Бесплатный фрагмент - Прощение во имя любви

Предисловие от автора

С большой благодарностью к автору обложки книги Владиславе Межинской. Спасибо тебе, дорогая, что ты прочувствовала эту книгу и отразила всё в этой замечательной обложке.

Дорогой читатель, не буду многословна, эта история, которую вы сейчас будете читать, о существующем в реальной жизни человеке, написанная мною как есть, без прикрас. Все жизненные уроки и испытания, прошедшие каждым из персонажей, не являются плодом моей фантазии, всё чистая правда, рассказанная мне из первых уст. Совсем недавно я открыла в себе дар, то, что я пишу, пропуская через себя, через свое сердце, и желаю человеку, о котором пишу, добра, непременно сбывается лучшим для человека образом. Поэтому финал я всегда придумываю сама. Чудо исполнения написанного в жизнь произошло уже с несколькими персонажами моих рассказов. Поэтому эту книгу я написала особым стилем, подчеркивая и выделяя некоторые ключевые моменты, доступные вам для осознания. Возможно, именно эти фразы и факты есть и в вашей жизни и заставят увидеть в них связь с собой или близкими вам людьми. Читая этот рассказ, прошу вас не торопиться, останавливаться и осознавать связь героев, их поступков и происходящего вокруг них. Это поможет глубже понять вам и себя, и свои процессы тоже.

Отдельно для Диляры пишу, будь очень внимательна при прочтении, останавливайся, анализируй, перечитывай и возвращайся к рассказу, как будешь готова. Эта книга поменяет твою жизнь к лучшему, искренне верю в это и пишу от души. Ну, а те, дорогие читатели, кто тоже захочет стать героем моих следующих рассказов и поменять свою жизнь к лучшему во благо, прошу писать свои истории мне на почту, которая будет указана в послесловии к книге. Всем мира, добра и волшебства.

С любовью, Ваша А. С. Петрина

Глава 1. Знакомство Розы и Надира

Морозное зимнее утро. Кутаясь в воротник пальто, Роза бежит на работу. Сегодня важный день, нужно будет сдавать заказ одной привередливой клиентке. Женщина работала портнихой в местном ателье. Ателье пользовалось спросом, в те времена все городские модницы шили себе наряды именно там. Роза была хорошей портнихой, и руководительница отдавала ей vip-клиенток, жен директоров, партийных работников, директрис фабрик и заведующих магазинов. Женщина всегда находила общий язык с такими, потому что было в ней что-то, что заставляло их немного смущаться и не разговаривать на повышенных тонах, как с другими портнихами этого ателье, а с почтением и уважением, как с ровней. Они не осознавали почему, но Роза-то точно знала, что когда-нибудь и она будет себе заказывать самые дорогие платья, шить из самых дорогих тканей и ездить за границу за самыми редкими вещами. На дворе был 1988 год, времена дефицита и запрета свободы слова. Но Роза никогда не стеснялась своих «партийных» клиенток и могла часами при них ругать советскую власть и режим, заставляющий женщин в поисках нормальных тканей и портних стоять часами в очередях или доставать из-под полы. Никто никогда на нее не жаловался мужьям, видимо, в глубине души эти женщины были с ней согласны, хоть и спорили до последнего, защищая идеологию страны, как мужья на партсобраниях.

— Опять опаздываешь! — возмутилась Лейсан, портниха и подруга Розы, открывая ей дверь ателье. — Ты же знаешь, вот-вот придет, а она терпеть не может, когда ты опаздываешь.

— Я Ильмирку в школу не могла разбудить, — оправдалась перед подругой Роза, стягивая пальто и переодевая на ходу обувь. — К тому же у меня все готово. Последняя примерка, и можно забирать платье.

— Ты так уверена в себе, подруга, я тебе поражаюсь. У меня поджилки трясутся от одного ее вида, а ты так уверена, что она сразу примет платье и не заставит сто раз переделывать, как в прошлый раз Элину? — спросила Лейсан. Элина — третья портниха, работавшая в их ателье.

— Уверена. Если хочешь, поспорим? — У Розы загорелся огонек в глазах, она любила риск и обожала выигрывать споры.

— Давай, — согласилась подруга. — На полтинник.

— Согласна, только если ты проиграешь, отдашь мне полтинник с зарплаты и заберешь в эти выходные к себе мою Ильмирку. — Роза хитро улыбалась.

— По рукам. У тебя что, новый любовник? Почему на эти выходные? — Стало интересно Лейсан.

— Позже. — В ателье заходила статусная дама в шубе под ручку с красивым молодым мужчиной. Роза оживилась и подошла к клиентке:

— Я вас заждалась, Ольга Петровна, у меня все готово. — Она взяла в руки дорогую шубу женщины и ловко кинула на вешалку, с любопытством поглядывая на молодого мужчину рядом с ней.

— Это хорошо, Роза, сейчас примерю. Надир, не робей ты так, заходи, я тебя сейчас познакомлю с хозяйкой ателье, и закажем тебе пошить красивый костюм, — обратилась женщина к молодому мужчине.

Мужа Ольги Петровны Роза хорошо знала, он был директором их местного мясокомбината. Неужели женщина не постеснялась привести в ателье молодого любовника? Роза сгорала от любопытства узнать, кто этот таинственный незнакомец. Зайдя в примерочную с заказчицей, Роза стала делать ей комплементы:

— Вы так похорошели и постройнели, Ольга Петровна, неужели виной тому тот юный мужчина, что пришел с вами? — Тихо хихикая, спросила Роза.

— Ты что, совсем сдурела, хочешь сказать, ты подумала, что он мой любовник? — Ольга Петровна строго посмотрела на Розу, та аж сжалась, а потом залилась громким смехом. — Да нет же, дурочка, это новый работник Аркаши. Муж взял его на руководящую должность к себе на завод, а меня просил его приодеть, уж больно он неприметно выглядит для начальника отдела мясокомбината.

— Начальник отдела? — У Розы загорелись глаза. — Такой молодой и уже в начальниках?

