Бесплатный фрагмент - Пираты Солёных Песков

ПРОЛОГ

Высокий человек в драном кожаном плаще задумчиво стоял над только что выкопанной им ямой и не спеша попыхивал трубкой. Возле него в песке лежал небольшой окованный сундук. Рядом гуляла высокая женщина в обтягивающих кожаных одеяниях, и бестолково крутила лопату вокруг себя. Пару раз она её выронила и, с хрюкающим хихиканьем наклонялась за ней, нелепо скрипя своим костюмом, и продолжала её бесцельно крутить. Мужчина в плаще, вдоволь накурившись, приподнял свою треуголку, вытер пот со лба и, выразительно кряхтя, опустил сундук в яму. Женщина отбросила лопату в сторону, подошла к мужчине в плаще и игриво подёргала его за густую рыжую бороду.

— Ну чего, мышкин хобот, этот сундук был лучшим из нас? — женщина хихикнула.

Поравнявшись с мужчиной в плаще, оказалось, что она выше его, по меньшей мере, на голову. Она принялась игриво покручивать широченными бёдрами перед ним и продолжила шутить:

— Так давайте же почтим его память, как самого доблестного сундука Солёных Песков, выделим его детям материальную помощь, будем писать про него книги…

Человек в плаще раскатисто захохотал.

— А неплохо, доходяга! Хороший такой разгон!

Женщина тепло улыбнулась, подскочила к мужчине в плаще и крепко обняла его, прижав лицом к своей выдающейся груди.

— Но если так подумать, — сказал она, — это же всего лишь…

— Это самое большое сокровище, которое мне удалось найти за свою долгую жизнь! — прохрипел мужчина в плаще, кое-как пытаясь высвободиться от своего сладкого удушья, — ну, кроме тебя, конечно, — наконец-то высвободился он, — золото, конфеты, слава — это всё мимолётный пшик. А это, — он указал на сундук, — вечное!

— Эх, увидеть бы со стороны лицо того, кто это когда-нибудь откопает! — высокая женщина мечтательно улыбнулась.

— Ага! Это ж просто — сразу штаны на выброс! Рот порвёшь!

Женщина, похрюкивая, захихикала.

— А пока я жив, — продолжил мужчина в плаще, — надо распустить таинственные и бредовые слухи! — и снова раскатисто захохотал.

— Капитан, это будет просто высший пилотаж ситуационной комедии! — запрыгала от нетерпения на месте высокая женщина, — придурки, жадные до власти, начнут перегрызать друг другу глотки!

— Ничего, нужный человек найдёт ему хорошее применение! Если, конечно, поймёт…

ГЛАВА ПЕРВАЯ

— Скажи-ка мне, юнга, а ты веришь в существование моря? — Капитан Неудача, ссутулившись, облокотился на бортик и смотрел куда-то вдаль рассеянным стеклянным взглядом.

— В смысле верю? За территорией нашей страны Натрихлоридии есть множество других стран с выходами к различным морям и океанам…

— Погоди, погоди. То есть ты хочешь сказать, что море действительно существует? — словно вернувшись в действительность, выпалил капитан, резко повернувшись к юнге.

— Ну да. И не одно.

— То есть вот эта огромная куча воды, сидит себе на месте и даже не высыхает, сколько из неё не пей? — продолжал отстаивать вою нигилистическую точку зрения капитан.

— Обычно в море впадает множество рек, что даёт оставаться ему полноводным и не пересыхать, сколько из него не пей, — промямлил под нос юнга, отходя к другому бортику корабля. Ему не хотелось продолжать разговор. В любом споре с ним капитан одерживал сокрушительную и нелепую победу.

— Знаешь чего, ты не просто грубиян, ты ещё и обманщик! — капитан немного вспылил, — хорошо бы тебе промеж жабр сапогом дать, да только шнурки жалко ради тебя распутывать! — и оглядел свои детские сапожки на мягких липучках.

Верный юнга капитана никак не отреагировал на его очередную вспышку глупости. Впрочем, уже менее верный, чем год назад или даже вчера. Юнга, в отличие от капитана, был настоящим матросом и учился заочно в университете морских и прочих прикладных искусств. Но чтобы получить степень магистра морских и прочих прикладных искусств, юнге было необходимо пройти двухгодичную практику на настоящем судне.

Учитывая, что юнга был уроженцем Пустыни Соленых Песков, с судоходством тут было туго, и единственным на всю округу официальным зарегистрированным плавательным средством был корабль Капитана Неудачи, юнге ничего не оставалось, как поступить к нему на службу в качестве юнги. Нет, не «юнге», а Юнгу. Юнгу ничего не оставалось, как поступить на службу к Капитану Неудаче в качестве юнги. Да, юнгу звали Юнг.

Он всегда был одет строго по морскому уставу: шорты-майка, а в случае заморозков — майка с длинным рукавом и шорты с начёсом. У него было по-детски взрослое лицо: уже сформировавшиеся взрослые усы, явно неуверенные в своей правоте, неловко застыли под носом, в густых бровях прятались маленькие начитанные глаза, а острый подбородок, всегда задранный вверх, будто не мог дождаться, когда начнется его участие в процессе артикуляции.

Тем временем по вечерним солёным волнам песков, неспешно нёсся корабль Капитана Неудачи. Впрочем, от корабля тут было только название. Величественный куб с длинной ребра в три сажени, парус, небрежно сшитый из наволочек, весь дырявый, апатично повисший на мачте — связке бамбука, примотанной строительным скотчем к палубе. Да, парус не ловил попутного ветра, капитан ловил его всем своим нутром. И каким-то чудом их судно с прыткостью игуаны маневрировало меж песочных соляных рифов. Этим чудом капитан был обязан юнге Юнгу. Юнга Юнг был компетентен в вопросах механизации и аэростабилизации транспортных, в том числе и плавательных средств, ведь он учился в университете морских и прочих прикладных искусств и, не смотря на то, что был там единственным учеником, являлся одним из лучших.

Уже при первой встрече с капитаном, юнга Юнг внёс неоценимую лепту в процветание песочного пиратства.

— Значит, хочешь служить на моем величественном линкоре юнгой? А что ты умеешь, салага?

— Вам больше не придется впрягать диких варанов и бесконечно искать, какие дырки в парусе надо ещё заштопать. Я могу сделать так, чтобы ваш… величественный линкор рассекал воздушные волны так же, как бы это делала бабочка или пчела.

— Принят. Пожизненно.

Куб — не самый аэродинамичный объект, поэтому юнге пришлось понапихать в него множество вспомогательных устройств, чтобы наконец поднять его в воздух. Это был и паровой котел, и система паропровода, и система ременных передач, и аэростабилизирующая подвеска. В общем, их «типа пиратский корабль» — это был куб, с примотанной к нему скотчем мачтой, повисшей на ней дырявым парусом из наволочек, с отовсюду торчащими трубами, шлангами, вентиляторами и отдушинами.

Чух-чух-прфф-прфф-прфф — с пыхтящими звуками куб тронулся, нарушив покой и так немногословной вечерней соляной пустыни. Капитан, облокотившись на бортик, таращился куда-то вдаль, тихонько бурча под нос:

«Бррр, брььь, абордаж, абордаж, абордаж… Пум-пум-пум…». По всей видимости, капитан размышлял, куда податься, чтобы кого-нибудь, так от души — не со зла, ограбить.

Юнга Юнг, тем временем, собирал свои вещи. В его заплечный рюкзак с дельфинчиком влезало немного, но в то же время всё необходимое: зубная щетка, бритва, носки, фляжка, сигнальные ракеты, ножик, спички, мешок сухарей и пару выпусков журнала «Пустынные плюшки» с иллюстрациями.

Юнга знал, что завтра подходит к концу срок прохождения его практики.

Документы о прохождении двухгодичной практики были им уже заполнены, оставалось только получить роспись капитана. И, конечно, с этой задачей у юнги не возникло проблем.

— Капитан, вы теперь так знамениты в Солёных Песках, что теперь можно продавать ваш автограф многочисленным поклонникам, не подпишите ли первый экземпляр для ксерокса? — сделав вид, что диалога о море не было, восхищённо выпалил юнга.

— Автографы? Продавать? Давно пора! Третий день один рафинад жрём, — явно довольный инициативой юнги пробурчал капитан и, достав свой акриловый на всем пишущий фломастер в костяной оправе, поставил на документах юнги кривую закорючку-роспись.

Вдруг в правый борт, на котором и стоял юнга, врезалось что-то увесистое, и он чуть было не рухнул вниз. «О нет, только не это»! — с ужасом подумал юнга и быстро схватил валяющуюся в куче хлама керосиновую цепную саблю капитана, которая никогда не была заправлена.

— О, морской боже, морской боже, морской боже… — тщетно пытался завести саблю юнга Юнг. Она отвечала ему только тихим «жжжж» и потрескиванием. А зубцы оставались неподвижными.

— Так, ты чего пищишь, клаксон?! Отставить панику! Да, нам на бортик села симпатичная бабочка и весь наш замечательный корабль перекосило на бок, и что?!

Надо отметить, что бабочки в этой местности были в первой пятёрке самых опасных зверей. Оставаясь небольшими, с размахом крыльев примерно в человеческую ладонь, они обладали свойством изменять собственную массу тела, а соответственно и все физические показатели. Собственно, что и делало такими опасными: никогда не знаешь наверняка, при попытке прихлопнуть такую бабочку ты отделаешься кашицей из крыльев, усиков и лапок на ладонях, или сломаешь обе руки.

Бабочка вспорхнула, вернув кораблю ровное положение и плавно попархала в сторону перепуганного юнги. Да! К такому его не готовили в университете морских и прочих прикладных искусств! У них, конечно, был целый раздел посвященный нападениям бабочек, но поскольку он не был написан выжившими при атаке бабочек, все материалы носили чисто теоретический, рекомендательный характер, типа: взять мухобойку побольше или бежать как можно быстрее.

