Бесплатный фрагмент - Очерк одного дня или музыкальный апофеоз Truckdrivers

Всем, кто валит на велике в левом ряду,

Кто горит на концерте как в аду,

Тем, кто остается свободным и бедным,

Тем, кто остается подростком проблемным!

(Truckdrivers — «Зур рахмат»)

Предисловие от автора

Данный очерк задумывался в течение нескольких дней, в перерывах между работой на производстве и домом, в перерывах между кутежом, угаром и бессонными ночами. Заурядный читатель может подумать, что у меня обострилась жгучая тяга к графомании, которая не дает покоя днем и ночью, словно ломка, требующая очередной дозы ханки по пылающим венам (наркотики — зло, автор не одобряет и не поддерживает). Право, я не спорю, но все-таки хочу сразу расставить все точки над i.

Осознание того, что нужно бы запечатлеть те моменты в памяти, которые согревают сердце в холодные ноябрьские деньки, пришло мгновенно и, в принципе, закономерно, ведь каждый из нас хочет запоминать только лучшее в своей жизни. Это дало мне толчок, и я твердо решил, что нужно перенести свою потенциальную энергию в кинетическую, рассеивая тепло и тая надежду, что таких событий будет чуточку больше в нагроможденных буднях мегаполиса. Хочу пожелать каждому книжному червю закопаться в этих строчках с головой, я же постараюсь обильно обдать вас дождевой водицей (да-да, именно так я называю свои литераторские потуги). Приятного чтения!

Глава 1. Камо грядеши? (ст. слав. «Куда идешь?»)

Но вот будильник опять на работу.

Давай, брат… ШУРУЙ

Радикальным маршем.

Иди работай и жди субботы,

Иди работай и жди зарплату.

(Truckdrivers — «Пришла пора»)

«Суббота! Что ещё нужно человеку, работающему пятидневку?» — спросит у меня каждый, кто выпал из свитого родителями гнезда гордой парящей птицей. Дело в том, что в стае эта гордость пропадает, а в потоке каждодневного шевеления крыльями забывается главная цель: переждать холодный климат, чтобы опять вернуться в родные края, а может, и гнезда, кто его знает?

Так и мы батрачим из года в год, только для нас суббота является своеобразным подобием Юга, островком спокойствия и некой отдушиной того, что мы еще не совсем ороботели. Внимательный червячок заметил, что я применил термин, относящийся к роботам, нежели к рабам. Да, это действительно так, но что мешает мне употребить термин «оработели»? Наверное, ничего, но с высоты своего полета я уверен, что худшее еще впереди, и перепрошить нас так, чтобы мы понимали и принимали свою нищеебскую долю, не скоро удастся. Так вот, о чем это я?

Каждый мужчин — случайно выживший мальчик.

Каждый, кто лихо летает, из гнезда упавший птенец.

Иногда надо просто закрыть глаза и крутить педали,

Не боясь, что за углом тебя поджидает конец!

(Truckdrivers — «Искры летят от огня»)

Встав спозаранку, до звонка будильника (что бывает крайне редко), я направился принимать водные процедуры и наводить марафет. В субботнее утро среднестатистический человек позволяет себе досмотреть утренние сны, ерзая на кровати и причмокивая от удовольствия, провалившись в безмятежность или, как говорят, в царство Морфея.

Можете считать меня не совсем здоровым, но я иногда просыпаюсь с тревогой в обнимку, вернее, в последнее время так было, но в какой-то момент организм набрал нужную форму и кондицию, голова начала приходить в порядок, а мысли об игре в ящик отложились в долгий ящик. Не всегда же ходить с понурым хлебалом и отыгрывать роль страдающего мудозвона. В конце концов, если весь мир — театр, то я бы со своим образом жизни к тому времени стал тем самым Киану Ривзом, что вечно грустит. Сезонная депрессия отступила, разросшиеся мысли из размокших мюслей взбултыхнулись, переварились где-то в районе лобной доли мозга, и меня попустило. Сейчас каждое утро даётся легче, хоть тревога и накрывает изредка как посттравматический синдром.

«Почему я встал так рано?» — спросите вы меня. А я отвечу в довольно бесхитростной форме. Чтобы получить немножечко больше, чем мне дано, и довершать неоконченные рабочие задачи, я решил начать выходить на работу в выходные дни. Сама жажда материальной наживы не свойственна мне, ведь деньги — это всего лишь средство, конечной целью же является человек. Многие об этом забывают, а большинство так и вообще не задумывается. Главное, что сподвигает нас вставать ранним утром и заниматься какой-либо деятельностью, лежит достаточно глубоко, и невозможно понять, откуда это желание берется.

