Бесплатный фрагмент - ПриВятель, или Начинай с конца

1. Новый друг

1. Привет

Этим летним днем Илья сам не мог понять, что за странное развлечение он себе выдумал от скуки. Трое суток не мог отсесть от свежих релизов компьютерных срелялок, пока бабуля, к которой он пожаловал на каникулы, настаивала «Иди прогуляйся уже! Москва такая красивая — выставки там, экскурсии…»

И, вероятно, назло ей с её надоедливыми наставлениями он, отрешенно загуглив, оплатил случайным выигрышем на ставках рандомно встретившуюся в поисковом списке:

экскурсию на кладбище.

А чоО, всё как она хотела. Экскурсия. И не далеко, пешком дотопать можно.

Рекламка заманивала знаменитостями, нашедшими свое пристанище… и он невольно подумал, что это странный способ приблизиться к звездам: повидаться с Есениным или поздороваться с Андреем Мироновым — руку, так-то, не пожмешь… И он о тебе даже не узнает. Да и с чего ему вдруг понадобились эти люди, которых он и в лицо-то из учебников и фильмов помнил очень приблизительно. Не говоря уж об их историях.

Зато памятники, наверное, красивые. Решил потом бабусе эти фотки показать, чтоб больше от важного его не отвлекала.

Он ведь почти уж практически второкурсник, а она — все со своими экскурсиями.

Хотя он — всё со своими стрелялками, ххехх)

Сначала он просто пофантазировал, как бы это могло быть. Ну вот просто назло. А потом вдруг решился это сделать! Вот такой послушный, какой ещё бунт?

Снарядился, дотопал. С ощущением дичайшего кринжа. Думал, что будет один такой странный желающий,

но удивился, что в эту субботу в 10 утра с немолодой дамочкой-экскурсоводом общались уже больше 10 человек. Вот так досуг у людей, ох… дивительно! Подошел, отметился. Даже словил некий азарт: потом друзьям расскажет, какие экспонаты видел!

И экскурсовод чинно повела свою группу по просторным улицам в унылый «городок прошлого». Туда, где писатели, актеры, поэты, музыканты, спортсмены, легенды всех мастей — соседствовали с совсем заброшенными безымянными местами упокоения бесконечной для его 18-ти лет давности, и на одном месте могло покоиться до десятка человек! И здесь многоквартирные высотки, ну надо ж! Да и соседей — вряд ли выбирали))) Он даже как-то увлекся этой мрачной прогулкой.

Он честно думал просто позырить на фотки на граните и испытать щепотку острых ощущений, но экскурсовод активно рассказывала о жизни тех, кто на них изображен. Почему памятник легендарному вратарю, например, такой грандиозный и скульптурный — что символизирует этот застывший в камне момент.

Илья шагал, рассматривал, и ничего не чувствовал. По крайней мере, ожидаемого от места ужаса. Эх, не то время суток он выбрал! Странным образом здесь наоборот накрывало ощущением покоя, успокоения, избавления от суеты, чистотой и прозрачностью мыслей и чувств. И ни капли, блин, адреналина! Почему вообще не страшно?!

Нет, печально, конечно — накатывает какая-то смутная философия про бренность бытия,

но гасит её — неясная радость, что скоро он отсюда вернется в вотчину живых. Мимолетность бывает и приятная. Не то что вечность…

Разумеется, многих «местных жителей» экскурсовод миновала без упоминаний. А вот он и его попутчики, из которых запомнились 2 престарелые сестры, которые переговаривались почему-то шепотом, будто чтоб местных не разбудить, средних лет любопытная пара и несколько подружек, пришедших посмотреть каждая на кого-то персонально — кто на Есенина, кто на другого актера, притормаживали. Все они поочередно залипали на тех или иных монументальных инсталляциях, многие из которых были эстетически просто шедеврами. Чего стоит громадный памятник-«тетрадь» совсем юной поэтессе на перекрестке местных аллей, и столь же юной симпатичной футболистке, гугл подсказал ему сердечный приступ в 19…

Илья же, миновав легендарных и пропустив вперед ещё шевелящихся, «залип» на лаконичной, и даже по-своему стильной черной гранитной плите с располагающим, довольно молодым портретом парня у самой кромки одной из центральных аллей под живописной ивой. Такое место, прям-таки респектабельное! И почти даже уютное под кронами деревьев. Ну и хозяин его — белым по черному — картины не портил: тронутые ветром волосы, стрижка, прикид, естественность полуоборота… Он как инспектор наблюдал за проходящими из своего «тепленького уголка» у обочины едва ли не с полуулыбкой МонаЛизы… Из интересного: у него не было отчества, и через дефис обозначены только года, без дат. 1968—1995. Получается, 27 лет там… и 27 лет — уж тут… Ну или наоборот.

