старший унтер-офицер 22-го Нижегородского полка Василий Петров. (ГАСО, фонд 916, опись 1, дело 178, лист 143)

Приказом от 16 января 1906 года полицмейстер Ломаковский изменил порядок принятия на службу новых городовых. Теперь искатель полицейской должности зачислялся в часть кандидатом, униформа и оружие ему не выдавались. В течении месяца приставу было предложено давать кандидату разные агентские поручения, и после прохождения сего испытательного срока напрямую доносить полицмейстеру о деятельности и способностях кандидата в городовые. В первую часть кандидатом в городовые был зачислен запасной старший унтер-офицер 89 пехотного Беломорского полка Фёдор Никитьевич Ишуков, а во вторую часть запасной ефрейтор 2-го Финлядского стрелкового полка Иван Карпович Гулидов. А ведь потом ещё сколько времени этим новобранцам инструкции да обязанности учить под руководством помощников пристава. Ещё одним кандидатом в первую полицейскую часть был зачислен приказом №11 от 19 января запасной старший унтер-офицер Иван Романович Лопоухов. Но уже 4 февраля Иван Романович уволился по собственному желанию. Давайте, дорогой читатель, сего Ивана запомним, он, не смотря на свою фамилию, ушами хлопать не стал, и вскоре был зачислен в Смоленское губернское жандармское управление на унтер-офицерскую должность. Но всё же фамилию оправдал, провалив слежку в Ельне за эсэровскими боевиками. Приказом от 3 февраля 1906 года старшему городовому 2-й части Ивану Здоренко «…за энергичную и полезную деятельность по розыску в результате чего задержаны пять человек профессиональных воров…» объявлена благодарность выписана награда в 10 рублей, каковая должна быть передана Здоренко помощником полицмейстера. Тем же приказом городового 3-й части Иванова «…за нерачительность к службе…» перевели со старшего оклада на младший, а городовые той же части Артемий Романчук и Михаил Царьков «…за разумную, долголетнюю и полезную службу…» переведены на старший оклад с 1 января 1906 года. 5 февраля запасной унтер-офицер Ефрем Потарин был зачислен на должность кандидата в городовые при городском полицейском управлении. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 65, лист 8,11,16,17)

Периодически полицмейстер сам проверяет ночные посты в Смоленске. И поди ж ты, в январскую проверку не обнаружен на посту городовой 1-й части Тимофей Иванов, дремавшим в подъезде квартиры начальника Смоленского губернского жандармского управления обнаружен городовой Сергей Воронов. На Кирочной улице также не оказалось на посту городового Денисова, каковой, правда, на обратной дороге Ломаковскому всё же показался, как посчитал Николай Николаевич, его вызвал на пост ночной сторож. Приказом от 4 февраля 1906 года приставу 1-й части приказано Воронова и Денисова выводить в наряд вне очереди по 4 раза каждого, а городового Иванова перевести со старшего оклада в младший. Нижним чинам полицейской команды губернского города Смоленска посвящён и приказ №22 от 28 февраля 1906 года. Городового 3-й части Тимофея Харлампьева, и ранее замеченного в нетрезвом образе жизни, за то, что, находясь на посту у железнодорожного вокзала 23 февраля, напился до неприличия и, собрав вокруг себя извозчиков, пел песни, от службы приказано было уволить. (ну правильный же был гудёж, день Советской Армии отмечали, заранее, так сказать). Городового 3-й части Алексея Ефимова оштрафовали на три рубля за самовольную отлучку с поста в 7 часов утра 23 февраля. Его коллега Каменщиков за подобный же проступок в ночь на 23 был оштрафован на 4 рубля. (скажите, дорогой читатель, у меня одного складывается ощущение, что в пьянке на привокзальной площади участвовал не один городовой?) На основании собственного прошения от службы уволен городовой 3-й части Осип Кианко. Тем же приказом запасного штаб-трубача Ивана Щирий приняли кандидатом в городовые в первую полицейскую часть. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 65, лист 17,23)

10 марта в приказе №24 Ломаковский снова «жонглирует» нижними чинами полиции, ну дак это его работа. Городовой 3-й части Евграф Байдаков за неисполнение приказа пристава и не доставление подробных сведений в канцелярию о задержанных в доме терпимости нижних чинах Копорского пехотного полка 4 марта назначен в наряд вне своей очереди два раза. Городовой 1-й части Андрей Хряков уволен от службы по собственному желанию. Постовой городовой 2-й части Трофим Панков №36 за неисправное несение постовой службы, уклонение от своих прямых служебных обязанностей и пьянство, уволен от службы с 4 марта 1906 года. Тем же приказом назначается наряд городовых от первой и второй полицейских частей на сессию Смоленского окружного суда с 11 по 16 марта, и расписывается количество нижних чинов, выставляемых на каждый день заседаний от вышеозначенных частей. О том же и приказ №28 от 22 марта. На место уволенного по собственному желанию городового 1-й части, находившегося при городском полицейском управлении, Осипа Ковалёва, назначен от 3-й части кандидат в городовые с содержанием Роман Игнатенков. Городовой 2-й части Михаил Яковлев уволен от службы по собственному желанию. Во вторую часть зачислен на содержание кандидат в городовые Степан Новосильщенко. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 65, лист 25,29)

В приказах от 27 марта, 10 и 13 апреля 1906 года Ломаковский продолжает набирать личный состав смоленской полицейской команды. Кандидат на должность городового 3-й части Анисим Васильев зачислен в оную часть городовым с 27 марта. С того же дня во вторую часть зачислен кандидатом в городовые без содержания запасной старший фейерверкер Осип Кондратьевич Крупенёв. Также кандидатом без содержания зачислен во вторую часть запасной унтер-офицер Леонтий Алексеевич Черников. Этим же приказом городовой 1-й части Ефим Потарик переведён в 3-ю часть «…в виду недостатка в оной городовых». Приказом №31 во вторую часть зачислены кандидатами в городовые без содержания запасной фельдфебель 1-го Восточно-Сибирского стрелкового ЕГО ВЕЛИЧЕСТВА полка Хрисанф Артемьев и запасной бомбардир Ковенской крепостной артиллерии 10 роты Федот Хлыстов. В первую часть зачислен кандидатом с 10 апреля запасной ефрейтор Станислав Убель. Вместе с Павлом Адамчуком Убель был зачислен в городовые 1-й части с 1 мая 1906 года. 13 апреля уволен от службы по приказу Ломаковского городовой 3-й части Новосильцев. Сей индивидуум, принятый на службу только 4 марта, уже был замечен два раза пьяным, а также «…обнаружил неуважение к чужой собственности». Новосильцева приказано ни под каким предлогом в будущем на службу в полиции не принимать. Приставу 3-й части поставлено на вид за неправильную оценку моральных качеств кандидатов в городовые. Согласно рапорта пристава 2-й части в оную часть зачислен городовым кандидат без содержания запасной старший фейерверкер Осип Кондратьевич Крупенёв. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 65, лист 30,32,34,37)

Параграф третий приказа №34 от 25 апреля. Полицмейстер, капая на ковёр ядовитой слюной, извещает личный состав смоленской полиции, что в номере 84 «Смоленского Вестника» в отделе местной хроники было размещено сообщение о недовольстве городовых не аккуратной выдачей им одежды. Якобы униформа получена лишь за 1903 год, за 1904 год лежит в цейхгаузе, а за 1905-й ещё даже и не изготавливалась. Напомню, на дворе апрель 1906 года. Копии приказа поступают во все полицейские части Смоленска, и как курьер не помер от яда, коим сочится каждая строчка третьего параграфа, я не понимаю. Читали это все приставы, хоть и пристав 1-й части Невярович по болезни не выходил из своей квартиры. «Предлагаю Вашему Высокоблагородию донести, когда во вверенной Вам части выдано обмундирование для ежедневной носки постройки 1904 года, а также, на какое количество городовых получено от портного Штудина обмундирование срока 1905 года, заявляли ли городовые претензию на неполучение обмундирования, а равно дознаться кто из городовых сообщил в редакцию о своём недовольстве, не доложив, как то следовало, претензию непосредственно Вашему Высокоблагородию.» (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 65, лист 36)

Приказом от 29 апреля со службы был уволен городовой 3-й части Феоктист Барков. Хотя оный городовой был зачислен на службу только 27 августа 1905 года, за ним уже много чего было замечено. Несколько раз Барков был замечен в пьянстве, приказом №20 за текущий год был оштрафован на 4 рубля за нетрезвый образ жизни. Но правильных выводов Феоктист не сделал. 24 апреля 1906 года около полудня ему было приказано сопровождать в больницу некоего арестованного Иванова. И только по халатному отношению к службе Баркова арестант смог сбежать. Приказом полицмейстера городовой Барков был уволен от службы как не соответствующий своему предназначению, с запретом вновь поступать на службу в смоленскую полицию. Приставу 3-й части поставлено на вид за беспорядок в части и плохое знание своих подчинённых. «Не зная людей — трудно ожидать порядка. Предлагаю приставу 3-й части, второй раз, больше вникать в дела и серьёзные поручения не давать тем, кто к таковым заведомо не способен». И буквально 5 мая приставу 3-й части снова поставлено на вид за недонесение полицмейстеру о беспорядках, бывших в Лопатинском саду во время его дежурства 4 мая. Угроза о донесении губернатору повторяется из приказа в приказ. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 65, лист 39,41)

Городовой 3-й полицейской части Михаил Абрамов, находясь на посту на Покровской горе в 2 часа ночи на 11 мая, проявил свои лучшие качества, как городового. Благодаря бдительному надзору и энергично принятым мерам, Абрамов задержал двух конокрадов с пятью угнанными лошадьми. В приказе от 16 мая полицмейстер отмечает не только достойное похвалы отправление службы городовым, но и его решимость задержать преступников, не опасаясь их противодействия. В приказе городовому 3-й части Михаилу Абрамову объявлено от лица службы «спасибо» и выписана награда в 10 рублей. Мишка Абрамов вовсе не возгордился, а принялся и дальше «службу тащить». В результате чего заработал ещё три рубля премии, задержав там же на Покровской горе в два часа дня 18 мая известного конокрада Сергеева с украденной лошадью. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 65, лист 47,49)

Как мы можем судить из приказов по смоленской полиции, Ломаковский о своих подчинённых проявлял достаточную заботу. 17 мая приказом №46 по полицейским частям были выданы 70 штук вискантиновых накидок и ремней для их носки, приобретённых смоленским полицмейстером на фабрике непромокаемой одежды К. И. Собенникова. 27 штук передано в 1-ю часть, 18 во 2-ю и 25 накидок ушли в 3-ю полицейскую часть. Всего на защиту от непогоды постовых городовых Ломаковский потратил 158 рублей 52 копейки. Накидки приказано записать в опись инвентаря полицейской части и немедленно выдать городовым на посты. И уже в приказе от 18 мая полицмейстер сетовал на отсутствие накидок у постовых городовых. Приказано, чтобы каждый городовой, заступающий на пост, имел при себе сложенную накидку, повешенную через плечо на ремне. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 65, лист 46,48)

Как мы уже убедились, требования к кандидатам на должность городовых в смоленской полицейской команде были Ломаковским повышены, и далеко не каждый мог пройти испытательный срок. В приказах от мая 1906 года появляются новые подробности прохождения оного срока. По рапорту пристава 3-й части кандидат в городовые без содержания Михаил Иванов был переведён кандидатом на половинное содержание, с 20 мая мог получать 10 рублей в месяц. Кандидат без содержания 1-й части Андрей Азаров с 27 мая по приказу полицмейстера получал 12 рублей в месяц, оставаясь кандидатом на должность городового. А вот кандидат в городовые без содержания Ефим Екимов, по рапорту пристава 3-й части был зачислен в оную часть сразу на должность городового с 20 мая 1906 года. Судя по всему, была какая-то переписка между приставом 3-й части и полицмейстером о запасном канонире 3-й резервной артиллерийской бригады Илье Андреевиче Ященко. Приказом от 24 мая Ященко зачислен кандидатом в городовые в 3-ю часть, а приставу поставлено на вид за «…неуместность выставляемых условий…» и предложено на будущее руководствоваться порядком, указанным Ломаковским. По собственному желанию в середине мая были уволены от службы городовой 2-й части Федот Хлыстов и пожарные служители Семён Андреев, Пётр Иванович Глинкин и Нил Новиков. Но Федот оказался «не тот». Скорее всего задержка Хлыстова на службе в полиции была связана с недостачей в цейхгауз каких-то казённых вещей. Как бы там ни было, но только в приказе от 9 июня 1906 года №51 городовой 2-й части Федот Хлыстов уволен от службы окончательно. В этих кадровых пертурбациях нам интересен запасной рядовой 3-го пехотного Нарвского полка Фёдор Селезнёв. Исходя из поименования в приказе полицмейстера Селезнёв, после срочной службы, по мобилизации успел повоевать в Русско-Японскую войну в составе 212 пехотного Бахчисарайского полка. И тут Ломаковский сделал интересный «финт ушами». Фёдор Семёнов был зачислен в штат первой полицейской части, но не городовым, а сторожем при саде губернатора с окладом в 10 рублей в месяц. Квартиру и стол Семёнов должен был получать в губернаторском доме, а вот форму городового, оружие и инструкции приказано было выдать приставу 1-й части. Семёнов своей новой службой должен был заменить постоянно посылаемый наряд городовых от 1-й полицейской части в сад губернатора. Но продержался на этом месте службы Селезнёв недолго. Уже 1 сентября 1906 года сторож при Губернаторских зданиях Селезнёв уволен от службы. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 65, лист 50,53,92)

Руси есть веселие пити, не может она без того быти… Якобы заявил князь Владимир Святославович булгарским купцам, предлагавшим перейти ему в Ислам. Аллах ведает, было ли сие на самом деле, но вот тезис «веселие пити» смоленскими городовыми поддерживался на все сто процентов. А отсюда по службе сплошное недоразумение и полное безобразие. Городовой 1-й части Константин Городской за появление 21 мая в саду «Эрмитаж» в нетрезвом виде был переведён со старшего на младший оклад, причём уже с 1 мая текущего года. Из приказа №51 от 9 июня мы узнаём, что городовой 1-й части Егор Елисеев напился прямо в помещении части, площадной бранью обругал другого городового и отказался выполнять приказы помощника пристава. Обошлись с пьяницей, надо сказать, не строго. Ломаковский назначил Елисееву семь ночных нарядов не в очередь и оштрафовал на 5 рублей.

Семьи городовых 1-й части Вознова и Евдокимова проживали в одной караульной будке. А что делать, квартирный вопрос портил не только московского обывателя. Но правду говорят, что ночная кукушка дневную перекукует. Что там наговорила жена Вознову, сие история умалчивает, но нажрались как-то полицейские «казёнки» в своей уютной караульной будке, слово за слово, тем самым по столу, и завязалась промеж полицейских чинов баталия. С криками, кровавыми соплями и звоном разбитой посуды. Бабы-дуры также встали каждая на сторону своего пьяницы. Победили Возновы, городовой Евдокимов даже рану небольшую получил. В общем и целом, окрестному населению было весело. А вот городовым по вытрезвлению поплохело. По результатам проведённого расследования Ломаковский арестовал Вознова на семь суток, а жён обоих драчунов приказал выселить из будки, указав городовым, что их вторые половинки впредь казёнными квартирами пользоваться не имеют права, так как не умеют себя достойно держать. Кончилась эта история, прямо скажем, плохо. По рапорту пристава 1-й части от 21 июня 1906 года, городовой Сергей Вознов, после выхода из-под ареста, с 18 до 21 числа на службу не являлся, предаваясь беспробудному пьянству. За что и был уволен от службы без права поступления вновь приказом полицмейстера №61. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 65, лист 53,54,65)

И снова о личном составе, хоть и зарекался. По рапорту пристава 3-й части участковый городовой Иван Давыдов явно «перегорел на работе». Проявляет сей нижний чин полиции леность и малоуспешность в даваемых ему поручениях. На основании рапорта пристава 3-й части приказом полицмейстера Давыдов смещён с должности участкового городового с предупреждением на будущее, что за небрежное отношение к служебным обязанностям будет уволен от службы без сожаления. В ту же 3-ю часть зачислен на половинное содержание кандидат в городовые Емельян Фроленков. Свои 10 рублей кандидатского жалования он сможет получать, считая с 20 июня 1906 года. В третью же часть приказом полицмейстера переданы для городовых 100 штук револьверных патронов. А вот интересно, а стрельбы устраивались в полиции-то? 24 июня запасной младший писарь Управления Начальника Артиллерии 13 Армейского Корпуса Антон Дацкевич принят на службу в 1 полицейскую часть на половинное содержание. Явно не городовым, а каким-нибудь канцелярским служителем, как раз по воинской специальности.