— Да, я тоже удивилась, но муж говорит, очень перспективный парень и сын его давнего друга, с которым он, кажется, служил вместе. А что, он тебе понравился? Тебе самой-то сколько? Ты для него не старовата? — Рассмеялась женщина.

Розе было 32 года на тот момент, у нее была 8-летняя дочь от первого брака. Муж был очень хороший, но, к сожалению, рано умер. И вот уже 3 года, как Розе приходится тянуть все на себе одной. Выглядела она всегда очень хорошо и молодо. Маленького роста, стройная, с русыми волосами и большими зелеными глазами. При этом обладала каким-то шармом, заставляющим мужчин замирать в ее присутствии, поэтому отбоя от поклонников у нее не было.

— А почему бы и нет, — сказала Роза и рассмеялась.

— Ну так я устроить могу. Он холостой и больно-то тут никого не знает, приезжий. — Она выглянула из примерочной и громко крикнула мужчину, который в это время сидел в соседней комнате с Лейсан, угощавшей его чаем: — Надир, иди сюда, посмотри, какое платье мне Роза сшила.

Надир, смущаясь, зашел в комнату. Из примерочной вышли Ольга Петровна и Роза.

— Ну как? — спросила Ольга Петровна краснеющего Надира.

— Красиво, — выдавил из себя весь красный от стыда молодой мужчина. Ему еще никогда не приходилось ходить по ателье, так еще и с взрослыми, годящимися ему в матери женами начальника.

— Вот, думаю, Роза хорошо и костюм тебе сошьет. Пойдем к Наталье Петровне, поговорим насчет тебя. Попрошу, чтобы тебе Роза шила тоже, она у них лучшая портниха. — Роза заулыбалась. Она любила, когда клиенты ее хвалили. А тут еще и интерес к молодому перспективному мужчине.

Оба ушли в кабинет начальницы ателье. А по выходу из ателье, Ольга Петровна, как и обещала Розе, замолвила за нее словечко перед Надиром.

— Ты присмотрись к Розе, девка она красивая, видная и одинокая. Такие на дороге не валяются. Вижу, глаз загорелся у тебя на нее. Давай, не теряйся. — Она толкнула его в бок и по-матерински поправила шапку. — А теперь вези меня к мужу на завод, буду платье ему показывать.

— Слушаюсь, — сказал Надир, сажая женщину в свою старенькую «Таврию».

Все девушки ателье уставились в окно и с ахами и охами провожали уезжающую вслед машину.

— Кто он? Роза, колись, ты по-любому у нее узнала? — Подбежали портнихи к ней с расспросами.

— А вот не скажу, скоро сами все узнаете, — сказала загадочно Роза и пошла работать.

Надир явился в ателье через неделю. Роза ему понравилась с первого взгляда, но он не решался ехать раньше условленного директоршей ателье срока. Мужчина уверенно зашел в ателье в поисках молодой женщины.

— Ой, здравствуйте, — поздоровалась с ним улыбчивая портниха Элина. — А вы к кому? Записаны или первый раз?

— Здравствуйте. Мне бы Розу, — сказал Надир.

Из примерочной выглянула Лейсан. Она тут же вспомнила симпатичного мужчину, приходившего неделю назад с Ольгой Петровной, и сказала:

— А Розы сегодня нет. Она детский день взяла.

— Детский день? — с нескрываемой досадой переспросил мужчина. Он не ожидал, что у Розы есть ребенок, ведь Ольга Петровна сказала, что девушка свободна.

— Да, дочь приболела. Но я могу вам помочь. Вы за костюмом пришли, кажется, да? Давайте я сниму с вас мерки? — предложила Лейсан.

— Нет, спасибо, я зайду позже, как вернется Роза, — сказал печальный мужчина и вышел из ателье.

Конечно же Розе все рассказали, и она уже ждала мужчину всю оставшуюся неделю как из печки пирога. Надир пришел в пятницу вечером после работы.

— Проходите, — сказала улыбаясь Роза. — Костюм будем шить?

— Да, хотел бы костюм. Ольга Петровна так вас хвалила, что не стал обращаться к другой портнихе, решил дождаться вас. Как ваш ребенок? Поправился? — спросил мужчина.

— Ильмирка? Ай, паразитка, опять симулировала, чтобы школу прогулять, а я поверила. Знаете, тяжело заниматься воспитанием дочери без мужа, — сразу раскрыла все карты Роза.

— Ой, извините, я не знал, — смутился Надир, не зная, как реагировать на эту информацию.

— Да ничего, я привыкла. Ильгизар был хорошим мужем и отцом, но вот 3 года прошло, как его не стало, и, конечно, поведение дочери очень испортилось без отца. Справляюсь как могу. А вы женаты? — Роза решила сразу уточнить, заранее зная ответ. Ведь Ольга Петровна ей уже сказала.

— Нет, холост, — ответил Надир. Роза параллельно снимала мерки и тут же фиксировала для себя, как он хорош: высокий, стройный, кареглазый брюнет, широкоплечий, молодой. Эх, не упустить бы? Но она знала, если сейчас попадет в ее чары, то никуда от нее не денется. И он попал. Уходя из примерочной Надир робко бросил Розе:

— А что вы сегодня делаете после работы? Может, в кино сходим?

— С удовольствием, — ответила радостная женщина. — Зайдите за мной в семь.

Роза тут же подбежала к подруге.

— Выручай, надо сегодня Ильмирку забрать! — сказала она оживленно Лейсан.

— В смысле сегодня, договаривались же на выходные? — Удивилась подруга.

— И сегодня и в выходные, пожалуйста. Прощу полтинник за спор.

— Ладно, — сдалась подруга. — Если полтинник простишь, то и сегодня и в выходные заберу. Скажешь, во сколько и откуда ее забрать.

— Конечно, — сказала радостная Роза.

Глава 2. Зарождение семьи

Роза выбрала тактику «всё или ничего». Она редко ей пользовалась, в основном только со стоящими мужчинами. В Надире она увидела именно этот типаж. Её абсолютно не смущало, что мужчина младше ее и никогда не был женат. Чем меньше опыта, тем лучше, думала она, проще будет заполучить себе. Она не осознавала, что ее внутренний конфликт со своим мужским началом не давал ей построить гармоничные отношения с противоположным полом. Ей настолько надоело быть «одиночкой с прицепом», что она цеплялась за каждого более-менее достойного мужчину, который мог бы сойти за мужа и отца её дочери. Надир был молод, красив, недавно приехал в их город и уже имел хорошую должность и автомобиль.

