Бесплатный фрагмент - Путешествие от России до Таиланда за семь месяцев

ВЬЕТНАМ

Глава I. Ночь во дворе, в школе и в доме полицейского

Оказаться во Вьетнаме было всё равно что окунуться в воду или выпить освежающего напитка. Нет, там вовсе не стало прохладнее, скорее, наоборот: солнце омывало землю жаркими лучами, и даже тени — единственное спасение — и те были горячими. Но изменились люди. Теперь на их лицах сияли радостные улыбки. Взрослые махали мне со дворов и полей, а дети бежали за велосипедом. Я вытягивал руку, и они весело хлопали по открытой ладони. «Hello! Hello!» — кричали они и смеялись.

Что же делало местных жителей такими счастливыми? Вряд ли их старые бамбуковые хижины. Кое-где они были покрыты шифером, но в основном сухими листьями. Некоторые стояли на сваях. Причём стены зачастую слагали не доски, а тонкие, переплетённые между собой прутья, из которых одновременно выходили заборы многих домов.

Всё же не знаю насчёт людей, но природа от такого соседства только выигрывала: с ней все эти хижины и заборы находились в гармонии — как юрты киргизов, как дома жителей горного Таджикистана или пустыни Западного Китая.

Размышляя о перемене в людях, я заметил, как по реке внизу что-то плывёт. Съехал на обочину и присмотрелся: это была узкая деревянная лодчонка. В ней сидел мужичок и лениво грёб ногами, совершая ими — ногами и вёслами — кругообразные движения. Здесь я хотел бы уточнить: руки в этом процессе участия не принимали, они спокойно отдыхали по бокам, глаза опустились и не двигались. Можно подумать, сам мужичок находился во сне, тогда как не спали одни только ноги. Вёсла мерно и покладисто ныряли в воду, и толща мутной реки вокруг него расходилась рябью.

Пока я наблюдал за гребцом, в пяти метрах из-за кустов на меня глядел буйвол. Массивное туловище животного упиралось ногами в землю, а из головы торчали два серпа устрашающих рогов. Обнаружив на себе его взгляд, я замер. Буйвол стоял неподвижно и едва уловимо шевелил правым ухом. В ту минуту в лесной тишине раздавались пение диковинной птицы и стрекотание цикад. Без резких движений я начал удаляться. Чёрные глаза по-прежнему следили за мной, пока наконец не скрылись за поворотом серпантина.

Ночь во дворе.

А деревни скоро пошли куда более современные. Синий, розовый, персиковый, салатовый — нежные оттенки этих цветов окрашивали бетонные дома, что возвышались на три, четыре, а то и пять этажей. Из-за сплюснутой формы они были похожи на прямоугольные башни. Каждый красовался миниатюрными колоннами, карнизами и даже балюстрадами на крышах, заставленных цветами. Возле дома, где я ночевал в первую ночь, также росли два бонсая в горшках. На лавочке сидел пожилой мужчина и покуривал длинную трубку.

— Синь чао! — поздоровался я.

Услышав родную фразу с акцентом, мужчина обрадовался, и от улыбки его усы приподнялись. Я посчитал это хорошим знаком, поэтому смело подошёл ближе. Движением рук я нарисовал в воздухе палатку, затем поставил её на землю, и уже свободные руки притворились подушкой. Хозяин оживился, усы его снова приподнялись, и он, в согласии кивая, пригласил меня в беседку перед домом.

Пока дедушка докуривал трубку, я успел соорудить своё походное жилище. А потом из дома вышла добрая хозяйка — позвала нас ужинать.

Поднявшись по ступенькам, я оказался в просторном зале. Его белые стены украшали рисунки деревьев, цветов, а также растений с большими листьями. Вместо обеденного стола на полу лежала циновка с едой: рис, тофу, грибы, салаты. Мебель там всё же была — и стол, и стулья, и диван с креслами, — но для приёма пищи она, похоже, не использовалась.

Кроме пожилой пары, в доме находились их дети и внуки. Скрестив ноги, мы сидели вокруг тарелок, а маленькая девочка играла рядом: подходила ко мне сзади, вскрикивала и тут же убегала, чтобы снова подкрасться и напугать. Скоро я раскусил хитренькую задумку, и навстречу ей стала выскакивать коза-бодайка, в которую в нужный момент воплощалась моя рука. Оттого девочка смеялась ещё больше, а я рисковал остаться голодным.

По-английски хозяева не говорили, поэтому весь ужин нам оставалось — что вернее передаёт наше состояние — молчаливо присутствовать. При этом, глядя им в глаза, я отмечал в себе поразительное и немного пугающее чувство. Это были чистые, искренние глаза, которых, кажется, ни разу не коснулись зависть, жадность и высокомерие. Пугающим чувство было оттого, что я вдруг увидел невосполнимую разницу между ними и своим характером, во многом лишённым гибкости и свободы. Будто измученный и голодный ты пришёл в дом, где все живут сыто и богато. В моём случае так оно и было. Вместе с тем, находясь в их компании, внутри меня что-то разжималось, и я становился более открытым и лёгким.

Ужин завершился в беседке. Молча я пил зелёный чай, а дедушка вытягивал табачный дым из трубки. Словно несмазанное колесо телеги, рядом скрипели цесарки, гулявшие по клетке в поисках чего-то съедобного. Вечер был тихим. В укрытии дворовых насаждений сумерки казались гуще и темнее.

Ночь в школе.

По пути к следующей ночи, которая застала меня спящим в деревенской школе, иногда я видел трёхколёсные магазины. Слово «магазины» звучит слишком представительно, ведь это были старые велосипеды и мотоциклы. В рулевой части у них размещалась самодельная тумба, на которой висели в пакетах игрушки, бритвенные станки, батарейки, наушники, клей, ножницы, для уборки — щётки, совки и пипидастры, музыкальные диски, лотерейные билеты, носки и солнцезащитные очки. Из-за тумбы и количества товаров такие магазины передвигались медленно. Порой они отличались настолько, что иной раз можно было увидеть летящее облако из надувных шаров. Где-то в их глубине катился по дороге велосипед, а на нём сидела девушка, и если спереди её было хоть как-то видно, то сзади, под массой шаров, мелькали два колеса и две стройные ножки в сандалиях.

Самое время нам переместиться в деревню, где уже начинались события второй ночи. Среди домов и магазинов там показался школьный двор. Лежавший в тени деревьев, он обещал стать отличным местом для палатки.

Уроки только закончились: счастливые дети бежали со двора вприпрыжку, а учителя — парни и девушки — спускались по ступенькам, держа портфели и папки в руках и под мышкой.

К счастью, один из них был учителем английского языка. От него я узнал, что ставить палатку во дворе школы запрещено. Вместо этого он обещал что-нибудь придумать, а пока — позвал меня с друзьями в гости. На том вся компания уселась на электромопеды и начала сновать по деревенским тропам, ныряя в гущу домов и растений.