Бесплатный фрагмент - По дороге брёл волк

Глава первая

Дико мело в лунную позднюю осеннюю ночь. Небо окутали тёмные облака, за которыми луна сияла красиво и ярко, но неполно. Она то появлялась, то, как будто, ныряла в морскую пучину. Марево неясное прямо захлёстывало. Ветер свистел резко. Снег порошил прямо стеной. Но стихия порой утихала. Она словно усыпала, но тут же показывала свою силу и свирепость. Воздух сотрясал свист.

Круг замыкали гористые и лесные дали. Дорога круто тянулась в дикой ложбине, где петляли следы невиданных зверей. Местами в темноте мелькали яркие глаза каких-то свирепых живностей. Их страшные звуки доносились из потёмок. Здесь порой возникала просто жуть. Узкие лосиные тропы переплетались в небольших осинниках и ельниках, где сильно колыхались широкие ветви. В лесных чащах рождался дурной даже страстный и весьма страшный гул, волнующий и будоражащий душу. Кругом мелькали замысловатые и знойные тени. На самой верхушке высокой берёзы восседала сова, которая чудно и круто крутила головой. Она иногда издавала дикие звуки. Она местная старожила. Сова округлая и видная вновь заохала. Её гладкая бело-пепельная шерсть чуть встрепенулась, а зоркие, как сапфиры глаза смотрели зорко.

Повеял резкий ветер. Из еловых зарослей на узкую заснеженную дорогу резко выскочил большой, серебристый, матёрый волк. Его жёсткая, густая, тёмно-серебристого цвета шерсть отдавала блеском, а массивная голова смотрела прямо. Он чуть дёрнул большими, острыми и торчком ушами. Его мордастая морда выказала красивый оскал, где прямо богато оголились белые мощные клыки, а янтарные знойные дикие и не лишённые некой магии глаза смотрели далеко. Мощное развитое вытянутое мускулистое тело обретало суровые черты. Волк плавно двигал крепкими и мощными ногами, а широкие когтистые лапы оставляли заметные следы на снегу. У него меж задних ног висели большие причиндалы, а прямо заметный «шланг» и огромные «помидоры» несколько таились в шерсти. На дорогу вышел погулять прямо альфа-самец. Он красив сам собою. У него густая грива и пушистый весьма острый хвост. Волк снова холодно оскалился. Его ледяные глаза неподдельно засияли в темноте, как яркие угли в печке. Он чутко принюхался, поводив своим тёмный влажным носом и тонко зарычал. Из широкой клыкастой пасти потянулся заметный парок. Волк бегло осмотрелся по сторонам. Он вновь побежал по слегка заснеженной, казалось, забытой богом дороге и живо миновал более пятидесяти метров, оставляя за собой глубокие следы. Вес этого матёрого волка более ста килограммов. Это просто дикий вепрь. Его следы мигом заметала крутая метель и снег, а резкий ветер добавлял дури.

Волк остановился на пригорке и занял красивую позу, чуть потянув задние клыкастые лапы. Он тонко вильну хвостом. Волк-оборотень вёл себя тихо и уверенно. Его янтарные глаза сияли ярко, а тонкие горячие слюнки незаметно текли из пасти, откуда чуть виднелся и багряный язык. Этот мордастый волк непростой. Он лишь образ или воплощение чернокнижника Джордано Дугласа. Этот тип сейчас пребывал в отличном настроении. Хотя он несколько помешался от жажды крови и голода. Он вновь вышел на охоту. Уже более девятьсот раз он таился в кустах, бежал стремительно, и жутко рвал и метал бедных младенцев. Его аппетиты вновь вели вперёд. Он просто исходил на слюну. Волк смотрел прямо и буной на далёкое аббатство, где уже мелькали впереди огоньки, которые прямо манили лютого зверя. Он верил в свою мощь и нерушимость. Он знал, что за ним крепкая и непоколебимая любовница и ведьма Мюри Пелла. Она вела вперёд своего красивого и опасного любовника и компаньона. Когда надо она подмахивала умело. Мюри обольщала его и чарами, и своими обильными прелестями, и сладкими речами, и жаркой любовью. Она умеет красиво трахаться. Мюри если очень надо, отдаётся ему умело. Её шикарное тело просто безупречно. Лицо прекрасно и без всяких изъянов. Всё в ней красиво и размеренно. Но она редкая стерва и живёт тёмной магией. Она иногда сосёт кровь бочками. Такой уж она уродилась. Но всё же она редкая и знойная красотка. Такую не встретишь на острове Барсучьей норы в городе Путан. Она вела волка своим путём и заговорами о величии и всевластии. Она готовила большой ритуал по древнему преданию, и верила всеми правдами в свою силу, и верой своей завлекала чернокнижника Дугласа. Он проникся её любовью, верой и величием. Он теперь жаждал лишь непорочной крови. Он верил, как и она, что всё сойдётся как надо и карта ляжет отменно. Джордано был готов порвать и сожрать уже тысячного малыша одногодку, который даровал бы ему в день полного полнолуния в час и пик и в день «Д» по древнему преданию силу и магию великого вепря. Корона мира по неизбежному поверию должна сесть на его голову. Дуглас знал, что сблизит скоро тот самый час и день. Он настроился всерьёз и надолго. Волк в образе Джордано заметно помешался. Он уже несколько недель бродил как окаянный в глухом лесу. Он скрывался от верных опытных охотников. Его искали всем светом. Волк-оборотень не раз уже окропил кровью снег. Он пригубил около тридцати охотников и следопытов, которые по своей воле вышли на охоту волка-оборотня-убийцы младенцев. В нескольких населённых пунктах даже развесили листовки на столбах и домах. На них нарисована морда зверя, где одна часть мужской лик, а другая часть или половина морда лютого вепря. Более трёхсот охотников уже месяц жили в лесу. Они сторожили матёрого волка, который умело уходил из осады и от преследователей. Хищник пару раз уже миновал верной жуткой участи. На него готовили настоящую облаву. Он бы попался, если бы ему не помогала ведьма Мюри Пелла. Она умело и коварно налетела в сумерках на охотников, которые уже готовились напичкать плоть зверя свинцовой дробью. Толстяк зажиточный Куто Рябойго уже делил шкуру волка. Он смело заявил своим друзьям, что повесит голову зверя у себя в гостиной и будет смаковать виски, глядя на оскал оборотня. Он лично заявил, что от моих святых пуль ему не уберечься… Мол, эти душки, окроплены святой водой… И этот, мол, хищник отправиться на тот свет благодаря моей винтовке и моему прицелу. Он смеялся задорно и громко. Куто Рябойго коренастый и упитанный. У него округлая и загорелая физиономия, — глаза узкие золотисто-бурые, нос в виде рваной сливы, губы пухлые скрыты густыми, рыжими, но небольшими усами, а подбородок мощный как у вепря. Он местный судья. Всё же за ним водятся грехи. Он любит бывать в борделе «Дерзкая Сибила». Хотя женат на неказистой кривоногой пышке Амели Ансоусо, которую он обрюхатил по пьяному делу. Она сразу заявила на свои права. Он, чтобы не опозорили и не уволили с работы, женился на сельской простодушке. Амели прямо в тот день оказалась невероятно счастливой. Но судья Рябойго сразу показал милашке, кто в доме хозяин. Он часто бьёт Амели. Этот тип, как правило, когда дело касается брачного долга, то он порой грубо истязает сельчанку. Но Амели боится сказать и слово. У неё теперь пятеро детей от зажиточного жиртреста. Она умолчала ему в своё время, что спала с трактирщиком Кубшей и двоих детей родила на стороне. Рябойго, кажется, подозревает, её в измене и часто бросается с кулаками. Он бьёт довольно сильно милашку, а бывает иногда бедолажке Амели попадает до крови. Она терпит и копит обиды. Она лишь раз дала ему сдачи, врезав крепко по шее. В тот вечер Рябойго, выпив лишнего, ударил супругу прямо ногой по лицу. Он редкая сволочь.