Ну и ещё из примечательностей — конечно, портрет… Казалось, глаза его были с цветом и следили за проходящими — полный эффект присутствия! Маааастер исполнил — просто завораживает…

«Привет приятель,» — подумал Илья, — «кто тебе такой памятник совторил? Дай контакт, тоже себе потом такой хочу». — иронично пульнул в пустоту черной мраморной бездонности он…

— Мастер — лежит на другой аллее. — принял в ответ в столь же ироничной манере энергичный вайб он, — уже дольше, чем ты живешь…

— М-м. Жаль. — вздохнул он, — а что он на надписи-то схалявил? Или просто сэкономили? — отправил он с умиротворенным любопытством.

— Не знали они отчества. Друзья хоронили, которые лишь казались близкими. Они столько паспортов повидали, что и по имени, если честно, затруднялись… Дату криминалисты установить не смогли — нашли только через год. — поведал голос, с которым приятно было поболтать.

— Где нашли? — сглотнул гость.

— В лесополосе на 41м километре. — буднично сообщил новый экскурсовод.

— Чё так? — поежился визитер.

— Ой, нашли и ладно — в 90е где ещё было искать? Если б ещё б и целого б… — доверчиво хныкнул собеседник. — А с датой рождения и сам не уверен был… Праздновал когда удобно. — болтал приятель.

— Интересная житуха выдалась… — дернул скулой Илья, — будто заглянув в замочную скважину.

— Бывало и интересно. — задумчиво согласился незнакомец.

— Ты кто? — отважился парень.

— Я Костя. — кивнул собеседник, не видишь, написано?…

Он так и думал? Или нет? Или он правда надеялся, что говорит с кем-то…

другим? Илья, забыв дышать, уставился на прозрачную движущуюся копию с портрета. Фигура поспешила раствориться.

— Ладно, не отвлекаю. — устало отмахнулся глюк, — а то кошмары ещё снится тебе будут… Или мне.

— А по жизни кто? — вдруг не послушавшись себя, остался на месте Илья. — бандит?

— В то время все молодые дерзкие спортивные устраивались как умели, жили инстинктами, решали вопросы, и копили материалы на себя в милиции. — пожал плечами тень. — иди своей дорогой. Извини, что… ответил. Просто ты — позвал. Исчезаю.

А правда ведь, сам первый начал, как тут не согласиться… Обижать честно не хотел, все это — любопытство. Уж слишком… живое… Мама всегда говорила, что он своими почемучками мертвого поднимет. Лучше б молчала!

— Вас много тут таких? — не унимался Илья.

— Каких? Криминальных? Полно. Целое поколение.

— Да не… Таких, недо…

— …битых? — и юмор этого субъекта начинал Илье почти нравиться. — не очень. Не все. Хотя бывают. Мы не можем общаться между собой, не получается. Каждый — в своем «пузыре». Скучно тут, хоть и красиво…

— Почему ты не ушел туда, куда и все… ну или большинство?

— Не хотел уходить. Много осталось здесь недорешенного. Теперь жалею. Надо было идти, пока мог. А то застрял. Тут. Один.

— Ну за твоим… домом… ухаживают хорошо.

— Мой друг, что хоронил… я ему жизнь спас — предупредил. Он оплачивает уход и уборку. Сам вот не приходит — дети после инсульта в дом престарелых еще 10 лет назад упекли, отжав все состояние, хорошо что он 50 лет ухода сразу оплатил вперед, пока богатый был за###нец. Фирма крепкая попалась, исполняет. Ну и я, кажется, нравлюсь уборщице. Вот уже лет 8.

— Ты с ней тоже общаешься?

— Нене, она своим собственным воображением обходится. — усмехнулся тот.

— Та может, я тоже… — моргнул Илья в ответ.

— Молодой человек, догоняйте, а то потеряетесь! — его экскурсовод и группа удалялись, и он не хотел теперь остаться здесь один… Или не один… Мало ли, кто тут ещё в пустоте? Притаился…

— Можно, я к тебе ещё приду? — робко попросился вдруг Илья.

— Почему? — оживший в пространство портрет посерьезнел.

— Так просто, интересная у тебя история.

— Книгу обо мне напишешь, может? — усмехнулся портрет, — тебе оно надо, ходить сюда? Какие у тебя тут моральные обязательства?

— Так просто. Почему нет? Я тоже часто… один…

Лишь сказав это, Илья вдруг это понял.

— Позови меня, сам приду. Мне быстрей и проще будет. Так — у нас получается — покинуть это место, если позовут. У друга получалось, пока его транквилизаторами не закололи — имел неосторожность поделиться нашей продолжающейся дружбой с сиделкой. А больше… — он помрачнел, утратив породистую иронию юности. — некому.

— Я про тебя не забуду. — пообещал Илья, удаляясь. Он понял, что в этот момент не произнес ни слова, окруженный другими людьми, которых в моменте просто развидел. Молчал! А так интересно вдруг поболтать получилось.

