Бесплатный фрагмент - Откровенно о моей жизни…

Eremin
Откровенно о моей жизни…

Все права защищены.

Никакая часть книги не может быть использована или воспроизведена без разрешения владельца авторских прав. Автор не несет ответственности за возможные ошибки, искажения фактов, персонажей или неправильную интерпретацию их в силу давности происходящих событий в этой книге. Тема, мысли, представление фактов являются ничем иным как его личным мнением.

ВВЕДЕНИЕ

В начальных классах школы я не выделялся какими-либо способностями, а наоборот — мне всё давалось трудно, я отставал на фоне остальных одноклассников. Пересказать пару страниц текста для меня было просто заданием наивысшей сложности, мне приходилось много раз перечитывать всё. С математикой была большая проблема: вообще ничего не понимал. Дома родители объясняли всё на палочках, но было бесполезно. В школе, когда учительница вызвала меня к доске решить какой-нибудь лёгкий пример, я не смог с ним справиться. Одноклассники уже начали подсказывать, сидя за партами, но меня что-то сковывало. Я никогда не забуду, как учительница мне сказала: «Вот, ставлю тебе единицу». Я покраснел, мне было стыдно и неприятно. Сел за парту и просто провалился в свой мир грусти и расстройства — никого вообще не слышал. Я думал лишь одно: «Ну почему все понимают, все как люди, а я какой-то не такой, ничего не могу понять?». Я был на дне и ушёл в себя. Мне казалось, что учительница начальных классов периодически меня высмеивала, от этого я ещё больше терялся. Единственный приятный момент тогда я помню, как мои прописи демонстрировали всему классу со словами: «Вот смотрите, ученик пишет левой рукой, но зато красивее многих, кто пишет правой».

На данный момент у меня складывается ощущение, что те, кто пишет левой рукой, должны как-то не так писать, хуже что ли, или ещё что, не знаю. Левша — такой же человек, возможно, мозг работает немного иначе, не более. Начальные классы для меня были вообще каким-то шоком: я не понимал, где нахожусь и зачем это всё мне надо. Судя по всему, была какая-то адаптация к школьной жизни. Возможно, это было не только у меня.

После начальной школы, где-то в седьмом классе, мои мозги начали вставать, так сказать, в своё русло. Я начал понимать, что мне нравится, а что нет. Я понял, какой у меня склад ума на тот момент. Я уже адаптировался к школьной жизни. Как ни странно, большой интерес я проявлял к естественным наукам, а именно: математика стала моим любимым предметом. Ещё в начальной школе мне учительница ставила единицу по математике, а спустя несколько лет я уже был отличником по этому предмету. Парадокс. Далее, в девятом классе я сдал экзамены по алгебре, геометрии и физике на «отлично». Я реально начал понимать всё это, не тупо их зубрил, а просто разбирался во всём. Мне было это интересно и легко.

В десятом классе я начал участвовать в школьных олимпиадах и занимал призовые места. Помню, как мне за второе место дали ручку в подарок. Мелочь, но это всё равно было приятно. Да даже дело не в этой ручке, а в том, что я что-то могу, я просто доказал сам себе, что способен на что-то на данном этапе жизни, даже больше. Моя единица в начальной школе превратилась в призовое место на олимпиаде в старших классах. Интерес к таким наукам, как литература и история, у меня полностью отсутствовал, мне было это неинтересно. На литературе я всегда спал и практически ничего не прочитал за весь курс обучения в школе. Хотя нет, всё-таки прочитал я Н. В. Гоголя «Мёртвые души», не знаю почему, но произведение мне понравилось, даже пятёрку получил. Вообще Гоголь забавно писал, любитель поиграть словами.

В одиннадцатом классе я реально увлёкся учёбой. Мы уже попадали под Единый государственный экзамен (ЕГЭ). Многие говорили, что это всё неправильно и несправедливо. «Вот типа там какая-то отличница ЕГЭ сдала на три, и что это такое…» — видимо, такая была отличница. Лично для меня решить тест было проще, чем общаться с учителем лицом к лицу. Для меня ЕГЭ был удобен, кто бы что ни говорил.

Я принял решение сдавать экзамены по физике, математике и русскому языку. Конечно, решение было непростым. Моя нагрузка реально увеличилась: кроме обычных предметов, я готовился к экзаменам, также принимал участие в районных олимпиадах — короче, школьная жизнь стала насыщенной. Кстати, физику я вообще решился сдавать единственный из всей школы, и за этот экзамен я переживал больше всего, а вместе со мной мой учитель.

Русский язык я сдал нормально. А вот по математике мне не хватило несколько баллов до пятёрки, было, конечно, немного обидно, ну да ладно. Когда я приехал сдавать физику, нас там было по пальцам пересчитать, все вместились в одну аудиторию. Если на русский язык и математику был реальный поток, то на физику вызвались лишь самые безбашенные или, наоборот — слишком умные. Мне было страшно, и мой учитель реально молился, чтобы я всё сдал успешно. Как ни странно, всё прошло хорошо, видимо, благодаря молитвам. Это было такое облегчение для меня и, наверно, для учителя.

После решения одной проблемы у меня сразу же появилась другая, куда дальше поступать? У меня на тот момент не было чёткого представления, в какое учебное заведение мне пойти учиться. Вырисовывались два критерия: бесплатное обучение и получение высшего образования. Я отдал свой сертификат ЕГЭ в один из самых престижных университетов города и был зачислен без вступительных экзаменов в августе 2005-го. И, как ни удивительно, даже получал стипендию весь первый семестр. В университете началась совсем другая жизнь, она сильно отличалась от школьной…

Глава 1

Февраль. Тогда это было для меня самое беззаботное и веселое время в жизни. Я учился на втором курсе университета. Наверное, студенческая жизнь сама по себе одна из самых ярких и незабываемых пор в жизни человека. Но лично мне почему-то особенно запомнился именно первый курс. Он был до краев наполнен событиями: от знакомства с одногруппниками до того, как некоторых из них, в стельку пьяных, выносили из большой лекционной аудитории университета. Я и сам тогда был захмелевшим, веселым и вполне готовым довести до дома еще более пьяных товарищей. Мы распивали алкоголь в любой свободной аудитории, кто-то курил, кого-то рвало в стороне от передоза алкоголя, кто-то громко сыпал нецензурной бранью, мы играли в карты, а порой даже на деньги. Однажды мы уговорили одного студента из другой страны дать нам денег на пиво, сказав, что они нужны на лечение порезанной руки нашего одногруппника. А в это время наш товарищ, уже порядком пьяный, разбил кулаком стеклянную рамку с планом эвакуации того же здания, из которого недавно вышел тот самый иностранец. Мы учились как могли. Но университет — это отдельная история, а я хочу рассказать немного не об этом.

Я жил в небольшом загородном поселке недалеко от города, где учился. В принципе, я мог делать все, что хотел: не задумывался о будущем, поступил в университет, а главной целью было получить диплом. Все остальное было проще — сдать сессию, чтобы меня не отчислили и не забрали в армию. Ведь, как говорили мне родители и школьные учителя, без диплома ты никто, и нигде тебя не возьмут на работу. Ладно, об учебе постараюсь больше не упоминать, разве что по необходимости. На тот момент у меня было много друзей, но так сложились обстоятельства, что выходные я чаще проводил с Остапом и Ильей. Остальные как-то откололись на время, а кто-то оказался в отношениях с девушкой, и бурно проводить выходные уже не получалось. Остап и Илья были холостыми ребятами, такими же, как и я.

Остап был по-настоящему добрым и открытым человеком. Он мог легко влиться в любую компанию и уже через несколько минут свободно распивать алкоголь с товарищами, будто знал их много лет. И, наверное, именно эта его открытость в будущем обернулась для него очень плохими последствиями. Мне кажется, Остапу хотелось любви и серьезных отношений. Он хотел кому-то дарить заботу и внимание, ведь у него не было ни одной девушки. Но, к сожалению, почему-то его не воспринимали всерьез. Возможно, и сам он иногда вел себя слишком несерьезно. Да и, наверное, ему все-таки не хватало напора и настойчивости. В любом случае он хороший человек, и я желаю ему огромного человеческого счастья и жену-красавицу на всю жизнь.

Илья был немного другим. Он тоже был хорошим человеком, мы его уважали, с ним было интересно общаться, и до сих пор я с ним общаюсь, когда вижу его. Но Илья был хитрее, своеобразнее: он мог и маленькую пакость сделать, и обидеться по ерунде. И все же мы принимали его таким, какой он есть, и с ним тоже было классно проводить выходные. Он уже был женат, но потом резко развелся, когда узнал, что его жена потеряла ребенка. Забегая вперед, почему-то мои будущие девушки всегда спокойно относились к тому, что я общаюсь с Ильей или что-то выпиваю. Они были уверены, что с Ильей меня никуда не понесет, особенно знакомиться с другими. Мне кажется, у Ильи не кипела так кровь, как у меня: ему не нужно было, чтобы рядом обязательно была женщина и все остальное. Он относился к ним немного нейтрально, в отличие от меня. Наверное, мои бывшие это чувствовали, поэтому и были абсолютно спокойны, когда я говорил, что я с Ильей.

У меня же на тот момент никаких отношений не было. Была только одна девушка из деревни: мы встречались исключительно для того, чтобы доставить друг другу удовольствие и душевно пообщаться в бане. Мне хотелось настоящей любви и серьезности, наверное. Тусовки с друзьями -это, конечно, хорошо, но мне было одиноко. Хотелось иметь и подругу, и любимую девушку, и любовницу, и просто хорошо проводить время с этим человеком. У меня не было по-настоящему нормальных отношений, поэтому я этого и хотел. Тогда я еще не знал, что вместе с этими приятными моментами меня поджидает и целая череда неприятных ситуаций. Но это будет потом. Я вообще человек добрый и всегда готов помочь, но своего тоже не упущу. На тот момент я еще был не уверен в себе и не всегда мог подойти к девушке, которая мне понравилась внешне, и познакомиться. В какой-то момент я даже был наивным и безотказным, но со временем и опытом все это прошло.

Я, Остап и Илья встречались каждые выходные, чтобы выпить, пообщаться, расслабиться и просто хорошо провести время. Так летели недели и месяцы… У нас также была традиция ездить в соседний поселок — как раньше это называлось, на дискотеку. Конечно, и сейчас в каких-то деревнях еще бывают дискотеки, но, насколько мне известно, там, куда мы когда-то ходили потанцевать и познакомиться с девушками, ничего больше не осталось. Вообще, тот поселок по каким-то моим внутренним причинам всегда казался мне чем-то чужим, неуютным, почти враждебным. Но желание разнообразия и веселья было сильнее, и я забывал про все свои принципы, просто развлекаясь вместе с Остапом и Ильей. Сейчас я чаще слышу слова: ночной клуб, ресторан, кафе. И, впрочем, сходить туда я тоже не против. Но сейчас не об этом.

Я помню праздник День защитника Отечества. Выходных тогда было немного больше, чем обычно. Конечно, в честь праздника мы немного выпили, хотя, если честно, выпили бы в любом случае: для нас каждый выходной уже был праздником. Мы поехали в соседний поселок. Был мороз, полный штиль, и отчетливо слышался скрип снега под ногами, когда мы шли по улице. Я смотрел на небо — оно было усеяно звездами, и, как всегда, смог сразу найти только созвездие Большой Медведицы, тот самый ковш. Больше других созвездий я не знал и не знаю, да и неинтересно мне это. Мы зашли внутрь. Там было жарко, и мне сразу в нос ударил запах табака, хотя в помещении курить было запрещено. Как всегда, вокруг были знакомые дежурные пьяные лица и неинтересные мне девушки, которые каждые 15 минут бегали за угол покурить или еще что-нибудь. Илья, как всегда, встретил какого-то местного знакомого. Тот предложил ему пива, и они начали, что говорится, пьяный разговор за дружбу, за праздник, за любовь и так далее. Остап, конечно же, поддержал разговор, и уже через пять минут тот самый знакомый Ильи для Остапа стал чуть ли не лучшим другом, хотя еще недавно они вообще не были знакомы.

