Стояла середина сентября. Листва деревьев мягко опадала, в садах отцветали осенние цветы. Воздух с каждым днём становился всё прозрачней и пронзительней, и хотелось сказать: «Вот и прошло ещё одно лето».

Утренняя свежесть через приоткрытое окно потоками вливалась в спальную комнату Евы, лёгкие дуновения шевелили занавеску. Ева, почувствовав приближение рассвета, плотнее закуталась в одеяло. «Ещё немного… — спросонок подумала она. — Только досмотрю сон». Однако сон улетучился, и как Ева ни пыталась его вспомнить, это ей не удавалось. «А ведь мне снилось что-то необычное», — подумала она, продолжая лежать неподвижно, в полудреме, вслушиваясь в тишину. «Какая удивительная сегодня тишина!». Не слышно было утреннего пения птиц, сигналов машин с улицы, движения людей в доме. И любимица кошка не подбежала к хозяйке с нежным приветствием, как бывало обычно. «Кася! — позвала Ева и удивилась, что та не откликается. — Куда же она подевалась?».

Кошка Евы, трёхцветная грациозная красавица, была своенравной и прихотливой. Окружающим не раз казалось, что глаза этой кошки имеют осмысленное, почти человеческое выражение, а мать Евы, заходя к дочери в гости, порой говорила: «У Кассандры сегодня почему-то трагические глаза». (Кошку звали необычным именем Кассандра).

Ева с самого детства любила животных и старалась понять мотивы поведения этих удивительных существ. Ей доставляло удовольствие наблюдать за ними, и после многочисленных наблюдений она пришла к убеждению, что животные чувствуют и понимают гораздо больше, чем принято считать среди людей. Кассандру она называла «беззащитность в шубочке» и нежно любила это трогательное существо.

Весь мир казался Еве загадкой: порой — увлекательной, а порой — слишком сложной и неразрешимой. Ева и сама производила впечатление живой загадки. Её друзья сходились во мнении, что в ней есть что-то от мадонн с полотен Боттичелли. Казалось, она сошла с этих холстов своей удивительно лёгкой походкой.

Характер Евы был под стать её внешности. Она быстро находила общий язык с маленькими детьми и животными, любила разговаривать с птицами, облаками, цветами…

Её способности и память отличались своеобразием: она могла забыть, куда положила ключи от квартиры пять минут назад, но помнила детали далёкого детства, любимые стихи, замечала печальные глаза старушки, живущей по соседству, увядающую в палисаднике осеннюю розу…

Если бы Еву спросили, сколько стоит булка хлеба или пакет молока, она, пожалуй, не сумела бы дать точного ответа, но не растерялась бы в огромном чужом городе, так как её поддерживали неведомые силы — во всяком случае, так ей казалось. Но, конечно же, в жизни Еве помогали её природные качества: интуиция, обаяние и почти детская непосредственность.

Она удивлялась и страдала, сталкиваясь с человеческой чёрствостью и жестокостью, и готова была броситься на помощь любому человеку в трудной ситуации.

Впервые Ева осознала себя частью огромного мира, когда ей было около трёх лет от роду. Она помнила тот осенний день, будто это было вчера. Мать вывела её на прогулку во двор, а сама вернулась за чем-то в квартиру. Ева, оставшись одна среди высоких деревьев, казавшихся ей исполинами, среди кружащей на ветру осенней листвы, будто летящей вверх к разноцветным облакам, очутилась в коконе из ветра, листьев, облаков и света — и в этот миг ощутила себя маленькой частью этой вселенной. «Как я сюда попала? — мелькнуло в её детской головке. — Как здесь красиво! Где же я была раньше, когда меня здесь не было, когда я ещё не родилась?».

В это время дворовая кошка подошла к девочке и стала тереться об её ножки. Ева посмотрела на кошку и вдруг поняла, что кошка — такое же живое существо, как и она сама, но внешне они почему-то отличаются.

— Я знаю, ты — маленькая киса, — сказала ей девочка, — мне мама говорила, что у тебя тоже есть мама.

С тех пор прошло почти полжизни. За эти годы Ева убедилась в том, что человек, как правило, не понимает самого себя и порой разрушает гармонию окружающего мира.

