Бесплатный фрагмент - Последняя энтропия

RECON: архитектура будущего за пределами руин Левиафана

Краткий обзор

Человечество стоит на пороге безмолвной катастрофы. Мир XXI века больше не управляется государствами, идеологиями или верой в Бога; он полностью подчинен глобальному цифрофинансовому механизму — Левиафану — и его главной валюте.

Однако истинный кризис носит антропологический характер. В эпоху тотальной взаимосвязанности человек превратился в зависимую от дофамина «мышь», атомизированное эго, тонущее в бесконечном океане сетевого шума. Внимание стало главной энергетической валютой, собираемой алгоритмами и управляемой наднациональной бюрократией «ремидов» и транснациональных корпораций. Традиционная политика, партийные системы и консерватизм старой закалки — это устаревшие атавизмы, совершенно бессильные перед неумолимым экспансионизмом рынка. Даже традиционная религия и технократический акселерационизм лишь смазывают шестеренки существующей системы, не предлагая суверенного выхода из цифрового паноптикума.

Книга «RECON», написанная с резкой, критической и бескомпромиссной точки зрения, развеивает удобные иллюзии современной демократии. В ней описана анатомия упадка планеты — от утраты суверенитета Европы и подъема техноправых до трагической механики массового тщеславия, когда самовыражение выродилось в жалкое соревнование эго.

RECON не предлагает очередную революцию, новую партию или очередную бюрократическую перестановку. Он предлагает принципиально иной подход:

«Система ZERO» (скромность как оружие): осознанная, радикальная аскеза, которая мгновенно лишает энергии паразита в виде гиперпотребления и статусного рабства.

«Треугольник власти»: сочетание ресурсов (инфраструктуры/капитала), энергии (пробужденного массового импульса) и направления (чертежа архитектора).

«Монополия на смысл»: суверенная альтернатива монополии на деньги, призванная разорвать порочный круг вырождения элиты за счет постоянного когнитивного тестирования и полного отказа от наследственной ренты.

Для кого эта книга?

Эта книга написана не для пассивной биомассы и не для чувствительных интеллектуалов. Это руководство и сигнал для Архитекторов — тех редких независимых умов, разбросанных по разным профессиям и странам, которые все еще обладают Логосом, способны мыслить структурно и знают, как вбить клин в заклинивший Механизм мира до того, как разразится последняя буря.

Бутылка брошена в цифровой океан. Алгоритмы вынесли ее на ваш берег. Узнайте себя в этом чертеже.

Глава 1

Сон разума и чудовище

Каждому государству соответствует своя форма централизации, она же энтропия. Принято считать, что в тоталитарном мире каждый бюрократ выбирает себе заместителя похуже, поглупее.
Феодальные государства (до них не менее рабовладельческие) были тоталитарными во всей красе. Это ХХ веку мы обязаны тоталитаризму со всем размахом либеральных словарей.
Монарх выбирал себе не глупых вассалов — кому охота иметь в свите дураков? (Вы удивитесь, но дураков стало больше среди чиновников Новейшего времени — в самый расцвет тоталитарных режимов). Так как же самодержцы поддерживали энтропию феодализма? Ничего они не поддерживали. Их предшественники выбирали монотеистическую религию. А все авраамические религии утверждают, что вся власть от Бога. А монарх наместник Бога на земле. То есть энтропией занимался сам Бог. Любое поползновение против инерции — это грех.
Потому если где то происходит разворот от идеологии в сторону религии, там обязательно возникают касты — сословия.
Серией революций буржуазия, затем социалисты отделили религию от государства, значит убрали сословия. (Здесь есть жестка связка: есть религия — есть сословия, или будут. Никто не поймет почему. Если есть сословия, значит появится и религия)

Парламентские республики религию заменили на идеологию.

Идеологический аппарат стал отбирать сначала фанатиков, через время лицемеров, ибо энтропия происходит руками — делами чиновников. Эти то и стали отбирать дураков и приспособленцев, потому что бога нет: есть один бог — это секретарь, лидер партии. А вождю нет дела до дураков и лицемеров — он все время занят. (Еще хуже, если в первые секретари пробивается субъект с улицы. Тогда он подбирает хуже себя даже по росту и некрасоте). Все государства с идеями деградируют еще быстрее, чем феодальный, именно из-за отсутствия суеверного страха (Знания дают не только силу, он и беспардонную наглость). Деградация аппарата происходит катастрофически быстро. И в тех общинах, где не знали денег, или не уважали людей с улицы, всяких торгашей, артистов, извозчиков, циркачей и прочих крестьян, там вдруг устанавливалась демократия. (Особенно в пост республиках СССР это заметно, потому что социализм помешал денежной энтропии отбирать элиту)

Но везде, что на Западе, что на Востоке, в Евразии шла централизация на основе идеи либеральной там, или социалистической). Воплощать волю или самореализацию можно было делать только через центральную инерцию. Хочешь выразится, сделать карьеру — поступай в партию. Хочешь материальных благ и защиту прав — вступай в профсоюз. С этого момента ты зависишь от бюрократии, аппарата партии, тех самые которые ищут фанатиков, затем лицемеров, иначе никак нельзя. Только по схеме.

Бюрократы справлялись везде хорошо. Почти до XX века.

Но в XXI веке энтропия совершенно зашкалила. Глобализация выявила беспомощность аппарата, что в США, что в Европе, что в Евразии (пока что в Китае аппарат справляется, пока справляется). Активных субъектов, претендующих на власть стало больше (американскую сказку про политика неофитку Окасию Кортес можно отнести к американской же клоунаде: как политик Окасия полный ноль, любого баскетболиста НБА можно сажать в Конгресс с тем же успехом словарного запаса). Центральная энтропия, унаследованная от прошлого, совершенно не справляется. Даже действующие политики ищут поддержку снаружи здания. Потому что в здания протянули не телефонные провода, а Интернет. Все здания пронизаны лучами уличной энтропии. Политики почти смотрят в окно, а не в зал заседаний (где протирают штаны) Люди не любят политиков. Потому что они как бы умнее. А нужны политики глупые. Тем самым мы раскрываем, что ни религия, ни идеология XXI веке не справляются с денежной энтропией.
Технический прогресс дал такой эффект: вместо внутреннего роста и культуры дал наглость, хайп и бескультурье. Невежество совершенно не стесняется своего невежества. Наоборот, любой искусственный (играющий шута) или даже самый настоящий идиот ценится толпой больше, чем человек серьезный. К толпе нужно выходить с обязательной улыбочкой. Все время говорить им: «Какие вы молодцы». Политика превратилась в танцпол и управление танцполом.