Когда одинокий рассвет нагло лезет в окно, не гони его.

Он будет кричать, что здесь некого слушать, кроме себя самого,

Он будет напуган как раненый воин, и тебе не спасти его.

Обещай же ему, что ты будешь достоин всех рассветов,

Что стучатся в окно.

(Truckdrivers — «Безумцы землю ногами крутят»)

Выйдя из душа, я отведал легкий завтрак в виде чая с бутерами, выкурил сигарету и пошел надевать верхнюю одежду. Многие из вас, да и я, в частности, привыкли одеваться по погоде, но иной раз мы не успеваем следить за тем, что там происходит на улице, и одеваемся по инерции. Инерция как таковая присутствует во всех сферах нашей жизни, куда ни глянь. В инерционных системах отсчета все движется само по себе, без каких-либо усилий и действий со стороны, — еще старик Ньютон вывел данный закон в бородатые года.

Зеленый мешковатый балахон, или в простонародье «бомбер», синие джинсы, постиранные вчерашним днем моей девушкой, пришлись мне в пору.

Я не часто позволяю себе покупать дорогие вещи, да и вообще никогда не страдал вещизмом — болезнью современного общества. Товарный фетишизм происходит от переизбытка на прилавках ерунды, разрекламированной гениальными пиар-менеджерами. Так же в эпоху цифровых технологий развиты маркетплейсы по типу Wildberries или Ozon. Людям даже не приходится ходить в магазины за купленными вещами, потому что существуют всеразличные доставки, а сама покупка занимает пару кликов.

Хорошо, если бы каждый задумывался перед покупкой: нужна ли мне та или иная дребедень? Когда гардероб заполнен до того, что фанерки на ящиках в шкафу проваливаются, мало кто будет разгребать и выбрасывать ненужный хлопчатый хлам (моль кормить же чем-то надо). Гораздо лучше выбрать более просторный и вместительный шкаф, нежели отдать вещи тем, кто нуждается в них больше.

Этот парень — стиляга,

Мой друг — парень-стиляга.

Костюм от Ковали,

Чтоб бабы давали.

(Truckdrivers — «Стиляга»)

Перед выходом из квартиры я приобнял свою девушку и рванул на остановку, хоть и торопиться мне было некуда (по выходным график свободный). Утренний заряд позитива давали мне предстоящий вечерний концерт, встреча с друзьями и очередной партак, битье которого запланировано было мною за две недели до событий, описанных в этом очерке.

Глава 2. Петляй моя дорога

Осень подкралась незаметно. Где-то чуть выше грудной клетки пробирался ветерок — выпуклого ворота и капюшона на бомбере предусмотрено не было, поэтому, порой, приходилось корчиться от забористой утренней стужи.

Дорога до остановки не занимает много времени, но грязь под ногами и отсутствие тротуара вынуждают колесить окольными путями. Чем мне не нравятся переходные времена года — осень и весна, так это тем, что природа находится в промежуточном состоянии. Казалось бы, растительность уже отцвела, солнышко не закатывается в окно, бабье лето стало сугубо терпким — мужицким, и пора бы уже готовиться к морозам и избыточным осадкам в виде снегопада (Поволжье все-таки), но, тем не менее, ты вынужден находиться с природой в ладах и терпеливо ждать, когда прольется достаточно ливней, когда подошвы ботинок впитают неимоверное количество песка и когда выпадет и растает в воздухе первый снег, чтобы, наконец, ощутить приближение зимы.

Где-то на полпути к остановке я достал из рюкзака наушники, плотно залепил ими уши и отключился от мирской суеты.

По тротуарам через перекрестки

Идут куда-то занятые люди.

Едут по дорогам пыльные машины,

Выходят из алкомаркетов небритые мужчины.

(Truckdrivers — «Поэты»)

На остановке было большое скопление людей, еще бы, ведь не все те, кто пашет в большом городе, живут в нем. Это к тому, что живу я в городской агломерации, в недавно отстроенном жилищном комплексе, а точнее, в поселке Осиново, что граничит с Казанью и является точкой переправы между Казанью и Зеленодольским районом. В основном здесь проживают молодые семьи с ипотекой за плечами. Ипотека и семья отлично дополняют друг друга, одно от другого практически неотделимо.

