Бесплатный фрагмент - О топонимике Восточной и Южной Сибири

О топонимике Восточной и Южной Сибири

Алтай, Саяны, Енисей, Байкал

Предисловие

Каждый человек на планете постоянно встречается с географическими названиями (топонимикой). Эти названия везде и всё на планете имеет свой адрес. И адрес начинается с рождения человека, с его малой Родины. Топонимика — это одна из основ истории и ее знание помогают разобраться и понять многое не только в прошлом, но и настоящем.

Автор этого издания затрагивает очень важную и сложную часть краеведения — топонимику. Чтобы взяться, за столь широкую и глубокую тему, надо поистине быть человеком энциклопедистом и досконально разбираться в этой науке, не каждому это под силу.

Я думаю, что автору блестяще удалось приоткрыть тайны многих названий мест Евразии, и в частности Южной Сибири и пояснить некоторые хитросплетения древней истории. Очень рекомендую к прочтению и спасибо автору за замечательное и нужное исследование, труд. Это книга будет полезна людям не только с точки зрения географии или истории, но и существенно может помочь в изучении культуры и даже родного языка.

Владимир Мартынов

Руководитель Красноярского туристско-информационного центра

Введение

Темой данной книги является изучение топонимии Восточной Сибири на основе обширного массива исторического, географического, этнографического археологического и лингвистического материала.

Книга обращена ко всему, что так или иначе связано с топонимикой с момента осознания человеком окружающего мира, возникновения речи, её развития и рождения письменности. Топонимика — наша память о прошлом, о наших предках. Древние географические наименования — Храм нашей памяти. Принципиально важно подчеркнуть, что речь идёт не об «этнической карте», а о лингвистической. Древние топонимы определяются не принадлежностью территории тому или иному народу в исторический момент, а происхождением корня, форманта и словообразовательной модели.

Что такое топонимика?

Топонимика любой территории формировалась несколько тысяч лет и отражает этнический состав древнего и современного населения, особенности природы и природных ресурсов, историю и хозяйственное освоение региона. Языковые особенности — основа для дифференциации территории в пространстве и во времени. Их причина — появление на изучаемой территории определённых этнических групп. Их следствие — языковая дифференциация — результат перемещения этносов. При топонимическом изучении определённых территорий применяется комплексный подход, поэтому зачастую исследователи пользуются сведениями других наук — археологии, истории, географии, этнографии…

Все географические названия имеют определённый смысл. Никакой народ не называет реку, озеро, гору или селение «про сто так», случайным сочетанием звуков. Область человеческих знаний, основанных на изучении происхождения географических названий, их возникновения и развития, на изучении прошлых и современных смысловых значений, написаний и произношений именуется топонимикой.

Топонимикой как наукой занимаются не только географы, но и лингвисты. Если для географов при определении данного слова важно значение: «совокупность географических названий какой-нибудь местности, страны», то лингвисты изучают историю создания, преобразования и функционирования географических названий.

Топонимы — имена собственные, а значит, «как все слова, имеют свою историю, подчиняются законам языка и изучаются наукой о языке — лингвистикой». Не следует забывать и о том, что язык любого народа не является чем-то застывшим, что он тоже со временем изменяется, развивается, некоторые слова исчезают совсем, а некоторые иногда до неузнаваемости меняют свой смысл.

Поэтому порой так трудно бывает найти объяснение имени той или иной речки, села или города. Но что удивительно, благодаря названиям в наши дни звучат вышедшие из употребления, давно забытые слова родного языка, слова чужих и даже исчезнувших, «мёртвых» языков!

В переводе с греческого «топос» — место, а «онима» — имя — наука о местных названиях, изучающая географические названия. Совокупность же собственных географических имён какой-либо страны или местности называют топонимией этой территории.

Поскольку географические названия — это часть словарного состава языка, подчиненная определённым языковым закономерностям, топонимика является частью лингвистики. По образному выражению писателя Константина Паустовского: «географические названия — народное поэтическое оформление страны».

Географические названия весьма устойчивы, сохраняются надолго, становясь своеобразными историческими памятниками, поэтому топонимика в известной мере принадлежит истории, источниковедению. По сохранившимся древним названиям можно изучать историю региона, предполагать какие именно племена и народы её населяли ранее, даже если никаких материальных свидетельств их пребывания не осталось или не найдено, или найдено, но в очень ограниченном количестве.

В то же время географические названия — это выражение ментальности людей, их мироощущения, культуры, быта, обычаев, психологического состояния. Они являются неотъемлемой частью современной цивилизации и представляют собой уникальную топонимическую среду, без которой невозможно существование человечества. Народные географические термины — одна из основ топонимической номинации. Ученые давно заметили, что в основе многих топонимов лежит простой термин — река, гора, озеро. Выдающийся ученый-географ А. Гумбольдт в своем труде «Центральная Азия» писал: «Самые древние названия горных цепей и больших рек первоначально почти всюду обозначали только гору или воду». Это объясняется тем, что в древности простор, доступный первобытному человеку, был ограничен, и не было необходимости давать объекту «личное имя».

