Бесплатный фрагмент - Планета Благодарность. Спасибо

Пролог

Сквозь туман тысячелетий, дым пожарищ и звон мечей до нас все еще долетают их голоса. Нострадамус всматривался в мерцающую гладь воды, но вместо черт своего лица различал в ней призраки будущих катастроф. Мессинг, чья воля была подобна клинку, рассекал плотное полотно возможных событий. Распутин, чей взгляд пылал одновременно адским пламенем и божественным светом, произносил пророческие слова, заставляющие стынуть кровь в жилах царской семьи. Ванга, слепая и всевидящая, ощущала пульс планеты кончиками пальцев, слышала ее боль и надежды…. С давних времен Великие Предсказатели пророчат нашей Планете абсолютно новый путь. Путь, который как кристалл совершенен в своей геометрии, но лишён всех известных ныне пороков, приобретенных в процессе эволюции. Они, словно ржавчина, беспощадно, день за днем, разъедают человечество. Мы называем их «издержками цивилизации», но на самом деле это болезнь, которую мы взрастили сами: жадность, что провоцирует брата идти на брата; гордыня, заставляющая нас считать себя царями природы; ложь, разъедающая ткань реальности день за днем, час за часом.

И в тот миг, когда кажется, что мир уже безвозвратно тонет в едком тумане разложения, когда медь человеческих душ покрывается зеленым налетом цинизма, Великие Предсказатели протягивают нам древнюю карту… и компас, стрелка которого дрожит и указывает на бескрайние просторы государства Российского.

Их прорицания — услышанные, записанные и переданные сквозь годы — хранят в себе поразительную надежду. Надежду на то, что долгожданное Спасение, тот самый обетованный Град на вершине холма, возникнет не среди шумных западных мегаполисов и не на древних песках Востока. Его первые ростки пробьются на суровых, необъятных просторах России, там, где мороз закаляет человеческий дух, а бескрайность земли раскрывает широту сердца, только там, по их видениям, может созреть начало новой эпохи. Пророки говорят не о политике и не о завоеваниях. Они говорят о Духе.

Прорицания несут веру в то, что вскоре долгожданное обетованное Спасение найдет свои истоки на просторах государства Российского. И, впоследствии, его невероятный свет озарит весь земной шар. И дело тут вовсе не в патриотизме….

Глава 1

Дождались! Зной, плавивший асфальт и выжигавший мозг москвичам, наконец отступил. Он губительно прошёлся по землям столичным, словно кичась своей силой и мощью. Наконец, ретировавшись, беспощадный оккупант освободил место желанной прохладе. И вот уже великой силы дожди с безудержной яростью рухнули с небес. Громовые раскаты и сумасшедшая пляска зарниц были столь грозны, будто сама земля готовилась встретить библейский Потоп, и дожди стали его первыми знаменами.

Грозы грохотали без передышки, будто небо раскалывалось над городом круглые сутки. Уже несколько дней подряд мегаполис захлебывался в мутных, грязных, нескончаемых потоках воды. Ливни смывали с улиц привычный порядок, превращая их в хаотичные русла, где кружились мусор, обломки веток и все то, что обычно пряталось по углам городской жизни. Словно преисподняя разверзлась, извергая на поверхность весь свой вековой ил, всю скверну, что копилась в недрах, — и вот она выползла, вывороченная на свет Божий, во всей своей неприглядной сути.

Некоторые районы все больше походили на обреченную, бесконечно тонущую Венецию: вода плескалась у порогов, заливала тротуары, подбиралась к витринам и подземным переходам и паркингам. Автомобили, брошенные посреди улиц, стояли по окна в мутной жиже, светофоры мигали в пустоту, а редкие прохожие двигались почти вслепую, согнувшись под мощными ударами дождя. Разгневанный ветер завывал протяжно и жутко, словно одинокий волк. Он срывал вывески, трепал провода, гнул деревья и с безумным упорством швырял по улицам все, что попадалось ему на пути. Стихия бушевала так яростно, что казалось у неё нет ни предела, ни усталости, ни намерения когда-либо остановиться.

Её мощь была пугающей, подавляющей, почти первобытной. Но по-настоящему страшной она становится лишь для того, кто не успел укрыть в Прибежище. Такой нерасторопный человек оставался один на один с грозной силой природы — крошечный, беспомощный, отчаянно жалкий перед её равнодушным величием. Он каждой генетической клеткой вдруг ясно осознавал свое настоящее место в устройстве Вселенной: место слабого существа, которому позволено жить лишь до тех пор, пока мир не решит напомнить в своей власти.