Человек пытается постичь науку быть счастливым и никак не может этому научиться. Он часто мечется, стремится объять необъятное, схватить Синюю Птицу счастья за хвост, а она ускользает… На самом деле эта Птица рядом, только надо уметь её видеть, как писал Метерлинк.

Тихое Евино утро продолжалось. Ей казалось, что она окончательно проснулась. Медленно встав с кровати, она босиком подошла к окну. Улица за окном была пустынна. Двери магазина напротив были распахнуты настежь: осенний ветер бесшабашно загонял опавшие листья внутрь.

Ева включила музыку. Звуки партиты Баха вытеснили тишину. Что может быть лучше, чем начать утро с произведений Баха? Энергия этих звуков и логическая непогрешимость великого немца всегда поднимают дух и дают заряд на весь день.

Вечерами Ева любила слушать сонаты и концерты Моцарта и Гайдна. Их прозрачные, ясные мелодии пленяли ангельской красотой и гармонией, и сердце, отзываясь, пело в унисон с ними.

Особую, трепетную любовь она питала к музыке Шопена — изысканной, прекрасной, со страстными порывами, «взлётами и падениями», с мольбами и умиротворением, длинными трелями, словно пение соловьёв в ночи.

Но чаще всего в последнее время слушала она перед сном Рахманинова. Зажигала свечи и, закрыв глаза, погружалась в то состояние, которое трудно описать словами, различая в этой музыке перезвон колоколов, шум леса, шелест дождя, отголоски колыбельных и будто плач где-то вдали, и тихие слова утешения…

Утреннее время текло не спеша. Завтрак Евы, как всегда, был скромным: чашка кофе, творог и булочка или яйцо всмятку и небольшой бутерброд. И обязательно яблоко! (Ева шутила, что раз она Ева, хоть и не еврейской, а польской крови, ей полагается съесть яблоко).

Обычно на соседнем стуле чинно восседала Кассандра, разложив полукругом пушистый хвост, и ждала, когда в её блюдце нальют желток яйца и дадут ей хлеба, колбасы и что-нибудь молочное. Кошка всегда бывала очень терпеливой и важной, лишь изредка терпение покидало её, и она начинала трогать лапкой серебряную ложечку, лежащую рядом с чашкой хозяйки. «Оставь ложку в покое, милая Кася, — обычно говорила ей Ева, — ты не умеешь ею пользоваться. Зачем тебе ложка, если ты всё цепляешь коготками или слизываешь с блюдца?».

Сегодня Кассандра куда-то исчезла, и Ева не могла найти этому объяснения.

Она допила кофе, грея руки о горячие бока чашки, встала из-за стола и подошла к зеркалу. «Жизнь продолжается!» — сказала она себе ободряюще, тронув расчёской шелковистые волосы.

Несколько лет назад Ева развелась с мужем и теперь училась жить в другом измерении. «Земную жизнь пройдя до половины, я очутился в сумрачном лесу». Каждый день — как героический поступок, преодоление себя прежней, переоценка ценностей.

Ева оделась и вышла из дома. Во дворе не было ни души. Опавшая листва шуршала под ногами и, движимая порывами ветра, чертила на асфальте таинственные круги.

Женщина перешла со двора на улицу и удивилась: «Где же люди?». Двери магазина покачивались от ветра, издавая какой-то жалобный, монотонный звук. Ева заглянула в помещение — там не было ни продавцов, ни покупателей. «Что всё это значит?» — подумала она и, ускоряя шаг, двинулась по широкой улице.

На перекрестке стояло такси. Дверца машины была приоткрыта, но шофёра не было. Рынок, где обычно с раннего утра шла оживлённая торговля, был безлюден: листья кружили по пустым прилавкам. Улица, ведущая к парку, тоже была безлюдна.

Ева подошла к автобусной остановке. Отсутствие людей стало её тревожить. Постояв некоторое время, она направилась к школе: «Дети! Там должны быть дети!». Добежав до школы, она обнаружила, что там абсолютно никого нет! В классах стояла тишина. Еве стало не по себе: она поняла, что происходит что-то из ряда вон выходящее.

Выбежав во двор, она осмотрелась. На улицах не было ни одного живого существа — казалось, город вымер! Сердце Евы забилось часто, дыхание стало перехватывать… Вдруг спасительная мысль пришла ей в голову: «Надо идти в храм! Он здесь, неподалёку. Как я могла о нём забыть?».