В этот же день в лесу он был весел и много шутил и смеялся. Рябойго жаждал поразить волка, который бежал в ловушку, гонимый прирученными псами. Но у охотников ничего не вышло. Они опростоволосились. Ведьма Мюри Пелла не допустила угрозы своему хахалю. Она внезапно налетела на опушку, где таились охотники во главе с судьёй Рябойго. Мюри сразу закрутила крутую кутерьму. Листва прямо мощно полетела ввысь и во все стороны. Ветер резко засвистел так, что деревья закачались. В лобном месте повалил даже снег, а видимость стала нулевой. Охотники недоумевали. Их всех крепко прижало к земле. Ведьма Мюри схватила на лету руками за шею судью Куто Рябойго. Этот тип прямо весь содрогнулся и ужаснулся. Он выказал убогую напуганную гримасу. Его глаза полезли на лоб. Он описался, круто махая ногами навесу, а ружьё своё потерял. Он сильно изводился. Ведьма Мюри Пелла безумно полетела по воздуху. Она резко бросила Рябойго со всей силы. Он, натерпевшись страху, прямо сильно налетел на острую долгую деревину, которую поломала весной молния. Сальное тело судьи просто пронзило насквозь, а кровь потекла густо по стволу. Рябойго задёргал отчаянно и руками, и ногами, но всё оказалось тщетно. Он отяжелел и быстро скончался. Куто плавно склонил на бок свою массивную голову. Его глаза окаменели, а изо рта густой волной потека кровь. Он был мёртв.

Ведьма Мюри Пелла ещё навела шороху. Она прикончила зверски семерых охотников из пятнадцати, а затем живо улетела восвояси. Те, кто выжил, бежали от страху три километра. Они толком ничего не смогли объяснить. Они твердили лишь, что дикий вихрь схватил судью и бросил на деревину… И тот, мол, сразу скончался бедолага, а все лишь молились за его душу… Они ещё болтали, мол, что нескольких охотников сильно расплющило… Их тоже бросало безумной с силой. У них прямо у всех сразу сломалось жутко тело и позвонок и рёбра. У кого-то голова расплющилась и разошлась жутко…

На лобном месте все натерпелись, а кое-кто из охотников даже помешался. Ведьма Мюри подсобила, показав некрасивые рожицы. Имя одного бедолаги из выживших Прохобун Шершавец. Он старый охотник. Ему семьдесят три года. Он много видел, но такого ужаса ему даже не снилось. У него нескладное тело, руки коротки, а ноги колесом. Физиономия морщинистая и дурная всегда чем-то недовольна, — глаза узкие цвета влажного сена, нос страшно витой, а губы сухие и синие как загнутая скоба. Прохобун теперь находится в дурдоме. Он там просто сидит на месте и смотрит в одну точку. Он боится даже собственной тени от пережитой жути.

Ведьма же Мюри Пелла мигом улетела, как исполнила всё так, как хотела. Она смеялась ещё долго и громко. Она пугала умело, бегущих наутёк охотников. Многие люди им просто не верили, что, мол, они видели ведьму и всё такое. В селении просто-напросто над ними смеялись. Но всё же охотники ещё раз так десять опростоволосились. Они никак не могли взять волка-оборотня, который виртуозно ускользал порой чуть ли у них не из-под самого носа. Им же всякий раз, казалось, что момент удара и пленения близок. Но матёрый волк и сам о себе неплохо справлялся. Он пригубил уже больше ста охотников, пока бродил по окрестностям разных аббатств, селений и городов-крепостей. Его лютый голод, и жажда крови, и неуёмное желание величия вела и манила. Он уже ощущал свою мощь и силу, которая лишь крепчала.

Волк-оборотень в образе Джордано Дугласа сейчас выказал красивую позу на небольшом пригорке. Он потянулся чуть вперёд. Его янтарные ледяные дикие глаза сияли ярко и прямо блестели порой в темноте. Он облюбовал дурным взглядом пустынную узкую дорогу и бегло глянул на свои следы, которые слегка, но быстро заметало. Волк приоткрыл клыкастую пасть и чутко принюхался. Он тихо зарычал. Но тут же усилил свои рёвы.

— Ррррррееееее…, — зарычал и завыл волк, — Вввввооооууууу, — буйно завыл суровый зверь.

