Бесплатный фрагмент - Пока течёт кровь

Иван Малеин

ПОКА ТЕЧЁТ КРОВЬ

ПРОЛОГ. ТА, КОТОРАЯ НЕ ПЛАЧЕТ…

Она не помнила момента, когда впервые увидела кровь.

Возможно, это было в тот день, когда мать привела её в подвал замка Сангиус и сказала: «Смотри! Смотри и не моргай». Алесте было тогда шесть лет, и она смотрела. Смотрела, как старик в рваной мантии умирает медленно, с «наслаждением», которое растягивали на часы. Она не плакала. Другие дети плакали. Другие дети потом кричали по ночам.

Алеста молчала.

— Хорошая девочка, — сказала мать, вытирая руки. — Боги любят тех, кто не боится.

Она не боялась. И боги — или один Бог, чьё имя шептали в темноте, — действительно обратили на неё свой взгляд. Но это случилось позже. Много позже. И не так, как она ожидала.

Замок Сангиус стоял на чёрной скале, о которую разбивались волны даже в полный штиль. Говорили, что скала пропитана кровью так глубоко, что, если ударить по ней мечом, она запоёт. Алеста не проверяла. Ей хватало того, что «пели» жертвы.

Её мать, королева Ванхира, правила островами железной рукой в бархатной перчатке. При дворе её боялись. На улицах — ненавидели. Но никто не осмеливался поднять голос, потому что каждый знал: за спиной королевы стоит Он. Кроуг. Бог, которого не изображают на фресках. Бог, чьё имя нельзя произносить вслух в чужих землях. Бог, которому не нужны храмы — нужны лишь подвалы, где стены никогда не просыхают.

— Ты должна понять главное, — сказала мать однажды, когда Алесте исполнилось пятнадцать. Они стояли на балконе, и внизу, в гавани, догорал захваченный торговый корабль. — Они все думают, что Кроуг — это сила. На самом деле, Кроуг — это выбор. Ты выбираешь, кого пощадить, а кого отдать. Ты выбираешь, чья боль станет топливом для твоей власти. И если ты выбираешь правильно — Он даёт тебе всё.

— А если неправильно?

Мать посмотрела на неё долгим взглядом. В её глазах Алеста впервые увидела нечто, похожее на страх.

— Тогда Он забирает всё. И тебя в том числе.

Королева умерла через год. Её нашли в подвале — собственноручно вскрывшую себе вены, с улыбкой на лице и Кровавой печатью на лбу. Жрецы сказали, что она «ушла к Нему». Алеста знала правду: мать неправильно выбрала. И Кроуг напомнил ей об этом в последний раз. Тирав, её брат, плакал. Миесса нет. Миесса стояла у дверей с каменным лицом и сжимала кинжал, который держать ещё толком не умела.

— Что теперь? — спросила Миесса у сестры.

Алеста посмотрела на окровавленное тело матери, потом на сестру, потом сквозь стену, туда, где, как ей казалось, Он ждал её решения.

— Теперь править будем мы, — сказала она. — Не так, как мама. Лучше.

И теперь, несколько лет спустя, Алеста стояла у окна в Хэлфасе, держала кубок с вином и смотрела на мужчину, который только что открыл глаза. Он был некрасив, немолод, но он был нужен. Идеальный инструмент. Бастард, изгнанный из собственного королевства собственным сыном, преданный теми, кому верил. Человек, у которого не осталось ничего, кроме обиды и жажды власти.

Алеста улыбнулась. Не той улыбкой, которой улыбаются любимым, а той, которой улыбаются оружию, которое завтра придётся пустить в ход. Она боялась редко, почти никогда. Но в ту ночь, когда зеркало показало ей пустой трон, она впервые за многие годы не смогла заснуть. Но пути назад уже не было, и она это знала…

ГЛАВА 1. ЧУЖОЕ ЛИЦО

Открыв глаза, он всё вспомнил сразу… Ещё во сне он немного надеялся, что эти воспоминания — всего лишь ночной кошмар. Но сейчас он явственно ощутил страх… Страх за свою жизнь, ведь она не задумываясь расправилась с собственным мужем, а что страшнее всего — с сыном. И мужа она убивала так, что от воспоминаний об увиденном его затрясло, хотя он далеко не робкого десятка и у самого руки по локоть в крови.

Она повернулась к нему от окна, возле которого стояла, попивая вино из кубка, «кутаясь» в предрассветное зарево.

— Доброе утро, дорогой. Ты до сих пор бледен, но это пройдёт, выпей со мной.

— Доброе?! Относительно. Пить не хочу, как я понимаю, сегодня меня ждёт преображение. И самое странное во всём этом — почему ты выбрала меня?!

— Да, сегодня ты станешь правителем этого королевства, дорогой! Почему именно тебя — неважно. Возможно, это нечто большее, чем просто моя привязанность к тебе.

Она не стала вдаваться в детали, посчитав, что ему пока не нужно всего знать. Тем более, он не подвластен в полной мере её чарам, и она не сможет управлять им, словно тряпичной куклой, как управляла королём, потому что он не родной брат короля, а лишь бастард, и в его жилах течёт иная кровь. Но ему этого точно знать не нужно, а те, кто мог об этом догадываться, уже мертвы. Все, кроме одного… Солтер, присланный из Империи, так называемый советник Короля. Но от него она избавится в ближайшее время.

— А что со мной настоящим?

— А ты будешь обвинён в убийстве принца, дорогой, — откровенно издеваясь, прощебетала она и засмеялась, увидев его лицо. — Ну что ты, не переживай так сильно. Доказательств и очевидцев не будет, и в случае чего мы сможем обелить твоё имя. Хотя, впрочем, мне кажется, это нам не понадобится, — заключила она.

— Почему это?

— Потому что ты знаешь, кто ты, и знаешь отношение к себе. А сейчас ты станешь королём, которого все любят. Тем королём, за которого готовы отдавать жизни!

Тут она была права. Но всё же, ещё находясь в сомнениях, он решил спросить:

— А для чего тебе это всё? Ведь будущее и так уже давно покорилось тебе и твоей семье. Острова, где правит твой брат, недоступны даже для Империи. И я уверен, что ты явно не хочешь помочь подданным нашего королевства… А уж тем более мне.

— Это всё не для освобождения живых, а ради мёртвых! И ради Кроуга! Мне плевать на судьбы людишек — тут ты прав. Но на судьбу нашей семьи — нет. А она тесно переплелась с Великим Кроугом.

И она начала рассказ, от которого кровь стыла в жилах…

Я поклонялась Ему с ранних лет. Мама моя поклонялась Ему тоже. Я заманивала людей в лесную чащу, а там мать, набрасывая аркан, душила их. Она не убивала, а лишь лишала сознания. Но тем, кто всё же умер от этого, повезло больше, нежели тем, кто приходил в себя в её подвале, в замке.

Подвалы нашего замка, замка Сангиус, который ещё называют кровавым, не знали времени. Здесь не было ни дня, ни ночи — только вечный полумрак, пропитанный по́том, испражнениями и запёкшейся кровью тысяч жертв. Стены были покрыты коркой соли и ржавчины, а в углах, казалось, шевелились тени, слишком живые для простых теней. Воздух гудел, но не от ветра, а от шёпота тех, чьи души не ушли, оставшись висеть на крюках из боли.

Королева-мать стояла посреди зала пыток, босая, в белой сутане, пропитанной пятнами, похожими на карты забытых земель. Её волосы, распущенные и влажные от паров крови, спадали на плечи. В руке — не просто кинжал, а клинок, который был выкован из волирия, металла, неподвластного времени. Он был пропитан магией и кровью. Казалось, что его лезвие пело, когда кромсало плоть. Алеста стояла сзади, уже зная, что произойдёт дальше. Её мама любила играть со своими жертвами. Алеста же сама позже переняла и эту её привычку.

На каменном столбе, вбитом в пол и обвитом ржавыми цепями, висел жрец старого культа. Его руки были вывернуты за спину, сухожилия перерезаны, чтобы он не мог даже дрожать. Глаза уже были выколоты, но не для мучений, а по ритуалу: «Кто смотрит на иного бога, тот не достоин глаз», — так говорит нам Кроуг. Язык вырван за то, что осмелился произносить чужие молитвы в землях Кроуга. Но он ещё дышал. Потому что смерть — не наказание. Смерть — это дар.

— Ты всё ещё чувствуешь своего псевдобога? — спросила Королева, подходя ближе. Её голос был сладок, как мёд. — Чувствуешь, как он отворачивается от тебя?

Жрец хрипел, грудь его вздымалась судорожно. Он пытался что-то сказать, но это было бессмысленно.

Она коснулась его живота кончиком кинжала. Кожа дрогнула и моментально поддалась острому лезвию. Тогда она вонзила его вниз, под рёбра, и медленно, с наслаждением провела вбок, разрезая плоть, как шёлк. Кишки выпали наружу, тёплые, дрожащие, обвиваясь вокруг её запястья, будто моля о пощаде. Она не спешила. Вынула кишку, обвила ею его шею, как ожерельем, и облила маслом из стоящей на столе лампы. Он стал догадываться, что его ждёт, почувствовав запах масла сквозь эту дикую, мешающую мыслить боль. Он попытался дёрнуться и что-то говорить, но это у него не получилось. Увидев его потуги, Королева лишь залилась смехом.

— Бог Крови не прощает, — прошептала она, наклоняясь к его уху. — Он не прощает никогда…

И вскрыла ему вену на руке, подставив сосуд, чтобы собрать кровь. Когда набралось достаточно, но он ещё дышал, она взяла факел, сделав пару шагов назад, и подожгла его.

Алесте всё это ещё было достаточно непривычно и противно — она ненавидела запах горящей плоти и морщилась. А королева, даже не посмотрев на жреца, подошла к алтарю — это был очень сложный механизм, выкованный в недрах вулкана, что находился на островах, в небольшом углублении которого стояла чаша из чёрного янтаря. Чаша была вырезана в форме открытого рта непонятного существа, который символизировал Бога Крови. Она вылила содержимое сосуда туда и заговорила:

— Пусть эта кровь станет твоим голосом в безмолвии. Пусть его боль станет твоим телом в этих стенах.

Механизм начал монотонно жужжать нарастающим звуком, как будто улей с сотнями шершней внутри. Сам механизм задрожал, и из отверстий, расположенных ниже «рта», потекла жидкость, смешанная с только что влитой кровью, источая густой, тёплый запах железа и гниющих цветов. Она заполнила канавки у самого основания, и древние символы, нанесённые на её поверхность, загорелись алым. Пол стал пульсировать, как живой, над головой заскрипели частички потолочной мозаики, будто позвоночник гиганта, просыпающегося после тысячелетнего сна.

Окна замка — все до единого — потемнели. Ров за стенами замка словно забурлил.

Алеста с отвращением подумала, что вся челядь в этом замке снова будет смотреть на них со страхом, когда они выйдут отсюда. И будут шептаться за их спиной. Эти людишки никак не привыкнут к тому, что теперь Кроуг заправляет этими землями и морями, что оберегают их острова. А Кроуг — это не их идолы, он любит страдания и боль, он питается их кровью и страхом.

Королева подняла окровавленные руки к сводам и прошептала:

— Ты пришёл.

Она знала: теперь замок больше не просто крепость.