Юнга поднял саблю и начал, что есть сил, отмахиваться от этой маленькой крылатой бестии, что само по себе со стороны выглядело карикатурно. Собственно, почему и капитан стоял в сторонке, ухахатываясь над этим алогичным и фантасмагоричным происходящим. И даже не делал не то что каких-либо попыток помочь, а просто попыток успокоиться и трезво оценить ситуацию.

Бабочка, не обращая внимания на увлеченно сражающегося с ней юнгу, отбила пару его безуспешных выпадов, разоружив беднягу, и, схватив всеми шестью лапками его за грудки, резко поднялась с ним в воздух. Зависнув над мачтой на пару секунд, бабочка быстро унеслась в сторону заходящего солнца, утащив с собой бьющегося в истериках юнгу.

Над Пустыней повис последний немногословный крик юнги Юнга:

«По-мо-ги-теееее»!!!

Капитан молча стоял, прикрывши ладонью глаза от лучей заходящего солнца, и смотрел им вслед, пока порхающая парочка полностью не скрылась из виду.

— Ну, если я кому расскажу, мне все равно не поверят, — пробормотал капитан и спихнул ногой личные вещи юнги за борт.

Всю ночь капитана мучили кошмары, ему снились юнги с крыльями бабочек, они летали вокруг него и фальцетом запевали: «Ты нас не спас!»

Еще ему снились, что сундуки с золотом зловеще на него косились и нашептывали: «Ням-ням-ням, наш драгоценный…». А затем он вновь оказался в том моменте, когда принимал юнгу на службу.

«Принят. Пожизненно»! — повторил капитан во сне свои же слова и тут же проснулся.

— Лохматая шея анаконды! Ведь теперь мне нужен новый юнга! Какой я капитан без юнги, не капитан, а просто шланг!

Утро в Пустыне Соленых Песков, это воистину завораживающее зрелище. Лучи солнца, отражаясь от кристалликов соли, разбиваются на весь спектр цветов, видимых человеческому глазу, и пустыня на небольшой период времени превращается в некое подобие дискотеки: радужная светомузыка сбивает с ориентиров путников, пилотов и даже развозчиков печатных изданий.

Бух!

Еженедельный выпуск газеты «Пустынный Фельдъегерь» попал прямо по носу Капитану Неудаче. Рядом с кораблем-кубом капитана проехал развозчик газет на паровом самокате, ловко уворачиваясь от песчаных черепах и ларьков с мороженым.

Надо же! Капитан всю ночь рассекал пески на автопилоте и под утро приблизился к черте города. Хотя, честно говоря, автопилота как бы и не было, капитан просто забыл выключить двигатели. Но на то она и пустыня — чтобы не куда было врезаться.

— Эй, дистиллированный! Это что, вошь твою, за город?

Развозчик искренне удивился.

— Как что? Небольшой Город Среди Песков! И с вас три песко-бакса!

— Ах, да, конечно, конечно, — капитан начал рыться в карманах поисках медяков на чай развозчику, но вдруг изменился в лице, — хотя постойте-ка, я же пират! На, прыщ! — и швырнув в развозчика сапогом, прибавил скорости своему кораблю.

Движение на окраинах города было слабое, так что тут можно было без опаски маневрировать на больших скоростях. Надо добавить, что управление корабля было донельзя по-детски простое. Кнопка «вкл/вкл» — заводящая и приглушающая паровые двигатели, да джойстик — вперед, назад, влево, вправо. Все это было установлено на небольшой платформе у левого бортика куба.

Удостоверившись, что курьер за ним не гонится, капитан развернул «Пустынный Фельдъегерь», и сразу же ему в глаза бросилось объявление: «Конкурс на самого диковинного зверя! Приведи неведомую или просто интересную зверюшку в самоходный лагерь Голубых Зверобоев, и получишь приз — достойную оплату в песко-баксах юбилейными монетами и членский билет в Братство Голубых Зверобоев»!

С мыслями о деньгах и славе, капитан притормозил у местного окраинного бара «Кальвадос Сыпучес», чтобы разузнать у всяких скучающих забулдыг о местной флоре и фауне. Бар, как и все постройки в Небольшом Городе Среди Песков был выполнен в модернистском стиле: песок смешивался с навозом варанов и палочками, и из этого месива формировались однотипные домики-полусферы разных размеров, с разным количеством этажей. Небольшие ромбовидные окна без рам, двери, сплетенные из стальных прутов и огромные яркие светящиеся вывески над ними, — вот как в двух словах описать все строения Небольшого Города Среди Песков.

Стальная дверь бара «Кальвадос Сыпучес» медленно, со скрипом распахнулась. Завсегдатаям бара представилась следующая картина: в помещение вошел человек невысокого роста, около полутора метров, в длинном рваном кожаном плаще до пят, в карнавальной треуголке с черепом и костями; с густой черной бородой и усами, красующимися на по-детски наивном и гладком, без единой морщинки, лице; в матроске, шароварах и с цепной саблей за поясом, и в одном детском сапоге с мягкой застежкой на липучке.

Спустя пару секунд пребывания капитана в дверях бара, раздался крик одного из завсегдатаев:

— Ха вы посмотрите на этого ряженого! Маскарад был вчера, ты… морда!

И сразу же за ним последовал смех всех остальных.

— Слушай, если ты жил в театре, то теперь смени образ капитана неудачника на человека-фиаско! Хахахаха! –прокричал это из угла еще один уже изрядно выпивший завсегдатай.

— Башмак потерял, борода! — даже бармен подключился к общему веселью.

Впрочем, их грубость можно было понять. То были шестеро обыкновенных городских трудяг: кто шахтер, кто строитель, кто торгаш; адекватно, по меркам этого города, одетые: однотипные брюки, куртки без всякого рода символичной атрибутики. Сидели себе, каждый в своем углу темной замызганной барной стойки перед не отличающимся от них ничем флегматичным барменом. И тут в их уютный мирок врывается «это» — из ряда вон выходящее.

— Эй, затетёхи! — не обратив внимания на выпады в свою сторону, капитан обнажил саблю, и воинственно направил её на отдыхающих, — к вам обращается Капитан Неудача — гроза Солёных Песков! Кто мне скажет, где здесь обитают всякие фантастические звери?! А?!

Тут один из завсегдатаев, властным жестом руки заставил всех замолчать. Вообще, кое-что в нём выдавало главаря всей этой шайки. Да, он был такой же хмурый, и широкоплечий, как все остальные. Но он был одет в строгий синий костюм. Более того, он был лысым, и на его длинном носу опасно болтались, поблескивая стёклами, очки без дужек. Он медленно подошел к капитану и спокойным ровным голосом ответил:

— Дражайший капитан, вам следует взять курс южнее и в течение пары часов не менять направления, и таким образом вы наткнетесь на сосредоточение флоры и фауны нашего региона.

— Ладно, ладно щёчки персиком, тебе повезло, что мне не пришлось применять силу, струхнул и всё выложил! Это я люблю! — и капитан молниеносно и без «до свидания» выпорхнул из бара.

В баре раздалось несколько коротких смешков. Главный завсегдатай бара, молча оглядев своих товарищей, коротко прокомментировал:

— Не, ну… это настолько нелепо, что даже не смешно. Я его отправил чёрти куда, чтобы вы посмеялись, а он… ну… ну его, — и старик молча сел обратно за барную стойку.

Величественный куб, попыхивая паром, бодро плыл по пескам на юг от Небольшого Города Среди Песков. Чтобы скоротать время в пути капитан обычно придумывал новые обзывательства и проверял их огневую мощь на юнге. Но теперь он был один и, чего говорить, вдохновение на него никак не снисходило, и капитан неразборчиво бурчал что-то невидимому собеседнику перед собой:

— Ты этот… как его… тюбик скрюченный… нет, фу… глупость какая! Ну тогда ты этот… дятел раздолбайский… Да что со мной сегодня?! Брьььь соберись! — капитан попытался взбодрить себя пощёчинами, — так, где эта бутылка… — уж было собрался искать свой смузигон капитан, как вдруг его корабль мягко уперся во что-то твердое.

Перед капитаном быстро вырисовывалась мягкими силуэтами небольшая гора. Точнее, небольшая горная цепь, обрамляющая зелёную долину со своим микроклиматом, отличающимся от пустынного. Вообще, это было удивительно, что всего в паре часов езды от города есть такой «живой уголок», ещё не тронутый цивилизацией. Завсегдатай в баре, конечно же, об этом не знал и, конечно же, отправил незатейливого капитана в путешествие наобум.

— Что ж, думаю, ещё не раз обращусь к этому замечательному местному проводнику… да! И думаю, здесь имеет смысл построить что-то типа причала и морской таверны, да! Как ты думаешь юн… — и с гримасой осекся, вспомнив, что он один.

Шагать по мягкой зеленой траве даже в одном ботинке было одно удовольствие. Только оказавшись в периметре этой чудесной долины, капитан почувствовал невероятную свежесть, словно всё растущее здесь дышало ей. Дуновение прохладного ветерка застыло на его юношеских щетинистых щёчках, декоративные ёлочки и пальмочки ласково били капитана ему по карим глазам по мере его продвижения вглубь. Так, радостно гогоча и путаясь в лианах, подскальзываясь на мхах, капитан вдруг наткнулся на большой шарообразный объект.

Большая часть этой сферы была скрыта зеленью. Сфера была тёмно-серого цвета в фиолетовых пятнышках, расположенных так, словно яростный художник, не глядя, брызгал краской из тюбиков, лишь бы забыть беспощадную горячую женщину, что разбила ему сердце. В общем, в хаотичных фиолетовых пятнах.