Роза тоже понравилась Надиру. Она была сильной и властной, как его мать. Не понимая, что у него тоже есть внутренний конфликт, он подсознательно стремился к женщине похожей на мать. Надир любил ярких женщин, и при виде Розы он замирал и робел, как мальчишка, не в силах сказать ни слова. Поэтому Роза взяла всю инициативу на себя, и после его робкого предложения сходить в кино их отношения стали стремительно развиваться. Уже через месяц Роза перевезла свои вещи и дочь в коммуналку Надира. Сама Роза на тот момент жила в более худших условиях с бывшей свекровью и родственниками первого мужа в одной квартире. Поэтому перспективы съехать в коммунальную квартиру, хотя бы в свою изолированную комнату, ее очень прельщали. Надир был не против, так как Роза устраивала его во всем: и в постели, и как хозяйка, и, конечно, она была его первой серьезной любовью, и он просто сходил по ней с ума.

Ильмирка не сразу приняла нового ухажера матери, тем более была не в восторге от переезда к нему. Девочка была дикая, своенравная, и скоропостижная смерть отца на ее характере очень сказалась. Она тянулась к мужчинам, но в то же время до жути боялась потерять мать, поэтому постоянно болела, чтобы привлечь внимание к себе единственного человека, которого любила и боялась потерять — мать. Когда Надир начал жить с Розой и ее дочкой, он заметил, что девочка вела себя как дикий волчонок, непривыкший к ласке и семейной жизни. Она постоянно убегала, ела в стороне от всех за столом. Часто пропускала уроки, на нее жаловались учителя, а однажды она вовсе не вернулась из школы к ужину.

— Где Ильмирка? Почему не ужинает с нами? — спросил ужинавший после работы Надир.

Как только они стали жить вместе с Розой, он запретил ей работать, сказав, что его женщина должна заниматься домом, как и его мать в их семье. Роза обрадовалась этому, ей до жути надоело угождать богатым капризным тёткам, она сама мечтала стать одной из них. В ней говорила ее нереализованность в жизни, ее не раскрытый творческий потенциал.

— А кто ее знает, не приходила еще из школы, — сказала спокойно Роза. Мужчина по ее отношению понял, что не первый такой случай. Он посмотрел на часы, без пятнадцати девять, все дети давно должны быть дома. Он спокойно доел, отложил тарелку, поблагодарил женщину, набросил на плечи пиджак и собрался уходить.

— Ты куда? — спросила Роза.

— Дочь твою искать, — ответил Надир и вышел.

Ильмирку он нашел в соседнем дворе, девочка каталась на качели и мурлыкала себе под нос песню.

— Красиво поешь, — сказал он ей.

— А, это ты? — сказала она разочарованно, видно, ждала, что ее будет искать мать. — Мама отправила меня искать?

Мужчина понял по ее голосу причину невозвращения домой и ответил:

— Конечно, вся на нервах. Переживает за тебя очень. Дочка, пойдем домой, — он схватил девочку за локоть, чтобы поднять с качели, но она вырвала руку и сказала сквозь зубы:

— Дочка? Какая я тебе дочка? Родит скоро тебе дочку моя мать, и я вообще никому не нужна стану, — и девочка горько разрыдалась. Её большие карие глаза с грустью смотрели на Надира, и он хотел выдрать себе сердце, как ему было ее жалко и хотелось обнять и пожалеть, но он знал, с этим ребенком так нельзя делать, девочка подпускала к себе только мать. — Что смотришь? Сказала тебе уже, что папашей будешь скоро?

— Что? — удивился мужчина. — Что ты сказала? Роза беременная?!?

— Да, подруге своей при мне говорила. Я услышала новость и решила из дома сбежать. На кой я вам теперь, у вас свой ребенок будет общий… А мама предательница, сначала папа оставил меня, теперь она оставит, как ребенок родится, — Ильмирка заливалась слезами, но успокаивать себя не давала.

— Глупая, радоваться должна, у тебя сестренка или братишка будет. Что ты придумываешь? Никто тебя не бросит, мама любит тебя, и я полюбил… Пойдем домой, дочка? — Надир посмотрел с любовью на девочку. И ей впервые показалось, что она может снова обрести отца.

— Правда? — переспросила она, вытирая рукавом слезы.

— Правда, — ответил мужчина.

Девочка встала с качели, дала мужчине руку и пошла с ним домой.

— Обещай, что никогда больше не убежишь из дома? Ведь если мама беременная, ей нельзя нервничать, чтобы не навредить малышу.

— Обещаю, — сказала девочка.

Вот так они и стали жить втроем, ожидая прибавления семейства.

Надир очень мечтал о детях, он всё думал, на кого будет похож его будущий ребенок. Он был уверен, что будет сын. Сына он хотел бессознательно, ведь в нем был конфликт со своим внутренним мужчиной, и он считал, что сын поможет ему обрести ту силу и внутренний стержень, которого ему так не хватало. Он не понимал, что дети — наши зеркала, и они лишь отражают нам то, с чем нам самим надо работать с собой. На работе все поздравляли Надира и спрашивали, когда будет свадьба. Надир хотел успеть до рождения ребенка провести никах, как было положено в селе, откуда он родом, но Розе важнее был штамп в паспорте. Она не хотела слышать ни о каких обрядах, тем более традиционном мусульманском никахе.

— Я атеистка, не верю ни в кого, ни в черта, ни в бога. Верю только в себя, — говорила она, подсознательно скрывая свою неуверенность в себе и том, что она даже не осознавала, чего хочет по-настоящему.

— Но милая, как же мы приедем к моим в деревню без этого, они не поймут, родители у меня старой закалки. Они и то, что ты забеременела до брака, то неизвестно как примут, а уж тем более если мы с тобой не будем делать никах, — сомневался мужчина, пытаясь уговорить женщину.