Тот же, кто оказался проворнее и успел спрятаться от стихии в родном доме, имел прекрасную возможность созерцать нечто дикое и непостижимое. Стены и крыша над головой спасали его тело, но разум всё равно не находил покоя. Мозг отстукивал лишь одно: всё это невероятно! Немыслимо! Страшно!

Один из таких спасшихся созерцателей — Данила, четырнадцатилетний белобрысый парнишка. В его чистых голубых глазах, напоминающих озёрную гладь, как в зеркале, отображалась вся беснующаяся круговерть за окном. Но ни дерзкие сполохи молний, ни барабанный ритм довольно крупных градин не вызывали у юноши ответного ликования. В его душе чувствовался лишь некий тихий трепет. Мальчик был несказанно рад тому, что нужды находиться среди этой безумной бури у него не было.

«Как же хорошо и спокойно дома» — думал он.

А спокойным и уютным домом служила небольшая постсоветская съёмная квартира. Уже полгода она была для немногочисленной семьи Дани чем-то вроде временного пристанища. Но лично для мальчика она стала именно родным гнездышком, в котором поселились навечно любовь и добродетель. Да, так бывает. Квартира временная, а Любовь и Добродетель поселяются здесь навсегда. Вот потому — то в одних съемных апартаментах неуютно и одиноко. И как их не обставь, а энергию никуда не деть. А там, где однажды поселилась любовь и доброта, там всегда тепло и славно. Совсем скоро Дане с мамой предстояло переехать в шикарную квартиру в новостройке. Там уже почти окончен ремонт. Но сейчас, в этом временном прибежище, сохранившем историю целой страны, было особенно атмосферно.

В дальнем углу комнаты что-то упало.

«Опять безобразничает Ляля. Вот же она неуёмная какая!», — подумал о красавице — сиамской кошке Даня и вышел из сладостного созерцания.

Резкий звук, похожий на треск, неприятно напомнил мальчику, что звание самого сильного стрелка арены всё ещё принадлежит не ему. От старенького смартфона еле слышно доносились звуки выстрелов, знаменовавшие начало нового раунда в «Снайпере». Юный стрелок поспешил доказать всему миру свои боевые навыки. Когда он сосредоточился на игре, в комнату внезапно вошла мама.

Нечаянно прервав, возможно, самую значимую отрядную баталию последней недели, она обратилась к сыну, — Даня, ты спать собираешься? На часы смотрел? Давай, убирай телефон, и быстренько в постель!

Этой высокой стройной женщине давно стукнуло за тридцать пять. Но если не заглядывать в паспорт, то поверить в это было практически невозможно. Анастасия, так ее назвали от роду, не вписывалась в ряды одногодок. Лицо не тронутое возрастными морщинками, было свежо и моложаво. Фигура отточена до предела, словно у фарфоровой статуэтки. Женщина являлась модным дизайнером интерьеров и писала картины для души. Личность во всех смыслах глубокая, создающая невероятное чудо. Наверное, природный талант стал именно тем самым «молодильным» яблочком, стимулирующим утонченность и красоту этой женщины. Ведь её творчество, словно проекция внутреннего мира на имеющуюся действительность.

— Ну, мам, у меня каникулы ведь. Разве я не могу позже лечь спать? — Даня смотрел на мать своими голубыми озерами.

— И что? Сон никто не отменял! И потом, ты привыкнешь поздно ложиться, а потом тебя не добудишься, — раздражённая интонация женщины плохо сочеталась с милой неподдельной улыбкой на уставшем лице, что являлась особенностью — улыбаться, как бы трудно ни было.

Мальчик не стал противиться. Он хорошо знал свою мать, и то, что сражение ему не выиграть. В «Снайпере» у него хотя бы есть винтовка и заряженная обойма, а тут ситуация абсолютно безнадежная. Потому, громко вздохнув пару-тройку раз, Даня еще повалялся минут пять на полу, чтобы не сразу сдать свои позиции и демонстративно уткнулся в телефон. После, нехотя принялся готовиться ко сну.

Вдруг яркая молния ударила где-то совсем неподалёку. Вероятно, в дом напротив. Мальчик от неожиданности вздрогнул, и что-то гипнотическое поманило его к окну.