Он — храм. Храм, единственный в этом мире в честь бога Крови.

Он — оплот веры. И отсюда Кроуг отвоюет себе все земли этого мира! И пока он стоит, их власть будет вечной.

Пока течёт кровь — будет жить вера.

Пока вера жива — они будут править.

В этот день Бог Крови вновь воцарился.

А их семья вновь стала Его верной рукой.

Закончив на этом свой рассказ, Алеста повернулась к бастарду и произнесла:

— Вот так всё начиналось. А теперь ты видишь уже то, с чем мы столкнулись. Да, я поклоняюсь ему, могу управлять многими вещами и людьми в том числе, но за это приходится платить цену. Цена эта велика, и плата была пока что не нашими жизнями…

Он сидел молча, не зная, что сказать этому существу. Именно существу — не женщине. Во время всего повествования она попивала вино, слегка улыбаясь, причём улыбка была бы очаровательной, если бы не весь ужас её рассказа и ситуации в целом. Но вот глаза её выдавали — в них застыло пламя. И не просто пламя, а именно холодное, ледяное пламя, которое обжигало так, будто тысячи острых крупиц льда вонзались в тело, проходя по венам к сердцу и голове, принося практически ощутимую боль. Поставив бокал, она бросила ему:

— Я в подвал, буду ждать тебя там!

Он лишь кивнул.

Когда она ушла, он стал собираться, и в первую очередь — с мыслями. Ему стало ещё неспокойнее на душе. Зря, наверное, он послушал её и пошёл на этот шаг. Но, с другой стороны, что у него осталось? Сын, который ненавидит его и правит в соседнем Эгерне, откуда он, кстати говоря, был изгнан благодаря предательству тех, на ком по сути должен был держаться трон. Даже дома нет.

Его приютила и фактически спасла от смерти именно она. Да, он боится её, но для себя сейчас решил, что время всё расставит по своим местам. А пока — будь как будет.

Собравшись, он в итоге пришёл в подвал через потайной ход.

Она уже была там.

— Ну что, готов преобразиться?

— Да. Готов.

В этот момент он уже был полон решимости. Для себя же решил, что как только взойдёт на престол и появится возможность — он уничтожит её! Не просто убьёт, а именно сотрёт её с этой земли и из памяти потомков. Особенно то, что связано с их зловещим культом.

— Вставай в круг и не двигайся, — сказала она.

Она завязала ему глаза и руки и начала нараспев произносить заклинание. Он почувствовал, что с его кожей начинает что-то происходить. Потом услышал шаги, но не смог понять, кто это, тем более, что пришедший не проронил ни слова. Это было последнее, что он помнил. Очнулся уже на полу и без повязки. Привстав, он увидел своё отражение в огромном зеркале напротив и оторопел…

На него смотрел король.

Он почувствовал, как она подошла сзади, положила руки ему на плечи и, слегка наклонившись, произнесла:

— Милый, ты вылитый король. Но, к сожалению, и такой же глупенький.

— Почему это? — удивился он, но под сердцем кольнуло. Он понял.

— Хотя бы из-за того, что глупо было не догадаться о том, что я слышу твои мысли.

Внутри у него всё похолодело, и он даже почувствовал признательность к ней, что до сих пор жив.

— Не переживай, будем считать, что это всё от шока, который ты наверняка испытал, — произнесла она с ехидством. — К тому же, я не так глупа, чтобы ты мог со мной расправиться без последствий.

Он стоял молча, решив, что нет смысла оправдываться сейчас.

— Иди за мной. Пора уже начинать то, что задумано, — сказала она и двинулась по тайному ходу. Он проследовал за ней.

Пройдя в покои короля, он увидел его труп, искренне удивившись тому, как он хорошо выглядит, зная, что внутри всё разорвано в клочья.

— Бери труп, отнеси его в подвал, он нам ещё пригодится, — сказала она, — и возвращайся. Пойдём в покои принца… бывшего принца, — она улыбнулась и осталась стоять на месте, перед зеркалом.

Он взял труп, немного удивившись, что он лёгкий, словно пушинка. Бросив на неё взгляд, подумал: «Почему она в нём отражается?» Как он помнил из рассказов жрецов у себя на родине, демоны не отражаются в зеркалах. Неужели она ещё человек и не обратилась, как её мать?

Войдя в тайный переход, он даже выдохнул, когда перестал чувствовать её ледяное дыхание и видеть её насмешливую улыбку. Отнеся труп в подвал, он так же, по тайному коридору, вернулся.

— Что ты так долго? Зови охрану, пора идти к нашему сыну. Но там не забудь сделать грустное лицо. Отыграй ярость даже, ведь, в конце концов, это был твой сын. И позови сразу Мирта, — сказала она с полной серьёзностью в голосе.

Он окликнул стражу, они появились мгновенно:

— Идём в покои сына, а оттуда мы все выдвинемся на праздник. И пригласите Мирта к нам.

— Да, Ваша Светлость, — ответили они синхронно, взяв под козырёк, и вышли исполнять приказ.

— Посмотрим, что скажет начальник стражи, он был с королём тесно связан, — сказала она, — ничего не должно сорваться. При малейшем подозрении он будет мёртв.

— Кто бы сомневался, — пробубнил он сквозь зубы. Алеста лишь улыбнулась и, подмигнув ему, вышла первой.

Они прошли в покои принца, и тут началось представление. Если бы бастард не знал её и того, на ком эта кровь, даже он бы поверил в представление, что она устроила.

У неё была истерика, упав на колени, она кричала что-то, изредка проговаривая его имя. Он понял, что пора и ему начинать шоу… Выругавшись в душе на себя и всё, что с ним происходит, он схватил её, попытавшись оттащить от тела. А сзади в растерянности стояла охрана. Он крикнул им:

— Срочно лекаря сюда! И дополнительную стражу ко мне!

Они сорвались с места, и в этот момент зашёл Мирт. Он бросил мимолётный взгляд на кровать, где лежал принц, и слегка побледнел.

— Поднять тревогу! Не выпускать никого из города и замка, — скомандовал он и обратился к бастарду — точнее, уже к королю Оверну, поскольку перевоплощение прошло отлично и Мирт ничего не заподозрил: — Ваша Светлость, прикажете увести Госпожу?

Король кивнул и, повернувшись, бросил охранникам:

— Отведите королеву в её покои.

Они взяли её за руки, она брыкалась, но её смогли увести.

Он обратился к Мирту:

— Сейчас придут лекари — пусть установят, отчего он умер. А пока опроси всю охрану и прислугу. Лично проверь всех тех среди знати, кто имел доступ в эту часть замка. Завтра будут похороны, подготовь к ним стражников, возможно, убийца ещё тут. Похороны проведём по нашим древним традициям, он бы этого хотел.

— Слушаюсь! — он также взял под козырёк и вышел.

Дождавшись лекарей и сделав скорбный вид, что в принципе было не так и сложно, ведь он тоже знал принца и был с ним в хороших отношениях, он вышел. Пройдя по коридору в сопровождении усиленной стражи до покоев короля, теперь своих покоев, если быть точнее, он вошёл внутрь. Она уже была там.

— Они признали тебя. Это хороший знак, — сказала она и улыбнулась, словно акула, обнажив свои белые зубы.

— Я пока не понимаю, насколько это сработало. В текущей ситуации мало кто смотрел на меня, я думаю. Видно будет на похоронах. Вопрос в служителях культа. Они могут что-то заподозрить.

— Не переживай. Это мы поймём сегодня. Мы идём к ним, только пойду пока к себе — принаряжусь, как вдова.

В покои постучались, и вошедший Мирт сказал:

— Господин, нужно посетить расположение вашей гвардии. Я думаю, это будет уместно в свете того, что наследник почил. Да и перед завтрашними похоронами. Я всё передал Горниру, но лучше вам лично туда зайти. Тем более, мы не можем найти этого бастарда из Эгерна.

— Дорогой, сначала нужно подготовиться к похоронам, — вставила Алеста, — а потом оттуда уже в расположение гвардии. Нужно посетить зиккурат.

— Да, она права, выдвигаемся сначала в зиккурат. А пока отправь людей на розыск этого отребья. Если его найдут — приведите живым!

— Слушаюсь, Повелитель. Сейчас же дам все указания и буду ждать вас возле покоев, — Мирт слегка поклонился и вышел.

— Дорогой, ещё отдай распоряжение, чтобы отправили лазутчиков в Эгерн, как-никак это твоё бывшее королевство. И пусть те шпионы, что есть там, предоставят срочный доклад о ситуации.

— Хорошо. Ты думаешь, это необходимо именно сейчас?

— Конечно! Ты скорбящий отец и глава нашего королевства, точнее, твоего королевства, — с усмешкой в голосе сказала она и добавила с гордостью, — в Хэлфасе такого не прощают! Поэтому нужно искать того, кто совершил сие злодеяние! К тому же есть ещё причина, о которой ты узнаешь позже, а пока пойдём.

Она улыбнулась и прошла к дверям. Он следовал рядом. Выйдя из покоев, они с усиленной охраной пошли в сторону комплекса жрецов.

Мирт, отдав все распоряжения, теперь шёл рядом, отчего Оверну было слегка не по себе. Возможно, ещё и от воспоминаний о прошлой жизни, в которой они с Миртом недолюбливали друг друга, — Мирт был один из немногих, кто знал, что бывший король Эгерна — бастард, и не доверял ему из-за этого. Того же это очень бесило, и поэтому они часто с ним препирались при каждом удобном случае, стремясь уколоть друг друга. Но сейчас бывший бастард, а ныне король Оверн, понимал, что где-то Мирт был прав. Он всё же пошёл на предательство своего названного брата и короля этих земель, давшего ему приют и возможность нормальной жизни, к слову, в которой чувствовались отголоски его происхождения. Он ни в чём не нуждался, у него были слуги и кров над головой. Да даже свои лошади дорогой породы, которых выращивали специально для королевской династии Хэлфаса! И разменял он всё это вроде бы на блестящее будущее, как ему казалась ранее. Сейчас же его стали одолевать сомнения в том, что же будет дальше, ведь в полной мере это будущее не принадлежало ему.

Дойдя до комплекса жрецов, они прошли в Зиккурат. Там их встретил Вурт, он был главным жрецом королевства.

— Приветствую вас, Светлейший. И вас, наша Госпожа.

— Доброго здравия, Вурт, — сказал Оверн.

— Доброго здравия, Хранитель Света, — сказала она и сразу решила ошеломить его, — вы уже знаете о нашей утрате, завтра мы будем проводить обряд по древнему обычаю. И пригласим старца нашего культа, культа Кроуга!

Лицо Вурта не изменилось, но всё же было едва заметно, что идея ему не по нраву, когда слегка свело его скулу. Наверняка она это тоже заметила, а может, и прочитала в его взгляде.

— Госпожа, — сказал он, — но как мы его найдём до завтра?

— Вы служители культа, и ты, Вурт, Верховный жрец. Я уверена, что у вас есть псионическая связь, и если вы приложите максимум усилий, ты сможешь сделать это.

— Считай это последней волей принца и моей! — сказал Оверн и сам удивился этому.

Вурт посмотрел на него каким-то странным взглядом, но промолчал.

— Может, тебе что-то не нравится, жрец? — ледяным тоном произнесла Алеста.