— Никаких религиозных обрядов, и точка. Это мое окончательное решение. Можешь не уговаривать. А что там скажут твои родители, какая разница, или ты до сих пор слушаешь свою мамочку? — Роза любила дразнить Надира мальчиком, потому что была старше, и его это очень раздражало и унижало его мужское самолюбие.

— Как скажешь, — процедил сквозь зубы мужчина, глубоко задетый ее словами.

Расписались Роза и Надир через месяц после этого разговора. Без всяких торжеств, только вдвоем в районном загсе. Роза сшила себе платье из шёлка цвета слоновой кости и надела любимые туфли на каблуке. После росписи они пошли в фотоателье и сделали несколько совместных фото.

— Может следовало бы Ильмирку из школы забрать и с ней сфотографироваться? — спросил у Розы Надир.

— Успеем еще с ней нафоткаться. Сегодня наш праздник. Хочу в ресторан, — ответила женщина.

— Хорошо, поехали в ресторан, но все-таки дочку надо с собой взять, — сказал ей Надир.

— Ну как скажешь, — тут уже согласилась Роза.

Надир несколько месяцев уговаривал ее съездить к родителям в деревню познакомиться. Он уже написал им несколько писем и, подготовив мать морально, ждал, когда жена согласится поехать знакомиться с новой родней.

— Неужели тебе не хочется показать меня своим? — спросил как-то он. — Я что, такой ужасный, что ты меня стыдишься?

— Наоборот, милый, ты слишком хороший для моей родни. К тому же, с кем мне тебя знакомить, с сестрой, она живет уединенно, страдает по женатому мужчине всю жизнь. Я же тебе рассказывала про нее, детей нет, животных нет, живет как затворник в своей квартире и ничего кроме работы не видит.

— А родители? — спросил Надир.

— Они давно умерли, я их даже не помню. Сестра практически воспитала меня, у нас с ней 15 лет разница. Дорогой, если тебе так хочется, я согласна съездить к твоим. К моей сестре съездим, как родится ребенок. У нее правда очень скучно, я тебя не обманываю, вот съездим, и ты убедишься в этом.

— Хорошо, тогда в эти выходные едем к моим. Они давно нас ждут.

— Договорились

В деревне Розу все невзлюбили, а вот дочку ее сразу приняли.

— Ребенок не виноват, что у неё такая мать, — заявила мать Надиру.

— Какая такая? — спросил мужчина.

— Высокомерная. Как будто не ты ей сделал одолжение и взял ее с ребенком, а она тебе одолжение сделала, согласившись выйти за тебя, — ответила мать.

— Ой, мама, — лишь развел Надир руками. Он прекрасно понимал, что мать со своим сложным характером вряд ли когда-нибудь примет Розу с еще более сложным характером. Но в общем он понимал, что они очень похожи, поэтому и никогда друг друга не примут. Мать Надира когда-то тоже вышла замуж за его отчима, которого он всегда считал своим отцом, потому что родного даже не помнил. А что произошло и почему родители разошлись, даже боялся спросить у матери, настолько строгой она была. Когда он встретил Розу, он понял, что она очень похожа на мать, и ребенок не был для него преградой, ведь когда-то и его отчим так же хорошо принял его в семью как родного.

Розу совсем не огорчило отношение его близких к ней. Она не собиралась к ним больше приезжать, да и вообще родниться. Она привыкала быть сама по себе, как кошка. Ей и не нужен был в общем-то никто. Она не осознавала, что ее отстраненность от семьи мужа лишь последствие душевной травмы связной с детством. Если бы не Ильмирка, она и второй раз замуж бы не собралась. Жила бы в свое удовольствие, меняла любовников, избегая любой ответственности. Строить из себя заботливую мать и жену не особо её прельщало. Скоро родится второй ребенок, и это ее пугало больше всего. Значит, она будет повязана 2 детьми и еще больше зависеть от мужа, а этого ей не хотелось совсем. Поэтому Роза абсолютно не берегла себя во время беременности и делала все в точности наоборот тому, что говорили врачи. Если врачи прописывали беременным покой и отдых, она изводила себя работой по дому или походами по магазинам до изнеможения в ногах. Если врачи просили питаться правильно и соблюдать режим, она ела как попало и до последнего пила и курила. Надир очень переживал за ребенка, но Роза лишь отмахивалась и говорила, что с Ильмирой вела точно такой же образ жизни, ничего, ребенок родился здоровым. В глубине души она надеялась на выкидыш, но, несмотря на её «старания», ребенок родился в срок и казался абсолютно здоровым.

В день рождения ребенка Надиру поступил звонок на работу из роддома.

— Поздравляю, папаша, у вас мальчик, — сказала радостным голосом акушерка.

Надир побежал по заводу проставляться за сына с радостными криками:

— Дамир родился! У меня сын! — все вокруг его поздравляли. Через пару часов снова звонок.

— Надир? — спрашивает работник роддома.

— Да, я. Слушаю. — отвечает мужчина.

— У вас родилась девочка, поздравляем.

— Как девочка? Двойня, что ли? Мне только недавно звонили, сказали сын, — недоумевал молодой отец.

— Извините, произошла ошибка, — извинился медицинский работник. — Первый раз неправильно позвонили.

— Так кто у меня? — недоумевал мужчина.

— Дочка у вас. Поздравляю, папаша.

— Точно дочка? — переспросил Надир.

— Точнее не может быть, — сказал работник и повесил трубку.

Родилась девочка, которую Надир назвал Дилярой в честь любимой бабушки, которая в нем души не чаяла. Несмотря на то, что он мечтал о сыне, Диляру он обожал и боготворил, накупил кучу пеленок и распашонок, в которых Диляра даже не успела поносить, быстро выросла. Родители не понимали, что появление дочери было не случайным. Всевышний послал им ребенка, чтобы помочь им разобраться с внутренними конфликтами, связанными с женским началом. Они не знали, что их дочь будет особенной. С рождением Диляры Надир стал работать усерднее, стремясь обеспечить своим девочкам всё самое лучшее.