Топонимикой как наукой занимаются не только географы, но и лингвисты. Если для географов при определении данного слова важно значение: «совокупность географических названий какой-нибудь местности, страны», то лингвисты изучают историю создания, преобразования и функционирования географических названий. Топонимы — имена собственные, а значит, «как все слова, имеют свою историю, подчиняются законам языка и изучаются наукой о языке — лингвистикой»

Не следует забывать и о том, что язык любого народа не является чем-то застывшим, что он тоже со временем изменяется, развивается, некоторые слова исчезают совсем, а некоторые иногда до неузнаваемости меняют свой смысл. Поэтому порой так трудно бывает найти объяснение имени той или иной речки, села или города. Но что удивительно, благодаря названиям в наши дни звучат вышедшие из употребления, давно забытые слова родного языка, слова чужих и даже исчезнувших, «мёртвых» языков.

Не существует отдельной ото всего на свете ограниченной территориальной топонимики. Если уж говорить о топонимике, то руководствуясь физико-географической картой Центральной и Восточной Сибири, как неотъемлемой части Центральной Азии. Географическая (природная) среда является необходимым условием возникновения и функционирования этноса, и ее изменения оказывают существенное влияние на собственно этнические процессы. Этнос приспосабливается к определенному ландшафту в момент своего сложения. В последующее время при переселении или расселении этнос ищет себе природную среду, похожую на ту, в которой данный этнос сложился. В истории каждого этноса можно найти конкретные свидетельства существенного влияния на него географической среды. Одноландшафтные территории, например, сибирская тайга (исключая речные долины), никогда не были местом возникновения этносов. Более подробно обо всём этом можно узнать из трудов великого учёного тюрколога Льва Николаевича Гумилёва…

Естественно, что проблемы этногенеза и взаимоотношений природного ландшафта и этноса существенно влияют на топонимию любого рассматриваемого региона. В нашем случае Красноярскому краю и его соседу, республике Тыва, дважды «повезло»: географический центр России находится в Эвенкии, в бассейне реки Енисей, а географический центр Азии — так же на берегу Енисея — в Кызыле, столице Тывы. Процессы этногенеза, безусловно, повлияли на форирование топонимики территорий Центральной и Восточной Сибири…

Мои первые воспоминания о топонимике связаны с годами далёкой школьной юности и учителем географии по имени Израиль Абрамович Аграновский (1912 — 1996). Прекрасный оратор, интеллигент и интеллектуал, фронтовик, переживший в жизни всё — и огни, и воды, и лишения, и саму смерть… Он буквально влюбил меня в свой школьный предмет. Я тогда впервые увлёкся топонимикой, заучил на память больше двух тысяч географических названий по всему миру, а по СССР — раза в три больше — города, озёра, реки, вплоть до крупных сёл и посёлков. Особенно интересно было запоминать труднопроизносимые названия. Израиль Абрамович был настолько замечательным учителем географии, что буквально обрёк меня на любовь к своему школьному предмету. Наверное, вся моя дальнейшая взрослая жизнь — и литературная, и маркшейдерская, в которой было много походов и путешествий, удивительных встреч, невероятных открытий и нежданных опасностей, началась именно с этих уроков географии Израиля Абрамовича в обычной бакинской школе №178.

Прошло много лет, и однажды, по служебной необходимости я, в ту пору начальник топографической партии, оказался среди безлюдных Саянских хребтов Восточной Сибири. Вместе с группой геодезистов и рабочих я вышел из ущелья реки Тёплая в живописную осеннюю долину реки Ус. Именно там, неподалёку от устья Тёплой, я впервые увидел гигантского размера и баснословной высоты рощу реликтовых лиственниц, описанных через полтора десятка лет в рассказе «Реликтовое чудо», опубликованном в школьном пособии по природоведению «Путешествие по Красноярскому краю».

Не было у нас в ту пору ни космоснимков Земли, ни современной аппаратуры, ни достаточно подробных карт. Это был последний год существования Советского Союза. Развал в самом разгаре. Поэтому топографическая съёмка масштаба 1:2000, которую произвела моя топопартия, пришлась нашим геологам очень даже кстати. В тот сезон я сопровождал полевые работы от самого начала и до их завершения.

Дважды в процессе полевых съёмок гористой сложно-пересечённой, покрытой густым лесом местности мне довелось обнаруживать нигде ранее не обозначенные безымянные водотоки. Сложность их обнаружения заключалась ещё и в том, что ручьи эти протекали отчасти в подземных карстовых каналах и на поверхность выходили отнюдь не везде. Карсты — это полости под земной поверхностью, образованные деятельностью воды, протекающей сквозь сравнительно легко растворимые горные породы, — гипс, известняк, мрамор или доломит.

Причём тут топонимика? А вот причём: результаты топографической съёмки вскоре были нанесены на карту высоким рыжебородым топографом с запоминающейся фамилией — Виктор Лисичёнок. И только тогда, когда я принимал его работу, обнаружилось, что вышеупомянутые притоки реки Тёплой, благодаря Лисичёнку, отныне обзавелись на карте собственными именами. Я поворчал вначале, но карты нужно было срочно передавать геологам, времени на переделку не оставалось. Так и стали на картографических материалах той поры именоваться те два обнаруженных мной ручья Эльдарским и Эльдорадо, производными от моего имени.

Спустя многие годы, воспользовавшись услугами Google, я без особого труда нашел на спутниковых космических снимках эти места и узнал «свои» речки, которые я, естественно, хорошо помню и вряд ли когда-нибудь забуду… Таким было второе моё «пересечение» с топонимикой.