Тут уже Вурт пришёл в себя, видимо, поняв, что выбора ему не предоставили, и ответил с подобострастием:

— Нет, Госпожа. Простите меня, просто эта ужасная новость не отпускает мои мысли. Всё сделаю! — сказал он и замолчал, сделав глубокий поклон.

Алеста кивнула, и они, развернувшись, молча покинули комплекс. Оверн обратил внимание, что Мирт не был ошеломлён этими разговорами, либо просто не подал виду.

— Я пойду в свои покои, мне что-то нехорошо, — сказала она по пути.

— Я позову лекаря, Госпожа, — сказал Мирт.

— Нет. Не стоит. Если мне станет хуже, я попрошу стражу, и они сходят за ним. А вы идите к гвардейцам, мне уж точно там делать нечего.

Мирт кивнул в знак почтения и понимания, и они с королём пошли в расположение гвардейцев. Их численность в Хэлфасе насчитывала порядка нескольких десятков тысяч бойцов: они могли полностью оцепить замок, держа крепкую оборону. Тем более, подготовка у них была лучшей из всех, кого бастарду довелось видеть, не считая Охотников, но те были элитой, находящейся в личном подчинении короля. Подходя к их расположению, где находились лишь высшие офицерские чины и сам начальник гвардии Горнир, Мирт спросил у короля:

— Светлейший, вы уверены в том, что нужно звать старца? Ведь если жрец не выполнит вашу волю — он будет мёртв.

Оверн только сейчас вспомнил этот обычай, который распространён только тут, — это, можно сказать, закон для служителей культа. Если они не выполняют волю короля либо королевы (которая, кстати, считается верховной жрицей), они обязаны умереть.

Пришлось ему ответить не то, что было на душе, но получилось так, что ему самому вновь понравилось:

— Да, я уверен. Наш культ и его служители должны приносить пользу народу. А я изъявляю его волю. Если они не способны решать такие простые задачи — может, тогда пришло их время, и пора уходить!

Мирт кивнул в знак согласия, но промолчал. Возможно, ему не понравилось то, что он услышал. Однако самому Оверну это пришлось по душе: «Видно, я вживаюсь в роль… Возможно, всё не так уж плохо», — подумал он.

Они пришли в расположение гвардейцев.

— Смирно! — скомандовал Горнир. Он отдал гвардейское приветствие королю и произнёс: — Ваша Светлость, офицеры к смотру готовы.

— Приветствую, Горнир, — ответил тот и прошёл в казарму. Он пожал Горниру руку, и они пошли следом. Все высшие офицеры гвардии были тут. Они стояли по струнке, и бастард уловил на их лицах безразмерную преданность своему королю, отметив про себя, что на своей родине, в Эгерне, такого он не видел. Возможно, к его сыну относятся лучше, но этого он уже не знал.

Он немного переживал, проходя мимо них, но в принципе они не могли что-то заподозрить, если даже Мирт был слеп в данной ситуации.

Оверн прошёл сквозь строй и, развернувшись, обратился к Горниру и всем гвардейцам в его лице:

— Пусть ваши мечи будут остры, а сердца наполнены гордостью! Сегодня вы не просто солдаты — вы оплот Короны! Вы — наша броня и остриё нашего копья! Только выдержка и дисциплина держат народ в безопасности, а врагов в страхе. Будьте верны своей клятве, особенно в это сложное время для нашего дома и для меня лично.

Мирт и Горнир склонили головы в знак почтения и траура. А следом за ними и все офицеры. Король кивнул и направился к выходу.

Идя с Миртом обратно по коридорам замка, он поймал себя на мысли, как приятно осознавать, что теперь это всё принадлежит ему! Дойдя до своих покоев, он обратился к Мирту уже с большей уверенностью в голосе:

— Отправь лазутчиков в бывшее королевство этого бастарда. Посмотрим, что у них там происходит. Там ведь правит его сын? Скажи мне, там есть наши шпионы среди его свиты?

— Да, Светлейший, я уже запросил от них срочный доклад. А лазутчиков отправлю сегодня же.

— Отлично. Доложи мне сразу, как будут известия.

И, развернувшись, вошёл в свои покои, где уже ждала Алеста.

— Смотрю, ты сходил более чем плодотворно. Что там Мирт, переживал о своих глупых жрецах?

— Ну ты же всё слышала, — огрызнулся он. Всё же не очень приятно осознавать, что твои мысли, словно открытая книга. — Только почему они глупы?

— Потому, дорогой, — с усмешкой сказала она, — что завтра их главного ждёт смерть или покорность. И я уверена, что он выберет покорность. И всё из-за того, что магией они не владеют. Да и призвать им некого. Они — лишь инструмент короля для поддержания масс в подчинении и вере в его избранность с помощью дешёвых фокусов на уровне разъездной ярмарки. А насчёт слышала — это, конечно, приятно, что ты думаешь, будто я читаю все мысли, но нет. Для этого нужна энергия, чтобы сотворить заклинание, а это отнимает очень много сил. И, к тому же, это возможно лишь при зрительном контакте. Тут я просто догадалась. Он их сильно любит и верит им, поэтому я знаю, что он будет переживать.

Дальше они не стали продолжать диалог, а просто улеглись спать. По всему было видно, что она тоже устала, хоть и старалась этого не показывать.

Уже под утро он проснулся оттого, что закрылась потайная дверь. Судя по всему, она прошла туда, чтобы готовиться к погребению.

Тут его мысли прервал стук в дверь.

— Войдите! — крикнул Оверн.

Вошёл Солтер.

— Приветствую вас, Господин, — произнёс он.

Король кивнул в ответ.

— Я знаю, кто вы, Светлейший.

— Что ты имеешь в виду? Конечно, ты знаешь, ты служишь нам!

— Я не об этом. В отличие от этого королевства, в Империи магия не потеряна. Да, мы развиваем машины и энергию, но эти машины в основном также работают на магии. Только она отличается от той, что принесли сюда с островов благодаря необдуманному союзу Оверна с Алестой.

— Чушь. У тебя, друг мой, болезнь головы, судя по всему. Видимо, ты сильно расстроился из-за смерти принца, — с ехидством заметил король.

— Принц был убит так же, как и король, чей труп она прячет. Причём уже не в подвале. Скорее всего, его перенесут в зиккурат, когда она превратит его в святилище своего кровавого божества.

Бастард задумался. Он не мог понять, точно ли он всё знает или лишь играется догадками и обрывками фраз, которые мог услышать.

Солтер же продолжал:

— Вы, конечно, мне не верите сейчас, но я могу помочь избавиться от её назойливого вмешательства в ваши мысли. И да — я знаю, а не играюсь догадками.

— Ты тоже? — со свирепостью в голосе спросил бастард и встал перед Солтером, сжав рукоять меча. Это выглядело так угрожающе, что тот невольно отпрянул.

— Нет, Господин. Я не умею читать мысли, я просто знаю, что чувствуете вы сейчас. Клянусь вам! Я никогда не использовал никакую магию во вред короне.

Бастард, он же Оверн, немного успокоился и сразу подметил, какую реакцию вызвали его слова. Он понял, что теперь, несмотря на всю сложность и пока что шаткость его положения, он полноправный властитель Хэлфаса!

— Говори дальше, что ты хочешь от меня? Зачем пришёл сейчас? — спросил он у Солтера.

— Я хочу помочь вам и спасти свою жизнь. Да, я не подданный вашего королевства, но несмотря на магию, влияние Империи и возможность уехать отсюда в любой момент, я понимаю, что она ненавидит меня, и даже если я пошлю весть или попытаюсь уехать, скорее всего, я умру и буду забыт у себя на родине. Но даже если Империя получит от меня сигнал или известие о моей смерти и решится на нападение, всё утонет в крови, так как она не остановится уже ни перед чем. И, к тому же, я искренне был привязан как к королю, так и к его сыну.

— Что ты предлагаешь? — смягчился Оверн.

— Я смогу научить вас тому, как избегать её влияния, чтобы она не могла читать ваши мысли. Она не могла читать мысли и короля с принцем, но думала, что это у них семейная черта, т. к. мать короля владела древней северной магией, завезённой к нам разбойниками тех земель.

— Понятно. Значит, это был ты. Так кому ты служишь тогда? Или это было и в интересах Империи тоже?

— Знать об этом ещё рано. Я не могу вам сказать, хотя бы в интересах вашей безопасности. Если она узнает, это будет конец.

— Неужели? А ты не боишься последствий? Насколько ты уверен, что я не скажу ей? Или не прикажу тебя пытать.

— Настолько, насколько вы хотите жить, Светлейший. Когда она осуществит планы, все будут мертвы. А к этому она идёт большими шагами, вы это и сами видите. А если она увидит серьёзное препятствие в ком-либо, включая вас, а уж тем более меня, мы не проживём и дня.

Он вдруг встрепенулся и тихо произнёс:

— Она идёт. Мне пора уходить, иначе она почувствует меня.

Оверн молча кивнул. Не стал ему что-то говорить, чтоб не тянуть время. Солтер отвесил быстрый поклон и растворился за дверью. Буквально через пару минут потайная дверь начала открываться, и Оверна невольно прошибло страхом.

Она зашла и посмотрела на него пронзающим, горящим взглядом:

— Чего ты испугался, дорогой? — спросила она.

— Даже не знаю, — постарался более язвительно ответить он, — наверное, осознания того, что когда ты закончишь с врагами, займёшься мной. Я вспомнил, как ты расправилась с королём и принцем, и понимаю, что легко ты меня не убьёшь.

— Хм. Ну если ты не будешь строить козни, ты не умрёшь. Всё же ты мне нравишься, — улыбнулась она ему, — пойдём, пора взглянуть на то, как жрец исполнит обещание.

Они прошли в сторону храмового комплекса, сопровождали их уже гвардейцы. На пороге зиккурата стоял Мирт:

— Приветствую, Светлейший, Госпожа.

— Приветствую, Мирт. Всё готово для погребения? — спросил король.

— Да, Светлейший. И я усилил охрану, во избежание беспорядков.

— Разве ожидаются? — с ухмылкой спросила Алеста.

— Всё зависит от происков врагов престола, Госпожа.

— А я думала, это связано с кончиной нашего славного верховного жреца… Точнее, с возможной грядущей кончиной, — явно с издёвкой прощебетала она и снова показала свою улыбку пираньи.

Мирт смолчал, лишь слегка склонил голову и снова выпрямился, встав с каменным лицом. Они прошли внутрь. Оверн пропустил вперёд Алесту и, когда она прошла, похлопал Мирта по плечу. Тот выпрямился ещё сильнее и с благодарностью во взгляде кивнул своему Королю.

Возле жертвенника их ждал Вурт. Он держался, конечно, с достоинством, но по нему было видно, что, увидев их, он прочёл в глазах Алесты жажду крови и не на шутку испугался за свою судьбу.

— Приветствую вас, мой Господин, Госпожа! — сказал он.

— Как дела, Хранитель Света? Что со старцем? Ты призвал его? — практически пропела она с издёвкой.

— Мы призывали его, Госпожа, но, видимо, сегодня мой последний день.

— Не торопись, Вурт. Я чувствую, что ты ещё поживёшь, — сказала она, оскалившись своею любимой хищной улыбкой. — По дороге сюда я думала иначе, но тут почувствовала тепло, исходящее недалеко отсюда.