И да, если ты родился в богатенькой семье, рос в среде упитанных мажоров, козыряя новыми ролексами и сумочками от Gucci, то вряд ли ощутишь на себе ношу простого пролетариата. Для них мы слегка неотесанные оборванцы, и им незнакома та доля, которая уготована нам по жизни.

Говорят, рожденный младенец получает благословение и защиту в виде поцелуя ангела, нам же была уготована ГОСТовская печать и пломба. Держи их, молодое дарование, — это не клеймо, а то, чем ты будешь кормить себя в нелегкие годы XXI века, — века возобновляющейся индустриализации, локальных войн и железного занавеса.

Средь высоток и гаражей

Ублюдки мутят на ши*ево,

Чтобы сделать глаза свои

Шире проспекта Братьев Кашириных.

О, мама тебе говорила,

Что дорога пойдет твоя криво,

Ведь на каждого, сука, ни*ера

Всегда найдется свое Рио.

(Truckdrivers — «Рио»)

Автобус не заставил себя долго ждать. В открывшиеся двери ринулась хаотичная толпа и тут же начала разбредаться по всему автобусу. Стою я обычно недалеко от двери, потому что все самые элитные места, в том числе сидячие, занимают старики с варикозом, мамочки с детскими колясками и люди, севшие на пару остановок раньше.

В неоднородной куче-мале иной раз некуда встать, а иногда и вовсе протиснуться некуда. Данная ситуация чем-то напоминает дом Фландерса с сужающимися коридорами из популярного мультсериала 90-х годов — Симпсоны. Вместо сужающихся коридоров тебя в автобусе облепляют со всех сторон такие же, как и ты: с руками, ногами, головой, а иногда и с большими сумками и рюкзаками, что крайне вызывает негодование.

В целом, я люблю людей и не боюсь замкнутых пространств, но изо дня в день такая картина слегка оставляет живописный мазок на яблочных глазницах, краски быстро высыхают, и остается лишь выцветшее полотно или непроглядное бельмо перед взором. Под бельмом я имею в виду то, что пассажиры сменяются другими пассажирами, и в такой текучке сложно даже распознать черты лица случайного попутчика. Одно сплошное мутное бельмо, человейник, мимикрия.

Однажды ты поймешь, что мы муравьи,

Мы семечки, братец, одной козинаки,

Или племя, что у тебя внутри,

Или в угол забитые макаки.

(Truckdrivers — «Семечки одной козинаки»)

По выходным на дорогах меньше пробок, меньше толкучки, меньше шанс заработать клаустрофобию. Не то что бы это такие важные плюсы, но все же приятно, особенно когда поездка до метро занимает около получаса. Я иронично могу похвастаться тем, что не падаю в обморок от нехватки кислорода. Окна в общественном транспорте открывают разве что ровно на толщину мизинца лилипута. Ох, если бы дьявол пихал людей не в кипящие котлы, а в битком набитые автобусы. Наверняка, люди бы меньше грешили.

Преодолев путь в 22 остановки, я вышел из автобуса, натянул рюкзак на плечи и двинул к метро. Как вы поняли, я еду с пересадкой. Благо, что пересадка на моем пути единственная.

Это вам не командировки, где, порой, приходится совершать такие маршруты от точки А до точки Б, что лучшие логисты мира не нашли бы кратчайшей дороги, исключив парочку пересадок. Забыл сказать: у нас на предприятии нет отдела, завязанного на логистике. Теперь представьте, как тяжело дается иногда ухватить билеты на ближайшие поезда, самолеты, когда говорят, что нужно прибыть в злосчастную точку Б уже послезавтра. Но сейчас не об этом. В конце концов, я же здесь распинаюсь не для того, чтобы кто-то здесь увидел себя, бедного и несчастного, а кто-то пожалел меня и погладил по головке. Оставьте эти чувства, полно! Радуйтесь тому, что путешествуете, если есть возможность путешествовать, по работе или по личной инициативе, по Уральским горам или по заснеженной Сибири, по степной тайге или по лесным массивам. Дорогу осилит идущий.

Сердце волнуется раз,

Сердце волнуется два,

Сердце волнуется три

Под майкой секонда где-то в груди.

Бери свой рюкзак и беги.

(Truckdrivers — «Рюкзак»)

Зайдя в метрополитен, я еще раз убедился, что подземные ходы изобрели еще задолго до промышленного бума, до людей XIX века. Когда-то на Земле жила цивилизация, готовившаяся к апокалипсису, к инопланетному вторжению — неважно. Главное тут то, что современные люди обнаружили эти потайные пути и сделали из них шахты, подземные туннели, придумали подземный вид транспорта.