В приказе №58 от 20 июня 1906 года полицмейстер Ломаковский отмечает, что в Смоленское городское полицейское управление обратилась приёмная дочь вдовы бывшего пристава местной полиции А. И. Поссе. За неимением средств девица не может похоронить умершую приёмную мать. Николай Николаевич приказывает выдать на похороны 15 рублей из сумм полицейского управления. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 65, лист 62,65)

Приказ от 5 июля 1906 года открывает нам две интересные стороны жизни губернского города Смоленска. Во-первых, служебное рвение ночных сторожей поощрялось крайне скудно, да у них и жалование всего 10 рублёв в месяц. За задержанного у дома Петрова вора сторожа первой полицейской части Харитон Петров и Тимофей Корольков получили премии всего по одному рублю. А вот вторая сторона жизни, это намного интересней. Термин «околоточный надзиратель» возник в 1862 году с принятием «Временных правил об устройстве полиции в городах и уездах губерний». А вот почему в славном городе Смоленске таких должностей в полиции ранее не завели, это я могу только догадываться. Как всегда, по скудости средств в городской казне, заявил бы, мне думается, кто-нибудь из гласных городской думы. Но как бы там ни было, третьим параграфом приказа №65 полицмейстер объявляет, что с разрешения ЕГО ВЫСОКОПРЕВОСХОДИТЕЛЬСТВА ГУБЕРНАТОРА в штат городской полиции зачисляются прапорщик запаса Матвей Степанович Романов, Василий Михайлович Нестеров и Яков Игнатьевич Принципар, каковые и будут исполнять обязанности околоточных надзирателей с содержанием по окладу старших городовых. Как-то не очень много для должности 14 класса в «Табели о рангах», ну да смоленское городское правление всегда отличалось известной прижимистостью в финансовых вопросах. Принципар назначен в 1-ю полицейскую часть, Романов во 2-ю и Нестеров, соответственно, в третью. И в свете вышеизложенного меня крайне радует заголовок дела №2318 из фонда Смоленской городской управы, каковой гласит «Дело об увеличении штата смоленской городской полиции на шесть околоточных надзирателей». Шесть, однако, это не три. Требования к кандидатам в околоточные. На государственную службу в должности околоточного надзирателя принимались лица в возрасте 21—40 лет. Претенденты в обязательном порядке должны были ранее служить в армии либо иметь опыт гражданской работы. Будущий околоточный должен иметь хорошее образование, быть физически развит и, помимо всего, иметь приятную внешность. Подходящие по всем параметрам кандидаты зачислялись в сверхрезерв, где проходили подготовку и по ее окончании держали экзамен. После успешного прохождения комиссии околоточные надзиратели переводились в основной состав и получали поднадзорную территорию (околоток). Это, как говорится, в идеале. А вот какие функции исполняли околоточные надзиратели в Смоленскеой городской полиции мы увидим по мере разбора следующих приказов.

А вот четвёртый параграф сего приказа меня как-то даже в ступор вогнал. Хотя потом, почесав тыковку я кажется понял, революция на дворе, всё крайне сложно даже в полиции. Полицмейстер штрафует городовых 3-й части Семченкова и …рочкина (так уж страница подшита, не прочесть) на четыре рубля каждого, ЗА ПЬЯНСТВО С ПОСТОРОННИМИ ЛИЦАМИ В КАНЦЕЛЯРИИ ЧАСТИ, НЕ СМОТРЯ НА ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ ПОМОЩНИКА ПРИСТАВА!!! Это чего такое деется, а? Пацаки совсем распоясались! Пусть и из другой космооперы, но очень подходит. (ГАСО, фонд 1146, опись2, дело 65, лист 70)

«Ой, что деется — вчерась траншею рыли, так откопали две коньячные струи…» Не то чтобы в третьей части города Смоленска всё было прямо по Высоцкому, но тоже весело. Городовой 3-й части Шумский, находясь в ночь с 17 на 18 июня 1906 года на посту, зашёл в трактир и позволил себе принимать от посетителей водку и пиво. Вот что хотите со мной делайте, пили точно за мировую социальную революцию!!! Выйдя из трактира, Шумский, задолго до создания Первой Конной Армии Будённого (молодой Сеня ещё только рядовым службу несёт в Приморском драгунском полку), возомнил себя лихим рубакой, и под воздействием зелёного змия и революционной трактирной агитации взялся бороться с царизмом и прочей реакцией, выбрав себе в противники городового той же части Давыдова. Какового и атаковал с обнажённой шашкой в руках. Судя по всему, из приказа не очень ясно, но Давыдов спасся бегством от не в меру распропагандированного коллеги.

Кабы этим всё и кончилось. Пока городовой Давыдов сдавал нормативы по бегу в полной полицейской амуниции, ночной полицейский обход в составе городового 3-й части Ефима Екимова и кандидата в городовые Фёдора Кузина… барабанная дробь… принимали от посетителей водку и пиво в трактире! А в это время обиженный на весь мир Давыдов, переодевшись в цивильное, отправился в трактир, где взялся запивать водку пивом. Сие не самое лучшее в плане здоровья, как физического, так и умственного, решение подвигло городового вскорости идти искать Шумского. И ведь нашёл-таки пьяного «будённовца» на посту, на который его пристав и поставил с вечера. А найдя, принялся бить морду, так, за всё хорошее. Чем кончилось побоище в приказе не описано…

«Всё вышеприведённое ясно указывает на полную деморализацию городовых в третьей части… очевидно происходящее от неимения руководителя…» пишет в приказе от 20 июля Ломаковский. В самый корень зрит полицмейстер, рыба гниёт с головы! Коллежскому асессору Антону Васильевичу Каминскому поставлено на вид, вывод в ночной обход вновь принятого на службу городового вместе с кандидатом в городовые, что и послужило причиной к неприятностям. Ведь будь в обходе участковый городовой, как полагается, подобного бы инцидента не случилось. Исходя из вышеизложенного, можно предположить, что все «замечательные блюстители порядка» нажирались в одном и том же трактире, и ночной патруль, действительно, мог остановить и «будённовца», и переодетого мстителя. Но вместо этого… Приставу 3-й части в приказе вынесено предупреждение, что при повторении подобного, полицмейстер выйдет с ходатайством о смещении пристава с должности. Тем же приказом городовой Шумский оштрафован на 5 рублей, Екимов и Давыдов на 3 рубля каждый.

И Каминский, судя по всему, взялся исправлять дисциплину. На обороте копии приказа по смоленской полиции №73 от 20 июля 1906 года имеется надпись от руки. Вся беда, что почерк у пристава не очень, разобрать можно далеко не всё. «Объявляю всем городовым, что, если который ни будь из них будет хотя бы один раз замечен мною… в отступлении от служебной дисциплины в посещении во время исполнения своих служебных обязанностей трактирных заведений без служебной надобности, принятии угощений, в появлении в нетрезвом виде, в драках и т. п. буду выходить с ходатайством об увольнении от службы виновного городового, как не соответствующего своему назначению. Старшему городовому для… в ночной обход непременно… участкового городового, а другого… Пристав Каминский» И все городовые 3-й полицейской части расписались в прочтении сего опуса. А у нас есть возможность перечислить их поимённо, тех чьи автографы сможем разобрать. Итак, на обороте приказа подписи поставили городовые Семченков, С. Марочкин, Н. Бедрин, Шумский, М. Давыдов, Артемий Романов, Даниил Васильев, Павел Воронов, Пётр Пивоваров, Семён Антонов, Бобровский, Михаил Абрамов, Алексей Ефимов, Евграф Байдаков, Михаил Иванов, Кузьма Каменщиков, Пётр Казаков, Иван Табаков, Иван Ландари, Григорий Сюрин, а ещё пяток подписей я так и не смог расшифровать. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 65, лист 78,78а)

Городовой 3-й части Герасим Ковалёв настолько серьёзно был болен, что 6 июня 1906 года был направлен в Московскую Голицынскую больницу. И после проведённой в Москве операции, оный городовой показан больным при 3-й части с 31 июля. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 65, лист 55,83)

В ночь с 4 на 5 августа пристав 2-й части Алексей Ильич Соколов, при проверке постовой и караульной службы обходя свой участок, на Одигитриевской улице задержал двух неизвестных. На его, пристава, призывные свистки, постовой городовой этой улицы Ларион Симонов не явился. Так как это не единственный случай халатного отношения к служебным обязанностям, известный за Симоновым, городовой по приказу полицмейстера был оштрафован на 3 рубля. Тем же приказом уволен от службы с 17 августа городовой 3-й части Фёдор Кузин, за пьянство и неодобрительное поведение. Причём уволен без права вновь поступить на службу городовым. (ГАСО, фонд1146, опись 2, дело 65, лист 88)

Не очень понятно, почему расслабились на службе городовые смоленской полицейской команды, на улице Первая Русская Революция, рабочие буянят, строят баррикады, песни запрещённые распевают. Тут бы наоборот, службу нести со всем рвением, из части лишний раз и до дому не отлучаться. И вот Ломаковский, проезжая по Краснинской улице, заметил, что стоявший на посту городовой 1-й части Иванов, мало того, что ведёт задушевную беседу с посторонними сомнительными личностями, так ещё и водку с ними распивает. Понаблюдав за сей «идиллической» картиной минут пять-семь, полицмейстер уверился, что городовой имеет с теми сомнительными личностями крайне близкое знакомство. За городовым Ивановым и раньше было замечено немало нарушений, как, например, он не доложил своему приставу о замечании от полицмейстера в течении трёх дней. Был городовой Иванов и неоднократно оштрафован полицмейстером. Приказом от 23 августа 1906 года городовой 1-й части Иванов уволен от службы.

Тем же приказом на основании рапорта пристава 2 –й части городовой этой части Михаил Климчук оштрафован на 4 рубля за самовольное оставление поста. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 65, лист 90)

А вот и ещё один околоточный надзиратель появляется в смоленской полиции. По разрешению Смоленского Губернатора к исполнению сей должности в первой полицейской части допущен дворянин Станислав Вишневский. О чём и дано знать в приказе по смоленской городской полиции №85. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 65, лист 90)

Ох, и распоэзивается Ломаковский в приказе за номером №91, ох и витийствует. Оно, конечно, понятно, полицмейстер уж язык стёр, у канцеляристов в городском полицейском управлении пальцы от чернил не отмываются, пытаясь донести до дуболомов-городовых основу полицейской службы в Смоленске — вежливое обращение с городской публикой. Но явно не в коня корм, случаи грубого и нередко оскорбительного обращения городовых с частными лицами за последнее время только увеличились в числе. «Такое поведение представителей порядка и закона, нарушающее закон и авторитет чинов полиции среди населения, нетерпимо и будет строго преследоваться мною не только дисциплинарно, но и по суду. Чины полиции должны твёрдо помнить, что, помимо знаний уставов службы, от них требуется человеколюбие, выдержка, терпение и вежливость, составляющие основы полицейской службы. И кто чужд этих основ, тот не соответствует требованиям службы в полиции.» Как пример грубого обращения с городскими обывателями, Ломаковский приводит городового 1-й части Кармазунова, каковой, переодевшись в цивильное платье позволил себе нанести крайне грубое и дерзкое оскорбление частному лицу. Другой вопрос интересен, кто донёс до полицмейстера сию информацию? Приставу 1-й части поставлено на вид за отсутствие воспитания среди его подчинённых, городовому Кармазунову назначено четыре наряда вне очереди. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 65, лист 95)

По тому непонятному времени и случалось, срывались люди. Полицейский он ведь тоже человек. Хотя из приказа по полиции не очень-то и поймёшь, кто именно служил в полиции, закоренелый пьяница, или человек с высокой нервной организацией, который душой болеет за происходящее в стране. А полицмейстер решает всё на свой лад. Приказом №97 от 12 октября по рапортам пристава 3-й части Каминского и помощника пристава 2-й части Рабчинского оштрафованы на три рубля каждый городовой 3-й части Ефим Яковлев и городовой 1-й части Бонифатий Деречинский. Что один, что другой получили взыскания «…за неблаговидный полицейскому чину поступок, как позволившие себе напиться пьяными до беспамятства…». Только Яковлев нарезался в наряде на Базарной площади, а Деречинский в зале Благородного собрания на глазах у многолюдной публики. Обоим Ломаковский пригрозил в приказе увольнением за повторение подобных эксцессов. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 65, лист 102)

17 октября 1906 года в своём приказе по полиции полицмейстер продолжает жечь глаголом сердца подчинённых и выговаривает городовым за расхристанный внешний вид на постах. Мол, некоторые и вовсе не достаточно бдительны, не имеют нужного, стройно-служебного вида. В ночное время нижние чины полиции несут постовую службу неаккуратно, стоят больше возле заборов или вовсе имеют наглость сидеть на лавочках возле домов. Этим приказом Ломаковский запрещает городовым повязывать длинные разноцветные шарфы, указывая, что при униформе положены чёрные галстуки. Мало того, многие нижние чины отпустили длинные волосы, да и честь отдают не по форме и неумело. Приставам указано усилить надзор за постовой службой, формой одежды и выправкой личного состава.

Вторым параграфом сего приказа за пьянство в канцелярии части (похоже, оные алкогольные забавы в оплоте правопорядка вошли у городовых в привычку) оштрафованы городовые 3-й части Егор Бусов и Пантелей Семченко. Бусов потерял из жалования 3 рубля, а вот Семченко, как злостный нарушитель пять, с предупреждением, что следующая пьянка приведёт к его к увольнению от службы. Но уже 27 октября городовые той же части Кузьма Каменщиков и Григорий Борисов оштрафованы за нетрезвое поведение. Каменщиков на 4 рубля, Борисов на 5. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 65 лист 104,106)

Как мы помним, дорогой читатель, первые упоминания об околоточных надзирателях появляются в приказе смоленского полицмейстера от 5 июля 1906 года. И вот только к 21 октября того же года Смоленское городское полицейской управление при полицейских частях набирает полный штат оных надзирателей в количестве шести человек, оговоренный в решениях Смоленской городской управы. Приказом №100 Ломаковский предлагает частным приставам разделить вверенные им части на два околотка и распределить между околоточными надзирателями. По этому приказу в каждой части имеется городовых: старший, 4 участковых, двое дежурных при телефоне и двое при арестантском помещении. Остальные «штатные единицы» должны быть расставлены по наружным постам, в запасе остаётся не более четырёх человек. О незамещённых вакансия приставы должны немедленно докладывать письменно полицмейстеру. В случае надобности с маловажных постов по решению пристава городовые могут быть сняты, но с обязательным докладом Ломаковскому. Приказы полицмейстера не всегда исполняются, посему в приказе 101 от 27 октября Его Высокоблагородие требует от приставов «…немедленно установить полицейские посты согласно последнего распределения, об исполнении с указанием, где установлены с фамилиями постовых городовых, мне донести».

Общее же количество должностей нижних чинов при полицейских частях Смоленска мы на 1906 год мы узнаём из следующего приказа. Полицмейстер 27 октября предлагает приставам получить в Городском полицейском управлении вооружение и снаряжение для 37 (тридцати семи) городовых нового штата по следующему расчёту:

1 ч. 2ч. 3 ч.

Шашек 14 10 13

Портупей 14 10 13

Темляков 14 10 13

Кабур 14 10 13

Шнуров для револьверов 14 10 13

Шнуров для свистков 14 10 13

Поясных ремней 14 10 13

Означенную выдачу приказано занести в опись инвентаря со ссылкой на приказ №101 от 27 октября 1906 года. А уже 5 декабря 1906 года полицмейстер приказывает приставам получить в городском полицейском управлении «новые башлыки с клеймами», приобретённые для городовых по расчёту 30 штук на полицейскую часть.