Виды топонимов

Наряду с обобщающим термином «топонимика» (topos — место, onyma — имя) употребляются также термины:

— Оронимы,

— Гидронимы,

— Ойконимы,

— Имена растительных сообществ: лесов, парков, лугов, степей, сенокосов.

Оро́ним — собственное название любого объекта рельефа земной поверхности: как выпуклого (гора, горный хребет, холм), так и вогнутого (долина, овраг, ущелье, котлован), то есть любого орографического объекта; класс топонима. Нередко в литературе ошибочно суживают содержание термина «ороним» только названиями гор и хребтов. Совокупность оронимов именуется оронимией, примеры: оронимия Белоруссии, оронимия Крыма.

Закономерности возникновения, развития и функционирования оронимов изучает оронимика — подраздел топонимики.

Ойко́ним — название населённого пункта, вид топонима. Собственное имя любого (начиная с отдельно стоящего дома) селения или урочища, в том числе сельских (комонимы) и городских (астионимы) поселений.

Поскольку названия некоторых городских улиц образованы от исторических названий бывших на этом месте сёл и деревень, то в ойконимию иногда включают и названия улиц.

Гидро́нимы — один из классов топонимов — названия водных объектов. Соответственно, гидрони́мика — раздел топонимики, изучающий гидронимы, закономерности их возникновения, развития, функционирования. Следует различать гидронимику как раздел топонимики и гидронимию — совокупность гидронимов, выделенных по определённому критерию, например, гидронимия Поочья, гидронимия Верхнего Поднестровья, гидронимия «Книги Большого чертежу», гидронимия на –ова.

Разновидности гидронимов:

гелонимы — собственные имена болот, заболоченных мест;

инсулонимы — собственные имена островов;

лимнонимы — названия озёр, прудов;

пелагонимы — названия морей;

потамонимы — названия рек.

В гидронимах устойчиво сохраняются архаизмы и диалектизмы, они часто восходят к языкам-субстратам народов, живших на данной территории в прошлом, что позволяет использовать их для определения границ расселения этнических общностей (например, славян в Европе или финно-угорских в Европейской части России).

Начало — рождение речи

Язык любого народа не является и никогда не являлся чем-то застывшим, языки человеческие всегда изменялись, развивались, соприкасаясь с языками соседей. Они и сейчас, словно реки, перемешиваются во времени и пространстве. Топонимика Евразии чрезвычайно пестра, поскольку сложена из великого множества разных языков и наречий, мёртвых и живых.

Не всё, что мы видим, действительно существует. Не всё, что действительно существует, можно увидеть. Элементарные частицы, из которых состоит всё в нашем мире, имеют не корпускулярно-волновую природу, а являются местами вибрации пространства. По сути это не точки и не волны, а микроскопические облачка вибрации. У мест вибраций нет и не может быть конкретных точечных физических координат ни в пространстве, ни во времени. Мир существует благодаря своей приблизительности и вариативности.

Рассмотрим эти утверждения на примере… музыки! Что такое звучание музыкальной речи? Благодаря систематизации издаваемых человеком звуков возникла письменная речь, наборами (слогами) которой человек обозначал какое-либо действие, событие, чувство, предмет, существо или явление в пространстве. Устная речь, как предшественница письменной, а ещё раньше неё природные звуки — предшественники музыкальной речи: шум волн, вой ветра, шелест листьев, грозовые раскаты, сход снежных лавин, треск и гул речного ледохода, громовой голос вулкана и так далее — несравнимо древнее истории и человеческой письменности, и даже устной речи.

Источниками любых звуков в окружающем нас земном мире являются вибрации воздуха. Звуки возникают, когда нечто вибрирует или быстро движется вперед и назад. Вибрирующее тело заставляет звуковые волны перемещаться через среду (воздух или воду), и в конечном итоге они достигают наших нежных ушных перепонок. Наш мозг способен распознавать, что эти волны или вибрации — являются звуками, издаваемыми разными предметами. При этом формы извлекаемых звуковых вибраций определяют то, какие звуки мы слышим! Мне часто кажется, что гениальный Иоганн Себастьян Бах владел неведомой другим тайной мироздания: Тайной вибраций.

Итак, мы слышим и слушаем звуки. Ещё до рождения какой-либо устной, и уж тем более, письменной, речи возникло восприятие живыми существами, которые в дальнейшем сформировались в людей, звуковой картины окружающего мира. Каждый день на рассвете просыпаются птичьи голоса, многие из которых мы называем певчими. Вы задумывались когда-нибудь зачем они поют? Разве ради одной лишь передачи сигналов бытового назначения (корм, опасность, страх)? Нет, конечно. Они поют от радости жизни, поют от любви к свету, поют, потому что им так хорошо, что хочется петь! От боли птицы не поют, от боли они кричат, значит, поют они от радости. Право именоваться людьми у людей возникло в то мгновение, когда они впервые почувствовали красоту мира и радость пребывания в нём вне зависимости от какой-либо личной телесной материальной выгоды, когда в них возникло чувство красоты, чувство любви и благодарности, никак не связанные с желаниями поесть или согреться.