— Мирт, ты предупредил гвардейцев о возможном появлении старца? — поняв, к чему она ведёт, спросил Оверн.

— Да, Господин. Они сразу мне доложат о его появлении и сопроводят сюда под усиленной охраной.

Он кивнула, и тут послышался топот сапог, раздающийся, словно удары молота. Под сводами зиккурата они увидели бегущего в их сторону гвардейца. Он замедлился, когда Мирт начал движение в его сторону. Выправившись и, по-видимому, восстановив дыхание, он начал докладывать что-то.

Оверн повернулся к Вурту и увидел его ошарашенное лицо. С выражением абсолютного страха, смешанного с благоговением и непониманием происходящего, он смотрел на Неё. Она же с улыбкой кивнула ему и одними губами, но вполне чётко, произнесла слово «выбирай». Тогда он понял то же, что и Вурт, — она знала, чем это закончится, и теперь выбор был за ним: либо признать старца и остаться живым, либо попытаться объяснить, что они, жрецы Культа, все шарлатаны и старец не старец в принципе. Или, по крайней мере, не тот, кого они должны были призвать, так как они никого и не призывали в силу того, что не знали, как это делать. Сейчас объяснять всё это он не стал, да и не сильно горел желанием, ведь жизнь, с которой он ещё вчера наверняка мысленно простился, снова принадлежит ему, вместе со всеми регалиями и почестями. А ведь ещё вчера он искал способ умереть быстро и едва не пошёл на этот шаг. Но что-то его остановило. Возможно, малодушие, а возможно, безмерная жажда жизни и влияния в этом обществе.

Она кивнула, видя, как на его лице все прежние чувства сменились облегчением и покорностью, и он склонил голову перед ней.

В это время подошёл Мирт и обратился к Алесте:

— Госпожа, там пришёл к воротам старец, его сейчас ведут сюда. Он хочет говорить именно с вами.

— Я приму его, — властным тоном сказала она и обратилась к Оверну: — Мой Правитель, вот и свершилось чудо. Признаюсь, я недооценила Хранителя Света. Он смог утешить нашу боль. К нам вышел Старец!

Оверн как мог многозначительнее кивнул, и все повернулись в сторону входа, откуда уже доносились голоса толпы и окрики гвардейцев.

Через некоторое время вошёл Старец. Выглядел он не как человек, живший в лесу. На нём была идеально чистая серая мантия, матового отлива. Лицо, хоть и было с окладистой бородой и усами, но без тени грязи и усталости на нём. Он выглядел так, будто пришёл сюда править, а не служить короне.

Да и старцем его назвать, конечно, можно только с натяжкой. На вид лет 50, очень бодр и с лёгкостью прошествовал в их сторону. Остановившись метрах в пяти от ступеней, он произнёс:

— Моё почтение, Светлейший Король! Моё почтение, Госпожа, — встал перед ними и отвесил поясной поклон, чем немало удивил Оверна, ожидавшего более чопорного поведения от него, — меня зовут Фенатир. Я старец древнего леса. Меня вызвал Хранитель Света. Я знаю ваше горе. Мы проведём обряд так, как это делали наши предки!

— Благодарим тебя, Фенатир, — ответил ему Оверн.

— Спасибо тебе, старец, — произнесла Алеста с таким смирением в голосе, что Оверн невольно взглянул на неё.

Старец слегка поклонился и повернулся к Вурту:

— Приветствую тебя, Верховный жрец. Ты приготовил всё необходимое к обряду?

— Мы начали приготовление, но не всё ещё сделано, — соврал тот.

Оверн немного опешил от такого ответа Вурта и чуть не ляпнул лишнего — он был уверен, что тот нагло лжёт. Может, конечно, его слуги и делали соответствующие приготовления, но сам же Вурт явно ещё час назад прощался с жизнью или искал лазейку, чтобы сбежать. А сейчас стоит, потихоньку обретая присущее ему спокойствие, и даже не подаёт вида, что не готов совсем к такому повороту событий. Но всё же он мысленно даже отдал должное выдержке Вурта.

— Если Госпожа даст на то указание, мы приступим, — сказал Фентаир и посмотрел на Алесту.

— Я даже буду присутствовать и всё сама проверю, — ответила она и повернулась к Оверну:

— Отпускаешь нас, Светлейший? Надо успеть всё подготовить.

— Да, можете идти, — сказал он и повернулся к Мирту: — Я в свои покои.

Тот кивнул в ответ и жестом показал гвардейцам, что необходимо сопровождение. Старец и Вурт поклонились, когда король проходил мимо. Мирт, поклонившись лишь королеве, тоже проследовал за Оверном.

Оставшись в зиккурате, Алеста занялась жрецами:

— Ну что, Вурт, ты предпочёл жизнь, как я понимаю.

— Да, Госпожа, — он склонился в почтительном поклоне. — Я молю о прощении и прошу сохранить мне жизнь.

— Ты уже её сохранил, — сказала она. — Ты же призвал к нам старца.

— Госпожа, — заговорил старец, — приступаем к обряду?

— Да, — ответила она ему, — все свободны, пусть тут останутся лишь Фенатир и Вурт.

Все остальные служители поклонились и поспешили к выходу. Стражники тоже вышли, закрыв за собой двери.

В это время Оверн уже вошёл к себе в покои, где его ждал Солтер.

— Приветствую тебя, Светлейший.

— Как ты здесь оказался? — спросил Оверн.

— Пока через потайной ход. Но вам надо бы призвать меня к себе и дать возможность общаться с вами и приходить уже официально. Это упростит ситуацию и не даст ей возможность, найдя повод, выгнать меня или казнить. Пока она в любом случае будет осторожна в принятии таких решений, но всё же не хочется рисковать.

— А кстати, почему ты уверен, что она не читает мои мысли после наших с тобой бесед? Я же остаюсь с ней наедине, и довольно долгое время. Научи меня, как их скрыть!

— Я научу вас, Господин. Вот свиток, тут есть заклинание — выучите его, и она не сможет больше их читать.

— Ты в этом точно уверен, Солтер?

— Да! Я потомок древнего рода тёмных магов природы. Мы умеем многое, но не всё, я тоже могу читать мысли и скрывать их. Можете не сомневаться — это сработает. Я могу потом обучить вас и многому другому — например, проходить невидимым, насылая морок, но предупрежу сразу, что на неё это не сработает, она сильнее, она владеет магией крови, и Старец, которого она пригласила, — один из её учителей, он несёт смерть.

— Но она мне рассказывала, что знания ей передала Мать.

— Да, это тоже. Но Фенатир, как она его сейчас называет, — он древний. Он знает очень многое, и именно он учил и её саму и её Мать. Возможно, она не стала вам этого говорить, чтобы не спугнуть. Либо для того, чтобы вы всё же не так глубоко понимали, к чему она ведёт наши земли и какая сила стоит за ней.

— Зачем ей всё это? Почему она вообще оказалась в Хэлфасе? Как её нашёл мой названный брат, я даже не помню этого?!

— Вы ведь знаете, что она дочь тёмного правителя островов на юге. Сейчас там господствует культ крови и её брат Тирав. Они совершают набеги и, беря пленных, в основном приносят их в жертву, но хуже всего тем, кто остаётся там рабами. Но это ненадолго, обычно в течение нескольких месяцев они сходят с ума или умирают. А её он привёз с собой в свой визит в королевство. Король был приверженцем идеи мирного соседства, потому что их набеги стали всё опаснее для наших границ, а отправить туда войска он не мог из-за слабости флота. Увидев её, он влюбился, вы же видели, как она может себя вести, она словно змея. Тем более, тогда он был ещё совсем юн и полон решимости привести эти земли к миру. А она напела ему, что придерживается тех же взглядов, — говорила, как устала от той жизни и хочет покоя и счастья. Вот у них всё и завертелось…

— Да, это точно, она умеет подчинять себе людей. Теперь многое становится на свои места.

— Позже, когда скончался её отец, трон как раз и унаследовал её брат. Но фактически там правила их мать. У них ещё есть сестра — Миесса. Они, кстати, очень хорошо ладят между собой, несмотря даже на то, что именно Алесту мать выбрала верховной жрицей и оставила после себя на этом поприще, когда умирала.

— Ну хотя бы они не бессмертны.

— Тут вы правы, они смертны, но живут намного дольше, чем обычные люди. И, кстати говоря, ваше королевство, Эгерн, фактически пало из-за этого так называемого Старца, которого она привела сегодня в наши края.

— Не понимаю тебя. Я не слышал плохих вестей оттуда. Да, меня изгнали, но мой сын правит там!

— В стране правит уже не ваш сын. Посмотрите сюда, — произнёс он и достал из внутреннего кармана небольшой механизм, на котором было зеркало, — узнаёте эти места?

Он провёл рукой по гладкой поверхности зеркала, и в нём открылся портал, показавший тронный зал Эгерна, некогда его королевства.

Там, в тронном зале, стояла статуя тёмного бога крови — Кроуга, а перед ней, как понял Оверн по одеяниям, был жрец, восседающий на троне, теперь уже украшенном костями и черепами. Солтер смахнул видение.

— Стой! — воскликнул король. — Покажи!

— Нет, Светлейший, если он почувствует, узнает и она. Ваш бывший жрец принёс клятву верности её брату, как и старец, который с ней теперь здесь. Восстание, из-за которого вы здесь, — это лишь часть их плана. Сын ваш жив, но он под чарами и добровольно сложил с себя власть, передав её культу Зондит. Сам же он находится в уединении на одном из островов Ванхира. По сути, в тюрьме-ловушке, потому что на тот остров не высаживается никто. Он пропитан древним злом, а раньше там был чумной госпиталь.

— Хорошо, что он жив, но почему они не убили его?

— Их магия держится на магии крови. Они не могут зачистить полностью всех, в ком течёт королевская кровь. Иначе люди освободятся от морока и власть их падёт. А места тут далеки от судоходных рек, и им будет сложно взять власть силой, но они готовятся к этому, по крайней мере, в Эгерне такая возможность есть — там река, которая подходит прямо к замку. Времени не так уж и много у нас. Сейчас же мне пора, Светлейший. Она скоро вернётся. — И с этой фразой он прошёл в потайной проход, оставив Оверна наедине со своими воспоминаниями…

В те времена, когда он ещё правил в Эгерне, а трон был его непоколебимой опорой, всё было иначе. Народ приветствовал его с надеждой, города сияли жизнью, и каждая улица дышала ожиданиями будущего. Он помнил, как однажды утром вышел на балкон дворца и увидел, как рассвет окрасил поля золотом. Внизу увидел спешащих по своим делам горожан. Тогда каждая улыбка в толпе казалась ему искренней, а каждое слово — верным. В те дни он не был ещё бастардом. Точнее, был им всегда, но никто об этом ему не напоминал, а уж тем более он не был соучастником тёмной жрицы, стремящейся поработить весь мир и подчинить его Кроугу, коей являлась Алеста. Тогда он ещё принимал решения с огнём юности, не всегда мудро, но всегда искренне. Он старался быть опорой для каждого подданного, быть справедливым правителем. Разбойники с островов и предательство казались далёкими страшными сказками, в которые он не хотел бы верить. Он вспоминал моменты радости: праздники в честь урожая, когда замок был наполнен музыкой и смехом; встречи с простыми людьми и их рассказы о жизни, надеждах и страхах.

