Бесплатный фрагмент - Пирожки для маньяка

Глава 1. Девушка без дара

Провинция встретила меня запахом свежего хлеба, криками торговок на рыночной площади и полным отсутствием уважения к моему профессиональному чутью.

— Мисс Ваерти, вы не можете просто так ворваться и заявить, что я ошибаюсь! — маг-криминалист Торнтон пыхтел, как перегретый котёл. Его аура полыхала оскорблённым багрянцем, но мне не нужна была магия, чтобы это заметить — достаточно было взглянуть на его вытянувшееся лицо.

— Двадцать лет вы служите своему самолюбию, господин Торнтон, — я обошла стол, заваленный протоколами, и указала на царапины на дверном косяке. — Видите? Они идут сверху вниз. Если бы грабитель влезал в окно, царапины были бы снизу вверх. Здесь же лезли изнутри. Тот, кто инсценировал кражу, вылезал в окно, а потом зачем-то поцарапал косяк, чтобы создать видимость взлома.

— Это ваше мнение, — процедил Торнтон.

Я не стала спорить. Просто указала на царапины.

— Это логика, — я повернулась к двери спальни. — И ещё. Супруга ювелира утверждает, что проснулась от шума и вызвала стражу. Но она успела надеть корсет. Полный корсет. Застегнутый. Сама. Женщина, которая только что проснулась от страха, не будет затягивать корсет, прежде чем выбежать в коридор. Она накинет халат.

Торнтон открыл рот. Закрыл.

Я подошла к комоду, где среди оставшихся украшений зияла пустота — место пропавшей шкатулки.

— И главное, — я подняла с пола маленький обрывок кружева. — Вот это. Дорогой кружевной платок. Ваш «грабитель» его обронил.

— У нас есть подозреваемый?

— У нас есть сбежавшая с любовником жена ювелира, — я положила кружево на стол. — Которая прихватила свои украшения и инсценировала кражу, чтобы муж не заподозрил её в измене. Проверьте её сестру в соседнем городке. Туда ведёт единственная дорога, и на постоялом дворе наверняка помнят женщину в дорожном платье и с тяжёлой шкатулкой.

Торнтон молчал. Я ждала.

— Мисс Ваерти, — наконец выдавил он, — вы не маг. Вы не видите ауры. Вы не можете…

— Я вижу царапины, господин Торнтон, — перебила я. — И кружево. И нестыковки в показаниях. Этого достаточно, чтобы раскрывать дела, которые вы, маги, умудряетесь провалить, глядя в свои светящиеся шары.

Он побагровел окончательно. Я взяла свою сумку.

— Ваш ювелир получит страховую выплату, как только вы признаете кражу инсценировкой. Его жена вернётся через три дня, когда поймёт, что любовник не собирается на ней жениться. Дело закрыто. Все счастливы.

— Я не буду подписывать заключение на основании ваших домыслов!

Я уже была в дверях. Обернулась.

— Тогда найдите мне в отчёте строчку про кружево. Если не напишете, я отправлю жалобу магистрату. Не мне — вам придётся объяснять, почему вы упустили улику, которую нашла девушка без дара.

Выходя на крыльцо, я слышала, как он ругается сквозь зубы. Но это уже не имело значения. Он подпишет протокол — у него нет выбора.

Улица встретила меня солнцем… Я сделала шаг и чуть не сбила с ног мальчишку-рассыльного, который вылетел из-за угла.

— Мисс Ваерти! — мальчишка-рассыльный подлетел ко мне с конвертом в руках. — Вам письмо! Из самой столицы!

Я взяла конверт. Плотная бумага. Сургучная печать с королевским гербом. Сердце ухнуло куда-то вниз, а потом забилось чаще — от предвкушения, от страха, от того, что я уже знала: это то самое.

«Ты сама просила», — шепнула я себе. «Большие дела. Опасность. Риск. Ты же хотела. Ну вот. Получила.»

Вскрыла дрожащими пальцами.

«Мисс Лира Ваерти,

Ваше имя рекомендовано мне как специалиста, способного видеть то, что упускают маги. В столице назревают события, требующие именно такого подхода. Прошу вас прибыть в Рейнхолл для личной встречи в самое ближайшее время.

Лорд Кайус Аштон, советник короля»

Рейнхолл. Город Драконов. Город на вершине горы. Город вечного снега и закрытых дверей.

Я перечитала письмо три раза. На четвёртый заметила: написано от руки. Лично. Лорд, советник короля, собственноручно вывел эти строки.

Это либо значило, что дело серьёзное.

Либо что лорд Аштон не доверяет секретарям.

И то, и другое мне нравилось.

— Мисс Ваерти! — мальчишка всё ещё топтался рядом. — Ответить нужно?

Я посмотрела на конверт с королевской печатью, затем на солнце и на дом, где внутри пыхтел оскорблённый маг-криминалист. На губах заиграла улыбка.

— Передай, что я выезжаю завтра утром.

Вечером я сидела на подоконнике своего маленького кабинета, перебирая нераскрытые дела из столичных газет. О них писали мало, но между строк читалось больше, чем в официальных сводках.

Странные смерти. Молодые. Творческие. На лицах — улыбки.

Я вырезала три заметки, сложила в конверт и сунула в дорожную сумку. Интуиция, которой я доверяла больше, чем любой магии, шептала: это не случайность.

В окно стучался ветер. Где-то вдалеке громыхнуло — к грозе.

Я посмотрела на север, туда, где за горизонтом поднимались Железные Горы. Что же там происходит? Почему советник короля зовёт девушку без дара?

Ответа не было.

Но завтра я собиралась его получить.

Глава 2. Лорд от которого падают в обморок

Рейнхолл встретил меня холодом, ветром и полным осознанием того, что я совершила ошибку.

Не с тем, что приехала. С тем, что не взяла вторую шубу.

— Мисс Ваерти? — ко мне спешил молодой человек в строгом сером костюме, с идеально зачёсанными волосами и лицом человека, который привык встречать важных гостей. — Меня зовут Ренар, я помощник лорда Аштона. Лорд ожидает вас.

— Он вообще кого-то ждёт с распростёртыми объятиями? — поинтересовалась я, пряча замёрзшие руки в рукава. — Или только тех, кто мёрзнет на его крыльце?

Ренар моргнул. Очевидно, с ним так не разговаривали.

— Следуйте за мной, — сухо произнёс он и развернулся.

Мы пошли по коридорам, и я старательно делала вид, что не рассматриваю лепнину на потолках, мраморные полы и картины в тяжёлых рамах. Дворец советника короля — это не провинциальный участок с облупившейся краской. Здесь даже воздух пах иначе: дорогими духами, полированным деревом и властью.

Ренар остановился перед высокими дверьми из тёмного дуба.

— Лорд Аштон, мисс Ваерти прибыла, — объявил он, приоткрывая створку.

— Войдите, — раздалось изнутри.

Голос низкий, спокойный. С хрипотцой, которая бывает у мужчин, привыкших говорить мало, но так, чтобы их слышали.

Я вошла.

Кабинет был огромным. Книги, карты, тяжёлые шторы, камин, в котором весело потрескивал огонь. И мужчина за столом.

Лорд Кайус Аштон оказался именно таким, как о нём писали в светских хрониках: Тёмные волосы зачёсаны назад, лицо с острыми скулами — словно вырезано из камня. И глаза. Тяжёлые, с вертикальными зрачками. Драконья кровь.

Он смотрел так, будто я уже была уликой на его столе.