Капитан неуверенно обошел сей объект и пришел к выводу, что это яйцо. Здоровенное, с его небольшой рост, яйцо! «А что, если тут несколько таких яиц? Гм… Значит, они нужны мне все»! — капитан был неподражаем в стратегических размышлениях.

И он достал свой акриловый маркер в костяной оправе и подписал яйцо фразой: «Это моё»! Конечно же, тут должно быть еще много его неподписанной собственности! И всю надо подписать, а то мало ли кто варежку раззявит! Именно так и думал капитан, но, не успев сделать и трёх шагов от яйца, услышал хруст трескающейся скорлупы.

Яйцо зашаталось, полностью покрылось трещинами и, разломившись на несколько отдельных скорлупок, открыло взору капитана удивительное существо. Из ошмётков скорлупы встал человекоподобный зверь ростом почти под два метра. Почему человекоподобный? Скажем так, все пропорции тела были соблюдены, две руки, две ноги, по пять пяльцев на каждой конечности, одна голова. Но! На подмышках, груди и других причинных местах красовались темно-жёлтые перья, а на лице, если это теперь можно было назвать лицом, на месте рта и носа красовался большой, по типу как у зерноядных птиц, клюв. Капитан от удивления только и смог выкрикнуть:

— Ух ты! Птенчик!

Тут же существо ответило ему:

— Вообще-то, разрешите вам заметить, что меня зовут Вениаменсиано Кучиватто из рода Великих Полуптахов.

— Морской шайтан! Это говорящая гигантская канарейка! А чего ты ещё умеешь?

— Ну, вообще-то, уважаемый необразованный незнакомец, ещё в школе каждому ребенку рассказывают про Великий род Полуптахов, и что это огромная удача повстречать хотя бы одного из них, тем более застать момент появления Полуптаха на свет.

— Что-то ты больно говорливый для яичницы!

Словно не слыша капитана, существо продолжало:

— Прошу заметить, именно мы, Полуптахи, отвечаем за человеческие судьбы. Помните, как говорится? На кого птичка «кхе-кхе» — тот пусть богатства ждет. Так вот, а Полуптахи точно такой же махинацией исполняют одно самое заветное и искреннее желание человека. Сколько бы он себя не обманывал, сколько бы ни…

— Слышь, патефон, ты бы хоть штаны надел, — насмешливо перебил гигантского птенчика капитан. И вдруг почувствовав, что к нему возвращается вдохновение, продолжил:

— Слышь, наложи-гаруда, ты мне поможешь выиграть в конкурсе диковинных зверей! Да! Сим объявляю тебя своей добычей! А теперь грабли в клюв и почирикал ко мне на корабль, угощу тебя консервированной ветчиной по-флотски!

Полуптах, ничего не ответив, покорно последовал за капитаном. У Полуптахов был ясный и простой кодекс из двух заповедей: никогда не выходить на контакт с человеком, а если уж Провидение доверило тебя человеку, то исполнить его заветное желание по всем канонам, даже если жертва отказывалась.

Капитан, вернувшись на корабль, невозмутимо поднял тут уже упавший парус, завел паровые двигатели и, напевал себе под нос: «Песочек, песочек, я круче всех пират…»!

Капитан пустил полным ходом корабль в направлении противоположном от города. Стеклянными глазами он уставился вдаль, представляя, как его чествуют на конкурсе диковинных зверей: «Не может быть, великолепный капитан раздобыл получеловека-полуптицу… получеловека-полуптицу… получеловека-полуптицу…», — эхом отдавалось мысль в его лохматой голове, а затем к этой мысли добавилась ещё одна: «Ха-ха-ха! Какой же это капитан?! Ведь у него нет юнги! Это не капитан, а просто… хочу конфет!», — но вдруг его сложные размышления были прерваны увесистым шлепком мягкой субстанции на его шляпу.

Раздув ноздри от гнева, капитан только и смог выдавить из себя:

— Ах ты, поганец!

— Ах вы подлая сентиментальная душонка! Разрази вас несварение! — прокричал в ответ, зависший на мачте Полуптах.

— Моя легендарно-эпическая треуголка теперь вся в…

— Моя великолепная и благотворная жизнь теперь полное… то, что у вас на шляпе! Во имя кодекса чести Великого рода Полуптахов, с сего момента исполнено ваше заветное желание! Теперь я — ваш ЮНГА!

— Что?! Какой ещё к песочной дылде юнга?! Ты — моя добыча! Я в жизни бы не стал рассекать пески с таким… птенчиком!

— Вы не понимаете, нам — Полуптахам, после процедуры ритуала телепатически передается то, что именно искреннее желал объект ритуала! И вы — чтоб вас карамелью накрыло, — всей душой желали нового юнгу! Такого же харизматичного и уравновешенного, как я! А таких, как я, только я один! Ваше заветное желание автоматически сняло меня с должности Полуптаха, лишив древней магии Полуптахов! И теперь я просто…

Полуптах обреченно уселся на палубе, обхватив колени, и тут же обмер под взглядом капитана. Его взгляд выражал ужасающую смесь ярости и триумфа:

— ПРОСТО?! Ты осмеливаешься называть себя ПРОСТО юнгой?! Ты не ПРОСТО юнга — ты юнга самого великого и безбашенного капитана во всей Истории! Ты — юнга Капитана Неудачи! Постой… Нет, ты не можешь просто так шастать по кораблю без прозвища! Как твой капитан я дарую тебе грозную кличку «Птенчик»! ДА! Хахахаха! Теперь ты шикардосный Птенчик Капитана Неудачи! И первым твоим пиратским заданием будет отдраить палубу от того что ты тут наделал! — капитан выглядел невероятно счастливым.

— А сейчас мы отправимся за деньгами и членским билетом в Братство Голубых Зверобоев! Да, лепёшкин? — и довольный огневой мощью своего обзывательства, резко поддал газу в направлении противоположном от Небольшого Города Среди Песков, довольный, что его пиратская жизнь принимает новые обороты в компании с новоиспеченным юнгой Птенчиком.

ГЛАВА ВТОРАЯ

— И не забывайте! Мюслики — очень коварные! Ты думаешь, что это просто кучка отрубей, а это затаившийся зверь! Не провоцируйте их декларированием стихов! Одна выдающаяся строфа — и можете попрощаться с вашими башмаками! Никто от них ещё не ушёл обутым!

— Но, капитан, мюслики же — фольклор, выдуманный Плохими Агентами, чтобы спровоцировать массовые отстрелы самовоспламеняющихся кустов!

— Отставить разговоры, мадам Мотыга! Безопасность команды — первостепенна и не обсуждается! Даже фольклор может нас прикончить!

Пустыня в Натрихлоридии — место весьма необычное. Она полна жизни и движения. Города не задерживаются подолгу на одном месте: магазинчики и бары, часовни и ночлежки — все дрейфуют по солёным барханам, образуя кочевые городки и городишки на несколько дней, а потом рассредоточиваются кто куда, образуя новые временные поселения. Это было придумано и практиковалось ещё задолго до Научно-Магичекской Революции в целях сохранения и поддержания коллективного здравого смысла. Долго сидишь на одном месте — значит, сошёл с ума. Есть, конечно, и исключения — такие города, как Небольшой Город Среди Песков, Тындерная Влыпь и Кляксикум. Эти вообще — древнейшие объекты культурного и бескультурного наследия, находящиеся во владении Общины Песочного Зятя. Никто его не видел, но говорят, что он есть и следит за всеми жителями Солёных Песков, насылает наказания или оказывает помощь по прихотям своего изменчивого настроения.

— Капитан Горький Глаз, на горизонте вражеский корабль!

— Сколько раз тебе повторять, Зямзян, Капитан Зоркий Глаз! Зоркий! Ещё раз ты так ошибёшься, и я повышу тебя! Ты будешь впахивать за двоих, потом за троих, а потом и за десятерых!

— О нет, сжальтесь капитан, только не это! Лучше сбросьте на прикорм скатам!

— Хм… Скаты…

Капитан Зоркий Глаз задумался. Использовать живых существ, как тяговую силу для своего судна? Такое ещё в голову ему не приходило. Он задумчиво посмотрел на устало болтающийся на ветру парус своего корабля: попутный ветер есть, а движения нет. И не первый день — второй. А сколько дней он провёл за постройкой своей «Иннокентии», он сбился со счёта. Городки возникали и исчезали вокруг его многострадальных попыток собрать вездепроходный шедевр пустынного кораблестроения. Он использовал различный мусор, оставленный кочевниками, для постройки своей дорогой «Иннокентии»: кирпичи, доски, бытовые приборы, их части и прочая арматура были сложены аккуратным треугольником и стянуты разноцветными изолентами. В центре треугольника на палке, воткнутой прямо в землю, болтался парус, сшитый из старых штанов и маек. Конструкция сомнительная, Капитан Зоркий Глаз и сам поначалу сомневался. Но поскольку прекрасная «Иннокентия» стояла на перекрестке Сентиментальных Распродаж, вокруг «Иннокентии» постоянно возникали всяческие лавочки торговцев, пивные, харчевни, и Капитану Зоркому Глазу начало казаться, что он вовсю рассекает Солёные Пески со своей командой, посещает новые места, путешествует. Как удобно он выбрал место для постройки своего корабля, и как коварно это ему аукнулось!

Тем временем величественный куб с длинной ребра в три сажени, мощно пыхтя всеми торчащими из него трубами, медленно подкрадывался к «Иннокентии». Птенчик суетился на палубе, выполняя бессмысленные команды своего капитана:

— Поднять все паруса, а потом все снять и сбросить якорь! А потом поднять! — Капитан Неудача в нетерпении подпрыгивал и размахивал цепной саблей, часто пыхтя и интенсивно потея.

Птенчик, как приличный юнга, беспрекословно подчинялся командам своего капитана, то и дело карабкаясь на мачту и слезая обратно. Птенчик понимал всю бессмысленность команд своего капитана, но он был взволнован предстоящим боем, и был рад, что хоть чем-то может себя занять.

