Бесплатный фрагмент - Поколение ноль

ЧАСТЬ I. Скрытый контур
Глава 1. Невозможный расход

Лея Воронова терпеть не могла приборы, которые были уверены в собственной правоте.

На экране стояла зелёная полоса.

Норма.

Красный здесь означал одно: кто-то уже будет бегать по коридорам и спрашивать, кто отвечает за кислород.

Зелёный означал, что система считает работу нормальной.

Лея посмотрела на цифры.

Жидкость входила в контур.

Потом она возвращалась в систему.

И между двумя этими событиями система возвращала чуть больше, чем должна была.

Разница была небольшой.

Но она не исчезала.

— Нет, — сказала она.

Датчик, конечно, не обиделся.

За прозрачной перегородкой медленно вращался восстановительный барабан. Внутри шли серые потоки жидкости, которые после очистки становились прозрачнее, а потом уходили в следующий блок. Рядом работал конденсационный модуль. Влажный воздух из станции возвращался в систему.

Лея знала этот участок почти наизусть.

Воду здесь не производили.

Её возвращали.

Потери были неизбежны: часть уходила в фильтры, часть оставалась в биореакторах, часть приходилось периодически компенсировать.

На экране компенсация была отрицательной.

Она увеличила масштаб.

Поступление — 418,7.

Расход — 391,2.

Возврат — 28,1.

Итог — 419,3.

Лея ещё раз пересчитала в голове.

Потом вручную.

Получилось столько же.

Она переключила прибор на локальную диагностику.

Ни одной ошибки.

— Прекрасно, — сказала она.

Соседний голос ответил:

— Она за это гордится.

Лея обернулась.

Томас Рей сидел на корточках у энергетического шкафа и пытался вернуть на место снятую крышку.

— Что?

— Твоя машина. Она гордится тем, что работает неправильно.

— Она не моя.

— Ты третий человек, который отвечает за неё за этот месяц.

— Второй.

— Это не улучшает ситуацию.

Томас усмехнулся и снова попытался подцепить защёлку.

— Что у тебя?

Лея показала экран.

Томас подошёл.

Прочитал.

— Ошибка датчика.

— Я проверила.

— Ошибка калибровки.

— Проверила.

— Ошибка в ручном расчёте.

— Проверила.

Он посмотрел на неё.

— Ты оставила мне хотя бы одну версию, которую я могу сказать?

— Конечно.

— Какую?

— Что мы оба чего-то не понимаем.

Томас посмотрел на экран.

— Это мне нравится больше.

Лея перешла к архиву последних суток.

Та же разница.

Вчера.

Позавчера.

Неделя.

Месяц.

Она открыла годовой график.

Разница оставалась.

Не одинаковая. Плавающая. Но всегда в одну сторону.

Система стабильно возвращала в контур чуть больше воды, чем фиксировала в качестве внутренних возвратов.

— Это не утечка, — сказал Томас.

— Я знаю.

— Тогда что?

Лея не ответила.

Она открыла схемы.

На современной схеме воды не было никакого другого входа.

На старой — тоже.

По крайней мере, на той, которая была у неё на рабочем доступе.

Она приблизила правый нижний сектор.

Провела пальцем по линии.

Остановилась.

— Что? — спросил Томас.

— Здесь.

— Что здесь?

— Пустота.

— Очень полезное инженерное наблюдение.

— Линия есть.

Он наклонился.

— А по паспорту нет.

— Да.

На схеме едва заметно проходила дополнительная ветка. Она уходила ниже основного уровня станции и возвращалась к контуру через другой узел.

Обозначение:

ZK-0.

Томас присвистнул.

— Старое.

— Насколько?

— Давай угадаю. Старше меня.

— Всё старше тебя.

Он поправил крышку энергетического шкафа.

— Это неправда. Моё эго моложе.

Лея уже открывала архив.

Файл не найден.

Повторила поиск.

Тот же результат.

Тогда она попробовала искать по номеру линии.

Найдено: 143 документа.

Большинство недоступны.

Три — повреждены.

Один — доступен.

Она открыла первый доступный.

На экране появился старый технический отчёт.

Год 3.

Модуль ZK-0.

И одна фраза внизу:

«Внешнее поступление в данный участок временно не требуется».

Лея перечитала.

Томас тоже.

— «Временно», — сказал он.

— Да.

— Это хорошее слово.

— Для чего?

— Для того, чтобы что-нибудь спрятать на двадцать лет.

Лея закрыла файл.

— Я посмотрю старые схемы.

— Сейчас?

— Сейчас.

— Смена через сорок минут.