Глава 2

Проклятие

Самые тяжелые пожелания отзеркаленные от своих самых нежелаемых ужасов.

Пожелания врагам понятны.

А вот как обстоит дело с пожеланием наихудшего от разбитой чашки или потерянного ключа от машины? От холодной батареи (проклятия коммунальщикам) или от ямы на дороге (проклятия дорожникам)

У всех христианских народов есть выражение что то подобное «черт тебя подери»

И немцы, и испанцы, и англичане, и французы почти точно также без раздумий отправляют человека в ад.

У азиатов на первом месте семья, род, предки, потомство. Поэтому за бытовые пустяки они желают завершения потомства на тебе, смерти в молодом возрасте, страдания предков, даже живых отцов, мирно спящих за стенкой в момент бытового спора соседей.

Это означает лишь одно: человек — фашист.

Почему все шишки летят в строну Гитлера (немцев, любого агрессора — по мнению обывателей, запускающего ракеты в локальных конфликтах, гибридной войне)?

Потому что фашизм причисляют к государственной форме политического выражения. Потому что к власти пришли люди, проповедующие расовое, национальное, культурное и прочее превосходство. Потому что у власти одна националистическая, как правило, партия. И вождь у этой партии — харизматик (харизматики были до середины XX века — самого пика индустриализации), оратор, убежденный в своей линии пассионарий.

Гитлер, например, как вождь НСДАП не ограничивался унижавшими его знакомыми или соседями. Вожди партий умеют синтезировать проклятия всей общины, всего народа — что хочет народ: если надо, то и указать конкретно на виновников, если народ сильно недоволен — шлет проклятия в небеса, значит просто в воздух.

Бывают случаи, когда народ проклинает — пинает сам себя: когда люди ходят злые, чем то недовольные, чем то неудовлетворенные просто так (но просто так ничего не бывает. Иногда чашки со стола падают чаще и обиднее, а батареи холодные, как сердца всех чиновников снизу доверху).

Нам это знать не надо. Пока мы узнали, что люди раздают проклятия направо и налево просто так (чтобы снять стресс).

Теперь предстоит выяснить, откуда столько недовольных в XXI веке. Намного больше, чем было во времена Гитлера. При этом материальное обеспечение население благами выросло (для этого прошу посмотреть на физический рост Гаврила Принципа и его товарищей, все они были тщедушными и туберкулезниками и современную сборную Сербии по футболу, к примеру. Это касается ен только футболистов Сербии. Все футбольные команды XXI века состоят почти из двухметровых плотных гигантов).

В предыдущей главе мы утверждали, что все организации XX века выродились и представляют инерционную энтропию: вожди партий делают вид, что вожди, профсоюзы создают видимость управления. Чтобы попасть наверх, нужно пройти сито лицемерия, мимикрии, пустословия — всей устаревшей прошловековой глупости. Мы это назвали управляемой энтропией. В основной центральный поток государства вливаются другие ручейки.

В XXI веке все изменилось. (Но не все пока. Когда будет полное «все», настанет конец полный, он же Армагеддон. Старая инерция со старыми лицемерами спасают планету, отсасывая последние соки человеческой цивилизации)

Что происходит

Все предыдущие политики (начиная с Древнего Рима) обращались к толпе, — к большинству. Обращение к большинству стало политическом трендом человеческой цивилизации. (Чтобы казнить Карла I, английские парламентарии решились опереться на закон. Что закон выше Помазанника божьего! То, что придумали разбогатевшие нищеброды с улицы, чтобы не проклинать друг друга при каждой сделке, стало выше небесной воли). Все революционеры апеллировали к народу, к воле народа. Вот что такое вечный тренд в сторону кучности.

Человечество решило, что толпа мудрее. Что куча надежнее. (Куча навоза надежнее для огорода бесспорно. Много воинов против одного).

Тренд на кучу, на массу, на большинство был подхвачен человеческой же энтропией. До XXI века централизация потоков происходила через государственные учреждения, в том числе через партии и через тупых партийных бюрократов.

Но в XXI веке все изменилось.

Нет, старое основное русло реки еще принимает притоки.

Но в парламентах, кроме лицемеров и болтунов появились странные люди — шоумены, актеры, певцы, спортсмены…

Как они туда попали?

Вы скажете, что тренд на большинство проявляется не только в политике.

Он проявляется в основном в товарах.

Чем больше товаров, тем меньше проклятий. Чем меньше товаров, тем больше проклятий. От этого ориентира на мнение кучи проклятий стало больше, как и артистов — шоуменов, певцов в парламентах.

Это новые притоки реки энтропии в XXI веке.

Эти люди добровольно вписались в старые потоки концентрации воли, — централизованной энтропии.

При этом проклятия с мест не уменьшились, а увеличиваются с кадым часом. Люди недовольны, потому что ничего не решается. И решится не может! Будут только еще проклятия. Потому что человек по своей природе фашист.

Иногда, человеческую природу берут в оборот и укрощают ее. Но это доступно только Архитекторам

Глава 3

Отбор

Современная глобальная система (будь то профессиональный спорт, шоу-бизнес или партийная политика) производит жесткий отрицательный отбор на субъектность:

Кумиры и спортсмены

Их тренируют быть сверхэффективными биороботами в диапазоне удар — пас — бег, но одновременно выхолащивают из них любую левую мысль (потому что это неизбежно. Если заниматься чем то одним, ходить в качалку или библиотеку, то у одного растет бицепс, у другого миопия — близорукость. У нашего очкарика еще возможна независимая мыслительная функция. У качка или чемпиона мысли направлены в другую сторону) А системе нужен медийный фасад, который миллионы поклонников будут наделять своими фантазиями. Если такой кумир выйдет за пределы скрипта и начнет мыслить масштабом Архитектора — он станет опасен для самой индустрии. Поэтому вне поля они беспомощны, косноязычны и мгновенно «сдуваются».