В те времена казалось, что всё возможно, — мир был его холстом, а он в нём — художником и вершителем своей судьбы и судеб людей, ему доверившихся. Но память не только ласкала его воспоминаниями. В ней таились и первые тени сомнений, первые беспокойства, едва заметные шёпоты скрытых врагов. Всё это казалось тогда мелочью, которую можно было обратить в ничто, — но она, эта тьма, медленно ползла по его трону, чтобы однажды поглотить всё и выбросить его на обочину. И сейчас, в изгнании и забвении, он согревает своё сердце воспоминаниями о тех днях — днях, когда он был хозяином своей земли, а его слово было законом. Моменты свободы и власти — его тихий островок надежды в море отчаяния. Теперь же его обвинили в таких грехах, от которых он уже не отмоется. И всему виной он сам! Он позволил ей сыграть на его чувствах и жажде власти. Он виновен во всём, что сейчас она творит, и даже в собственной душе он не находит прощения самому себе.

Потом пришёл день, когда ворота дворца оказались заперты изнутри — но не им самим. Его же люди, его стражники стояли с опущенными копьями, глядя в землю. «Простите, Ваше Величество», — сказал капитан, и в его голосе не было ни страха, ни злобы. Только усталость. Как будто он оттягивал этот момент дольше, чем мог себе позволить. Его не казнили. Не посадили в темницу. Просто вывели за ворота и сказали не возвращаться. Без короны, без печати, без мантии — лишь с кольцом матери на пальце и размышлениями о том, кем он был и кем является сейчас.

Из этих воспоминаний его вырвал звук дверей. Повернувшись от окна, он увидел Её.

— Мы закончили, дорогой, — сказала Алеста и, приблизившись к нему, положила руки на плечи: — Пора. На площади уже всё готово. Правда, гвардейцев надо бы усилить ещё, толпа начинает бесноваться.

— Это, по-видимому, от твоего старца, милая, тебе не кажется?! — прокомментировал он с издёвкой.

— Очень остроумно. Но как бы то ни было, скажи Мирту, что надо усилить охрану.

Оверн позвал стражника и велел послать за Миртом. Тот пришёл достаточно быстро:

— Приветствую вас! — отчеканил он.

— Мирт, усиль охрану на площади и поставь лучников с баллистами на башни, — сказал Оверн.

— Всё сделаю, Светлейший, — сказал Мирт и вышел. А она заговорила со своей змеиной улыбкой:

— Всегда ценила в тебе знание военного искусства. Оно тебе скоро пригодится.

— Что ты задумала? Кому ты уже хочешь объявить войну? Ты в своём уме? Нам этого не простят! — уже не вытерпев, заговорил он с явной нервозностью.

— Успокойся, милый. Сейчас нам всё простят, но никакой войны пока не будет. Однако проницательности тебе не занимать, — хихикнула она и распахнула двери покоев, не дав ему что-либо сказать.

В тот момент он начал осознавать масштабы беды, которая пришла в некогда спокойное и процветающее королевство. Пришла отчасти и по его вине.

В сопровождении усиленной охраны, состоявшей теперь из тяжело вооружённых гвардейцев, они прошествовали через дополнительный скрытый коридор, прямо выходящий на небольшой балкон, под которым уже была сама площадь. Он обратил внимание, что все крыши были усеяны арбалетчиками, а на башнях — гвардейцы с баллистами. За воротами виднелись ровные квадраты построенных солдат, а на пригорке — шатёр главнокомандующего Вентора. Видно, Мирт подстраховался на случай беспорядков и вызвал его с Серым батальоном. Эти воины считались личной охраной короля во время его передвижений вне замка и выполняли прямые распоряжения только его самого и Вентора, который являлся главнокомандующим королевской армии и военным советником короля.

Когда они вышли на балкон, толпа взревела. По телу пробежала дрожь, ощущение было приятное, взглянув на неё, он увидел, что ей тоже это польстило, но насколько сильно, так и не понял. В конце концов, им нужно было грустить о принце или хотя бы делать вид.

Тело принца уже было на вершине Доминионуса, башни в центре площади, окружённой высоким забором и не имеющей входа извне. На высоких стенах забора, между зубьев, стояли служители культа. Все молчали, склонив головы в знак скорби.

Она простёрла руку в сторону верхушки башни, и толпа в едином порыве обратила свой взор туда. Там, на возвышении, предназначенном для установки онагра, появился Старец, облачённый в траурные одежды цвета пепла и крови. Толпа взревела вновь и по ощущению чуть ли не сильнее, чем когда вышли они. Подойдя к рупору, закреплённому на парапете возвышения, он заговорил. Его голос был чуть хриплым, но полным силы. Он был как ветер над древними руинами, такой же пронзительно громкий и внушающий страх:

— Сегодня мы не просто хороним сына короля. Сегодня мы отпускаем свет, что едва успел зажечься. Принц был юн, как первый росток весны, но мудрый, как древо, чьи корни уходят в века. И отважный, как орёл, бросающий вызов буре! — начал он без прелюдий, и толпа слушала, затаив дыхание… Старец продолжал: — Он жил недолго, но так, что время сжалось в его ладони, и каждый его шаг оставил след в наших сердцах. Но слушайте же, скорбящие, ибо в скорби есть истина! Было сказано: «Когда лев упадёт не от раны, но от тени, и когда корона упадёт в реку скорби, тогда придёт Он. Тот, кому под силу покарать убийц и снова возвеличить Хэлфас! Он пройдёт между мечом и милосердием, а смерть станет зерном для нового рассвета». Мы молились, чтобы это не сбылось. Но, к сожалению, это свершилось: принц пал не в битве, а в тишине предательства. Но не плачьте о нём, ибо пророчество не окончено. Смерть принца — не конец, а начало. Как зерно, брошенное в землю, рождает колос, так и эта жертва не исчезнет во тьме. Великий Цикл не знает конца, он знает только перемены. И если сегодня мы предаём огню тело принца — то завтра земля взрастит из его крови праведника! Пусть пламя погребального костра вознесёт твою душу к звёздам, где ты займёшь место среди тех, кто стал предвестником Зари. А мы останемся здесь. Чтобы ждать. Чтобы помнить. Чтобы отомстить! Да будет так! — прокричал последнюю фразу старец, и толпа взревела криками ярости.

Когда всё поутихло, неожиданно для себя самого и для Алесты заговорил Оверн, знаком призывав собравшихся к тишине:

— Мудрый Старец прав! Мы отомстим и сделаем это молниеносно и жестоко, как никогда раньше. Пощады виновникам не будет! Была пролита кровь, и эта кровь жаждет искупления! — он практически прокричал эти слова и вскинул руки вверх, как бы открываясь небу. Толпа взревела криками одобрения и желания смерти врагам. В этот момент погребальный костёр был зажжён…

— Разворачиваемся и уходим в зиккурат. Сейчас больше говорить им не о чем, любимый, — произнесла Алеста, коснувшись его рукой.

Они развернулись и пошли в сторону зиккурата, на всём протяжении пути через каждые 5—10 метров стояли гвардейцы. Они были распределены так, что видели друг друга даже на поворотах.

— Теперь так везде? — спросил он у Мирта, следовавшего чуть сзади них и, судя по всему, ещё пребывающего в небольшом ступоре после речи короля и старца.

— Да, Светлейший. Во всех коридорах замка. На улицах усиленные патрули, а снаружи периметр замка оцеплен Серым батальоном.

— Отлично. Останься тут. Мы побеседуем с представителями Культа и Старцем.

Мирт слегка поклонился и остался возле дверей. Они же с Алестой прошли в зиккурат, и Вурт, который тоже уже успел туда вернуться, провёл их в свои покои, находящиеся сзади статуи Бога Света.

Проходя мимо статуи, Оверн обратил внимание на лицо Алесты — оно исказилось злобой и пренебрежением. Но вслух она лишь сказала, обращаясь к Вурту:

— Ты принял правильное решение.

Вурт кивнул в знак почтения. И она продолжила:

— Скажи мне, насколько твои жрецы преданы тебе и нашей династии?

— Полностью, Госпожа.

— Теперь да, — вставил Старец, зашедший в покои Вурта. — Те, кто посчитал моё присутствие лишним и усомнился в необходимости обряда, уже мертвы.

Было видно, как опешил Вурт. Он явно ничего об этом не знал. Алеста же, наоборот, улыбнулась старцу и одобрительно кивнула.

— Отлично, Фенатир, — сказала она и обратилась уже к королю: — А теперь, дорогой, мы вычистим сначала наш замок, а потом и все наши земли от этого пагубного влияния Империи. Мы вступаем в новую эру, и наше существование зависит от того, на что мы готовы пойти ради стабильности на этой земле.

— Я это вижу. И согласен, что если уж мы идём на столкновение с соседями, верхушка, включая служителей культа, должна быть в полном согласии и подчинении, — ответил Оверн.

— Правильно, милый. А ты, Вурт, готовь обряд под руководством Фенатира.

— Какой именно, Госпожа? — удивился Вурт.

— Он тебе объяснит, не переживай. И расположи его в покоях своего помощника, они как раз теперь пустуют. Он был одним из тех, кто против нас, — она снова улыбнулась своей ехидной улыбкой. — А мы пойдём, нам пора.

— Слушаюсь, Госпожа, — ответил Вурт.

Они оба поклонились, и Алеста с Оверном пошли на выход из зиккурата.

Придя в свои покои, Оверн всё же решился спросить:

— Почему ты хочешь войны?

— Я хочу править этой частью мира. И ты тоже будешь править. Разве тебе это не по нраву, разве, произнося речь о войне, ты не почувствовал себя властелином, а не просто одним из правителей какого-то королевства?

— Признаюсь, в этом ты права. Я понимаю, что ты давишь на меня, я чувствую это. Но мне по нраву то, что происходит. Весь вопрос в том, чем это закончится? Как долго я буду жив и меня не сменит твой очередной любовник или даже более послушный раб.

— Ты мне нравишься. По-своему я даже тебя люблю. Насколько мы умеем любить, по крайней мере. И я не хочу убивать тебя, я вижу сомнения в твоей душе, поэтому мой тебе совет — наслаждайся происходящим и не пытайся скрыть что-то от меня. Я научу тебя многому, и мы будем править до самой смерти! Мы не проиграем эту партию, мой род готовился к этому не одно десятилетие, всё продумано и всё предрешено!

— Хорошо, я верю тебе, — сказал он и хотел ещё что-то добавить, но разговор прервал стук в дверь — это был Мирт. Войдя, он кивнул им в приветствии и начал:

— Светлейший, пришло донесение от шпиона из Эгерна.

— Говори!

— Уже несколько недель там идёт скрытая подготовка к обороне. Ваш сын казнил своих советников и запер в застенки жрецов. Народу было сказано, что была попытка переворота и поэтому усилили присутствие войск, многих якобы зачинщиков казнили, некоторых ещё держат в темнице, но кто-то успел сбежать и их ищут.

— Понятно, Мирт. Мне нужно будет собрать совет, но сначала мы поговорим с Вентором. Пусть прибудет в комнату совета первым. По пути расскажи ему о ситуации в Эгерне.