Глава 3. Диляра

С рождением Диляры молодой семье дали еще одну комнату в общаге, и начальник поставил Надира на очередь на квартиру, так как должность у Надира была хорошая, дать должны были скоро. Семья не голодала, жили очень богато, пользуясь своим положением, Надир таскал с работы мясную продукцию и менял ее на еще больший дефицит и деньги. Но Роза не унималась, ей было скучно сидеть дома с детьми, ее внутренний конфликт и нереализованность не давали ей покоя. Когда Диляре исполнилось 2 месяца, Надир получил производственную травму на работе, сломал руку. Некоторое время сидел дома. Тут Роза не выдержала и заявила супругу:

— Мне надо отдохнуть. Ты все равно дома, за Дилярой сможешь посмотреть, а мне надо съездить к сестре, навестить ее. Надеюсь, ты не возражаешь? — она сказала это таким тоном, как будто все уже и так решено, и Надиру пришлось согласиться, он лишь спросил:

— Надеюсь, ненадолго?

— На неделю, а там видно будет. Если что, Ильмирку проси помочь, она уже взрослая и с сестрой посидеть может, — сказала Роза, собирая чемодан, не осознавая, что перекладывает ответственность на другого ребенка и мужа.

Женщины не было дома больше 2 недель. Мужчине было ужасно неудобно пеленать двухмесячную дочь с гипсом, поэтому он снял его раньше времени, и рука заросла криво. Но слова поперек Розе он так и не сказал, так как очень любил и боялся потерять. Роза вернулась довольная и отдохнувшая, про то, как провела эти две с небольшим недели, отвечала коротко:

— Не вашего ума дело, я отдохнула и хорошо.

Надир снова вышел на работу. Жизнь закрутилась: дом, работа, дом. Мужчина старался сделать все, чтобы любимая женщина и дети были довольны и не голодали. Дети были одеты с иголочки, по началу Роза сама от скуки шила дочкам, покупала дорогие хорошие ткани и обшивала всю семью. Потом, поняв, что ей это надоело, стала ходить в свое ателье, где раньше работала, и заказывать одежду там. Как-то раз в ателье она встретила старую знакомую, которой когда-то шила платья.

— Ой, Розочка, и ты тут в клиентах, надо же, — удивилась знакомая.

— Да, не все же в портнихах ходить, — сказала с улыбкой Роза, довольная собой, что теперь не обшивает ее, а как бы наравне с ней. — А Вы что? За новым платьем?

— Да что ты, дорогая, я давно в Турции одеваюсь. А сюда к заведующей вашей хожу, ткани она у меня заказывает. Кстати, может тебе что привести из Турции, заказывай, — предложила ей женщина.

И тут они разговорились, и знакомая рассказала ей, что муж ее по работе часто за границу ездит и ее с собой берет, так она свой бизнес открыла, там покупает, тут продает. Вещей в Турции красивых много, тканей разных, не то что тут дефицит. Скоро снова едут, подругу с собой взять хотела, но та заболела и билет пропадает. Вот хотела заведующей предложить, она ведь и так ткани там закупает для ателье, может сама захочет скататься присмотреть что.

— Не надо заведующую, я с вами поеду, — резко оборвала разговор Роза.

— В смысле, ты поедешь? — удивилась Лейсан, которая стояла рядом и снимала мерки с Розы во время их разговора. — А как же дети? Диляре всего 8 месяцев?

— Это не твои проблемы, — огрызнулась она на подругу. — Сказала поеду, значит поеду.

— Хорошо, тогда я вам напишу свой номер, — сказала женщина и на кусочке кальки из-под выкройки написала свой номер телефона. — Наберите мне завтра после двух, обсудим детали.

— Хорошо, спасибо, — ответила Роза.

— Ты с ума сошла, — обратилась к Розе подруга-портниха, после того как знакомая ушла к заведующей. — Как ты собираешься ехать с ней? Кто с детьми будет? Откуда денег столько возьмешь?

— Я же сказала, это не твоя забота. Снимай мерки, вот съезжу в Турцию, потом тебе расскажу.

Лейсан была поражена ее высокомерием и даже немного обиделась на подругу, но виду не подала. В конце концов это её жизнь и её муж и дети, раз Роза решила, значит Надир разрешит. В глубине души она даже немного позавидовала Розе, муж Лейсан бы никогда не пустил, даже если бы были деньги.

Через неделю Роза уже оставила Надира с девочками и рванула в Турцию с малознакомой женщиной и ее мужем. Надир был шокирован поступком жены, но так боялся ее потерять, что взял отпуск на работе и снова остался с девочками.

На этот раз уход за малышкой оказался еще сложнее, чем в прошлый раз. Рано утром по уезду Розы он проснулся от сильного плача Диляры. Мужчина соскочил с кровати и побежал к малышке.

— Что такое, что случилось? Кушать хочешь? — он замер в испуге от увиденного. У Диляры лилась кровь из ушей, носа и глаз. Это был кадр из фильма ужаса. Надир завопил так, что примчались соседи и вызвали скорую помощь. Диляру госпитализировали. Надир не мог с ней поехать из-за Ильмирки, не оставлять же ребенка одного. Он не находил себе место, метался как раненый зверь из угла в угол, ждал звонка от врачей. Как только он отвел старшую дочку в школу, рванул в больницу. Его встретил врач.

— Это первый случай с девочкой? — спросил он.

— Да, — ответил испуганный мужчина.

— Похоже, что у девочки врожденная несвертываемость крови, — ответил врач. — Любые ранения, кровотечения могут быть смертельно для неё опасны.

— Что это значит, доктор? — спросил испуганно мужчина. — Дочь будет жить?

— Будет, но постарайтесь оберегать ее от кровопотерь и открытых ран, чтобы не спровоцировать очередной приступ, и ребенок потерял много крови. У вас какая группа крови? — спросил доктор.

— Первая отрицательная, — ответил мужчина.

— Прекрасно, пойдите донором. Готовьтесь, скоро сделаем переливание. Потом немного подержим девочку, чтобы восстановилась, и отпустим домой.