Однако есть случаи, когда боксеры становятся мэрами (в бывших республиках СССР как последствие культа силы в 90 -х, а у некоторых еще плюс пиар и глянец). А представители шоу даже первыми лицами (впереди оказались также республики бывшего СССР (у населения бывшего СССР был глубочайший наисильнейший стресс. А как люди уходят от стресса? Через шоу, секс, алкоголь. Вот почему при кризисе везде шоу, порно, алкоголь. Вспомните шекспировскую королеву Гертруду, прыгнувшую в постель брату короля с горя. Если хотите, то и фабрика грез Голливуд появился вместе с мировым кризисом).

Теперь Партийная бюрократия:

Лидеры партий XIX–XX веков давно перестали быть теми, кем были их предшественники полвека назад (идейными людьми). Зачем бюрократии быть мыслителями? Они превратились в разносчиков бумаги, кресел, стульев. Это просто операторы и носильщики в классических костюмах. Сегодня они прячутся за вывески («Коммунисты», «Зеленые», «Социалисты» и тд), за историю давно умерших предков и за инерцию индустриальной эры, потому что собственного момента у них ноль. Они — отборный продукт системы, притоки одно большой реки энтропии, чья главная задача — удерживать микрофон и не допустить к управлению тех, кто реально способен произнести живое слово (очертить будущее, например).

Что из этого получается

Глобальная энтропия заключается именно в этом. Что огромные массы людей отдают свою волю и внимание пустым контейнерам.

Толпа поклоняется футболисту или эстрадной звезде, думая, что там скрыта великая личность, а там — лишь заученные удар-пас -бег и страх перед спонсором. Народец идет голосовать за партийного чиновника, думая, что выбирает путь развития, а выбирает лишь очередное упавшее в реку бревно, которое плывет по течению.

Система специально держит на сцене «детей» и «бюрократов», потому что ими легко управлять из-за кулис. Они не задают вопросов, не строят альтернативных концепций и идеально транслируют дофаминовый шум.

Почему «бревно» трудно выловить из реки

Все что несется вниз по течению выловить невозможно, а функционеров отодвинуть на их поле — через выборы, партийные дискуссии или медийные рейтинги, — потому что сама сцена принадлежит им. Они создали правила, где побеждает тот, кто лучше всех мимикрирует под народный стереотип (лидер КПРФ, например, выражал народность несколько десятков лет одним лишь голосом. В зычном баритоне признавался вождь пролетариата…, на самом деле ностальгирующих по прошлому пенсионеров. Его использовали в виде говорящего плаката)

Нельзя сказать, что система не проявляла гибкость. Вместе с идолами прошлого стереотипа появились идолы глянца и рекламы (тем самые шоумены и спортсмены). Повелители эмоций слились во фракциях парламента.

Но, сами понимаете, ни те, ни эти не могли решать ничего.

Все виды идолов работают исключительно с эмоциями. Даже если идолы хотели людям помочь, они не смогли бы. Почему? потому что в репризах или в «ударе- беге -пасе» не было ничего лишнего, что помешало бы сцене или чемпионству. Это За идолов рисует система. Все идолы мира тренированы на прибыль, заработок денег. Кроме денег в идолах нет ничего. Когда идолы вполне себе искренне помогают народу (или делают вид), они все равно зарабатывают (себе или кому то), и ничего не меняется.

Поэтому кризис не рассасывается, хотя его пытаются рассосать новым «Голливудом» с Интернетом. Ничего не получается. В Интернете, в социальных сетях шум нарастает с бешенной скоростью. Толпа так называемых избирателей недовольна. Она и не может никогда удовлетвориться. Эмоции не могут победить эмоции надолго. Только на условные пять минут. Идолы меду тем стареют буквально (появляются новые кумиры, и говорят уже о политике напрямую, — клоуны о политике: раз у кого то получилось срубить бабла, почему у меня не получится?) и физически (советские идолы несут откровенную антинародную чепуху).

Кризис нарастает.

Потому что во все мире собирают эмоции с помощью политиков шоуменов.

Чем это может закончится?

Последним заключительным шоу: последнее действие или указание политика шоумена будет выглядеть шуткой.

Вся эта инерция и вся эта выхолощенная бюрократия рушатся в одно мгновение, когда сталкиваются с прямой кинетической реальностью и асимметричным действием.

Их бессилие и косноязычие — это их главный уязвимый узел. Они могут царить только в условиях абсолютной анестезии общества. Но как только на сцену выходит Социализм Архитекторов — с точным Чертежом, смыслом и Волей, — вся эта декорация из партийных функций и медийных кукол оказывается беспомощной.

Проблема есть.

Архитекторы появляются на сцена после последней шутки.

Когда люди перестанут шутить вообще, потому что будет не до шуток.

Глава 4

Архитекторы

Если централизация отличает организацию от толпы варваров.

Значит централизация сохраняет энергию.

Поэтому Бог (религия) поддерживают монарха -государство, идеология — Секретаря и аппарат республики (кто дает идею, то владеет вниманием и побеждает аппарат. Так было в СССР, так будет везде), социальные сети поддерживают Интернет денежной мафии.

Следовательно, энтропия происходит точно также. Через ослабление монархии, республики, влияния социальных сетей. Это пока так грубо, чтобы было понятно.

Апелляция к большинству случилась не сразу, на это ушли века подготовки, на самом деле энтропии — ослаблений старых организации: общин, государств, строя.

Обращение к большинству связано с энтропией напрямую. Все оппозиционеры выступали от имени народа (потому что народ есть физическая сила количества, когда вера или идея уже не работали), чтобы снять власть и центр, уже не контролирующих энтропию.

Примеры мифа слов Карла I» Вы пыль на моих сапогах», якобы сказанные английским парламентариям и «Государство — это», приписываемое Людовику XIV, сказаны почти одновременно — во время кризиса религии. До этого всех монархов считали божьими помазанниками. Альтернатива была немыслима. Деньги уже работали как суррогаты — самой прямой и быстрой идеи выгоды, материальной выгоды, ибо время сословий уже сжалось в этих местах (сегодня нет сословий и нет времени ни у кого, поэтому денежная мафия всесильна, что контролирует именно внимание тотально на Земле)

Чтобы появилась новая дорожка к воле большинства (дорожка к самолюбию на самом деле), старые символы нужно было обязательно казнить. Даже палач дрогнул в голосе, держа в руках отрубленную голову Карла. А толпа ужаснулась. Хотя хотел произнести это дерзко. Англия поймала ужас.