Преодолев расстояние от школы до церковных ворот, она подошла к храму.

В храме тоже никого не было. Женщина обессилено упала на колени перед алтарём и расплакалась.

— Что происходит? Помоги мне, Господи, не дай мне сойти с ума! — крикнула она с мольбой.

В этот момент мерцающий поток света, словно серебристая воздушная дорожка, протянулся вдоль храма, завораживая, разлился вокруг. Ева почувствовала успокоение, страх отступил.

Выйдя из церкви, она направилась по широкому проспекту в сторону центра города, интуитивно чувствуя, что идти надо именно в этом направлении. Осеннее солнце играло в пожелтевшей листве деревьев, лёгкий ветер шептал о чём-то.

Ева не заметила, как преодолела длинный путь и очутилась рядом с Центральным Универсамом. Вокруг по-прежнему было безлюдно. Задумчиво побродив между прилавками и ни к чему не прикоснувшись, Ева вышла на улицу. Пройдя вдоль сквера, она вдруг увидела на скамейке одинокую фигуру мужчины. Он сидел в задумчивой позе, опустив голову, погрузившись в свои мысли. Это был бывший муж Евы. Она почти не удивилась этой встрече.

— Александр! — окликнула она его. Он посмотрел на неё и поднялся со скамейки.

— Мы одни в целом городе, а может, в целом мире! — взволнованно сказала Ева.

— Неужели ты пришла? — спросил он, касаясь её руки.

Было время, когда они, казалось, разучились разговаривать друг с другом, разучились друг друга понимать. Противоречивые чувства смешались в их душах в какой-то страшный клубок, и им стало невыносимо дышать одним воздухом.

За несколько лет разлуки эти взрослые люди по-настоящему повзрослели.

— Я ждал тебя, — сказал Александр, — я знал, что ты придёшь. Ты не могла не прийти! Все эти годы я жил одиноко. Только ты умеешь заполнить мою жизнь до краёв, мне нужна только ты!

Он задумался, а затем заговорил горячо, почти лихорадочно:

— Нас всех кто-то обманул, мы не принадлежим сами себе… У меня такое чувство, что нами кто-то манипулирует. Зачем мы пришли на эту землю? Кто заставляет нас здесь жить и так страдать?

— Успокойся, милый, — Ева нежно дотронулась прохладной ладонью до его виска. — Не стоит сетовать, что труден путь. Жизнь на земле — испытание.

— Наверное, ты права, — сказал он задумчиво. — Ева, неужели ты снова рядом? Неужели это возможно? Какая-то сила заставила нас встретиться здесь и заговорить о главном.

Неожиданно в сквере показались люди. К остановке подъехало такси.

— Посмотри, Ева, всё оживает! — воскликнул Александр. — Сейчас мне нужно идти, а позже я позвоню тебе и сразу подъеду. Ты согласна?

— Я буду ждать твоего звонка, — улыбнулась Ева и помахала ему вслед.

Вот её квартира. Кассандра, как статуэтка, сидит у телефона и умными глазами смотрит на хозяйку. Телефон звонит. Ева просыпается… «Так это был только сон?», — спрашивает она себя.

Телефон настойчиво звонит. Ева берёт трубку.

— Это я, Александр, — слышит она тихий голос.

Знакомство

В уютном зелёном микрорайоне одного из небольших современных городов два высотных дома стояли параллельно друг другу и на таком расстоянии один от другого, что при желании можно было рассмотреть черты любого человека из дома-близнеца.

За одним из этих домов начинался парк. В этом доме, с окнами в парк, одиноко жил пожилой мужчина. В последнее время он сам себя стал называть «стариком».

В его спальню заглядывала зелень деревьев, а окна зала и кухни, с примыкающим к ним застеклённым балконом, выходили на тихую улочку, на противоположной стороне которой стоял точно такой же дом.

На балконе «старика» росли цветы: китайская роза в огромном горшке, кактусы, лилии, фиалки, герань и даже декоративные карликовые деревца. Этим домашним садом когда-то занималась его жена, но она умерла несколько лет назад, и теперь он сам ухаживал за цветами и даже разговаривал с ними. Ему казалось, что они понимают его и сочувствуют его одиночеству.