— Мисс Ваерти, — он поднялся из-за стола. Рост оказался внушительным — мне пришлось задрать голову. — Благодарю, что приехали.

— Вы не оставили мне выбора, — ответила я, сжимая в руках сумку. — Письмо было похоже на приказ.

— Это был приказ, — спокойно подтвердил он. — Просто оформленный как приглашение.

Я открыла рот, чтобы возмутиться, но он уже обошёл стол и оказался рядом. Слишком близко. Я чувствовала запах сандала и чего-то горького, похожего на полынь.

— Я наслышан о ваших методах, мисс Ваерти, — сказал он, разглядывая меня с непроницаемым лицом. — Вы раскрыли семнадцать дел за два года. Ни одного провала. При этом вы не маг, не видите ауры и не имеете ни капли дара.

— Моя магия — это логика, — ответила я, стараясь не отступать. — И наблюдательность. И умение замечать то, что маги называют «мелочами».

— Именно, — он кивнул. — Мне нужен тот, кто видит мелочи. Маги смотрят на ауры и видят эмоции, намерения, вину. Но они перестают замечать реальный мир. А в реальном мире, мисс Ваерти, происходят странные вещи.

Он вернулся к столу — его движения были плавными и выверенными — взял папку и протянул мне.

— Что это?

— Дела. Те, которые не смогли раскрыть мои следователи.

Я открыла папку. Первая фотография ударила под дых — молодой парень, художник, на лице застыла странная, нездешняя улыбка. Такая бывает у детей, которые увидели сказку. У взрослых — никогда.

— Что с ними? — спросила я, поднимая взгляд.

— Смерть. И ничего более. Маги не видят следов магии. Криминалисты не находят яда. Но лица… — он помолчал. — Лица говорят о том, что эти люди умерли счастливыми.

— Слишком счастливыми для убийства?

— Слишком счастливыми для жизни, — поправил он. — Каждый из них находился в глубоком кризисе. Творческом, личном, душевном. Они не должны были улыбаться.

Я перелистнула страницу. На одной из фотографий заметила странный предмет на полу — маленький стеклянный шар.

— А это что?

— Безделушка. Никто не придал значения.

— Безделушка? — переспросила я. — Или то, что маги не захотели замечать?

Я поднесла фотографию ближе. Шар был пустым, но на снимке казалось, что внутри что-то мерцает.

— Я хочу, чтобы вы посмотрели на это свежим взглядом, — сказал лорд Аштон. — Без магии. Только логика, мелочи и ваше чутьё. Справитесь?

Я подняла голову. Он смотрел на меня в упор, и в его глазах не было сомнения. Был интерес. Словно я была не просто следователем, а загадкой, которую он пытался разгадать.

— А у меня есть выбор? — спросила я.

— Вы всегда можете вернуться в свою провинцию и продолжать ловить неверных жён, — сказал он с лёгкой усмешкой. — Но я думаю, вам это наскучило.

Он был прав. И он это знал.

— Я остаюсь, — сказала я твёрдо. — Но на двух условиях.

— Каких?

— Первое: я работаю одна. Мне не нужны помощники, которые будут путаться под ногами и светить своими аурами.

Он молчал. Слишком долго.

— Второе? — спросил наконец.

— Я сама решаю, как вести расследование. Вы не вмешиваетесь.

Лорд Аштон откинулся в кресле, и мне показалось, что в его глазах мелькнуло что-то вроде уважения.

— Вы смелая, мисс Ваерти. — он помолчал. — Или безрассудная.

— Это одно и то же, — ответила я.

Он усмехнулся. Первая эмоция за всё время разговора.

— Насчёт первого условия… — он нажал кнопку на столе, и дверь открылась. — Я уже принял меры.

В кабинет влетел молодой человек.

Нет, не влетел — скорее ворвался: споткнулся о порог, чудом удержал равновесие и одарил меня сияющей улыбкой.

— Вы, наверное, мисс Ваерти! А я Тео! Теодор Аштон. Младший брат этого ворчуна, — он махнул рукой в сторону лорда, который поморщился. — Кайус сказал, я буду вашим помощником! Я так рад! Я никогда не был помощником! А что мы будем делать? Расследовать убийства? А там будут трупы? А я…

— Нет, — сказала я.

— Что «нет»? — не понял Тео.

— Вы не будете моим помощником.

— Но Кайус сказал…

— Ваш брат, — я повернулась к лорду Аштону, — только что лишился моего согласия.

Лорд Аштон смотрел на меня с невозмутимым спокойствием.

— Тео обладает редким даром, мисс Ваерти. Он видит ауры. Каждую текстуру, каждый оттенок. Он может заметить то, что не видят обычные маги.

— И в чём проблема? — спросила я, хотя уже догадывалась.

— В том, — вмешался Тео, — что я не понимаю, что вижу.

Мы помолчали.

— То есть, — медленно произнесла я, — вы видите ауры, но не можете их растолковать?

— Именно! — Тео обрадовался, что его поняли. — Я вижу крапинки, полоски, пятна, дымы… Но что они значат — понятия не имею. Поэтому я звоню бабушке.

Я моргнула.

— Бабушке?

— Ну да, — он пожал плечами, как будто это было самым нормальным в мире. — Она разбирается. Сидит себе, вяжет, пирожки печёт, а я ей показываю через кристалл — она всё и объясняет.

Я посмотрела на лорда Аштона. Он выглядел так, словно это было обычным рабочим моментом.

— Вы хотите сказать, — я тщательно подбирала слова, — что моим помощником будет человек, который каждые пять минут будет звонить бабушке, чтобы узнать, что он видит?

— Это эффективно, — невозмутимо ответил лорд Аштон.

— Это безумие.

— Это единственный способ использовать его дар, — поправил он. — Бабушка Тео — бывший главный ауралист королевской службы. Она ушла на покой двадцать лет назад, но до сих пор помнит больше, чем любой действующий маг. Если она будет помогать вам через Тео, вы получите доступ к информации, которую не даст ни один криминалист.

Я закрыла глаза. Сделала глубокий вдох.

— У меня нет выбора, да?

— Вы всегда можете вернуться в провинцию, — повторил лорд Аштон с лёгкой усмешкой.

— Я остаюсь, — процедила я. — Но я буду жаловаться.

— Ваше право, — он кивнул. — Тео, покажи мисс Ваерти её кабинет. Она работает с завтрашнего дня.

— А сегодня? — спросил Тео.

— Сегодня она знакомится с городом и понимает, что натворила, — сказал лорд Аштон, и в его голосе мне почудилось что-то тёплое. Или это просто огонь в камине трещал.

Я подхватила сумку и направилась к выходу. У дверей остановилась.

— Лорд Аштон.

— Да, мисс Ваерти?

— А я представляла вас выше, — сказала я, глядя на него снизу вверх. — И моложе.

Он приподнял бровь. Кажется, это было его версией удивления.

— А я представлял вас… повежливее, — ответил он.

— Взаимно.

Я вышла в коридор, чувствуя на спине его взгляд. Тяжёлый, тёмный, драконий.

Тео догнал меня через три шага.

— Он не такой страшный, знаете, — зашептал он. — Просто у него лицо такое. И взгляд. И энергетика. Бабушка говорит, его энергетика влюбляет в него всех женщин без разбора. Автоматически. Как заклинание какое-то.

— Со мной этот номер не пройдёт, — отрезала я.

— Бабушка так и сказала, — улыбнулся Тео. — Сказала: «У этой девушки оранжевая аура, она злится. Или влюбилась. Но скорее злится. У неё будет интересно».