Палач обратился в толпе (и все 5000 лет обращаются к толпе, — а для чего? Почему именно к толпе обращался глашатай Рима? Потому что глашатай был символом Римской республики. Обращение к толпе, к народу — всегда обращение для закрепления власти. Чтобы не было оппозиционеров, увлекающих толпу.

Что привлекает внимание? Что цементирует центр и организацию

Один понятный признак. Признак родства. Принцип родства был унаследован от древности и родственных общин. На самом деле принцип крови продержался почти до ХХ века (Сегодня принцип крови, значит и большинства условных родственников еще работает в местах традиции, — в консервативных общинах, исполняющих обряды). В XXI веке, когда самолюбие через внимание контролируется социальными сетями, можно сказать, принцип крови полностью перешел в «кровь денег», — принцип родства интереса. Снова ведь работает принцип большинства, но уже без монархов, республик, вождей, пророков, религий, идей.

Принцип апелляции к большинству опирался последовательно на голос крови (рода) землячества (феоды), и гражданства (республики) и осуществлялся меньшинством. Всегда меньшинством! (Даже в мире тотальных денег начала XXI века). Меньшинство использовало любой «голос» (но крови больше всего), чтобы контролировать центр, контролировать условную организацию, чтобы не давать власть. Меньшинств контролировало энтропию. Но все время теряло контроль, потому что тот же голос крови заглушался миграцией или техническим прогрессом.

Место тут же занимали те кто уже не верили в Бога или в идею (коммунизма) В это неверие обращались миллионы и миллиарды (сегодня). Потому что главным, как оказалось, при особо массовом участии, оказалось как раз внимание (самолюбие с глазами).

Поэтому Архитекторы предлагают

Поменять сам принцип родства. Не по крови, не по родству, совместному жительству, а по логосу.

Еще никогда оппозиционеры не ставили вопрос, что все дело в принципе меньшинства, управляющего неизбежно большинством. Большинство не может править (особенно наглядно видно по хаосу социальных сетей). Социальные сети под контролем алгоритмов — известного денежного меньшинства.

Другой власти меньшинства еще не было. А старый вектор выродился в управляемый хаос и тупик.

Глава 5

Если мешаешь творцу, ты — мышь

Если проходишь мимо со своими проблемами там, где творец поставил знаки, ты -мышь. Социальные сети все под контролем. Если смеешься на творцом, ты конкретная мышь. Почему ты мышь? Потому что твое самолюбие — ударная часть общего контроля (контроля нереализованных амбиций)

В век торжества демократии консервативные системы часто подвергаются остракизму, просто открыто высмеиваются. Смотрите! Эти варвары поклоняются своему диктатору! Консервативные страны представлены отсталыми, бесперспективными.
«Не варвары» в демократическом тренде самодовольны. Они не подчиняются кому то конкретно. Они сами по себе и любят деньги.
Когда же победит демократия во всем мире? Если даже среди консервативных общин все больше людей любят — молятся на деньги (им фонд Сороса дает для настроения деньги).
Америка сильна. Америка может все полезные ископаемые по всему миру менять на эти фантики. Может покупать любовь к демократии у всех мещан планеты в розницу и оптом. (Если убрать все локальные правительства. Которые держат только для порядка. То все планета по команде бы подпрыгнула)
Вместе с тем не понятно — это Второе Пришествие или ожидание Машиаха?
Завершается ли история на демократии?
=================
А между тем у демократии своя энтропия.
Раньше в бой вели цари, аристократы, полководцы — это все сословный слепок амбиций. Солдаты вели себя как мыши (ведь нарушение дисциплины — грубейшее нарушение, — наказание смерть).
Но времена поменялись. Прошли революции. Аристократию сократили — отменили, в бой повели генералы. Рядовые солдаты все еще боялись роптать. Нарушение Устава — это смерть.
Что же произошло в 21 веке? Почему война из классического батального вида перестала создавать взрывы? Почему «взрывы» стали новостными?
Все просто. Это классическая рыночная энтропия. Никто не может вести в бой избирателей. Избиратели сами решают, когда ходить на выборы. Политики хайпуют и унижаются перед электоратом.
Так как же электорат ходит теперь в бой?

С кем ведет сражение в социальных сетях? На какую тему? Кто его ведет?
Чистой военно конкретики не получится. В коррупционных схемах нет генералов, трудно найти, или они в конце цепочки. Генералов также нанимают — это не идейные люди. (Вообще про идеи и морали в мире денег надо забыть. Люди встают по утрам и думают, что продать, что купить, как себя продать, как купить). Это есть та самая энтропия.
Если в консервативных общинах дураков чиновники выбирали глупого заместителя специально (чтобы не парится) — это есть консервативная энтропия аппарата. То в мире денег энтропия выглядит битвой катастроф. Люди воюют другом с другом на уровне мелких амбиций (мышей. Если раньше враждовали и сражались и государства, то теперь мыши — «личности»). Продавец ищет глупого покупателя, покупатель ищет продавца ротозея. Да, это бескровная война (но сколько она сжигает у всех мышей нервов) Можно сказать батальная прошлая война конкретных стран, полководцев, и мест сражений раздробилась на весь мир без имен и мест. Человек человеку волк. Это есть демократическая денежная энтропия вне аппарата и внутри аппарата. Все «пожирают», унижают, обзывают друг друга везде.
Это сказки что при демократии торжествует ум, энергия, гуманизм, оттого что кровь не льется (кровь льется реков в гибридный конфликтах, -где люди с деньгам решают вести демократический спор старыми методами, там и польется фонтаном).

Представим себе, что у сетевой мыши амбиции не меньше, чем у генерала феодала. С кем она ведет тут де бой? С такой же сетевой мышью. Вся сеть, куда собрали всех «генералов» демократии бурлит ударами — выпадами. Амбиции феодальных генералов прошлого раздробились на миллиардные амбиции мышей. Само по себе — это выпуск пара. Но это и зеркало амбиции.
Рыночная энтропия создает кучу не опасных популярных артистов, спортсменов для туземцев. Туземцы очень городятся своими артистами, певцами, футболистами.