Если вы верите в то, что люди в здравом уме сами способны были придумать что-то подобное, то вы сторонник теории заговора либо употребляете тяжелые наркотические средства (осуждаю). Одно другому не мешает, как правило. Самый заядлый прожженный нарк может вывести новую теорию заговора. Отсюда вопрос: кто прибегает к теориям заговора? Люди с расширенным сознанием или люди, для которых все настолько обыденно, что невозможно иногда не включить фантазию. Те, кто штампуют учебники «новой» истории Украины, вам, должно быть, ответят на этот вопрос. Давайте вернемся к нашим паровозам, тьфу ты, подземным поездам.

Проходя через металлическую рамку, невольно задумываешься о том, что новые технологии в нашу жизнь вошли, а старые профессии до сих пор остаются актуальны — контролеры в метрополитене никуда не делись, а полиции стало еще больше.

Обычно меня приветливо встречают около двух человек в грязно-синей форме и тетка, которая сидит за монитором детектирующей секции. Я редко смотрю им в глаза, потому что боюсь заразиться излишним «позитивом».

Пугает то, что в России очень много силовиков. Не сказать, что это плохо, но излишняя безопасность иногда может стать опасностью. У всех же было такое, что при виде местных патрулей неосознанно начинается внутренняя паника. Я вроде не барыга, не насильник, не вор — так откуда же это назойливое чувство виноватости (не «виновности», а именно «виноватости»). Где я сплошал? Какую старушку через дорогу не перевел? Какую бездомную собаку не покормил? Наверное, многим свойственно это чувство, и я считаю, что это нормально.

Я не хочу рассказывать про полицейское государство, про сотрудников МВД, про дела уголовные и не очень. С этим прекрасно справляются либеральные СМИ, за что им огромное ИРОНИЧНОЕ спасибо, ведь в США с самым большим количеством тюрем и исправительных инстанцией (данные взяты из открытых источников) все всегда хорошо, по закону, добропорядочно.

Как на улице стемнело,

Пацаны идут на дело.

Молодая плоть потела,

Кровь пацанская кипела.

И преступный воротила

Криминального, бля, мира

Жора начинает пляски —

Тут сотрудники отдела.

(Truckdrivers — «Беги, Жора, беги»)

Возле путей располагались люди разного возраста, пола, внешности и гендерной идентификации (про последнее — шутка). Я снизошел до сиденьки и начал ждать свой поезд. Народ вокруг меня колебался то туда, то сюда, глядел кругом, будто пытаясь отыскать в лицах незнакомцев ответы на извечные вопросы, а в ожидающем поезде — причину действовать.

Вообще, причинно-следственная связь — это то, что толкает нас на совершение логически обдуманных поступков, заставляет нас следовать обоснованным принципам. Если не было первопричины, то не было бы и нас. Если бы нас не было, то нет было бы всего, буквально всего. А вот если у бабушки был бы… Прошу прощения за столь отвлеченные мысли и отход от персонального сюжета, на серьезные темы меня не хватает надолго, обязательно нужно вставить какую-нибудь псевдовысокую мысль и квазимораль, а в конце еще добавить пару шутеек смеха ради. В этом весь я.

Поезд пришел быстро, я взвалил рюкзак за плечо и потянулся к вагонам. Люди стадом начали вталкиваться внутрь и искать свободные места. Я не без труда подошел к свободному поручню и достал телефон, чтобы переключить песню в наушниках.

Тронулись. Следующая станция «Желтая стрела», будьте внимательны и осторожны. Настоящее настолько скоротечно и летуче, что мы его не замечаем. Мчим себе на всех парах, пролетая станцию за станцией и приближаясь к бездне — черной дыре, которая засасывает нас без оглядки. Поезд при этом не останавливается, останавливаемся лишь мы — расходное топливо, жгучая горючка, заставляющая транспорт двигаться в неизвестном направлении, но уже без нас.

Глава 3. Z — Zaвод

Доехав до нужной станции, я прорвался сквозь толпу людишек и помчался в точку Z — завод.

Ах да, забыл уточнить один момент, работаю я на предприятии промышленного толка, если вы еще не поняли. Работаю не абы кем, а настоящим техником-электроником — так звучит моя новая должность.