Костя не показался ему подлецом. Дядя по маме — полицейский — рассказывал, что в 90е в пучину криминальных приключений затягивало и не плохих ребят — просто обрывались многие другие пути…

2. Просто позови

Едва Илья покинул кладбище, его попустило: все привычные тревоги и скука как-то покинули его. Он купил себе мороженое, и бродил по городу, теряясь взглядом в кронах деревьев и панорамах. Он вдруг ощутил жизнь как никогда прежде. В моменте ему даже показалось, что это была иллюзия или фантазия, но ощущения общего удовлетворения от жизни это не отменило.

Но тем же вечером, укутавшись в плед и выключив свет перед сном, Илья поразмыслив, решился. Рискнуть. А как иначе он узнает, на что ещё способны привидения?

Да и он сам — тоже…

— Костя! — позвал он туда, в уютный уголок меж двух ив. — КККОООСТТТЯЯЯ

— Не ори, мамонтов перебудишь. — отозвался знакомый голос. — тут я.

— Давно? — напрягся Илья. В последующую часть дня до него потихоньку дошло, что с ним приключилось. А к добру ли? У него в жизни что, начался фильм ужасов с натуральным преследованием вурдалака?

— С того момента, как ты назвал мое имя. — пояснил приятель. — одного раза достаточно, можно без абракадабры, заклинаний и ритуалов.

— Что, даже яйца дрозда и кровь девственниц не понадобится?

— А ты, я гляжу, готовился… — ухмыльнулся гость.

— Ты можешь причинить мне вред? — в лоб спросил Илья, кутаясь под своим укрытием и на всякий случая запасаясь церковными свечками, — или, может, другим?

— Ни фига я не могу. А то б не с тебя начал, поверь. — отфыркнулся тот раздраженно.

— Ты ж знаешь, кто тебя… так? — выпалил он, и тут же понял, что сморозил.

— Кто — знаю, за что — знаю. Не знаю только, зачем пошел тогда, хотя все это можно было предвидеть. Смелый был, знаешь, бесстрашный. Спортсмен.

Илья невольно ощутил себя внутри не киношного детектива, а вполне себе фатальной реальности, и в нем проснулось неведомо откуда взявшееся чувство сопричастной справедливости.

— Они живы?

— Да.

Иногда этот словесный ловкач бывал слишком лаконичен слишком ровным тоном, и становилось понятно, что даже «тааам» бывают темы, которые идут со скрипом. Всё как у людей.

— Сидят?

— Нет. Олег говорил, что нет.

— Почему?

— Прикормленный опер отмазал. Правда, его не стало недавно. Капитана Кетова.

— Так может, пора их прижать?

— Зачем?

— В смысле?

— Ну по своему их можно понять. Если б я узнал, что кто-то с моей женой… — размышлял голос…

— Ты что, в банды перегиграл там? Ты чего такое говоришь? Я не верю, что ты б убил.

— Я убивал.

— Из самообороны, полагаю. А вот так из мести?

— Не, не было.

— И не было бы. Ты просто другой. Никому не дано такое право! Не путай меня, пожалуйста! За такое надо наказать! — словил приступ геройства парень, аж одеяло с подбородка сползло. — А то у тебя там стёрлись все ориентиры!

— Первые 10 лет я только и думал о том, как наказать. Потом прошло.

— Такое нельзя оставлять, поверь.

— Как скажешь. — ровно согласился гость, чуть подумав, будто чтоб замять тему.

— А почему ты не знаешь своей даты рождения? — вопросы мелькали и путались у Ильи в голове.

— Я детдомовский, во Владикавказе подбросили дошкольником. Если собрать все даты, приписанные в документах и те, когда жизнь давала мне 2й шанс, то вообще можно было из-за торжественного стола не выходить. Ну а потом я понял, как выгодно иногда оказываться именинником, и понеслось… Праздновал раз по 20 за год, при любом удобном случае — лишь бы компании не пересекались, но с этим не было проблем. У меня нет привязки или какого-то благоговения. Ни к дата, ни к людям, ни к местам.

— Ну а особой даты у тебя так и не выбралось?

— Была одна… Но это так, фантазии.

— Теперь понятно, почему без отчества.

— Без фамилии, сам понимаешь, никак. Хоть какой-то. Я вообще, тот еще паззл.

— А что значило «если б целиком»… отважно копал Илья из-под одеяла.

— Это значит — частично. — пояснил гость, — Ну голову нашли, и похоронили, а остальное — где-то в лесу так и лежит.

— Жуть.

— Точно. Некоторые части из потерянного мне нравились. Я умел с ними обращаться!

Черный юмор этой тени несколько сбивал драматизм.

— Ну ты же знаешь, где…

— Я не могу попасть туда сам. А люди от такой просьбы почему-то истерят… Пробовал я, было, приемную сестру попросить. Так она лечить голову пошла.