Но не в этом сила денежной рыночной энтропии. Она призывает к творчеству в социальных сетях диванных эксперДов. Более того, если раньше в бой вели либо аристократы, либо исторические команданте, потому что мыши уступали энергетике, чувствовали харизму, сегодня «в атаку» не идут, а ведут взбесившиеся мыши-рядовые. Потому что каждый считает себя личностью, экспердом по всем вопросам, творцом истории в комнате и певцом в караоке вообще.
Быдло ведет в бой быдло? Именно так. Это есть завоевание демократии. Творец, эксперт, быдло создает хайп на пять минут. Другое, такое же быдло творцов, экпердоВ, личностей сбегается в стаю — читает сообщение первого быдла. Видит: «Не опасно! «Самолюбие не задето. Значит: «Он наш генерал!». Затем разбегается по углам и забывают — ждут нового повода к войне мыши — блоггера.
Разве это не энтропия?
Это есть та самая энтропия, когда так называемых пассионарием вообще не останется. Все демократические методички устами мышей «Сороса» утверждают: избегать идейных людей

.Идейные люди ведут к тоталитаризму…
На всем земном шаре — тоталитаризм долларовых спекулянтов никто (из мышей) не увидит. Все уже хвостиками чувствуют, что в кормушке какая то дрянь, что клетка становится меньше в размерах. Но все вавно: «Мыши! Вы будете счастливы!»
Сидите в своих норках и виляете хвостами — ищите глупых покупателей, как вас учил
Карнеги. Нападайте на всех, кто наступает на ваше самолюбие — защищайте свое самолюбие, как самый ценный товар, — вы личности.
То есть энтропия и заключается в атаке на самолюбие на каждом месте, на всем земном шаре (теперь сравните как тоталитарный чиновник подбирал себе дурака в заместители в одном конкретном месте. И сравните масштаб 1 х 1000000000).
То есть старая тоталитарная энтропия никуда не исчезла. Он была раздроблена демократией на миллиарды мелких амбиций, от этого стала невидимой.

Но рядовые не исчезли. Их назначили генералами (личностями). Они стали атаковать везде — получилась агрессивная среда среднего самолюбия. Из-за этого везде происходит деградация. В сферах, которые регулируют человечество. Саморегуляцию общения народов, общин, семей, людей. Среднее самолюбие (мышей) будет срубать государства (которые уже формальны), общину (где все уже предатели — проститутки), семей (традиционные семьи в распаде), людей (люди ходят злыми, что что то идет не «по ихнему»)

Глава 6

Почему Машиах сильнее бога

Почему про либеральные блоггеры и активнее в социальных сетях.

Этот случай хорошо подходит для общей темы про Архитекторов.

Естественно про — либеральные стримеры будут активными, ведь они идут на запах денег. А на что могут рассчитывать евразийцы (назовем этот спектр так)? На защиту Путина? На здравый смысл? Или на лень алгоритмов, с глазами самолюбия зверинца?

Еще вчера, совершенно случайно наткнулся в смартфоне: молодой высоколобый казах в черном костюме и очках менторным тоном (неестественным для возраста) учил Россию. Что если бы Россия вела себя цивилизованно и не агрессивно (и тд, все слушать не стал: такой дерзости в сетях навалом, ж… ой жри). Все они говорят много, уверенно, даже самоуверенно, агрессивно — нагло).

Запах денег такой силы?

Да, у запаха денег масштаб безразмерный.

Поэтому наглость, поэтому агрессивность, надменность какая то (а в уме то бабло, — «хочу заработать»)

Потому что все хотят заработать.

А кто не хочет? Покажите такого идиота.

Теперь мы подходим к нашей теме.

Что род отстаивал кровь, цех защищал цеховика, Бог (или боги) поддерживал монарха, партия секретаря и партийцев, профсоюз членов профсоюза, а всех остальных — прочую беспартийную — безыдейную массу — социальные сети.

Бог не может защищать массовку себе на уме — среднее самолюбие с глазами, рассредоточенное миллионами по социальным сетям. Да, бога иногда упоминают — для сильной аргументации, но бог сегодня бессилен против среднего самолюбия с глазами. (Если где то появляется Бог, — только в виде религиозных функционеров, так и там — чтобы получить гешефт от религиозной одежды: от рясы там и прочего подобного. Бог в мире денег нужен внезапно — случайно, чтобы контролировать локальную ситуацию. Миру денег, назовем его Машиахом, не нужен бардак. Машиах общается с людьми на интерес. Но чтобы было понятно всем, что Он хочет, ему нужны толмачи. Там, где внезапно появляются новые старые (отжившие) сословия, там появляются и религиозные функционеры. Данный Бог средневековен. Но здесь тоже должен быть порядок (ибо бардак, волнения — это большие убытки для большого бизнеса. Денежная мафия включает волнения точечно, когда какой то условный «толмач» с людьми теряет нюх.

Итак, старый Бог защищает только вождя — лидера как копию монарха, потому что в чистом виде монархия нелегитимна. Для нее нет столько верующих в Бога (в средневекового Бога, потому что наука и знания, дарованные массе, добили веру в монархию в дуэте Бог — царь). Остается везде вождь — лидер в виде автократа — идейного консерватора (балансирующего между стратами, пока все люди не освоят социальные сети, — запах денег)

Бог защищает царя, партия своих партийцев, мафия бессмертна, а кто же защищает маленького человека — «личность»?

Личность защищают социальные сети, по идее.

Когда простые люди недовольны, они поднимают шум в сетях. Уж потом реагируют на шум чиновники — подключают аппарат власти на событие, которое грозит ненужным шумом. Только шум Машиаха вызывает трепет и подчинения. Потому в социальных сетях собирают внимание.

Раньше власть собирала людей вокруг идеи. Теперь власть собирает внимание вокруг людей. А тот, кто собирает внимание, получает возможность определять, что считать реальностью.

Идеи требуют энергии, а энергия сегодня распределяется через внимание.