— А-ну, пернатый! Заряжай пушку!

— Но, у нас нет пушки, капитан, — запротестовал Птенчик.

— Ну и что? Пусть враг думает, что есть!

— Есть, капитан! Бабах! Бабах! — Птенчик кое-как сымитировал пару выстрелов из орудия.

— Отлично, отлично… — Капитан Неудача отложил саблю и довольно потирал руки, — мы уже рядом, готовься, повелитель жердочек!

Птенчик, не зная, как именно ему надо быть готовым, сжал кулаки и встал в боевую позицию. Из-за бархана вынырнуло, наконец, вражеское судно, ещё пару минут назад скрытое им. На судне, яростно жестикулируя, тощий высокий человек в огромных очках громко раздавал приказы тоненьким голосом:

— Мотыга! Как коку, приказываю тебе разделать недругов под орех! Зямзян! Бросай в них все остатки провизии! Она протухла, это их чертовски опечалит!

Капитан Неудача вопросительно посмотрел на Птенчика:

— С кем это он?

— Не могу знать капитан, может быть, они замаскировались? — ответил всё ещё стоявший наготове Птенчик.

— Покажи им, Мотыга, как вас учили в Монастыре Брутальных Дам! Зямзян, не отлынивай! Швыряй в них всё! Если надо — бросай и меня! Эй! Назовись, злопыхатель! С тобой говорит самый прославленный пират перекрестков Сентиментальных Распродаж — Капитан Зоркий Глаз!

Капитан Неудача нервно запрыгал на месте и снова схватил свою цепню саблю.

— Я крутейший и грозный Капитан Неудача — судный день Солёных Песков! И ты, Капитан Зоркий Глаз, — мой злейший враг!

— Вы знакомы с ним, капитан? — удивился Птенчик.

— В первый раз вижу!

Капитан Зоркий Глаз принялся в панике бегать туда-сюда по палубе «Иннокентии»:

— Зямзян! Куда ты? А ну, вернись! Мотыга! И ты тоже? Куда делось твоё хвалённое поварское бесстрашие?

— Простите и прощайте! Этот враг нам не по зубам! — ответил Капитан Зоркий Глаз, ловко сымитировав голос грузной престарелой женщины.

— Зямзян!

— Встретить Капитана Неудачу в песках — всё равно, что встретить смерть! У меня две кошки, я сваливаю! — сымитировал скрипучий низкий голос Капитан Зоркий Глаз.

— Это бунт! Я погиб! — Капитан Зоркий Глаз обречённо упал на колени.

— Эй, щебетяндр, смотри — его команда бежит, только башмаки и сверкают! — обрадовался Капитан Неудача.

— Ну, да… Вижу, — растерянно согласился с капитаном Птенчик.

Корабль-куб останавливился рядом с «Иннокентией», слегка помяв ей её мусорно-изолентный борт. Капитан Неудача и Птенчик спрыгнули со своего корабля на серовато-зелёный песок и вскарабкались на, так называемую, палубу «Иннокентии».

— Капитан уходит вместе с кораблём! — выкрикнул Капитан Зоркий Глаз при виде этих двоих и зарылся с головой в песок.

— Связать лупоглазого и доставить на корабль! — распорядился Капитан Неудача.

Птенчик молча кивнул, отодрал от борта «Иннокентии» кусок изоленты, и быстро раскопав своего недруга, обернул ему ей руки. Капитан Зоркий Глаз не сопротивлялся. Он был полностью погружен в себя, на его гладком безбородом лице не прослеживалось никаких эмоций. Нереалистично увеличенные линзами очков глаза вызывали сочувствие, но присмотревшись повнимательнее, можно было увидеть в них опасные огоньки, которые, в тандеме с периодически возникающей кривой усмешкой, могли сильно насторожить и заставить пересмотреть свои скоропостижные выводы о показавшейся сперва его безобидной натуре. Птенчик повёл его к кораблю. Сзади следовал Капитан Неудача. Он беспощадно бросался короткими уничижительными фразочками в спину побежденного капитана:

— Ну, что капитан Глаз-Алмаз, проглядел ты всё! Моя победа легендарна и будет воспета во всех пельменных уголках пустыни! Ты превосходил меня числом, но не умом и смекалкой! Ты думаешь, что для капитана главное — это корабль и команда? Нет! Главное — это борода и авторитет! Да, я авторитет, освежуй меня рогалик!

Корабль-куб шустро рассекал безлюдные просторы пустыни. Иногда он рассекал их и медленно, никто не знает почему. Даже печально пропавший юнга Юнг, сконструировавший все механизмы куба. Возможно, настроение капитана как-то коррелировало с быстроходностью парового куба: чем более воодушевлён капитан, тем быстрее его команда рассекает Солёные Пески.

Под палящим послеполуденным солнцем Капитана Неудачу разморило, и он, свернувшись калачиком, засопел прямо на палубе. Птенчик сидел, облокотившись на мачту, и обмахивал себя своими широкими слегка оперёнными ладонями. С другой стороны мачты был привязан тоже сидящий пленник. Пленник молчал. Мачта держалась на строительном скотче и честном слове, так что просто с ней встать и уйти их пленнику не составило бы особого труда. В какой-то момент Птенчика это насторожило, и он, подойдя к Капитану Зоркому Глазу, вопросительно на него взглянул.

— Вы, случаем, не собираетесь сбежать?

— Моя команда уже в пути, мчится по вашим следам. Они не бросят своего капитана.

— Наш корабль не оставляет следов. И по вашим возгласам, смею предположить, что ваша команда бежала.

— Вы слышали только то, что хотели увидеть, хо-хо-ха-ха! — и Капитан Зоркий Глаз сымитировал какой-то странный хохот.

— Мы видели, как вы сами себе раздавали команды, а потом сдались и зарылись в песок. Разве не так?

— Я не собираюсь раскрывать свой план какой-то подозрительной птице! Как гласит древний трактат «Артистизм борьбы» за авторством Вдуня Всыпя — «Притворись, что ты проиграл и сдайся врагу в плен. И веди себя как пленник. Даже не пытайся убежать или спастись. Тогда враг не заподозрит, что ты притворился»!

— Но это же, позвольте, какая-то бессмыслица, — растерялся Птенчик.

— Да, продолжайте так думать, — и Капитан Зоркий Глаз ехидно улыбнулся, обнажив жёлтые кривые зубы.

— Эй, долбоклювики, вы о чём там воркуете?! — Капитан Неудача проснулся и решил присоединиться к их разговору.

— Капитан, наш пленник, вероятно, затеял побег, — как и следует прилежному юнге, отчитался Птенчик.

— Ну, ты видно с ним хорошо поработал на допросе — вон, смотри, как отощал и запаршивел! Теперь моя очередь! Вольно, фрикасельски.

Капитан Неудача вразвалку приблизился к своему пленнику, лишь слегка наклонился к нему, так как ростом он был гораздо ниже, и, грозно посмотрев ему в глаза, воскликнул:

— Лапки спрута мне в ботфорты! Ты ещё что за кишка, и что ты забыл на моём славном судне?!

— Позвольте представиться — Капитан Зоркий Глаз. Безобидный бродяга и неподтверждённый член Гильдии Ненадёжных Наёмников.

— Зоркий Глаз, да? Впервые слышу. Отпустить его!

— Капитан! — запротестовал Птенчик, — он же ваш злейший враг, и он явно что-то замыслил!

— Злейший враг?! Да сам Песочный Зять мне не злейший враг! А этот шмакодявр мне и в подметки не годится!

— Вы же сами приказали его схватить и связать, — испугался такому ходу событий Птенчик.

— Я? Приказал? — нахмурился Капитан Неудача, видно забыв о недавних событиях после крепкого послеполуденного сна, — а тебе куда, многоглазый?

— Туда! — и Капитан Зоркий Глаз кивнул по ходу движения корабля.

— Ого! И нам туда же! — обрадовался Капитан Неудача, — Мы тебя подбросим, линейка! Ха-ха! Слыхал, как я его? — радостно обратился он к Птенчику, — и накорми его… эээ… Чем? Что у нас осталось?

— Фантиками от конфет? — растерянно спросил Птенчик, оглядывая замусоренную палубу.

— Фантиками от конфет! — подытожил Капитан Неудача.

Группа синих строений, пока ещё неразличимых форм, показалась вдалеке, объятая последними лучами заходящего солнца. Это счастье и в некоторых случаях иногда и спасение — до наступления темноты найти в пустыне цивилизованную жизнь, так как ночные создания Натрихлоридии бывают коварны, алчны и прожорливы. Одни представители спонтанной торговли с рук сломали жизнь множеству наивных путников.

— А, ну наконец-то! Братство Голубых Зверобоев! — обрадовался Капитан Неудача.

— Какая удача, эти мужчины славятся откровенным гостеприимством, — в свою очередь обрадовался Капитан Зоркий Глаз.

— Я тебя им продам, а ты сбежишь обратно ко мне, — приказал Капитан Неудача Птенчику.

— Так точно, капитан! — ни секунды не сомневаясь, согласился Птенчик.

Пыхтящий куб остановился у небольшого поселения из синих зданий. Теперь их формы уже отчётливо различались в сумерках. Знаменитая Синяя Дыня — распространенный в северных широтах Натрихлоридии фрукт, вырастающий до нескольких тонн весом; знаменит не только своими антиоксидантными свойствами и вкусовыми качествами, но и домостроительной профпригодностью. Поселение состояло из нескольких таких «дынь», и в самой большой и шумной явно что-то происходило.

Наша пиратская троица, сойдя с куба, осторожно приблизилась к этой большой и шумной «дыне». Окна и двери её были распахнуты настежь, приятный аромат пирогов нежно щекотал усталые ноздри капитанам и юнге. Уже почти позабыв про свой хитрый план и предвкушая дынный уют, Капитан Неудача ошарашено остановился при входе.