Гроза не спешила стихать ни на минуту. Видимо, люди изрядно насолили богам, и теперь они гневаются и грозят жестокой карой. Что-то загадочное во всём этом зловещем природном спектакле манило паренька. Его словно держали у окна невидимые оковы. Казалось, что он готов был вечно наблюдать за разбушевавшейся стихией.

Вдруг, краем глаза мальчик заметил, что отодвинутая влево голубенькая занавеска, с узорами, напоминающими звёзды, слегка шевелится.

«Там кто-то есть? Рядом с потёртыми обоями и ржавой батареей, кто-то есть!» — нервно подумал Даня.

Затем он несколько раз с усилием моргнул, но ничего не менялось, а движения за занавеской лишь участились. Тогда он резко откинул ее и то, что предстало перед взором мальчика, заставило опешить и выронить телефон из рук.

Как только ящик Пандоры был открыт, в комнату пролился яркий свет, настолько ослепительный и мощный, что на пару мгновений заполонил ее всю без остатка. Казалось, за простенькой голубой шторкой родилась маленькая солнечная сфера, которая взорвалась при первом же контакте с человеком. А ведь это было недалеко от правды.

Когда прошел первый шок от увиденного, а мысли начали выстраиваться в привычном порядке, Даня осознал, что стал свидетелем чего-то величественного. Не успел он еще как следует обдумать свою догадку, как перед ним явилась девушка неземной красоты. Она была одета в белые, источающие божественный свет, одежды. На рубашке с левой стороны, просматривалась длинная чёрная полоса. Эта полоска являлась единственным тёмным элементом среди белого пространства, столь прекрасного и завораживающего. Даня испытал невероятный испуг. Наверное, любой бы в такой ситуации испытал подобное. И здесь не важен возраст и пол.

Торжественный вид пришедшего «ангела», а может и очередной реинкарнации Афродиты, вызвал у Дани смешанные чувства, отчего он чуть было не закричал.

— Постойте, — незнакомка, ощутив смятение мальчика, осторожно прикоснулась к его лбу, тем самым успокоив взволнованное сердце Дани.

— Примите успокоение и не взывайте ни к кому. Всё равно Вас никто не услышит. То, что случилось здесь и сейчас — большая ошибка. Вы не должны меня видеть, — девушка пыталась сохранять выдержанность и невозмутимость, но выходило у неё это не очень хорошо.

Даню поразило, что у диковинной пришелицы есть понятные человеку эмоции. Её голос ощутимо подрагивал. Он то и дело, беспорядочно менял интонации, но потом девушка перевела дух и взяла ситуацию под контроль. — Надеюсь, Данила, Вы не держите на меня зла, за то, что я Вас напугала, — с куда большей уверенностью продолжила она свою речь.

— Вы… Вы знаете моё имя? — удивленно спросил мальчик.

— Конечно, знаю, — кивнула она в подтверждение словам.

— Похоже, система дала сбой, потому как раньше таких случаев быть не могло. А всё из-за того, что бесполезные люди повредили капсулу перемещения. Теперь я не могу рассекать пространство сквозь время и нити реальностей, как делала это прежде, — грустно сказала она.

— Так Вы не ангел?! — недоумённо воскликнул Даня, но ответа на это не последовало.

— Будьте спокойны, Данила. Вы не должны меня видеть. Это ошибка, — вновь повторила странница знакомую фразу, словно заклинание.

— Я — хранитель правды, прилетела к вам сюда из две тысячи двести семьдесят седьмого года. Прямо сейчас я занимаюсь изучением истории Вашего папы, — девушка внимательно посмотрела на подростка.

— Папы? Того, кто бросил нас с мамой ещё в детстве? Это его историю Вы изучаете? — Даня не переставал удивляться.

— Да, именно так. Но и не совсем. Ведь, на самом деле, это здесь не главное. Вы мой основной объект исследования, — призналась она.

— А…? Я? — голубые глаза-озера Дани становились все шире.

Словно их переполняло и вот — вот они выплеснутся наружу.

— Именно так. Я влюблена в Вас с самого детства. Вы мой кумир. Оказалась я здесь намеренно, сойдя с орбиты своего основного задания. Я здесь только за этим, но… Так быть не должно, — девушка неловко улыбнулась и взялась за запястье левой руки.

— Видите ли, бесполезные люди повредили мою капсулу…, — снова повторилась она.