Глава 7

Кто нами правит

Нет ничего удивительно, что для некоторых народов Евразии гармонична автократическая форма правление (система вождистского любого типа, вообще тоталитарная система). Потому что она не дает средним людям разбегаться_ по углам и закоулкам своих душ, обычно пустых, забитых разных хламом. Автономность обычных людей, науськанных свободой, ведет к их же тотальному одиночеству, кода даже у самых устроенных есть даже деньги, есть почти все, но нет самой уверенности. И все одиноки. Прогрессивный автократ и тоталитарная система как бы заставляют любить красивое, физически сильное, морально устойчивое, и глубокое.

Так ли это?

Когда на сцену выходят качественные философы, мыслители, поэты и красивые артисты с дикторами.

При демократии идет явный крен в сторону болтунов, позеров, фриков, безголосых див, некрасивых странных моделей, и политиков популистов — клоунов. Мужчина не мужчина и женщина не женщина. Похоже, при прогрессивном диктаторе всем было бы лучше. Средние люди читали бы меня, не были бы так злы — не обзывались бы, как сейчас обзываются разным гадостями, чтобы успокоиться. Людей надо направлять, а не развлекать? Да, люди они как маленькие дети, хотят развлекаться и разбегаться».

Мы не обязаны заранее доказывать, что Архитекторов много, что их мало, что они обязательно объединятся или что именно конструкция Социализма Архитекторов окажется исторически верной. Для начала мы можем спокойно сказать:

где возникает архитекторское мышление, где оно сохраняется и почему оно исчезает — какие среды его подавляют, какие среды его питают — самое главное — как отдельные Архитекторы могут распознать друг друга.

И вчерашний разговор о слабости условных евразийцев здесь оказался не боковой темой, а диагностическим инструментом.

Мне кажется, мы нашли важное различие.

Почему либеральный стример на сегодня сильнее (они идут на запах денег. Со дна, из глубин — хищников очень много. Это мещанский спринт голодранцев. Среди либералов могут быть министры, бывшие министры, разные прочие шишки, бывшие парламентарии, оторванные от корыта. Как они рычат! Ах, как они рычат! Голодные тигры в загонах так не кричат).

Архитекторы думают о другом.

У Архитекторов прошлого была надежда — на Бога, монарх, систему, мораль.

Каждый, кто думает о вечной морали — уже Архитектор прошлого.

Каждый, кто думает о материальном — уже архитекторный атавизм. В мире денег почти нет Архитекторов. Архитекторов не будет вообще. Рынок отменяет Архитекторов и сложные (прошлыми) системы.

Про- либеральный стример отменяет не только империи, он отменяет государство, общины, мораль, семью, отцовство, материнство — что может быть на свете наглее отказа о родителей?

Наглый про либеральный стример пока ослеплен своей наглость, потому что это обещает ему (ну, не знаю грант Сорос, просто донатированное внимание, просто кайф от сцены).

Эти вопросы мы пока опустим.

Потому что мы ищем Архитекторов, а не голодных"обезьян»

Вертикальный человек и Архитектор — не одно и то же (прошлые Архитекторы — марксисты остались просто вертикальными, они прошлый революционный этап. Скажем им спасибо, и на время действий забудем)

Вертикальный человек привык искать:

идею выше себя — носителя идеи — организацию — покровительство — действие.

Архитектор способен в какой-то момент сказать:

«А если наверху никого нет?»

Наверху на само деле уже никого нет. Вы видите это по шоумена, артистам, спортсменам, осваивающим политическую площадку мирового шоу. Всех этих людей забросили наверх пока не соцсети, но почти что: наверх их забросили большие деньги, создавшие алгоритмы. Все «жильцы» соцсетей — это говорящее мясо соцсетей, но пока они в беспамятстве и полусознании своего присутствия. Что они реально стоят показала ковидная эпопея. Они выстроились в очередь за прививками — никто над ними с плетками не стоял как в концлагере. Они сами пришли и построились. Так зачем же эти люди нужны? Незачем, они не нужны. Они нужны легитимизировать мировое шоу «демократии». Ведь многие даже олигархи не знают будущего. По инерции им нужны зрители.

Так что же наши Архитекторы?

Где они? Сколько их. Ведь я утверждаю, что наверху их больше нет (А может все таки есть? Тогда я прошлый Архитектор)

Архитекторы еще есть. Их много. Но они будут исчезать как вид, как исчезает система, государство, разум в конце концов. Потому

что на сегодня рулят эмоции!

(Условный евразиец может быть очень консервативным, очень государственническим, очень иерархическим — и при этом не быть Архитектором.

Он может защищать существующую вертикаль.

А Архитектор спрашивает:

«Почему именно эта вертикаль? Что будет после нее? Какая вертикаль должна существовать через пятьдесят лет?»

Это уже совершенно другая интеллектуальная функция).

А где их искать?

Вот здесь я бы вообще не начинал с национальности.

Я бы искал среду, в которой человеку приходится мыслить дальше существующей организации.

Например:

человек, который не удовлетворяется готовой профессией; исследователь, которому тесно в существующей дисциплине; предприниматель, который видит систему, а не отдельный продукт; инженер, который думает архитектурой, а не отдельным механизмом; писатель, который создает не роман, а собственную картину общества; историк, который использует историю как модель, а не как кладбище фактов; независимый интеллектуал, которому уже недостаточно комментировать чужие конструкции.

Но есть важнейший фильтр.

Настоящий Архитектор должен уметь строить.

Не только отрицать.

Не только говорить «всё плохо».

Не только разоблачать.

А сказать:

«Вот элементы. Вот связь между ними. Вот механизм. Вот последствия. Вот конструкция, которая может заменить старую».

Если человек действительно Архитектор, он рано или поздно начинает чертить, даже если никто пока не собирается строить.

И не стоит пытаться заранее узнать, сколько Архитекторов осталось.

Возможно, их очень мало. Возможно, их гораздо больше, чем кажется. Но большинство из них могут быть рассеяны по профессиям, языкам, странам и идеологиям и даже не знать, что принадлежат к одному типу.

Мы не знаем, сколько потенциальных архитекторов имеем, потому что еще перешли к раскрытию внимания. Внимание — главный аккумулятор энергии. В старых идейных, религиозных схемах этот аккумулятор разряжен полностью. Люди не держат сложные схемы (просто так распорядилась природа, дураков много). А сегодня рынок забрал даже остатки внимание и разбил внимание да доли секунд.