Ветер свистел. Мело круто и дико. Матёрый волк-оборотень уставился прямо на огни небольшого, но уютного аббатства «Доброго папы». Его хищные глаза неподдельно блеснули. Он вытянул свои мощные мускулистые высокие ноги, а из когтей показались острые большие опасные когти. Он приподнял голову, а острые уши навострил прямо на макушке. Он смотрел бешено вперёд, где мелькали замысловатые огоньки. Волк облизнулся. Его жажда крови звала за собой. Он обрёл прямо помешанный вид, а коварные мысли томили и путались. «Какого дьявола я здесь брожу как буйный шакал. Я на него похож. Я схожу с ума в этой шкуре. Но она меня обольстила. Мюри Пелла взяла меня за рога и прямо в постели за одно место, когда мы трахались. Мы зажигали пылко и страстно. Мы были оголены и пьяны сильно. Но я был пьян её красотой. Какое у неё шикарное тело и грудь большая. Её попка сочная и аппетитная. Она невероятно сексуальная. А я поддался её чарам. Я не мог иначе. Никто бы не смог отказаться от любви с ней. Вот же сучка сексуальная и страстная. Как она трахается. У неё сладкая киска. А как она шептала мне на ушко, что будет лишь моей… Я поверил. Я знаю, что так и будет. Мюри Пелла просто невероятная крошка. Она отдавалась охотно мне всю ночь. А я крутил её тело и входил много раз в неё и глубоко входил. Я много раз ощущал влагу. Сколько было много семени. Как было весело. Я хочу заниматься любовью лишь с ней. Она овладела мною целиком и полностью. Всем моим телом, и разумом, и волей. Она сильна. Она одержима своей задумкой о всевластии. Она жаждет покорить дикий мир. Но не знает, что довелось пережить мне. Все эти младенцы передо мной… Я пустил им кровь. Я сожрал их всех. Но… Я так не хотел. Не совсем так… Но её чары сильны. Она меня околдовала. Вот же сексуальная сучка. И теперь я брожу по лосиным тропам в лесу. Я лью кровь уже целый месяц или больше даже… Сколько времени я уже брожу в лесу? Я питаюсь свежей кровью. Я рву младенцев. И близок этот час. Я буду освобождён от её оков. Она сильна и коварна. И как же она красиво трахается. Она меня очаровала своей лютой красотой. А я подписался своей кровью на этом пути из крови и боли. Но поворачивать мы не будем. Сегодня я завершу начатое и порву ещё одного младенца. Сколько уже их было передо мной. И я всех порвал, и сожрал люто в лесу и за околицей. Я слышал плач каждого младенца. Их стоны, их боль, и крики родни. Они жаждут меня прикончить. У них было много возможностей. Но я уходил… И Мюри мне помогала. Какого дьявола происходит? Я помешался. Я схожу с ума. Я жажду крови. И уже не могу остановиться. Я готов порвать ещё одного младенца. Я одержим и помешан. Я грязный и голодный. Я проклят всеми. Но что поделать? Ведьма Мюри Пелла вблизи от сверх величия. И я ей в услугу. Хаахахааа… Я не могу остановиться. Скольких я уже пригубил? Если не считать младенцев. Все они мне будут ещё долго сниться. Я творю просто невероятные ужасы. Но не могу остановиться. Я голоден жутко. Мюри меня околдовала в постели, когда мы жарко трахались. А теперь я ношусь как бешеный. Меня гоняют охотники. И я пригубил лишь час назад пятерых или семерых храбрецов. Они хотели меня прибить. Они хотели со мной покончить. И одни так весело хвастал у костра, что будет ходить в моей шкуре. Я не стерпел. Я резко выскочил из кустов и тут же разорвал этого молодого охотника. Кажется, его называли Женко Солёнок. Я ему просто порвал шею с глоткой. А голову оторвал и ту бросил в кусты. В меня стали стрелять из лупар и ружей. Но я умело прыгал и бегал. Я порвал их всех. Кого-то бросил в огонь костра… Ещё содрал кожу с юного белобрысого охотника. Я жутко его порвал. А бренное тело бросил в кусты. А кого-то просто загрыз зверски. Одному лысому толстяку я вырвал пол живота и все кишки выволок… А ещё пробежал с ними, держа в пасти около ста метров. Я не похож на самого себя. Раньше я бы не стал так губить жителей аббатства и из разных других селений. Она забрала мою волю. Ведьма Мюри готовит ритуал… И он состоится. Я хочу сегодня завершить начатое. Я пригубил много младенцев и чаша крови переполнена. Эта чаша дрогнет сегодня. Ещё один младенец и я сброшу с себя эту шкуру. Я буду снова Джордано Дугласом как и раньше. Это не я… Я такое не мог совершить? Я помешан. А жажда крови влечёт меня вперёд неумолимо и сильно. Ещё один младенец и я свободен и волен буду делать что угодно. Но сейчас я должен идти туда, где огни. Я больше не могу ждать. У ведьмы всё готово. Она ждёт меня в моем замке «Ледяного волка». И я буду там примерно, через три часа и три часа где-то останется до полного полнолуния. Время ритуала, когда мы станем великими и непобедимыми. Мы совокупимся, и будем править этим диким миром тысячи лет. Но сейчас я должен бежать по этой богом забытой дороге и сделать то, что должен сделать. И это не совсем я… Во мне живёт необузданный голодный зверь. Мюри Пелла что-то пробудила нереальное. Это не я… Но всё же я могу соображать. Но это не я… Кровь меня зовёт. Я чую свежую кровь. Я хочу её забрать. Нужно бежать сейчас. Я исхожу на слюну. Прямо льётся из пасти. Ещё один младенец и чаша крови будет полна до краёв…», — подумал он. Волк тонко заворчал и показал лютый оскал. Его ледяные шальные глаза неподдельно блеснули. Он, стоя на пригорке, чутко принюхался и потянулся немного. Его ледяные глаза теперь сияли ярко. Волк прямо и зорко осмотрел подступы к аббатству «Добрый папа». Он тут же побежал по дороге, оставляя за собой следы, которые тут же немного терялись. Их заметало снегом. Но всё же влажная глина отпечатывала неровный рваный шаг. Местами прямо мощная широкая когтистая лапа проминалась глубоко в слегка сырой глине. Волк остановился у куста. Он, подняв заднюю левую лапу, быстро помочился и вновь взял путь в сторону ещё далекого аббатства, где мелькали призрачные замысловатые огни. Волк в образе чернокнижника Джордано Дугласа побежал рысцой. Он живо увеличил скорость и просто понёсся по дороге безумно, как шальной вепрь. Он оказался таков и отменно сливался с темнотой.