Штаты изменены, Ломаковский зачисляет на должности городовых, прошедших обучение кандидатов, и принимает новых кандидатов на испытательный срок. Зарекался я расписывать приказы по личному составу, но тут это к месту. Итак, приказом №99 зачисляются: рассыльный при Городском Полицейском Управлении Роман Галаев городовым с 15 октября в 1-ю часть; кандидат 2-й части Евдоким Азаров — городовым с 15 октября в ту же часть; кандидат 3-й части Иван Штыба — городовым в 3-ю часть с 15 октября. Кандидат в городовые 1-й части Михаил Голаев переводится на половинное содержание с 18 октября; кандидат 2-й части Пётр Ковалёв и кандидаты 3-й части Иван Луцевич, Аким Евменов и Иван Антонов переводятся на половинное содержание с 15 октября. С 15-го же октября зачисляется в 1-ю часть кандидатом в городовые без содержания кочегар 2-й статьи крейсера 2-го ранга «Рюрик» Яков Михайлович Моряков.

Приказом №100 от 21 октября 1906 года зачисляются: запасной ефрейтор Никифор Сергеевич Ракитский — рассыльным при Смоленском Городском Полицейском управлении с 18 октября; запасной рядовой Лейб-гвардии Гродненского гусарского полка Максим Пименович Епимахов и запасной квартирмейстер Парфён Александрович Петров зачислены в 1-ю полицейскую часть на должность кандидата в городовые без содержания с 20 октября. Запасной старший писарь Иван Фомич Лесько и запасной старший фейерверкер Стефан Игнатьевич Ковалёв — кандидатами на должность городового без содержания во 2-ю часть. Кандидатом на должность городового без содержания в 3-ю часть Смоленска зачислен с 20 октября 1906 года запасной провиантский каптенармус Иван Никитьевич Солдатенков.

По приказу 101 с 20 октября 1906 года зачислены в первую полицейскую часть Смоленска кандидатами на должность городового без содержания запасной унтер-офицер Лаврентий Семёнов и запасной старший унтер-офицер Кузьма Васильевич Павлов. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 65, лист 104,105,106,114)

27 октября пристав 2-й полицейской части доложил полицмейстеру, что исполняющий должность околоточного надзирателя оной части Романов, будучи назначенным приказом в наряд к зданию Воинского Присутствия, прибыл с опозданием. Ушёл околоточный с наряда преждевременно без смены, не доложив об этом старшему в наряде. За своеволие и крайнюю небрежность в исполнении крайне важной наружной службы Романову полицмейстером было объявлено три наряда вне очереди. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 65, лист 106)

5 апреля 1891 года смоленский полицмейстер запросил городскую управу выделить средства на изготовление 120 латунных лент для летних и зимних головных уборов городовых по представленному образцу. Городская управа поручила члену управы Бекину озаботиться изготовлением 60 латунных лент на фуражки городовых, а о произведённых расходах донести городской управе. В середине июля месяца городовые получили ленты с номерами на фуражки. А резчик печатей Лапинер 30 рублей за выполненную работу. (ГАСО, фонд 65, опись 1, дело 987, л.36—39) И вот только 2 ноября 1906 года в приказе №102 смоленский полицмейстер Ломаковский разбил нумерацию лент на головные уборы городовых по полицейским частям. Приставу 2-й части приказано передать в 1-ю часть ленты с номерами до 48-го включительно. Во вторую часть из 3-й переданы ленты с номерами до 77 включительно. Пристав 3-й полицейской части должен был получить в городском полицейском управлении вновь изготовленные ленты с номерами от 81 до 117. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 65, лист 107)

Четвёртым параграфом приказа №102 от 2 ноября 1906 года Ломаковский разрешает постовым городовым при морозах выше 5 градусов Цельсия надевать башлыки. Однако их приказано не поднимать на фуражки, а лишь обвязывать вокруг шеи. Также при указанном морозе нижним чинам разрешено при постовой службе ношение резиновых калош и валяных сапог. Полушубки, поддеваемые под шинель, должны иметь форменный мундирный воротник и рукава, не длиннее рукавов шинели. В мороз и сухую погоду непромокаемые накидки разрешено на пост не брать. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 65, лист 107)

С 8 ноября 1906 года полицмейстер Ломаковский с разрешения губернатора выбыл в краткосрочный отпуск, а заместивший его по должности Владимир-Карл-Адольф Карлович Гепнер в приказе уже распекает околоточного надзирателя 1-й части Принципара за появление в городском полицейском управлении обмундированным не по форме (без шашки) и его же неумелое поведение по долгу подчинённости в канцелярии управления. Околоточный получил выговор, приставу 1-й части указано разъяснить всем своим подчинённым приказ смоленского полицмейстера №99 от 17 октября, в первом параграфе которого оговаривается тот самый залихватский стройно-служебный вид чинов полиции. Приставу 1-й части «обращено внимание на отступление от установленного порядка». (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 65, лист 108)

13 декабря 1906 года поздним вечером Его Высокоблагородие Господин Смоленский Полицмейстер объезжать губернский город Смоленск изволили. После чего в приказе по смоленской полиции от 15 декабря за номером 110 обрушился господин Ломаковский на нижних чинов смоленской городской полицейской команды. Мол при объезде в 10 часов вечера не обнаружил постовых городовых на постах у дома Губернатора, на Большой Энгельгардтовской улице, на Краснинском большаке, у Молоховских ворот, на углу Кирочной и Благовещенской улиц, а также во второй части на Козловской горе. Приставам приказано предоставить в канцелярию городского полицейского управления списки отсутствовавших на постах городовых. Также начальник полиции в приказе выговаривает городовым, которые при проезде Начальника Губернии совершенно не следят по пути его следования. И ведь совершенно непонятно, чего делать-то? Следить за самим Губернатором, поедать, так сказать, глазами начальство, али следить за свободным проездом оного экипажа по улицам. Там же указано, что городовые 1-й и 3-й частей не знают полицмейстера в лицо. А ты ж не в шубу закутавшись по городу езди, а как по уставу положено, в шинельке, с погонами, чтобы всё видно было недавно зачисленному на службу городовому. Фотографическую карточку свою распространи «среди масс» городовых, да и ночным сторожам можно раздать раз пошла такая пьянка. Ломаковский же поступил в своём стиле, приказал приставам провести среди городовых разъяснительную работу, чтобы оные городовые уяснили свои обязанности при проезде начальства.

И буквально тут же в третьем параграфе того же приказа Ломаковский, пожурив постовых городовых, попытался облегчить жизнь смоленской пожарной команде. Усмотрено, мол, что во время проезда пожарной команды постовые городовые не предпринимают никаких действий, направленных для предотвращения столкновений пожарного обоза с другими участниками дорожного движения, и по большей части остаются «спокойными зрителями». Приставам приказано разъяснять нижними чинам полиции всесторонне их служебные обязанности, внушать последним, что они должны относиться к делу спокойно, внимательно и с достоинством, но не оставаться в бездействии при необходимости в видах охранения общественного порядка и безопасности.

Ну не всё ж ругать своих подчинённых? В приказе №115 от 30 декабря 1906 года и «пряник» появился. 31 декабря в 5 часов вечера в зале Смоленской Уездной Земской Управы, сообщает полицмейстер, будет устроена ёлка для детей городовых. Приставам приказано объявить об этом своим подчинённым, оговорив, однако, чтобы больных детей, а также детей из семей, где имеются больные заразными болезнями дети, на ёлку не приводили. Для них подарки в полицейские части принесут старшие городовые, которых быть на ёлке 31 декабря обязали приказом по полиции. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 65, лист 116,118)

30 декабря частным приставам Смоленска приказано выдать на руки всем городовым полное обмундирование второго срока, и ко 2 января 1907 года представить в Смоленское Городское Полицейское Управление списки тех городовых, которые недавно зачислены в штат и второго мундира в цейхгаузе не имеют. Барашковые шапки и фуражки, построенные городовым по сроку 1906 года приказом №116 от 30 декабря 1906 года приставом предложено внести в опись инвентаря подведомственной части. В результате чего в первой полицейской части в цейхгаузе 41 барашковая шапка и 41 фуражка, во второй части 27 шапок и 27 фуражек и в третьей, соответственно, 38 шапок и 38 фуражек. Соответствовало ли это количество головных уборов числу городовых в части на лицо или по штату, я не ведаю. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 65, лист 118,121)

Частные приставы и их помощники

29 декабря 1894 года классным чиновникам городской полиции и городовым строго указано в табельные дни (праздничные дни, в которые не работали государственные учреждения (присутственные места) и не было занятий в учебных заведениях) находиться при исполнении служебных обязанностей в установленной регламентами парадной форме. Также смоленский полицмейстер запретил полицейским чинам носить шашки под пальто. Равно то же было запрещено и городовым. У каковых городовых казённые шинели и не были предназначены для такого варианта ношения холодного оружия. А раз полицмейстер заметил такое нарушение формы одежды, значит охальники-городовые намеренно портили казённое имущество, прорезая левый карман шинели под эфес шашки. (ГАСО, фонд 1146, опись 1, дело 36, лист 2)

В мае 1895 года смоленский губернатор тайный советник Василий Осипович Сосновский выразил полицмейстеру своё негодование по поводу некорректного поведения полицейских чиновников в театре, куда оные назначаются в наряд. Полицейские чины «имеют наглость» занимать не предназначенные для них места и даже располагаться во время представления в ложах. В приказе по городской полиции чётко оговаривается, что, находясь в наряде на спектакле, во избежание нежелательных для городской полиции столкновений с администрацией театра, полицейские чиновники обязаны занимать только предназначенные для них места. Для господ частных приставов это места в седьмом ряду партера, а для помощников приставов отведены места на галёрке. В приказе полицмейстер указывает подчинённым на неуклонное соблюдение приказов от 4 февраля и 27 ноября прошлого 1894 года, в каковых был чётко оговорен порядок посещения чинами полиции театра и других увеселительных заведений. В том же маю, в связи с открытием театрального сезона труппы господина Борисова в Европейском саду, приставам и их помощникам, назначенным в наряд в театр Европейского сада, приказано взимать с валового дохода десять процентов. Полученные деньги на следующее утро передавались смоленскому полицмейстеру для передачи на хранение в Государственный Банк. Это был сбор в пользу «Ведомства учреждений Императрицы Марии» -благотворительного придворного ведомства, организованного Императором Павлом ещё в 1797 году. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 36, лист 17,20)

25 июня 1895 года смоленский полицмейстер в приказе по городской полиции напоминает частным приставам о необходимости доставления ему информации о всех происшествиях в губернском городе к утреннему докладу смоленскому губернатору. Также приставам указано, что о всех серьёзных преступлениях информация полицмейстеру должна быть передана не позднее часа с момента их совершения. Константин Августович просит приставов не вынуждать его своей халатностью прибегать к строгим мерам дисциплинарного воздействия. А приставы, очень похоже, своими обязанностями по доставлению сведений начальнику периодически манкировали. Так как подобные приказы уже выпускались и в феврале и августе 1894 года, и в январе года текущего. В тот же день был издан приказ о непременном взыскании с организаторов разного рода платных зрелищ сбора в пользу учреждений Императрицы Марии. То бишь приставы и их помощники (господа полицейские чиновники), находясь в нарядах в театрах и на других увеселительных мероприятиях, опять же манкировали своими прямыми, оговоренными в приказах обязанностями, и вместо наблюдения за порядком и сбора законных налогов, «тянулись к прекрасному». Смоленский полицмейстер грозным приказом обязал полицейских чинов утром следующего дня после наряда предоставлять ему лично корешки билетов с собственноручной надписью о правильности взимания положенного сбора. Ну и деньги для передачи в Государственный Банк, естественно, а то учреждения Императрицы Марии «могут понести особый вред и убытки». Ну а мы ещё раз можем только подивиться раздолбайству полицейских чиновников. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 36, лист 27,28)

На следующий день господин смоленский полицмейстер по телефону пытался пригласить к себе по секретному служебному делу одного из частных приставов. Однако, дежуривший в части у телефона городовой, доложил начальству, что пристава нет ни в кабинете при части, ни на квартире. Господин Тиде приказал разыскать частного пристава и передать ему приглашение в кабинет полицмейстера на половину седьмого вечера. Однако нижние полицейские чины не смогли найти пристава до глубокой ночи. Что повлекло за собой издание приказа по городской полиции №41 (одно только не очень понятно, если пристава не могли найти до глубокой ночи, а в теле приказа имеется упоминание, что происшествие произошло «сегодня», то выходит, что приказ был написан около полуночи. От так работка у полицмейстера!), в каковом всем частным приставам при отлучке куда бы то ни было из своих частей или квартир приказано сообщать дежурным у телефона городовым о месте своего нахождения, чтобы, как непосредственное начальство, так и публика, имели возможность отыскать полицейского чиновника в случае надобности. При отлучке по секретным делам службы необходимо было оставлять в канцелярии части в запечатанном конверте записку с информацией о целях и месте отлучки. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 37, лист 27)

И снова полицмейстер приказом запрещает частным приставам и их помощникам отлучаться из своих канцелярий и квартир без предупреждения дежурного при телефоне городового, чтобы начальник всегда мог разыскать своих подчинённых. На сей раз это распоряжение аргументируется предстоящим в текущем году опыта по фактической проверке сбора запасных нижних чинов и поставке лошадей в войска, которые должны были пройти в двух уездах Империи, которые не разглашались. В тот же день полицмейстер Тиде указал приставам на состояние крыш в городе, каковые не очищаются от снега, и где при таянии образуются большие сосульки, каковые представляют опасность для проходящей публики. Исполнительным чинам полиции предложено побуждать домовладельцев к очистке крыш от снега, и иметь за сим строгое наблюдение. Ну а мы можем сделать ещё один простой вывод — в городе Смоленске с жилищно-коммунальным хозяйством всегда были большие проблемы. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 47, лист 15,16)

7 августа 1895 года Его Превосходительство Господин Смоленский Губернатор пришёл в глубокое удивление и где-то даже возмущение. Причём довёл его до такого состояния некий, не указанный в приказе полицмейстера, чиновник городской полиции. Господин Сосновский задал полицейскому вопрос «В городе ли корпусной командир?», на что получил доклад, что сие ему не известно. Действительно, не дежурный по роте, в конце-то концов! Губернатор поинтересовался фамилией корпусного командира, и получил такой же ответ. Незнанием ответствовал полицейский чиновник и на спрос фамилии начальника дивизии, и командиров отдельных частей, квартирующих в городе войск. На вопросительно-возмущённый рык начальника губернии, а почему, мол, чиновничек браво отрапортовал «с ними не имею никаких отношений», после чего губернатор впал в задумчивость. На утреннем докладе полицмейстера, Сосновскому было что сказать начальнику городской полиции. Незнание исполнительного чиновника полиции тем печальнее, что знание всех должностей, званий и фамилий начальников всех подразделений военного и гражданского ведомства непременно требуется от всех нижних чинов городской полиции. А тут выясняется, что командующий этими нижними чинами чиновник сам знать ничего не знает. Губернатором было предложено, а полицмейстером закреплено в приказе требование ко всем чиновникам полиции выучить должности, звания и фамилии всех начальников отдельных частей военного и гражданского ведомств в губернском городе Смоленске. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 47, лист 58)

Тянется смоленский обыватель к прекрасному, к культуре. Театры, цирковые представления и прочие концерты периодически в городе устраиваются. И привлекают к себе внимание полиции. Но, к сожалению, для смоленского полицмейстера, не только как места большого скопления людей, где нужно следить за порядком и взимать положенные по закону отчисления от кассы. Не служебным долгом единым, так сказать, жив полицейский чиновник, хочется ему и простых человеческих радостей. Но тут уже вступают в противоречие с оными желаниями некие «вонючие ветры», каковые дуют в чиновничьих верхах всегда и везде в Империи. Вы спросите, дорогой читатель, не перечитал ли я того же Пикуля? Нет, тут и из приказа по полиции многое ясно. Итак, время действия — 7 февраля 1903 года, место действия — Дворянское собрание, в каковом должен быть проведён концерт. Для наблюдения за порядком на представлении выделен наряд полиции в лице пристава первой части Гепнера и его помощника Николая Александровича Соколова. С разрешения полицмейстера на концерте присутствовал и помощник пристава при Смоленском городском полицейском управлении (это должность такая, в памятной книжке Смоленской губернии обозначена) Алексей Ильич Соколов. А вот помощники приставов Бортакович и Юденич явились на концерт без уведомления своего начальства, что и вышло им впоследствии боком. Почему я считаю, что высокие чины городские да губернские высказали полицмейстеру своё негативное мнение о чиновниках полиции? Да сам тон приказа на сие указывает. «По дошедшим до меня слухам…» Не так много вариантов, или господин Гепнер с помощником отчитались, чего я не исключаю, но тут есть ещё одна деталь. В приказе полицмейстер указывает не только на избыточное количество чиновников полиции на концерте, но и на то, что Юденич и Бортакович имели наглость явиться на представление в неустановленной для этого форме одежды. А тут уже можно с уверенностью сказать, что господину Ломаковскому «на ухо присел» кто-то из офицеров смоленского гарнизона, а может быть и высоких чинов из штаба корпуса. Да так, видимо, всё в красках расписал, что на несчастных, тянущихся к культуре полицейских, начальник вылил целый ушат ледяной водицы. При таком малочисленном штате полицейской команды и многосложности дел наблюдения за наружным порядком в городе, вещал полицмейстер в приказе, считаю явным ущербом для служебных дел посещение увеселительных представлений не назначенными в наряд чиновниками полиции. Припомнил Ломаковский провинившимся и недоимки казённых сборов в городе, заявив, что подобного «произвола» впредь не допустит. Юденичу с Бортаковским поставлено на вид с предупреждением, что следующие подобное нарушение повлечёт за собой карательные меры. Тяжела и неказиста жизнь смоленского полицейского. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лист 18—19)