Я остановилась.

— Ты видишь мою ауру?

— Ну… да, — Тео замялся. — Она оранжевая. Очень яркая. Это хорошо, наверное? Или плохо? Бабушка говорила, что оранжевый — это энергия. И упрямство. И…

— Хватит, — перебила я.

— …и страсть, — закончил он шёпотом.

Мы помолчали.

— Иди показывай кабинет, — сказала я.

Тео кивнул и пошёл вперёд, а я двинулась следом, чувствуя, как оранжевая аура — если она вообще существует — пульсирует где-то в районе солнечного сплетения.

Или это просто злость.

Или несварение. С лордами у меня всегда несварение.

Глава 3. Подарок судьбы весом в восемьдесят килограмм

Кабинет, который лорд Аштон выделил для меня, оказался… кабинетом. Стол, стул, шкаф для бумаг, окно, выходящее на серое небо и бесконечный снег. Ничего лишнего. Ничего, что говорило бы о том, что здесь кто-то работает.

— Можете обустроить по своему вкусу, — сообщил Тео, кружа по комнате с энтузиазмом щенка, которого впервые вывели на прогулку. — Кайус сказал, выделят бюджет. На мебель, канцелярию, всё что нужно.

— Мне нужны дела, — сказала я, бросая сумку на стул. — Все материалы по тем смертям, которые я видела в папке. И любые похожие случаи за последние… сколько там лет?

— Тридцать, — неожиданно серьёзно ответил Тео. — Кайус сказал, что такие убийства были и раньше. Лет тридцать назад. Потом прекратились. А теперь начались снова.

Я посмотрела на него внимательнее. Под всей этой дурашливостью скрывалось нечто большее.

— Откуда ты знаешь?

— Кайус рассказал, — он пожал плечами. — Мы с ним… ну, мы братья. Он меня не балует доверием, но когда дело серьёзное — говорит. А это дело серьёзное. Он сам не спит ночами, всё эти папки листает.

Я представила лорда Аштона, сидящего в своём огромном кабинете при свете камина, с папками мёртвых дел. Почему-то эта картина не вызвала у меня сочувствия. Вызвала что-то другое. Что-то, чему я отказалась давать название.

— Ладно, — я выдохнула. — Давай по порядку. Ты видишь ауры. Расскажи, как это работает.

Тео засиял так, словно ждал этого вопроса всю жизнь.

— Ну, это как… как видеть мир в цветах, которые другие не замечают, — начал он, жестикулируя. — У каждого человека есть аура. Она разная. Цвет, плотность, текстура. Бывает гладкая, бывает в крапинку, бывает как дым, бывает с шипами. Я всё это вижу. Но понять, что значит крапинка или шипы — это уже не ко мне.

— И ты звонишь бабушке.

— И я звоню бабушке! — он достал из кармана небольшой кристалл на цепочке. — У неё такой же есть. Мы соединяем, я показываю, она объясняет. Она всё знает. Правда, иногда ругается, если я звоню не вовремя. Один раз позвонил, когда у неё пирожки подгорели — она мне полчаса лекцию читала о том, что нельзя отвлекать пожилую женщину от кулинарного творчества.

Я невольно улыбнулась.

— И часто ты звонишь?

— Ну… — Тео замялся. — По-разному. Когда как.

— В среднем?

— Раз в пятнадцать минут, — признался он. — Иногда чаще. Бабушка говорит, я её достал. Но она всё равно берёт трубку. Потому что любит.

Я смотрела на этого взрослого мужчину (а ему было явно за двадцать, хотя по поведению — от силы шестнадцать), который носил в кармане кристалл, чтобы звонить бабушке, и чувствовала, как моё раздражение медленно трансформируется во что-то другое. Не в симпатию. Нет. В… смирение.

— Понятно, — сказала я. — Схема: ты смотришь, бабушка переводит, я думаю.

— А если она не ответит? — забеспокоился Тео.

— Тогда ты сам пытаешься объяснить, что видишь, а я уже сама соображаю.

— А если я ошибусь?

— Тогда мы ошибаемся вместе, — я вздохнула. — Но лучше не ошибаться. Люди могут умереть.

Тео посерьёзнел.

— Я постараюсь.

— Постарайся.

Я уже собиралась попросить его принести дела, когда в дверь постучали.

— Войдите, — сказала я, думая, что это служащий с бумагами.

Дверь открылась, и на пороге появился лорд Аштон.

В моём кабинете.

Он оглядел комнату с таким видом, словно оценивал, достаточно ли здесь места для его величия — и пришёл к выводу, что достаточно. Он вошёл, закрыл за собой дверь и посмотрел на меня.

— Устроились?

— Спасибо, да, — я скрестила руки на груди. — Хотя предупреждать о том, что мой помощник будет звонить бабушке каждые пятнадцать минут, вы могли бы и раньше.

— Сюрприз, — сказал он с лёгкой усмешкой.

— Вы считаете это смешным?

— Я считаю это эффективным, — он подошёл к окну, встал так, что свет падал на его лицо, и я на секунду отвлеклась. Тень от ресниц, вертикальные зрачки, бледная кожа. — Тео видит то, что не видят даже лучшие маги. А бабушка знает то, что не знает никто. Вместе они дают результат.

— А я?

Он повернулся ко мне.

— Вы, мисс Ваерти, собираете эти результаты в единую картину. Соединяете ауры, улики, показания, логику. Вы — та, кто видит царапины. Без вас Тео просто мальчик с кристаллом, который звонит бабушке. А без него вы просто девушка, которая не видит того, что видят маги. Вместе вы команда, — подтвердил он.

— Команда из девушки без дара и парня, который звонит бабушке. Звучит надёжно.

— Это звучит как единственный шанс, — ответил он.

На секунду наши взгляды встретились, и в его глазах мелькнуло что-то, что заставило меня вспомнить слова Тео: «Бабушка говорит, его энергетика влюбляет в него всех женщин без разбора».

Чушь. Я не из тех, кого можно влюбить энергетикой.

— Ещё вопросы? — спросила я, отворачиваясь к столу.

— Один, — он помолчал. — Вы действительно не боитесь?

Я подняла голову.

— Чего?

— Всего этого, — он обвёл рукой кабинет, окно, город за ним. — Нового места, новых людей, дел, которые не могут раскрыть маги. Страха.

— А должна?

— Было бы разумно.

— Я разумна, когда это необходимо. Бояться — значит сомневаться. Сомневаться — значит ошибаться. А ошибаться… — я сделала паузу, глядя ему в глаза, — значит люди умирают.

Он смотрел на меня долго. Так долго, что я начала сомневаться — не сказала ли чего-то лишнего.

— Вы необычная, мисс Ваерти, — наконец произнёс он.

— Это комплимент?

— Это констатация факта, — он направился к двери. — Завтра в восемь утра вас ждут в морге. Первое тело. Не опаздывайте.

— А вы? — вырвалось у меня.

Он остановился, обернулся.

— Что — я?

— Вы будете там?

Он снова посмотрел на меня. Теперь в его взгляде было что-то, чего я не смогла прочитать.

— Я буду там, где нужно, — сказал он и вышел.

Дверь закрылась. Я осталась стоять посреди пустого кабинета, чувствуя, как оранжевая аура — если она существует — пульсирует где-то в груди.

— Он всегда такой? — спросила я у Тео, который всё это время стоял в углу, стараясь не дышать.

— Какой?