Глава вторая

Небо темнело. Кругом витали тёмные тучи, а вдобавок кружил туман и добавлял сумрачного плотного непроглядного марева. Рваные тёмные облака живо неслись. Круг опоясывали небольшие скалы и глухой лес, который наводняли всякие звери и дикие пернатые. Местные люди знают, что в эти чащи лучше не соваться просто так на прогулку. Звери порвут за милую душу и не спросят. Здесь недавно в окрестностях нашли растерзанную бабку Илгу Макарик с молодой семнадцатилетней внучкой Жениной. Они пошли к вечеру за грибами да ягодами на болотце. Их тела жутко порвали звери. Их плоть растащили широко, а останки нашли жители. Они просто ужаснулись, узнав окровавленные одежды старушки Илгу. Местные старожилы и охотники всё списали на волка-оборотня, за которым охотились уже больше месяца. Но люди здесь часто пропадают в лесу. Жители селений не верили, что один волк-оборотень мог совершить такое в одиночку. Они часто сокрушаются, что на их земли наступила просто полная жуть.

Остров «Бурной брани» дремал. На дворе гуляла ночь. Луна неполная сторожила все окраины и закоулки. Ветерок чуть поддувал. Повсюду порошил снежок. Аббатство «Доброго папы» располагалось на небольшой возвышенности. Круг опоясывали небольшие скалы и глухой лес, где обитает много диких зверей и чудищ, как говорят некоторые люди. Они пускают слухи не без вранья.

В аббатстве наблюдалась тишина. Здесь лишь изредка воздух сотрясали сторожевые псы, которым не спалось. В ближайших чащах, но на отдалении от жилых построек выли бешеные шакалы. Узкие каменные дорожки расчерчивали небольшие и узкие улицы, которые наполняли каменные постройки всяких размеров. Здесь теснились и дома из дерева и лёгкие шалаши и вигвамы. Эти незатейливые постройки находились по краям аббатства. Но в целом аббатство «Доброго папы» наполняли большие каменные чудные и малые домики. В центре селения находилась и общая роща, где есть и яблочный сад и сквер. В саду таятся пруды, где живут дикие утки и гуси. Их завсегда подкармливают местные жители. Здесь же есть небольшая речка, полянки, беседки, где можно отлично провести время с семьёй или даже одному. В этом укромном месте можно просто отдохнуть и душой, и телом. Это чудное местечко. Как-то лет десять назад здесь объявился насильник и душегуб в одном лице Юрок «Влажный зад» Бахмарый. Он редкий тип. Он каторжник и в тех недалёких местах провёл более двадцати лет. Он родом из глуши, где жутко расправился вилами со своими родственниками. Юрок завалил двенадцать жителей села Кулачьё. Его поймали лишь через год. Жители не узнали в нём убийцу. Он заметно постарел, когда жил в лесу. Всё же его отправили на каторгу, где он мотал срок и терпел нужду. Ему крепко доставалось от надзирателей. Больше всего били плётками именно его как редкого душегуба. Он сбежал ночью, пролежав около пяти часов в груде камней. Юрок затем ограбил повозку, зверски пригубив ямщика Гаврину. Он просто вонзил тому шило в глотку, а упитанное коренастое тело бросил в кусты. Юрок завладел провизией и отменно насытился и напился вином. Он остановился неподалёку от аббатства «Доброго папы». Здесь он стал совершать насилия над молодыми сельчанками. Он пригубил троих девушек и одну женщину. Валяся Дриниха дала отпор душегубу. Она оказалась ему не по зубам. Валяся лично врезала беглому каторжнику. Она сначала освободилась от мешка, который Юрок надел на голову пышногрудой щекастой милашке. Она сразу удачно врезала ему правой рукой в челюсть, куда попала сильно и плотно. Юрок отлетел в сторону. Валяся уже натерпелась и дышала неровно. Её лицо заметно побагровело. Выродок порвал её платье и панталоны. Он пару раз всосался плотно губами в оголённую большую грудь и жаждал большего. Юрок уже чуть ли не проник во влажную плоть красотки, но не смог сделать своё подлое дело. Валяся оттолкнула морального урода в сторону и вскочила на ноги. Она машинально схватила бревно, которое попалось под руку. Валяся ударила тем маньяка по плоскому торсу. Юрок сразу потерялся. Ему стало больно. Он сбил себе дыхание и замахал широко руками, но тщетно. Валяся разошлась от злости. Она ещё раз ударила душегуба и попала тому прямо по голове. На волне успеха она опустила ещё раз бревно и пробила уроду прямо по омерзительной физиономии. Она своим ударом прямо вмяла нос, а глаза каторжника вылетели из орбит. У него заметно слезла кожа, а кровь по камням потекла ручьём. Валяся ужаснулась, выйдя из состояния шокового эффекта. Она бросила окровавленное бревно и попятилась, глядя на судороги изувера. Она чутко рассмотрела его слизкие причиндалы, на которых виднелось много угрей и язв. Юрок, лёжа на спине, дрожал как прокажённый.

На крики местной стряпухи сбежался весь честной народ. Сюда же в сад прибыли и казначеи, и стрелки, и местный глава аббатства Абраам Кубышь «Большой сапог». Он упитанный не в меру. У него массивная голова, а уши торчком. Лицо всегда багряное и знойное, — глаза серые навыкате, нос большой и крутой, а губы тонкие. Вид неказистый, но важный. Он любит выпить, а ещё испытывает всегда слабость к женскому полу. Многие куртизанки в «Городе путан» имели с ним половую связь. Но сам он отрицает и отнекивается от таких утверждений. По слухам он умело торгует своими «причиндалами». Он, оказавшись на месте преступления, быстро принял нужные решения. Он выписал из казны пять золотых монет, которыми наградил милашку Валясю Дриниху. Он же приказал стрелкам немедленно повесить изувера. Юрок «Влажный зад» оказался ещё жив, когда его вздёрнули на верёвке. У него всегда влажный зад. Он сильно потел. У него случалось постоянное недержание мочи от редкой болезнь. Юрок часто спускал влагу, даже уже не замечая, что мочится. Его всё же вздёрнули, просунув шею в петлю. Бахмарый провисел прямо в небольшом сквере несколько дней. Многие жители пришли посмотреть на поверженного маньяка и убийцу. Но затем тело сняли с верёвки и бросили вместе с ней с крутого утёса в каменистую лощину, где гнетущую плоть ублюдка быстро порвали голодные шакалы. Но это случилось уже давно. После этого случая, по сути, ничего такого страшного здесь в аббатстве «Доброго папы» не случалось.