— Может, и мне пора…

— Ну пока ты не рассказываешь об это докторам — рано…

Илья усилием сдержал ухмылку: не всё казалось таким уж забавным. Хотя время, видимо, лечит. Даже души без тел.

— Расскажешь мне свою историю? Мне интересно! Я на журфаке учусь, кстати. Только сам не знаю зачем…

— Даже показать могу. Не волнуйся, ужасов тебе в сны не пошлю.

— Без лесополос, пожалуйста.

— Замётано.

— Ты только это… я не смогу спать, зная, что ты здесь.

— Так ты ж не знаешь… Могу одеялко тебе подоткнуть, ты и не почувствуешь.

— Иди ты… знаешь куда!

— Знаю. Пошел уже. Покоиться с миром. И тебе приятных снов. Испаряюсь. Пш! А, не, «БУ!»

Засыпая, Илья понял, что скоро начнет по новому другу даже скучать.

Ему снился поезд. Плацкарт, где едет паренек примерно его возраста. В Москву. Он едет на спортивные соревнования, а еще через полгода — поступать на тренера. Исполняется его мечта, вот только есть и обратная сторона этого отъезда — он не знает, как забрать с собой свою девушку. У Светланы строгий отец, он не одобряет связи с этим 17-летним дважды сиротой: его уважаемых, но простых почтенного возраста приемных родителей тоже недавно не стало: отчим покинул этот мир год назад от инфаркта, а без него заболела и быстро сгорела и мать. Но он — самостоятельный и почти совершеннолетний, хочет жениться и увезти свою прелестную соседку, а разве этого достойна их умница и красавица, будущий медик? На неё авторитетные взрослые люди заглядываются, обеспеченные!

2. Старые дела

3. По эту сторону

Проснувшись утром, Илья написал маминому брату, уважаемому и бывалому оперу. Рассказал, что хочет подготовить для института одну работку по истории криминалистики. Не поможет ли Дядь-Коля поднять дельце: пробить Константина Алиева, найденного на 41м километре в 1996м. Кем был, что известно.

И дядя, с которым они в последнее время с самого его детства почти не общались, обрадовался просьбе! Авторитетно, с некоторой важностью пригласил к себе на работу, сделал запрос в архив. И уже через пару часов Илья созерцал пожившие папки на столе.

— Константин Алиев, — коллеги дядь-Коли, сами заинтригованные этим ностальгическим экскурсом в городские легенды, увлеченно вчитывались в пожелтевшие страницы, — был членом ОПГ, при чем не совсем уж рядовым. Чемпион всероссийских соревнований по карате, некогда отличник университета МВД, в 90е он был личным телохранителем Савелика — одного из руководителей банды «Южан». Погоняло — Камиль.

— Точно МВД? — хмурился Илья. — не физической культуры?

— Точно МВД. Отлично стрелял, кошмарить умел так, что до физической силы часто и не доходило, но ещё лучше умел договариваться. Когда начальство «заносило», Костя-«Камиль» мог разруливать тупиковые «разговоры».

— Да, потрындеть — этого у него не отнять. — буркнул Илья.

— Написано, что «имел приятную наружность, чувство стиля, располагающий „фасадный“ вид и хорошие манеры, пользовался успехом у женщин и признанием коллег. Аккуратный, сознательный, рациональный. Волнорез». Доверие к нему тоже было весомое. Интересно, чего это с ним разделались-то тогда? В ОПГ он был примерно с 92го, в 95м — уже пропал. В 96м один из бывших подельников указал, где искать его голову, которую хотели кому-то там отправить в назидание. Остальное так и не отрыли, не нашли. Ходила жуткая легенда, что его так хорошо запрятали, потому что он успел проглотить специальную капсулу с компроматом на своего палача у него на глазах — он всегда так перестраховывался, и убийца это знал.

— Грамотно. Но не помогло.

— Сдавший его голову, говорил, что там была замешана чья-то жена. Или жены.

— Эх, интересная история! Найти б его «остальное», я б заново б дело б открыл! — бравадил Дядь-Коля.

— А если вдруг найдем? — ляпнул Илья.

— Ты что-то знаешь? — нахмурился дядя.

— Что я могу знать, меня тогда и в помине не было! — отмахнулся как мог Илья… — просто… А вдруг.

Выходя из прокуратуры, Илья снова мысленно позвал Костю.

— Ты тут?

— Еще как.

— Слышал?

— Вполне.

— Ну вот и придумывай, как мне теперь обосновать свою осведомленность, когда мы тебя искать пойдем.

У Ильи на этот счет не было ровным счетом никаких идей. А вот у Кости…

— Смотри, они правы: меня под расправу — подставили. И если ты меня туда возьмешь с собой, как-бы физически, и я таким путем смогу поговорить с этим человеком, лично… то на неё можно спихнуть как на источник новую информацию.