— Слушаюсь, Светлейший.

Он вышел и король повернувшись к Алесте, с удивлением спросил:

— А что там реально происходит? Что-то я не очень уверен в словах о заговоре. Не может быть совпадений. Я-то знаю, что именно ты расправилась с королевской семьёй тут и наверняка имеешь отношение и к тому, что происходит сейчас там.

— Не я, дорогой, а мы! — сказала она со своей ядовитой ухмылкой. — Расправились мы, а там происходит то, что нужно, не переживай. С донесением оттуда приехал мой человек. Неужели ты думал, что у нас нет людей в Эгерне?! Они и тут везде: и в армии, и среди гвардейцев, и даже среди служителей культа.

— У кого это «у нас»?

— Скоро ты многое узнаешь, не торопись. Я ведь не одна. Я лишь часть того мира, который скоро придёт на эти земли. Подожди немного. А пока займись делами, сейчас придёт Мирт. Мне же пора повидаться кое с кем, — и она повернулась в сторону потайной двери, намереваясь уйти. С кем именно, он спросить не успел, в покои постучались, и снова вошёл Мирт.

— Светлейший, Вентор ждёт. Я предупредил членов совета, они также ждут Вашего приказа. Я буду возле покоев, — он поклонился и вышел.

— Иди скажи им, как я тебя учила. И не забудь, выдвигаемся в это полнолуние. Я отправлю к вам туда Старца с Вуртом, — сказав это, она выскользнула в потайную дверь, а Оверн пошёл с Миртом.

В комнате совета уже находился Вентор. Когда Оверн вошёл, он встал и поклонился.

— Приветствую тебя, Вентор. Как ты уже знаешь, обстановка в Эгерне говорит нам о том, что они, скорее всего, также замешаны в смерти принца. Тем более пропал этот бастард, чей сын правит там сейчас.

— Да, Светлейший, Мирт посвятил меня в текущие события.

Мирт кивнул, а Оверн продолжал:

— Готовь войска, выдвигаемся в полнолуние. Мы вторгнемся в Эгерн и накажем виновных! Но сейчас останься — будет совет. Если есть что сказать или имеешь какие-то сомнения — говори тут и сейчас!

— Нет, мой король. Мы будем готовы!

Оверн кивнул с одобрением и сказал Мирту:

— Скажи, чтобы позвали остальных членов совета.

Пока они ждали их, Мирт всё же решился спросить:

— Светлейший, мы не торопим события? Будет ли готова армия к этому моменту, ведь до полнолуния только лишь несколько дней?

— Что скажешь, Вентор? — спросил король.

— Всё будет готово. Да, армия наша давно не участвовала в походах, но и королевство Эгерн также давно не вступало в какие-либо конфликты. И я уверен, что они не смогут оказать сильного сопротивления. Даже несмотря на их возможную готовность к нашему нападению. Я сначала отправлю туда Серый батальон, а потом уже с Ночными всадниками присоединюсь к ним. Этого будет достаточно, чтобы обеспечить продвижение войск и первую волну атаки, даже если они успеют закрыть ворота замка.

— Думаешь, стоит снимать Серых и убирать их от замка? — удивился Мирт.

— У тебя много гвардейцев, они справятся, ведь Горнир их постоянно тренирует, — ответил ему Вентор.

— Согласен, — поддержал его Оверн, — тем более, Старец и Вурт займутся народом. Они смогут настроить их на правильный лад.

Мирт с Вентором кивнули, и Оверн дал знак страже, чтобы приглашали остальных.

Двери распахнулись, и зал совета начал наполняться людьми. Пришли также Вурт с Фенатиром, Горнир и даже Солтер. Оверну приходилось делать вид скорбящего отца, который жаждет расквитаться за смерть сына. Когда зашла Алеста, все присутствующие почтительно поклонились. От него не ускользнуло и то, как она держится. Одета она была в алое платье, символизирующее не то скорбь, не то жажду крови и отмщение. Оверн даже как-то забыл, что помимо того, что она супруга короля, она ещё и верховная жрица, поэтому не ожидал её тут увидеть. По-видимому, она успела сделать свои дела и решила всё же проконтролировать его. А возможно, пришла и ради того, чтобы поддержать его, ведь он ещё только начинает вживаться в роль и может допустить непоправимые оплошности.

Он дал знак, и все расселись по своим местам. Дождавшись, когда повиснет мёртвая тишина, Оверн заговорил:

— Все вы — бессменные члены Совета уже много лет. А кто-то и не в первом поколении! Я потерял сына, а Королевство в его лице — наследника престола. Мы заберём имущество тех, кто в этом повинен, и заберём их жизни — мы будем мстить!

Зал в основном одобрительно загудел. Но были и те, кто сомневался. Он заметил оттенки недовольства и волнения на лицах некоторых придворных. Но решил не начинать сейчас дискуссий, чтобы не пришлось казнить кого-либо. Пока он размышлял, Алеста встала со своего трона и произнесла речь, которая надолго вогнала в ступор многих, возможно, этим закончив так и не начавшиеся споры:

— По общему с моим супругом, нашим королём, решению, мы отправили гонца к моей семье с просьбой выделить воинов для вторжения в Эгерн по реке. Мой дорогой брат Тирав ответил согласием. Он уже отправил к их берегам Флот кровавой луны. От них не приходится ждать пощады, поэтому и нам нет смысла медлить, чтобы не лишиться возможности собственноручно отомстить!

Настала гробовая тишина. Оверн постарался сделать лицо человека, с кем действительно посоветовались, хотя он сам опешил от этой новости. По лицам же Фенатира и Вурта было понятно, что они в курсе. Его удивило выражение лица Вентора, оно прямо растянулось в хищной улыбке. И что-то ему подсказывало, что Вентор тоже в курсе и, скорее всего, давно подчиняется семье Алесты. Остальные, видимо, опешили, а если кто-то ещё и знал об этом — сумели это скрыть.

Пользуясь заминкой, Оверн решил всё же показать, кто тут правитель, тем более в военном искусстве он мог дать фору многим присутствующим:

— Горнир, ты лично отвечаешь за состояние гвардии и безопасность всего замка с прилегающей территорией. Отчитываешься лично мне либо Мирту, если я занят.

— Слушаюсь, Светлейший!

— Мирт, проследи, чтобы гвардейцы также контролировали внутренний периметр и зиккурат. Пусть «слушают» город. При малейшем намёке на измену или недовольство, граничащее с попыткой бунтов, хватаешь любого, даже из моей свиты и приближенных мне, и отправляешь к палачу! Он знает, что делать. Даже при разговорах, которые им не понравятся, твои люди должны принимать меры!

— Слушаюсь, Светлейший!

— Вентор, ты выступаешь с войском и берёшь с собой Ночных всадников. Нагоните Серый батальон — и в бой. Атака на город и крепость должна быть молниеносной.

— Слушаюсь, Светлейший!

— Вурт, ты подчиняешься Фенатиру, и вы оба несёте ответственность за успех похода наравне с воинами. Отправляетесь с Вентором и его людьми в поход.

— Да, Господин, — ответили они практически хором.

— Солтер, ты был советником моего сына, теперь ты будешь подле меня. Заодно расскажешь, что беспокоило его, может, что-то это нам даст. На этом всё — я закончил!

После этой речи он краем глаза заметил пренебрежение на Её лице, она не ожидала такого решения по Солтеру. Оверн даже подумал, что не удивится, если Солтер не проживёт и суток теперь. Но ему пришлось на это пойти. Он встал и развернулся на выход в сторону двери позади трона. Следом прошли Алеста и Мирт.

Уже не видя лиц придворных, он уловил звук, говорящий о том, что все встали и потихоньку переговаривались между собой.

До королевских покоев они шли молча. Уже в дверях Мирт сказал, что, по-видимому, волновало его последние два дня:

— Светлейший, я ни в коем случае не подвергаю сомнению ваше решение, но вы уверены в том, что наша армия готова?

— Пусть тебя не пугает поспешность того, как быстро происходят события, Мирт. Всё предрешено. Так ведь? — он повернулся к ней с этим вопросом.

— Да, дорогой. Я, как верховная жрица, могу заверить, что приход Старца — это хороший знак! К тому же, мне было видение. Мы победим, но только если не будем медлить!

Мирт молча склонил голову. Дойдя до своих покоев, Оверн отпустил его, и они с Алестой зашли внутрь.

ГЛАВА 2. ПРЕДАТЕЛИ В КОЛЬЧУГАХ

Ты отлично держался перед советом, — сказала Она.

— Спасибо, конечно, но, честно говоря, я и сам не сильно уверен в мощи нашей армии. Хотя, конечно, я могу чего-то и не знать. В отличие от некоторых, — съязвил Оверн.

— Послушай, Вентор — слуга нашей семьи, и он знал об этих планах задолго до смерти принца. И, конечно же, он подготовил свои лучшие части к вторжению. Вся армия нам и не нужна. Это не более чем мясо. К тому же, как ты уже понял, мой брат пришлёт часть своего флота, которая будет также ударной силой. А скорее всего, и лучшей из всех, кто будет участвовать в этом. Они закалённые в боях войны, к тому же, поддерживаемые нашим богом Кроугом. С ними всегда маг верхнего порядка. Он практически равен Фенатиру. Так что в победе нет сомнений!

— Да, о них слагается много легенд. И о том, что они практически уже не люди.

— Часто то, что о них говорят, — это не легенды. И названы они так потому, что атакуют ночью, и после них остаётся на земле только кровавое месиво, освещённое как раз лунным светом.

— Как я понимаю, в Эгерне будет тактика выжженной земли?

— Нет. Мы не тронем крестьян и ремесленников, если они не станут сопротивляться. Но придворную знать и всех приближенных к ним, включая охрану и жрецов, мы вырежем под корень. Тем более про жрецов тут пришли вести, что они в темнице, соответственно, их судьба решена — они не должны заговорить. И офицеров армии ждёт эта судьба. По крайней мере, тех, кто не присягнёт нам!

— Там мой сын! И мы с тобой знаем, что он ни при чём, как, в принципе, и все в королевстве!

— Он будет жить. Мы увезём его в обитель Старц на островах, чтобы объявить о его побеге. Это единственный шанс ему остаться живым. Я надеюсь, ты это понимаешь.

— Да. И, на удивление, даже благодарен тебе, — ответил Оверн и подметил про себя, что она говорит об этом только сейчас, хотя он уже давно на островах, насколько ему известно.

— Вопрос в другом. Почему ты назначил Солтера, с которым даже ни разу толком не разговаривал, фактически своим советником?

— Я посчитал, что это логично для отца. Как я помню, советником принца его назначал именно король, то есть я. А в чём проблема?

— Пока ни в чём. Но учти, попытаетесь меня обмануть, и я останусь вдовой. А пока давай готовиться к походу, — она мило улыбнулась и продолжила, — тебе нужно будет выступить с речью.

— Хорошо. А какие планы на Эгерн у нас в дальнейшем?

— Мы создадим союз и фактически присоединим их к нашему королевству.

С этими словами она развернулась и прошла в потайной ход. А Оверн остался наедине со своими мыслями, которые он никак не мог разобрать. Его обуревали страх и неопределённость. Теперь и о судьбе своего сына. Несмотря даже на то, что произошло с ним ранее в Эгерне.