Всё же из лесного массива вышло мохнатое странное создание, которое учинило в час ночи настоящую бурю. Мохнатый чудило походил на копну сена, что даже страшной рожи не виднелось. Но у него есть реально дурная, морщинистая и злобная харя. Ему сил не занимать. Его мигом окрестили Копной и Стогохреном. Он напал на продуктовую лавку «Богатый сад», у которой сильно поломал ворота. Он пролез на склад, где лежали товары и выпивка. Этот гигант быстро удовлетворил свой голод и похоть. Он даже напился и просто опьянел от крепкой браги и медовухи. Его крепко зашатало. Он намеревался уйти восвояси. Но по пути в лес напал пьяного мужика Мориску Гитаганиша. Этот тип оказался пьян. Он местный пахарь. Мориска рослый и упитанный. У него весьма приятный щекастый лик. Он брёл домой, когда лесной дурной буйный житель на него напал. Гигант прижал селянина плотно к высокому забору и крепко порвал одежду, что прямо на клочья истерзал некоторые ткани. Он нанёс много ран на теле сельчанина, который закричал громко, как мог. Он весь извёлся, теряя силы и кровь. Мориска напугался до жути. Но мохнатый злодей не давал ему спуску. Копна проявил свою природную дикость. Он возбудился не на шутку, показав в деле свой большой мохнатый «шланг». Он сильно помочился на мужика. Его пахучая влага прямо брызнула в рот селянина. Монстр не давал спуску. Мориску же громко закричал. Он бил кулаками по забору, но всё оказалось тщетно. Зверь сурово врезал по морде селянина, что прямо разбил нос в кровь. Лесной вепрь ещё толкнул пять раз головой об брёвна свою жертву. Мориску сразу замолчал. Его лицо затекло багряной влагой, в глазах потемнело, а изо рта потекла кровь. Он тяжело опустил руки.

Мохнатый мутант Стогохрен, как его прозвали, продолжил ещё извязать мужика. Он, разрывая плоть, ещё напустил своей противной, желеобразной, жёлто-фиолетовой, сопливой влаги. На крики всё же сбежались часовые, стрелки и простые селяне с рогатинами. Они просто ужаснулись, когда увидели лесного монстра. Селяне тут же дали залп из всех орудий. Лесной дикозавр Стогорхен показал оскал. Он, бросив зверство и насилие, стремительно побежал. Он просто помешался и был сильно пьян. Его крепко шатало и штормило. Селяне стреляли прицельно и точно. Они просто изрешетили вдоль и поперёк крепкую плоть лесного вепря. Его тёмная кровь забрызгала густо во все стороны. Монстр ощутил жестокую боль и заверещал дурно, тонко, противно и просто неприятно. От этого воя уши вяли. Мужики и стрелки аббатства «Добрый папа» стреляли и стреляли из всех орудий. Они насытили вепря вдоволь дробью. Этот монстр всё же не устоял на ногах. Хотя у него и руки, как ноги. Ему прострелили много раз все части тела. У вепря переломились некоторые конечности и рёбра. Морда вся извелась и стала полностью в крови. Лесной чубокабр упал грузно. Но через некоторое время он вскочил и вновь побежал на честной народ. Он даже сбил с ног несколько мужиков. Им досталось крепко. Кое-кто не сразу очнулся. У многих обнаружились сильные ушибы головы и тела. Стрелки дружно взялись за вилы, камни и рогатины. Они все дружно навалились на нежданного лохматого гостя. Его просто забили до конца. Стогохрен испустил дух, свалившись грузно на дороге. Ему пробили голову сто семнадцать раз стальными вилами и рогатинами, а потом ещё долго любовались таким редким зверем. Многие считали, что это человек, который прожил всю жизнь в лесу. Но некоторые селяне думали, что это просто зверь такой безумный и в лесу водятся ещё такие живодёры. Но к единому мнению люди так и не пришли. Монстра прозвали Стогохреном. Его тело сожгли на костре и забыли быстро эту историю. Хотя кое-кто ещё долго вспоминал и травил байки у костра. Селянин Мориску Гитаганиша, которого рвал монстр, тяжело отошёл от физической и душевной раны. Но всё же он помешался. Он долго лечился у одного старого лекаря Данилузи и всё же так и не отошёл от дурной травмы. Когда на него показывали пальцем, он зверел и не выдержал ноши. Мориска через пару месяцев утоп в запруде. Про него ходят слухи, что он лично прыгнул в воду глубокого пруда и не выплыл. Он привязал к ногам большой камень, а конец себе избрал просто жуткий.

Повеял лёгкий ветерок. На видном месте красовался большой, каменный, двухэтажный особняк. Его крыша треугольной формы и высокая виднелась далеко. На ней есть ещё один этаж и чердак. Большой балкон украшает крышу, где можно уютно проводить время и беседы. С этого места можно смотреть далеко на чудные пейзажи. Все окна здесь большие и высокие, но узкие. У дома есть три входа и выхода, а одна потайная дверь расположена в цокольном этаже в виде подвала. Парадная дверка часто забавно скрипит, когда открывается и закрывается. У хозяев руки не доходили, чтобы смазать ржавые петли. Дом принадлежит зажиточному купцу-торговцу Сергачу «Дылде» Крыжовнику. Он высокий. Его рост два метра. У него крепкое широкое тело, голова овальная и лысая, а уши плоские и большие. Лик грубый и бородатый всегда выглядит удручённо, — глаза навыкате цвета молодых листьев, нос долгий и витой с широкими ноздрями, губы полные и навыкате, а квадратный и двойной подбородок весь объят бурой шерстью.