Мне весь этот разговор был неинтересен, и я аккуратно покинул друзей, пробрался в зал, где было много людей и громко играла музыка. Конечно, мне не нравилась вся эта обстановка, но выпитая мной доза алкоголя заставляла думать иначе. Я стоял полупьяный, о чем-то думал, слушал музыку, и вдруг почему-то стало грустно и одиноко даже среди такой массы людей. Справа от меня, вдоль стены, стоял ряд скрепленных между собой кресел или стульев. Этот ряд был почти пуст. Я медленно начал поднимать глаза, отсчитывая каждый свободный стул, словно отдаляя от себя происходящее, и на последнем месте, относительно меня, сидела она — совсем одна…

Глава 2

Она совсем не была похожа на тех курящих девушек, которые приходили на дискотеку лишь для того, чтобы потусоваться и выпить. В моих глазах она будто светилась, словно ангел, среди ярких разноцветных фонарей и тусклого света. Она была юной и чистой, ей недавно исполнилось восемнадцать лет, но выглядела она моложе. Стройная, невысокого роста, с красивыми глазами и длинными русыми волосами — все это еще сильнее подталкивало меня к тому, чтобы подойти к ней и познакомиться поближе.

Я будто очнулся от сна своего одиночества и грусти, взбодрился, и внутри меня что-то резко перевернулось, даже словами это трудно передать. Во мне пробудилась такая уверенность, какой я не испытывал до этого никогда. Я шел к ней и был абсолютно уверен, что у нее нет любимого человека, что она свободна и будто бы все это время ждала именно меня. Я не сомневался, что она не будет против познакомиться со мной и потанцевать медленный танец. В голове у меня просто не было других вариантов — только положительный ответ. Я и до сих пор не могу объяснить эту свою настойчивость по отношению к ней. У меня было ощущение, что сценарий этого вечера мне уже заранее известен, а я просто следую ему, зная все наперед.

Конечно, она не была против медленного танца со мной и дальнейшего знакомства. Ее звали Лаура… Я как сейчас помню ее легкий, приятный аромат, который чувствовал, когда старался прижаться к ней ближе во время танца. Мне хотелось обнять ее крепче, прижать к себе, как родную, будто мы были знакомы уже много лет, но, чтобы не испортить о себе впечатление, я оставил эти желания на потом. Я говорил ей искренние комплименты, а она в ответ скромно благодарила меня с улыбкой на лице. У нее была красивая улыбка: яркая, добрая, светлая.

Я был очень рад, что мне удалось познакомиться с Лаурой, и, как я был уверен, произвести только положительное впечатление для дальнейшего развития отношений. Я вышел из зала и пошел искать друзей. Они стояли на том же месте, еще больше захмелевшие, и спокойно распивали очередную порцию пива. Я подошел к ним и влился в разговор, при этом сделав несколько глотков того самого напитка. Все это время я мельком видел Лауру: она выходила с подругой на улицу, потом снова заходила внутрь. Я будто контролировал ее, не выпускал из виду, потому что в моих планах уже было проводить ее до дома и обязательно взять номер телефона для дальнейшей связи.

В тот вечер я больше не подходил к ней и не приглашал на медленный танец. Когда все закончилось, я предложил проводить ее до дома. Она не возражала и была на тот момент со своей подругой Кристиной. Так мы и пошли всей компанией провожать девушек. Я провожал Лауру, мой друг Остап, которому в принципе было все равно, кого провожать в тот момент — Кристину, а Илья шел с нами просто за компанию.

Мы шли по дороге, слегка пошатываясь, разговаривали, шутили, громко смеялись. Нам было весело, и девушкам с нами тоже. Стояла прекрасная морозная ночь, а губы Лауры были так же красиво усыпаны блестками, как небо — звездами.

Подруга Лауры жила в доме напротив, поэтому Остап пошел провожать Кристину к ее дому, а мы с Лаурой зашли в теплый подъезд, где она жила. Илья с пивом остался ждать нас на улице. Через некоторое время вышел Остап, и они с Ильей начали вызывать такси до дома. Когда подъехала машина, они не смогли до меня дозвониться, потому что мой телефон разрядился и отключился. Подождав максимум пятнадцать минут, они уехали домой без меня.

А я был увлечен беседой с Лаурой и мне было абсолютно все равно, уехала машина или нет. Мне было безразлично, как я буду добираться до дома — все это на тот момент меня мало волновало. Я любовался ее истинной, природной красотой при нормальном освещении своими полупьяными глазами. Она была неприступна: не разрешала себя обнимать, целовать и вообще как-либо к себе прикасаться. А мне хотелось всего этого, но я сохранял уверенность и спокойствие. Я чувствовал, что нравлюсь ей, и что Лауре просто нужно было узнать меня лучше и немного ко мне привыкнуть. Я был у нее первым, поэтому все протекало медленно и непросто. За разговорами время пролетело очень быстро, и настал момент расставаться. К тому же она не слишком охотно давала свой номер телефона, а у меня, вдобавок ко всему, полностью разрядился телефон, и он даже не включался. Но мой хмельной мозг быстро нашел выход из ситуации: я просто позвонил на свой номер с ее телефона, а потом, когда мой телефон включился, мне пришло уведомление о попытке дозвона с ее номера.

Я попрощался с Лаурой, вышел из подъезда и еще не совсем четко представлял, как мне найти дорогу домой. Я плохо ориентировался в этом поселке, редко там бывал, а учитывая, что было около трех часов ночи и я был немного пьян, выбрать правильный путь было задачей почти невыполнимой. Я бродил возле дома Лауры около часа, не мог найти дорогу, а спросить было не у кого в такую глубокую ночь. В итоге мне все-таки встретился один местный житель, который указал путь в сторону моего дома.

Тогда мне было даже смешно: до дома мне нужно было пройти всего лишь несколько сотен метров в сторону от дома Лауры, и я бы сразу увидел ту самую знакомую дорогу. А меня все это время несло совсем в другую сторону. Сейчас вспоминаю — и до сих пор смешно.

Я довольно быстро дошел, все это время думая о ней и представляя ее перед собой. Я слышал лишь скрип снега под ногами, вечный шум местного щебеночного завода и лай собак, которые, казалось, слышали мои шаги за километр. Я зашел домой, и мне очень хотелось спать. Поставил телефон на зарядку. Через некоторое время он включился, мне пришло уведомление с номером Лауры. Я был спокоен и уснул…

Глава 3

Я не звонил ей на следующий день — решил, что нужно выждать какое-то время. Потом начались учебные будни: у меня — бесполезный университет, у нее — школа, она училась в одиннадцатом классе. Позвонил я ей только в середине недели. Она сразу узнала меня, и мы немного поговорили, а потом она сказала, что занята, и на этом наш телефонный разговор закончился. По голосу я чувствовал, что особого желания общаться со мной у нее не было. Да и разговор как-то не складывался, возможно, она стеснялась или просто была не готова к тому, что я ей позвоню. Я все равно периодически давал о себе знать. Она не игнорировала меня, но отвечала нейтрально. Я относился к ней со всей душой, искренне, и того же хотел слышать от нее. Но каждый человек по-разному выражает свои эмоции и симпатию. Ожидать от нее какой-то взаимности в тот момент было бы глупо.

Однажды мы с Остапом решили навестить девушек. Это был выходной день, воскресенье. Лаура была не одна, а со своей подругой Кристиной. Остап общался с Кристиной, а я — с Лаурой. Мы говорили о простых, обычных вещах, ничего серьезного. На самом деле меня напрягало то, что она все время была со своей подругой. Мне хотелось встретиться и провести время только с Лаурой, чтобы больше никто нам не мешал. Через две или три недели я приехал к ней один, и она тоже была одна, без подруги. Я помню: на улице шел дождь, было пасмурно, а мы стояли возле дороги, укрывшись ее большим зонтом. Только тогда она позволила мне обнять себя и прикоснуться к ее сладким губам. Это был очень приятный, незабываемый момент. Тогда я почувствовал, что мы стали чуть ближе друг к другу. Я понял, что Лаура начала привыкать ко мне, а в какой-то степени даже доверять.

Я стал чаще ей звонить и писать, и она уже не была такой холодной и нейтральной, как раньше. Я предлагал ей встретиться в будние дни, но она была занята учебой и подготовкой к экзаменам, поэтому видеться нам удавалось только по выходным. Мы также иногда приезжали на дискотеку втроем, но потом, когда я встречал Лауру, она уходила от своей подруги, а я — от своих друзей. В принципе, им и так было неплохо. Мы заходили в ближайший подъезд, и там нами начинала овладевать нетерпеливая страсть. Нет, конечно, никакой интимной близости тогда не было на тот момент это было невозможно, хотя я чувствовал, что она этого уже хотела. Мы страстно целовались, и Лаура не возражала, если я прикасался к ее бедрам и ягодицам, поднимая выше ее короткую юбку. Ей постоянно звонила подруга Кристина, но Лаура либо не брала трубку, либо нехотя отвечала, что скоро будет. Время с ней пролетало быстро, и его нам очень не хватало. Когда мы были вдвоем, мы забывали обо всем. Так мы часто проводили время, потому что нам было хорошо вместе. В нашем распоряжении были только выходные.

Март и апрель пролетели быстро. За это время мы стали еще ближе друг к другу, но статус наших отношений оставался непонятным. Она постоянно в чем-то сомневалась, просила дать ей время, подумать и так далее. Это были ее первые отношения, и, видимо, она боялась ошибиться. А я сохранял спокойствие, со всем соглашался и не забывал один принцип: девушка думает одно, говорит другое, а делает совсем третье. Не знаю почему, но эта фраза не давала мне опускать руки и еще больше добавляла настойчивости, несмотря ни на что. Все мои друзья и знакомые говорили, что у меня с ней ничего не выйдет, что она ко мне нейтральна. Но я никого не слушал. Я уже чувствовал, что она моя, и в будущем это подтвердилось.

Подруги Лауры, Кристина и Марина, относились ко мне не слишком хорошо. Я это чувствовал, хотя плохого я им ничего не сделал. Скорее всего, дело было в том, что Лаура проводила больше времени со мной, а не с ними. К тому же на тот момент у них самих не было отношений, и, вероятно, они просто завидовали. В их компании она была самой неприметной, и уж тем более никто не ожидал, что Лаура начнет отношения раньше, чем кто-то из ее подруг. В итоге они с этим смирились и стали вежливее после того, как я провел с Лаурой серьезный разговор и объяснил ей, как нужно себя вести с ее подругами.

Наступили майские праздники, и мы решили провести выходные у нее на даче: пожарить шашлык и побыть вдвоем. Дача находилась совсем рядом с ее домом, поэтому сначала нужно было взять все необходимое и потом отправиться на природу. Тогда я впервые побывал у нее в гостях. Ее родители были дома, но она не стала меня представлять им или как-то особенно знакомить. Мы просто поздоровались и все. Ее отец оказался добрым, хорошим человеком, и Лаура была на него похожа и внешне, и внутренне, как потом выяснилось. Он мне сразу понравился как мужик, и общение с ним было простым и естественным. Мать ее, в принципе, тоже была нормальной женщиной, но с ней я общался гораздо реже, а то и совсем не общался.