— Загадочный.

— Ага, — кивнул Тео. — Бабушка говорит, это потому что он дракон. Драконы любят загадки. И тайны. И…

— И что?

— И женщин, которые не боятся, — Тео улыбнулся. — Бабушка говорит, это их слабость.

Я посмотрела на дверь, за которой скрылся лорд Аштон, и подумала, что у бабушки, кажется, есть ответы на все вопросы.

— Ладно, — я хлопнула в ладоши. — Хватит болтать. Неси дела. Будем готовиться к завтрашнему моргу.

Тео выбежал — и тут же вернулся.

— Лира! Бабушка звонит!­ — Он уже достал кристалл, и в воздухе задрожал голос: низкий, с хрипотцой, но очень тёплый:

— Тео, ты чего трубку не берёшь? Я уже три раза… А, это она? Девушка с оранжевой аурой?

Я замерла.

— Ба, это мисс Ваерти! — Тео поднёс кристалл ближе, и в его глубине я увидела размытый силуэт: женщина в платке, склонившаяся над вязанием.

— Мисс Ваерти, — бабушка говорила так, будто мы знакомы сто лет, — вы не смотрите, что он дурак. Он хороший. А оранжевый — это энергия. Или злость. Или влюблённость. Вы уж определитесь, ладно?

— Ба! — Тео покраснел.

— Молчу, молчу. Пирожки стынут. Тео, не забудь поесть. Мисс Ваерти, присматривайте за ним. Он без присмотра — беда.

Кристалл погас. Я смотрела на Тео. Он смотрел на меня.

— Она всегда такая? — спросила я.

— Она всегда такая, — вздохнул он.

Завтра в восемь утра нас ждут в морге.

Первый день на новой работе. Первое дело. Первый труп.

Я должна была бояться. Но вместо страха чувствовала только холодное, спокойное ожидание.

Что-то начиналось. Что-то, что изменит всё. Или мне просто хотелось в это верить. В любом случае, завтра в восемь утра я узнаю.

Глава 4. Дело о русалочьей измене

Морг встретил меня запахами, от которых желудок сжался в тугой узел.

Я проработала в провинции два года, видела всякое — утопленников, зарезанных, отравленных, даже одного, которого придавило упавшей статуей в парке (несчастный случай, но супруга покойного почему-то очень быстро нашла утешение в объятиях скульптора). Но столичный морг пах иначе. Здесь смерть была… официальной, что ли. Казённой. От неё веяло не горем, а отчётами, протоколами и равнодушием.

— Мисс Ваерти? — меня встретил мужчина в белом халате, с лицом человека, который видел слишком много мертвецов, чтобы удивляться живым. — Я доктор Хейл, городской патологоанатом. Лорд Аштон предупредил о вашем визите.

— Лорд Аштон предупредил, но сам не пришёл? — я оглядела пустой коридор.

— У советника короля много дел, — сухо ответил Хейл. — Проходите. Тело уже подготовлено.

Я последовала за ним, стараясь дышать ртом. Тео шумно втягивал носом воздух.

— А почему здесь так… специфически пахнет? — спросил он.

— Потому что здесь мёртвые…

— А можно как-то… — снова начал он.

— Нельзя.

Тео замолчал.

Мы вошли в секционный зал. Белый кафель, металлические столы, холодный свет магических светильников. На одном из столов под простынёй угадывались очертания тела.

Доктор Хейл откинул простыню.

Я смотрела на лицо мужчины. Лет сорок, ухоженный, дорогой костюм (то, что осталось от него), на пальце — массивное кольцо с гербом. И улыбка. Спокойная, умиротворённая, почти блаженная.

Та самая улыбка, которую я видела на фотографиях.

— Граф Эдвард Норвуд, — сказал Хейл, открывая папку. — Обнаружен сегодня утром в собственной ванной. Вода, пена, свечи. Всё выглядело как несчастный случай. Но…

— Но? — я наклонилась ближе.

— Но в лёгких обнаружена вода. Морская, — он поднял глаза. — Учитывая, что ближайшее море в трёхстах милях от города, это несколько… странно.

— Что ещё?

— Жабры, — сказал Хейл буднично. — Рудиментарные, конечно. Магическая метка от связи с русалкой. Чем дольше связь, тем ярче

Я замерла.

— Жабры?

Я смотрела на тонкие линии на шее. Жабры. У человека. В провинции такого не увидишь.

— Тео, — позвала я.

— Да? — он выглядывал из-за моего плеча, стараясь не смотреть на тело.

— Посмотри на ауру.

— Прямо сейчас?

— Прямо сейчас.

Тео сделал глубокий вдох, закрыл глаза, открыл. Посмотрел на тело. И лицо его вытянулось.

— Ого.

— Что «ого»?

— Она… она в крапинку, — он наморщил лоб. — Бирюзово-золотая. И пульсирует. Как будто…

— Как будто что?

— Как будто она ещё жива, — выдохнул Тео. — Но это невозможно. Тело мёртвое, а аура… она двигается. Переливается.

Я переглянулась с доктором Хейлом. Тот выглядел так, словно привык к странностям, но сейчас даже он нахмурился.

— Звони бабушке, — сказала я.

Тео не заставил просить дважды. Он вытащил кристалл из кармана, сосредоточился, и через несколько секунд в воздухе замерцало голографическое изображение.

Бабушка появилась не сразу. Сначала мы видели только вязание — быстро движущиеся спицы, клубок шерсти. Потом изображение сфокусировалось, и я разглядела пожилую женщину с острыми глазами, седыми волосами, собранными в пучок, и лицом, которое, кажется, видело всё на свете и ничего уже не боялось.

— Теодор, — голос у бабушки оказался удивительно молодым. — Ты опять звонишь в неподходящее время? У меня пирожки в печи!

— Ба, тут такое! — затараторил Тео. — Труп в морге! А у него аура в крапинку! Бирюзово-золотая! И она… пульсирует.

Бабушка отложила вязание. В её глазах появился интерес.

— Бирюзово-золотая? Покажи.

Тео направил кристалл на тело. Бабушка прищурилась, разглядывая то, что видела только она.

— Ну, — не выдержала я, — что это значит?

— А вы, значит, та самая девушка с оранжевой аурой, — бабушка перевела взгляд на меня. — Тео о вас рассказывал. Здравствуйте, детка.

— Здравствуйте, — я старалась говорить вежливо, хотя внутри всё кипело. — Что значит крапинка?

— Золото — это восторг, — бабушка говорила спокойно, будто обсуждала рецепт пирожков. — Бирюза — вода. А крапинка, детка моя, — это измена. Причём не обычная. С русалкой.

Я моргнула.

— С русалкой?

— Русалки — они такие, — бабушка вздохнула с видом человека, который знает, о чём говорит. — Если человек с ними кувыркается, аура становится в крапинку. Бирюза остаётся навсегда. Золото — это восторг. Ваш граф, похоже, получил удовольствие. И умер от него.

— То есть вы хотите сказать, что граф Норвуд изменял жене с русалкой?

— И не раз, судя по яркости бирюзы, — бабушка покачала головой. — Бедная женщина. Знать, что муж предпочёл тебе чешуйчатую девицу с хвостом — это тяжело.

Я повернулась к доктору Хейлу.

— У графа есть жена?

— Вдова, — поправил он. — Леди Норвуд. Она и нашла тело. Сказала, что зашла в ванную и увидела мужа мёртвым. Очень горевала.

— Горевала? — я переспросила.