8 марта 1903 года Ломаковский отнюдь не поздравлял женщин с Международным женским днём, сатрап, он и есть сатрап, а вовсе даже продолжал проводить свою политику по побуждению частных приставов в смысле несения службы к идеалу, оговоренному в Законах Российской Империи. На сей раз внимание полицмейстера привлекли трупы, но не криминальные, а скоропостижно скончавшиеся. Видимо был какой-то сигнал из Губернской Земской Больницы, куда приставы без разбору отправляют на вскрытие все трупы, образовавшиеся на территории подведомственных им полицейских частей. Приказано в части вскрытия трупов руководствоваться положениями статьи 752 второго тома первой части Свода Законов Российской Империи. А мы сию неаппетитную тему развивать не будем. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лист 31)

Приказом по полиции от 13 марта во исполнение указа Смоленского губернского правления от 8 марта №1883 приставу 3-й части коллежскому асессору Валериану Мартыновичу Криницкому был объявлен выговор. В вину приставу вменялось незаконное проживание в 3-й части еврея витебского мещанина Беньки Вульфова Иоффе, засвидетельствование приставом аттестата, выданного означенному Иоффе цеховым мастером Менделем Шубиным (тут, скорее всего, Шубин выдал фальшивый аттестат, не учился в его мастерской Бенька). Также Криницкому вменялось в вину не оформление документов на высылку Беньки Иоффе за черту еврейской осёдлости, как не имеющего права проживать в Смоленске. Не задался как-то март 1903 года у пристава 3-й части, не задался. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лист 38)

В те мартовские дни Господин Начальник Губернии действительный статский советник Николай Александрович Звегинцов озаботился усилением личного состава Смоленской городской полиции. В распоряжение полицмейстера был откомандирован чиновник Канцелярии Губернатора Василий Вавравский. У меня создаётся стойкое впечатление, что Ломаковский совершенно не знал, что с эдаким подарком делать. Посему приказом от 14 марта 1903 года №40 чиновник Вавравский был прикомандирован ко 2-й полицейской части в непосредственное распоряжение пристава. В том же приказе полицмейстер предлагает назначить оного чиновника за наблюдением за порядком в ночное время, назначая его периодически в обходы. Также не возбранялось Вавравскому и днём ходить по улицам города для наблюдения за благоустройством, докладывая каждый раз о выявленных упущениях приставу. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лист 40)

28 апреля 1903 года приставу 3-й части Криницкому во исполнение распоряжения Его Превосходительства Начальника Смоленской губернии от 17 апреля за номером 2898 был объявлен выговор за небрежное исполнение распоряжения губернатора (неточное наведение справок о проживании и занятиях еврея Шлёмы Ицки Хидекиля). Пристав в приказе был предупреждён, что за повторение подобного проступка, будет подвергнут более строгому наказанию. Совершенно непонятно почему Губернатор взъелся на пристава 3-й части, возможно, что Ломаковский что-то такое доносил в своих докладах, но факт есть факт. Уже 19 апреля следует новое распоряжение Николая Александрович Звегинцова о вынесении выговора Криницкому за «недостаточное наблюдение за нижними чинами». Из того же приказа следует, что городовой 3-й части Антипенко не оказал законного содействия продавцу казённой винной лавки №555 Булыго. За что и был оштрафован полицмейстером на три рубля. Возможно это и есть повод для нового выговора приставу 3-й части. Этим же приказом полицмейстер указывает всем приставам на частый отказ городовых в содействии продавцам казённых винных лавок в части пресечения пьяных бесчинств. Приставам приказано довести до сведения подчинённых нижних чинов полиции, что они обязаны по первому требованию продавцов казённых винных лавок оказывать им любое содействие. Также дано указание, чтобы в базарные дни посты городовых перемещались в непосредственную близость к казённым винным лавкам, в первой части №№8 и 445, во второй части 6 и 44, а в третьей к лавкам номер 555 и 525, каковые находятся на выездах из города Смоленска. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лист 67,70)

8 августа 1903 года, приказ по городской полиции №184. Укатали-таки сивку крутые горки, пристав Криницкий указом Смоленского губернского правления №5990 уволен от должности. Приказом полицмейстера пристав 2-й полицейской части коллежский секретарь Константин Карлович Гепнер-2-й сдаёт все дела и имущество, находящееся в его ведении, помощнику пристава Юденичу. По сдаче дел во второй части, немедленно приступает к принятию в своё ведомство третьей полицейской части города Смоленска. О приёме 3-й части полицмейстер требует себе доклада с представлением описи дел и имущества. Такой рапорт поступил в канцелярию Смоленского городского полицейского управления 15 августа 1903 года. Новый пристав не имеющий чина Борис Мечеславович Невярович прибыл в Смоленск 16 августа, и сразу же по приказу полицмейстера начал принимать дела во второй полицейской части. Невярович приступил к исполнению своих обязанностей как частного пристава 20 августа, что и было отражено в приказе по полиции №197. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лист 210,218,221,222)

С 1 января 1904 года грядёт назначение пристава 1-й части Смоленска коллежского асессора Владимира-Карла-Адольфа Карловича Гепнера помощником полицмейстера, посему приказом по городской полиции №268 приставу 1-й части приказано передать все дела и наряды помощнику пристава при городском полицейском управлении губернскому секретарю Алексею Ильичу Соколову, каковой и должен будет заместить должность пристава. Соколову также приказано принять все дела по мобилизации и учёту нижних чинов армии и флота. Да, Русско-Японская война уже не за горами. Что интересно, в памятной книжке Смоленской губернии на 1904 год и Гепнер-1-й и Алексей Соколов пропечатаны ещё в своих старых должностях. Видимо оная печатная продукция печаталась гораздо раньше наступления нового года. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лист 284)

13 января 1904 года помощник пристава 2-й полицейской части коллежский асессор Николай Фёдорович Юденич прикомандирован к городскому полицейскому управлению для исполнения обязанностей секретаря управления, так как титулярный советник Пётр Тимофеевич Берёзкин заболел. (ГАСО, фонд 916, опись 1, дело 178, лист 12)

Зима в Смоленске, по городу носятся тройки, звеня бубенцами и пугая прохожих, пар валит от разгорячённых лошадей, мужики смоленские кровянят друг другу физиономии в кулачных боях на днепровском льду, гимназистки румяные, ну и так далее. И катки, залитые в разных частях Смоленска, и снежные горки. Ох, ляпота! Но вот полицмейстер везде углядит непотребство, даже на катке. Был бы Ломаковский поэтом, возможно и в стихах описал бы увиденное на ледовой площадке. Что ни будь вроде: «вот образ от которого я млею, Зюганов с лёгкостью скользящий к Мавзолею». Ну да это всё-таки современный КВН, а за смоленским полицмейстером поэтического дара замечено не было. И посему, после посещения катка он разразился приказом по смоленской городской полиции за номером 11. Упомянул Ломаковский, что в течении всего прошлого года им было неоднократно замечено посещение чиновниками полиции различных увеселительных мероприятий и представлений в качестве простых зрителей. А 15 января 1904 года Ломаковский и вовсе был поражён видом полицейского чиновника (в приказе фамилия не указана, видимо, сей спортсмен видел своё начальство на катке и должен сам понять всю глубину своего падения) упражняющегося в езде на коньках. В то время как космические корабли бороздят, ой нет, извините, дорогой читатель. В то время как тротуары на его участке ответственности в полнейшем беспорядке. Николай Николаевич считает, что гораздо рациональнее было бы полицейскому чиновнику произвести моцион в пределах своей части Смоленска. Ибо посещение общественных увеселительных заведений, клубов и тому подобных публичных мероприятий не совместимо с исполнением обязанностей полицейского чиновника, каковой ВСЕГДА находится при исполнении обязанностей службы и сохраняет за собой значение блюстителя порядка. Также подобное поведение полицейских чинов даёт основательный повод для нареканий среди многочисленной городской публики на праздное времяпрепровождение полиции. Приказ обязывал частных приставов покидать район своей ответственности только по согласованию с полицмейстером. Все же остальные чины полиции отлучаются только с разрешения своего пристава. (ГАСО, фонд 916, опись 1, дело 178, лист 14)

Параграфом 2 приказа №100 во исполнение постановления Смоленского губернского правления от 22 июня 1904 года №4870 пристав 1-й полицейской части Соколов и исполняющий обязанности пристава 2-й полицейской части Невярович перемещены один на место другого. Полицмейстер предлагает начать передачу дел и материальных ценностей, по окончании чего ему донести. Уже 25 июня в приказе по смоленской городской полиции Ломаковский сообщает, что Соколов и Невярович по передаче дел и имущества приступили к исполнению служебных обязанностей на новых должностях. (ГАСО, фонд 916, опись 1, дело 178, лист 111)

Приказом от 12 декабря 1904 года пристав 1-й части Смоленска Невярович «за незнание своих служебных обязанностей и бестактное обращение к одному из высших в губернии должностных лиц, с которым, по своему служебному положению, он не имел права входить в непосредственное сношение, не будучи на то уполномочен своим начальством», был арестован на семь дней при Смоленском городском полицейском управлении. Исполнение обязанностей пристава первой части Смоленска на время ареста возложено на помощника пристава губернского секретаря Казимира Бернардовича Моретти. Что-то крутовато поступил Ломаковский с приставом, не просто так оный пристав, видать, обращался к высокому начальству. (ГАСО, фонд 916, опись 1, дело 178, лист 148)

Из приказа за номером 2 от 3 января 1906 года мы получаем немного интересной информации о смоленских частных приставах и прочих чиновниках полиции. Ломаковский приказывает чиновникам Смоленского городского полицейского управления провести тщательную проверку сдачи и приёмки должностей (чего ранее в приказах по полиции ни разу не наблюдалось) между вернувшимся с военной службы приставом Невяровичем и исполняющим должность пристава 1-й части Соколовым. По памятной книжке Смоленской губернии на 1906 год коллежский секретарь Алексей Ильич Соколов состоит в должности пристава 2-й части Смоленска, а титулярный советник Николай Александрович Соколов — помощник пристава 3-й части. Скорее всего это помощник пристава Николай Соколов, так как вторым параграфом того же приказа чиновник Куксинский (видимо из прикомандированных от Смоленского губернского правления) должен сдать все дела и наряды по запасному столу как раз помощнику пристава Соколову. Куксинский с Соколовым разобрались с передачей дел по запасному столу только к 19 января, о чём и было объявлено в приказе. Приказов по смоленской городской полиции за 1905 год я найти не смог, посему не очень понятно, когда именно пристав Невярович добровольно (полицейских по мобилизации не призывали) ушёл на Русско-Японскую войну. Смело мы можем утверждать, что вернулся он уже в ноябре-декабре 1905 года и был принят полицмейстером на свою прежнюю должность. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 65, лист 2,11)

Приказом от 4 февраля 1906 года согласно предложения смоленского губернатора по резолюции Смоленского губернского правления от 26 января на должность помощника 1-й полицейской части назначен столоначальник Дорогобужского уездного полицейского управления коллежский секретарь Юлий Ашенбреннер. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 65, лист 23)

Ещё 27 марта 1906 года в приказе по смоленской городской полиции Ломаковский взывал к совести классных чиновников полиции, назначаемых в наряд на увеселительные мероприятия и прочие концерты. Мол, совсем не уделяют внимание правильной продаже билетов публике и оплате положенных по закону сборов. А 28 апреля полицмейстер взялся разносить попавшего под руку помощника пристава 3-й части Кусонкого просто в пух и прах. 25 апреля в сад «Эрмитаж» помощник пристава 3-й части Леонид Дмитриевич Кусонский «…изволил пожаловать…» далеко позже самого полицмейстера и начала концерта. Мало того чиновник не озаботился проверить всё ли в порядке в саду, не проверил наряда нижних чинов полиции, а просто уселся на место дежурного чиновника полиции. Как выразился Николай свет Николаевич, изображая из себя гостя, ни о чём не заботясь. А полицмейстер не концертом наслаждался, а работал в поте лица своего. Сам осмотрел сад «Эрмитаж» на предмет порядка, и не найдя на своих местах пожарных, дал распоряжение городовым их вызвать. На прямой вопрос начальника о причинах опоздания Кусонский отговаривался, что был занят другими делами, чем только вызвал гнев Ломаковского. Что он и отразил в приказе: «Признаю такое объяснение не заслуживающим уважения и не подходящим для чиновника полиции. Всякий наряд относится к серьёзной служебной обязанности и если важное происшествие в части требует действительно присутствия чиновника в таковой, то об этом заблаговременно должно быть сообщено приставом в полицейское управление для замены его другим. Ставлю на вид помощнику пристава Кусонскому и предлагаю всем дежурным чиновникам, во избежание недоразумений и последствий от таковых, являться на дежурство за полчаса до начала увеселения и быть не пустым зрителем, а блюстителем порядка и главным образом обращать внимание на исправность в пожарном состоянии зданий в коих происходят представления».

По требованию Ломаковского у каждого входа в здание, где проходит мероприятие, должны стоять сторожа, исправность всех свободных входов, наличие воды и пожарного инструмента должны быть проверены лично полицейским чиновником. Приказ предупреждал всех классных чинов смоленской полиции, что при повторении подобного рода упущений, полицмейстер вынужден будет докладывать о неисправностях лично губернатору. Похоже, по-другому до полицейских чиновников не достучаться. Какой уж год в приказах их призывают к деятельной службе. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 65, лист 30,38)

18 июля 1906 года к новому месту службы прибыл бывший столоначальник Краснинского уездного полицейского управления коллежский регистратор Василий Георгиевич Рабчинский, каковой и был приказом полицмейстера назначен замещать должность помощника пристава 2-й полицейской части Смоленска. Этой кадровой перестановке предшествовало предложение Смоленского Губернатора от 3 июля текущего года за номером 6110, и резолюция Смоленского Губернского Правления от 6 июля, бюрократия-с, господа. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 65, лист 76)

Из второго параграфа приказа №75 мы можем узнать о перемещениях помощников приставов. По предложению губернатора от 18 июля и резолюции Смоленского Губернского Правления, состоявшейся 20 июля 1906 года переведены для пользы службы: временно допущенный к исполнению должности помощника пристава при Смоленском Городском Полицейском Управлении Леонид Дмитриевич Кусонский на ту же должность в 3-ю полицейскую часть; помощник пристава 2-й части коллежский регистратор Михаил Рындин — помощником пристава при городском полицейском управлении, а помощник пристава 3-й части коллежский регистратор Василий Георгиевич Рабчинский — на ту же должность во 2-ю часть. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 65, лист 80)

Приказ №77 от 1 августа 1906 года разъясняет некоторые рабочие моменты полицейской службы. Ломаковский предлагает, читай приказывает, частным приставам помещать в суточные рапорта краткие сведения из всех протоколов, составленных за истекшие сутки, с указанием кем оный протокол составлен. Сие вводится для оценки деятельности классных чинов полиции. Также приставам вменяется в наставлении к исполнению служебных обязанностей околоточных надзирателей руководствоваться инструкций, установленных для околоточных надзирателей столичной полиции. То бишь мы можем сделать вывод, что господа приставы не имели никакого понятия, зачем и для чего к ним в часть введены новые должности, и какие именно функции эти новые сотрудники должны исполнять. Также в приказе от 5 августа указано на «…особая бездеятельность…» в плане взыскания различного рода недоимок помощника пристава 1-й части Ашенбреннера. На сей прискорбный факт в приказе обращено внимание пристава 1-й полицейской части, а помощнику Ашенбреннеру поставлено на вид. 17 августа Ломаковский в приказе пеняет частным приставам на неаккуратность в выполнении ими срочных переписок и донесений. Полицмейстер снова грозит ленивым подчинённым докладом Губернатору. (ГАСО, фонд 1146, опись2, дело 65, лист 82,84,88)

Ломаковский всё пытается наладить правильную службу классных чинов в полицейских частях. До 22 августа в третью часть Смоленска по распоряжению военного начальства высылались в патрули нижние чины войск Смоленского гарнизона. С 22 числа солдат присылать перестали, а вот в уволенные со двора воины, как раз и предпочитали Заднепровье, так как именно там располагались большинство публичных домов Смоленска. О невысылке военных патрулей пристав 3-й части Антон Васильевич Каминский доложил полицмейстеру рапортом только 30 августа. К этому времени в 3-й части зарегистрировано несколько столкновений городовых с нижними чинами войск, закончившихся избиением полицейских. В своём приказе №88 от первого сентября 1906 года Ломаковский возлагает вину за происшедшее на пристава и его несвоевременный доклад по начальству. Приставу Каминскому поставлено на вид.