Сергач торгует разными товарами и бывает далеко от своих земель. Но сейчас находился дома, как и вся семья. Он женат на Ольгуне Сухарчик. Она пышка с грудью седьмого размера. У неё весьма приятный и щекастый лик, — глаза простые цвета вяленого сена, нос в виде монеты, а губы улыбчивые и полные. Ольгуня носит густые, буро-русые и до пояса волосы. Она любит заплетать свои локоны в косу и обожает красиво и богато одеваться. Ольгуня всегда похотлива и голодна до любовных утех. Она три раза изменяла мужу, пока тот был в отъездах. Но ему всё же признаётся открыто в любви и охотно отдаётся в постели по первому зову. Сергач настругал детей. У него пятеро по лавочкам. Есть три сына и две дочки. Самый младший Ивашун сейчас спал мило в колыбельке. Ему всего годик. Он красив сам собою. У него округлая голова, а лик белый и милый, — глаза круглые, щеки пылкие румяные, нос как капелька, а губы пухлые. Он, находясь в колыбельке, тонко сопел.

В большой спальне наверху ритмично и громко скрипела дубовая кровать. Хозяин дома Сергач ублажал жену, которая охотно лежала оголённой на мягкой перине. Ольгуня сейчас широко раздвигала икристые ноги. Она, дыша горячо, умело подмахивала суженому. Её лицо багровело, а в глазах рябило от наслаждения, похоти и оргазма. Она стонала красиво, а порой просто громко. Сергач «Дылда» крепко руками держал жену за ноги и двигался быстро. Он, судя по вздохам, входил глубоко во влажную плоть пышной милашки. Его «шланг» вытянулся на двадцать сантиметров и по виду доставлял много удовольствия желанной женщине. Сергач постанывал тонко и бегло поглядывал на прелести пылкой милашки. Он порой губами ласкал её большие пылкие «дыни». Муж то и дело немного оправлял руками свой большой и толстый «кол». Он уже напустил пару раз мутного семени, но вновь двигался то быстро, то неторопливо. Его волосатый торс вновь выказал мощь. Сергач напрягся и не жалел сил, ублажая любимую милашку. Ольгуня охотно отдавалась. Она постанывала вновь и вновь, а иногда слегка двигала мощными бёдрами. Она за милую душу ласкала себя руками за пышную жаркую грудь, где прямо пухли ярко-розовые и острые соски. Ольгуня горячо пыхтела. Её обуял неистовый жар. Она смотрела прямо на оголённого мужа, а порой показывала ему язык, высовывая изо рта. Она как будто дразнила мужа. Сергач заводился вновь и вновь. Он двигался живо, ненасытно трахая свою жену.

Сергач однажды устроил буйную разборку, когда прознал, что она отдалась местному двужильному пахарю Тошкену «Рыжему». Между ними тогда завязался кулачный бой. В поединке верх сначала взял «Рыжий». Он крепко отбил пятак Сергачу. Но тот всё же поднялся на ноги, хотя его крепко качало. Но он вновь полез в драку и сумел повалить «Рыжего». Сергач крепко тому набил морду. У парня прямо всё лицо кровью затекло, а левый глаз сильно опух. Гневный муж бил ногами плотно и наотмашь соперника «Рыжего» и прямо сказал, что, мол, ещё раз будешь мою жену трахать, то совсем прибью как пса бешеного… Я тебя прикончу так и знай. Застрелю и глазом не моргну…

Сергач не мог угомониться. Он бил и бил по морде оппонента. Его соперник уже совсем не сопротивлялся, а лишь слегка махал руками. Сергач всё же угомонился. Его подручные отвели в сторону. Но сейчас всё позабылось, а любовные страсти в семейной спальне в пару не утихали. Их дубовая кровать тонко скрипела, а все детишки дремали в своих комнатах и видели чудные сны. Старшему сыну Виториану уже исполнилось восемнадцать с половиной лет. Он рослый, но не гармоничный. У него малоприятное лицо, — глаза тёмные навыкате, большой нос с широкими ноздрями как у пони, а губы витые и не закрываются. Он носит чёрные кучерявые волосы. Виториан редкий грубиян и дурно воспитан. Он совсем недевно познал любовь, побывав в борделе в городе Путан. Парень совокуплялся ночью пять раз с красивой тридцатилетней пышкой Дорой Вителли. Она знает толк в любви. Она куртизанка с большим опытом, а многие поговаривают, что она заразна сифилисом. Но сын Виториан не заразился ничем. Хотя не предохранялся никаким образом. Он был в ту ночь дико пьян.

Небо темнело. Усадьба Крыжовника пребывала в тиши и гармонии. Воздух в доме сотрясали гулкие хлопки, стоны, свист и разные скрипы. В форточку особняка задувал небольшой ветерок, который невзначай колыхал большую прозрачную белую кружевную занавеску, а лёгкая ткань прямо живо поднималась. Супруги Крыжовники, кончив любовные игры, грузно завалились на кровать. Они, поцеловавшись в губы, тонко засопели.

На тёмном небе сияла неполная луна. Веял тонкий ветерок и задавал тон. Во дворе дома Крыжовника мелькали замысловатые тени. Фонарь на столбе чуть качался и немного даже скрипел. На деревьях колыхалась редкая листва, которую волновал резкий ветерок. Воздушные массы задавали тон. Дом Крыжовника охраняли сторожа, ямщик и несколько служащих. Сергач лично велел чутко смотреть за домом. Он на досуге сказал, что, мол, сейчас время неспокойное. Смотрите в оба… Я слышал, что, недавно кого-то утащили звери в лес. И, мол, этого хреного оборотня ещё не поймали. По мне так это всё слухи дураков… Волк он может быть настоящий. А если явиться сюда. Мы быстро его укокошим. У нас и ружья и лупары имеются. Сюда он не сунется проклятый. Но я не верю во всю эту хрень… Эти слухи распускают всякие идиоты и Емели. Если он и есть, то из плоти и крови. И мы его быстро прикончим, если к нам полезет…