В «главной дыне» была вечеринка, что, впрочем, учитывая уровень шума, было ожидаемо. Толпа голых мужчин веселилась вовсю. Они бегали друг за другом и шлёпали полотенцами друг друга по задницам. Каждый раз, когда кто-то успешно проводил свой шлепок, то он победоносно кричал: «Семантика»! Всё пространство было наполнено ароматом пирогов, вонищей мужского пота, звуками шлепков и криками: «Семантика! Семантика»!

— Э, колдуны, вы чего тут творите?! — удивился Капитан Неудача.

— Философствуем! — ответил один из членов Голубых Зверобоев. И не сильно отвлекаясь на гостей, поспешил за пробегающим мимо голым мужчиной, — присоединяйтесь, у нас сегодня фестиваль «Глубины´».

Капитан Неудача проводил убегающего зверобоя задумчивым взглядом:

— Птенчик! Иди, найди главного и продай себя ему! Бери в блинах и конфетах! Потом погрузи всё на корабль и отчаливаем, пока нас тут не засловоблудили самих!

Птенчик смело отправился в этот натуралистический хаос на поиски главного «голубого», а оба капитана стояли в неуверенности, не зная, что им предпринять дальше. Семантические дебаты продолжались с не меньшим пылом и жаром волосатых туловищ, а в животах у капитанов урчало. Поборов свою неловкость, Капитан Неудача сказал Зоркому Глазу:

— Ну, что время хорошенько пожрать? Эти зверобои — повара, хоть куда! И завалить, и шкуру снять, и отжарить могут!

— Я, пожалуй, дождусь свою команду. Здесь, снаружи. Только позволю себе умыкнуть один пирожок, в животе урчит, упаси Песочный Зять… — и Капитан Зоркий Глаз, неуклюже маневрируя между голыми зверобоями, схватил с ближайшего стола блюдо с пирогами и выбежал с ним из здания на прохладный солёный песок.

Капитан Неудача поспешил за ним. Очень уж и ему захотелось тех пирогов. Он застал Зоркого Глаза облокотившегося на стену соседней тихой и тёмной «дыни», как ни в чём не бывало, подсел к нему и принялся активно угощаться пирогами с его тарелки. Капитан Зоркий Глаз не возражал. Он мечтательно смотрел в небо, периодически жевал пирог, временами резко высказываясь о своих грандиозных планах членам команды. Которых отыгрывал сам.

— Какие перспективы! Можно заставлять животных таскать человеческие вещи! И не ждать ветров!

— Капитан, вы точно получите за это премию Мозговитых Расторгуев! — изобразил капитан женский голос своего кока, мадам Мотыги.

— Капитан, а как же то — другое? — изобразил капитан голос своего боцмана.

— Про что это ты, Зямзян?

— Про…, — Капитан Зоркий Глаз стал изображать голос боцмана тише, — про Легендарный Затонувший Анекдот!

— Легендарный Затонувший Анекдот? — повторил Капитан Зоркий Глаз уже своим голосом достаточно громко, — да, это венец человеческой мысли, разрушительное оружие, от которого гибли цивилизации, возможно и хорошо, что он погребён глубоко в песках.

— Но, если вы найдёте это легендарное оружие, представьте, какие перспективы нас ждут! Нам больнее не надо будет грабить и мародёрствовать! — надрывно изобразил Капитан Зоркий Глаз Зямзяна.

— Зямзян! Как же ты можешь так говорить! — продолжил Капитан Зоркий Глаз, — в этом же и суть и смысл наших жизней — грабить и мародёрствовать!

— Вот это по мне! Ограбим «голубых»! — подключился к диалогу Капитан Неудача, — хорошая у тебя команда, уважаю! Хватай свой анекдот, капитан Флагшток, и пойдём! Аха-ха! Как я тебя!

Капитан Зоркий Глаз никак не обратил внимания на столь нелепое обзывательство в свой адрес, он кивнул, отставил уже почти опустошенное блюдо с пирогами, поднялся и принялся делать зарядку.

— Ты чего это задёргался, Глазюлио? Ласты чешутся?!

— Перед тем, как идти на абордаж, рекомендуется делать разогревательные упражнения, — пояснил Капитан Зоркий Глаз, несинхронно размахивая то руками, то ногами, — чтобы в решающий момент рука не дрогнула!

— Ну, ты это… — занервничал Капитан Неудача, — я, пожалуй тоже, курями поразмахиваю, — и присоединился к нелепой зарядке Капитана Зоркого Глаза.

Пока капитаны ели пироги и разминались, Птенчик со всей серьезностью пытался исполнить поручение, данное ему. Но как тут в толпе голых мужиков найти главного? Может это самый волосатый? Или самый высокий? Или самый толстый? Птенчик терялся в догадках, поэтому пробовал то одно, то другое: нашёл самого толстого, но не смог его разбудить; самого высокого не смог догнать; а самого волосатого не смог найти. Задавая случайным пробегавшим мимо зверобоям вопрос про их командира или хотя бы администратора, зверобои бросали на ходу что-то не слишком вразумительное, по типу: « Ох, этот парень — он лучший из нас»! Или: «Смотри в суть и найдешь»! А так же: «Мы все упадём, а он останется стоять»! Не сказать, чтобы это сильно помогало Птенчику в поисках. Да и эти зверобои словно не знали усталости — задницы у всех уже красные, как цветки бегонии, а всё не угомоняться философствовать!

Заметив под одним из столов пустой мешок из-под картофеля, Птенчик не придумал ничего более практичного, как начать собирать в него всевозможные яства, от которых ломились столы в зале главной «дыни». В мешок попали пироги, конфеты, орешки, огурчики, куриные ножки, сухари, кексы.

— Отличный улов, — вслух подумал Птенчик, — будет, чем без стыда потчевать гостей и попутчиков!

— Стоять, пернатый! — раздался сзади Птенчика хриплый женский голос, а затем клацнуло затвором ружьё.

Птенчик обернулся. Его на прицел взяла внушительных габаритов женщина-ящер: свирепый взгляд, блестящая чешуя болотного цвета, одетая в шкуры, которые и пахли соответственно сильно. Она вызывающе разглядывала Птенчика, не скрывая своего природного отвращения, длинный шишковатый хвост нервно бился кончиком об пол. И как он её не заметил до этого?

— Мешок бросил! Крылья вверх поднял! Кем будешь? Что тут забыл помимо нашей еды?

— Позвольте представиться, меня зовут Вениаменсиано Кучиватто из рода Великих Полуптахов. Вернее, я бывший Полуптах, в виду моей новой должности юнги на корабле Капитана Неудачи. Я ищу администратора Голубых Зверобоев, чтобы продать ему себя в качестве экспоната, тем самым заработав для своего капитана членский билет, и забрать гонорар, который Капитан Неудача настоятельно просил взять не в песко-баксах, а в конфетах и блинах.

— Пахаха! — рычащее загоготала женщина-ящер, — чего?! Капитан кто? А на кой чёрт мне сдался бывший Полуптах? Разве что сожрать тебя, да подушку набить!

— Прошу прощения, а как мне к вам обращаться? Смею предположить, что вы и есть глава Братства Голубых Зверобоев.

— Чёрт возьми, так и есть! Я — Принцесса Динозавр, и я управляю этим полоумным сбродом, у которых очко вместо мозгов! Охотники они ничего, для своей хиленькой человеческой расы, но вот административные вопросы я никому из них не доверю!

— Многоуважаемая Принцесса Динозавр, примите мои глубочайшие извинения, — Птенчик манерно поклонился, — всё же, если есть какой-нибудь способ моему славному капитану получить билет в ваше братство, просветите меня. Не сомневаюсь, ваша бескомпромиссная находчивость может граничить только с вашей исключительной природной привлекательностью.

— Ой, да ладно тебе, симпатяга, — Принцесса Динозавр вдруг залилась румянцем и опустила ружье, — да, выпишу я тебе билет, и мешок свой можешь забрать… Как, ещё раз, зовут твоего капитана?

Вдруг с грохотом проломилась одна из стен главной «дыни» и внутрь влетел паровой куб Капитана Неудачи, сбив нескольких зверобоев и перевернув пару столов. Капитан Неудача, восседая за джойстиком управления, свободной рукой размахивал каким-то чудом заведённой цепной саблей и победоносно выкрикивал:

— На абордаж краснозадых! Вали их! Йохохо! Эй, Очкариус! Расчехляй свой анекдот, и задай им по самые помидоры!

Болтавшийся на перекладине мачты Капитан Зоркий Глаз, неуклюже спрыгнул на палубу, подскользнулся на конфетных фантиках и потом вообще свалился с парового куба на полуопрокинутый стол, угодив в чан с лапшичным супом. Под хрюкающий хохот Капитана Неудачи, он кое-как выбрался из чана, поднялся на ноги, и, сняв с левого уха висевшую на нём макаронину, заявил ошарашенным зверобоям:

— Стоять! Вы все сейчас ляжете! Зямзян! Проследи, чтобы никто не убежал! Наша победа будет тотальной!

— И это твой капитан?! — с превеликим скепсисом спросила Принцесса Динозавр.

— Да нет, вот этот, который портит ваше имущество, — грустно ответил Птенчик, указав на Капитана Неудачу, который только что спрыгнул с парового куба и, безумно гогоча, разрубил один из столов пополам.