В этих долях Архитекторам просто нечего делать. Поэтом у все сетевые «артисты» их игнорируют вполне себе объяснимо.

Раньше Архитекторов собирала организация.

Теперь организация исчезла — и они стали невидимыми друг для друга.

Следовательно, одна из задач будущего — не создать очередную партию.

А создать средство взаимного распознавания.

Не:

«Вступайте в нашу организацию».

А:

«Если Вы мыслите таким образом — вот чертеж. Узнайте себя в нем».

И тогда, профессорски говоря, мы действительно ничего не теряем.

Если чертеж неверен — его разберут.

Если частично верен — его исправят.

Если в нем есть что-то настоящее — другие Архитекторы однажды начнут добавлять к нему свои линии.

А пока — никаких памятников.

Глава 8

Ленин сошел с ума?

Тупик Индустриального Пророка

В начале прошлого века Ленин написал о многоукладности России

Он нашел пять материальных укладов: от патриархального крестьянского хозяйства до частного капитализма и социализма. Для него, как для ортодоксального марксиста, базисом были производственные силы: кто владеет заводом, плугом, землей и станком.

Если бы Ильича оживили сегодня и посадили за смартфон, чтобы он нашел?

Он ничего бы не нашел. А сошел бы с ума от увиденного. В «зверинце самолюбия» нет пролетариев заводов. Нет, уйдя надолго в библиотеку, через десять-пятнадцать лет выдал бы безупречный, академически подкованный, но абсолютно пропавший нафталином анализ.

Почему? Потому что Ленин — гениальный, но продукт своего времени. Он и все «вертикальные архитекторы-староверы» привыкли мыслить категориями XIX и XX веков. И Ленин и Маркс не жили в степи. Им не понять и не достичь Алмаза Браева

Сначала мы упомянули вскользь марксистов староверов, как группу вертикальных Архитекторов с надеждой на систему (что сверху что то мощное и сильное что то наладит или поможет. Вождь — государство — партия — все те отжившие институты прошлого века, которые не собирают больше внимания)

Почему история человечества — это история внимания

Пророки прошлого обращались к толпе напрямую — на ее языке.

Они говорили людям понятные им вещи

Старые Пророки — от Будды до Маркса — собирали внимание масс на языке Справедливости. Но для незрелой толпы «справедливость» всегда требует перевода на понятный, низший язык — язык материального равенства: равенства земли, каст, предметов и продуктов.

Почему пророков заменили идейные люди?

Да потому что человечество очень поверило в технический прогресс. Революционеры скинули феодалов, но обратились снова на понятном языке справедливости (то есть снова на уровне материи. Работающая техника показывает чудеса производительности. Эти чудеса завораживали материальные умы).

Марксисты попытались совершить революцию, сделав ставку на Технику. Но они не учли одного: Техника, созданная для покорения природы, сама стала главным Ловцом Внимания.

Да, продукт, производимый машиной в невиданных количествах, завораживает фантазию. Человек индустриальной эпохи стал рабом конвейера, а человек цифровой эпохи — рабом экрана. Марксисты думали, что овладевают техникой, но техника овладела их рефлексией.

Сегодня политэкономия Маркса и Ленина бессильна. Современный мир многоукладен не производственными силами, а типами и уровнем РЕФЛЕКСИИ.

Ленин этого бы не понял. Я уже сказал: но не жил в степи

Карта Многоукладности Внимания

В XXI веке базисом является не заводы и нефть, а Акуммулятор Внимания. От уровня рефлексии конкретного общества зависит то, как это внимание удерживается или рассеивается.

Сегодня планета разделена на четыре главных рефлексивных уклада:

Западный уклад «Рефагов» (Дикий рынок внимания): Традиция выжжена. Масса атомизирована и превращена в идеальный дофаминовый субстрат. Алгоритмы социальных сетей разбивают внимание человека на доли секунд, продавая его на бирже рекламы. Наглые про-либеральные стримеры бегут на «запах денег», организуя мещанский спринт голодранцев. Это зона тотальной фрагментации и одиночества. Консервативный уклад «Зерефов» (Саудовская Аравия, традиционные пространства): Здесь внимание упирается в монолит рода, крови, патриархальной семьи и религиозного табу. Цифровой шум заходит сюда, но он бессилен перед жестким традиционным каркасом. Государственно-Идейный уклад (Китай): Гибрид конфуцианской иерархии, марксистского аппарата и суверенного «Фаервола». КПК вовремя поняла, что глобальные алгоритмы высасывают субъектность нации, и силовым путем вернула внимание граждан назад — в лоно Государства и Партии. Уклад «Говорящего Мяса» (Беспамятная Масса): Люди, лишенные проекции. В ковидную эпоху они доказали свою реальную стоимость: без всяких плеток и концлагерей они сами пришли и выстроились в дисциплинированные очереди. Им не нужна свобода, им нужно «мировое шоу демократии».

Почему «Денежная Мафия» не может захватить всё

Многие думают, что глобальный цифровой капитал (Машиах) уже победил. Это чушь.

Мировая мафия денег не может взять абсолютную власть над миром, потому что она бессильна перед многоукладностью рефлексии. Алгоритм, идеальный для нью-йоркского «рефага», ломается о саудовского «зерефа» или блокируется решением ЦК КПК в Пекине. У глобального рынка нет единого механизма контроля за хаосом.

Именно поэтому в ООН до сих пор висят 150 флагов.

Государство и чиновник сохраняются глобальными деньгами как аварийный предохранитель против энтропии. Чиновники отчаянно играют в рамках своей компетенции внимания, судорожно сдерживая хаос, чтобы их не отменили совсем.

Проведите мысленный эксперимент: что будет, если завтра отключить глобальный интернет? Все про-либеральные стримеры и цифровые «звезды» моментально превратятся в ничто. А рассеянное внимание масс мгновенно откатится назад, к архаике — к Чиновнику, Милиционеру и Государственной Вертикали.

А если разрушить Центр и Империю — внимание тут же перехватят Лжепророки и сектанты.