— Бесполезные люди? — переспросил ее Даня.

— Ах, да, совсем забыла. В ваше время они зовутся иначе. Военные. У нас такого явления нет, ведь любые воины — убийцы. А всякий, кто проливает людскую кровь — бесполезный человек. В две тысячи двести семьдесят седьмом году у нас, такого рода паразитов более не существует, — ответила девушка.

— И что же Вы будете теперь делать? — Даня уже начал включаться в процесс общения более активно.

— Не волнуйтесь об этом. Скоро за мной вернётся моя команда и заберёт обратно. Но есть одна небольшая проблема. Мои люди не знают, что я нахожусь именно здесь. Они будут искать меня у Вашего отца, — с тревогой сказала она.

— Да что Вы знаете о моём отце? Он ведь предатель! Оставил нашу семью, бросил всех нас…, — мальчик с обидой выпалил фразу.

Было видно, что его это очень волнует и давно. Но он ничего не может пока изменить. Ведь ему всего четырнадцать лет и взрослая жизнь кажется чем-то очень и очень далеким.

— Зря Вы так говорите. Через десять лет Вы встретитесь с ним, и он расскажет Вам всю правду. Тогда Вы напишите роман, который непременно изменит всё. Это будет произведение — катализатор глобальных перемен на всей нашей планете. Благодаря данной книге, человечество радикально поменяет самосознание. Вас будут благодарить. Ведь этот роман спасёт род людской, потому как остальные модели человеческой жизни будут уничтожены. Останется лишь планета Благодарности, — девушка сделала паузу.

Потом, словно собравшись с силами, она вновь продолжила, — К счастью, повсеместное лицемерие, поглотившее ныне всё вокруг, рассеется. И это наступит, когда придет наше будущее. Уже совсем скоро! То, что расскажет Вам впоследствии Ваш отец и то, что Вы затем напишите в романе — всё это будет великим искуплением от лица нашего рода. И тогда настанет мир, воцарится покой. И именно тогда родится настоящее спасение!

— Я прилетела из будущего, которое будет описано в Вашем романе. Меня зовут Авилоной или просто Ави. Знаете, как я получила это имя? Дело в том, что вся моя семья без ума от Вашей будущей великой книги. Она будет носить название «Дар Авилона». Вот меня и решили наречь в честь главного героя, — закончила она.

Сказать, что у Дани на тот момент плавился мозг, значит не сказать ничего. На четырнадцатилетнего мальчика вмиг обрушился гигантский поток информации, который затмил разум и серьезно усложнил восприятие мира. Он теперь точно знал, что перед ним не ангел. Данила воспринимал её как обычную земную девушку, которая старше его всего-то лишь на двести пятьдесят шесть лет.

Он увидел в Авилоне нечто фанатичное по отношению к себе и его стало переполнять чувство гордости. Но в то же время он с трудом усваивал информацию гостьи из будущего. Во время её монолога молчал, потому как, просто не мог принять, что всё это происходит с ним на самом деле.

Тем не менее, её ангельский голос и неземной красоты облик безумно манили к ней. Он чувствовал, что влюбляется.

Несмотря на юный возраст, Даня понял, что нашёл в Авилоне свой идеал женской красоты. Он никогда прежде не встречал никого, кто имел бы хоть какие-то с ней сходства. И всё происходящее моментально разожгло в молодом неопытном сердце алое пламя невиданной силы. Оно опаливало и закаляло жаром каждую клеточку юного тела. Никогда ещё ему не было так хорошо, как сейчас.

Но, чуть позже, ему всё же пришлось спуститься с небес на землю. Сладостное чувство эйфории тут же сменилось на глухую и ноющую тоску. Мальчик вспомнил про своего отца…

Глава 2

— Уже лет десять как нет никаких вестей о папе. Столько вопросов к нему накопилось! — Даня сидел на разложенном, старом диване, опершись спиной о прохладную стену.

Говорил мальчик, не спеша, и немного расстроено. При этом, с некоторой долей агрессии. Обычно его характеру такое было несвойственно, но когда дело касалось отца…

Ави внимательно слушала, восседая на изрядно потрепанном игровом кресле. С момента её появления, атмосфера в комнате заметно изменилась. Еще недавно, они были только парой незнакомцев. Но, неожиданно для самих себя, их общение стали более интимным.