Мы отправились на дачу. На улице уже было тепло, все зеленело, и мы шли не спеша, наслаждаясь весенней красотой и приятным запахом цветов. Внутри нас ждал небольшой, но уютный домик. Там было все необходимое: стол, кресла, диван и мелкая посуда. Я сразу понял, что это место мы еще не раз будем посещать в будущем, пока позволит погода. Я подготовил угли в мангале, мы жарили шашлык, пили вино, фотографировались, разговаривали обо всем на свете, любовались друг другом, отдыхали от души и ни о чем не беспокоились. Я намекал ей, что было бы неплохо уединиться в доме. Она прекрасно понимала, что я имею в виду, но была против, ссылаясь на то, что еще не готова: голова занята экзаменами, потом последний звонок, выпускной и так далее. Внешне я сохранял спокойствие, но внутри это уже начинало меня напрягать. Мне казалось, что мы уже достаточно давно знакомы и прошло немало времени, чтобы по-настоящему сблизиться. Но она так не считала. На тот момент у меня было совсем немного опыта в отношениях, поэтому я закрывал на многое глаза и давал ей столько времени, сколько потребуется. Но я отчетливо чувствовал, что здесь что-то не так. И, как потом показало время, я был прав. Но обо всем по порядку.

На самом деле сейчас я и представить себе не могу, сколько во мне тогда было терпения, чтобы ждать так долго. Учитывая, что в последние годы у меня половой акт случался уже на первом свидании, я понимаю, что тогда так долго ждать было почти героизмом. Хотя, понятное дело, я мог ждать сколько угодно: опыта почти не было, уверенности тоже, поэтому я на нее не давил. В итоге мне очень понравилось, как мы провели праздники на даче, и я с нетерпением ждал, когда мы снова окажемся в этом прекрасном месте…

Глава 4

Июнь. У Лауры уже прозвенел последний звонок, оставалось сдать экзамены, а затем выпускной бал. Мы решили отметить окончание учебы и поехали в ночной клуб неподалеку. Впервые оказавшись в этом заведении, мы оба остались им довольны. Но именно тогда, между нами, впервые произошла ссора, причем из-за пустяка.

Она начала грубо со мной разговаривать, кричать при всех, публично, так, что это слышали и видели окружающие. Я сохранял спокойствие, но мне было неприятно все это слышать, и я решил выйти на улицу. Спустя несколько минут она уже звонила мне и снова кричала в трубку. Я положил телефон. Тогда она вышла на улицу, мы отошли в сторону и еще какое-то время выясняли отношения. Через некоторое время она остыла, успокоилась и попросила прощения.

С этого момента у меня уже начала складываться определенная картина о Лауре. Я понял, что она человек вспыльчивый, эмоциональный, истеричный. Она могла сильно задеть, оскорбить морально, не отдавая себе в этом отчета, но зато быстро отходила и всегда просила прощения. Тогда я еще не понимал, почему она так агрессивно и эмоционально себя ведет, но со временем заметил, что это происходит все чаще и чаще. Постепенно это стало для нее почти нормой. Ее можно было либо принять такой, какая она есть, либо не принимать вовсе. Я также увидел, что Лаура просто капризная и избалованная девушка, папина дочка. Но вместе с тем у нее было два очень ценных качества: она была по-настоящему доброй и умела любить искренне, без расчета. В будущем я ощутил это на себе. На ее истерики и вспышки эмоций я часто закрывал глаза, терпел, потому что был в нее влюблен и не хотел всех этих ссор и разборок.

Время быстро летело. Лаура успешно сдала все экзамены, и настал день прощания со школой — выпускной бал. Она была самой красивой из всех, кто был в зале, да и не только в зале. Ее белое шикарное платье и ослепительная улыбка просто сводили меня с ума. После всех мероприятий выпускники поехали отдыхать в прекрасный город, расположенный на севере нашей необъятной страны. Я проводил Лауру и пошел домой уже знакомой дорогой, с полной уверенностью, что больше не заблужусь. Мне ее не хватало. Снова поднималось то самое чувство печали и тоски, а семь дней ее отсутствия тянулись мучительно долго, будто семь лет. Она писала и звонила мне время от времени, но первым я не хотел ее тревожить.

Я уже не помню, чем занимался все эти дни, да и особого желания что-то делать не было. Наконец настал день, когда она должна была приехать. Лаура позвонила мне на следующий день и пригласила к себе в гости. Я был очень рад ее видеть в отличие от нее самой, как мне тогда показалось. Она привезла мне несколько подарков, и это было очень приятно. Потом мы гуляли, отдыхали, развлекались, пили вино и делали все, что захотим, ну, кроме одного…

Следующие дни и недели я проводил у нее в гостях, и вряд ли меня можно было застать днем дома. Однажды мы решили прогуляться в деревню, которая находилась недалеко от дома Лауры. В этой деревне у ее бабушки остался дом с участком, а также прекрасный яблоневый сад. Там было очень хорошо: тень от высоких яблонь, тишина и полное спокойствие. Мы зашли в дом, внутри было прохладно, пахло деревней и немного сыростью. Я прикоснулся к Лауре, потом к ее губам и начал ласкать ее. У меня тут же появилось желание заняться с ней любовью, и я уже точно был уверен, что сегодня все произойдет. Снова вернулась та самая непонятная уверенность, которая была у меня еще при знакомстве с ней. Я опять будто знал все наперед, и на этот раз это действительно так и вышло.

Лаура не слишком сопротивлялась, а через несколько минут и сама начала снимать с себя все лишнее. У нее было идеальное тело, как у модели. Раньше мне такое могло только сниться. Я ласкал ее грудь, шею, губы. Меня буквально переполняло возбуждение: дыхание становилось глубже, сердце билось все чаще и чаще. В прохладной тишине деревенского домика наши тела слились. Прошло пять минут, а может, даже меньше. На тот момент это было для меня непередаваемое и незабываемое наслаждение. Лаура тогда еще не до конца поняла всех прелестей этого приятного процесса, но в будущем у нас все происходило уже на высшем уровне.

Мы больше не ходили с Лаурой в деревню, разве что иногда помогали ее бабушке. Зато неплохо проводили время у нее на даче, впрочем, именно так я себе все и представлял. Тогда я почувствовал, что Лаура была по-настоящему в меня влюблена, а может, уже и любила меня. Позже мы бывали и у меня в гостях, я познакомил ее со своими родителями, и маме она очень понравилась. Также я познакомил ее с другими своими друзьями, помимо Остапа и Ильи. Когда я шел с ней, мне завидовали почти все: от случайных прохожих до самых близких друзей. Я это чувствовал и видел. Да, она действительно была великолепна. Но дело было в том, что все видели только красивую обертку, а я видел и начинку тоже. И в будущем именно это оказалось для меня далеко не самым простым.

С Остапом и Ильей я стал видеться редко. Мы больше не собирались по выходным, чтобы просто пообщаться, выпить и беззаботно провести время. Не знаю, правильно ли я тогда поступал. Илья, конечно, немного злился на меня — это было заметно. Остапу же было все равно: он нашел себе другую компанию, с которой продолжал весело проводить время. Тогда я еще не знал, что это были последние по-настоящему веселые дни в компании с Остапом до того, как я познакомился с Лаурой. Последний раз я видел Остапа в начале июля, в городе…

Глава 5

Мы с Лаурой поехали в город просто отдохнуть, погулять и, конечно же, заглянуть в магазины женской одежды. Когда мы подходили к одному из торговых центров, нам встретились Остап и мой одноклассник Семен. С Семеном я раньше очень хорошо дружил, но со временем мы немного отдалились друг от друга, хотя общение все же поддерживали.

Как выяснилось позже, за два дня до этого Семен, Остап и еще несколько парней отдыхали на речке, естественно с алкоголем. Я хорошо помню, как в тот день Семен звонил мне и предлагал приехать к ним тоже на речку, но я отказался, сославшись на то, что занят с Лаурой. И это действительно было так. А в тот самый роковой день на той речке произошло серьезное преступление, где отдыхали Семен, Остап и другие ребята. Я очень благодарен Вселенной и Лауре за то, что именно в тот день все сложилось так, как сложилось, и я был с ней, а не на той речке. Возможно, если бы не это, я бы сейчас не писал эту книгу.

Когда я встретил Остапа в городе, я посмотрел ему в глаза. Они были наполнены грустью, тоской и безысходностью. В них читалось примерно одно: как же меня угораздило оказаться не в том месте и не в то время. Казалось, что до свободы у него оставались считаные дни, а может, и часы. Мне было очень жаль Остапа. Перед глазами тут же пролетели наши беззаботные зимние выходные, и мне стало не по себе. На тот момент это было мое последнее с ним общение на свободе.

Потом я видел его уже на судебном заседании вместе со всеми соучастниками. Я хорошо помню его последние слова: «Я не признаю своей вины…» — и все. Тринадцать лет колонии. Нам всем, его друзьям, было очень тяжело это принять. Мы просто не могли поверить, что Остап был способен на такое. Конечно, я сам там рядом не был и не могу ничего утверждать наверняка. Для меня это тогда выглядело чем-то нереальным, почти фантастическим. Но что случилось, то случилось.

То, что всем нам было грустно — это одно. Но смотреть на маму Остапа в зале суда было еще больнее. Вот кому тогда было по-настоящему тяжело страшно даже представить, что она чувствовала. Потом я с ней периодически встречался и помогал, чем мог, по вопросам, связанным с Остапом. Судебных заседаний было несколько, процесс оказался долгим, но потом, к сожалению, у меня уже не было возможности туда попадать. Да и какой в этом был смысл, если все и так стало ясно.

Когда у Остапа появилась возможность, мы с ним всегда созванивались и говорили обо всем. Я помогал ему, как мог, и не забывал о нем все те долгие годы. Однажды он подарил мне четки ручной работы. Они были очень красивыми, мне они нравились, и это был действительно дорогой и достойный для меня подарок. К сожалению, потом я забыл их в своей машине, которую позже продал.

Глава 6

Время летело быстро. Я по-прежнему беззаботно проводил свое свободное студенческое время, только теперь уже не со своими друзьями, а с Лаурой. С Ильей мы тоже иногда встречались, просто пообщаться в каком-нибудь ресторане. Я видел, что Илья уже не так обижался на меня, как раньше, и я старался о нем не забывать. Мне просто стало ясно, что ему тоже нужно немного внимания.

С течением времени я все больше видел, как Лаура раскрывается, показывает свое истинное лицо, все, что у нее внутри. В принципе, я, наверное, тоже как-то раскрывался, хотя и не старался ничего от нее скрывать: я всегда был собой, без маски. Я также заметил и почувствовал, что Лаура полюбила меня, спустя год после нашего знакомства. А я… я не знаю, полюбил ли ее по-настоящему. Да, не спорю, влюбленность была. Когда я только познакомился с ней, я был готов любить ее такой, какая она есть, поэтому во мне и было столько энергии и настойчивости. Но потом, когда Лаура начала грубо разговаривать, нервничать, устраивать непонятные истерики, кричать, первой лезть в драку, швыряться всем, что попадалось под руку — все это, конечно, отталкивало меня и не давало полюбить ее всем сердцем и чистой душой.

Понятное дело, что в отношениях всегда виноваты оба. Где-то и я был неправ: я человек непростой, ко мне тоже нужен подход. Но сейчас я иногда думаю: чего же ей все-таки не хватало? Внимания было достаточно, сексуальная жизнь тоже была активной, и в целом всех все устраивало. Если что-то не устраивало, всегда можно было сказать, мы ведь не маленькие дети. Мне кажется, она просто была избалованной, и сама не знала, чего хотела, потому что практически все в ее жизни уже было. В престижную финансовую академию города ей помогли поступить, денег на карманные расходы у нее было примерно, как средняя зарплата на тот момент. В общем, ни в чем себе не отказывала.

Только я был человеком принципиальным. Меня совершенно не интересовало ее положение, потому что изначально она была мне интересна именно как человек. Я всегда говорил ей правду как есть, не подыгрывал ей, а ее капризы и избалованность всегда пресекал. Она привыкла в семье к тому, что ей дадут «соску», успокоят и скажут все что угодно, лишь бы она не нервничала. А я так не делал. Я всегда говорил то, что думал, а не то, что она хотела бы услышать. Скорее всего, именно по этой причине и происходили ссоры и скандалы. Причин, думаю, хватало, но основная была именно в этом.