— Слава богу, — успокоился Надир.

Он не мог потерять дочь — Роза и Диляра были для Надира самыми дорогими женщинами в жизни. Его терзал страх остаться без жены и дочери, и, словно притягивая беду, этот страх понемногу вплетал негативные события в их судьбу. Надир даже не решался рассказать жене о случившемся — но в этом не оказалось нужды: обо всём уже прознали соседи.

После того случая родители пылинки сдували с Диляры, и она росла ужасно избалованной особой. Как и любые дети, любила шалить и часто убегала. В общежитии все жили бедно, семья Диляры на фоне остальных очень выделялась. Но несмотря на это, у девочки было там много друзей и любимый дружок Максим. Диляре было 3 года, когда произошла эта история.

— Дочь, ты куда? — спросил Надир, собиравшийся на работу и увидевший в дверях трехлетнюю Диляру.

— Гулять, — девочка говорила четко и, хоть и была маленького роста, казалась очень разумной и самостоятельной не по годам.

— Одень туфли, — крикнула мать из комнаты в общую прихожую.

— Не хочу, они мне жмут, — ответила Диляра, надевая потоптанные кеды.

— Как жмут? Мы только в эту субботу купили их?! — удивилась Роза.

— Значит, сегодня купите новые, — сказал Надир и сунул жене деньги, искренне считая, что так он сможет заслужить их любовь. Роза как раз вышла проводить мужа на работу.

— Куда ей, у нее и так весь коридор в обуви. Тут и так большая часть ее. — возмутилась Роза показывая на ряд туфель около двери.

— Отдадим Вале, — сказала Диляра, убегая во двор.

Соседка Валя жила в многодетной семье и была чуть меньше Диляры. Девочка её жалела, что у нее вещей нет так много, как у нее, и именно ей отдавала свои самые красивые туфельки.

— Ты не боишься ее отпускать одну? — спросил Надир жену.

— Нет, конечно, там Ильмирка с утра во дворе торчит, присмотрит, если что, — ответила Роза, целуя Надира в щеку.

В тот день Диляра вместе с Максимом и Валей целый день провели на улице. За Валей никто толком не смотрел, потому что в семье было много детей, и последние были близнецы, которым не исполнилось еще и года. Мать еле успевала всех обстирывать и кормить. А вот у Максимки родители были неблагополучные, пьющие, и смотрела за ним только бабушка, которая сама еле ходила. С утра до глубокого вечера троица гуляла, и Диляра вернулась домой только с приходом Надира домой.

— Вы хоть домой-то заходили? — спросил он, увидев трех чумазых детей в песке около дома.

— Нет, — смеясь, ответила Диляра.

— А ну-ка марш домой, мыться и кушать, — скомандовал мужчина, и троица нехотя побрела в дом.

Роза накрыла на стол, и семья ужинала, как вдруг Надир заметил, что дочь постоянно чешется.

— Что с тобой, Диляра? Роза, помой ее уже, ребенок грязный от ушей до пяток, а тебе хоть бы хны.

— Я мыла ее только вчера после прогулки, — развела руками Роза. Девочка продолжала сидеть на стуле и чесаться, как шелудивый пес.

— Да у нее вши, мама! ФУ! — завопила Ильмирка, сидевшая рядом. — Это все от Максимки, у него родители сроду не моются.

— Дай-ка посмотрю, — Надир встал со стула и подошел к Диляре. — О боже, Роза, действительно вши!

Роза завизжала, схватила девочку за шкирятник и потащила к соседям. Потом был скандал сначала у Максима дома. Роза кричала как резанная, потом был скандал дома. Роза обвиняла Надира в неспособности оградить их детей от этого контингента.

— Живем в общаге с этими алкашами, конечно, вши! А потом что девочки принесут в дом, лишай или того хуже, спид от этих маргиналов. Ты, кажется, обещал, что тебе скоро дадут квартиру в приличном доме и мы съедем с этого свинарника. Три года прошло, а мы все тут, — кричала Роза на Надира.

Потом Надир сидел долго с Дилярой, обмазывал ее красивые длинные волосы керосином и тщательно вычесывал вшей и гнид, не состриг ни сантиметра длинных красивых волос дочки. Он так обожал свою дочь, что не пожалел на это сил и времени. Роза запретила Диляре играть с соседскими детьми, особенно с Максимом. Диляре было очень грустно сидеть дома и смотреть в окно, когда на улице лето и все дети играют во дворе. Она сидела в своей комнате, играла с игрушками, которых у нее было немерено, в любимую игру в «Доктора», наливала в шприц компот и ставила игрушкам манту. Она скучала по дружочку Максиму, но, к счастью, запрет продолжался недолго. Уже через неделю Надир пришел счастливый с работы с ордером на новую квартиру в руках. Уж не знаю, как ему удалось так быстро уговорить начальство, но уже на следующий день семья стала перевозить вещи в новую, красивую двухкомнатную квартиру. Диляра на всю жизнь запомнила огромный красный КамАЗ, на котором семья перевозила вещи. Запах нового дома, их уютную светлую квартиру с высокими потолками и белой мебелью, которую со вкусом подбирала мать. Свою комнату с сестрой и большую кровать, где умещалась не только она, но и куча ее игрушек. Это была сказка. Дети сразу же вжились в жизнь нового двора и завели себе новых друзей.

Каждую неделю по будням Роза с дочками пропадала на рынке. Скупали немереное количество шмоток. Столько, что девочки даже не успевали из них вырастать. У Розы появились подружки на рынке из продавщиц и хозяев точек. Она загорелась тоже работать на рынке. Но Надир был непреклонен. «Моя жена не должна работать. Она должна заниматься домом и детьми. А обеспечивать должен всем мужчина», — говорил он. И вот, недолго думая, когда Диляре было 4,5 года, Роза устроилась уборщицей в их дворе. Это была ее акция протеста. Она знала, что он сломается, и он действительно сдался.

— Ну что ты хочешь, женщина? — сказал как-то после недели работы Розы Надир.