— Пока очень расплывчато, но я готов. А она — это жена?

— Да.

— Чья? Твоя?

— Я женат не был. Хотя у меня был сын.

— Ходок.

— Все мы ходоки. Но не в этот раз. Я попал в ОПГ, чтоб найти свою девушку, которую от её жестокого отца спрятала её мать, когда она родила мне Алима. Мы сами с ней почти ещё дети были: мне 18, ей 17. Отец хотел избавиться от ребенка и наказать дочь замужеством куда нибудь в очень ортодоксальную семью. Её мать успела их увезти и спрятать. Вроде бы в Израиль. Мне нужны были связи, средства, ресурсы, то есть помощь сильных людей чтоб найти и защитить их. Я жил ради этого.

— И что пошло не так?

— В меня влюбилась одна из жен главарей. Альбина. Пыталась соблазнить, а когда получила отказ, обозлилась, и подтасовала мне роман с женой другого главаря. А та чтоб его позлить — подтвердила — я был симпатичный и авторитетный на столько, что со мной изменить будто б не обидно, и будто б неприкасаемый. Ей ничего, а я — попал в жесткую опалу. Думал, не посмеют тронуть — обезопасился как мог. Но не помогло.

— Да уж…

— До этого у меня и разногласий с шефами не было. Они, конечно, без башни, но и я умело играл шизика им под стать, а иногда умел оказаться полезным. И вот, как глупо попал в капкан. Мстительной женщины. Пока искал любимую.

— Так и не нашел?

— Нашел. Помогли. Но отец, точнее отчим Светы — тоже был наш местный авторитет. Старый психопат. Так получилось, что он умер от сердечного приступа в одно время со мной, а до того она не могла приехать ко мне, и сына я видел лишь в поездках, да и то — издали. Чтоб не «спалить» — за мной могли следить. С ней больше не общался. Позже она однажды была на моей могиле, я не решился с ней заговорить. Ей сказали, что там под плитой ничего нет, что меня не нашли, и она больше не приезжала. Иммигрировала навсегда. Я снова потерял их.

— А сын — был, или есть? — осторожно осведомился Илья.

— Я чувствую, что он жив. Но больше ничего не знаю — как выглядит, где, какой. — кажется, даже призраки умеют грустить.

— Это когда тебя не стало…

— Ему было 9. Сейчас где-то 35.

— А она?

— Тоже. Где-то есть. Ей сейчас как и мне — 55. — говорил 28-летний.

Но при всей инфернальности происходящего Илья, вдруг почувствовавший поддержку, какой никогда в жизни не испытывал, чувствовал неведомое доселе: ему было ничто не страшно. Пока рядом с ним такая подмога. И есть цель.

— Итак, мы идем к Альбине?

— Мы идем к Олегу.

— Нежданчик.

— Это мой хороший друг. Лучший.

— Ну и где он?

— Сейчас — в дурдоме.

4. Старые друзья

— Олег Третьяков сейчас в ремиссии, просто на плановом обследовании, но на визиты и посещения мы обычно записываем заранее. Я понимаю, всем срочно надо. И вот вы явились, без предупреждения! Я сейчас уточню. Он вас ждет?

— Он меня не знает. Меня попросил его проведать друг. Скажите, это от Кости.

Невероятно, но Илью пропустили в Кащенко. Он шел по этим мрачным, охватывающим суеверным ужасом, коридорам, и тут уж был рад, что рядом призраки.

Олег был изрядно обрюзгшим расплывшимся дядей, явно бывалым.

— Ты кто, что тебе надо? — напустился он с порога, — чего Камиля вспомнил?

— Я знаю, что Вы здесь из-за него.

— Медсестры, да, болтают? Что мне призраки видеться начали! Я не удивлюсь, если невестка что подсыпала, ради имущества. Да крепкое, видать, раз я начал рваться в полицию и требовать его раскапывать. Что угрожал полицейским оружием чтоб вернули на дорасследование…

— Сдается мне, что это была Ваша собственная инициатива, он-то поосторожней с решениями.

— Да откуда тебе знать, какой он был? — с горечью выпалил дядька, оглядывая юнца, — ты, видно, журналистишка очередной? Удивительно, ты на него даже чем-то похож. Погоди, очки надену.

Ладно, обойдемся без новых обострений — подумали гости… И остался один.

— Я хочу возобновить дело. — объявил Илья.

— Не выйдет, уйма лет прошло.

— Ну а вдруг? Расскажите о нем. — попросил парень. Уже от себя. Ну и чтоб разговор поддержать. Он чувствовал, что этот дерзкий в пошлом и нелюбезный в настоящем парняга — рад бы вспомнить бывшего друга,

да не с кем. Тот вздохнул и поник.