— Всем тихо! Анекдот! — Капитан Зоркий Глаз развёл в руки стороны, — один мудрец как-то казал: «Главное в вафельках — это их хрустящесть». Но потом он узнал, что существуют мягкие вафли, и убил свою жену…

Капитан Зоркий Глаз не успел лицезреть, как его раскатистый анекдот опрокидывает хохотом оцепеневших зверобоев. В это мгновение хаос воцарился в главной «дыне» — ещё одна стена рухнула, и за ней начал обваливаться потолок. Через новообразовавшийся проём в стене в зал вошли несколько очень высоких стройных женщин в обтягивающих одеждах. Грациозно покачивая широкими бёдрами, они вошли в разрушающийся зал главной «дыни» как к себе домой, и принялись громкими гнусавыми голосами переговариваться между с собой:

— И я ей говорю такая: «Ну ты вообще»! А она такая: «Да ладно, ты себя-то видела»! Ну вообще, такая, ничего себе!

— А сумочка-то неё, ненатуральная!

— Да ты что?

— Как так можно!

— Я ей говорю: «Ты загрязняешь окружающую среду»!

— А она чего?

— Говорит: «Это ты загрязняешь»!

— Ну вообще!

— Ну а ты чего?

— Я такая: «Ну ты чего вообще! Я не такая! Это ты такая»!

Зверобои начали массово покидать разрушающийся зал главной «дыни»:

— Спасайтесь!

— Это апатиойды!

— Их даже пули не берут!

Вдруг посреди этой суматохи раздался выстрел, и одна из высоких женщин упала навзничь:

— Берут, если они сделаны из денег! — злобно прорычала Принцесса Динозавр, и передернула затвор ружья.

Сраженная выстрелом женщина встала и, как ни в чём не бывало, продолжила беседу с подругами.

— Ну или… вообще никакие не берут, — растерянно прорычала Принцесса Динозавр.

— Кто эта чешуйчатая зверюга? — раздался крик из толпы зверобоев.

— Идиоты! Я ваш администратор! — крикнула в ответ Принцесса Динозавр.

— А у нас есть администратор?

— Я думал, что у нас вождь!

— Я думал, что я вождь!

Капитан Неудача ликовал и буйствовал. Он размахивал саблей, периодически разрезая ей предметы интерьера и процарапывая стены «дыни», гоготал, раздавал приказы Птенчику и Капитану Зоркому Глазу, вообще не волнуясь о том, слышат ли они его или нет. Он искренне считал, что переполох и паника, вызванные внезапным вторжением апатиойдов —

это исключительно его заслуга. Капитан Зоркий Глаз лежал без сознания, оглушенный упавшим с потолка куском кожуры «дыни». Птенчик в нерешительности наблюдал за действиями Принцессы Динозавра.

— Хватай своего отбитого капитана и беги! Я их задержу! — в ужасе разглядывая апатиойдов, прорычала она Птенчику.

— Что? И бросить вас здесь?! — ужаснулся Птеничик.

— Вам, балбесам, эти твари не по зубам! Бегите! Может, я выживу, и мы с тобой воссоединимся в нашей любви!

— Прошу меня извинить, если вы меня вдруг не так поняли… — заволновался Птенчик.

— Да не тупи, шучу я! Мне же тоже надо как-то напряжение снять! Чеши уже! — и Принцесса Динозавр вновь сбила с ног выстрелом одну из женщин-апатиойдов.

Птенчик взвалил мешок с награбленными припасами на плечо и ринулся напрямик к паровому кубу, ловко маневрируя между остатками паникующих голых зверобоев, и уворачиваясь от ошмёток падающей сверху кожуры.

— Капитан! Отступаем! Пироги в мешке! Женщины опасны! Принцесса прикроет! — запыхавшийся Птенчик швырнул мешок на палубу, и в отчаянии схватил своего капитана за рукав.

— Ты чего мельтешишь, фуфломёт? Отставить панику!

— Есть, капитан! Добыча захвачена, враг обескуражен, все вас запомнили, делать нам здесь больше нечего! — взял себя в руки Птенчик.

— Отлично! Взлетаем!

Разговоры апатиойдов подкрадывались всё ближе к паровому кубу:

— А я такая, ей и говорю…

— Мужика себе найди, чтоб обеспечивал…

— А я слышала, что она на одних алиментах живёт…

— Девочки, эти босоножки просто отпад…

— Ой, ну не надо, я же знаю, что самая красивая…

Куб неистово пыхнул паром и быстро умчался в ночь, унеся на себе Капитана Неудачу, юнгу Птенчика и добычу. Про Капитана Зоркого Глаза они как-то и позабыли. Птенчик был сильно взволнован своим первым приключением, а потому часто в страхе оглядывался и то и дело прикладывался к мешку с добычей. Вскоре это заметил отдыхавший за джойстиком Капитан Неудача, и пристыдил своего юнгу:

— Э, хлеборезка, ты чего творишь? Всю добычу сожрать вздумал? Сто пятьдесят тысяч отжиманий! Три подхода! Быстро! А то толстым будешь! — и Капитан Неудача закимарил, облокотившись на джойстик управления. Плохая идея! Корабль изменил курс и начал двигаться по дуге в обратном направлении. Птенчик тоже притомился от насыщенного приключениями дня и уже после десяти отжиманий тоже, растянувшись на палубе, уснул. Только паровой куб не ведал усталости! Он нёсся навстречу золотистому диску рассвета, без стыда раскидывая в стороны встречающиеся на пути кактусы, ящериц и злосчастных курьеров «Пустынного Фельдъегеря».

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

— Лучшие куры, детские сады и асбест!

Капитан Зоркий Глаз, заваленный обломками «дыни», пришёл в себя от резких выкриков где-то поблизости, поворочался и кое-как выполз из-под ошмётков кожуры, тяжело кряхтя и отплевываясь солоноватой пылью.

— Лучшие куры, детские сады и асбест! — повторились выкрики где-то поблизости.

Зоркий Глаз встал и огляделся. От славного кочевого лагеря Братства Голубых Зверобоев мало чего осталось. Главная «дыня» была разрушена полностью: синие куски некогда неприступных никакому зверю стен, обломки мебели, хаотично разбросанные остатки еды, всюду валяющиеся бездыханные голые тела. Даже из нескольких мелких «дынь» уцелело только две, наиболее отдалённо стоящих. Капитан поправил чудом уцелевшие во всём этом безобразии очки, сделал пару шагов и случайно наступил на чьё-то туловище. Туловище пошевелилось, и он, пискнув испуганным мышонком, резко отпрыгнул в сторону.

— Ох… Нет… Я больше ничего не хочу… В жизни больше ничего хорошего меня не ждёт… Всё уже было… Всё уже прошло… Осталась только пустота…

Зверобой выглядел в крайней степени измождённым и едва дышал. Его грудь, засыпанная пластами синих кожурок, медленно вздымалась и опускалась, взгляд был рассеянный, казалось, что его вот-вот покинут последние жизненные силы.

— Что здесь произошло? — спросил у несчастного голыша Капитан Зоркий Глаз.

— Какая разница… Ничего уже не важно… Да и ты… Может сегодня умрёшь, а может и через год… Какая разница?

Капитан Зоркий Глаз удивлённо уставился на совсем раскисшего зверобоя. Оставить его так или всё же попытаться выпытать из него подробности обрушившейся беды?

— Лучшие куры, детские сады и асбест!

Паровая самоходная торговая лавка остановилась рядом с разрушенной главной «дыней». Капитан часто видел на Перекрёстках Сентиментальных Распродаж такие типы строений: сбитая из бруса и досок платформа, в которую вмонтирован механизм перемещения — шесть металлических лап на широких плоских подошвах; дизайн же самих торговых помещений — это, как правило, всегда что-то оригинальное и неповторимое. В данном случае к полусфере сложенной из красноватых кирпичей был приделан дворик с небольшой каруселью и качелями-доской на двоих. Из полусферы доносилось еле слышное кудахтанье.

— Они вернутся за тобой и твоими друзьями… Они никогда не упускают своих жертв…

С платформы самоходной лавки спрыгнул толстяк, одетый в фиолетовое пончо, и он крайне вопросительно посмотрел сперва на поверженного зверобоя, а потом и на Капитана Зоркого Глаза своими выпученными, словно от непрекращающегося шока и удивления, глазами.

— Лучшие ку…

— Бегите! С этим парнем что-то… Хотя… Мне же уже всё равно…

Капитан Зоркий Глаз вдруг заметил в нескольких метрах справа от себя ружьё, зажатое в большой зелёной чешуйчатой лапе, выглядывавшей из-под груды обломков. Он поправил очки и отдал приказ:

— Зямзян! Быстро, добудь транспорт!

— Есть, капитан! — Капитан Зоркий Глаз изменился и в голосе и в лице, изображая члена своей воображаемой команды, да и от его неловких долговязых телодвижений не осталось и следа. Оружие было добыто в мгновение ока.

Толстяк из лавки в ужасе попятился, упал и задыхающимся голосом только и мог проскулить:

— Нененене…

Глаза Капитана Зоркого Глаза через такие смешные и большие линзы очков вообще в тот момент не вызывали ни капли смеха. Метавшиеся в них бесноватые огоньки, будто привратники преисподней, своим инфернальным светом вгоняли практически в трупное окоченение безобидного торговца курами и прочими товарами. Капитан Зоркий Глаз, не сказав ни слова, передернул затвор и поднял ружье.

***

Капитан Неудача с могучим всхрапом открыл глаза. Первые лучи рассветного солнца игриво хлестали по его ещё не проснувшемуся лицу, и ему потребовалось время, чтобы прийти в себя. Он помотал головой из стороны в сторону, взбодрил себя несколькими лёгкими пощёчинами и так резко встал, что у него закружилась голова, и ему пришлось обратно присесть.

— Эй, певчий крендель, а ну — тащи мне мой завтрак! Гуся давай! — приказал Капитан Неудача мирно рыбачившему Птенчику.