Пристав 1-й части Невярович вроде бы и в точности исполняет указания полицмейстера, доложив об обнаруженном в доме Овсянниковой на Резницкой улице человека, проживающего более 4-х месяцев без прописки в части. Мало того, оказалось, по результатам расследования, что сей индивидуум вообще не имел права на проживание в Смоленске. Ломаковский же зрит в корень, в приказе обращая внимание всех частных приставов Смоленска на халатное их отношение к делу прописки прибывающих в город лиц. Приставу 1-й части поставлено на вид, участковый городовой Резницкой улицы Давыдов оштрафован на 1 рубль. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 65, лист 92)

В приказе от 23 ноября 1906 года полицмейстер вновь распекает провинившихся классных чинов городской полиции. На сей раз помощник пристава 3-й части Смоленска Леопольд Дмитриевич Кусонский (так в приказе, в памятной книжке Смоленской губернии сей тёзка мультяшного кота назван Кусанским) не вовремя доложил в рапорте о своём участии в обыске, который производил жандармский ротмистр Аргентов в квартире Юрьева. Что не позволило Ломаковскому доложиться Губернатору. Судя по всему, начальник губернского жандармского управления начальника полиции в этом вопросе опередил. Ох, грехи наши тяжкие! В результате прилетело всем. В приказе полицмейстер указывает всем приставам и их помощникам, что не единожды уже в приказах и устно напоминал классным чинам полиции, что обо всём происшедшем в городе ему, Ломаковскому, следует докладывать немедля. И если не в рапорте, то по телефону. Кусонский получил выговор в приказе, приставу 3-й части поставлено на вид, да ещё и с напоминанием о прошлых упущениях. Тут мы и узнаём, что коллежский асессор Антон Васильевич Каминский имеет за собой «…безучастное отношение к интересам полицейской службы, посредством чего им был представлен кандидат на зачисление на содержание, прослуживший при части всего три дня». (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 65, лист 11)

Закончился 1906 год для классных чинов смоленской полиции некоторыми должностными перемещениями. По резолюции Смоленского Губернского Правления пристав 1-й полицейской части Смоленска, не имеющий чина Борис Мечиславович Невярович переведён «для пользы службы» на должность пристава 1-го стана Смоленского уезда. Его должность должен занять помощник пристава при Городском Полицейском Управлении Михаил Рындин (за этот год побывавший и на должности помощника пристава 2-й части). Околоточный надзиратель 3-й части не имеющий чина Василий Михайлович Нестеров назначен на должность помощника пристава при Смоленском Городском Полицейском Управлении. Всем вышеперечисленным приказано принять — сдать дела и денежные суммы в установленном порядке. (ГАСО, фонд 1146, опись2, дело 65, лист 120)

Серебром сверкают каски…

Под рукой смоленского полицмейстера помимо Смоленской городской полицейской команды проходили службу также и пожарные служители, разделённые на команды по полицейским частям. Старый анекдот на счёт замечательного коллектива, отзывчивого начальства и прекрасного времяпрепровождения имел под собой конкретные основания. Но как пожар, так хоть увольняйся! Двое пожарных служителей первой части, Дмитрий Осипов и Николай Матвеев были замечены начальством на пожаре в пьяном виде. За что и были оштрафованы смоленским полицмейстером на 2 рубля каждый. Очень болезненно, учитывая жалование пожарных служителей, всего около девяти рублей в месяц. На работе «ни капли в рот…»! (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 36, лист 34)

4 августа 1899 года пожарный служитель третьей части Игнатий Ширяев за выезд на проверку к полицмейстеру (видимо была устроена учебная тревога) не в форменной одежде, был оштрафован на 2 рубля. Что-то такое про незнание правил ношения боевой униформы Игнашка таки ляпнул, потому как тем же приказом брандмейстеру Гуго Гофману было поставлено на вид за не разъяснение нижним чинам правил ношения формы как на пожаре, так и для проверки начальством. Однако всех чинов пожарной команды переплюнул пожарный служитель Гордей Михайлов, каковой без разрешения начальства уехал в Москву. За что и был оштрафован на 3 рубля с угрозой увольнения от должности за повторение проступка. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 37, лист 30)

В январе 1891 года Осип Васильев уже состоял в должности унтер-брандмейстера. Но, похоже, где-то накосячил и был разжалован до пожарного служителя. Однако 19 февраля 1899 года пожарный служитель 3-й части Смоленской пожарной команды Осип Васильев за усердную службу был назначен приказом смоленского полицмейстера унтер-брандмейстером той же части. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 37, лист 31)

Приказом от 25 января 1903 года №16 за грубое отношение с публикой и за неуважение к своему непосредственному начальству был уволен пожарный служитель первой полицейской части Смоленска Конон Иванов. Надо отметить, что крайне заслуженный пожарный, упоминаемый в списках городской пожарной команды ещё аж за 1891 год. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лист 11)

«На обозе конном-скором, вместе с бравым брандмайором…» Тут прошу меня извинить, дорогой читатель, заговорился, уж больно мне тот старый мультик нравится «Про Веру и Анфису». В губернском городе Смоленске брандмайора не имелось, Смоленская городская управа обходилась брандмейстером. В описываемое нами время сию должность занимал не имеющий чина Гуго Фердинандович Гофман. Так вот, этот самый скорый пожарный обоз первой полицейской части 23 февраля 1903 года смог выехать на пожар за две с половиной минуты после звонка в часть. Но до места пожара обоз добрался в неполном составе, потеряв по дороге одну из бочек, по вине больной лошади. Также получил травмы, не совместимые с работой на пожаре, упавший с бочки пожарный служитель Иван Степанчиков. Приказ по городской полиции за номером 32 от 23 февраля в содержании своём крайне интересен. С одной стороны, полицмейстер выражает своё удовольствие быстрыми действиями пожарных. Каковые умудрились быстро собраться и выехать на пожар. Однако тут же выражается глубокая озабоченность быстрой и бесшабашной ездой пожарного обоза по улицам города, каковая может привести к крайне нежелательным последствиям как для смоленских обывателей, так и для личного состава пожарной команды. Брандмейстеру Гофману в приказе было предложено распределить обозных лошадей по полицейским частям так, чтобы двадцатилетние лошади, а также животные, совершенно разбитые на ноги, находились в составе тех подразделений пожарного обоза, каковые являются менее нужными в первоначальной работе на пожаре, и соответственно передвигались по городским улицам менее резво. В приказе полицмейстер не забыл посетовать на крайне плохой конский состав пожарного обоза. Мол, и старые лошади в строю, и больные, есть даже парочка покалеченных. Замена некачественного конского состава должна была лечь «тяжким бременем» на Смоленскую городскую управу, каковая уже много лет имела свойство экономить городские суммы на чём можно, и на чём нельзя. Брандмейстеру после обследования Степанчикова городовым врачом приказано немедля доложить о состоянии пострадавшего Ломаковскому. Заканчивался приказ всё же на мажорной ноте. Брандмейстер Гофман получил благодарность за молодецкий сбор команды, а унтер-брандмейстеру и пожарным служителям первой части объявлено начальственное «спасибо». (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лист 25—26)

Как сообщает нам приказ по смоленской городской полиции от 17 апреля 1903 года, пожарный служитель 1-й полицейской части Павел Исаев, дежуривший в ту ночь при телефоне, не сообщил в городское полицейское управление о пожаре, каковой произошёл во 2-й части города на Духовской улице. Так как подобный беспорядок повторяется уже не в первый раз, полицмейстер усмотрел в сём пренебрежение служебным долгом. В результате брандмейстеру Гофману поставлено на вид, а пожарный служитель Исаев оштрафован на три рубля. В приказе также указано, что за подобные нарушения впредь полицмейстер будет строго взыскивать. Хотя куда уже строже, чуть не половину жалования отобрал? (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лист 57)

15 мая 1903 года провинилось сразу трое пожарных служителей. Дежуривший у ворот 1-й части пожарный служитель Зуев «…позволил себе сидеть на лавочке в стороне от будки и вести беседу с земляком». Служители первой части Биржаков и Жельнерович, назначенные в наряд: первый в Лопатинский сад, второй в сад Эрмитаж, находились у телефонов в пьяном виде, что и было обнаружено полицмейстером. Приказом от 19 мая все трое пожарных служителей оштрафованы на 1 рубль каждый. Брандмейстеру Гофману поставлено на вид и предложено более основательно следить за исполнением подчинёнными служебных обязанностей. (ГАСО, фонд 1146, опись 1, дело 55, лист 87)

Приказом от 7 июля 1903 года полицмейстер Ломаковский объявил выговор брандмейстеру Смоленской пожарной команды Гуго Гофману. Полицмейстер возложил на брандмейстера ответственность за нерасторопную передачу приказов и искажение смысла его, Ломаковского, распоряжений пожарным служителем, назначенным в наряд к телефону. За раздолбайство своих подчинённых отвечает начальник, хотя с другой стороны, господин полицмейстер, ты бы для простого, часто неграмотного мужика, свои приказы формулировал попроще, чай не доценты с кандидатами в пожарной команде служат. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лист 176—177)

Тянется народ смоленский не только к прекрасному, но и к азартным играм. Особенно скучно на дежурстве пожарным служителям. А тут так уж получилось, что к игре сговорили и стоявшего на посту у трубного сарая пожарного служителя 1-й части Ивана Степанченкова. Кто сдал начальству азартных игроков, играли ведь на деньги, история умалчивает, но пожарный служитель Степанченков за самовольную отлучку с поста оштрафован на три рубля, с указанием, что сие в последний раз. Остальные игроки, а именно пожарные служители Ищенков, Власов, Глебов, Перевозчиков и Семён Андреев были «осчастливлены» тремя нарядами вне очереди каждый. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лист 228)

Приказом от 5 января 1906 года пожарный служитель 1-й части Смоленска Николай Финогенов уволен за пьянство и самовольную отлучку. На его место зачислен запасной канонир пешей батареи Офицерской Артиллерийской школы Афанасий Григорьевич Григорьев. Тем же приказом по собственному желанию уволен от должности пожарный служитель той же части Арсений Кириенков. И вот те раз, за растрату казённых сумм временно отчисляется от должности помощник пристава 1-й части губернский секретарь Казимир Бернардович Моретти.

С 3 февраля 1906 года крестьяне Смоленского уезда Белоручской волости деревни Аблетова Владимир Семёнович Суворов и Духовщинского уезда Присельской волости Павел Иванов зачислены пожарными служителями в смоленскую пожарную команду. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 65, лист 18)

Приказом №34 от 25 апреля 1906 года с 20 апреля в пожарные служители был зачислен крестьянин Корохоткинской волости Смоленского уезда Андрей Антонович Ракитский. Следующим приказом в пожарные служители первой полицейской части Смоленска зачислен дворянин Пётр Константинович Караулов. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 65, лист 36,37)

Как-то совсем мало внимания уделяет смоленский полицмейстер пожарным служителям, посему случаются и такие казусы. Ну не знают канцеляристы городского полицейского управления всех пожарных поимённо. Приказом от 1 августа 1906 года №77 от службы уволены пожарные служители Пётр Караулов и Алексей Кузьмин. Уже 5 августа на их место приняты на службу Пётр Маликан и Василий Фёдоров. Тут-то брандмейстер Гофман и взялся разруливать с начальством сложившуюся ситуацию. В итоге приказом №81 от 11 августа велено считать, что в приказе №77 уволен не Алексей Кузьмин, а вовсе даже пожарный служитель Борис Кузин. Бывает, не ошибается только тот, кто ничего не делает. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 65, лист 82,84,86)

22 декабря 1906 года приказом №112 в штат Смоленского Городского Полицейского Управления зачислен, согласно резолюции Смоленского Губернского правления, состоявшейся с утверждением у г. Смоленского Губернатора 12 декабря, сын смоленского купца Гуго Фердинандович Гофман, утверждённый в должности Брандмейстера Смоленской Пожарной Команды. Приказом полицмейстера брандмейстер Гофман причисляется ко 2-му разряду канцелярских служителей. Надо оговорить только одно, должность брандмейстера Гуго Фердинандович по вольному найму исполняет аж с 4 ноября 1899 года, а для получения первого классного чина коллежского регистратора и нужна вся вот эта катавасия с поступлением на Государственную службу (каковая у Гофмана считается по его формулярному списку только с 5 октября 1906 года) и зачислением в штат Городского Полицейского Управления. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 65, лист 119; фонд 1, опись 8, дело 1254, лист 1—11)

Повседневная служба

30 сентября 1891 года полицмейстером был освобождён совершенно трезвый человек, задержанный городовым Богословским по просьбе некоего трактирного сидельца за неуплату якобы 20 копеек за вино. В приказе №277 от 2 октября полицмейстер указывает приставам на неправильные действия городового в данном случае и предлагает чиновникам разъяснить нижним чинам полиции, в каких случаях они могут подвергать обывателей аресту при полицейской части, и впредь тщательно следить за недопущением незаконных арестов. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 36, лист 47)

В октябре каждого года начинался призыв на военную службу, от последствий которого город потрясывало. Полицмейстер указывал в своём приказе, что новобранцы имеют наглость бродить по городу толпами, разъезжать на извозчиках по нескольку человек, громко играть на гармошках, в нетрезвом виде петь песни и матерится на чём свет стоит, нарушая общественный порядок и спокойствие. Причём новобранцы уверены, что имеют на это полное право, освящённое старинными традиция защитников Отечества. Приставам было приказано обязать подписками извозчичьих старост о запрете катания пьяных новобранцев с музыкой и песнями по городу. Городовым, как постовым, так и участковым было вменено в обязанности следить за соблюдением этих требований. Нарушивших приказ извозчиков предлагалось штрафовать, а пьяных новобранцев задерживать при полицейских частях для вытрезвления. Помощники приставов обязаны были возглавлять ночные патрули из нижних чинов квартирующих в Смоленске войск, выделенных командованием для поддержания порядка. И уже 27 октября городовому первой части Францу Бржезовскому «за энергичную деятельность по точному исполнению приказаний начальства и умелое обращение с призываемыми молодыми людьми в Смоленском по воинской повинности присутствии» объявлена в приказе благодарность с выдачей в награду двух рублей. За энергичную служебную деятельность премию в 2 рубля 28 октября получил и городовой 2-й части Антонов. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 36, лист 51—52,55,56)

«Смоленского губернатора по канцелярии Конфиденциально

Стол №3

«3» декабря 1894 года Смоленскому полицмейстеру

Начальник штаба 13 Армейского Корпуса по поручению Командира Корпуса отношением от 30 минувшего ноября за №3827, сообщая мне о том, что в настоящее время на Смоленском и Вяземском железнодорожных продовольственных пунктах производятся опыты варок в паровых, особого устройства, кухнях, называемых «афтоклавы», устройство и деятельность которых Военным Министерством насколько представится возможным сохраняется в секрете, войсковое начальство предупреждено о принятии к этому соответствующих мер. Начальник штаба по поручению Командира Корпуса между прочим просит содействия моего к тому, чтобы сведения о названных выше опытах не проникли в местную печать и вообще, чтобы опыты эти не подлежали оглашению теми состоящими на службе гражданскими чинами, которые по разного рода случаям могут быть свидетелями по производстве таковых.

В следствие сего предлагаю Вашему Высокоблагородию о вышеизложенном поставить в известность конфиденциальным путём чинов вверенной Вам полиции для соответствующих распоряжений.