К тому же у нее был комплекс — она была неуверенна в себе, и настолько, что я это замечал. Но об этом по порядку. Вот такими и были наши отношения: то ругались, то мирились, то снова ругались, то снова мирились. И так очень часто. Но ничего, терпения и энергии у меня тогда еще хватало.

В августе у меня появилась возможность официально работать специалистом в области телекоммуникаций. Для меня, студента четвертого курса, это было очень неплохо. В любом случае я был рад этому. Тогда мне было интересно устройство современного компьютера: я увлекался этим, все изучал, занимался ремонтом компьютеров. Моя новая должность подразумевала изучение всемирной сети, последующую диагностику и ремонт, а это тоже не могло быть мне неинтересно. Это было мое первое место работы, и, наверное, это ощущалось так же, как первый раз в первый класс.

Однако Лаура была против того, что я буду работать, как бы странно это ни звучало. Она боялась, что работа — это другая общественная сфера, а значит, там я могу встретить другую девушку. Конечно же, по этому поводу у нас был скандал. В итоге я все равно начал работать, несмотря на ее капризы. Я не вижу в этом ничего такого, что выходило бы за рамки нормы. Как потом выяснилось, коллектив у меня был исключительно мужской, и работа мне понравилась. Лаура спустя какое-то время смирилась с этим. В конце концов, она увидела, что мое отношение к ней не изменилось и я по-прежнему хорошо к ней относился. Несмотря на все эти ссоры, я считал, что у нас все равно все хорошо. Пока…

Глава 7

Спустя какое-то время, я впервые почувствовал одиночество. Нет, я не расстался с Лаурой, просто внутри вдруг отчетливо понял, что я один. Я заметил, что наши отношения сильно ухудшились, и начал уставать от постоянных ссор и ее капризов. Сексуальная жизнь тоже заметно ухудшилась. Начались какие-то непонятные ограничения в постели, близость стала будто бы по расписанию, а в пост она и вовсе отказывалась этим заниматься.

На самом деле, все это меня начало сильно напрягать. Я человек горячий, во мне кипит кровь, и такие необоснованные ограничения просто выводили меня из себя. У меня уже начинался самый настоящий невроз. Она не могла дать внятного объяснения, а я нервничал еще больше. Если что-то ее не устраивало, можно было бы просто сказать об этом. В конце концов, можно было бы и найти другого мужчину. Но нет, ничего такого не происходило: она по-прежнему была со мной, любила меня. По ее поведению не было похоже, что у нее появился любовник. У нас, конечно, это случалось раз в неделю, а может, и реже, но было совершенно ясно, что в первую очередь этого хотела она, а хочу ли я или нет — ее особенно не волновало.

С одной стороны, я видел этот сексуальный спад, а с другой — она все больше и больше начала уделять внимание своей внешности. Слишком частый маникюр, педикюр, фотосессии, дорогая брендовая одежда — всего этого было слишком много, а для меня, по сути, это все было бессмысленно. Я прекрасно понимаю, что любая женщина хочет выглядеть красиво и ухоженно, я не спорю, это нормально, но все хорошо в меру. Но в этом случае проблема была совсем в другом… Я это потом понял.

У нее были комплексы, возможно, и до сих пор остались. Она почему-то считала себя некрасивой и неуверенной в себе, хотя я так не считал и уж точно не давал ей поводов думать иначе. Таким образом, уделяя слишком много внимания себе, своей внешности, она будто бы маскировала свою проблему, старалась прикрыть ее и всячески успокоить себя. Но проблема никуда не исчезала.

Когда мы встречались, я для нее уже больше выступал как фотограф, а не как любимый человек. Этих фотосессий было уже слишком много, почти при каждой встрече. Я не знаю, что и кому она хотела доказать. Тогда я впервые почувствовал, что рядом со мной не мой человек. Мне не нужна была девушка модельной внешности. Мне нужна была просто девушка по душе, та, которая поймет меня и которую пойму я. Мне не нужны были все эти показухи. Для меня было важно, чтобы в отношениях был порядок, а не в социальных сетях.

Я начал понимать, что нужно что-то менять, что так дальше продолжаться не может. Хотя, что тут менять? Менять человека глупо, пусть остается таким, какой он есть. В моей ситуации было два варианта: либо принять все это, либо уходить. Другого выхода я, к сожалению или к счастью, не видел. Мысль уйти стала приходить ко мне все чаще. Я думал об этом все больше и больше. Но никаких радикальных мер и вообще никаких действий я не предпринимал, только прокручивал все это в голове.

Я не знаю, что меня держало. Просто закрывал на все глаза. Вроде позлюсь немного и отпускает. И так после каждой ссоры. Бывали моменты, когда мне становилось все равно: будь что будет. При каждой попытке серьезно поговорить с Лаурой ничего хорошего не выходило — все заканчивалось ссорой. Она считала себя во всем правой и другие мнения не принимала, поэтому разговаривать было, по сути, не с кем. Это было похоже на то, как будто два человека говорят на разных языках. Вот такая и была у нас ситуация в отношениях. Наши отношения гасли…

А в мае Лаура забеременела… Как всегда, это произошло неожиданно.

Глава 8

Лауру это событие шокировало гораздо сильнее, чем меня, хотя меня оно, если честно, особенно не потрясло. Для нее в приоритете было получить высшее образование, а потом выстраивать карьеру. Насколько мне известно, у нее до сих пор нет детей, хотя, возможно, я и ошибаюсь. Зато она получила второе высшее образование, изучает иностранный язык и, насколько я понимаю, продолжает развиваться в профессиональном плане. Я просто делаю вывод, что изначально у нее были совсем другие приоритеты.

Я же спокойно отнесся к беременности Лауры. Понимая, что ее это событие никак не радовало, тогда я просто не видел в этом смысла. А кто считает, что ребенок спасет или укрепит отношения, — это лишь его мнение. Я же считаю, что это заблуждение. Если человеку нужно уйти, он уйдет, несмотря ни на что и ни на кого.

Я еще долго и часто прокручивал эту ситуацию в голове. Допустим, у нас появился бы ребенок. И что дальше? Ребенок рос бы в атмосфере, где между родителями нет полной любви друг к другу, а если нет искренних чувств, ребенок это сразу чувствует. Когда в семье нет гармонии, это неизбежно отражается на психике ребенка. Я уже тогда прекрасно понимал и чувствовал, что надолго меня с Лаурой не хватит, а уходить и оставлять ребенка — против моих правил и принципов. Я считаю, что ребенок должен расти в полной семье, а если такой возможности нет, значит, нужно думать головой.

Если исходить из моей логики, то на тот момент нужно было либо принять Лауру такой, какая она есть, полюбить ее по-настоящему и уже тогда думать о ребенке, либо расстаться с ней и прервать беременность. По большому счету, я не был против ребенка, но жить с женщиной, которую не любишь, было куда сложнее и тяжелее для всех. Срок беременности был небольшой, поэтому прерывание прошло быстро и без осложнений.

После этого наши отношения не закончились. Мы по-прежнему, если это можно было назвать отношениями, оставались вместе. Тогда я и сам плохо понимал, почему до сих пор не ушел от Лауры, хотя мое отношение к ней уже изменилось. И нет, дело было не в беременности. Возможно, просто привычка быть рядом с ней уже успела закрепиться. К тому же я видел, что она по-прежнему любит меня.

Только сейчас, спустя столько лет, я понимаю, почему не мог уйти от Лауры сразу и все время откладывал наше расставание, топчась на месте. Я просто боялся остаться один. Боялся, что больше никого не найду. Этот страх съедал меня изнутри, и я как мог мирился с тем, что есть, продолжая оставаться с ней. Я уже привязался к ней и не мог представить себя одиноким. У меня было слишком мало опыта и уверенности, а эти отношения были у меня первыми по-настоящему серьезными. Тогда я предпочитал оставить все как есть. Я боялся выйти из своей зоны комфорта, поэтому какое-то время продолжал жить именно так. Да, иногда во мне вспыхивал гнев, хотелось просто встать и уйти, а дальше — будь что будет. Но потом я снова успокаивался и оставался на месте, не делая ни шага.

В какой-то степени я понимал, что просто трачу свое время и время Лауры. Как бы мерзко это ни звучало, но это было именно так. Лаура так не считала: она любила меня и, возможно, строила какие-то планы на будущее. А я был растерян и не знал, что делать дальше. У меня не хватало ни смелости, ни сил хотя бы сказать ей прямо то, что я думаю, не говоря уже о каком-то решительном шаге с моей стороны.

Она прекрасно видела и чувствовала, что я стал к ней относиться иначе, что стал ей немного чужим. А она, наоборот, тянулась ко мне все сильнее. Я был ей дорог и важен. Мне уже не хотелось ни в чем разбираться, ничего выяснять, исправлять или улучшать наши отношения, мне постепенно становилось все равно на нее, на наши отношения.

И вот в один прекрасный момент моя планка терпения все-таки была перейдена. Во мне будто что-то взорвалось. Я понял, что больше так не могу, иначе просто сойду с ума от этих бесконечных мыслей и сомнений. Я высказал ей все, что думал на тот момент: что меня достали эти постоянные фотосессии, салоны красоты, бессмысленные шопинги, занятия любовью по расписанию и вообще все, что меня тогда раздражало. Я четко дал ей понять: если у нас и дальше все будет по расписанию, один раз в неделю или реже, то я найду себе другую женщину.

Мне было все равно, как она отреагирует на мои слова. Важно было высказать все, о чем я так долго молчал. Но спустя некоторое время ситуация не изменилась. Все мои слова для Лауры в одно ухо влетели, а в другое вылетели. Тогда я окончательно вышел из себя. Я просто изменил свое отношение к происходящему между нами. И у меня началась совсем другая жизнь…

Глава 9

Меня тогда просто понесло из одной крайности в другую. Если в последнее время я был с Лаурой лишь из страха остаться одному, то потом начал искать другую девушку уже только для того, чтобы уйти от Лауры и все-таки не остаться в одиночестве. Мной управлял страх, какие-то животные инстинкты. У меня все настолько накипело, что мозги просто отключались, и я уже не отдавал себе отчета в том, что делаю. Мне стало все равно и на Лауру, и на наше будущее, меня просто переклинило.

Я открыто и четко говорил ей, что мы больше никто друг другу, а она переживала, плакала, не отпускала меня. А я просто уходил и делал то, что хотел делать. Я всегда был к ней лоялен, всегда полностью отдавался отношениям, всегда был готов любить человека от всей души, искренне. Но если меня не слышали и не понимали, во мне просыпался другой человек, и я уже не мог себя контролировать. Я будто намеренно сжигал мосты, чтобы потом не было обратного пути.

Не знаю, правильно ли я тогда поступал или нет, но в любом случае в тот момент я не чувствовал никакой вины. Я рассуждал так: жизнь у меня одна, я молод, здоров, мне хочется жить, а терять время рядом с девушкой только потому, что она красивая и ей может позавидовать кто угодно, было точно не в моих правилах и принципах. С тех пор, когда я видел красивую девушку модельной внешности, я уже прекрасно понимал, что может скрываться за всей этой оболочкой, и потому смотрел на таких девушек ровно, а иногда даже с некоторой насмешкой.

Я будто вырвался из клетки на свободу, где теперь можно было делать все, что угодно. Если честно, отношения с Лаурой меня просто утомили. Я начал знакомиться где угодно и с кем угодно.

Однажды, весной, я помню, что работы было мало, и каждый сотрудник занимался своими делами, когда становилось совсем тихо. В основном все играли друг с другом по сети. Я не любитель компьютерных игр, поэтому решил познакомиться с какой-нибудь девушкой в интернете. На самом деле общения с разными красавицами из нашей необъятной страны там хватало, но качество оставляло желать лучшего.