До рождения письменности! И даже до рождения устной речи! В человеке родилось поэтическое восприятие мира. Поэтическое ощущение жизни в нас гораздо древнее словесной речи. Человек, как источник духовного бытия, в некотором образном смысле и есть причина звёздного неба! Язык поэзии, язык восприятия художественных образов — древнейший праязык всего человечества, родившийся намного тысячелетий раньше первых звуков какой-либо устной речи. Язык поэзии доступен для понимания каждому, ибо им владеет природа, на нём говорит Вселенная, на нём говорят наши чувства. И пока в мире существует хотя бы одна живая душа — он бессмертен.

Прислушаемся ещё раз. Вот рождается шорох — вроде уже не тишина, но ещё и не вполне звук. Где-то там, в дальнем сумеречном рассвете вместе с первыми птицами просыпаются поэты, вероятно для того, чтобы послушать свои стихи на их родном, птичьем наречии. На языках птичьих, простым людям неведомых, говорят поэты. Говорят, говорят и слышат что-то своё, чего никто иной слышать не приспособлен. И колдуют словами, и пересвистываются, играя паузами, как словами, нырнувшими в тишину, чтобы вынырнуть из неё иными. И вот из пространства пауз, из сумерек тишины возникает первая сбивчивая, как ребенок, становящийся на ножки, живая человеческая речь.

Язык любого народа не является и никогда не являлся чем-то застывшим, языки человеческие всегда изменялись, развивались, соприкасаясь с языками соседей, некоторые слова исчезали за ненадобностью, а некоторые иногда до неузнаваемости изменяли своему первоначальному смыслу. Не существует в чистом виде ни одного автохтонного языка, потому что подобное явление противоречило бы самому существованию человеческой цивилизации. Языки, словно реки, перемешиваются постоянно. И это явление извечно, альтернативы ему нет.

О значениях слов

На Крайнем Севере живет небольшой народ — ненцы. Я много лет работал и жил на их земле. Однажды, в музее ненецкого поэта Леонида Васильевича Лапцуя я увидел в его книге его стихотворение на ненецком языке. Стихотворение состояло из 2 строчек. Я не знаю ненецкого языка, поэтому я попросил перевести мне эти две строчки на русский язык. Мне показали книгу переводов поэзии Лапцуя на русский язык.

В этой книге на русском языке перевод стихотворения, состоящего из двух строчек, занимал две страницы! По словам первого директора музея — вдовы Лапцуя Елены Григорьевны Сусой: это был хороший, но далеко не полный перевод двух строчек покойного поэта! В ненецком языке есть много особенностей и нюансов. Одна такая особенность заключается в том, что одно и то же слово, состоящее из одних и тех же букв, может иметь 50 (пятьдесят) и более разных значений в зависимости от интонации, с которой это слово произнесено: медленно, быстро, громко, тихо, со стоном, без стона, с улыбкой, без улыбки, подмигивая, приплясывая, закапываясь в снег… и так далее.

В чём смысл книг? Смысл книг в значениях слов, из которых они состоят. Но значения слов в разных языках — разные. Эти значения почти всегда имеют скрытые оттенки произношения и смысла, которые не улавливаются в другом языке. Более того, этот смысл «загрязняется» теми оттенками смысла, которые есть в другом языке, но которых в первичном нет и не было никогда. Мало этого! В самом изначальном языке смысл одного и того же слова в зависимости от даты может быть кардинально другим! То, что в 5 веке до нашей эры означало одно, через 400 или 500 лет (например, в первом веке до нашей эры) могло означать совсем другое!!!

400—500 лет — это очень много. Это как сейчас и во времена Магеллана! Звучание и значения у одного и того же слова могут оказаться настолько же похожими внешне и разными по сути, насколько похожи друг на друга снега северного и южного полюсов. Внешне — для невнимательного и не профессионального взгляда — они могут вообще ничем не отличаться. Кстати, если вы уверены, что в Евангелиях на самом деле сказано именно то, о чем нам рассказывают сегодня, то вы абсолютно не правы.

Нам рассказывают то, как поняли эти тексты старательные, но не всегда адекватные и разумные переводчики, жившие в другое время, в другом месте и говорившие на других, не евангельских языках, и не имевшие ни малейшего понятия ни о быте, ни о мировосприятии того автора, которого они якобы «перевели». Как смогли, так и перевели. Как поняли, так и объяснили. Что имеем, то и читаем. Как хотим, так и понимаем. То есть, не понимаем ничего и трактуем чего не знаем.

Я не утверждаю того, что знаю все верные значения. Нет. Но я категорически утверждаю, что все значения, которыми мы пользуемся сейчас, придуманы гораздо позднее изначального текста древних книг. В изначальном тексте именно этих значений в именно этом смысле, каков он сейчас, никогда не было и быть не могло!

Напоследок добавлю, что за тысячелетия меняются не только языки народов, уклад их жизни, но и географический рельеф местности, и пространственно-временной континуум. Даже рисунок созвездий, их яркость и взаиморасположение становятся иными. И судить по нашим созвездиям о том, что привлекало взгляд человека в небесах тысячу лет назад — невозможно. Реальность была иной. Всё сказанное относится и к пониманию топонимического прошлого Земли.