— Зачем же он ушёл? Кого это сделало счастливее? — подросток задавал вполне взрослые вопросы.

— Не торопитесь, Даня, осуждать своего папу, — нараспев отвечала Ави, словно убаюкивая мальчика мерностью мелодичного голоса.

— Как я уже сказала, вскоре вы обязательно свидитесь. Не нужно, дорогой друг, таить обиду на отца. Ведь под его началом увидит свет Ваш magnum opus — «Дар Авилона». И тогда Вы все поймете, — после этих слов девушка о чём-то задумалась, уставившись в потолок.

Даня пытался уловить её взгляд, но, там, куда она смотрела, не было ничего кроме паутины и облезших обоев. Вскоре, он оставил это дело и стал внимательно изучать ее саму.

Видно было, что Ави — девушка чистая и непорочная. Словно прекрасный ангел или редкостный цветок, не тронутый никем даже взглядом. Ави казалась намного младше своих лет, хотя ей исполнилось уже семнадцать. Её голубые глаза, чистые как хрусталь, блестели неуемной энергией. Тёмные вьющиеся волосы, обрамляли одухотворенное лицо девушки. Она была тонка и изящна, как нежная японская сакура. Даня, любуясь гостьей, далеко уплыл в океан фантазий. Но тут Авилона внезапно продолжила свой монолог и вернула парнишку из нирваны.

— Ваш отец много лет собирал и вынашивал информацию, которую вскоре Вы и передадите в будущем романе. Сюжет, мысли и идеи, которые найдут отражение на его страницах, зарождались во время долгих нравственных и жизненных скитаний. А это, как Вы, должны понимать — довольно продолжительный процесс. Главное, что приложенные усилия не окажутся напрасными, ведь роман изменит людское самосознание, — девушка встала со своего места и, подойдя к окну, перевела дыхание.

Подобно фанатичному экскурсоводу она продолжила, но с еще большей уверенностью в голосе, — Бесспорно, Ваш вклад в эту историю недооценить невозможно. Ведь именно Вы все мысли и интенции оживили, перенеся на бумажный носитель! И именно Вы явили миру те концепции, которые родной отец хранил в недрах своего сознания столь долгое время. И, это великое Знание, доставшееся Вам от родителя, в итоге изменило не только ваши жизни, но и весь мир вокруг.

— Что же это за идеи? Чего в них такого грандиозного? — поинтересовался Даня.

Мальчик ещё воспринимал всё происходящее с некоторым недоверием. Он все ждал, когда же прозвучит фраза, — Улыбайтесь! Это всего лишь розыгрыш!

А может быть, он просто боялся правды?

— Принципы порядочности, — лаконично ответила Ави, посмотрев Дане прямо в глаза.

— Ваш отец — благороднейший из благородных. Человек, не терпящий лжи и обмана. У него доброе сердце. И этим, в своих личных целях, многие пользовались не раз. Его часто предавали. Сейчас, в ваше время, он пребывает в довольно печальной и трудной жизненной ситуации. Да, как бы ни было прискорбно, но, ныне актуальна лицемерная модель человечества — самая мерзкая, токсичная и опасная. Она успела погубить немало судеб и жизней. Но, людская бессердечность торжествует, к счастью, не везде. Нитей реальности много, и все они разные. Но факт остаётся фактом — их большая часть уже давно прогнила. В той вариации мира, где Ваш роман стал популярным, глобальному лицедейству наступил неминуемый конец.

— И чем же отличается Ваше будущее? В чём проявляется это «отсутствие мировой лжи»? — спросил Даня.

— Много чем! Например, в наше время нет родительского, религиозного, политического и другого программирования. Родители не программируют своих детей, а становятся для них примером. Никому ничего не навязывается. Никто и никому ничем не обязан. Всё происходит по доброй воле. В наше время сложно представить, что ребёнка дома ругают за самостоятельный выбор профессии. Наоборот, это поощряется, — Авилона вдруг сбилась с мысли и замолчала.

Она в первый раз за всё время обратила внимание на выражение лица своего собеседника.

— Вам, вообще, интересно? — спросила девушка иронично, намекая на то, что Даня как-то слишком сосредоточенно смотрит в пол.

— Да, конечно! — немного смутившись, выкрикнул парень.

Он огляделся по сторонам и, почесав голову, принял другое положение.

— Я просто немного задумался о том, что Вы тут говорите. Пожалуйста, продолжайте! — сказал тихо.