— Рыдала. Рвала на себе волосы. Пришлось вызывать лекаря с успокоительным.

Я посмотрела на тело, на улыбку, на жабры на шее. Потом снова на бабушку.

— А траурный контур — это что?

Бабушка улыбнулась. Улыбка у неё была хитрая, понимающая.

— Траурный контур, детка, — это когда человек знает о смерти заранее. И готовится к ней. Или готовит её.

— То есть если бы у леди Норвуд был траурный контур…

— Она бы знала, что муж умрёт. И, возможно, помогла этому случиться, — бабушка пожала плечами. — Но вы сами всё увидите. Тео, поднеси кристалл к вдове. И не забудь спросить, почему у неё такие ровные нервы для женщины, которая только что нашла мужа мёртвым.

— Ба, а если она не захочет? — забеспокоился Тео.

— Внучек, — бабушка посмотрела на него с безграничным терпением, — ты сын своего отца, брат своего брата и носишь фамилию Аштон. Ты можешь всё. Особенно если рядом с тобой эта девушка с оранжевой аурой. Она тебе поможет.

Изображение моргнуло и исчезло.

Мы стояли втроём — я, Тео и доктор Хейл — и смотрели на пустое место, где только что была бабушка.

— Ваша бабушка, — осторожно сказал патологоанатом, — очень… эрудированная женщина.

— Она страшная, — поправил Тео. — Но пирожки у неё божественные.

— Мы отвлеклись, — я хлопнула в ладоши. — Тео, ты понял задание?

— Понял, — он кивнул. — Посмотреть на вдову. Увидеть ауру. Позвонить бабушке.

— Не звони ей при вдове. Запомни, что увидел, потом позвонишь.

— А если забуду?

Я посмотрела на него.

— Тео, ты — мои глаза. Если ты забудешь, что увидел, мы не раскроем дело.

Он выпрямился.

— Я не забуду.

— Хорошо. Доктор Хейл, где сейчас леди Норвуд?

— Дома. Я дал ей успокоительное, она отдыхает.

— Отлично, — я направилась к выходу. — Тео, собирайся. Едем к вдове.

— А если она спит?

— Разбудим.

— А если она не захочет разговаривать?

— Захочет, — я остановилась у двери. — У неё только что умер муж. Ей нужно с кем-то поговорить. А я умею слушать.

Доктор Хейл хмыкнул.

— И что вы услышите, мисс Ваерти?

— Правду, — ответила я. — Или то, что она захочет выдать за правду. А там уже Тео со своей бабушкой разберутся, где крапинка, а где траур.

Я вышла в коридор, чувствуя на себе взгляд патологоанатома. Тео догнал меня на лестнице.

— Лира, — позвал он.

— Что?

— А вы… вы правда верите, что граф изменял с русалкой?

— Я верю в факты, Тео. Факты: морская вода в лёгких, жабры на шее, аура в крапинку. Бабушка сказала — русалка. Значит, ищем русалку. Или того, кто хочет, чтобы мы её искали.

— А вдруг это не так?

— Тогда мы найдём другую, — я толкнула дверь, и морозный воздух ударил в лицо. — Но сначала проверим эту. Идём.

Мы вышли на улицу, и я снова поразилась тому, как этот город не похож на всё, что я знала раньше. Серые камни, чёрное железо, белый снег. И люди в тёмных одеждах, которые смотрели под ноги и никуда больше.

— Тео, — позвала я, когда мы уже садились в экипаж.

— Да?

— Ты видел мою ауру сегодня?

Он замялся.

— Видел.

— И какая она?

— Оранжевая, — он помолчал. — Как вчера. Только ярче.

— Это хорошо или плохо?

— Бабушка говорит, оранжевый — это энергия. И упрямство. И…

— И что?

— И когда человек с оранжевой аурой идёт по следу, лучше не вставать у него на пути.

Я усмехнулась.

— Умная у тебя бабушка.

— Ага, — Тео улыбнулся. — Она говорит, что я весь талант испортил, потому что вижу, а понять не могу. Но на самом деле она рада, что я звоню. Ей скучно в деревне.

— Скучно? Она вяжет, пирожки печёт, убийства раскрывает…

— Вот именно, — вздохнул Тео. — А тут ещё я со своими крапинками. Ей жить интересно.

Экипаж тронулся, и я посмотрела в окно на серый город, на снег, на далёкие горы.

Русалки, жабры, аура в крапинку.

В провинции я думала, что столица — это место, где магия решает всё. Оказывается, магия здесь только создаёт проблемы. А решать их приходится без магии.

Что ж. Я справлюсь. Я всегда справлялась.

Тео рядом вытащил кристалл и что-то шептал бабушке, уточняя детали. Я не слушала. Я смотрела вперёд и думала о вдове.

Леди Норвуд. Женщина, которая нашла мужа мёртвым в ванне. Которая рыдала и рвала на себе волосы. Которой потребовалось успокоительное.

И которая, возможно, знала о русалке.

Или сама наняла её.

В моей практике было всякое. Жены, которые убивали мужей за измену. Мужья, которые убивали жён за приданое. Дети, которые убивали родителей за наследство.

Люди убивают по разным причинам. Чаще всего — из любви или ненависти. А иногда эти чувства так переплетаются, что одно становится другим.

Я посмотрела на свои руки. Чистые. Без крови.

Но скоро, возможно, придётся испачкать.

Такова моя работа.

Глава 5. В крапинку значит с русалкой

Дом графа Норвуда стоял на тихой улице в аристократическом квартале: трёхэтажный особняк из серого камня, с коваными воротами и заснеженным садом. Дорого. Статусно. И мёртво.

— Красиво, — сказал Тео, разглядывая фасад. — Бабушка говорит, что в таких домах самые страшные тайны. Потому что за красивым фасадом легче прятать скелеты.

— Умная женщина твоя бабушка, — я толкнула калитку.

Нас встретил дворецкий — высокий, худой, с лицом, которое умело выражать ровно одну эмоцию: «я выше этого». Он проводил нас в гостиную, где у камина сидела женщина в чёрном траурном платье.

Леди Норвуд оказалась красивой женщиной с тёмными волосами и большими глазами. Даже траурное платье не могло скрыть её привычку быть в центре внимания.

— Мисс Ваерти? — её голос дрожал. Хорошо дрожал. Профессионально. — Доктор Хейл сказал, что вы будете расследовать… обстоятельства смерти моего мужа.

— Я попробую, — я села напротив, Тео остался стоять у двери. — Соболезную вашей утрате, леди Норвуд.

— Спасибо, — она промокнула глаза платком. — Это так ужасно. Эдвард был… он был замечательным мужем.

— Вы давно женаты?

— Десять лет.

— Счастливы?

Она подняла глаза.

— Что?

— Вы были счастливы в браке, леди Норвуд?

— Конечно, — слишком быстро. — Эдвард меня любил. Я его любила. У нас был прекрасный дом, общие планы…

— Дети?

— Нет, — в голосе мелькнула горечь. Настоящая. — Не получилось.

Я кивнула, делая пометку в блокноте.

— Расскажите, как вы нашли мужа.

Она вздохнула, промокнула глаза, отпила чаю. Собралась с мыслями. Или с ложью.

— Я вернулась из гостей. Было поздно. Эдвард сказал, что хочет принять ванну, расслабиться. Я не стала его беспокоить. А утром… утром я зашла проверить, почему он не спустился к завтраку. И увидела…

Она замолчала. Плечи задрожали.