Через некоторое время в дверь постучали, и зашёл Солтер.

— Светлейший, не потревожил?

— Нет. Слушай, а чем тебе грозит то, что я сделал тебя фактически своим советником? Возможно, я поторопился…

— Нет, всё хорошо. Ничем это мне сейчас не грозит. Она не станет рисковать и трогать меня из-за этого. Я принадлежу к древнему роду магов, которые фактически правят Империей наравне с нашим Светлейшим императором — Вестандиром.

— Получается, во всех этих случаях рискую только я?

— Да, — улыбнулся он, — меня она может только выслать, ну и попробовать убить по дороге так, чтобы не падало подозрений на неё. Но пока я в безопасности — она до конца не знает о моих способностях и понимает, что я являюсь близким другом Императора. К тому же, он меня и прислал в качестве советника для принца, в знак дружбы между ним и королём. Но вам надо стать более жёстким и надменным в отношении окружающих, включая меня, тогда будет меньше подозрений.

— Ладно. Скажи мне, есть ли способ справиться с ней и со всем, что происходит? Сколько тут её сторонников?

— Пока нет, смиритесь с этим. Тех, кто служит ей, в Хэлфасе более чем достаточно. Но самая большая проблема в том, что их много среди приближенных к трону. И в этой войне они останутся живы, так же как и те, кто служит ей в Эгерне. На самом деле эта война незначительна для королевства, и они действительно подготовлены к ней. Поэтому, в данном случае, корона только в выигрыше!

— Почему ты не предотвратил убийство принца? Ты же был его советником, — решил спросить Оверн.

— Я не смог этого предвидеть, — сказал он, склонив голову, — она отвлекла меня убийством короля. А его я пытался предупредить, но он не послушал, посчитал, что это лишь мои домыслы, так как за пару дней до этого мы с ней прилюдно поссорились. И принц тоже бы не поверил, они сочли это всё предвзятостью.

Оверн промолчал. Разговор продолжить дальше на получилось.

— Мне пора, Господин. Она идёт, а я пока не хочу показываться ей на глаза с вами вместе.

Король кивнул, и Солтер вышел, бесшумно затворив за собой дверь покоев. Через несколько минут послышался скрип открывающейся двери потайного хода. Механизм был медленный из-за тяжести двери. Солтер наверняка уже успел далеко уйти и Оверн не переживал.

Она зашла в сопровождении Фенатира. Старец молчал. Оверн кивнул, и Фенатир заговорил:

— Светлейший, кто-то в замке творит древнюю магию. Накладывает морок на стражу, чтобы передвигаться незаметно. И открывает внешний портал, с помощью которого наблюдает за тем, что творится в соседних городах и королевствах.

— А в чём проблема для тебя выяснить, кто это делает? Неужели нет магии, чтобы это узнать, Старец? — спросил король с искреннем удивлением, не выдав себя ничем.

После этих слов Она улыбнулась, ей явно нравилось, как Оверн начинает по-хозяйски себя вести, вживаясь в роль короля. Но Фенатир этого не заметил. Он выглядел озабоченным, когда продолжил:

— Этот человек блокирует нашу магию.

— То есть признанная во всех королевствах и мирах магия крови не так и сильна? И вы, служители культа Зондит, не в силах сберечь нас от этого чужака? Мне супруга моя рассказывала иначе, — с ехидством и отвращением на лице произнёс он.

— Светлейший, мы сделаем всё, что в наших силах, и найдём его, — ответил ему Фенатир.

— Я же говорила тебе, Фенатир, что не стоит раздражать моего супруга, — с уже нескрываемой ухмылкой проговорила Она. — Ты можешь идти!

Фенатир поклонился и вышел из покоев через тот же потайной ход.

— Ничего себе ты его приструнил, любимый, — пропела она ласково и, прижавшись к нему, обвила его руками за шею.

— Он меня раздражает! Ты привела его сюда, значит, он должен быть действительно хорош. А он мне несёт какую-то чушь.

— Ты не прав. Он хорош. Он учил меня всему. Конечно, в чём-то я превзошла его, но не надо списывать его со счетов. Проблема в том, что есть культ, который не уступает нашему. Который, как ты знаешь, практикуют в Империи!

— Да, я слышал о нём. Но из Империи у нас только жрецы и советник.

— Вот именно, которого ты приблизил к себе, — не преминула съязвить Она.

— Да хватит уже. Если проблема действительно в нём — его необходимо устранить!

— Я пока не знаю, виновен ли он в этом всём. Да, он маг, но не настолько сильный, поэтому он последний, кто под подозрением в данном случае. Хотя он мне никогда не нравился. К тому же Империя сильна, и сейчас она нас сомнёт в случае войны. Поэтому пока не будем рисковать и развязывать конфликт с ними.

— А разве твой брат нам не поможет?

— Поможет. Но даже с ним в союзе мы не справимся с Империей. По крайней мере, сейчас. Всему своё время!

Она поцеловала его и скинула платье со своих плеч, открывая нежную кожу, которую ласкал лунный свет, падающий на них из открытого окна. Его взгляд наполнился восхищением и желанием, когда он осторожно коснулся её лица, губы едва соприкоснулись с тёплой кожей. Она ответила на его прикосновения мягким вздохом, руки скользнули по его широкой груди, чувствуя биение сильного сердца. Каждое движение было исполнено тихой страсти, без слов — лишь трепет и желание. В их объятиях время словно замедлилось, и мир вокруг перестал существовать. Их тела сплелись, как ветви древнего дерева, корни которого крепко держат землю, а ветви стремятся ввысь. В этом союзе, полном огня и нежности, они находили не только физическое наслаждение, но и безграничное доверие, которого им теперь не хватало. Пламя их страсти горело ярко, озаряя ночь, когда король и его королева растворялись друг в друге, отдаваясь мгновению, созданному только для них двоих.

Ночь выдалась жаркой, уснули они довольно поздно.

А утром, открыв глаза, он увидел её в парадном одеянии.

— Куда это ты собралась, милая? — с изумлением спросил он.

— Не я — мы! Уже завтра мы отправляем людей в марш-бросок на Эгерн, так что одевайся и идём в тронный зал. Там собираются военачальники и жрецы, среди них будут и те, которых мы отправляем с ними, а завтра с балкона ты произнесёшь речь для народа.

Вот, прочитай, пока будешь собираться. Я скоро вернусь.

С этими словами, кинув ему листы на колени, она снова вышла в потайной ход. Он даже не стал спрашивать, куда она идёт.

Прочитав речь, Оверн стал собираться. В принципе, со всем, что там написано, он был согласен, но решил произнести речь короче и жёстче. Тем более, всё то, что сейчас происходит, она продумала до мелочей, и уже ничего не изменится. И если уж быть честным с самим с собой, его нынешняя роль в королевстве за последние дни ему стала нравиться. Всё же это лучше, чем быть незаконнорождённым братом короля, не имеющим, соответственно, права на трон и влияния ни на кого, кроме прислуги. Да и то не всей… Через некоторое время она вернулась. И, увидев его в хорошем расположении духа, спросила:

— Смотрю, ты прямо сияешь улыбкой, дорогой. Тебе наконец-то понравилась роль короля?

— Ну ты же видишь. Зачем спрашиваешь? — ответил он беззлобно, но с шутливым упрёком.

— Согласна. Это видно сразу. Ты готов?

Он кивнул, и в сопровождении охраны они двинулись в сторону тронного зала. Там уже были абсолютно все, включая жрецов и высший офицерский состав. Они вошли с ней в зал и проследовали к трону. Дойдя, остановились и, вопреки традиции, не стали садиться. Алеста отступила слегка назад, как бы подчёркивая весомость того, что будет сейчас сказано. Оверн выдержал небольшую паузу, оглядел присутствующих и начал:

— Сегодня мы вступаем в новый период существования нашего славного Королевства! Не будет больше разговоров и увещеваний. Враги падут. Нам поможет флот королевства Ванхир. Все, кто сопротивляется, — будут мертвы!

Зал одобрительно загудел, и он продолжил:

— Те, кто отличится в походе, получат звания и земли. Главным назначается Вентор. Его правой рукой — Фенатир. Горнир на время похода подчиняется лично мне и заведует охраной замка и его окрестностей. Мирт руководит моей личной охраной, и теперь в его ведение переходит отряд разведки гвардии. У кого остались вопросы, я буду у себя, приму сегодня всех, кто в этом нуждается. А завтра выступаем. Во имя Короны! Во имя Кроуга! За победой!

Зал огласился ликованием. В отличие от вчерашнего дня, тут не было недовольных или сомневающихся. По крайней мере, он не заметил таких. Под эти крики радости и предвкушения битвы они развернулись к выходу. Мирт, как и вчера, пошёл с ними. Оверн обратился к нему:

— Разведчиков гвардии переведи в отдельную казарму, и пусть за ними присматривают твои лучшие воины.

— Слушаюсь, Светлейший. Многих из них я знаю, они помогали контролировать гвардию и Горнира. Так что тут проблем не будет.

— Отлично. А зачем Горнира, с ним что-то не так, есть какие-то причины ему не доверять?

— Нет, но как только вы его возвысили, я счёл нужным проверить, ведь он стал вхож во внутреннюю часть дворца.

— Хорошо. Правильно поступил. Теперь будь вдвойне внимателен. Скорее всего, у моего братца-бастарда в замке были сообщники, которые наверняка до сих пор тут. Пока можешь идти, — закончил Оверн, когда они как раз дошли до королевских покоев.

Мирт кивнул и ушёл. Они вошли внутрь, и она прошла к ложу, сбросив с себя платье, скользнула под одеяло.

— Иди ко мне, милый. Ты сегодня даже на меня произвёл впечатление. Узнаю тебя наконец-то, не то что первые два дни, — теперь её улыбка была нежной и не вызывала ассоциаций с акулой.

— Конечно. Первые дни я только приходил в себя после обряда и массы новостей. Особенно про вторжение и всю эту вашу магию.

Они снова отдались друг другу и весь день провели у себя, выпивая и наслаждаясь близостью.

Уже с утра их разбудили звуки горна, который возвещал о построении за воротами замка. Оверн встал, раздвинул шторы, и его взор устремился прямо на ровные построения воинов, уходящих в сторону Эгерна. И в этот момент он понял, что у них нет шансов. Будучи их королём пару десятилетий, он знал возможности армии и понимал, что они не выстоят даже месяца, и то при условии, что они действительно будут готовы. Тем более, что у власти там теперь служители культа крови, а значит, и способных управлять военными действиями они уже устранили или переманили на свою сторону.

— Ну как тебе? Впечатляет? — услышал он её голос у себя за спиной.

— Если честно, да. Не думал, что даже Серый батальон настолько велик. Он смотрится как треть армии Эгерна, а по оружию и амуниции превосходит любую их боевую часть, включая личную гвардию моего сына.

— Твой сын развалил уже свою гвардию плохим снабжением и тем, что отправил многих из них в ссылку на границу под началом Мекара после того, как казнил Сипарса, его отца — их бессменного командира — и твоего друга, как я помню…

От этого Оверн опешил.

— А чем его не устроил Сипарс? — спросил он.