Подлинно подписал…»

Сей высокомудрый экземпляр бюрократической словесной эквилибристики был тщательно переписан писарем Смоленского городского полицейского управления, и при приказе от 10 декабря 1894 года «к строгому исполнению» был разослан во все полицейские части губернского города Смоленска. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 36, лист 10—11)

29 декабря 1894 года. В оный день Константин Августович выпустил аж три разных приказа по Смоленской городской полиции, и писец городского полицейского управления долгонько скрипел пером, переписывая на четвертушках писчего листа бумаги (надо сказать серой, дешёвенькой) приказы для всех трёх частных приставов и архива управления. В приказе за номером 141 полицмейстер указывал приставам и их помощникам на многочисленные нарушения содержателями трактирных заведений ограничения времени работы в вечернее время. Мол, многие трактирщики продолжают вести торговлю в своих заведениях до глубокой ночи, причём музыка и звуки «разного рода оргий» беспокоят сон городского обывателя. Для помощников приставов было озвучено требование посещать районы своих частей и в ночное время, не ограничивая, однако, работу трактирных заведений, имевших разрешение на торговлю до 2 часов по полуночи, от Смоленской городской управы. Ни днём, ни ночью нет покою городской полиции, следит, однако, за порядком в губернском городе. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 36, лист 3)

Исходя из приказа №8 от 4 февраля 1895 года, мы можем сделать вывод, что к иностранным подданным, приезжающим в Российскую Империю власти относились с большим пиететом. И вот только в 1895 году частным приставам Смоленска было вменено в обязанности прописывать в канцелярских книгах полицейской части паспорта и билеты иностранных гостей. Мол, получается некая двусмысленность, ведь на запросы различных государственных органов полиция не может срочно дать информацию об иностранцах, а в регистрационных книгах гостиниц оные иностранцы записаны, как проживающие в городе Смоленске. (ГАСО, фонд 1146, опись 1, дело 36, лист 29)

В апреле 1895 года городские обыватели могли наблюдать на городских улицах довольно весёлую картину. Матерясь на чём свет стоит, как же без этого в таком похабном для полицейского деле, городовой, а то и помощник пристава, тащил за рога в сторону полицейской части пойманную на улицах города козу или гнал туда же корову. 9 апреля в приказе своём смоленский полицмейстер озаботился состоянием зелёных насаждений в губернском городе, каковые на улицах, в городских садах и на вновь устроенном в третьей части города на берегу реки Днепра бульваре, безжалостно уничтожают бродящие по городу без присмотра козы, овцы и прочие коровы. Приставам было вменено в обязанность инструктировать городовых о задержании безнадзорного скота на улицах города и доставлении его в полицейские части до выяснения имени хозяина животины. (ГАСО, фонд 1146, опись 1, дело 36, лист 19)

И ещё немного о дешёвой бумаге. 3 июля 1895 года смоленский полицмейстер приказом за номером 77 вменяет господам частным приставам воздержатся от вызовов привилегированного сословия повестками по любым делам в городские полицейские части. Мол, представители оного сословия частенько жалуются полицейскому начальнику, что повестки писаны на клочках грязной дешёвой бумаги, без подписей приставов и крайне невежливы по своему содержанию. Запрет на посылку повесток дворянам и высшим чиновникам города и губернии оговаривается отсутствием в Империи закона, по которому можно привлекать неявившихся по вызову полицейского чиновника лиц к ответственности. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 36, лист 13)

В августе месяце 1895 года полицмейстеру пришлось зарыться в тома Свода Законов Российской Империи, чтобы разобраться в ситуации с платежами податей солдатскими детьми еврейского происхождения. Судя по всему, оные иудеи всеми правдами-неправдами уклонялись от оплаты налогов в Смоленске, ссылаясь на положенные им по закону льготы, а также отказывались по тем же причинами приписываться к мещанским и прочим обществам в черте еврейской осёдлости, к каковым Смоленская губерния вовсе и не относилась. Но коллежский секретарь Тиде смог разобраться в хитросплетениях российского законодательства, и выяснил, что льготами хитрованы-солдатские дети из евреев могут пользоваться только в тех губерниях, откуда родом их отцы-солдаты. Уволенные в запас или бессрочноотпускные. И в развёрнутом приказе по Смоленской городской полиции от 9 августа Константин Августович Тиде со всеми ссылками на законодательные акты, циркулярные распоряжения и разъяснениям Министерства Финансов, разъяснил частным приставам права и обязанности солдатских детей-евреев, достигших возраста 17-ти лет. И уже в приказном порядке обязал приставов «…принять меры к побуждению солдатских детей из евреев, достигших 17-ти и более лет, к немедленной приписке их к обществам на основании действующих правил, не допуская в этом серьёзном деле никакой медлительности под личною за неисполнение ответственность приставов». Ещё бы, разговор-то идёт о деньгах. (ГАСО, фонд 1146, опись2, дело 36, лист 15—16)

17 января 1899 года полицмейстер новым приказом подтвердил точность исполнения полицейскими чинами приказа за номером 311 от 6 ноября 1893 года об искоренении нищенства на улицах города. Господин Тиде в своих поездках по Смоленску вновь углядел нищих, просящих милостыню у церквей и на улицах губернского города. В тот же день был подтверждён запрет для лавочников на торговлю в выходные и праздничные дни, установленный обязательными постановлениями Смоленской городской думы. Со времени предыдущего приказа аж пять лет прошло, поразболтались торгаши. 20 января 1899 года смоленский полицмейстер приказал частным приставам принять все возможные меру к запрету мошеннических действий, появившихся в губернском городе персидских подданных. Каковые, выдавая себя за греков из Нового Иерусалима, под видом торговли крестиками и образками от Гроба Господня вымогают у смоленских обывателей различные вещи и деньги. Вечерами же нехристи устраивают разнузданные оргии. Законы Империи и руководящие циркуляры Министерства Внутренних Дел строго запрещают такого рода вымогательства доводит до сведения чиновников полиции Константин Августович. Однако, какая интересная и пёстрая публика гуляет по улицам Смоленска! (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 37, лист 6, 7,8)

21 января 1899 года полицмейстер Тиде слово в слово повторил свой собственный приказ от №8 от 4 февраля 1895 года о прописке в книгах полицейских частей паспортов и билетов иностранных подданных, приезжающих в Смоленск как на временное, так и на постоянное пребывание. И в тот же день приставам и их помощникам указано на нечастое посещение районов своих частей в ночное время. Ибо большинство содержателей трактирных заведений производят торговлю долее разрешённого обязательными постановления городской думы времени. Из трактиров звучит громкая музыка и другой громкий шум. Да-да, друзья, полностью повторён приказ от 29 декабря 1894 года. Тут у меня только один вопрос, а смоленские приставы приказы своего непосредственного начальства всегда игнорируют? Или они настолько, уж простите, тупорылые, что им каждый год нужно напоминать об их обязанностях, как чиновников Смоленского городского полицейского управления? (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 37, лист 11,12)

6 февраля 1899 года был до буковки повторён приказ о подписке для торговцев мясом от 1891 года. Мясоторговцев я могу понять, чем меньше расходы на перевозку мяса и прочие затраты, тем больше доход от торговли. Но получается, что текучка в полицейских частях начальствующего состава такая, что все основные приказы по городу приходится повторять чуть не каждый год. Мне становиться жалко полицмейстера. Ведь 6 февраля также был повторён приказ о бродящем по городу крупном и мелком рогатом скоте. Господа полицейские, товарищи-мазурики, ну ведь за последние почти пять лет можно уже довести до смоленского обывателя заботу полицмейстера, да и бери выше, губернатора, о зелёных насаждениях в садах, парках и на бульварах губернского города. Ну пусть не подпиской, так кулаком городового, штрафами и прочими репрессивными мерами? Ну не верю я, что полицмейстер впал в маразм, и повторяет свои приказы просто так, без нужды. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 37, лист 16) А вот повтор приказа о платеже взносов с увеселительных мероприятий в пользу Ведомства Императрицы Марии, нам крайне интересен, потому что даёт полную картину оплаты сих взносов марками казённого сбора. Итак:

Будучи в нарядах в увеселительных местах: театрах, концертах, цирках и прочее, частные приставы и их помощники обязаны перед концом представления, когда продажа билетов в кассе видимо уже окончилась, производить осмотр корешков билетов с оставшимися на них частями погашенных марок, и этим способом проводить проверку правильности оклейки билетов соответствующими марками;

В случае замеченных нарушений в исполнении Правительственных Постановлений по взиманию сбора, чины полиции обязаны возбуждать в отношении виновных судебное преследование в установленном порядке;

О каждом составленном по сему происшествию протоколе докладывать полицмейстеру не позднее утра следующего за составлением протокола дня.

Государство таки упростило процедуру платежа взносов в пользу Ведомства Императрицы Марии. Уже не надо полицейским чинам отбирать часть выручки театральных касс и передавать её начальству для отправки в Госбанк. Содержатель увеселительного заведения сам покупает казённые марки, оклеивает ими билеты, а полицейским остаётся только отслеживать правильность исполнения циркуляров. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 37, лист 17)

Свой давешний спич о кулаках городовых снимаю, так как имеется приказ по городской полиции за номером 24 от того же 6 февраля 1899 года. В каковом полицмейстер упрекает городовых Смоленской городской полицейской команды как в грубом общении с публикой на улицах города, так и в применении кулаков в деле задержания различных буйствующих в пьяном виде личностей. Сие, мол, непотребство вызывает справедливое негодование обывателей, в том числе и высшего сословия, каковые усматривают в городовых не смотрителей порядка, а первейших его нарушителей. Константин Августович приказывает приставам всеми имеющимися в их распоряжении мерами склонить нижних чинов к всегдашнему вежливому обращению с городской публикой под страхом немедленного увольнения. Но что-то мне подсказывает, что какого-нибудь пьяного до изумления мастерового или ломового извозчика одними словесными уговорами не успокоить. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 37, лист 18)

Вознесение Господне празднуется на 40-й день после Пасхи и всегда приходится на четверг. Готовится к такому большому празднику и смоленская полиция. Приказом по полиции смоленский полицмейстер, указывая на предстоящую ярмарку и многолюдное стечение народа в город, приказывает приставам «…всю деятельность свою перенести на наблюдение за общественною безопасностью и спокойствием в городе». Всем чинам полиции приказано непременно быть в полной парадной форме. Для сопровождения крестного хода сотрудники полиции направляются в ночной патруль с 9 часов вечера, возглавляемые непременно помощником пристава. Самим приставам приказано проверять работу ночных патрулей полиции не реже трёх раз за ночь. Константин Августович Тиде в своём приказе советует приставам провести среди смоленских обывателей разъяснительную работу, направленную на побуждение жителей города на защиту собственного имущества, в том числе и о необходимости не оставлять без надзора дома и квартиры. Приставам также приказано убрать из города всех нищих «поющих Лазаря» в праздничную ночь. В наряд в Успенский собор на 26 мая к пяти часам вечера назначен пристав второй части со своим помощником и городовыми (простите великодушно, а как же ночной патруль по второй части, возглавляемый тем самым помощником?), а также трое городовых из 3-й части. В тот же день в 16—30 заступает в наряд в Вознесенский монастырь помощник пристава 1 части с пятью городовыми. 27 мая к 9 часам утра в собор заступает пристав 2-й части с помощником и городовыми, причём помощник пристава с крестным ходом отправляется в Вознесенский монастырь, где и остается до конца службы. В том же монастыре с 9 часов утра находится пристав первой части с помощником и городовыми.

В тот же день с 8 часов утра помощник пристава 3-й части с тремя своими городовыми и двумя от 2-й части занимает пост за Молоховскими воротами, переходя в полдень во двор Отделения Государственного Коннозаводства. С полудня до трёх часов пристав 2-й части со своими городовыми обеспечивает порядок в зале Городской Думы при проведении лотереи. Помощник его находится при городском полицейском управлении с трёх часов пополудни до окончания празднеств. Не обойдены вниманием полиции и вечерние гуляния публики в городских садах. Пристав 1-й части заступает в наряд по саду Эрмитаж в 8 часов вечера, помощник его с 4 городовыми 2-й части с шести часов вечера обретается в Лопатинском саду. Пристав 2-й части с тремя городовыми 3-й части выдвинут полицмейстерам на Блонье. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 37, лист 41)

В начале сентября 1899 года смоленский полицмейстер получил выволочку от губернатора за толпы нищих, каковые бродят по городу, назойливыми требованиями своими останавливают прохожих, иногда даже с дерзостями. Безмерное удивление у тайного советника Василия Осиповича Сосновского вызвало большое количество среди нищих молодых людей, на вид вполне здоровых и способных к труду. Результатом сей выволочки стал приказ по Смоленской городской полиции от 3 сентября 1899 года №137. Из него мы узнаём одну интересную вещь. Ещё в ноябре 1892 года приказом полицмейстера при полицейских частях были заведены особые книги, в форме, одобренной губернатором, в каковых полицейские обязаны были регистрировать всех нищих, побирающихся на территории части. В приказе также напомнено приставам об суровой ответственности полицейских чиновников, допустивших послабление в борьбе с бродяжничеством, оговоренной в статьях 159, 160, 161 и 162 четырнадцатого тома Установлений о предупреждении и пресечении преступлений. И вновь, и вновь полицмейстер взывает к приставам «…отнестись рачительнее к столь серьёзному делу и не доводить себя до ответственности…». Городовым вменено в обязанности задерживать нищих на улицах губернского города, но «…без всякого притеснения и страха, с осторожностью и человеколюбием». Поищите во Всемирной сети старые фотографии смоленских городовых, физиономии их так и светятся «человеколюбием». Да ещё попробуй нищего, притворяющегося душевнобольным, да или просто здорового молодого парня, без притеснения и с осторожностью доставить в околоток. Не сомневаюсь я, что на улицах Смоленска разыгрывались с теми нищими и городовыми целые представления на потеху публике. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 37, лист 71—72)

Не сказать, что приказ, но надпись смоленского полицмейстера с указание о выполнении на письме от командира 3-й резервной артиллерийской бригады генерал-майора Конрада Карловича Шишковского. Артиллерийский начальник выказывает неудовольствие на действия городовых третьей части города Смоленска, а особенно старшего городового Леонова, которые при обходе домов терпимости взяли за правило задерживать нижних чинов бригады, наносить солдатам побои, нередко даже до крови. Показания о данном беспределе дали нижние чины 4-го пехотного Копорского полка, выходившие в ночные патрули от гарнизона. Генерал-майор просит смоленского полицмейстера прекратить подобные безобразия, предлагая уведомить городовых, что за нанесение побоев нижним чинам армии, они будут привлекаться к уголовной ответственности. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 47, лист 9)

Господин Смоленский Губернатор тайный советник Василий Осипович Сосновский настолько проникся игрой малороссийской и театральной трупп, выступавших в садах «Эрмитаж» и «Лопатинский» весной текущего 1901 года, что позволил в пользу артистов отчислять 20 процентов валового сбора с каждого представления. Каковая сумма должна была быть передана артистам по окончанию ими гастролей в Смоленске. Назначенные в наряд в вышепоименованные театры чиновники полиции обязаны были приказом полицмейстера после окончания каждого представления делать в кассах учёт валового сбора, совместно с доверенными от трупп артистами, и получать от кассиров означенные 20 процентов с каждого представления. Деньги записываются на приход в соответствующие книжки, заведённые в первой полицейской части, и на следующий день пристав 1-й части вносит их на сберегательную книжку в Отделение Государственного Банка. Пристав 1-й части титулярный советник Владимир-Карл-Адольф Карлович Гепнер докладывает смоленскому полицмейстеру о собранных суммах два раза в неделю. Независимо от выше оговорённого сбора, назначенные в наряд по увеселительным заведениям полицейские чиновники обязаны проверять правильность отчисления благотворительного сбора в пользу учреждений Императрица Марии. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 47, лист 35)

В изучении Сборника обязательных постановлений Смоленской городской думы полицейским помогает их непосредственный начальник, периодически в приказах напоминая содержание некоторых параграфов. Не обошлось без этого и 16 мая 1901 года в приказе номер 86. Согласно параграфа один Сборника обязательных постановлений устанавливается порядок содержания городских скотобоен, убоя скота и ветеринарного осмотра мяса. Так вот убой скота, как крупного, так и мелкого, в обязательном порядке должен проводится только на городских скотобойнях. Однако до полицмейстера Тиде дошли сведения, что некоторыми частными лицами производится тайный убой скота, особенно мелкого (овцы и прочие свиньи) на дому и без обязательного ветеринарного надзора. Сие является не только нарушением городского интереса, уклонением от взноса, положенного городу сбора за убой скота, но и даёт возможность выпустить в продажу обывателям мясо без должного санитарного сопровождения. Приставам приказано установить самое строгое наблюдение за убоем скота, каковой должно производить только на городских бойнях. На выявленных нарушителей составлять протоколы, направляя их в установленном порядке для привлечения виновных к ответственности, и, кроме того, о всех случаях докладывать полицмейстеру на утреннем рапорте. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 47, лист 34)

«Приказ по Смоленской городской полиции №99 «31» мая 1901 года

До сведения моего дошло, что в последнее время в городе широко распространилась тайная проституция., что женщины вольного поведения, разгуливая по улицам, в особенности по Кирочной и садам, затрагивают не только проходящих мимо взрослых мужчин, но даже подростков, и не только ночью, но и днём с назойливыми предложениями своих услуг. Что всё это проделывается ими безо всякой боязни быть преследуемыми полицией, благодаря лишь только полному бездействию последней в этом серьёзном деле, что и вызывает справедливое нарекание публики. Подобную бездеятельность подведомственных мне чинов полиции в деле преследования женщин, тайно занимающихся проституцией, я нахожу достойным полного порицания и строгой ответственности за бездеятельность по службе, почему считаю своей обязанностью указать на это исполнительным чиновникам полиции, вменяя им в непременную обязанность теперь же принять энергичные законные меры к искоренению в городе тайной проституции, под опасением за бездействие своё в этом серьёзном деле строгой ответственности.