Подавляющее большинство географических наименований Сибири не носит личностного характера, не прославляет вождей и правителей, а рассказывает о природных особенностях наречённых мест, свидетельствуя об искреннем восхищении и любви человека к природе и земле, на которой он родился и жил, и которую оставит своим потомкам. Древняя топонимика Сибири прямо говорит о бескорыстной, беззаветной любви и преданности народов родной земле. Географические названия являются неотъемлемой частью современной цивилизации и представляют собой уникальную топонимическую среду, без которой невозможно существование человечества.

Топонимика — наша память о прошлом, о наших предках. Древние географические наименования — Храм нашей памяти. Нельзя позволять случайным ветрам времени, модным веяниям или сиюминутным кажущимся «удобствам» разрушать этот Храм. Предлагаю придать старинным географическим названиям официальный статус объектов нематериального культурного наследия человечества.

Об автохтонности языков

Язык любого народа не является и никогда не являлся чем-то застывшим, языки человеческие всегда изменялись, развивались, соприкасаясь с языками соседей, некоторые слова порой исчезали за ненадобностью, а некоторые иногда до неузнаваемости изменяли своему первоначальному смыслу. На земле не существует сейчас и никогда не существовало прежде народов, никогда не контактировавших ни с какими другими народами.

Языки, словно реки, перемешиваются постоянно. Это явление извечно, альтернативы ему нет. Вовсе не обязательно, что взаимовлияние языков происходит непременно благодаря насилию пришельцев над бедолагами-автохтонами, гораздо чаще народы и племена сотрудничают между собой, торгуют, помогают, что-то перевозят, что-то строят и, главное, общаются. И словарный состав каждого языка обогащается, обретая новые смыслы и оттенки значений слов.

Некоторые из моих добрых друзей порой наивно утверждают, что в Сибири есть абсолютно автохтонные языки, которые не имели никаких внешних влияний и оставались таковыми до тех пор, пока окончательно не исчезли. Это глубокое заблуждение я постараюсь развеять на примере камасинского языка.

Перед вами неполный перечень слов камасинского языка, весьма схожий и по звучанию, и по значению с тюркскими.

Первым в триаде идёт слово камасинского языка, затем тюркского, затем их перевод на русский с указанием наименования конкретного тюркского языка.

Мына — mənə — мне, азербайджанский

Якшы — yaxşı — хорошо, азербайджанский

Ядайле — ailə — семья азербайджанский

Мэн — mən — я азербайджанский

джок — yox — нет, азербайджанский

Игем — yedim — я поел, азербайджанский

тус — duz — соль, азербайджанский

сют — süd — молоко, азербайджанский

Карё — керек — нужно, киргизский

Узюмнье — özümün — своё, азербайджанский

Тан — sən — ты — азербайджанский

А-чы — ачык — дорога, путь, открытое направление, татарский

солай — solа — налево –азербайджанский

уйюзи — аяклар — ноги –татарский

кюмен — күпме — сколько — татарский

тейнэн — dünən — вчера, азербайджанский

эртен — эртен — утром, киргизский

шишшэгэ — üşüdym холодно/замерз азербайджанский

куязеви — кояшлы — солнечно, татарский

бой — боз / буз — лёд, татарский/азербайджанский

боран — буран — метель –татарский

быр — bir во всех тюрк языках — один

куза — кеше — человек, мужчина — -татарский

не — nənə — бабушка –азербайджанский

урго — улук — старший, киргизский

уджюге — uşaqim — младший/ребенок, азербайджанский

аба — ата — отец, во всех тюркоязычных языках

улем — улем — смерть, татарский

той — toy — свадьба, азербайджанский

джюс — yüz — сто, азербайджанский

Дело не только в соответствии значений и звучания отдельных слов, но и в том, что сам фонетический строй камасинской речи звучит явно по-тюркски.

В книге Б. О. Долгих «Родоплеменной состав народов Сибири в XVII веке» на странице 233 сказано о том, что «есть все основания считать, что качинцы, несмотря на различное, вероятно, происхождение своих родов, уже в XVII в. представляли тюркоязычное племя, сложившееся на южной окраине территории аринцев и в конце концов ассимилировавшее последних. Потомки качинцев в настоящее время составляют основное ядро хакасского народа. В XVII в. качинцы занимали бассейн р. Качи и, видимо, промышляли на р. Бирюсе (левом притоке Енисея, впадающем выше Качи) и в низовьях Маны. К северу от Качи качинцы в конце XVII в. стояли иногда и на территории аринцев у деревень Кубекова, Частоостровская, Есаулова… Качинцы были кочевниками и жили, вероятно, в войлочных юртах. Они, как и аринцы, занимались разведением рогатого скота, овец, лошадей, сеяли ячмень, собирали сарну… Занимались они так же охотой и рыболовством».

Должен заметить, что весьма известно именование татарских мужчин словом «кеше» — сильно напоминающее искаженное «каш» у кашинцев, тем более рядом с татарским же словом «сары» (светло-желтое, половое, русое, цвета пшеницы и пшена) «сары-каши» — русоволосые мужчины, тем более, что слово «качинцы» — того же корня — «качи» — «каши» — мужчины, татарские — «кеше».