У них с женой был единственный сын, который жил в соседнем городе, много работал и потому редко навещал отчий дом.

Точный возраст «старика» трудно было определить по его внешности. Видно было, что это пожилой и много повидавший на своём веку человек, но что-то удивительно молодое таилось в его осанке и в глубине его синих глаз, сохранивших свою синеву, несмотря на возраст.

После смерти жены он почувствовал, что одиночество гнетёт и старит его больше, чем прожитые годы.

Прежде, до пенсии, мужчина работал в редакции. Он обладал глубокими разносторонними знаниями, любил читать, размышлять о прочитанном, философствовать. Много времени проводил он на своём балконе в окружении любимых цветов за чтением книг и научных работ. Иногда неторопливо пил чай, сидя за небольшим столиком у балконного окна, рассеянно наблюдая «живые картины» на улице.

В один из тихих погожих дней в поле его зрения попала женщина, проживающая на втором этаже дома напротив. На расстоянии она показалась ему очень красивой, загадочной и волнующей. Неожиданно для себя он обратил на неё внимание, но вскоре, казалось, забыл о ней, углубившись в свои дела. Однако в последующие дни стал невольно поглядывать в сторону её окон. Вот в её квартире вечером зажёгся свет — значит, она пришла с работы; вот свет погас — и он догадывался, что она пораньше легла спать; вот утром она распахнула створки окна, проверяя погоду, и, видимо опаздывая, засуетилась с чашкой чая или кофе в руке…

Наблюдая за этой женщиной, он понял, что живёт она одна, уходит на работу то рано утром, то ближе к середине дня, и возвращается домой довольно поздно.

Это была женщина средних лет, но ему она показалась очень молодой, даже юной — может, в силу его пожилого возраста, а может, ему просто подсознательно хотелось видеть в ней это. И ещё ему показалось, что от неё исходит какой-то магнетизм, едва уловимое сияние.

Невольно начав наблюдать за этой женщиной, он и не заметил, как это вошло у него в привычку. Если утром занавески её окна не открывались, и не показывалось в окне знакомое лицо, он беспокоился, тревожился и целый день бывал не в духе: «Не заболела ли она?».

Незнакомка, сама того не подозревая, стала для него подругой, а может быть, доброй феей. Так он мысленно к ней и обращался: «Моя фея».

Иногда женщина в выходные дни уезжала в гости, и мужчина, наблюдая её отъезд на машине друзей, чувствовал себя покинутым, глубоко одиноким и несчастным. Он решил, что как-нибудь выйдет на улицу одновременно с ней и они, наконец, познакомятся.

Этот день наступил. Пожилой человек заранее спустился со своего этажа и, волнуясь, прогуливался по тротуару. Вот она появилась и лёгкой походкой прошла в двух шагах от него. Лицо её было открытым и приветливым. На секунду их глаза встретились. Она, видимо, спешила и, быстро отведя взгляд, направилась в сторону остановки. Мужчина смутился, хотел было вернуться домой, но какая-то сила заставила его пойти за ней следом. Догнав её, он сказал:

— Простите, я хотел спросить вас кое о чём… Мы живём по соседству, и мне захотелось познакомиться с вами. Я веду себя видимо глупо, даже не знаю, что со мной происходит… Я случайно увидел вас в окне вашей квартиры, вы показались мне «мимолётным виденьем»…

Она остановилась, внимательно посмотрела на него и сказала:

— Я вас где-то уже видела… У вас хорошие глаза, добрые.

Мужчина представился, она тоже назвала себя и добавила:

— Я очень спешу, опаздываю на работу.

— Где же вы работаете? — спросил он, подстраиваясь к её шагу.

— Преподаю в школе искусств.

— В таком случае у нас должны быть общие знакомые, — обрадовался он.

— Простите, мне сейчас некогда беседовать. Может быть, в другой раз? … — сказала она вежливо, но торопливо и, как ему показалось, с лёгкой досадой.

— Да-да, конечно! Я понимаю… — отозвался он, в душе проклиная себя за то, что выбрал неподходящее время для знакомства. — Вот мы и дошли. Желаю вам доброго дня!

Бесплатный фрагмент закончился.

Купите книгу, чтобы продолжить чтение.