— Хочу свою точку на рынке. Хочу свой бизнес, — сказала ему жена. — Ты видел, какие сейчас времена. Времена перемен, в эти времена надо крутиться и зарабатывать. У меня есть план, есть друзья, которые помогут, — начала воодушевленно женщина делиться с мужем.

— Хорошо, будет тебе точка на рынке. Прекращай меня позорить с этой уборкой, чтобы завтра же твоей ноги там не было. Соседи смотрят на меня как на идиота благодаря тебе, — сказал ей муж.

— Это благодаря тебе, если бы ты сразу согласился, я бы не пошла туда работать, — заявила Роза и встала в оборонительную позу. Надир знал, ее не переспорить, и молча ушел на кухню.

Уже через две недели Роза открыла свою первую точку с одеждой на центральном рынке города.

Надир был не в восторге, но больше бодаться с ней не мог, он, как всегда, уступал жене ради мира в семье и доме.

В это же самое время Диляре стали сниться кошмары. Один и тот же сон, что она стоит на высокой скале и та начинает рушиться прямо под ногами. Огромные глыбы падают, сестра отступает назад, мать бежит вперед, а Диляру хватает отец и бежит в противоположную сторону от матери. Сон очень пугал девочку, и она просыпалась в слезах. Родители долго не могли ее успокоить, но сон периодически повторялся, чем пугал уже и родителей.

Роза тем временем стала активно сотрудничать с женщиной, которой впервые поехала в Турцию, и возить оттуда товар на продажу. Девочки тоже стали привыкать к тому, что мать стала работать. Вечером Ильмира забирала Диляру из садика, и обе шли к маме на рынок. Диляра обожала рынок, его запах, толкущихся в очередях людей, беззаботных детей продавцов, бегающих, как она, между рядами, ждущих своих работающих родителей. Роза сначала торговала сама, ей хотелось всё обустроить, сделать так, чтобы клиенты запомнили ее точку и приходили именно к ней за качественными вещами, а уж потом устраивать на работу кого-то. Продавца она подбирала очень тщательно, и ей многие не нравились, поэтому в основном у прилавка стояла она. Дети прибегали к ней и тоже до конца торговли проводили время на рынке. Диляра обожала две точки на рынке, где были самые вкусные в мире хот-доги и бабушку торгующую пирожками. Как только они с Ильмирой заходили на рынок, она тут же бежала к маме и просила денег купить вкусняшки. А потом радостная с сестрой мчалась в ларек за вкусностями. Вся эта жизнь, крутившаяся вокруг рынка, нравилась, кажется, всем членам семьи, кроме Надира. Он по-прежнему не одобрял идею жены. Только помалкивал и не встревал в конфликт. В глубине души он надеялся, что Роза перебесится и снова займется домом, как он и мечтал. Ведь для него всегда эталоном была мать, властная, строгая, но хозяйственная домохозяйка. Он мечтал, что и его Роза с годами станет такой.

Глава 4. Переезд

Постепенно и Надир привык к тому, что жена постоянно торчит на рынке или ездит за товаром. Конечно, она не торговала сама каждый день. У нее был продавец, но все равно контролировала, ездила за вещами и постоянно была включена в процесс. Розе хотелось всего и сразу. Она мечтала стать бизнес-леди, самой водить автомобиль, ездить за границу не только за товаром, но и отдыхать, поэтому хотела расшириться и открыть на рынке не одну точку, а несколько.

— Мам, куда мы идем? — спросила Диляра, шедшая рядом с матерью.

— Скоро узнаешь, — ответила ей женщина.

Они подошли к какому-то ларьку, и оттуда вышла женщина с золотыми зубами. Диляра запомнила ее на всю жизнь. Она была похожа на цыганку, но одета модно, и от нее вкусно пахло. Вокруг нее сидели азербайджанцы и пили кофе. Завидев Розу с ребенком, они оживились и начали шумно говорить на своем языке.

— О, кого черти принесли! — крикнула женщина Розе. — Опять в долг пришла брать?

— Ты же знаешь, Галя, я отдам, как только точки начнут приносить прибыль, — ответила ей Роза и крепко сжала руку Диляре, что та аж взвизгнула. Девочка поняла, мать нервничает. Но кто эта тетка и почему она ее боится, девочка не понимала.

— Сколько? — спросила женщина и, достав кошелек из толстой сумки на пузе, стала отсчитывать деньги.

— Миллион, — робко сказала Роза.

— Миллион!!! — стали восклицать вокруг азербайджанцы, пившие кофе. — Ничего себе!!!

— Когда отдашь? — спокойно спросила Галя, поправляя модную юбку.

— Через месяц, — сказала Роза с дрожью в голосе. Она брала, но боялась, что не отдаст. Её страх формировал её действительность.

Диляра никогда не видела мать такой, она привыкла, что мать храбрая, дерзкая, уверенная в себе. А тут она так робела перед этой Галей. Диляре было очень любопытно, кто эта женщина и почему мать ее так боится? Она рассматривала женщину и ничего в ней такого не замечала. Женщина как женщина, обычная, похожа на обычную продавщицу с рынка. Она не знала, что перед ней та, кто держит этот рынок и не только этот, одна из самых авторитетных женщин этого города. Без ее разрешения здесь невозможно было даже сесть бабушке и начать торговать семечками. Галя крышевала весь город. Бизнес этот она получила от мужа, который лет пять назад умер в перестрелке. У нее осталось от него дело и три сына, которые тоже были при деле и помогали маме держать город в страхе.

Роза тайком от мужа открыла еще две точки на двух других рынках города, взяв деньги в долг у той самой Гали. Естественно, деньги вовремя она не смогла вернуть, и ее поставили на счетчик.

Надир ничего не знал о проблемах жены и спокойно занимался сборами старшей дочери в Москву. Ильмире было 15, и она с классом ехала на экскурсию в столицу. Надир обещал достать билеты и места в хорошей гостинице, где у него работал бывший сослуживец. Он даже и не замечал, что с женой что-то происходит, пока перед самым отъездом она не сорвалась на дочь.

— Ты избалованная мерзавка! — кричала Роза на Ильмиру. — Мать для тебя всё делает, а ты ни капли благодарности. Вообще можешь не возвращаться со своей Москвы! — Роза хлопнула дверью и выбежала во двор.