Так я познакомился с Кариной. Она была старше меня на несколько лет, жила в трехстах километрах от меня и занимала руководящую должность в известном магазине парфюмерии и косметики. Длинные русые волосы, голубые глаза, средний рост, обычная внешность и пара лишних килограммов, которые почти не бросались в глаза. Детей у нее не было, замужем она не была, недавно рассталась с парнем.

Я почему-то несерьезно воспринял Карину. Подумал, что другой город, расстояние — все это будет мешать, и вообще ничего серьезного быть не может. А вот я ей сразу понравился. Потом мы созванивались по телефону и по видеосвязи, долго разговаривали обо всем. Я бы не сказал, что она сразу мне понравилась. Наверное, мне было просто интересно. С ней я не чувствовал себя одиноким, да и к тому же думал, что так быстрее забуду Лауру.

С Кариной общение было легким, ненавязчивым, ни к чему не обязывающим. Я звонил ей только тогда, когда мне было скучно и хотелось поговорить. Наше общение длилось несколько месяцев, и в принципе, я ничего не ждал и ничего не планировал.

Однажды она сказала, что ни разу не была в моем городе и хотела бы его увидеть. Естественно, я тогда воспринял это несерьезно и шуткой ответил:

— Приезжай, устрою тебе экскурсию по нашему небольшому городу.

Но Карина приняла это вовсе не как шутку и действительно в начале мая приехала.

Прежде всего мне было интересно увидеть человека вживую и понять, отличается ли он от своего образа в сети: и внешне, и внутренне. Я был приятно удивлен — это оказалось совершенно неожиданно для меня. На самом деле она была такой же, как я и представлял, только ростом немного ниже. Когда мы увидели друг друга по-настоящему и начали общаться, у меня какое-то время было ощущение, что мы заново узнаем и открываем друг друга. Но спустя пару часов это чувство прошло, и нам уже казалось, будто мы знаем друг друга много лет.

Мы направились в гостиницу, чтобы Карина могла оставить вещи, немного отдохнуть с дороги и подготовиться к экскурсии по городу. Я сразу понял, что ближайшие пару дней дома ночевать не буду…

Глава 10

После пешей прогулки до гостиницы в жаркий день в номере было особенно приятно и прохладно. Я сразу упал на двуспальную кровать, а Карина пошла в душ. И в этот момент мне неожиданно позвонила Лаура. Я взял трубку и услышал ее недовольный, грубый голос:

— Где ты?

Я сразу понял, что нормального разговора не получится, и молча положил трубку. Она еще звонила, но я уже не отвечал.

До сих пор не могу понять одного: почему человек начинает рвать и метаться только тогда, когда уже чувствует, что теряет другого? Почему нельзя просто сохранить отношения в тот момент, когда они еще живы, когда еще не поздно? Наверное, потому, что человек начинает по-настоящему ценить только тогда, когда ощущает нехватку чего-то или кого-то. Когда рядом все есть, это кажется само собой разумеющимся, не ощущает дефицита. А потом — раз, и все уходит. И тогда уже задевается самолюбие, человек начинает метаться, искать, цепляться, возможно, уже даже не за саму любовь, а за собственное чувство значимости. Может быть, в такие моменты уже и не человек нужен, а просто необходимо что-то доказать самому себе.

Лаура к тому времени уже считала себя настоящей красавицей. Ей постоянно делали комплименты, кто-то пытался с ней познакомиться, и, конечно, она была уверена, что я от нее никуда не денусь, что буду с ней всегда, несмотря ни на что. Более того, она считала, что я не смогу найти никого лучше и красивее, а значит, так и останусь один или в конце концов приползу к ней. Но она немного ошибалась, и позже сама в этом убедилась.

Карина вышла из душа в белом халатике: бодрая, милая, свежая. И мне сразу захотелось обнять ее, снять с нее все и плавно переместиться на кровать. Очень хотелось ее. Но я не стал торопиться, просто обнял и поцеловал. Она привезла мне подарок: парфюм известного бренда. И он мне очень понравился. Она попала в точку — будто заранее знала, какой именно легкий, не сладкий и приятный аромат мне подойдет. Это было очень приятно, и я был благодарен Карине.

Позже она привела себя в порядок, собралась, и мы пошли гулять по городу.

Карина была порядочной, воспитанной, начитанной девушкой, и общаться с ней было легко и приятно. На самом деле она уже заранее изучила достопримечательности города в интернете, и оставалось только увидеть все это вживую. Иногда у меня даже складывалось впечатление, что экскурсию провожу не я, а она. С ней мне было спокойно и уютно. Как человек она была очень хорошей.

Мы гуляли по городским паркам, фотографировались, просто отдыхали и наслаждались этим прекрасным солнечным днем. Любовались видом на реку и красивым мостом, который соединял город. Потом пошли к заброшенным, почти разрушенным храмам, которые я видел впервые в жизни. Меня даже удивило, что Карина знает о таких местах. Храмов было несколько, и, видимо, ей это было действительно интересно. А я, если честно, делал вид, что мне тоже любопытно, хотя на самом деле относился к этому довольно равнодушно.

Затем я показал ей университет, где мне оставалось только защитить дипломный проект. Потом мы пошли в музей, посвященный космосу — там было действительно интересно. Карине было хорошо со мной, я это видел и чувствовал. Она понравилась мне еще больше, хотя была немного стеснительной.

Мы гуляли по площади и любовались фонтаном. И тогда я вдруг заметил, что Карина словно немного счастлива. Ей было хорошо, она искренне улыбалась и рядом со мной чувствовала себя расслабленно, как будто у нее такого не было уже очень давно, а может, и никогда. Я уважал Карину и тоже относился к ней искренне. Я не собирался ни в чем ее обманывать или как-то коварно с ней поступать. Мне вообще всегда казалось, что лучше сказать все как есть, всю правду, чем морочить человеку голову и просто отнимать у него время.

Этот насыщенный и, в какой-то степени, даже романтический день пролетел незаметно. На самом деле, я тоже отдохнул морально, прежде всего от Лауры. Я впервые за долгое время не думал о ней и почти забыл о ней совсем. С Кариной я был расслаблен, потому что не пытался ей понравиться и, наверное, где-то внутри уже понимал, что у нас ничего серьезного не получится. Поэтому я вел себя так, как веду обычно: был таким, какой есть на самом деле.

Мы зашли в супермаркет, купили вина, сыра, фруктов и еще какой-то еды, после чего вернулись в гостиницу. Пока я принимал душ, Карина уже успела накрыть на стол. Мы оба хотели уже перекусить, поэтому без лишних церемоний сели за стол и начали наслаждаться красным Бордо и вкусной едой. Потом еще долго разговаривали, почему-то рассказывали друг другу о своем прошлом, и я даже заметил, что наше взаимопонимание стало еще крепче, наверное, благодаря хорошему вину. Я приблизился к Карине, начал целовать ее губы, одновременно расстегивая пуговицы ее рубашки сверху вниз…

Глава 11

Она сначала немного стеснялась, но я помог ей перебороть страх и смущение. У меня же в тот момент будто отключились мозги: проснулись природные инстинкты, страсть, и я уже не мог остановиться ни перед ней, ни перед ее стеснительностью. Через какое-то время на Карине не осталось никакой одежды, а ее красивое, обнаженное и по-настоящему сексуальное тело возбуждало меня еще сильнее. Она медленно легла на кровать, и я ощутил всю прелесть этого момента. Я видел, что ей тоже хорошо со мной.

Однако в процессе нашей близости двуспальная кровать, которая, согласно описанию номера, должна была оставаться двуспальной, вдруг неожиданно превратилась в две односпальные. Когда все закончилось, мы потом долго смеялись над таким хитрым ходом сотрудников гостиницы.

Мы пили вино, общались, она что-то рассказывала о своей жизни, о своих отношениях и курила. Потом мы вышли на улицу прогуляться. Рядом с гостиницей был тихий сквер, и мы сидели на лавочке, наслаждаясь ночной прохладой и любуясь звездным небом. Как всегда, на небе я смог разглядеть только тот единственный ковш, который знал из созвездий.

Мы немного погуляли по ночному городу и затем направились обратно в номер, потому что уже соскучились друг по другу. В порыве страсти мы даже не заметили, как начало светать. Совсем обессиленные, мы быстро и крепко уснули. Проснулись от того, что кто-то, как всегда, шумел в коридоре здания.

Покинуть номер нам нужно было к полудню, поэтому мы быстро собрались, привели себя в порядок, убрали в номере и вышли из гостиницы. Не спеша мы направились в сторону вокзала. Карине понравилось со мной, она даже приглашала меня к себе, в ее город, где жила сама, но я так туда и не доехал.

Когда мы пришли на вокзал, времени до отправления автобуса оставалось совсем немного. Я чувствовал грусть перед расставанием с ней. Казалось бы, мы провели вместе всего чуть больше суток, а я уже успел немного привыкнуть к Карине. У меня было ощущение, что мы были вместе не один день, а гораздо дольше. Может быть, это объяснялось тем, что день был очень насыщенным и, между нами, многое произошло. Но, с другой стороны, я все равно продолжал чувствовать одиночество.

На самом деле я просто маскировал свои страхи, проводя время с Кариной лишь бы не остаться одному. Да, мне было с ней комфортно, уютно, но в глубине души я понимал, что это не мой человек. Я не чувствовал никакой вины ни перед собой, ни перед ней за то, что мог как-то отнять у нее время. Ведь я не заставлял ее ехать ко мне в город, проводить со мной ночь, общаться, все было совершенно добровольно. Позже я не стал морочить ей голову: сказал все как есть, что она не мой человек и что мы можем быть только друзьями.

Возможно, она подумала, что я ей воспользовался, а потом бросил. А может быть, она просто хорошо провела время и ни о чем не жалеет. В любом случае, пока люди не узнают друг друга полностью, нельзя делать окончательные выводы и строить планы на будущее. Если люди подходят друг другу — это хорошо. Если нет — значит, так тому и быть. Поэтому я сказал ей все честно, ничего не скрывая. Думаю, было бы гораздо хуже обманывать ее, давать обещания о каком-то светлом совместном будущем и тем самым отнимать ее драгоценное время.

Как ни странно, мы с ней потом еще довольно долго общались. Даже спустя полгода мы снова встретились в столице, но уже просто по-дружески. Она была со своей младшей сестрой, и мы вместе ходили в зоопарк.

После последней встречи мы еще где-то около года созванивались, а потом наша связь окончательно оборвалась. У меня началась новая жизнь, и эта связь с ней уже была ни к чему. Я надеюсь, что у нее сейчас все хорошо, и искренне желаю ей человеческого счастья.

Глава 12

Наверное, где-то в июне, когда я приехал в офис на работу, по каким-то неважным причинам мое рабочее место оказалось занято, либо была какая-то проблема с моим компьютером, уже точно не помню. В итоге меня попросили временно поработать за другим местом, тем более оно все равно было свободно, потому что у сотрудника были выходные.

Хочу отметить, что наш отдел был не единственным в здании. Там были и другие коммерческие проекты, где в основном работали девушки. Я сидел, не спеша настраивал новый рабочий компьютер, и вдруг ко мне обратилась девушка с просьбой о помощи. Я сидел к ней ближе всех. Она подошла и сказала, что у нее проблема с браузером.

Короткая темная стрижка, рост около 180 сантиметров, голубые глаза, широкая белоснежная улыбка, грудь первого размера и отличная фигура, молода и красива. Тогда меня почему-то особенно привлекла ее добрая, искренняя, белоснежная улыбка, и у меня сразу промелькнула пошлая мысль, что она отлично делает оральные ласки, а главное — это сама любит. Я посмотрел на нее и тут же захотел ее раздеть и делать с ней все, что угодно нам обоим. Я даже на несколько секунд застопорился, а потом покорно пошел к ее рабочему компьютеру, чтобы все настроить.