— Увидела его в ванне. Мёртвого. Вода была холодной, свечи догорели. Он… он выглядел таким спокойным. Таким умиротворённым. Как будто просто спал.

— Вы не пытались его разбудить?

— Я сразу поняла, что он мёртв, — голос сорвался. — У него было такое лицо… такое…

— Улыбающееся?

Она замерла.

— Да, — прошептала. — Он улыбался.

Я посмотрела на неё. Она смотрела на меня. В её глазах был страх. Но не тот, который бывает у вдовы, потерявшей мужа. Другой. Тот, который бывает у человека, который боится, что его раскроют.

— Леди Норвуд, — я отложила блокнот. — Я задам вам один вопрос. Прошу ответить честно.

— Какой?

— Вы знали о русалке?

Она побледнела. Не сыграла — побледнела по-настоящему. Платком она больше не промокала — пальцы сжались в кулаки.

— Я не понимаю, о чём вы.

— Ваш муж изменял вам. С русалкой. Вы знали об этом?

— Это… это абсурд, — она попыталась улыбнуться, но улыбка получилась кривой. — Русалок не существует.

— Существуют, — спокойно сказала я. — И ваш муж с ними встречался. Неоднократно. На его теле есть метка. Жабры. Русалочье клеймо, которое остаётся после длительной связи. Доктор Хейл подтвердил. Вы видели эти линии на его шее. Вы знали. И вы знали, что он умирает не просто так.

Она молчала. Я ждала.

— Попробуйте доказать это», — наконец сказала она.

— Что именно? Что он изменял? Или что вы его убили?

Она вскочила.

— Как вы смеете?!

— Я расследую смерть вашего мужа, леди Норвуд, — я осталась сидеть. — И я имею право задавать любые вопросы. Вы можете отвечать на них. Или не отвечать. Но факты останутся фактами.

— Какие факты? — она дышала тяжело, быстро.

— В лёгких вашего мужа морская вода. На шее — рудиментарные жабры. Магическая метка, которая ставится только после длительной связи с водным существом. Ваш муж изменял вам с русалкой годами. Это факт.

Она смотрела на меня. В её глазах металась паника.

— И поэтому вы думаете, что я его убила?

— Я думаю, — я поднялась, — что вы умная женщина, леди Норвуд. Умная женщина, которая десять лет терпела измены, не могла родить наследника и видела, как её положение в обществе тает с каждым годом. А потом вы узнали про русалку. Про ту, которая подарила вашему мужу то, что вы не могли дать. И вы решили…

— Хватит! — она выкрикнула это. Громко. Отчаянно. — Хватит! Вы ничего не знаете! Вы не знаете, каково это — быть женой, которую презирают! Которая не может дать мужу ребёнка! Которая видит, как он уходит каждую ночь к другой! К чему-то, что даже не человек!

— К русалке, — тихо сказала я.

— Да! К русалке! — её голос сорвался на крик. — Я знала! Я всё знала! Я видела эти линии на его шее. Сначала я думала, это шрамы. Потом поняла. Каждый раз, когда он возвращался от неё, они становились ярче. Я смотрела на них каждую ночь. Десять лет!

Она рухнула в кресло, закрыла лицо руками. Плечи тряслись.

— Вы представляете, каково это — знать, что твой муж носит на теле клеймо другой? Не человека. Чудовища. И ничего не можешь с этим сделать?

— Поэтому вы решили его убить, — сказала я. Это был не вопрос.

Она подняла голову. В глазах стояли слёзы, но голос был спокойным. Слишком спокойным.

— Я купила зелье, — сказала она, глядя в огонь. — «Дыхание моря». В аптеке для магов. Сказала, что хочу удивить мужа на годовщину. Оно дарит эйфорию. Человек чувствует себя… в раю. Его дыхание замедляется, мышцы расслабляются. Если принять немного — просто хорошо спишь. А если принять много…

Она усмехнулась. Усмешка получилась страшной.

— Если принять много, дыхание останавливается. Человек просто перестаёт дышать. И тонет. Даже на суше. Потому что лёгкие отказываются работать.

— И вы дали ему это зелье.

— Я подмешала в бокал с вином, — она смотрела в огонь. — Сказала, что это новый сорт, который я купила специально для него. Он выпил. Лёг в ванну. Я сидела рядом и ждала.

— Вы не пытались его спасти?

— Нет, — просто ответила она. — Десять лет я ждала этого момента. Зачем мне его спасать?

Она говорила спокойно, ровно. Словно описывала не убийство, а рецепт пирога с точным количеством ингредиентов. И это спокойствие было страшнее любых криков.

— Вы понимаете, что вас посадят? — спросила я.

— Посадят? — она рассмеялась. — Мисс Ваерти, я леди Норвуд. У меня есть деньги, связи, адвокаты. Докажите, что это не несчастный случай.

— Вы только что признались.

— Слова, — она покачала головой. — Слова ничего не значат. Где яд? Где орудие? Где свидетель, который слышал, как я признаюсь в том, чего не делала?

Она смотрела на меня с победной улыбкой. Она была уверена, что выиграла.

— Тео, — позвала я, не оборачиваясь.

— Да? — голос у него был тихий. Он всё это время стоял у двери и слушал.

— Какая у леди Норвуд аура?

— Траурный контур, — ответил он. — Как бабушка и говорила.

— И что это значит?

— Это значит, — Тео сделал шаг вперёд, — что она знала о смерти мужа заранее. И готовила месть. Бабушка говорит, такой контур бывает только у тех, кто долго вынашивал план. Годами.

Леди Норвуд побледнела.

— Кто вы такие? — прошептала она.

— Леди Норвуд, мой помощник видит ауры. И он подтверждает: вы знали о смерти мужа заранее. Готовили её. Годами.

Она смотрела на него. Потом на меня. Потом на дверь, где уже стояли двое полицейских — я вызвала их по пути, оставив записку в участке.

— Вы не можете… — начала она.

— Можем, — я открыла дверь. — Леди Норвуд, вы арестованы по подозрению в убийстве мужа. Вы имеете право хранить молчание. Но ваша аура уже всё сказала.

Она рассмеялась. Истерично, громко, страшно.

— Аура! Вы арестовываете меня из-за какой-то ауры?!

— Нет, — я остановилась в дверях. — Я арестовываю вас из-за зелья «Дыхание моря», которое вы купили в аптеке. Из-за показаний аптекаря, который вас запомнил. Из-за русалки, которую мы найдём и которая подтвердит, что ваш муж носил её метку годами. Это не докажет, что вы его убили. Но это докажет, что у вас был мотив. А зелье из аптеки докажет, что вы купили смерть.

Полицейские подошли, взяли её под руки. Она не сопротивлялась. Только смотрела на меня с ненавистью.

— Вы ещё пожалеете, — прошипела она.

— Возможно, — я кивнула. — Но не сегодня.

Её увели.

Я выдохнула. Тео выдохнул. Мы стояли в пустой гостиной, и я впервые за несколько часов позволила себе расслабить плечи.

— Вы это слышали? — спросил Тео. — Она призналась.

— Слышала, — я потёрла виски. — Теперь нужно это оформить. Протокол, показания, подписи…

— Не нужно.

Голос — низкий, спокойный, с хрипотцой — раздался из-за спины. Я узнала его раньше, чем повернулась.

Лорд Кайус Аштон стоял в дверях. Я не слышала, как он вошёл. Не слышала, как подошёл. Он просто был здесь — тёмный силуэт на фоне коридорного света, и его глаза с вертикальными зрачками смотрели на меня.