От Китая до Балкан: особенности топонимики Евразии

Один из наиболее устойчивых и протяжённых по времени и пространству языковых слоёв континента представляет собой древняя топонимия Евразии. От Алтая и Восточного Туркестана до Балкан и Восточного Средиземноморья тюркские географические названия фиксируют не только ареалы расселения тюркоязычных народов, но и глубинные механизмы языковой номинации ландшафта, восходящие к древнетюркской эпохе. Настоящая глава ставит своей целью системное описание тюркского топонимического слоя Евразии на основе корпусного подхода, с чётким разграничением первичных тюркских номинаций, вторичных адаптаций и нетюркских субстратных элементов.

1. Методология и принципы атрибуции

Атрибуция топонимов в настоящем исследовании основана на сочетании четырёх критериев:

1. Морфологический критерий — наличие тюркских корней (ak, qara, köl, su, tağ, yurt, orda и др.) и словообразовательных формантов.

2. Семантический критерий — соответствие значения тюркским моделям ландшафтной номинации (цветовая, гидрографическая, орографическая, функциональная).

3. Историко-источниковедческий критерий — фиксация формы или её эквивалента в древнетюркских, арабских, персидских, византийских и ранних рус

Рабочая модель разметки топонимического массива

Материал дан с чётким отделением тюркского слоя от нетюркского, и с выборочной этимологической экспертизой: не для каждого имени, а для репрезентативных примеров.

I. МЕТОДОЛОГИЯ РАЗМЕТКИ ТОПОНИМИЧЕСКОГО КОРПУСА

1. Принцип классификации

Каждый топоним проходит трёхуровневую проверку: формально-морфологическую (наличие тюркских корней и формантов), семантическую

(соответствие тюркской модели номинации ландшафта), историко-источниковедческую (фиксация в письменных источниках и ранних картах)

2. Категории разметки

Используются следующие маркеры:

[T] — тюркское происхождение (достоверное)

[T?] — вероятное тюркское (дискуссионное)

[NT] — нетюркское

[L] — слой-наложение (калька, переосмысление, адаптация)

II. ТАБЛИЦА РАЗМЕТКИ ТОПОНИМОВ

(фрагмент корпуса от Китая до Балкан)

III. ВЫБОРОЧНАЯ ЭТИМОЛОГИЧЕСКАЯ ЭКСПЕРТИЗА

1. Алтай — эталон тюркского топонима. Форма полностью соответствует древнетюркской морфологии. Зафиксирован в орхонских текстах. Семантика прозрачна.

2. Байкал — пограничный случай. Фонетика и модель тюркские (бай + көл), однако возможны параллели с палеоазиатским субстратом → маркируется как [T?].

3. Дон / Дунай — не тюркские, но включённые. Иранский гидронимический корень, однако вошли в тюркскую картину мира через адаптацию (Туна, Тан).

4. Карабах — огузская номинация: qara в значении «большой, главный», а не «чёрный». Типичный пример семантического сдвига.

IV. ОТДЕЛЕНИЕ ТЮРКСКИХ СЛОЁВ

1. Чисто тюркский слой: Алтай, Аксу, Каракум, Итиль, Тертер, Бахчисарай

2. Тюркский адаптационный слой: Тянь-Шань, Дон, Дунай, Анкара

3. Нетюркский (исключаемый): Конья, Каппадокия, Афины

Источниковедческий аппарат по теме «Тюркская топонимика Евразии»

с выделением ключевых групп источников — эпиграфических памятников (Орхон-Енисейские надписи), средневековых текстов (Махмуд Кашгари и арабские географы), русской картографической и краеведческой традиции, а также современного научного историографического корпуса.

I. Эпиграфические древнетюркские источники (Орхон-Енисейские надписи)

Ключевые письменные памятники древнетюркской эпохи — важнейший источник для реконструкции древних тюркских названий мест и понимания их семантики.

Монументальные надписи:

Орхонские надписи — тюркские рунические тексты VIII в. н.э. (Bilge Kağan, Kül Tegin, Tonyukuk).

— Стандартный корпус текстов цитируется и анализируется в литературе по древнетюркской эпиграфике.

Енисейские надписи (в т. ч. Uyuk-Turan и другие памятники в Енисейской долине).

Надпись Онгин (Ongin inscription) — эпиграфический памятник раннего VIII в. для локализаций географических названий.

Библиографическое оформление:

Tekin, Talat. A Grammar of Orkhon Turkic. (переводы и разбор орхонских надписей).

Clauson, Gerard. The Ongin Inscription. Journal of the Royal Asiatic Society, 1957.

(Сборники Орхон-Енисейских надписей в различных языковых комментариях).

II. Средневековые текстовые источники

1) Mahmud Каşgаri (XI в.) — Dīwān Lughāt al-Türk

Это ключевой средневековый тюркский лексикон с топонимами и этнонимами, а также картой племён тюрков — фундамент для историко-лингвистического анализа тюркских названий:

Оригинальный источник:

Mahmud al-Kashgari. Dīwān Lughāt al-Türk (Диван-и лугат ат-турк), Багдад, 1072.

Содержит карту тюркских племён и многочисленные географические обозначения.

Современные исследования:

Isabekova U.K. Mahmud Kashgari — the founder of areal linguistics. Вестник РУДН, 2017. journals.rudn.ru

III. Арабские географы и историки (VII–XIV вв.)

Средневековые арабские источники — важнейший пласт для восстановления древних топонимов Средней Азии, Закавказья и Евразии в целом.

Типовые тексты:

Ибн Хордадбех, «Книга дорог и царств» — географическая информация о реках, племенах и торговых путях.