Я помог ей, она, конечно же, была мне безумно благодарна, и потом мы ненадолго разошлись по своим местам. Я сразу ее раскусил. Она была общительной, улыбчивой, немного на своей волне, но доброй и, что важно, не умела парить мозг, как любят это многие гламурные девушки, в том числе и Лаура. А самое главное я понял, что она хочет меня. А может, просто хочет, чтобы кто-то ее как следует удовлетворил. Не знаю, как именно я это понял, возможно, даже почувствовал на каком-то природном, животном уровне. Глядя в ее глаза, я читал прямое послание: «Возьми меня и не стесняйся».

А я повел себя даже, можно сказать, стеснительно и не спросил даже имени, за что потом немного себя ругал. Ну и тут, естественно, я загорелся. Работать стало веселее, и все мысли были только о ней.

Я начал думать и выстраивать целые стратегии, как бы сделать так, чтобы мы где-нибудь на работе случайно пересеклись, и чтобы это выглядело именно случайно. Конечно, у меня в голове постоянно крутится куча разных мыслей, такой вот непроизвольный и нестандартный поток. Но вообще надо стремиться к простоте. Поэтому я просто выждал момент, когда она пойдет на перерыв в столовую, и якобы «случайно» у меня тоже оказался перерыв.

Я зашел в столовую: она сидела одна, увидела меня, я посмотрел в ее сторону, она заулыбалась, и я составил ей компанию. Ее звали Снежана. Мы говорили о какой-то ерунде вроде погоды и работы, и я предложил созвониться вне рабочего времени. Она без лишних раздумий оставила мне свой номер телефона и убежала работать. Я тоже вернулся к своим делам и был спокоен.

В течение рабочего дня я видел ее несколько раз. Мы ловили взгляды друг друга, она мило улыбалась мне, а я ей в ответ.

Я позвонил ей в нерабочее время. Она сразу узнала мой голос и была рада мне. Мы мило и долго беседовали. Мне было приятно с ней общаться, мы нашли какое-то взаимопонимание. Она считала меня умным и мудрым человеком, начала просто восхищаться мной. Так мы созванивались еще несколько раз. Однажды я предложил ей встретиться, но она почему-то отказалась, сославшись на какие-то проблемы. Ну, думаю, ладно.

В свой выходной я решил встретиться с другом Андреем, поговорить, немного выпить. Посидели, потом разошлись по домам. Когда я пришел домой, в голову мне ударила алкогольная смелость, и я написал Снежане коротко и ясно: «Я хочу тебя».

Причем я вообще не отдавал себе отчета в том, как она на это отреагирует. Просто взял и написал. Все это произошло будто на подсознательном уровне, когда пальцы сами набирают слова на клавиатуре, а сам ты ни о чем не думаешь.

Она прочитала сообщение почти сразу и ответила…

Глава 13

Она ответила мне, что оценила мою смелость сказать все прямо, без намеков, как есть. А еще добавила, что в будние дни занята, а вот в выходные готова встретиться со мной. От такого поворота событий у меня весь алкоголь будто испарился. Вроде написал просто так, на удачу, а тут пожалуйста: она согласилась и восприняла все серьезно. Что называется, прокатило.

По графику наши выходные совпадали. Ну, думаю, значит, судьба. Я начал готовиться и планировать свои бурные выходные. Хотя, если честно, что там было готовиться — я всегда готов.

Будние дни тянулись медленно. Помню, в тот год стояла аномальная жара: легче становилось только вечером и ночью, но даже тогда духота не отпускала. На работе спасали только кондиционеры. Один коллега пришел в офис в одних шортах и сланцах, больше на нем не было ничего. Выглядело это, конечно, забавно. Выйти из офиса на улицу было все равно что зайти в баню. И когда я сидел в прохладном помещении в такую жару, мне трудно было представить, как работают люди других профессий, которым приходится находиться не в офисе. Мне их было искренне жаль.

Все эти дни до нашей встречи я думал о Снежане. Не только потому, что хотел с ней переспать, как животное. В первую очередь она вызвала у меня эмоциональный интерес. Да и на интеллектуальном уровне мы, похоже, были примерно на одной волне. Я звонил ей несколько раз в эти будни, но не старался надоедать, делал паузы. Время шло, и наконец наступили долгожданные выходные.

Я заранее позвонил Снежане. Она сказала, что все в силе, и мы договорились встретиться в центре города, а потом уже поехать ко мне за город. Снежана немного опоздала, сославшись на то, что живет на окраине города, в районе, который через пару лет станет мне очень и очень знаком, почти родным. Но тогда, когда я встретил ее, название этого района мне ничего не говорило, просто какое-то слово, созвучное с женским именем.

Когда она вышла из такси, выглядела совсем не так, как на работе. Она была великолепна, сияла своей белоснежной улыбкой, когда увидела меня, а мне хотелось все больше и больше узнавать ее. Мы купили белого вина и поехали ко мне.

Мне было душевно с ней общаться на самые разные темы, попивая вино из бокала. Я заметил, что наши ценности, принципы и взгляды во многом совпадают, и это меня радовало. Она была открытым и простым человеком, с ней было легко общаться, гораздо легче, чем с непростой Лаурой. Снежана почему-то восхищалась мной, всегда говорила мне приятные слова, хвалила и даже однажды сказала, что в будущем я стану известным. Я, конечно, не знаю, с чего она это взяла вроде вина мы выпили немного, но, в любом случае, мне было приятно это слышать.

После долгой душевной беседы мы решили закрепить все это физической страстью. А желание у нас обоих, пожалуй, только усилилось именно после разговора. Все-таки у мужчин и женщин самая главная эрогенная зона — это мозг.

Мы переместились в комнату. Я был настолько раскован и расслаблен, будто собирался заниматься любовью с ней уже не в первый раз. Она тоже не стеснялась, знала, что делать, и это возбуждало меня еще сильнее. Спустя несколько минут я увидел ее обнаженное упругое тело, украшенное красивой цветной татуировкой в виде сердца внизу живота. Полностью гладкое тело, от самых бровей до пят. У меня даже пробежала по телу легкая дрожь.

Потом она встала на колени, и я окончательно убедился, что был прав насчет своей первой развратной мысли, когда впервые увидел ее белоснежную широкую улыбку. Да, орально она умела ласкать на высшем уровне, а главное я заметил, что делала это с желанием и душой, потому что ей это действительно нравилось. В общем, свои экстрасенсорные догадки я оправдал.

Мне было настолько приятно, что все могло закончиться уже через несколько минут, поэтому я аккуратно поднял ее с колен, положил на кровать, и с нетерпением, со страстью наши тела соединились. Она была очень эмоциональна в процессе, а меня это возбуждало еще сильнее. Я чувствовал, что ей хорошо, а мне хорошо с ней. Я целовал ее, а она еще крепче прижималась ко мне и подстраивала свое тело, чтобы я проникал еще глубже. Наш нежный средний темп плавно переходил в более быстрый и жесткий. Ее дыхание становилось все чаще, а внутри я чувствовал, как все сжимается. Снежана начала непроизвольно двигаться, сама подталкивая меня к еще более быстрому темпу. Она издала несколько стонов, сделала еще несколько резких движений, а потом немного замерла. Я почувствовал, что напряжение внутри нее ослабло, и понял: это был ее пик удовольствия.

Спустя несколько минут мы лежали и не двигались. Я слышал ее дыхание, свое дыхание и собственное сердцебиение частое, почти бешеное. Минут через пятнадцать мы наконец поднялись и пошли в душ, а потом решили выпить вина. Снежана была довольна, это было видно по ней. Она просто сияла от удовлетворения, видимо, того самого, которого так долго ждала.

Уютную домашнюю обстановку мы сменили на прогулку на свежем воздухе и заодно купили еще одну бутылку. Хотя, если честно, воздух свежим назвать было трудно: во-первых, все еще стояла духота, а во-вторых, горели торфяные костры, и все было окутано дымом. Но в любом случае мне было приятно идти со Снежаной под руку и говорить о звездах, глядя на небо. А глядя на небо, я, как всегда, смог разглядеть только одно созвездие — тот самый ковш.

Мы долго бродили, разговаривая о нас, и даже не замечали, куда идем. Нам было все равно, куда идти: нами полностью управляли разговоры и темы, которые сами собой возникали между нами. Я видел, что нравлюсь Снежане все больше и больше. После душевных бесед мы направились обратно домой, чувствуя, что уже пора.

Дома мы сразу же набросились друг на друга, как два диких голодных зверя. Срывали друг с друга все, что было надето. Начали на кровати, потом переместились на другую, затем на пол, после — на мой письменный стол, а в итоге закончили в ванной. Все прошло бурно. Нам было лень собирать разбросанную по всей квартире одежду и надевать ее обратно, да и какой смысл, если вскоре ее все равно пришлось бы снимать.

Мы присели на диван, и я открыл вино. Снежана настолько вошла во вкус, что меня даже немного передернуло в душе от того, что она потом произнесла…

Глава 14

Она предложила попробовать втроем. Сказать, что я удивился ее словам — значит не сказать ничего. В тот момент я даже почувствовал одиночество и какое-то разочарование. Но, видимо, у каждого свои физиологические особенности и фантазии, поэтому осуждать ее я не стал.

У меня был один человек на примете — друг Андрей. Я позвонил ему и сказал, что у меня в гостях девушка и, судя по всему, классический секс ей уже не интересен, а вот уединиться втроем она не против. Андрей был неподалеку, в деревне, поэтому бросил все дела и тут же примчался ко мне домой, словно зверь, сорвавшийся с цепи.

Звонок в дверь и вот он уже заходит. Даже не спросив имени и не разувшись, он сразу же начинает приставать к Снежане. Со стороны это, конечно, выглядело забавно. Но ее такой подход не устроил, и она начала сопротивляться, отказываться, вплоть до того, что уже собралась домой.

Насколько я понял, Снежане, как и любой другой девушке, нужен был более плавный подход. Ей хотелось сначала познакомиться, пообщаться, узнать человека ближе, и только потом, возможно, могло бы что-то получиться. В любом случае, вывод о Снежане я для себя уже сделал.

Андрей побыл у нас еще немного и уехал. Он на меня не обиделся. После его отъезда Снежана вроде бы пришла в себя, выпила вина, и мы снова пошли в постель. В какой-то момент мне даже показалось, что она поняла свою ошибку и осознала, что этим задела меня. А у меня к тому времени уже изменилось отношение к ней.

Ну, думаю, если любви и отношений с ней уже не получится, значит, буду просто получать удовольствие от этой последней ночи с ней. И Снежана действительно старалась в постели всю ночь, пока не начало светать, и мы оба не уснули.

Днем, когда мы проснулись, я проводил ее до города, и мы распрощались. Несмотря ни на что, Снежана все равно восхищалась мной. Она писала мне письма, подробно описывала отдельные моменты нашей встречи. Писала, что я был для нее словно луч света, что рядом со мной она забыла обо всех проблемах и искренне благодарна мне за все. Она также говорила, что я нестандартный человек и что со мной необычно. В любом случае, мне было приятно все это читать.

По большому счету, я не пожалел, что встретился с ней и что мы так хорошо провели время. Может быть, ей это и было нужно. Если говорить честно, Снежана, наверное, не мой человек, но она все равно была доброй и хорошей девушкой, которая всегда может помочь, с которой можно дружить. Еще какое-то время мы с ней созванивались, но потом наша связь прервалась, потому что у меня началась другая жизнь. Спустя два года, совершенно случайно, я снова увидел ее и был приятно удивлен. Она заметила меня и улыбнулась. Мы поздоровались, но уже ни о чем не говорили, обстоятельства тогда были другими.

Снежана уже была с ребенком, хотя я не знаю, была ли она замужем. В любом случае, я желаю ей счастья.