— Знаю.

— Ты останешься.

— Да.

Томас вздохнул.

— Конечно.

Лея уже уходила.

— Лея.

Она обернулась.

— Что?

— Если окажется, что у нас тут действительно генератор воды, я увольняюсь.

— Ты не умеешь увольняться.

— Тогда уеду.

Лея посмотрела на него.

— Куда?

Он пожал плечами.

— На Землю.

Она впервые за смену улыбнулась.

— Очень смешно.

Но когда она снова повернулась к архиву, улыбки уже не было.

Глава 2. След в старом контуре

Архив колонии был старше самой Леи.

Его создавали люди, которые считали бумагу ненадёжной, а цифровые данные — слишком хрупкими, поэтому дублировали всё.

В результате к двадцать пятому году существования Нового Дома архив занимал три уровня и всё равно иногда терял то, что находилось буквально у него под носом.

Лея открыла схему водяной системы первого кольца.

Потом вторую.

Третью.

Четвёртая оказалась почти неразборчивой.

На каждой ZK-0 существовал.

В современных планах — нет.

Она открыла свойства линии.

Объект: снят с общего доступа.

Причина: пересмотр архитектуры.

Дата: год 9.

Ниже:

Автор изменения: А. Воронов.

Лея остановилась.

Она перечитала строку.

Имя было знакомым.

Слишком знакомым.

Она закрыла файл.

Снова открыла.

То же самое.

— Что нашла?

Томас стоял в дверях.

— Ничего.

— По твоему лицу видно, что именно ничего.

Она повернула к нему экран.

Он прочитал.

— Твой отец?

— Да.

— Это плохо.

— Я сама знаю.

Лея открыла технический журнал года девятого.

Список модернизаций был огромным.

Увеличение энергоэффективности.

Новая система переработки.

Изменение сельскохозяйственного цикла.

Переход на внутреннюю переработку части промышленного сырья.

И ещё одна строка:

«Закрытие внешнего контура ZK-0».

— Закрытие, — сказал Томас.

— Да.

— Может быть, его просто убрали.

— Тогда почему мы до сих пор получаем воду, которую не должны получать?

Он пожал плечами.

— Хороший вопрос.

Лея открыла папку с проектной документацией.

На верхней странице стояла подпись:

А. Воронов.

Рядом:

С. Крейн.

Томас заметил второе имя.

— Крейн ещё жив?

— Да.

— Старший из основателей?

— Один из.

— И сидит в Совете?

— Уже почти нет.

— Почему?

Лея открыла историю должностей.

Саймон Крейн ушёл из оперативного управления пять лет назад.

Остался советником.

Почётный статус.

Право присутствовать на закрытых заседаниях.

Особый инженерный доступ.

— Очень удобно, — сказал Томас.

Лея посмотрела на него.

— Что?

— Человек, который подписывал старые технические решения, всё ещё имеет доступ к старым системам.

Она ничего не ответила.

В дверь вошла Мира.

— А вот и ваши лица людей, которые нашли то, что не должны были находить.

— Мы выглядим настолько плохо?

— Ты особенно.

Мира подошла к терминалу.

Лея сказала:

— Мне нужна история внешних поставок.

— Зачем?

— Проверить один технический момент.

Мира посмотрела на неё.

— Ты лжёшь.

— Я инженер.

— Это не опровержение.

Лея показала ей файл.

Мира прочитала.

Её лицо изменилось.

— Где ты это нашла?

— Архив.

— Обычный?

— Да.

— И это там лежало?

— Формально лежало.

Мира усмехнулась.

— Значит, формально я сегодня очень занята.

Она села.

Через несколько минут у них появился первый список.

Грузы.

Корабли.

Даты.

Лея смотрела на цифры.

— Здесь что-то не так.

— Что?

— Вес.

Мира сверила.

— Насколько?

— Слишком сильно.

— Может быть, ошибка учета.

— В три раза?

Мира посмотрела на неё.

— Хорошо.

Она открыла второй источник.

Посадочные журналы.

Потом третий.

Энергетический.

Потом четвёртый.

Технические следы разгрузки.

Часть рейсов существовала в бумагах.

Но не в системе.

Лея сказала:

— Проверим все.

Мира посмотрела на неё.

— Все?

— Все.

К вечеру официальный список кораблей уже не складывался в одну историю.

Глава 3. День основания

На День основания колония всегда становилась нарочито красивой.

Старые стены полировали.

На центральной площади включали дополнительные световые панели.

Дети рисовали Землю, которой никогда не видели.

В школах показывали первую высадку.