Ямщик Валек Малафузя уже изрядно выпил. Он зрелый, рослый и стройный. У него малоприятное лицо. Его как-то одна баба обожгла кипятком. Он теперь уродец, — глаза тёмные и разные по размеру, нос витой с рваной левой ноздрёй, а губы тонкие. Его глупый лик скрашивает небольшая борода тёмного цвета. Но дело он своё знает отменно и прекрасно водит лошадей. Его сейчас украшала короткая меховая бурая тужурка. Валек держал при себе за спиной одноствольное ружьё. Он, пробудившись в сторожке, быстро выпил из кувшина воды. У него немного кружилась голова. Он, надев шапку-колпак, встал на ноги с кровати и тут же зашагал вперёд. Его мысли путались. «Что они меня не разбудили-то? Моя же очередь пост держать. Вот же проклятые. Наверное, напились. Хозяин нас выпрет из-за их баловства. Вот же молодые ухари. Я им сам сейчас морду набью. Но сначала отолью. Мать их за ногу. Сукины дурни. Хочу ссать. Выпил я много и сморило меня. Но что с того? Как-то тихо больно…», — подумал он. Ямщик Валек Малафузя вышел из деревянной сторожки во двор. Он прищурил глаза и чутко осмотрелся.

— Холопы Белун. Бадан…, — закричал он, — Вы где рожи наглые? Напились, небось? Вот же сукины дети. Где они? Не вижу ни черта. Темно бляха муха. Надо отлить сначала…, — решил Валек.

Повеял тонкий ветерок. Валек слегка махнул рукой. Он быстро зашагал по пустырю меж кустов. Он, живо миновав более тридцати метров, встал неподалёку от забора. Валек тут же припустил штаны и взялся обеими руками за свои мохнатые причиндалы. У него небольшой семи сантиметровый «шланг», но жёлтая моча крепко пахучая. Он сразу пустил крутую большую струю, которая резво потекла на стылый куст. Ямщик Валек Малафузя сразу облегчённо вздохнул. Он, справляя свою нужду, бегло осмотрелся. Его мысли путались. «Где эти сволочи пьяные? Не отзываются ироды… Явно напились суки. А я за них отвечай. С меня хозяин три шкуры спустит. Ну, я их сейчас найду и прибью. Вот же выродки молодые. Наберут всяких козлов беспутных двор сторожить. Я прибью их уродов малодушных. Вот же холопы…», — подумал он. Валек ещё пускал струю пахучей мочи. Он широко держал ноги, а штаны припущенными. Ямщик дышал ровно. Он чуть склонил голову, чтобы глянуть на свои причиндалы, но тут же присмотревшись, обомлел. У него по коже пронёсся незабываемый холодок и прямо мурашки пробежали живо по всему телу. Он ужаснулся, как никогда. Его пульс участился во много раз, а струя мочи дрогнула и прямо окропила порванное молодое лицо сторожа Белуна. Этот тип лежал навзничь за кустом, а руки и ноги широко распластал. Его глубоко растерзанный лик ужасал своим видом. С левой стороны прямо открывалась суровая рана, где содрана вся кожа и видны полоски от когтей. Рана выглядела просто жутко, а разорванный до уха рот всё ещё пульсировал кровью.

Ямщик Валек Малафузя, глядя на зверство, быстро заглотил небольшую слюну. Он сильно недоумевал. Его сердце незабываемо ёкнуло в груди. Он даже чуть попятился, а округлые ледяные глаза полезли на лоб. Он смотрел прямо на труп Белуна. Этот тип уже не дышал. Он молод. Ему всего за двадцать три года. Его невысокое ладное тело заметно окропили пятна крови, как и сильные руки. Лицо весьма приятное теперь выглядело жутко. Ему сейчас прямо не позавидуешь.

— Белун, ты чего? Белун…, — сбился Валек, — Во имя всех он уже труп. Что тут было-то? Надо хозяина будить? А где его? Вот свет мать ети…, — произнёс Валек.

Повеял тонкий ветерок. Ямщик Валек Малафузя от страху неказисто шагнул назад. Он сильно выпучил напуганные глаза и смотрел на забор, где заметил второго сторожа Бадана. Этот тип восседал на пятой точке. Он стройный и в меру упитанный. Он от природы далеко не красавчик. Его неказистое лицо как будто били кувалдой и выплавляли в кузнице в горячем цеху, — глаза косые синие, нос витой, а рот широкий и перекошенный. Он носил на голове волосы как чёрный ворох. Бадан любитель выпить и часто напивался вдребезги. Он и других спаивал. Но сейчас ему прямо не позавидуешь.

Ямщик Малафузя узнал его лишь по одёжке. Светлый тулуп и широкая рубаха висели клочками и заметно окрасились густой кровью, а свободные холщовые бурые штаны тоже обмарались все в крови. На ногах темнел лишь один правый кожаный сапог, а где находился второй непонятно. Его колпак-головной убор лежал далеко в стороне. Бадан восседал на пятой точке, а спину держал чуть в наклон. Он навалился плотно на забор. У него прямо был снят скальп с лица, что теперь не узнать, а шея так разорвана, что глотку видно, где пульсирует багряная влага. Его зверски оторванные уши тоже лежали изжёванными на земле. Лик кровоточил, где вместо глаз темнели лишь орбиты, а из порванного рта текла кровь по бороде и капала тонкой струйкой на снег. Здесь просто царила настоящая жуть. Его сломанное по основанию ружьё лежало далеко в стороне.

Повеял тонкий ветерок. Ямщик Валек Малафузя ужаснулся не на шутку. Он резко натянул на себя штаны и сразу схватил в руки с плеч ружьё. Он округлил напуганные ледяные глаза и чутко осмотрелся, кружа на одном месте. Его мысли путались. «Им конец. Их кто-то зажрал? Во имя всех надо будить хозяина. Мать его ети. Надо будить. Кто-то напал на наш двор? И ворота открыты амбара. Кто там? Мать его…», — подумал он. Ямщик тихо попятился. Он крепко сжал в руках своё орудие. Его пульс участился во много раз, а сердце билось как шальное. Ему прямо, казалось, что прыгало в груди. Валек остановился, когда услышал за спиной рёв. За ним уже стоял огромный вепрь. Его серебристая шерсть стояла дыбом. Гигант весь прямо натужился и готовился к решающему броску. Он вытянул массивную голову. Его жуткая и заметно обмазанная в крови жертв морда сурово оскалилась. У этого демона прямо с носа капало, а глаза янтарные голодные дикие бешеные прямо угнетали не на шутку. Он чуть прогнул мощную спину, глядя на незнакомца. Он подкрался к нему тихо и незаметно, а огромную пасть приоткрыл, где сразу показал свои белые мощные клыки. Он вновь свирепо оскалил морду и прямо гулко щёлкнул пастью. Волк навострил треугольные уши и теперь выглядел просто жутко.