Птенчик сидел, свесив ноги с палубы, и периодически потряхивал удочкой, на крючке которой выжидала свою «рыбку» уже изрядно протухшая куриная ножка. Песочную акулу на такое выманить из глубин, конечно, сложно, но вот варанчик или хряко-хрюк вполне себе могут попасться. Птенчик отвлёкся от своей рыбалки, или, правильнее будет сказать, «ящералки» или «поросялки», и объяснил ситуацию с провизией своему проголодавшемуся капитану:

— Капитан, разрешите доложить: всё награбленное мясо за ночь протухло, кексы засохли, и, если вы желаете конкретно гуся, то могу предложить сахарного гуся на палочке…

— Сам ты гусь на палочке! А ну, налови нам свежего мяса!

— Есть, капитан!

В этот момент удочка дёрнулась, и Птенчик едва успел её схватить, но вытащить добычу из песков, он не смог: удочка дёрнулась во второй раз и утащила Птенчика с палубы парового куба за собой.

— Какой здоровенный! — раздался удивленный крик Птенчика за бортом.

Капитан Неудача наблюдал довольно забавную картину. На тухлую курятину попался крупный хряко-хрюк, и, ясное дело, Птенчику одному такую тушу затащить на палубу было бы крайне трудно. Хряко-хрюк нарезал круги вокруг парового куба, волоча за собой верещащего Птенчика, который то и дело врезался в кактусы и булыжники.

— Капитан! Оглушите его! Ай! Сейчас уйдёт! Ой!

Могучее шестиногое парнокопытное громогласно хрюкая пропахивало мощным туловищем Солёные Пески, мотало лохматой головой, поднимало пылевые завесы, колошматя по земле длинным закрученным хвостом.

— Как там говорят в Братстве Голубых Зверобоев? — попытался сам себя подбодрить немного растерянный Капитан Неудача, — лучше мы их, чем они нас! — и, выждав момент, попытался запрыгнуть прямо на спину неистовствовавшему зверю.

Капитан Неудача слегка недорассчитал и приземлился на голову уже изрядно побитому Птенчику. Тот, конечно же, выронил удочку, и они вдвоём с печалью наблюдали, как отдаляется их добыча. И вскоре заметили, что паровой куб тоже отдаляется. Капитан-то спрыгнул с него на полном ходу.

— Ты чего разлёгся, дятел?! Догоняй его!!! — Капитан Неудача был крайне удручен такой жестокой двойной утратой, и сам пустился в погоню, но так и не решив до конца — за кораблём или за хряко-хрюком. И бежал змейкой то к одной цели, то к другой.

Птенчик в меру своей травмированности неплохо преуспел в своём преследовании корабля, но в нескольких метрах от него споткнулся, упал и окончательно выбился из сил. Корабль бодро двигался дальше, постепенно скрываясь из поля зрения незадачливых пиратов. Утомившееся туловище Птенчика распласталось желтоватой дугой на серо-зеленоватом песке, интенсивно вздымавшаяся и опускавшаяся грудь то и дело поднимала клубы солоноватой пыли тяжелыми выдохами. Капитан, тоже тяжело и отрывисто дыша, подошёл к своему юнге:

— Растерзай меня казяпик! ДА КАК ТАК?! …. Ох, фух… Ты будешь у меня полировать гальюн своим клювом, пока… Ох, фух… Разгильдяй! Две тысячи лет от рождения этого… тебе в дупло! Забыл! Ох, фух, — Капитан Неудача шумно втянул ноздрями воздух, — спиногрызы болотной кряквы! Я чую, оттуда пахнет печёным гусем! — и капитан, не дожидаясь, пока Птенчик придёт в себя поспешил в сторону манящего его аромата.

Капитан Неудача часто ориентировался не по звёздам, муравьям и мхам, а исключительно по кулинарным ароматам. Усталый и израненный Птенчик нервно наблюдал то за неведомо куда убегавшим капитаном, то за блекло маячившей на горизонте точке — их паровым кубом. Какое горе! Вполне себе безобидная и не обещавшая никаких осложнений «поросялка» стала их бичом, разделителем, роком! Птенчик кое-как поднялся, собрался с силами и, прихрамывая, поковылял в ту сторону, где скрылся их величественных корабль. Нельзя так просто взять и подвести своего капитана! Пусть Птенчик уже и не Великий Полуптах, но точно он не трус и не бездельник! «Потом как-нибудь по массовым следам разрушений разыщу своего капитана!» — думал про себя Птенчик.

Капитан Неудача же, не щадя мощей своего носа, продолжал своё гастрономическое ориентирование, на бегу вспахивая Солёные Пески не хуже недавно упущенного хряко-хрюка. Да и хрюкал он не слишком отлично от шестиногого парнокопытного. Шумно втягивая ноздрями горячий полуденный воздух пустыни, он победоносно кричал: «Ага! Гусь там!» — и быстро корректировал своё направление. На удивление, вскоре капитан нашёл, что искал.

Самоходная лавка быстрого питания — явление нередкое в Пустыне Солёных Песков. Но бизнес этот крайне рискованный. Требует и навыков охоты, и коммуникативных, и даже хоть каких-то навыков кулинарии. Многие ломаются, не в силах вынести столь тяжкий груз ответственности, страшась нерентабельности, ошибок в выборе целевой аудитории, да и просто — потеряться в пустыне насмерть. Лавку, на которую наткнулся Капитан Неудача, пока не настигла участь разорения и небытия: она выглядела вполне себе новенькой, плотно сбитой из зелёных досок и пальмовых ветвей, образующих подобие крыши; а могучие механические гусеницы могли легко протащить сиё кулинарное заведение из одного конца пустыни в другой. Под крышей красовалась яркая вывеска: «Жри и пей, кент»!

Капитан Неудача, нисколечки не удивившись своей такой удачной пустынной находке, молча подошёл и сел за общий длинный стол перед прилавком на одну из небольших табуреток. Он окинул взглядом представленную стряпню: на блюдах красовались жаренные кабачки, жаренные патиссоны, жаренные баклажаны, жареные помидоры и другие не сильно сытные жареные овощи, была яичница, какой-то жиденький суп. Капитан Неудача разглядывал это не сильно аппетитное представленное меню, морщился и отплевывался, и, не успел он провозгласить свой персональный заказ, как из-под прилавка вынырнул загорелый коренастый человек с причёской похожей на швабру.

— А, е! Приве! Добро пожаловать в «Жри и пей, кент»! И сегодня с вами я — ваш персональный рэпующий повар Куку де Зюмбзюлио. Зацени телегу, папаша, — и он начал настукивать половником и вилкой по кружкам и тарелкам какой-то ломанный ритм, попутно исполняя речитатив под него:

— Тыквенный суп густой, как ночь

И сам дьявол пришёл на запах еды,

Он голодный как пёс, и отнюдь не прочь

Мой душевный супец, заглотнуть как дым,

Тыква билась в агонии, её кромсал я ножом,

Жирный Изя сказал мне — продай рецепт,

Это мой темперамент тут плиту зажёг

Инфернально горяч я, как женский лицей,

Я рэпующий повар, я прожаривал бит,

Куку де Зюмбзюлио — имя что говорит?

Два яйца и сосиска — завтрак для мужика,

Спецблюдо хотите? Наклоняйтесь пока…

Капитан Неудача непонимающе уставился на своего крайне неожиданного кормильца и сказал:

— Псих ненормальный… — он помотал головой из стороны в сторону и взбодрил себя парой пощёчин, — бррррььь, давай сюда моего гуся!

— О! Капитан Папаша, ваш нос вас обманул! Вернее, я обманул ваш нос! То, что вы приняли за гуся, на самом деле — сейтан!

— Чего? Сам ты шайтан! Гуся мне подавай!

— А что, если я скажу тебе, что сделал, так называемого, «гуся» из муки и воды?

— Ты мне тут бороду не шелохмать анекдотами, голова-какаха! — рассвирепел голодный капитан.

— О! Так ты любитель обзываться, Капитан Гранд-Сапог? — усмехнулся рэпующий повар, увидев его до сих пор единственный детский сапожок на липучке, — тебе эту битву не выиграть, шмакодявка. Молча ешь и уходи.

— Ах ты, — капитан в ярости надул щёки, — кукуха в зюзю, нашпигованный!

— Ха-ха! Амбразурные штаны! — ловко парировал Капитана Неудачу Куку де Зюмбзюлио.

— Сковородаст!

— Судный Пень Солёных Песков!

— Черпало не простуди!

— Шнопсель томатный!

— Кишкодёр!

— Капитан Пубертат!

— Кизяк лохматый!

— Попка голосистая!

— Кривой крабёныш!

— Бородавр!

— Пельмень ажурный! Картон! Застряпун! Кегля! Руберойд! Кашеварка! Козинак! Свистухан! Пенсия! Помешанный! Чайник без дырки! Брат кастрюли! Ложки жрёшь! Кракозябры отрастил! Помойся! Посикунчик! Кадавр пьяный! Вздумал перебрыкиваться со мной — самым голодным пиратом Соленых Песков!? Я — идущий на запах гуся, грозный и свирепый Капитан Неудача! А ну, быстро притащил сюда мне жрачку, а то сам станешь жрачкой! Да! Ты будешь наживкой! Я поймаю на тебя песочную акулу, урони меня кирпич! — Капитан Неудача неистовствовал в своей бескомпромиссной кавалькаде обзывательств. Он весь покраснел до кончиков маленьких острых ушей, неловко торчащих из-под карнавальной треуголки, грозно топал ногой, одетой детский сапожок на липучке, бил кулаками по столу, от чего вся кухонная утварь закусочной «Жри и пей, кент!» громко и жалобно сотрясалась пронзительным звоном.

— Угу, угу, хм… А ты неплох! — удивился Куку де Зюмбзюлио, — ты заслужил честь, быть удостоенным моей фирменной рэп-прожарки, готовься, Капитан Недо-Мачо, сейчас ты упадёшь! — и он снова начал настукивать половником и вилкой по кастрюлям и тарелкам какой-то ломанный ритм, попутно исполняя оскорбительный импровизационный речитатив про Капитана Неудачу.