Тем временем приближалась защита моего диплома в университете…

Глава 15

Уже на последнем курсе, а если честно и гораздо раньше, я прекрасно понимал, что эта синяя, а у кого-то даже и красная картонка никак не изменит мою жизнь к лучшему, как когда-то рассказывали мне родители и близкие. Вообще я заметил, что в нашей жизни много самых разных сказок. Сначала в детстве нам читают сказку на ночь, чтобы мы уснули. В основном это истории о том, как добро побеждает зло, о доброте человека. Хотя бы они чему-то учат, воспитывают, в них есть какой-то смысл. Потом в школе родители и учителя начинают уже не просто читать, а с полной уверенностью внушать сказки вроде: если будешь хорошо учиться, то в жизни тебя ждут успех и процветание, знания — это сила, если будешь учиться хорошо, поступишь в престижный университет, и так далее.

Только я одного не могу понять: зачем вводить в заблуждение совершенно молодых и неопытных людей? То ли родители и учителя сами свято верят в эту невидимую силу знаний, то ли просто таким образом мотивируют учиться, а что из этого выйдет, покажет только время. Ведь далеко не факт, что если человек хорошо учился, то в будущем перед ним откроются все дороги. Шансы троечника и отличника преуспеть в жизни, по сути, примерно равны, а я бы даже сказал, что у троечника они иногда и выше. Никто не знает, как жизнь может повернуться к нам или развернуть нас сама.

Успех в будущем зависит далеко не только от тех знаний, которые мы получили в школе и которые, кстати, благополучно забываем уже к моменту поступления на работу. На мой взгляд, человеку нужно прививать другие качества и давать другие знания, которые, к большому сожалению, нынешняя система образования не предусматривает. Да и зачем? Почему в школе не учат финансовой грамотности, нестандартному мышлению, умению применять хотя бы те же знания на практике, взаимоотношениям с противоположным полом, юридической грамотности, умению отстаивать свои права, работать с информацией и так далее?

Потом идет следующая сказка: вот получишь диплом и тебя возьмут на любую работу по специальности. Когда я окончил школу и решал, куда поступать, я действительно так и думал. Я правда был взволнован. Я искренне считал, что если не поступлю в какой-нибудь университет, то все, моя жизнь провалена. Это же до какой степени я тогда был в розовых очках, даже представить страшно. Слава Вселенной, потом я все осознал.

Какому, интересно, работодателю нужен человек, чьи знания были актуальны несколько лет, а то и десятков лет назад, и у которого вообще нет никакого опыта работы? Ответ очевиден. Если уж нет опыта, то работодателю нужен хотя бы человек, который способен учиться, мыслить нестандартно, анализировать, самообучаться и саморазвиваться. Это тот самый необходимый минимум, чтобы просто тупо пахать за копейки, и чтобы опыт капал в трудовую книжку. А сам диплом в таком случае большой роли не играет, он нужен скорее для формальности.

Мы пришли к тому, что иметь образование необязательно, гораздо важнее иметь мозги. Я прекрасно помню тот период, когда после окончания университета выпускники, в том числе и я, продолжали работать там же, где трудились еще студентами. А мои однокурсники, которые до этого нигде не работали, какое-то время испытывали серьезные трудности с трудоустройством, потому что у них не было опыта. Слава Вселенной, сейчас у них все вроде бы хорошо.

Потом в нашей жизни начинают появляться и другие сказки: когда мы смотрим новости, когда слушаем речь важного человека в стране, когда слушаем оправдания, например, пока любимого человека, и так далее. Одним словом, не жизнь, а сказка.

Так вот, имея хотя бы минимальное представление о том, как устроена жизнь, я уже не особо задумывался о том, как именно писать дипломный проект, на какую тему и с каким научным руководителем. Изначально я вообще планировал купить диплом, как когда-то успешно покупал и сдавал курсовые работы. Учитывая тот факт, что меня собирались отчислить на втором и четвертом курсах, но благодаря моим, непонятно откуда взявшимся актерским талантам, я умудрялся оставаться на бюджете, для меня главным было просто довести начатое до конца, получить диплом и покончить с этим.

Многие дипломные руководители уже набрали студентов и были заняты. Да и, к тому же, мой необычный подход и взгляд на образование не каждому преподавателю пришлись бы по душе, и не каждый согласился бы быть моим дипломным руководителем. Из всех свободных преподавателей, с которым можно было бы как-то нормально контактировать, на мой взгляд, оставалась только одна — Елизавета Владимировна.

Она была старше меня на двенадцать лет где-то, детей не имела, официально замужем не была, и по моей информации у нее не было любимого человека. Короткая стрижка, красивый маникюр, стройная и сексуальная. Она уважала себя, четко знала границы и была в меру строгой. Могла дружелюбно общаться со студентами, но, если чувствовала перебор в свою сторону, легко могла задавить морально и интеллектуально.

Она преподавала у меня разные дисциплины с самого первого курса и до конца. С ней хотел переспать почти каждый мой одногруппник, учитывая, что наша группа была чисто мужская. Вы, наверное, подумаете, что я изначально увидел в ней сексуальный объект, а не дипломного руководителя? Нет, ни в коем случае. Когда я впервые заговорил с ней о дипломе, у меня даже мысли о сексе не возникло. Я даже боялся об этом думать, зная, как легко она могла отшить, тем более обычного студента, который, по сути, ничем не мог ее удивить. Да и в конце концов, диплом-то как-то надо защищать.

Короче говоря, Елизавета Владимировна была назначена моим дипломным руководителем.

Глава 16

Елизавета Владимировна решила, что мы будем писать диплом на тему, связанную с мотивацией. Ей это было выгодно, потому что в будущем она сама защищала докторскую диссертацию. К тому же она видела во мне способность мыслить необычно и определенный потенциал. Мне, если честно, было все равно, на какую тему писать дипломный проект. Тогда я еще довольно нейтрально относился к психологии, но трудностей в написании работы у меня не возникало.

Елизавета Владимировна очень ответственно относилась к моей работе. Во-первых, потому что она действительно была ответственным человеком, а во-вторых, в этом был и ее собственный интерес. Она постоянно звонила мне, сообщала актуальную информацию, данные, статистику и все, что касалось темы моего диплома. Я, конечно, делал вид, что все понял и что мне это интересно, но на самом деле многое пропускал мимо ушей: в одно ухо влетело, в другое вылетело.

Мои одногруппники уже начали откровенно шутить надо мной, подозревая, что у меня намечаются какие-то отношения с Елизаветой Владимировной. Но на самом деле это было совсем не так, ничего у меня с ней не было. Потом она несколько раз заставляла меня переделывать содержание работы. Я тогда реально злился: ну что опять не так? А она спокойно и прямо объясняла, что именно не так. Я думал: вот, связался со строгой женщиной на свою голову. Мне казалось, что я просто куплю диплом, внесу необходимые коррективы и на этом все закончится. Но вместо этого я весь период перед защитой по-настоящему вкалывал.

У меня сложилось впечатление, что за все годы обучения в университете я так не напрягался, как с этим проектом. Через какое-то время злость и обида на дипломного руководителя прошли. Я понял, что по-другому никак, и начал стараться делать все так, как нужно. Чувствовал себя как школьник.

Прошло время, и мы с Елизаветой Владимировной начали лучше понимать друг друга. Я ощущал с ней не только взаимопонимание, но и какую-то родственную душу. Мы начали разговаривать не только об учебе, но и на другие темы. Именно тогда, когда до защиты проекта оставалось совсем немного, у меня начал просыпаться уже вовсе не учебный интерес. Она начала нравиться мне как женщина.

Ну, начала нравиться и что дальше? Все равно она оставалась для меня недоступной. Я помню, как однажды на очередной встрече по проекту на кафедре назвал ее просто по имени Лиза. Она тут же резко отреагировала и дала понять, что я перешел границы. После этого я понял, что ничего хорошего меня в этом плане не ждет, и как-то успокоился, смирился с ее недоступностью. Да и потом я не учитывал, что у нее вполне мог быть любимый человек.

В итоге я перестал думать о ней и все больше сосредоточился на дипломной работе. А работы становилось все больше. Мы проводили исследование среди студентов факультета на уровень мотивации, тестировали их, потом мне нужно было все это обрабатывать и строить графики зависимости одного мотива от другого на протяжении всего периода обучения в университете.

Работа получилась объемной, даже больше, чем полагается. После того как я добавил результаты тестов и приложения, вышло больше ста листов. Как ни странно, результаты исследования действительно показали падение мотивации к концу обучения в университете, почти с точностью, как у меня самого.

Когда дипломный проект был готов, я начал готовить речь. Как оказалось, эти семь листов для выступления я тоже несколько раз переделывал. Я был выжат как лимон, когда все наконец было готово. За весь период обучения в университете я, наверное, так больше никогда не напрягался. Короче говоря, Лиза вымотала меня как могла, в любых позах науки.

В день защиты диплома, помню, стояла солнечная, жаркая погода. Я немного волновался, хотя сам до конца не понимал, почему. Вроде бы диплом был полноценный, все сделано, работа грамотная, и уж точно с последнего курса меня бы не выкинули, хотя и такое бывало. Когда я подходил к аудитории, мне встретилась Елизавета Владимировна. Она была в черном платье чуть выше колен и загадочно улыбалась мне.

У нас было немного свободного времени, и мы зашли в свободный кабинет, чтобы еще раз повторить дипломную речь. После этого она дала мне горсть каких-то успокаивающих таблеток, судя по всему, тех, которые сама иногда употребляла, и я стал ждать своей очереди возле аудитории. На самом деле, эти таблетки мне почти не помогли. Волнение и тревога не покидали меня до тех пор, пока я не зашел в аудиторию, где меня уже ждали мои «любимые» преподаватели, в том числе и Елизавета Владимировна.

Я редко выступал публично. Последний раз это было, наверное, в девятом классе, когда сдавал экзамены, если, конечно, это вообще можно назвать публичным выступлением. Тогда я очень сильно переживал, чего-то боялся, с трудом контролировал себя и, думаю, со стороны выглядел не лучшим образом. Спустя столько времени у меня остался только страх перед выступлением. Но когда я начал читать доклад, на душе стало легче. Я почувствовал спокойствие, уверенность и контроль над собой. Разница между девятым классом и пятым курсом университета была заметна. Хотя, если честно, я вообще всегда боялся публичных выступлений и всего, что с этим связано.

Сейчас, спустя десять лет после той защиты, я понимаю, что мне уже не составило бы труда выступить перед любой аудиторией, и неважно, сколько там было бы человек. Жизненный опыт никуда не девается. То, что раньше казалось страшным и недоступным, потом становится обычным делом. Все познается в сравнении: на каждом этапе жизни свои приоритеты и свои проблемы.

В целом защита диплома прошла успешно, если не считать нескольких предложений, которые я забыл сказать по ходу доклада. Видимо, это было просто из-за сильного волнения. Когда я вышел из аудитории, то почувствовал еще большее спокойствие и даже какое-то умиротворение. Переживания отнимали у меня слишком много энергии. Состояние было такое, будто я весь день вагоны разгружал, хотя физической нагрузки не было никакой. Но, с другой стороны, я чувствовал свободу от университета и даже не понимал, что мне теперь делать с этим дипломом. Честно говоря, и сейчас не особо понимаю: лежит он у меня в общей стопке документов, просто для порядка.

Я поехал домой. Вечером мы созвонились с Елизаветой Владимировной, она поблагодарила меня за хорошее выступление, и я даже немного взбодрился, настроение сразу улучшилось.

Спустя две недели мне вручили синюю картонку. После церемонии вручения мы вышли на улицу и начали фотографироваться на память с преподавателями, на фоне моего «любимого» университета. Настроение у меня почему-то было не самым лучшим, и особого желания фотографироваться ни с кем не было. Но фото на память с Лизой я сделал с удовольствием, хотя ко мне оно так и не попало.