Если вы помните, был такой советский фильм для подрастающего поколения под названием «Приключения Электроника». Пусть я не такой кудрявый и блондинистый, но приключений у меня хватает. Иной раз бывает, что каждый день проходит как последний: с намыленной жопой, распухшей головой и частыми походами в курилку.

Работы на заводе пруд пруди. Помимо моих основных полномочий, коих бывает недюжинно, мне приходится бегать и собирать подписи, отвлекаться на второстепенные вопросы, соблюдать ГОСТы, ОСТы при оформлении документов и многое другое.

В мою должность входит сопровождение изделий, выпускаемых заводом, решение технических нюансов и оформление комплекта документов, необходимых для сдачи изделия заказчику. Звучит довольно-таки нудно, но это только на первый взгляд. Я редко сижу на месте в последний год, и это не из-за моей вертлявости, уж поверьте. Я бы определил себя как «энтузиаст широкого профиля», потому что меня хватает на все без исключения, как и моих товарищей по цеху.

В этих местах не важен твой пиздатый аттестат,

Здесь все понятно по глазам, сидящим у костра,

Здесь колени до сих пор сдирают об асфальт,

И если ты попал сюда, значит, не просто так.

(Truckdrivers — «Аттестат»)

Главной вещью, которую я усвоил на заводе за два года, проработанных мною в конструкторском бюро, является то, что нужно правильно выцеплять и структурировать информацию, иметь склонность к углубленным познаниям и не бояться новых задач.

Кто-то приходит на завод отсидеться и переждать окончания СВО, кто-то действительно работает над собой и совершенствуется как специалист. Есть такое понятие — «внутренняя эмиграция», которое вполне применимо для людей, пришедших на завод по залету или за неимением средств и ресурсов устроиться на то место, куда бы они метили. Они, как правило, не активны в труде, безынициативны и не наделены товарищескими мерками — как милые зверьки, запертые инстинктами в клетке, и проглотившие ключ на случай того, если за ними придет большой хищник в виде голодного, злого, свирепого военкома, держащего в зубах повестку. Я себя не отношу к данному контингенту людей, так как имею на руках военный билет, не имею родственников на заводе, и вообще, я человек честной судьбы (ну или пытаюсь им быть).

У нашего предприятия богатая история, берущая свое начало аж с первой половины XX века. Завод во время Великой Отечественной Войны был переброшен в Казань и был переквалифицирован под навигационные комплексы для самолетов. Все решения принимались на коленках, рабочий день был отнюдь не восьмичасовой, как сейчас это принято, цеха налаживались за считанные недели, и рабочие трудились, отдавая себя без остатка.

Все это было великим вкладом в Победу, давшую надежду на светлое будущее: без канонады артиллерийских залпов, стрекочущих пулеметов и бомбежек целых городов и селений. Казалось бы, вехи империалистических настроений, политике геноцида и сверхрасы пришел конец, хотя бы на полвека, хотя бы до известных событий, посеявших смуту в наше мирное время, и это еще не считая локальных войн на просторах постсоветской разрухи и болезненного перехода страны на капиталистические рельсы.

Когда кончаются ноты, жить остаются слова.

Когда ребята уходят в горы, ждать снизу остаются дома.

Когда покидают строй крысы, стоять остается братва.

Когда погибают хорошие люди, жить остаются дела.

(Truckdrivers — «Кончилась музыка»)

День был слегка пасмурным, небо мутным и бесформенным, но местами виднелись прояснения — волокущая серость давала слабину и не выдерживала натиска солнечных лучей.

В выходной люди обычно выходят, чтобы выполнить незаконченные дела или же немножко подкалымить. Вот и у меня были незаконченные дела, с которыми я предпочел расправиться на месте, за рабочим столом.

Время, как маленький ужик, двигалось довольно-таки быстро в сторону заката — оно всегда летит, когда ты занят делом и не отвлекаешься по пустякам. Походы в курилку не занимали и пяти минут, хоть и приходилось постоянно спускаться с третьего этажа на первый, а потом по вымученному кругу, только наоборот — цикл неработы или цикл не-Карно.

Печаталась клавиатура, мерцал монитор, заливая жидкокристаллическим светом матрицу, гонялись пиксели, и неустанно виляла мышка. Принтер закусил бумагой и изрыгнул нужный мне документ — то, что надо! Где-то полчаса с небольшим в конце смены я уделил простым и разгружающим вещам: залипанию в телефон, проверке мессенджеров и просмотру текущих новостей.