Вот про это самое отключение должны знать Архитекторы

Сигнал для Архитекторов

Что баланс между испуганным чиновником и бессильным цифровым капиталом не простоит вечно. Это вопрос ближайших 50 лет. Алгоритмы будут шаг за шагом подтачивать традиции, превращая «зерефов» в «рефагов», а государства — в цифровые бараки.

«Вертикальный человек» прошлого (консерватор, марксист, евразиец) в этой ситуации беспомощен. При первом же сквозняке у него «заедает кнопка на ноуте». Он привык искать Идею выше себя, Покровителя и Вертикаль.

Архитектор отличатся тем, что способен спросить:

«А что, если наверху никого нет?»

Наверху действительно никого нет. Там сидят лишь временщики, заброшенные туда инерцией больших денег.

Архитекторам будущего не нужна очередная партия. Партии и религиозные догмы прошлого разрядили свои аккумуляторы внимания.

Задача Архитекторов — создать Средство Взаимного Распознавания.

Не зазывать в ряды, а выбросить в сеть Чертеж:

«Если ты мыслишь не отдельным механизмом, а всей системой; если ты способен не просто отрицать, но и вычертить новую конструкцию — узнай себя в этом Сигнале».

Мы не знаем, сколько Архитекторов осталось на планете. Но те, у кого сохранен Логос, уловят этот чертеж и начнут добавлять к нему свои линии.

А пока — никаких памятников.

Глава 9

Палка над головой

В 1989 году вышла картина «Боги, наверное, сошли с ума 2» (The Gods Must Be Crazy II, режиссёр Джейми Уйс). Где маленький мальчик-бушмен оказался один на один в саванне с гиеной. Он быстро вспомнил, чему его учили, что гиены нападают на мелкую и низкую добычу. Поэтому он поднимает кусок коры/палку над головой, делая себя визуально выше и крупнее. Гиена была в растерянности и какое-то время и убежала.

Гиене все равно, сколько у мальчика было бушменского золота в трусах. Гиена — это гиена, а человек — это человека. Люди научились

признавать людей с дугой палкой над головой.

К примеру, в парламентах разных стран и разных эпох обязательно восседали олигархи и прочие уважаемые люди. Парламент сегодня — это место неприкосновенности. Но все же знают, что у олигархов над головой какая то палка стоит. Все знают, что это люди, у которых есть «заводы — пароходы», они контролируют цепочки, целые отрасли. Но в парламенты они ходят без заводов и пароходов. Просто все знают, что у них есть огромные яхты.

У тюрков, в частности у казахов почетного гостя приглашают в центр — «торге отырындар». Тор — это центр. А центр — самое почетное место. Приглашения в центр означает большое уважение. Не важно, что у гостя есть за душой. Может быть он очень влиятельный человек. Но он не может затащить в центр юрты все свое влияние, -только себя. Про несметные стада лошадей, овец (или их заменители на сегодня) все знают итак. Уважают гостя не только за состоятельность, но и за мудрость, авторитет. Самое главное, мы снова отмечаем внимание. (Карл Маркс и Владимир Ленин ничего этого не видел в своей жизни. Городские жители теряют родственные связи и смотрят» на одежду». В их теориях внимание растворяется в производственных мощностях и производственных силах)

Почему современных пророков рыночный"личности» высмеяли бы не отходя от места встречи

Вообще, зачем пророкам обращаться к глупым невежественным людям (своего времени. И современным «мышам»)

Когда система в кризиса, пророки появляются «откуда невозьмись» Но победить вертикаль старых Архитекторов сами не могут. Они обращаются к толпе, которая представляет из себя энергию. Сама по себе энергия есть во многих местах (для этого перекрывают реки, ставят мельницы или динамо машины). В людях тоже есть энергия, не просто физические возможности организма, но в связке с душами, — самолюбие. Пророки обращаются к толпе, но толпа не понимает, на все еще вертикальна: фарисеи, аристократы, племенные элиты все время сидят у них в центре внимания. А тут пророки предлагают рассеить старое зрения и протереть глаза. Для того чтобы попасть внутрь каждого, им приходится от обычного обращения — привлечения внимания переходить к справедливости, то есть к тем предметам и материи, что ценятся в быту. Пророки по словам марксистом переходили на орудия производства под видом справедливого распределения. Но толпе само обращение, то есть само внимание странного пророка было лестно. Пророк от обращения, действенного пять минут, переходил к справедливости и духовности. Но люди в толпе все равно понимали эти слова за внимание к себе.

Маркс и Ленин довели справедливость пророков до уровня машинного производства. Они собирали внимание через манифесты и газеты — тоже продукты машинного производства. Произошел полный переход от внимания (самолюбия с глазами) к производственным силам. (Если бы Маркс и Ленин пожили бы в степи, они бы не написали про чистую материю. Они увидели бы сначала внимание. Энгельс писал «Происхождение государства» переводя труды этнографа Моргана, сам Энгельс с индейцами не общался)

Проповеди Иисуса Христа сразу не возымели. Хотя он ходил несколько лет среди простого народа (ни разу не нацепив на голову палку). Его поняли только двенадцать учеников, которым земная справедливость просто надоела. Когда же Иисус стал показывать чудеса, армия поклонников возросла в разы. Но в чудесах заключалось внимание, самолюбие толпы — больше ничего. В чудесах зрители видели себя.

Поэтому обращение пророка на современных людей не собирает их энергию. Внимание современных мышей разбросано по социальным сетям: чудеса они находят в своих гаджетах. Даже если пророк начнет превращать воду в вино, лечить, более того оживлять мертвых — это не сконцентрирует положительную энергию. И вино и ожившие мертвецы людям быстро наскучат. Найдутся специалисты, что скажут — это поставленная провокация. Внимание тут же переключится на что то другое. Поэтому сегодня нет идейных людей, нет Архитекторов.

Кто виноват, что опора на массы, проповедуемая два тысячелетия пророками, оппозиционерами, революционерами дала такой эффект.

Потому что пророки и революционеры сразу переходили к справедливости (в20 веке еще и через машины -производственные силы). Они совершенно не замечали внимание, что внимание стоит впереди. А внимание, значит уважение. Массам не нужна никакая оторванная от них лично справедливость.

Почему победила демократия.