— Лорд Аштон, — я выпрямилась. — Вы… вы всё слышали?

— Достаточно, — он вошёл в комнату. Медленно. Как хищник, который не торопится, потому что добыча уже никуда не денется. — Признание, мотив, орудие. Аптекаря я уже проверил. Он дал показания.

— Вы… — я моргнула. — Вы уже съездили в аптеку?

— Пока вы брали вдову эмоциями, я брал фактами, — он остановился напротив. — Так работают лучшие команды.

Я смотрела на него. Он смотрел на меня. В его взгляде не было насмешки. Было что-то другое. Что-то, от чего у меня пересохло в горле.

— Вы могли мне сказать, — выдавила я.

— Вы не спрашивали, — он сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию между нами.

— Я…

— Вы справились, мисс Ваерти, — он перебил меня, и в его голосе мелькнуло то, что при желании можно было принять за тепло. — Без меня. Без магии. Только логика и царапины. Я был прав, когда вас позвал.

Он протянул руку. Я смотрела на его ладонь — широкую, с длинными пальцами. И почему-то подумала о том, какие у него будут руки, если он когда-нибудь… если кто-то когда-нибудь…

Я не дала мысли закончиться.

— Благодарю, — сказала я, вкладывая свою ладонь в его. Рукопожатие вышло коротким и официальным, но он не отпустил сразу. Его пальцы задержались на моей коже на секунду дольше, чем дозволял этикет, обжигая даже сквозь перчатку

— Леди Норвуд этапируют в участок, — сказал он, убирая руку. — Завтра утром жду отчёт.

— Он будет готов.

— Я не сомневаюсь.

Он развернулся и направился к выходу. У двери остановился.

— Мисс Ваерти.

— Да?

— Вы сегодня… — он помолчал. — Вы были великолепны.

И вышел.

Я стояла посреди гостиной, чувствуя, как лицо заливается краской. Тео молчал. Так подозрительно молчал.

— Если ты сейчас скажешь что-нибудь про мою ауру… — начала я.

— Она розовая, — выпалил Тео и тут же закрыл рот руками.

Я посмотрела на него.

— Розовая?

— Бабушка говорит, розовый — это… — он замялся.

— Что?

— Это когда человек не хочет признавать очевидное, — Тео опустил руки и виновато улыбнулся. — Но бабушка ещё говорит, что розовый — самый красивый цвет. Потому что он честный.

Я открыла рот. Закрыла.

— Поехали, — сказала я.

— Куда?

— Подальше от тебя и твоей бабушки, — я направилась к выходу. — И от её дурацких цветов.

— А куда именно?

— Не знаю, — я толкнула дверь, впуская морозный воздух. — Но там хотя бы никто не говорит про мою ауру.

— А она сейчас оранжевая, — радостно сообщил Тео, выбегая следом. — Злая. Бабушка говорит, злость — это хорошо. Значит, не всё потеряно.

— Тео.

— Да?

— Заткнись.

— А бабушка говорит…

— Тео.

— Молчу.

Мы сели в экипаж. Снег пошёл сильнее, ветер завывал. Я запахнула шубу и посмотрела в окно на серое небо.

«Вы были великолепны».

Чушь, — отрезала я мысленно. — Он просто вежлив.

Но почему-то сердце билось быстрее, и я никак не могла заставить его успокоиться.

Тео рядом возился с кристаллом, что-то шептал бабушке. Я не слушала. Я смотрела на снег и думала о том, что, кажется, только что совершила ошибку.

Не в расследовании. В другом.

В том, что приехала в этот город.

Потому что теперь уйти будет сложно.

Глава 6. Черная дыра

Я думала, что сегодняшний день закончится отчётом и горячим чаем. Я ошибалась — экипаж остановили на полпути, в дверцу постучали, и когда я откинула шторку, увидела бледное лицо Ренара, помощника лорда Аштона.

Мисс Ваерти, — голос Ренара звучал напряжённо. — Вам нужно срочно проехать со мной.

— Что случилось?

— Новое тело. Лорд Аштон уже на месте.

Новое тело. Ещё одно. С той же улыбкой, которую я уже начала узнавать среди сотен других лиц.

— Поехали, — сказала я. — Но мне нужен Тео.

— Господин Аштон уже оповещён. Он встретит нас на месте.

Местом преступления оказался квартал художников. Запах масляных красок и скипидара пробивался даже сквозь снег. Дом, у которого толпились полицейские, ничем не отличался от соседних: серая кладка, заснеженные ступени, тишина.

Тео ждал у входа, кутаясь в шарф и ёрзая, как нетерпеливый щенок. Он успел первым — видимо, бросил все дела и бежал, потому что воротник расстёгнут, шарф съехал набок, а лицо было белее снега вокруг.

— Лира, — выдохнул он. — Я только что приехал. Бабушке не звонил ещё. Ждал тебя.

— Правильно сделал, — я взяла его за рукав и потянула к входу. — Пошли.

Нас встретил молодой полицейский с лицом человека, который только что видел что-то, чего не должен был видеть, — такие лица я изучила за два года работы в провинции и научилась читать их быстрее любых протоколов.

— Лорд Аштон ждёт вас наверху, — сказал он.

— Что с телом? — спросила я, поднимаясь по лестнице и стараясь не дышать слишком глубоко — в подъезде пахло сыростью и чем-то сладковатым, отчего желудок сжимался в тугой узел.

— Несчастный случай, — он помолчал, и в этой паузе я услышала всё, что он не решился сказать вслух. — По крайней мере, так выглядит. Но лорд Аштон сказал… он сказал, что это не так.

Я поднялась на третий этаж. Дверь в мастерскую была открыта, и в проёме виднелся Кайус Аштон — он стоял у окна, и в сером свете зимнего дня его фигура казалась высеченной из того же камня, что и этот холодный, негостеприимный город. Тёмный костюм, тёмные волосы, тёмные глаза, которые обернулись ко мне, едва я переступила порог, и в них я увидела то, чего раньше не замечала.

Усталость. Не физическую — ту, что бывает у людей, которые слишком долго несут на плечах то, что нести невозможно.

— Мисс Ваерти, — он кивнул. — Вы быстро.

— Меня перехватили по дороге, — я подошла к столу, на котором под простынёй угадывались очертания тела, и почувствовала, как внутри всё холодеет. — Что здесь?

— Посмотрите сами.

Я откинула простыню.

Молодой мужчина лет двадцати пяти, с худым лицом и длинными пальцами — руками художника, которые, наверное, умели творить чудеса на холсте. Светлые волосы разметались по подушке, на которой лежала голова, и он выглядел так, словно просто спал — спокойный, умиротворённый, почти счастливый.

Но он не спал.

Я знала эту улыбку. Спокойную, блаженную, почти сладострастную в своём покое. Такая же была на фотографиях в папке, которую принёс лорд Аштон.

— Кто он? — спросила я, не отводя взгляда от лица.

— Линкольн Морган, художник, — голос Аштона звучал ровно, но в этой ровности чувствовалось напряжение — как натянутая струна, которая вот-вот лопнет. — Ученик мастера Корвина. По словам соседей, последние несколько недель был в депрессии. Жаловался на творческий кризис, говорил, что не может писать, что краски потеряли цвет, что смысл ушёл из всего, что он делал.

— И сегодня?

— Сегодня его нашла служанка. Сидел в кресле, смотрел на пустой холст. Улыбался.