— У! А! Самый нелепый капитан тут!

Удал, как тонущий в песке спрут!

Сапог! Всего один, второй ты съел, да?

Такой! Карикатурный и тупой непоседа…

Вдруг оскорбительная импровизация Куку де Зюмбзюлио была прервана резким шумом паровых двигателей. Из-за ближайшего бархана к закусочной приближался паровой куб, на котором находилось несколько пассажиров: повеселевший Птенчик, связанный Капитан Зоркий Глаз, и, чего никто не мог ожидать — Принцесса Динозавр, габаритная и хмурая, с ружьём за спиной. Куб, шумно пыхтя, остановился напротив закусочной, и с него по очереди спрыгнули на горячий песок сначала Принцесса Динозавр, а затем Птенчик.

— Ха-ха! Сейчас моя команда тебя отметелит! — обрадовался Капитан Неудача.

— Чего?! Я не в твоей команде, придурок! — вспылила Принцесса Динозавр, — и вообще, теперь это мой корабль, я могу тебя просто прихлопнуть, как жука! — и она угрожающе подняла свой могучий хвост.

Тут Птенчик вовремя спохватился и быстро обнял Принцессу Динозавра, чуть повыше талии — выше он просто не доставал. У Принцессы Динозавра вмиг порозовели щёки, она опустила хвост и обняла Птенчика в ответ.

— Тихо, тихо, — прошептал ей Птенчик.

— Аррг! Наплевать! — уже чуть расслабленней прорычала Принцесса Динозавр. Не понятно, что могло произойти между ними, но, видимо, какие-то сверхспособности Полуптахов у Птенчика ещё оставались.

Куку де Зюмбзюлио задумчиво оглядел паровой куб, Птенчика, связанного Капитана Зоркого Глаза, всё ещё немного нервно сопящую Принцессу Динозвара и спросил у Капитана Неудачи:

— А членский билет у тебя есть?

— Что? — небрежно рявкнул Капитан Неудача в ответ.

— Плох тот пират, кто не побывал Голубым Зверобоем.

— А тебе-то откуда знать, запеканка? Ха! Как я его!

— Задница Голубого Зверобоя не ведает усталости, — мечтательно произнёс рэпующий повар, не отреагировав на обзывательство, — суровые пиратские будни не для слабых задом! Очень часто приходится ждать, выжидать и высиживать свою заветную добычу. Этой мудрости научил меня мой бывший капитан — Капитан Тысамтамбыл. Прими его Песочный Зять…

— Капитан Тысамтамбыл?! — вдруг оживилась Принцесса Динозавр, — я ходила под его парусами много лет назад, ещё в самом разгаре Научно-Магической Революции! Капитан Тысамтамбыл — одна любовь!

— Одна любовь, сестра! — кивнул ей в ответ Куку де Зюмбзюлио, — могу вам упаковать несколько сухпайков с собой, и забирайте этого сорванца, — рэпующий повар кивнул в сторону Капитана Неудачи, — он мне уже изрядно поднадоел…

***

— Как же я хорош! Показал ему, кто тут вяленый, а кому песок жевать, — Капитан Неудача облокотившись на бортик, не стесняясь, вслух себя вовсю расхваливал, — славный капитан! Великий капитан! Гроза песков и друг котов! — начал фальшиво напевать хвалебную песнь он сам себе.

— Как же он меня бесит! — недолго понаблюдав за Капитаном Неудачей, вспылила Принцесса Динозавр, — а ты не рыпайся вообще! — рыкнула она попытавшемуся почесать спину о мачту связанному Капитану Зоркому Глазу, — фанатик! Может и этому рот кляпом заткнуть? — она снова взглянула на всё ещё поющего Капитана Неудачу.

— Капитан, разрешите доложить, на борту задержанный опасный преступник, а так же к нам присоединилась в качестве временного штурмана прекрасная воительница племени чело-ящеров… — начал было докладывать

капитану Птенчик.

— Задержанный? А ну, показывай, кто из них кто! — и Капитан Неудача стал вопросительно смотреть то на связанного Капитана Зоркого Глаза, то на Принцессу Динозавра.

Птенчик невозмутимо указал Капитану Неудаче на связанного Капитана Зоркого Глаза, подошел к нему и аккуратно вынул кляп у него изо рта.

— Назовись, иждивенец! — скомандовал Капитан Неудача Капитану Зоркому Глазу.

— Я Капитан Зоркий Глаз, хитрейший и коварнейший! — ответил он и, блеснув линзами огромных очков, злобно оскалился своими жёлтыми кривыми зубами.

— Хм… Капитан Зоркий Глаз? В первый раз слышу! Я буду звать тебя — сосиска! Ха! — Капитан Неудача торжествующе гоготнул, — потому что ты меня бесишь!

— Знал бы, как ты меня бесишь! — прорычала Принцесса Динозавр, но вовремя спохватившийся Птенчик быстро обнял её, и она немного успокоилась.

— О! А это что за рычащая рыжуха? — словно в первый раз увидев Принцессу Динозавра удивился Капитан Неудача.

— Рыжуха? — оторопела Принцесса Динозавр, — я вообще-то в основном вся зелёная!

— Да? Мамке своей будешь объяснять! Теперь ты в команде несравненного Капитана Неудачи! То есть меня! И будешь беспрекословно выполнять мои приказы! Если я сказал — рыжуха, значит, будешь рыжей! Вольно, навигатор, и добро пожаловать!

— Я его убью! — рассвирепела Принцесса Динозавр, но Птенчик снова вовремя спохватился и обнял вспыльчивую женщину-ящера.

— Тихо, тихо… — прошептал ей он.

— Я его убью… Попозже… — успокоилась Принцесса Динозавр, отошла на край палубы парового куба и принялась чистить своё ружьё.

— Капитан, разрешите доложить, — продолжил свой отчёт Птенчик, — Капитан Зоркий Глаз, или как вы его решили называть — «сосиска», был замечен Принцессой Динозавром за попыткой преднамеренного убийства невинного лавочника, и ей же впоследствии был успешно обезврежен. Сейчас мы держим курс на Небольшой Город Среди Песков, чтобы сдать преступника местным властям. Принцесса Динозавр рассчитывает получить небольшое вознаграждение. Самоходный лагерь Голубых Зверобоев полностью уничтожен апатиойдами. Перехваченный Принцессой Динозавром наш паровой куб был замечен недалеко от него. Апатиойды никогда не упускают своих жертв. Нам следует быть осторожными.

— Ну, неплохо, неплохо, — невнятно прокомментировал сухпаёк Капитан Неудача, громко чавкая сухпайком, пропустив мимо ушей весь доклад Птенчика, — а гуся нам, случаем, не завернули?

Птенчик немного покопался в мешке со вчерашней добычей.

— Вот, пожалуйста, — и протянул Капитану Неудаче сахарного гуся на палочке.

— Отлично, как я и хотел! — обрадовался он.

***

— Капитан, это случаем не ваш сапог?

Паровой куб бодро скользил по солёным волнам песка, а его пассажиры, жмурясь и улыбаясь, грелись в лучах рассветного солнца, ещё не раскочегарившегося и нежного. Ночь выдалась прохладной и спокойной, даже связанный пленник мирно сопел и не предпринял ни одной попытки сбежать. Небольшой Город Среди Песков уже маячил куполообразными строениями невдалеке, и то и дело мимо куба пролетали паровые самокаты курьеров «Пустынного Фельдъегеря». Вглядываясь в поисках возможной затаившейся опасности, Птенчик заметил фиолетовый сапог, швыряемый ветрами из стороны в сторону, словно подуставшее перекати-поле.

— Лови его! — обрадовался Капитан Неудача, — но только чтобы не как в прошлый раз, цыплячьи лапки, за гриву тебя на губную вахту!

Капитан Неудача, неловко орудуя джойстиком управления, кое-как приблизился по траектории, пересекающей путь свободных полётов сапога, а Птенчик, вооружившись удочкой, в нужный момент ловко подцепил крючком сапог и закинул его на палубу куба. Капитан Неудача поднял сапог и задумчиво его осмотрел. Не говоря уже о том, что он отличался по цвету — тот, что носил капитан, был малиновый, так ещё он и размера на три был больше, и в довесок — второй левый. Капитан Неудача невозмутимо натянул сапог, посильней затянул липучку и сказал:

— Точно мой! Идеально подошёл!

Куб приблизился к окраинному строению в виде светло-коричневого удлинённого овала, и до этого момента, старательно пытавшаяся игнорировать происходящее на паровом кубе Принцесса Динозавр, попросила Птенчика остановить куб:

— Это Храм Картофеля. Хочу замесить пюре в честь моих товарищей, павших жертвами апатиойдов.

Пока Капитан Неудача, забросив джойстик управления, вовсю любовался своим новым идеальным сапогом, Птенчик притормозил паровой куб, и поинтересовался у Принцессы Динозавр, стоит ли ему сходить с ней.

— Нет, Птенчик, останься охранять пленника. Да и вообще, будь осторожен — появляться в таком… пернатом виде перед людьми — идея такая себе. Люди жадны, мелочны. Ты для них — просто нажива.

— Ну, если он не пойдёт, тогда я пойду! — вмешался в их разговор Капитан Неудача.

— Ты? Да что ты знаешь про паломников-картофанов? — вспылила Принцесса Динозавр.

— Да меня вырастили в Храме Картофеля!

— Знаешь, а я вообще не удивлена. Наверно, чёрт тебя дери, в горшке! В ночном, причём!

— Ну-ну, чемоданище, мы там славно повеселимся, — и Капитан Неудача, нетерпеливо потирая руку об руку, первым поспешил войти в храм.

— Аррг! — нервно взрыкнула Принцесса Динозавр.

— Тихо, тихо, — Птенчик, в который раз уже, успел её вовремя обнять, чтобы успокоить.