— Что случилось? — спросил Надир, проснувшийся от криков жены и старшей дочери.

— Мать отказалась купить мне новые вещи перед поездкой в Москву, — ответила Ильмира, пожимая плечами.

— В смысле купить? У нее же полно вещей на тебя на рынке? — удивился мужчина.

— Нет, папа, я хочу не ее товар, а немного другие вещи. Те, что продает Ашот, мамин приятель, — сказала девушка.

— Что еще за Ашот? — спросил Надир.

— Да друг мамин, рядом у них точки на рынке. Ты как-нибудь приди, посмотри, познакомишься заодно, — сказала, лукаво улыбаясь, девушка.

Ильмира на неделю уехала с классом в Москву. Надир по совету девушки решил прогуляться к жене на рынок и посмотреть на этого друга Ашота. Придя на рынок, он застал жену в слезах.

— Ты что плачешь? — испугался Надир.

— Да, а что ты думал, я не умею плакать? — огрызнулась Роза.

— Что случилось? — спросил мужчина.

— Не твоего ума дело, — ответила женщина, и в палатку зашел Ашот.

Надир сразу понял, что это он, потому что Роза расплылась в улыбке, как будто только что не проливала слез.

— Ох, ох, ох, — завопил Ашот. — Опять эти приходили, да?

— Ашот, дорогой, — Роза натянуто улыбнулась. — Знакомься, мой муж Надир.

— ООО, Надир! — удивился мужчина восточной внешности и протянул руку Надиру. — Рад знакомству, наслышан о вас.

Надир пожал руку Ашоту и сказал:

— А я о вас не наслышан, — он посмотрел на Розу.

— Ну а что в принципе говорить-то? — сказала она. — Работаем вместе, вот и всё, — женщина пожала плечами. — У Ашота несколько точек на рынках города, вот тут и познакомились.

— А что за вещи у Ашота хотела Ильмира? — спросил Надир насторожено.

— А вещи? — Роза призадумалась, как будто соображала, что ответить мужу.

— Какие вещи, джан? Приходит пусть, всё ей отдам со скидкой, как родной, — ответил Ашот и улыбнулся, показывая свой один золотой зуб.

— Да не важно уже. Вообще мы избаловали девочек, об этом дома поговорим лучше, — сказала Роза. — Ты чего вообще пришел ко мне на рынок?

— Для работы кое-что надо купить на отдел, вот и заехал, заодно к тебе зашел, — соврал Надир и под предлогом, что нужно возвращаться на мясокомбинат, ушел от Розы.

Вечером семью ждал неприятный сюрприз. К ним в квартиру залезли воры и перепотрошили весь дом. Вскрыли сейф Надира, забрали украшения Розы и даже некоторые игрушки Диляры, такие как новенький бинокль, который недавно ей подарил отец. Семья была в шоке. Но Роза держалась молодцом и вида не подала, что залезли из-за нее и ее долгов перед Галей. Надир давал показания милиционеру, недоумевая, почему залезли именно к ним и откуда узнали про его сейф, который, как он думал, он надежно спрятал в шкафу. Диляра плакала по потерянным игрушкам и особенно биноклю. Ильмира должна была вернуться на днях. Надир сменил замок, подумывал уже о сигнализации, но цены были огромные, и он подумал, что воры не настолько глупые, чтобы возвращаться в один и тот же дом два раза. Время шло, вернулась из поездки Ильмира.

— Ура! — крикнула с порога Диляра. — Сестра приехала! — девочка побежала обнимать старшую сестру.

— А я тебе подарки привезла, — радостно сообщила Ильмира сестренке.

— Показывай скорее! — Диляра схватила ее за руку и повела в комнату.

— Все деньги небось потратила! — возмутилась Роза, сидевшая в зале на диване.

— Ой, что тут произошло?! — удивилась девушка, увидев изменения в квартире после грабежа.

— Нас ограбили, представь себе! — сказала Роза дочери.

— Как? — девушка села от шока рядом.

Потом Надир и Диляра рассказали ей об ограблении, накормили супом и стали расспрашивать про поездку. Роза сидела отстраненно и о чем-то думала. Потом резко заявила семье:

— Нам надо уехать отсюда!

— Что? — удивленно воскликнули трое.

— Вы что, глухие? Я сказала, вещи собирайте, уезжать будем, — ответила Роза.

— Не понял? Ты ничего не хочешь мне сказать? — спросил ее Надир, и тут Роза разревелась и при детях стала рассказывать про свои проблемы на рынке, что она задолжала денег главе мафии города, ее поставили на «счетчик». Они знают, где живет семья, и именно они недавно залезли к ним в дом.

— Здесь небезопасно оставаться, — заявила она. — Хорошо, что никого не было дома, но они ведь могут вернуться. Надир, помоги, мне нечем отдавать долг.

Потом Надир увел жену на кухню. Где они долго разговаривали. А девочкам лишь потом было велено собирать вещи и озвучено решение, что они уезжают на север в Нижневартовск.

— Но почему на север? Где Набережные Челны, а где Нижневартовск? Алло, родители, вы совсем что ли? У меня здесь друзья, школа! — возмущалась Ильмира.

— Найдешь на новом месте друзей, дочка, — ответил Надир, собирая вещи.

— Я ненавижу вас, — Ильмира хлопнула дверью и, закрывшись в комнате, громко ревела.

Диляра ничего тогда не поняла, она только переживала, чтобы мама, папа и сестра не ругались. Поэтому послушно пошла собирать оставшиеся после ограбления игрушки.

Детей не сразу увезли на север. Сначала родители отвезли их к сестре Розы Наиле. Им нужно было уладить дела с Галей, выставить квартиру на продажу, снять квартиру на новом месте. Дети остались впервые с теткой на долгий срок, примерно на 2 недели. Диляра на тот момент в свои неполные 7 лет видела тетю всего несколько раз в жизни.

— Какая ты капризная и неблагодарная, — говорила тетя Ильмире, отказывавшейся есть, что та приготовила. — Вся в мать.