Аль-Мукаддаси, «Анаграфия земного круга» (Aḥsan at-taqāsīm fī marifat al-aqālīm) — географические описания регионов обитания тюрков.

Аль-Идриси, «Нузhat al-mushtāq» — карта и описание Евразии с указанием древних топонимов.

IV. Русские картографические и краеведческие источники (XVIII–XX вв.)

Русская картография и путевые отчёты — богатый материал для реконструкции тюркских названий, фиксировавших топонимы до масштабных переименований.

Примеры источников:

Экспедиционные карты Российской империи и СССР — атласы, включающие сведения о тюркских гидронимах, оронимах и ойконимах по данным XIX–XX вв.

Отчёты и описания этнографических экспедиций (Бартольд В. В., Работы по исторической географии, Москва, 1965). ojs.ingeo.kz

Русские краеведческие сборники с фиксацией местных названий (русские источники XIX — начала XX вв., например, исследования по Нахичеванским топонимам). Contemporary horticulture

V. Современные научные исследования и вторичные источники

Монографии и сборники:

Будагов Б. А. Тюркские топонимы Евразии. Баку: Огуз эли, 1998 — комплексный синтез историко-лингвистического и географического материала по тюркским топонимам Евразии. rusneb.ru

Тюркская ономастика. Алма-Ата: 1984 — сборник по вопросам формирования тюркских этнонимов, топонимов и их семантики. kronk.spb.ru

Статьи и региональные исследования:

Темирбаева Р. и др. Тюркские топонимы в казахстанско-российском приграничье: инвентаризация и систематизация. (инвентаризация гидронимов, оронимов и т.д.).

bulletin-geography.kaznu.kz

Pashayeva G. G. Nakhchivan Ethnotoponyms in Russian Sources of the 19th Century — анализ этнотопонимов в русских источниках. journals.rudn.ru

VI. Методологические и лингвистические справочники (общие)

Для историко-лингвистической обработки топонимов полезны справочники по тюркской этимологии и ономастике:

Этимологические словари тюркских языков (например, Clauson, An Etymological Dictionary of Pre-Russian Habitation Names).

Региональные лексиконы и исторические словари XIX–XX вв.

Соответствия значений топонимов

Методологическое примечание:

Таблица соответствий топонимов (арабская форма → тюркская реконструкция → современное название); расширение источниковедческого корпуса (Ибн Хаукаль, Гардизи, «Аноним Искандера», китайские и византийские параллели) — по ГОСТ, без популяризации.

— Таблица соответствий топонимов

Примечание: таблица построена как инструмент сопоставления традиций (арабской, тюркской, современной). Экзонимы (Saqāliba и др.) включены критически, с пометой внешнего происхождения.

II. Расширение корпуса источников

1. Ибн Хаукаль

Ибн Хаукаль. Книга образа Земли / Пер. с араб. — М.: Восточная литература, 1967.

Ценность: уточнение городских и речных топонимов Средней Азии, Поволжья, Кавказа; сопоставим с ал-Истахри.

2. Гардизи (дополнение)

Гардизи. Известия о тюрках // История, география и этнография Центральной Азии по древним источникам. — М.: Наука, 1973.

Ценность: этнотопонимы (кимеки, кипчаки, карлуки) в ареальном разрезе.

3. «Аноним Искандера» (персидская традиция)

Аноним Искандера. Географическое сочинение X в. / Пер. с перс. — Тегеран, 1960.

Ценность: параллельная традиция к Худад ал-Алам, фиксация пограничных тюркских областей.

4. Китайские источники (династийные хроники)

Суй шу (Книга Суй). Раздел о тюрках / Пер. с кит. — М.: Восточная литература, 1984.

Тан шу (Старая и Новая книги Тан). Разделы о тюрках. — М.: Восточная литература, 1989.

Бичурин Н. Я. Собрание сведений о народах, обитавших в Средней Азии в древние времена. — М.; Л., 1950.

Ценность: иероглифические транскрипции тюркских топонимов (Tujue, Xueyantuo, Beiting), позволяющие фонетическую реконструкцию.

5. Византийские источники

Константин Багрянородный. Об управлении империей / Пер. с греч. — М.: Наука, 1991.

Менандр Протектор. История / Пер. с греч. — М.: Наука, 1986.

Феофилакт Симокатта. История. — М.: Восточная литература, 1957.

Ценность: византийские экзонимы тюркских территорий (Τούρκοι, Οὖννοι, Σαβῖροι), сопоставимые с арабскими и китайскими формами.

III. Методологическое замечание для текста главы

Сопоставление традиций позволяет:

— реконструировать многослойную топонимическую картину Евразии;

— выявлять устойчивые тюркские основы, скрытые под экзонимами;

— отделять племенную номинацию от географической;

— выстраивать хронологическую стратиграфию тюркской топонимии.

Традиция:

— арабская (ал-Идриси, Ибн Фадлан),

— персидская (Худад ал-Алам),

— китайская (династийные хроники),

— византийская (греческая)

От Енисея до Забайкалья

I. Таблица соответствий топонимов

(арабско-персидская / китайская / византийская фиксация → тюркская реконструкция → современное название) — гидронимы, оронимы, этнотопонимы.