Мы собрались своей отдельной компанией, той, с которой общались больше всего за все время учебы. С нами была Елизавета Владимировна и ее коллега, которую я тоже уважал. Купили шампанского и отправились на площадь недалеко от университета, где можно было спокойно пообщаться и символически поднять бокалы. Погода была солнечная, мы пили, делились эмоциями, всем было хорошо и весело. А у меня настроение оставалось каким-то странным, нейтральным.

Я периодически думал о Лизе, потом старался не думать. Был в растерянности, немного напряжен и вообще не понимал, что делать дальше. Когда все уже начали расходиться, мне почему-то захотелось продолжения. Возможно, мне просто хотелось поднять себе настроение и забыть Лизу, но забыть ее у меня не получалось. Она действительно мне нравилась, и меня в какой-то степени задевало то, что она оставалась ко мне нейтральной и, скорее всего, никак меня не воспринимала. Хотя, с другой стороны, почему я должен был быть ей небезразличен? Это были, скорее всего, просто мои внутренние заморочки. Когда все разошлись, я решил позвонить ей и предложить продолжить празднование, но она отказала. Я не стал навязываться и уговаривать ее, а просто поехал домой с грустным лицом и без настроения. Потом я зашел к своему другу, и мы как следует отметили получение моего диплома. Тогда мне стало весело, и на какое-то время я забыл о своей любимой дипломной руководительнице.

Потом начались обычные трудовые будни уже человека с высшим образованием.

Время шло, и я стал меньше думать о Лизе. К тому же наше общение свелось к минимуму. Раньше мы в основном общались по учебным вопросам, а когда учеба закончилась, то, в принципе, и говорить стало не о чем. Да и желания особого уже не было, видимо, я перегорел. Я отпустил ситуацию, смирился и просто жил своей жизнью, без каких-либо мыслей о Елизавете Владимировне.

Тем же летом мой дядя, которому было всего тридцать три, неожиданно для всех решил жениться, и для меня это тоже стало удивительной новостью. Я почему-то думал, что он никогда не женится и так и останется холостяком, но любовь берет свое в любом возрасте. Тогда я хорошо развеялся на свадьбе, отвлекся от всего и отлично провел время с родными.

Я познакомился с двоюродным братом моей мамы, которого раньше никогда не видел и вообще не знал о его существовании. Он оказался хорошим человеком. Мы общались на разные темы почти как друзья, будто он был моим ровесником, хотя на самом деле был старше моей мамы на несколько лет. Я полноценно праздновал торжество два дня, а потом вернулся домой и снова принялся за работу.

Однако спустя несколько месяцев произошла забавная ситуация…

Глава 17

На самом деле я уже почти забыл про Лизу, но она решила о себе напомнить. В принципе, ничего необычного в этом не было: просто бывший преподаватель поинтересовался жизнью своего бывшего студента. Общение у нас уже было минимальным, но все же оно сохранялось. Она написала мне, спросила, как у меня дела, и потом добавила:

— Когда в гости зайдешь?

Тогда я пропустил эту фразу мимо ушей, решив, что мне больше нечего делать, кроме как ходить в университет, который, по сути, так и остался для меня чем-то нейтральным. Разговор был коротким: я был занят своими делами, в том числе рабочими, Лизу уже почти забыл и затягивать общение не стал. Я культурно попрощался с ней и дал понять, что университет меня больше не интересует вместе с ней, впрочем, тоже.

Прошло около двух месяцев с момента нашего последнего разговора. В середине октября она снова написала мне, поинтересовалась, как у меня дела и что нового. Я ответил, завязался диалог, и в ходе разговора она опять повторила ту самую фразу:

— Когда в гости зайдешь?

Вот забавно наблюдать, как человек себя ведет и как вообще все это устроено. Когда Лиза мне нравилась, и голова была занята только мыслями о ней, она не обращала на меня внимания вообще даже тогда, когда я уже не учился в университете и никакие учебные вопросы нас больше не связывали. А как только я перестал о ней думать и отпустил ситуацию, она вдруг снова появилась уже спустя несколько месяцев, когда между нами вообще не было никаких формальных причин для общения.

И что же получается? Если меньше думать о человеке и отпустить его, он начинает сам тянуться? На мой взгляд, когда мы слишком много и слишком часто думаем о человеке, который нам нравится, нами начинает овладевать страх: страх потерять его, страх отказа, страх быть ненужным. В итоге мы становимся зависимыми от собственных эмоций. Страх пожирает нас и начинает управлять нами, и мы притягиваем не то, чего хотим, а то, чего боимся.

Так что, получается, надо просто не думать о человеке и подавлять свои чувства? Нет, конечно. Думать о том, кто вам дорог и кто вам нравится, нужно и можно. Но важно следить за своими мыслями, страхами, важно уметь ими управлять. Нужно направлять мысли в позитивное русло, не бояться потерять человека, быть готовым к любому исходу. Нужно быть самодостаточным, уверенным в себе и гибким. Так устроена жизнь. Люди чувствуют уверенность, и в таком случае вы вряд ли станете для них безразличны, в том числе и для того человека, который вам особенно дорог. В общем, нужно думать о том, чего вы хотите, а не о том, чего боитесь. И тогда все будет хорошо. Так и произошло в моей ситуации: я просто осознал, что могу и дальше жить без мыслей о Лизе, и ничего страшного не случится. Когда она написала мне в первый раз, я четко показал, что и без нее чувствую себя нормально и ни в чем не нуждаюсь. Лиза это, по всей видимости, почувствовала и потом написала снова. А может, ее что-то и задело, но это уже было неважно.

Когда она опять спросила про «зайти в гости», я уже задумался: а что именно она имеет в виду? Если в первый раз я это пропустил мимо ушей, то теперь начал размышлять. В гости — это куда? К ней домой или просто в университет, на кафедру? Но поскольку учебные дела нас уже не связывали, а я отпустил ситуацию и не боялся отказа, я прямо спросил об этом. Лиза дала понять, что речь идет вовсе не об университете. Тогда, если речь уже о личной встрече, я ответил ей еще прямее:

— Хорошо, тогда я сейчас беру шампанское и еду к тебе в гости. Говори адрес.

Она немного растерялась от такого предложения, и я это почувствовал даже по голосу. Ситуация получилась неловкая и непонятная: оба чего-то хотим друг от друга, но никто не решается сказать прямо, чего именно. Мне самому было неясно, как вообще себя вести при встрече. Не было четкой определенности. Может, она просто хотела увидеться со мной как со студентом? Но это выглядело бы странно: тогда она бы, наверное, пригласила и других своих бывших студентов. С другой стороны, я понимал, что Лиза — это человек непростой, с характером, и неизвестно, какие мысли и цели у нее в голове.

Несмотря на все это, Лиза мне все еще нравилась. И если уж дело дошло до встречи, мне не хотелось просто увидеться, попить кофе и разойтись. Мне уже хотелось продолжения: горячего, бурного, настоящего. Или хотя бы какой-то надежды на то, что эта встреча станет началом чего-то большего.

В итоге Елизавета предложила встретиться в ресторане недалеко от ее дома. Мне, конечно, в идеале хотелось сразу поехать к ней в гости, но я решил не спешить: всему свое время. И потому охотно согласился на встречу в ресторане.

Я был немного взволнован, и страх все же меня не покидал. Я не боялся облажаться, мне необходимо было сделать так, чтобы все прошло именно по-моему. Хотя, если честно, это было немного неправильно. У меня вообще впервые была такая неформальная встреча с бывшим дипломным руководителем, даже несмотря на то, что меня уже ничего не держало. Но я все равно немного напрягался.

Казалось бы, когда знакомишься с девушкой, приглашаешь ее в ресторан на свидание или куда-то еще, все очевидно: понятны и твои намерения, и формат встречи. А здесь было совсем другое. Мне было непонятно, как себя вести, что она ожидает, чего хочет, и хочет ли вообще чего-то. В голове было слишком много вопросов. У меня так часто бывает: все прокручиваю, обсуждаю сам с собой, а потом вдруг что-то щелкает, и я просто отпускаю ситуацию. Так получилось и в случае с Лизой. Потом я просто расслабился и перестал напрягаться.

Я был рад встрече с ней, и она, судя по ее красивой и довольной улыбке, тоже. Мы встретились у входа в ресторан, я приоткрыл дверцу, пропустил ее первой, и мы оказались вдвоем за уютным столиком в спокойной обстановке. Мы сидели на угловом диване: я с одной стороны, она — с другой.

Наша встреча проходила легко и спокойно. Мы общались, шутили, смеялись, пили виски, и вроде бы все было хорошо. Но через некоторое время Лиза вдруг сообщила мне, что обещала встретиться с одним мужчиной, которому она нравится и который очень хочет ее увидеть, и что он скоро присоединится к нашему столику.

Я был сильно удивлен, но внешне вида не подал. Сохранял спокойствие, терпение и гибкость. Почему-то я и сам предполагал, что может произойти что-то подобное, и не исключал такого развития событий. Я просто ответил:

— Все хорошо.

Первое, что пришло мне в голову: ну все, я пролетел и облажался. Раз пошло такое дело, значит, ничего у меня с Лизой не выйдет. Это были мои первые мысли. Но потом я собрался, проанализировал ситуацию и подумал: а почему это я должен сдаваться? Пусть сдается он. И я перестал нервничать.

Если посмотреть на все с другой стороны, Лиза мне не жена и не девушка, а всего лишь бывший дипломный руководитель. Она может делать все, что угодно. Конечно, я бы сам так не поступил, но потом мне стало ясно, почему она так сделала, и я перестал думать об этой ситуации.

Через некоторое время к нашему столику присоединился мужчина на вид около пятидесяти лет или чуть старше. Судя по всему, он был удивлен не меньше, чем я. Он показался мне нормальным человеком, но немного скучным или неуверенным.

Потом Лиза начала демонстративно больше общаться со мной и делать вид, что почти не замечает этого мужчину. После выпитого виски нам стало веселее, мы хорошо друг друга понимали, а мужчина ничего не заказывал, он был за рулем.

Во время разговора я даже не заметил, как коснулся Лизы в области поясницы, почувствовал ее бархатистую кожу и начал слегка поглаживать ее. Она не сопротивлялась, напротив — мне показалось, что ей это даже приятно. Потом я стал касаться ее все чаще, возможно, даже демонстративно, чтобы тот мужчина все видел. Мне кажется, он даже подумал, что мы с Лизой специально все это подстроили, чтобы показать, что он тут лишний. Но он не сдавался.

Время в компании пролетело быстро, наверное, потому, что нам с ней было легко и приятно вдвоем. Мы попросили счет, начали собираться, и я, как настоящий джентльмен, помог Лизе надеть пальто.

Когда мы втроем вышли на улицу, тот мужчина начал к ней приставать с предложением довезти до дома. Я не понимал его логики: на что он вообще рассчитывал? Он же прекрасно видел, что Лиза больше внимания уделяет мне и ей со мной интереснее. В итоге она его отшила, а я пошел провожать Елизавету Владимировну до дома, глядя на чистое звездное небо и, как всегда, смог различить только одно созвездие — тот самый ковш.

Глава 18

По дороге домой Лиза рассказала мне про этого мужчину. По ее словам, он был скучный, нудный олень, который ведет себя как старик и постоянно приглашает ее в какую-то деревню, чтобы вместе встретить рассвет. Конечно, намек «вместе встретить рассвет» был понятен всем, но Лиза воспринимала это как тупой и неинтересный подкат, поэтому и высмеивала его, а потом еще и отшила.

Также она рассказала, что специально пригласила его на встречу в ресторан именно тогда, когда была со мной. Она сделала это демонстративно, чтобы дать понять этому мужчине, что ничего у него не выйдет. Со стороны мне это казалось немного странным, но Лиза выбрала именно такую железную стратегию. Она дала четко понять одному, что не стоит ни на что рассчитывать, а, возможно, заодно проверяла и мою реакцию. Лиза была умной не только в университете перед студентами, но и в жизни тоже.