Лея в детстве любила этот праздник.

Теперь не любила.

Она стояла в толпе и смотрела на архивную запись.

Шестеро основателей.

Молодые.

Усталые.

Почти невероятно живые.

Артур стоял посередине.

На экране он говорил:

— Мы пришли сюда не для того, чтобы построить новую Землю. Мы пришли, чтобы создать место, которое однажды сможет жить без неё.

Лея невольно посмотрела на отца, стоявшего в нескольких метрах от сцены.

Он услышал собственный голос из прошлого.

Не изменился ни жест, ни выражение лица.

Только волосы стали седыми.

Мира наклонилась к Лее.

— Забавно.

— Что?

— Он говорит одно, а весь город живёт так, будто Земля до сих пор держит нас за руку.

Лея ничего не ответила.

На экране появилась карта ранних поставок.

Под каждой датой — тоннаж.

Она быстро достала планшет.

Проверила один из рейсов.

«Орфей-12».

Официально — две тысячи тонн.

Фактически — шестьсот восемьдесят.

Лея замерла.

— Мира.

— Что?

Она показала экран.

Мира посмотрела.

Потом на сцену.

Потом снова на экран.

— Это ошибка?

— Не знаю.

— Ты ненавидишь этот ответ.

— Поэтому и не говорю его вслух.

Они ушли с площади.

В архивном секторе Мира быстро открыла посадочный журнал «Орфей-12».

Корабль действительно сел.

Стоянка — три часа.

Разгрузка — не зафиксирована.

Лея перечитала строку.

— Он был пустым?

— Похоже.

— Тогда зачем он вообще прилетал?

Мира посмотрела на неё.

— Хороший вопрос.

На экране шли другие рейсы.

Некоторые имели один и тот же тоннаж.

Одинаковые интервалы.

Одинаковое время.

Слишком ровная картина.

Лея сказала:

— Это уже не ошибка.

— Нет.

Мира закрыла базу.

— Нам нужен космодромный журнал.

Они открыли его.

Почти все последующие рейсы имели один и тот же дефект:

корабль зафиксирован; груз не зафиксирован.

Она перечитала строку ещё раз.

— Они приходили пустыми.

Мира не ответила.

Лея посмотрела на дату последнего настоящего груза.

Девятнадцать лет назад.

— Или не приходили вообще, — сказала Мира.

Лея посмотрела на неё.

— Что?

— Иногда корабль в отчёте существует, а технического следа нет.

На площади снова включилась музыка.

Люди аплодировали.

А в архиве две девушки смотрели на документы и пытались понять, сколько лет их родной колонии жило внутри выдуманного расписания.

Глава 4. Пустой груз

К вечеру у них было двадцать три рейса.

Лея вывела их на один экран.

Мира — на второй.

Томас принёс данные энергетического сектора.

Они молча сравнивали.

Первое противоречие было объяснимым.

Второе — тоже.

Третье уже раздражало.

После пятого становилось ясно: кто-то делал это системно.

Официальные отчёты показывали регулярные поставки.

Физические журналы показывали только часть кораблей.

А энергетические данные вообще не показывали роста потребления, который соответствовал бы этим объёмам.

— Может быть, грузы хранили, — сказал Томас.

— Где? — спросила Мира.

Он задумался.

— Не знаю.

Лея открыла карту.

Склады.

Резервуары.

Хранилища.

Ничего не хватало даже для десятой части заявленных поставок.

— Тогда либо цифры ложные, — сказала она, — либо мы не знаем ещё один источник хранения.

Мира посмотрела на неё.

— Вот тебе и инженерная загадка.

Томас покачал головой.

— Подожди.

Он открыл старую энергетическую статистику.

— Смотрите.

График показывал странный переход.

В восьмом году потребление резко падало.

Потом через несколько месяцев начинало стабильно снижаться ещё немного.

А внутреннее производство, наоборот, росло.

— Это что? — спросила Мира.

— Реформа.

— В каком смысле?

— Переход с внешней зависимости на внутренний цикл.

Лея посмотрела на него.

— Когда?

— Год девятый.

Никто не сказал ни слова.

Томас открыл другой показатель.

Внешний вклад в энергосистему после девятого года.

Он был практически нулевым.

Лея спросила:

— Почему в отчётах всё равно есть поставки?

Томас пожал плечами.

— Это не транспортная история.

Мира повернулась к нему.

— А какая?

— История управления.

Лея открыла старые документы.

В одном из них впервые встретилось имя:

Саймон Крейн.

Подпись:

«Нельзя допустить формирования ложного ощущения полной автономии».