О чём и даю знать приказом по Полиции Полицмейстер Тиде». (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 47, лист 38)

По обязательным постановлениям Смоленской городской думы в гостиницах и меблированных комнатах должны быть заведены книги для записи прибывающих и убывающих. Однако, проверяя в мае 1901 года оные книги, полицмейстер Тиде усмотрел, что «…книги ведутся крайне небрежно: не делается отметок по какому документу проживает приезжий, а также, при неимении документа, не отмечается в книге, известен ли он содержателю гостиницы или нет». Листки регистрации доставляются полицмейстеру крайне нерегулярно, хотя аккуратное доставление листков неоднократно требовалось как в письменном, так и в устном виде. Приказом за номером 100 от 2 июня 1901 года приказано исполнительным чиновникам полиции почаще проверять книги регистрации посетителей в гостиницах и меблированных комнатах, а также обязать содержателей гостиниц подписками об аккуратном заполнении граф в книгах. Отрезки прописных листков о прибывающих и убывающих полицейские чины должны доставлять полицмейстеру не позднее утра следующего дня, для доклада Его Превосходительству Смоленскому губернатору. Итак, без бумажки — ты какашка, прописываться по паспорту или другому документу любой гость губернского города Смоленска обязан. Также на копии приказа расписались содержатели гостиниц и меблированных комнат 3-й части Смоленска Векслер, Ф. Прокофьева, Фёдор Павлов, Мыльников, В. Иванов, Барщевский, Андриян Егоров, Н. Прокофьева, Георгий Никифорович Кузьмин. Подписи ещё троих владельцев гостиниц разобрать невозможно. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 47, лист 40)

В начале июня 1901 года Смоленский губернатор Сосновский приказал, чтобы музыка в садах играла не дольше полуночи. Однако, при объездах города полицмейстером не раз замечено, что громкая музыка звучит над центром города до двух ночи. Причём, назначенные в наряд чиновники полиции, не обращают на это никакого внимания. Приказом полицмейстера от 9 июня всем заступающим в наряд по городским садам исполнительным чиновникам полиции предложено в точности исполнять указания губернатора. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 47, лист 41)

Из приказа от 15 августа 1901 года мы узнаём о приготовлениях смоленской городской полиции к визиту в Смоленск Товарища Министра внутренних дел князя Святополк-Мирского. Визит князя был расписан по часам, также по часам была в приказе выверена расстановка исполнительных чиновников и городовых на постах по городу. Встречает высокого гостя на Московско-Брестском вокзале в 5 часов утра пристав 3-й части коллежский асессор Валериан Мартынович Криницкий. Его помощник губернский секретарь Михаил Григорьевич Бровкович в 10 часов выходит на Сенную площадь. Пристав первой части титулярный советник Владимир-Карл-Адольф Карлович Гепнер в половине одиннадцатого утра занимает пост на Троицком шоссе. Старший городовой первой части в тот день занимает пост у Общего воинского собрания, от той же части городовой в час дня занимает пост у плац-парадного места. В половину десятого утра пристав 2-й части титулярный советник Алексей Фёдорович Ширяев со своим помощником губернским секретарём Константином Карловичем Гепнером и помощником пристава при городском полицейском управлении коллежским регистратором Алексеем Ильичом Соколовым занимают посты на Соборной горе у Успенского собора, причём Гепнер должен встретить князя у соборных ворот. Тот же Гепнер встречает князя в 2 часа дня за Молоховскими воротами возле чайной.

Пост от 2-й части с девяти часов утра должен быть поставлен у Смоленского губернского жандармского управления, причём городовой должен быть заменён другим с двух часов дня. Помощник пристава 2-й части с двух часов дня находится на Авраамиевской улице, контролируя выезд князя Святополк-Мирского от исполняющего должность губернатора. Исполнительные чиновники и городовые должны быть в мундирах и фуражках, при шашках. Посты городовых по приказу полицмейстера должны быть усилены старшими городовыми по усмотрению частных приставов. К 19 августа должна была быть проведена генеральная уборка улиц и площадей, причём кучи пыли, обычно остающиеся на некоторое время, должны быть вывезены. Особое внимание требовалось обратить на трамвайное полотно, 1-ю линию Солдатской слободы, Губернаторский пролом, Рославльское шоссе, Никольскую улицу, Троицкое шоссе, Большую Благовещенскую улицу, Авраамиевскую, Богословскую и Свирскую улицы. Равно приказано привести в порядок Лопатинский сад и место около памятника Энгельгардту. Показуха и ещё раз показуха, нужно произвести на высокое столичное начальство самое благостное впечатление. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 47, лист 60—61)

31 августа смоленский полицмейстер в приказе напомнил полицейским чинам, что в губернском городе Смоленске не население существует для полиции, а вовсе даже полиции существует для населения. Мол, до сведения господина Тиде дошло, что некоторые чины полиции предъявляют к обывателям требования, не основанные на законных основаниях, а также имеют наглость иногда отвечать на вопросы городской публики в невежливой и даже грубой форме. Находя сии явления неестественными и не отвечающими интересам самой полицейской службы, и ради пользы смоленского обывателя полицмейстер предлагает чинам полиции быть в любое время вежливыми, внимательно выслушивать каждого, к ним обратившегося, отвечать не повышая голоса, и уж тем более без употребления оскорбительных выражений. Все предъявляемые полицейскими к городским жителям требования должны иметь под собой законные основания. Однако, ежели законные требования полиции или обязательных постановлений не выполняются в сфере, например, благоустройства, санитарного или строительного контроля, то тут уже полицейский чин обязан применить все меры воздействия к правонарушителю и привлечь виновного к судебной ответственности, так как нарушение сих требований может вредно отразиться на всех обывателях города и даже нанести вред целому обществу. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 47, лист 63)

В 1901 году готовить смоленскую полицейскую команду к призыву новобранцев в Русскую Императорскую Армию полицмейстер Тиде начал заранее. Ещё 21 сентября был выпущен приказ по смоленской полиции в каковом указано всем полицейским чинам пресекать всякого рода безобразия, творимые будущими «молодыми воинами». Приставам приказано провести разъяснительную работу с извозчиками, дабы не возить по городу пьяных новобранцев. Постовым и участковым городовым указано следить за поведением извозчиков, а также за появлением на улицах пьяных молодых людей, каковых следует задерживать и отправлять для вытрезвления к уездному воинскому начальнику. Видимо, пьяных новобранцев в эти дни настолько много, что арестантские помещения при полицейских частях всех их просто не вмещают. Помощники приставов в эти «грозные» для тишины и спокойствия городских улиц дни, обязаны выходить на ночное патрулирование вместе с воинскими патрулями, выделенными от войск смоленского гарнизона. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 47, лист 66)

25 октября 1901 года в Смоленск утренним поездом из Витебска должен был прибыть сам Министр Юстиции Империи, каковой предполагал пробыть в городе до восьми часов вечера. Приставам приказано обратить особое внимание на чистоту и порядок на улицах города. С семи часов утра 25 октября пристав 3-й части и старший городовой Леонов должны находиться на вокзале у подъезда парадных комнат, для наблюдения за экипажами, нанятыми для министра и сопровождающих его лиц. Также пристав с городовым должны были побуждать к порядку извозчиков сих транспортных средств. Дополнительные посты городовых третьей части должны быть выставлены на виадуке, ведущем к тюрьме, а также по одному городовому у мужской и женской тюрем. По отъезду с вокзала Министра, пристав третьей части отправляется к мужской тюрьме, а старший городовой занимает пост на переезде железной дороги на Старо-Петербургской улице. В 9 часов помощник пристава 3-й части должен будет находиться на площади у второго городского училища. Также на время визита Министра учреждаются новые посты городовых третьей части — у нового Днепровского моста и у аптеки Замкового.

С половины десятого утра возле церкви Божией Матери, куда Министр собирается приехать поклониться святой иконе, находятся помощник пристава второй части с одним городовым от той же части. На стрелке при повороте с Троицкого шоссе к Собору устанавливается временный пост, такой же пост выставлен от второй части у Троицкого Монастыря. У Собора находятся пристав 2-й части со старшим городовым Антоновым. Приказом полицмейстера пристав первой части выставлен у магазина Тураева на Большой Благовещенской улице, а помощник пристава третьей части возле гостиницы «Гранд-отель». За Молоховскими воротами возле военных складов выставлен на временный пост городовой, а возле Краснинской заставы постоянно находится старший городовой первой части. В 10 часов утра помощник пристава А. Соколов выдвигается к зданию арестантских рот, в это же время помощник пристава второй части переходит на Никольскую улицу. К этому же часу пристав первой части переходит на Пушкинскую, а его помощник находится у дома губернатора. Возле здания Городской Думы должен быть поставлен городовой от первой части.

К вечеру среди полицейских чиновников наблюдаются новые перемещения. Пристав первой части к половине пятого вечера переходит к гостинице «Гранд-отель», к тому времени помощник пристава Соколов должен явиться к дому губернатора. На Никольской улице возле дома Энгельгардта выставляется временный пост от второй части. Наряд чиновников и городовых остается на указанных местах при обратном следовании Господина Министра из города на вокзал. Кортеж проедет по Авраамиевской, Никольской, Большой Благовещенской, Пушкинской улицам, Троицкому шоссе, Старо-Петербургской улице и Витебскому шоссе. Чиновники, равно как и городовые, должны быть в фуражках, в шинелях, поверх которых иметь шашки. Всему наряду строго следить, чтобы путь для кортежа Министра был свободен для движения. (ГАСО, фонд 1146, опись 1, дело 47, лист 68—69) Вроде бы достаточно сумбурный приказ, много всяческих передвижений чинов полиции по городу, но Его Высокопревосходительство Министр Юстиции был настолько поражён и растроган особой распорядительностью и заботливостью чинов смоленской городской полиции, что многословно благодарил смоленского губернатора. Каковой губернатор выразил особую признательность через полицмейстера Тиде всем чинам городской полиции. Приказом по полиции от 1 ноября 1901 года сорока двум нижним чинам, занятым в нарядах 25 и 26 октября, назначена денежная премия в один рубль каждому, а трём старшим городовым по два рубля. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 47, лист 74)

Приказ от 3 февраля 1903 года за номером 18. Из него мы получаем очень интересную информацию. Раздолбайство смоленских мясников при перевозке туш по городу, как оказалось, напрягало не только полицмейстера Тиде, но и городское самоуправление. И если Константин Августович всё больше побуждал к действию своих подчинённых, то Смоленская городская дума выпускает 22 октября 1902 года обязательное постановление о порядке транспортировке мясных туш по городу. Ломаковский в своём приказе только указывает приставам на требование к мясникам о выполнении законодательства и преследовании виновных в его нарушении. Теперь мясникам сложно будет отвертеться, нарушаешь ведь требования города и его выборных. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лист 12)

Из приказа номер 20 мы узнаём, что по городу бегала бешеная собака, покусавшая некоего капитана Лазарева (интересно, а вакцина от бешенства в то время уже была разработана? А то жаль офицера. Посмотрел, Луи Пастер ещё в 1885 году вакцину придумал, и с 1886 года она в России. Должны были спасти господина Лазарева). А также, что к мероприятиям по поиску бешеной животины и её хозяина был привлечён весь личный состав первой полицейской части. Однако, помощник пристава Бровкович отнёсся к сим поискам спустя рукава, за что и получил от полицмейстера выговор в приказе с предупреждением на будущее. Мол, служебный долг нужно исполнять с большей энергией и рвением. Особенно в таком деле, каковое требует личного участия чиновника полиции. Наверное, да, городовыми таки нужно руководить, да и бешеную собаку нужно уничтожить в кратчайшие сроки, чтоб ещё кого не искусала. В тот же день в приказе по полиции было высказано мнение, что городовые обязаны оказывать помощь кондукторам трамваев при высадке из подвижного состава безбилетных пассажиров. Тем более, что городская дума отдельно оговорила оное содействие в тринадцатом параграфе обязательных к исполнению постановлений. О чём полицмейстеру указывал отношением от 7-го февраля директор Смоленской электрической станции. Приставам было приказано инструктировать нижних чинов на сей предмет перед заступлением в наряд. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лист 14,15)

Что мы ещё можем выяснить из анализа приказов по городской полиции. Что смоленский торговый люд почитал собственную прибыль выше всех и всяческих обязательных постановлений Смоленской городской думы. Чтобы там они, депутаты, не напридумывали, свой рублик ближе к телу. Я к тому, что торговые предприятия продолжали торговать в праздничные дни. Ох, сколько мы уже таких приказов видели, но Ломаковский и здесь скреативил, иначе и не сказать. В приказе номер 48 от 27 марта 1903 года чинам полиции приказывается относиться к нарушителям обязательных постановлений как можно строже и не делать никаких снисхождений. Ибо, нарушение запрета торговли в праздничные дни не только подрывает престиж городского самоуправления, каковое сей запрет установило, но и «составляет нарушение святости праздника, чтимого в этот день». О чём полицмейстер Ломаковский и даёт знать приказом по полиции. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лист 36)

Русский человек всегда попытается найти способ обойти запрет начальства любого уровня. Как мы можем узнать из приказа по городской полиции от 13 мая, нижним чинам войск Смоленского гарнизона было запрещено во время церковных праздников покупать спиртные напитки в государственных винных лавках, не имея на руках письменного распоряжения своего непосредственного начальства. Тут мне думается имеется широкое поле для всяческих злоупотреблений разного рода военными писарями, но да мы не об этом. В дни празднования Святого Христова Воскресения 1903 года полицмейстером было замечено, что возле винных лавок, в особенности отдалённых от центра города, собирается по нескольку «оборванцев», каковые за небольшое вознаграждение, а то и вовсе за стакан водки, покупают спиртное для нижних чинов. Каковая водка выпивается солдатами тут же на улице. Частным приставам и их помощникам приказано вменить в обязанности постовым городовым пресекать подобные нарушения воинского устава, задерживать пьющих на улице водку нижних чинов и передавать воинским патрулям. Как по мне, так это прямой путь к конфронтации между городовыми и солдатами, мордобоя не избежать. Ну да полицмейстеру Ломаковскому виднее, он начальник как-никак. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лист 64)

В ноябре 1902 года Министр Внутренних Дел Российской Империи выпустил обязательное постановление о прописке домовладельцами в домовых книгах всех прибывающих и выбывающих. Каковое постановление было продублировано приказом Смоленского губернатора. Но судя по приказу по полиции от 19 апреля 1903 года домовладельцы и дворники в их домах, которым в обязанности вменялась прописка всех проживающих, относились к этим своим обязанностям «спустя рукава». Приставам приказано на всех нарушителей обязательных постановлений составлять протоколы для привлечения их к законной ответственности и докладывать непосредственно полицмейстеру в суточных рапортах для доклада губернатору. (ГАСО, фонд 1146, опись 1, дело 55, лист 66) Уже 28 апреля 1903 года полицмейстер приказал в недельный срок доставить ему от приставов информацию о прописке в домовых книгах Смоленска всех евреев, которым разрешено временное проживание в губернском городе на время сдачи экзаменов в учебные заведения. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лист 73)