Мозгу нужно давать отдохнуть, тем более в выходной — так я оправдывал в голове час безделья.

Здесь трубы завода укрыты забором,

Здесь утром трамваи везут на работу отцов,

Ведь минуты бегут.

Им хочется видеть достойных сынов,

Они кидают минуты свободы в огонь.

(Truckdrivers — «Бетонные блоки»)

Глава 4. Черная метка

Выход с завода в выходные дни свободный, центральное конструкторское бюро практически пустует, разве что в цехах неустанно кипит жизнь.

Закинув рюкзак за плечи, я двинулся навстречу проходной. Пройдя через вертушку, я вышел с территории предприятия и начал продумывать маршрут до точки Т — тату салон.

«Что натолкнуло меня на такую бездумную идею как партак?» — спросит изумленный читатель. Да еще и не абы-где, а на открытом месте — на фалангах пальцев руки.

Не буду ходить вокруг да около, скажу, как есть, без фальши. Это чистой воды энтузиазм и спланированная за считанные дни авантюра, жажда новых впечатлений и предвкушение чувственного восприятия боли от вибрирующей иглы, которая приносит в результате кайф в виде открытых ран, наполненных краской (да, в этом есть что-то мазохистское).

Эскиз татуировки делал очень хороший человек (@netkidd9), с которым я знаком через одно рукопожатие, он профи своего дела и мастер на все руки — тату-мастер. С ним у нас сугубо творческие отношения, он действительно не скудного ума и не валящейся руки художник. Зачастую я покупал у него обложки для треков, логотип своего творческого объединения и не мало-мальски радующие глаз эскизы для порчи тела. Это ни в коем случае не реклама и не пиар, лишь малая благодарность за то, что он сделал для меня.

Не ври мамке, и бате, и своим пацанам,

Остальных наебывай нахуй.

Одноклассники набрали кредиты в банке,

Ну а ты оставайся панком!

(Truckdrivers — «Оставайся панком»)

«У самурая нет цели, есть только путь». Так и я не думаю о преследуемой цели, совершая какие-то внезапные поступки, например, те же самые забивы. Конечно, в эту цитируемую фразу вложено куда больше смысла, нежели я его закладываю.

Это была моя третья по счету татуировка, о прошлых я как-то особо и не помнил, точнее, не вспоминал. Кратковременная радость после битья присутствует в моей жизни лишь парочку недель, потом я напрочь забываю о своих скрытых символах на теле. Стоит сказать, что до этого татушки находились на теле в закрытом доступе (плечо и лопатка) для лиц, не находящихся в свите близких и родственников. В тот момент мне предстояло обречь свою жизнь в тело белой вороны, тело, переливающееся всеми цветами радуги, колибри, а моему тату-мастеру в тело сороки, которая уносит мои сверкающие и звенящие монетки у себя в клюве.

Маршрут до тату-салона я примерно представлял в голове, так как прошлый забив проходил в том же салоне «Палитра», расположившемся в Московском районе Казани. Обилие и налаженность общественного транспорта позволили мне добраться до нужной остановки ровно к запланированному времени.

За день до сеанса я попросил перенести битье на час раньше назначенного времени, на что мой тату-мастер дал добро (нужно было успеть на предстоящий концерт и заблаговременно встретиться с компанией друзей, идущих со мной на сейшен). И вот уже я кружусь во дворах местных хрущевок и пытаюсь найти вход в тату-студию.

Фотографическая память развита у немногих людей, я также не могу ею похвастаться в полной мере, поэтому приходилось блуждать вокруг огороженного решетками дома, по которому располагается адрес салона. Мой взор пал на домофон, вмонтированный в металлический забор, но открыть его не представлялось возможным, и я решил действовать как настоящий паркурщик из нулевых, не боящийся никаких препятствий. Одну ногу вверх, подтяжка на руках, переброс другой ноги и прыжок.

Чем-то напоминало пародийные фильмы про агентов-шпионов, лихо расправляющихся с преградами на охраняемых территориях в то время, когда свободный вход на объект находится перед носом. Иронично, что я будто бы стал действующим лицом подобной категории фильмов.

Вход на огороженную территорию был с противоположной стороны через шлагбаум, о чем я узнал уже при встрече с непосредственным торговцем черных меток — мастером Эмилем (id236785123).

Ты говоришь мне, что я не смогу.

Я молча нажимаю на плей.

Таких, как ты, видел я в гробу,

Не смей убивать в нас детей.

(Truckdrivers — «Наушники»)