— Ррррррееееее…, — зарычал волк-оборотень.

Повеял тонкий ветерок. Ямщик Малафузя испугался просто до жути. Он резко развернулся, чтобы заглянуть в свой кошмар, который мигом состоялся. В больших выпученных глазах ямщика отразился лютый волк-оборотень, который уже летел вперёд, чтобы растерзать свою очередную жертву. Но надо отдать должное ямщику. Валек Малафузя вздрогнул, как проклятый. Он выпучил ледяные глаза и всё же нажал на курок ружья. Во дворе воздух сотряс гулкий выстрел. Но руки ямщика дрогнули. Волк-оборотень уже ударил бедолагу. Он просто налетел резко и сокрушил крепко передними когтистыми лапами. Он одним махом повалил своего соперника, который рухнул грузно на песчаную площадку. У него сразу в зобу дыхание спёрло, а в глазах зарябило и даже пробило на слезу. Ямщик Валек ощутил щемящую боль. Он крепко содрал себе кожу на спине. Его ружьё вылетело из рук, где уже не имелось патрон. Вся выпущенная дробь улетела не туда, куда надо, а огненная дуга лишь слегка чиркнула волка по шерсти. Но всё же гулкий выстрел дал толк. В доме на первом этаже замаячил свет. Конюх Игнатони «Кузнечик» почуял неладное и пробудился. Вместе с ним поднялись халуи Васинук и Петрося. Они молодые, да ранние и отменно работают на торговца. Они, как правило, справляются с тяжёлой работой. В целом таскают тяжёлые мешки, ящики и саквояжи. Они силой не обделены. У них у обоих прямо косая сажень в плечах. Но ума бог не дал. Они даже толком говорить не могут. Васинук и вовсе немой. Все они резко пробудились и недоумевали. Они живо стали собираться, чтобы выйти во двор. У них на троих значилось одно однозарядное ружьё, вилы и рогатина.

Веял тонкий ветерок. Ямщик Валек Малафузя громко закричал. Его глаза полезли на лоб, а изо рта даже слюнки полетели. Всё тело обуял неистовый жар. У него на щекастом бородатом лице появилась напряжённая гримаса, но всё вышло тщетно. Волк-оборотень в образе Джордано Дугласа не стал колебаться и тугодумить. Его зверство мигом дало о себе знать. Он со всего маха всадил свои клыки в голову недруга и прямо проломил челюсть и все лицевые кости. В сторону густо брызнула кровь. Волк просто жутко смял мордочку ямщика и даже зажевал немного плоть. Он выбил бедолаге глаза, нос просто откусил и выплюнул, а рот порвал до ушей, что кровь стала пульсировать живо и густо. Ямщик задрожал судорожно, но уже не сопротивлялся. Его ноги и руки всё же тяжело опустились и лишь немного бились в конвульсиях. Он уже был нежилец. Волк мощно подпрыгнул, держа ямщика пастью за голову, и немного потащил за собой. Вепрь уже волок труп. Валек уже скончался от жуткой боли и безумной большой травмы, а кровь потекла тонкими струями на песок. Волк-оборотень быстро утратил любопытство. Он бросил неживого опекуна и почуял неладное. Он тут же пустился резко бежать со всех ног в сторону. Волк мигом затаился в тени кустов. Его безумный оскал озарил свет неполной луны, а глаза янтарные ледяные сияли ярко. Он стал выжидать пытливо и умело. Этот беспощадный зверь дождался тут же своего часа. Он не тушевался. Оборотень решил проявить себя резко во всей красе.

Двери-ворота дома в цокольном этаже открылись нараспашку. Во двор тут же выскочили, одевшись наспех Игнатони «Кузнечик» и халуи Васинук и Петрося. Они недоумевали. Эти типы все столпились возле неживого ямщика. Они просто бурно ужаснулись. Все прямо уставились на проломленную окровавленную искусанную помятую сильно голову своего приятеля. Из неё прямо заметно пульсировала кровь. Лик бедолаги напоминал рваную сумку, где глаза провалились, нос как будто отрезали ножом, как и уши. Всё пребывало в крови, а на щеках висели куски кожи, как заплаты отлетели на штанах. Всё выглядело просто жутко.

— Боже ты мой… Это же наш ямщик Валек Малафузя. Во имя всех святых. Кто осмелился такое сделать с ним? Ещё полчаса назад он был жив. Будь я проклят. Но его убил сам дьявол во плоти…, — сказал Игнатони.

— Мне страшно батя. Надо хозяина будить.

— Бог мой. Кто мог такое с ним учинить. И где сторожа Белун и Бодан?

— Кто его знает? Чёрт с ними пока. Надо будить хозяина. Если он ещё не проснулся. Во имя всех… Валек. Ему просто башку снесли.

— И в кого он здесь стрелял. Никого не видно.

— Нечистая, кажется, батя…, — сказал Васинук.

— Да закрой ты свою хлебницу. Пока я тебе не врезал.

— А он дело говорит. Нам тут без святой воды не обойтись.

— Хватит городить чушь. Во двор прокрался какой-то каторжник из плоти и крови. И мы урода прикончим сами. Но хозяина надо оповестить. Во имя всех… Васинук живо дуй наверх и разбуди купца Крыжовника.

— Да…

— А может, я схожу, — сказал Петрося.

— Ты что в штаны уже напустил. У меня пушка. Кого ты тут боишься? — смело заявил Игнатони.

— АААААААА…, — заорал громко Петрося, увидев рядом волка-оборотня, — Чур меня. ААААААА… Он уже здесь. ААААААААА…

— АААААААА…

— Матерь божья. Изыди сатана. Будь ты проклят.

— АААААААА…