Я наклонилась ближе, рассматривая шею, руки, лицо — никаких следов насилия, никаких жабр, никаких меток. Просто улыбка и пустота. Пустота, которая казалась почти осязаемой — как зияющая дыра там, где только что было что-то живое.

— Тео, — позвала я.

Тео стоял в дверях, не двигаясь и не говоря ни слова — просто смотрел на тело так, будто увидел призрака. Я повторила его имя, и он сделал шаг, потом второй, подошёл к телу, наклонился, и я видела, как его лицо меняется — от любопытства к недоумению, от недоумения к ужасу, который заставил его отступить на шаг, потом ещё на один.

— Лира, — голос у него сел до хрипоты. — Я… я ничего не вижу.

— Что значит «ничего»?

— Там пустота, — пальцы Тео дрожали. — Как будто кто-то вырезал кусок пространства и вставил туда ничто. Чёрную дыру.

Я переглянулась с Аштоном — тот был бледен, и в его глазах я увидела то, что он пытался скрыть: страх. Не перед убийцей — перед тем, что это дело снова останется нераскрытым, как тридцать лет назад.

— Звони бабушке, — сказала я.

Тео кивнул, вытащил кристалл из кармана, и пальцы у него дрожали так сильно, что он едва не выронил его, но он справился — сосредоточился, и через несколько секунд в воздухе замерцало знакомое изображение. Сначала помехи, потом вязание — быстро движущиеся спицы, мелькание шерсти, — потом лицо бабушки, которая, увидев выражение лица внука, отложила спицы и подалась вперёд.

— Теодор, что случилось? — голос у неё был резким, командирским — таким, каким он бывает у людей, которые привыкли принимать решения быстро и не ошибаться. — Ты белый как полотно. Вы же только что звонили, всё было хорошо…

— Ба, — Тео сглотнул. — Это другое дело. Новое тело. Я… я не вижу ауры.

— Как это не видишь?

— Её… её нет. Вообще. Тело есть, а ауры нет. Чёрная дыра. Пустота.

Бабушка замолчала. Впервые с тех пор, как я её увидела, на её лице не было улыбки, не было спокойствия, не было той мягкой, уютной доброты, которая чувствовалась даже через кристалл. Было что-то другое — холодное, внимательное, опасное.

— Покажи, — сказала она.

Тео направил кристалл на тело. Бабушка смотрела долго — так долго, что я начала считать удары собственного сердца, и на десятом счёте она наконец выдохнула.

— Это плохо, — голос у неё изменился, стал жёстким, стальным, каким он бывает у людей, которые видели войну и знают, что такое настоящая опасность. — Очень плохо, детки.

— Что это значит? — я шагнула вперёд, чтобы бабушка меня видела. — Объясните.

— Кто-то забирает души, — она посмотрела на меня, и в её глазах я увидела то, чего не ожидала: страх. Не тот, который бывает от неожиданности, — тот, который бывает от узнавания. — Не убивает. Не уничтожает. Забирает. Целиком. Как… как снимает кожуру с яблока. Оставляет тело, а душу забирает.

— Но это же невозможно, — сказал Аштон. — Магия души запрещена. Её никто не использует уже сотни лет.

— Никто не использует открыто, — бабушка покачала головой. — Но те, кто умеет… они есть. Были всегда. И они, — она замолчала, подбирая слова, и я видела, как ей трудно говорить то, что она думает, — они считают себя не убийцами. Они считают себя спасителями.

— Спасителями? — переспросила я, и это слово показалось мне таким неправильным, таким кощунственным в этой комнате, где пахло смертью и скипидаром.

— Такие всегда так думают, детка, — бабушка вздохнула, и этот вздох был тяжелее любого приговора. — Они видят грязь мира, страдания, боль, всю эту пошлость и мелочность, которой люди заполняют свои жизни. И они думают, что смерть — это избавление. Что они дарят вечность. Что они… творят искусство.

Я посмотрела на тело — на улыбку, на пустой холст, который стоял перед креслом, на недописанную картину в углу, — и внутри у меня всё перевернулось.

— Искусство? — голос не слушался. — Это искусство?

— Для него — да, — бабушка снова посмотрела на тело, и в её взгляде было что-то, чего я не могла прочитать — то ли жалость, то ли усталость, то ли всё вместе. — И это не первая жертва, детки. Судя по тому, что я вижу… таких будет больше.

— Как нам его найти? — спросил Аштон, и в его голосе впервые прорвалось что-то живое — не холодная ровность советника короля, а глухая, отчаянная решимость. — Как ловить того, кто забирает души?

— Осторожно, — бабушка посмотрела на него, и в этом взгляде было предупреждение. — Очень осторожно, Кайус. Тот, кто это делает, — не зверь. Не безумец, который режет жертв в подворотне. Он творец. Он считает себя правым. И он умён. Очень умён. Он не оставляет следов, потому что для него это не преступление. Это… работа.

— Но следы должны быть, — сказала я. — Всегда есть следы. Даже самый аккуратный убийца что-то оставляет.

— Есть, — бабушка кивнула, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение. — Но вы их не найдёте магией. Он сам — маг. Сильный. Очень сильный. И он умеет скрываться. Ваше оружие, детка, — не магия. Ваше оружие — глаза. И логика. И то, что вы видите царапины там, где маги видят пустоту.

Она перевела взгляд на Тео, который всё ещё стоял бледный и растерянный, и её голос смягчился — в нём появилось что-то тёплое, бабушкино.

— Внучек, ты запомнил, как выглядит пустота?

— Да, ба, — голос у Тео был тихий, но твёрдый. — Я запомню.

— Запомни, — она вздохнула. — Потому что если увидишь такое снова… звони сразу. Не раздумывая. Не жди, пока Лира скажет. Понял?

— Понял.

— И вы, детка, — бабушка посмотрела на меня, и в её глазах была та же твёрдость, что и в голосе. — Будьте осторожны. Тот, кто это делает, не остановится.

Изображение моргнуло и исчезло, оставив нас стоять втроём в мастерской мёртвого художника, в тишине, которая давила на уши так, что хотелось кричать.

— Лорд Аштон, — я повернулась к нему. — Вы знали. Вы знали, на что идёте, когда нанимали меня.

— Знал, — он посмотрел на меня, и в его взгляде не было сомнения — только холодная, спокойная уверенность. — Поэтому и нанял.

— Почему?

— Потому что вы не боитесь, — он обернулся. — Или боитесь, но делаете. А это, мисс Ваерти, дорогого стоит.

Я хотела сказать что-то едкое — про его драконью самоуверенность, про то, что он не имеет права читать мои чувства, — но слова застряли в горле. Потому что он был прав. Я боялась. Сейчас, глядя на тело, на пустой холст, на улыбку, которая не должна была быть здесь, я боялась до тошноты, до дрожи в коленях, до желания вскочить в первый же экипаж и уехать обратно в провинцию, где самые страшные преступления — это кражи кружевных панталон.

Но бояться — это роскошь, которую я не могла себе позволить.

— Тео, — я повернулась к помощнику, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Осмотри мастерскую. Ищи всё, что покажется странным. Любую мелочь. Любую деталь, которая не вписывается.

— А что искать? — растерянно спросил он.

— Не знаю, — честно ответила я. — Но когда увидишь — поймёшь.

Тео кивнул и начал обходить комнату, заглядывая в углы, под столы, в ящики. Я осталась у тела, разглядывая его лицо, одежду, руки — ища то, что могла пропустить.

— Лорд Аштон, — я не оборачивалась. — Сколько ещё таких?