Приказом от 2 мая 1903 года полицмейстер Ломаковский разрешил чиновникам и нижним чинам полиции перейти на летнюю форму одежды. Приказано было носить кителя и фуражки с белым чехлом, все чины, находящиеся в нарядах, обязаны иметь при кителях кушаки. На случай холодной погоды разрешалось переодеваться в мундиры, но приставам указано строго следить за единообразием формы одежды подчинённых. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лист 76)

13 мая 1903 года Ломаковский подписал приказ по смоленской городской полиции слово в слово повторяющий приказы полицмейстера Тиде о подготовке к празднику Вознесения и предстоящей ярмарке. Нововведением было лишь выделение с 15 по 18 мая включительно в дневное время в первую часть для усиления наряда на ярмарку по 15 нижних воинских чинов в две смены до 9 часов вечера, а с 8 часов вечера до 4-х часов утра во все полицейские части выделяются для усиления по 10 солдат. На всё время праздников приставу 3-й части приказано находиться в расположении части. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лист 84)

Из приказа №88 от 15 мая 1903 года мы узнаём, что в Смоленск в 9 часов 28 минут следующего 16 мая прибудет Его Высочество Великий Князь Сергей Александрович. Кортеж которого проследует от железнодорожного вокзала к летнему лагерю полков 1-й пехотной дивизии. Для обеспечения порядка по всему пути следования Великого Князя на всех перекрёстках приказано выставить посты городовых от третьей части, усилив личный состав оной нижними чинами полиции от 1 и 2 частей в количестве 12 человек. Помощники приставов 1-й и 2-й частей откомандировываются в распоряжение пристава 3-й части. Район действия помощников приставов указывает пристав 3-й части. По переданным в городское полицейское управление сведениям Великий Князь после обеда около семи часов вечера проследует из лагеря на вокзал, а в районе 11 часов вечера в гарнизонное собрание. После проезда кортежа на вокзал приказано посты от лагеря до Днепровского моста снять и выставить по пути следования до Гарнизонного собрания, добавив усиленные посты от 1-й и 2-й частей на Троицком шоссе, Кирочной улице и собственно у Гарнизонного собрания. К приезду Великого Князя приставу 1-й части находится в Гарнизонном собрании, приставу 2-й части- у моста, пристав же 3-й части переходит на вокзал. Форма одежды установлена для всех чинов полиции — новые мундиры при фуражках с белым чехлом. Из следующего приказа №89 от 16 мая мы узнаём, что пристав 3-й части Криницкий крайне скоропостижно заболел. Была ли это завуалированная месть полицмейстеру, или постоянные придирки высокого начальства действительно подорвали здоровье Валериана Мартыновича нам уже не узнать. Но все обязанности пристава 3-й части приказом полицмейстера были возложены на его помощника Н. А. Соколова. Приступил к исполнению своих обязанностей выздоровевший пристав Криницкий только 20 мая. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лист 85—86,90)

18 мая полицмейстер в приказе обрушился на третью полицейскую часть Смоленска. 14 мая господин Ломаковский посетил в три часа пополудни Базарную площадь и был крайне удручён увиденным. Проезда по площади нет никакого, всё пространство завалено различными продуктами и хаотично заставлено ломовыми телегами. По площади «бродит» всего один городовой, каковой, по мнению полицмейстера, совершенно не понимает, что ему надлежит делать в базарный день. Ни пристава, ни его помощника на базаре не наблюдалось. Криницкий и Соколов получили по выговору в приказе. В тот же день в семь часов вечера полицмейстер, объезжая 3-ю часть города, на дороге от вокзала до выездных ворот на Покровской горе встретил всего лишь двух городовых. Приставу третьей части приказано в вечерние наряды выставлять на Покровскую гору как можно больший наряд городовых, которых обязать убирать валяющихся вдоль дороги пьяных (в приказе написано «трупов пьяных») и направлять едущих в город и из города согласно установленных правил езды по городу. Видимо, крайне неприятную картину усмотрел Ломаковский на Покровской горе. Ну а мы, дорогой читатель, сделаем себе отметку о каких-то воротах на выезде из города на Покровской горе. В третьем параграфе того же приказа полицмейстер оштрафовал городового 3-й части Константина Матвеева на пять рублей. Сей «замечательный» нижний полицейский чин в 10 часов вечера во время проезда от вокзала в Гарнизонное собрание кортежа Великого Князя Сергея Александровича пропустил на виадук две бочки ассенизаторского обоза, ехавшие от тюрьмы. Благо не заподозрили Матвеева в крайне дурно пахнущем террористическом акте. (ГАСО, фонд 1146, опись 1, дело 55, лист 88)

Приказом от 20 мая 1903 года полицмейстер Ломаковский передал чинам Смоленской городской полицейской команды 63 кабуры и столько же револьверных шнуров, 77 поясных ремней и 77 летних фуражек с двумя белыми чехлами к каждой, с гербами и номерными лентами. Имущество, согласно приказу, должно было быть распределено по частям так: в первую часть 25 кабур, 25 шнуров, 30 ремней и 30 фуражек, во вторую часть передавалось 15 кабур, 15 шнуров, 20 поясных ремней и 20 фуражек, в третью часть отправилось 23 кабуры, 23 револьверных шнура, 27 ремней и 27 фуражек. Частным приставам приказано раздать своим городовым имущество под роспись и проинструктировать на предмет бережного содержания казённых вещей. Судя по росписям на приказе, в третьей части городовые получили новые казённые вещи 23 мая 1903 года. 23 мая в полицейские части было передано полицмейстером 103 знака для ночных сторожей. 33 сторожа служили в первой части Смоленска, 41 охранял покой обывателей во второй части, и 29 блях были переданы приставу 3-й части. По приказу полицмейстера ночные сторожа должны носить оные знаки на груди во время дежурства. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лист 94,99)

20 же мая был выпущен ещё один приказ по городской полиции, который был зачитан всем нижним чинам Смоленской городской полицейской команды 25 мая 1903 года. «16 сего мая при отъезде Августейший Московский Генерал-Губернатор и Командующий Войсками Московского военного Округа Его Императорское Высочество Великий Князь Сергей Александрович удостоил меня благодарностью за порядок и деятельность полиции во время пребывания Его Высочества в Смоленске. Объявляя об этой милости по полиции, уверен, что лестные слова Его Императорского Высочества ободрят чинов полиции к дальнейшей ревностной службе на пользу города. Посильные труды чиновников и нижних чинов полиции получили словами Его Высочества оценку, которая наполнит радостью сердца всех причастных к делу и заставит приложить ещё более усердия к дальнейшей службе. Приказ этот прочесть пред собранием всех нижних чинов полиции в каждой части.

Полицмейстер Ломаковский». Господа хорошие, а за что же оштрафован городовой Матвеев? Не заметил высокий московский начальник вонючий обоз на виадуке, всё ему понравилось. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лист 96)

Разбираю вот приказы по полиции за 1903 год, и всё больше у меня вопросов. Ну, например, чего добивался полицмейстер Ломаковский третируя, по-другому и не скажешь пристава третьей части Криницкого. Любой вменяемый руководитель хочет, чтобы его подчинённые при исполнении своего служебного долга проявляли разумную инициативу. Что вышло в итоге, спросим мы у Ломаковского. Что-то, совершенно невнятное. То ли Криницкий понял всё по-своему, и это, похоже, устроило полицмейстера, то ли высокое полицейское начальство и хотело, чтобы пристав «ходил строем» даже до отхожего места и не проявлял никакой инициативы. Мне непонятно. Судите сами. 21 мая, четверг, день не базарный, но на Хлебной площади столпотворение народа. Проезда по площади нет из-за крестьянских подвод. Ну ты ж пристав, считай самый главный в этой части города полицейский чиновник, исправляй ситуацию, Криницкий. У тебя ж в подчинении двадцать с лишком городовых плюс твой помощник. Поставь хотя бы помощника на площадь, подкрепи его пятком нижних чинов и руководите «лапотными». Но что делает пристав 3-й части, он пишет рапорт полицмейстеру. В каковом рапорте обвиняет в случившемся бардаке двух постовых городовых — Ивана Табакова и Артемия Романчука. Они, мол, ничего не предприняли. И это положение вещей устраивает полицмейстера. Он просто в приказе за упущение по службе штрафует Табакова с Романчуком на 2 рубля каждого. Твоё высокоблагородие, кажется мне, забыл ты старую поговорку «рыба гниёт с головы». (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лист 101)

Исходя из заявлений обывателей, ассенизаторские обозы старались как можно чаще облегчить себе жизнь, вывозя нечистоты недалеко от города. Так мещане Крестовоздвиженского прихода 3-й части Смоленска в июле 1884 года просили частного пристава прекратить слив нечистот на городской земле, которая отдана им под выгон скота. Теперь с луга не только распространяется сильное зловоние, но и нечистоты с дождевой водой попадают в речку Вязовеньку (названную в их заявлении Изовенькой), а через неё и в Днепр. В январе 1890 года мещанин Григорий Матвеев, с разрешения городской управы, нанял за свой счет сторожа для наблюдения за зарослями вдоль Краснинского большака. Несознательные ассенизаторы вываливали свой плохо пахнущий груз прямо по обочинам большой Краснинской дороги. Нанятый сторож должен был безобразия пресекать, на что имел удостоверение от городских властей. (ГАСО, фонд 65, опись 1, дело 987, лист 200) Вы думаете с наступлением продвинутого 20-го века что-то изменилось. И не надейтесь, ещё и разные коррупционные схемы вокруг нечистот образовались. В конце мая 1903 года в третьей полицейской части лежало несколько номеров (ярлыков), отобранных у возчиков за вывоз нечистот в несанкционированные городской управой места. Но вот некий городовой Исаак (уже интересно) Лавренов сии ярлыки возчикам вернул, как говорил, по собственному разумению. Что-то мне с трудом верится в отсутствие денежной мзды в этом случае. Не верилось и полицмейстеру Ломаковскому, но за руку городового не поймали, хотя за Лавреновым ранее уже было замечено подобное нарушение. Полицмейстер в приказе оштрафовал Исаака Лавренова на пять рублей, и приказал приставу Криницкому «строго наблюдать за действиями городового». (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лист 101—102)

Имперская бюрократия дело крайне запутанное, не каждый полицейский чиновник даже с высшим образованием разберётся во всех её завихрениях. 22 мая 1903 года пристав 1-й полицейской части Смоленска коллежский асессор Владимир-Карл-Адольф Карлович Гепнер (тут вон в имени уже запутаться можно) представил во Врачебное отделение Смоленского Губернского Правления акт об обследовании кондитерской Ранфта, в которой обнаружилась недоброкачественность продаваемого мороженого. Вроде бы мелочь, но сие повлекло за собой переписку губернского правления с полицмейстером. В результате чего Ломаковскому пришлось прошуршать страницами Свода Законов Российской Империи. Всё дело в том, что Гепнер пригласил для проведения проверки кондитерской Ранфта городского санитарного врача. А на основании статьи 31 Врачебного Устава и примечания к статье 91 обязанность по наблюдению за безвредностью продаваемых съестных продуктов лежит на городовом враче. Вместо привычного полицейским городского санитарного (думского) врача Л. М. Контовта, который постоянно участвовал в медико-полицейских изысканиях, Гепнер должен был обратиться к статскому советнику Корнилию Корнилиевичу Кокрейну. О чём всем приставам и было доведено в приказе по городской полиции. Бумаги чиновники как губернские, так и городские извели немало. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лист 103—104)

К началу июня 1903 года из Москвы в Смоленское городское полицейское управление были доставлены сукна и другие материалы, заказанные полицмейстером для постройки обмундирования нижних чинов полиции по сроку текущего года. Приказом своим от 4 июня полицмейстер Ломаковский собирает на 5 июня к двум часам пополудни всех частных приставов и помощника пристава при полицейском управлении Н. А. Соколова для осмотра и проверки по счетам приобретённого у московского купца Ренева товара. Результатом сей проверки должен был стать акт о доброкачественности и соответствии количества приобретённых материалов, который будет храниться в делах городского полицейского управления. Судя по последующим приказам по Смоленской городской полиции, материалы, приобретённые в Москве, оказались качественными. 14 июня помощнику пристава при городском полицейском управлении Соколову выписано в расход 115 рублей 50 копеек из сумм, переданных Смоленской городской управой на обмундирование по сроку текущего года, каковые он должен был передать под расписку шапочнику Левинтову за построение 77 черных фуражек с двумя белыми чехлами каждая. Тем же приказом 1162 рубля 23 копейки были отправлены в Москву фабриканту Реневу. Туда же были перечислены 19 рублей 15 копеек за выписанные в Смоленск кобуры, пояса и револьверные шнуры. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лист 138, 140)

В дореволюционной России действовало множество благотворительных обществ. Государство не могло обеспечить своим гражданам полную социальную защищенность, но не препятствовало многочисленным низовым инициативам. Одна из них — общество «Голубой крест» или «Общество Голубого Креста», созданное в 1897 году российскими пожарными. Целью его была помощь огнеборцам, пострадавшим во время несения своей благородной и опасной службы. Логично было бы назвать его «Обществом Красного Креста», но таковое, как известно, уже существовало. И крест стал голубым. А существовало с 1882 года и «Общество Синего Креста», точнее «Общество попечения о бедных и больных детях», получившее своё неофициальное название от эмблемы. Инициаторшей основания общества для оказания помощи бедным и больным, а также «впавшим в преступление» детям была известная журналистка и благотворительница А. С. Балицкая. В 1893 году общество под своё покровительство взяла Великая Княгиня Елизавета Маврикиевна, жена Великого Князя Константина Константиновича Романова (известного также под поэтическим псевдонимом К.Р.). Приказом смоленского полицмейстера от 15 июня 1903 года за успешную деятельность по продаже потребительских книжек Общества попечения о бедных и больных детях Ломаковский выразил свою сердечную признательность приставу 2-й полицейской части К. К. Гепнеру и приставу 3-й полицейской части В. М. Криницкому, а также всем чинам полицейских частей, принимавших участие в распространении оных книжек, присланных из столицы секретарём Общества Синего Креста. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лист 145)

Из приказа номер 132 от 17 июня мы узнаём, что рапорты о выселении за черту еврейской осёдлости задержанных в Смоленске евреев, при проверке сведений в канцелярии Могилёвского губернского правления, не подтвердились. Чем крайне озаботился Его Высокопревосходительство Господин Начальник Смоленской губернии. Ломаковский приказывает каждого задержанного в городе еврея, не могущего предъявить разрешающие документы на проживание в Смоленске, представлять ему с подробным рапортом (где и у кого был задержан, в который раз подлежит выселению). Приставам полицмейстер за нерадение в этом вопросе грозит прямым своим докладов губернатору. Оправданий именно по этому предмету полицмейстер Ломаковский принимать не собирается. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лист 149—150)

Вот кажется, просто проехался полицмейстер по городу на трамвае. А поди ж ты, какой наблюдательный оказался. Приказом по смоленской городской полиции номер 136 от 22 июня оштрафован на 2 рубля городовой 2-й полицейской части Федот Колесников, каковой позволил себе на посту сидеть на тумбе под деревом. Приставу 2-й части вместе с его помощником приказано почаще проверять посты городовых. Из окна трамвая полицмейстер также углядел, что его приказ по переносу телеграфного столба, загромождающего Никольскую улицу, отданный третьёва дня так и не выполнен. На вид поставлено как чиновникам 2-й полицейской части, так и городовому Колесникову (вот ведь попал бедолага под раздачу), которому и был непосредственно отдан устный приказ про столб.

Из того же приказа мы узнаём, что 15 ноября 1902 года вступило в силу постановление смоленского губернатора о запрете разноски и продажи по городу убитой дичи, которое чинами полиции, как усмотрел из трамвая Ломаковский, не исполняется, и нарушители полицейскими в городе не преследуются. Приставам приказано в очередной раз довести постановление губернатора до всех городовых и разъяснить им обстоятельно (тугие, похоже, с первого раза не понимают, или тут всё ж таки очередной очаг коррупции цветёть буйным цветом?) положения закона об охране дичи. Во как, городовые браконьеров не ловят от слова совсем!