— Костя веселый был, задорный. По крови он был явно азербайджанец или дагестанец, но с ранних лет воспитанный в пожилой образованной русской семье, которые потеряли своего сына в горячей точке. Он же подкидыш был в приюте, но его быстро усыновили, правда новые родители ему в бабушки-дедушки годились. И покинули этот мир незадолго до его совершеннолетия. Фамилией он представлялся той, что ему в детском доме дали, Алиев. Паспортов его я видел много, и какой настоящий был — не знаю. Хоронил я его под той фамилией, какой называл сам, и по которой он проходил в МВД. Думаю, он и сам толком про себя этого не знал, был «вольный ветер», неприкаянный. А так много я про него знаю, по человечески, и помню его хорошо. Мы с ним много всего прошли. Разного. И страшные моменты были, и душевные. Кто б знал тогда, что в 2 раза его переживу, такой он живучий был, шустрый, неубиваемый, жучка! А теперь от Кости остались только кости, да и то неизвестно где.

— Вы сами не находили?

— Нельзя без понятых вскрывать, улики потеряются ж. Сам не ходил, нет. Не затаптывал, да и суеверно как-то одному туда… Хотя было время, что думал — знаю где искать… Да и слава Богу, что не видел: лучше помнить живым. Прикольный он был, шутник. Сыном грезил, Алимом, и своей первой любовью. Отцом стал рано, и ради того, чтоб увидеть сына на пару минут, готов был лететь в другую страну. Он был преданный. Мы, дерзкие и самоуверенные были под стать друг другу, красафффчики. Садюгой и психом он не был, хотя повидали мы разного. Умный, осторожный, хитрый в дельном смысле. Харизмой своей пользоваться умел, но вот только она его и сгубила.

— Это правда, что он стал жертвой отвергнутой поклонницы?

— Есть такая версия. Да не абы-какой, а жены нашего главного. Вот же ехидна, устроила «так не доставайся же ты никому», гадюка.

— Не знаете, как её найти?

— Да не будет она с тобой говорить.

«Со мной — может и нет…» — подумал Илья.

— Знаете, если уж Выыыы меня не прогнали… — отреверансил Илья, потихоньку набираясь хитрости у напарника, — Дайте мне шанс.

Тот немного поразмыслил.

— Савелика она ещё под конец 90х похоронила, осталась богатой вдовой. Уезжала из страны на долго, но потом вернулась — то ли мать у неё нетранспортабельная, то ли дочь невыездная. У неё с дочерью большой дом в элитном поселке, адрес напишу.

— Спасибо вам.

Прозвучало как завершение разговора. Олег заспешил, с трудом отрываясь от стула, порылся в своих вещах, и достал оттуда какой-то коробок.

— Тут его портмоне: ключи от авто, зажигалка. — доверчиво предложил познакомиться он, как с реликвиями. — он в тот день их дома у себя оставил. До сих пор не верится.

— Деньги даже старого образца тут сохранились! — удивился Илья, ощущая пальцами качественную хорошо сохранившуюся кожу цвета сепия.

— Ни копейки не взял, хотя сумма была на тот момент приличная. — закивал друг, — Дома ещё косуха его и джинсы модные где-то были — родственников у него не было чтоб передать, у меня так и остались, если невестка выкинула — прибью. Знает что трогать нельзя! А с этими вещицами вообще не расстаюсь как с талисманом. — Он хороший парень был, у меня больше такого друга не было!

…у меня тоже… — вздохнул Илья в ответ.

— 4 года дружбы, и 27 лет памяти. Даже в дурном старались оставаться людьми, как бы жизнь ни нагибала! — продолжал что-то доносить мужчина откуда-то из глубины.

— Я знаю… — кивнул Илья. — А это — Светлана? — приметил фото в портмоне он.

— Она. Путеводная его звезда.

— Красивая.

— Есть такое. Я её и живьем вместе с ним видел, правда издали. Вместе потом его эмоции коньяком заливали, хотя так-то он непьющий был.

— Спасибо Вам. За доверие. Он одобрил бы, поверьте.

— Ты это, малец… Забегай, а? Скучно мне тут.

— Вернемся! — пообещал Илья, чувствуя, что не обманет.

Выбравшись из этого мрачного места, Илья будто б хотел отряхнуться от налипших там эмоций безысходности и потерянности, хотя все время плечом чувствовал присутствие — он начал его распознавать без вида и голоса, и даже это придавало ему сил. Но поглощенный своим поникшим, придавленным этим местом состоянием, Илья не сразу заметил, что спутник тоже притих.

— Ты тут? — кликнул он, просто чтоб с чего-то начать.

— Ты и сам знаешь, что да. — ровно ответил приятель.

— Что скажешь?

— Я в шоке, что делает время… — удрученно заметил спутник, — знаешь какой он был?

— Как ты? Лихой и быстрый?

— Мы были просто как сиамские близнецы, друг другу под стать, красаФФчики. Хитрили вместе, играли в доброго и злого полицейского, при чем по очереди, просекали идеи и замуты друг друга с полуслова, на лету. Везде вместе. Мощные, 5-километровки наперегонки бегали, на авто гоняли. Спарринговались.