II. Картографическое описание ареалов

1. Енисейский тюркский ареал

Простирается вдоль среднего и верхнего течения Енисея (Kem), включая Абаканскую котловину, Минусинскую впадину и прилегающие районы Западных Саян. Характеризуется высокой плотностью древнетюркских гидронимов (Kem, Aba-qan, Čulım), а также эпиграфическими памятниками енисейских кыргызов.

2. Саяно-Алтайский узловой ареал

Формирует переходную зону между Алтаем и Байкалом. Отличается устойчивыми тюркскими оронимами (Tağ, Altun) и этнотопонимами (Qırqız, Qarluq). Является ключевым районом стратификации тюркской топонимии.

3. Прибайкальский ареал

Охватывает бассейн Ангары и западное побережье Байкала (Bay-köl). Характерны древние гидронимы с тюркской основой (Anqara, Irkut, Selenga), зафиксированные в арабских и китайских источниках и позднее частично адаптированные русской картографией.

4. Байкало-Забайкальский ареал

Включает бассейны Верхней Уды, Онона, Шилки и Аргуни. Отличается высокой концентрацией тюркских гидронимов и ойконимов (Onun, Arğun, Silqa), перекрытых в более поздний период монгольскими и тунгусо-маньчжурскими наслоениями.

5. Забайкальский пограничный ареал

Контактная зона тюркской, монгольской и китайской традиций. Топонимия фиксируется в китайских хрониках (Ergun, Dadan), византийских и арабских экзонимах, что позволяет реконструировать ранний тюркский слой.

Методологическое заключение

Восточносибирский массив демонстрирует:

— глубинный тюркский субстрат от Енисея до Забайкалья;

— устойчивость гидронимов как наиболее древнего слоя;

— наложение более поздних монгольских и русских форм без полного вытеснения тюркской основы;

— согласуемость данных эпиграфики, арабо-персидской, китайской и русской традиций.

О «малых» народах Сибири

На официальном бюрократическом языке их называют «малочисленными народами». На неофициальном в быту — «малыми народами». Подразумевается то же самое — малочисленность. Конечно, название «малые народы» несправедливо. Как бы малочислен ни был народ, величиной его бытия следует считать духовность, а не количество человек. Величие народа определяется его делами и поступками, его духовной силой.

Да, и что такое по существу большие, «великие» числом народы? Как океаны состоят из бесчисленных капель небесной влаги, из ручейков земной и родников подземной воды, так и все без исключения большие народы — результат слияния огромного количества малочисленных народов. Величие народа не в его формальной величине.

Есть в Сибири такой народ — тофалары. Тюркоязычный. Таежные охотники. Обитают они в саянских горах, ездили на оленях, охотятся, живут в чумах. Когда началась Отечественная война, тофаларские мужчины-охотники ушли воевать. Все 54 человека. Столько было мужчин у маленького народа. Если бы все они погибли, не стало бы такого народа на Земле.

Маленький народ, а душу имел большую, геройскую. Кончилась война. Вернулись с неё 17 израненных тофалар, остальные 37 погибли в боях. Пересчитайте в пропорции к численности больших народов, увидите: как это непомерно много…

Храбры ли воины «малых» народов? Велик ли их боевой дух? Жил до войны такой ненец, великий учёный — Антон Пырерка. Заслуги его в науке велики и неоспоримы. Но началась война, и рядовым солдатом — добровольцем ушёл Пырерка защищать Ленинград. Сомкнул враг кольцо вокруг города, осталось врагу только шаг шагнуть да войти в городские ворота. Но встали на его пути простые воины, отдали свои жизни за город так же, как рядовой Пырерка. И враг не смог пересечь рубежа, на котором они полегли… Нет малых или великих народов. Есть люди. И величие их не зависит от количества…

Древние топонимы имеют огромное историко-культурное значение, позволяя учёным реконструировать исторические процессы переселения народов и восстанавливать цепь событий, происходивших на исследуемой территории многие сотни, а то и тысячи лет назад. На юге Красноярский край граничит с республикой Тыва, далее начинается Монголия, родина Чингисхана, тем не менее, на северной окраине Монголии испокон веков проживало и проживает тюркоязычное племя!

Цаатанами называют их монголы, сами себя они именую «духа» с ударением на последнем слоге. Духа — тюркоязычное племя, две с небольшим сотни людей, горстка прямых наследников Великого тюркского каганата. Не сгинувшие в песке времен. Уцелевшие на самом южном краю распространения тюркоязычников, продолжающих поклоняться богу неба –Тенгри. Одна из самых малочисленных этнических групп тюрков продолжает жить жизнью своих отцов и дедов и заниматься, как и российские тюрки — тофалары, оленеводством в суровых горно-таежных условиях.

Неоднократны ученые споры о том, кто же открыл Америку: Христофор Колумб, Америго Веспуччи или викинги? А я думаю, что открыли Америку те самые «малые» народы, которые первыми ступили на континент 15 тысяч лет назад, перейдя в ледниковый период посуху будущий Берингов пролив. Охотники и собиратели. С них, с «малых» народов, и начинается история всех великих цивилизаций Земли.

Орхоно-енисейская тюркская руническая письменность

.К сибирским тюркским языкам согласно общепринятой концепции относят языки древних тюркских рунических надписей в верховьях Енисея, хакасские, горно-алтайские и родственные им саянские, якутские и карлукско-кыпчакские языки.