— Сипарс был против переворота и твоего изгнания, как ты помнишь. А потом не прекратил своих попыток увещевать твоего сына на примирение. Но их главный жрец — Пирус — его просто подставил, и на него указали некоторые офицеры из гвардии, которые, к слову, получили теперь звания и земли.

— А когда он стал главным жрецом и что такого Пирус мог сказать моему сыну, что он решил избавиться от Сипарса?

— Пирус организовал на него покушение, от которого сам же и спас твоего сына Унарса с помощью главного жреца, героически павшего при этом, — закончила она фразу с издёвкой голосе. Уловив это, Оверн спросил:

— И, как я понимаю, жрецы стали подчиняться Пирусу? Как и Унарс? А они оба в свою очередь подчиняются культу крови?

— Почти так, дорогой. Пирус, к слову, как и Солтер, если ты помнишь, был прислан из Империи. Но в итоге он выбрал верную сторону, признав власть Кроуга! Унарс же сам его возвеличил, сделав главным жрецом, и позднее стал тоже зависим от его слов.

Вот тут Оверн растерялся и, не найдя что сказать, замолчал. Уставившись в окно, он успел подумать: «А ведь так оно и есть — может, Солтер не совсем уж безобидная овечка, желающая помочь ради справедливости».

В дверь постучались, и вошёл Мирт. Он поприветствовал их и заговорил:

— Светлейший, Госпожа. Нам пора. Нужно выступить перед народом. На площади безумное количество народу, и начинается давка. Не стоит медлить, ведь сам поход и так вызывает сомнения в королевстве.

— Хорошо. Идём. Жди нас возле покоев, нам надо одеться.

Он кивнул и вышел.

— Пойдём. Время обдумать у тебя есть. Тем более, Солтера ты уже приблизил к себе, присмотрись к нему и его речам, дорогой, — сказала Алеста, и они стали облачаться в парадную одежду.

Облачившись и собравшись с мыслями, они прошли в сторону балкона, с которого ранее он выступал на похоронах принца. Как только они вышли на балкон, сразу был дан залп из пушек, призывающий к тишине. Народ устремил свои взоры на них. Оверн решил не накалять ситуацию долгой речью и ожиданием и произнёс заранее заготовленную речь, но значительно сократив её:

— Жители Королевства! Я, ваш бессменный правитель, после вероломного нападения внутри дворца принял решение о завершении эпохи мира! Теперь мы возродим славные традиции наших предков и моего деда Ксала Великого. Я объявляю поход на Эгерн! Мы идём мстить, и каждый желающий присоединиться может записаться в отряд добровольцев, придя в расположение гвардии! Всё захваченное в походе будет принадлежать вам!!!

На этом он сделал жест, показывающий, что речь окончена. Гвардейцы по периметру замка и солдаты внизу взревели боевой клич, а вслед за ними и толпа на площади и улицах. Они развернулись и пошли в сторону покоев. Ликование же было долгим, и уже вернувшись к себе, они слышали ещё крики за окном.

— Неплохо ты придумал про закат эпохи мира, — сказала Алеста, — но почему урезал речь?

— Она была бы слишком долгой, а толпа уже начинала заводиться. Не было смысла что-то им объяснять, им по большому счёту хватит и этого. К тому же, мы не тянем их в поход.

— Тоже верно. Просыпается в тебе ещё и правитель, а то давненько ты ходил неприкаянный в этом королевстве, — улыбнулась она.

— Хватит уже подначивать меня, милая.

— Хорошо, пойдём со мной в зиккурат, но через тайный ход, вдвоём.

Он пожал плечами и кивнул. Она провела его по коридору тайного хода прямиком в жертвенный зал зиккурата.

— Пока ты отправил Хранителя Света в поход со старцем, я теперь, как верховная жрица, распоряжаюсь тут.

— Хитро. И, судя по всему, ты успела уже похозяйничать, — сказал он, оглядывая то, что стало с жертвенным залом, — я был тут лишь пару раз, но точно помню, что раньше не было «аиста», «кошачьей лапы» и «ведьминого стула». Я, конечно, всё понимаю, но зачем тут это? А особенно «ведьмин стул» — не для себя же ты это приготовила? — подначил он её, не сумев удержаться.

— Остроумно, но нет — это не для меня. Надеюсь, и не для тебя, — одарила она его своей противной улыбкой. — Это для тех, кого привезут из Эгерна, а пока проверим на нём.

Она кивнула, и жрецы, стоявшие в конце комнаты, открыли потайную дверь в темницу, выволокли оттуда человека в одеянии служителя света.

— Это один из подручных Вурта. Он говорил, что ты не король, он чувствует от тебя другую энергетику. Те, кому он это говорил, мертвы. Его оставили в живых для того, чтобы понять, откуда он это взял. Может, он поведает нам что-то занимательное.

— Интересно. А почему живы эти тогда, — показал он на тех, кто привёл пленника.

— Они глухонемые.

Оверн с удивлением посмотрел на них, но ничего не сказал, а лишь кивнул.

— Да и навряд ли хотят лишиться ещё и зрения, — добавила она.

В этот момент жрец поднял голову и, глядя прямо на него одним оставшимся глазом, сказал:

— Ты не наш король, но кем бы ты ни был, ты проиграешь. И даже Она не спасёт тебя.

— Видишь, — сказала Алеста, — о чём я. Он скорее всего из культа Империи, общается как проповедник. Их культ отличается этим. Как видишь, даже перед лицом смерти они не могут заткнуться. Но мы ему поможем.

— Приступайте! — скомандовала она и показала им жестом, вспомнив о том, что они не слышат её, хотя и читают по губам.

Те жрецы, кто его и привёл, взяв в руки инструменты, занялись ремеслом палача. А Оверн с Алестой прошли к машине с большим зеркалом, которое находилось в дальнем углу.

— Вот это одно из тех устройств, что активно используются в Империи. Правда, мы его слегка изменили, как делали наши мастера в Ванхире, сделали более эффективным, — похвасталась она и, запустив механизм, стала показывать ему виды Ванхира.

— Очень удобно и интересно, а возможно ли его использовать во время боевых действий, чтобы видеть, что происходит во время похода? — спросил он.

— Да, конечно, возможно, но недолго, и, скорее всего, картинка будет немного с запозданием, ведь для работы данного механизма мы используем кровь. Кстати, в Империи нет таких технологий.

— Кровь кого?

— Людей, естественно. Если в походе есть обученный маг и техник, то можно, используя жертвоприношение пленных солдат, проявить картинку того, что происходит на месте.

— Да, неплохо. Думаю, нам это точно понадобится.

К ним подошёл один из служителей и знаками показал, что жрец, которого пытали, так ничего и не сказал.

Они не стали больше ничего обсуждать и вернулись в свои покои.

— Не признался всё же, — констатировал Оверн.

— Спасибо, Светлейший, за эту мудрость, — огрызнулась Алеста. Видно было, что она, мягко говоря, не в духе.

— Не надо так беситься, милая. Сейчас мы хотя бы понимаем, что он, скорее всего, был на службе Империи.

— Это не решает проблему. Империя большая и сильная. И с нами у них, как и со многими королевствами, пока что соседские, дружественные отношения. Но она и расположена посреди нашего мира. И в нашем королевстве также много людей оттуда. От простых смертных до челяди при дворе и офицеров. И пока нам непонятно, кто ещё на их стороне, а это уже проблема.

— Я понимаю, но не так и сильно это усложняет проблему. Надо просто быть скрытнее, а все наши действия обставлять как необходимость. Как ты сделала в случае с королевством Эгерн.

— Согласна, вот и будь аккуратнее с Солтером и даже с Миртом. Он, конечно, родом из королевства и его семья служит трону не первое столетие, но всё же. С изменением нашей нынешней политики врагов мы нажили себе уже достаточно и наживём ещё больше. Тем более, Мирт проявлял строптивость в своё время.

— Хорошо. Я буду аккуратен. Пойду как раз проверю гвардейцев.

— Да, это правильное решение, — подтвердила она.

Оверн велел позвать Мирта и сказать ему, что пойдёт с ним в расположение гвардейцев. Пока он шёл, Оверн начал переодеваться. Она тоже сменила наряд, облачилась в одеяние жрицы.

— Ты снова в зиккурат? — спросил он.

— Да, но теперь проведу обряд, взгляну, как там продвигается Серый батальон. И заодно, где флот моего брата.

С этими словами она скользнула за массивную дверь потайного хода. А Оверн остался наедине со своими мыслями. Но остался ненадолго, вошёл Мирт.

— Приветствую, Светлейший. Мне сказали, что вы желаете пройти в расположение гвардии?

— Да, Мирт. Пойдём поболтаем с Горниром. Хочу убедиться, что он держит ситуацию под контролем.

Мирт молча кивнул, и они выдвинулись в сторону расположения офицеров гвардии. На входе дежурили два статных офицера. Они распахнули дверь, и Оверн с Миртом вошли внутрь в сопровождении охраны. Горнир встретил их посреди зала, по краям расположились высшие офицеры гвардии. Горнир взял под козырёк, вслед за ним движение повторили остальные.

— Приветствую вас, Светлейший. Рады видеть вас в расположении верной вам гвардии!!

— Приветствую, Горнир. Как дела на улицах? Не было стычек за последнее время, не выказывал ли кто-нибудь недовольство нынешней ситуацией и походом?

— Нет, Светлейший. Всё спокойно. Народ после вашей речи стал приходить записываться в отряды добровольцев.

— Немного их было, судя по всему?

— Немного, — согласился Горнир. — Но тут и понятно. Уже практически целое столетие наше королевство жило в мире. Многие привыкли к спокойствию. Пришли самые отчаянные головы, искатели нового и те, кому нажива важнее собственной жизни.

— Хорошо. Это не страшно, ибо победа, которую принесут на своих мечах наши войны, принесёт им славу, а нам — доверие народа и укрепление власти. И самое главное, месть тем, кто осмелился поднять руку на трон!

Горнир и стоявшие по сторонам офицеры взревели криками:

— Во имя Хэлфаса! Да здравствует Корона!

В этом шуме Оверн почувствовал, будто что-то не так. Но что именно, он тогда не понял и не придал этому значения, и как оказалось — зря.

Послушав его более подробный доклад о ситуации в столице и в итоге распрощавшись с ним, они пошли на выход. Им распахнули дверь, и как только охранники, шедшие впереди, поравнялись со стоявшими за дверями зала гвардейцами, один из них отпустил копьё, выхватил меч и, зарезав им охранника, оттолкнул труп от себя. Далее он молниеносно кинулся в сторону короля. Оверн выхватил меч и приготовился драться, но напавший гвардеец, успев сделать лишь шаг, был убит Миртом, метко метнувшим нож ему в шею. А второй гвардеец, попытавшийся проделать тот же фокус, был зарублен вторым сопровождавшим короля охранником ещё до того, как обнажил свой меч. Возможно, если бы гвардейцы действовали синхронно, у них и получилось бы покушение, но сейчас удача и выучка были на стороне короля и его охраны…

— Строй! — скомандовал Мирт и, сорвав с пояса небольшой горн, дунул в него так пронзительно и громко, что заложило уши.

Охрана образовала полукруг внутри зала, ощетинившись арбалетами, выставленными поверх сомкнутых щитов.

Сзади них, со стороны двери также застыл один охранник, на всякий случай добив двух напавших гвардейцев своим мечом.