— Он и сейчас уважает тебя и хранит память.

— Он хоронил, собирал друзей потом, инициировал расследование. Сделал что смог. Приходил долго — пока мог, до инсульта. Давно я его не видел, хоть не по его вине. — и будто задумавшись, — это я б тоже сейчас такой был?

— Ну так под 30 лет прошло… Не, ты б точно до сих пор с парашютом прыгал бы, я уверен. — не соврал Илья.

— Если б только мой лучший друг не пропал без вести, наверное. Я боюсь к нему теперь в голову «наведываться». Однажды попробовал обратиться к нему за помощью, когда он ко мне пришел «в гости», но он — не ты, его горячая кровь чуть не наделала делов. Начал рассказывать всем, что я ему лично сейчас свое захоронение покажу, требовал его сопровождать в лесополосу, угрожал. Видишь, вот, теперь на учёте. В особенных местах.

— Понял-принял, наши с тобой беседы никому лучше не пересказывать.

— Ну или хотябы не в подробностях))

— Если только ваши веселые деньки с Олегом покажешь. Я совершеннолетний!

— Да мы по мелочи чудили. Пьянок и препаратов у нас не было, я и его заставил бросить. Женщины — да, нам по статусу было положено. Да и Свету я 10 лет не видел. Не трогал, точнее. Гонки были, пристрелы в лесу, ну всякое такое. Покажу, ладно. Только знаешь, были б у нас альтернативы, как у тебя сейчас…

— Понятно, ладно. Пример с тебя брать не буду, а то вдруг ты предметами кидаться научишься кинестетикой какой-нибудь, или вселяться в моих друзей и подзатыльники раздавать.

— А я научусь, не сомневайся, я способный!

— Правда не можешь пока?

— Говорю ж, у меня тут ограниченный функционал. Без тебя я — ни туда ни сюда.

Так они болтали час за часом — перекусывая, разрабатывая маршрут и примерный план, прогуливаясь. Сходили по учебе: Илья почему-то затеял перевод в Московский университет, и уже обрадовал бабушку.

5. …или не друзья

А вечером пошли к Альбине. Но она была не одна, с дочерьми. Так за слежкой прошло несколько дней. Илья приближался к поселку, а Костя с ним рядом видел возможности, людей, обстановку сквозь стены. Настроения, ложь и правду, намерения и планы людей вокруг распознавал.

Так, почти неделю спустя, веря как ошалелый голосу в своей голове, парень перелез через каменную ограду поселка в «слепом» месте для камер, потом кирпичный забор частного домовладения, вновь успешно минуя охранные редуты, вошел в темноте в чужой дом и, едва успевая дивиться своей небывалой храбрости, пошел красться по темной лестнице наверх, уверенный что никого кроме хозяйки тут нет. Костя показывал ему дорогу. Показал и где лежит телефон хозяйки.

— Эффект неожиданности тебе на руку. Инфаркты не нужны, просто дай ей понять что ты подготовлен и владеешь ситуацией.

— Но я не подготовлен и не владею! Я даже не вооружен!

— Ну сделай вид! Мы всегда так делали! Я с тобой, подскажу если что или попросту её напугаю.

— Уже пора? Точно?

— Давай.

Илья не слишком уверенно распахнул дверь, женщина лежала на кровати в домашнем пеньюаре и халате поверх и что-то читала. От неожиданности она вскрикнула, но Илья кинулся и забрал с тумбочки её телефон на опережение. Чуть раньше они успешно обрезали тревожную кнопку.

— Тихо! — скомандовал он, — Я не желаю Вам зла. Но я точно знаю, что дом пуст. Я уйду без ущерба после разговора с вами! А пока меня лучше слушаться.

— Забирай что угодно, сейф открою!

— Оставайтесь на месте, Альбина Валентиновна.

— Изнасиловать хочешь? — уточнила женщина. И гости её — синхронно хохотнули. Может, с портрета на стене на них недостижимо взирала модель, да и сейчас она держала при себе парочку солидных кавалеров, но вот эти оба — явно до неё сегодня ещё не доросли.

— Поговорить. — отчеканил Илья. Мне нужно, чтоб Вы в компенсацию истории 27-летней давности, когда ваши интриги стоили человеку жизни, дали полиции информацию.

— Какую ещё? За такой срок всех, кого могли, уже давно пересажали! Я больше ничего не знаю! — явно соврала женщина, прощупывая мальца.

— Мне нужно, чтоб Вы пошли в полицию, и сказали, где откапывать Костю Алиева, погибшего по вашей вине.

— Женщина затряслась.

— Я не знала, что его убьют! Думала побьют просто. И выгонят! Я тут ни при чем! Его, наверное, за что-то другое…

— Вы могли это предполагать, просто были одержимы злостью. И вы подставили человека. Но этого уже не изменить и не исправить. Сейчас нужно, чтоб Вы указали место, где он остался.

— Но я не знаю! Меня там не было! Откуда мне знать такие точности?

— Я вам скажу, а вы пойдете в полицию, и скажете, что вспомнили, что вам говорил это покойный муж. Никто не пострадает. Просто покажете.

— И меня туда поведут? Нет! Я ничего не скажу, я не могу! Я не буду!

— Будешь. — материализовался из небытия Костя. — твой подлый трёп мне жизни стоил!

— Нет! — женщина явно начала терять сознание, хватая воздух, но Илья плеснул ей в лицо водой из вазы с цветами.

— Если ты откажешься — давай, падай в обморок, и ты оттуда не вернешься, я заберу тебя с собой! Будешь бояться спать, я покажу тебе все, о чём ты не хотела знать! Ты хотела меня — я буду отныне с тобой, днем и ночью! Ты об этом мечтала?

Женщина начала читать молитву и скрещивать забытые на тумбочке палочки от роллов, но ничего не помогало. Пред ней стояли двое парней — совсем молодой, и её мечта юности.

— Ты мне задолжала.

— Я любила тебя как одержимая!

— Я не давал тебе поводов!

— Ты тёрся со всякими случайными девками, а я?!!… тебе трудно что-ли было? Я что, хуже них что ли?

— Ты была самовлюбленной и не терпела отказов, играла судьбами руками своего жесткого и доверчивого мужа, выкатывала капризы, манипулировала. А теперь что, добропорядочная матрона? Хочешь, чтоб сошли с ума твои дочери и внуки, начав видеть привидений?

Женщина поняла, что шутки кончились.

— Что нужно от меня?

— Ты придешь в полицию, и напишешь, что знаешь, где искать мои останки. Вспомнила. Тебе муж говорил. Тебя повезут показывать. Я буду рядом, меня будешь видеть только ты. После этого я оставлю тебя и твою семью навсегда. Только не зови меня потом — приведу с собой твоего бывшего. Поняла?

— Поняла.

— Обменяйся номерами с Ильей. Посмеешь нагадить ещё раз — пожалеешь. Теперь я знаю, где ты…

— Я все поняла.

— Доброй ночи. Ярких снов.

И парни вежливо удалились тем же путем, каким появились — один по темной лестнице и через забор, другой — растворился в пространстве, оставив женщину в полном сумраке сознания. Она не поверила б на другой день, подумала б что сон, если б не номер Ильи в ее телефоне и помадой на зеркале.

Вот это аукнулось! Столько лет прошло! Она посмотрела на себя юную и шикарную на плакате на стене, и вспомнила так живо, какой всплеск всепоглощающей страсти тогда испытывала к новому бодигарду мужа.

Альбину тогда называли Мадлен. Она была Мисс Салехард, приехала в Москву в 93м в 22 года, и зарабатывала чем придётся. С поправкой, на её титул, конечно. Она была хваткой, успела помелькать в музыкальных клипах на ТВ и открывалкой букв в Поле чудес, что стало пиком её красоТоШной карьеры, а тем временем она активно вела охоту на молодого банкира, и потому настырного ухажёра Савелика, он же Андрей Ерёмин, не сильно воспринимала в серьёз. Пока он её в Грецию не повез. Белобрысый, с розовым лицом, влюблённый в алкоголь и весёлое битье посуды, он обладал той ещё харизмой. Савелик ловко пародировал артиста Крамарова. В остальном в том, что он делал не было ничего смешного. Но он влюбился в неё не на шутку и готов был на любые подвиги. Дальше было предложение и не одно, свадьба и дочки. Недвижимость за границей, и «одна сатана». Альбина активно флиртовала с коллегами и деловыми партнёрами мужа, но изменять ему так и не получилось — только потому, что его откровенно боялись. И его телохранитель, молодой статный утончённый галантный полукавказец Костя-Камиль был главной вехой её несбывшихся увлечений.

Она не спала всю ночь. Да, она в ту давнюю пору была в ярости на Костю, который оттолкнул её порывы, она хотела чтоб он исчез и не дразнил её больше своим самодовольным франтовством, которое сводило её ума… Просто женщина. Влюбилась в красавчика телохранителя своего монстрика. Она была честна с собой: ну вот так устроена жизнь — один заботится, другой — радует. И когда этот её паззл не сложился, жизнь её окрасилась в мрачные и мутные тона.

Когда он пропал, она успокоила себя, что он пропал за что-то другое, она — ни при чем, она же просто сплетню про него и подружку пустила. Она скучала и страдала, надеялась на чудо — что вернется. Думала, что он был её единственной настоящей любовью.

И лишь сейчас, вновь взглянув на его ошеломительную, пышущую энергией бесподобную юность, она поняла,