Вивьель услышал разговор краем уха, но даже не повернулся в сторону говорящих, продолжая лениво рассматривать зал, в котором веселилась вся высшая знать Королевства Цунтар.

Разодетые в роскошные платья и камзолы, одни аристократы танцевали, другие сидели на диванах и общались, третьи стояли неподалёку от столов со всевозможными закусками… Всё это было привычно: сын лорда Азраэля, молодой граф Вивьель Сансонет Дар, участвовал в подобных балах далеко не в первый раз.

Только в последние годы, благодаря разработкам учёных-фатумов, королевский дворец освещался не свечами и масляными лампами, а небольшими безвоздушными светильниками, в которых искрилась анлирная энергия. Поэтому в зале было светло, свежо от приоткрытых окон и уютно.

Разговор за его спиной продолжался, и юноша задумался: сколько ещё подобных бесед он услышит? Не далее как вчера, давно вдовый король объявил о помолвке с королевой небольшого государства на севере и последующем союзе. Новость расстроила незамужних дам, мечтающих о титуле королевы, а ещё вызвала ворох слухов, сплетен, предположений…

Вивьель к этому привык. Несмотря на то что выглядел он на восемнадцать, его истинный возраст исчислялся почти шестью сотнями. Он видел многое, знал ещё больше и, разумеется, всё это скрывал от людей. Вивьель был фатумом. В королевстве фатумов знали, как давних гостей с далёкого погибшего острова. Они славились идеальной красотой, белыми, отливающими лёгкой синевой волосами, глазами цвета неба или стали — и нечеловеческой сутью. Очень долгая жизнь, очень высокие способности к регенерации, сила и скорость, недоступная обычному человеку — это было то, что отличало фатумов от людей. А ещё клятва, данная нескольким аристократическим семьям, которые спасли всю их расу от гибели, забрав с собой с гибнущего острова.

Это была очень красивая и проникновенная история, позволившая фатумам поселиться в королевстве и за триста лет завоевать расположение знати и зажиточных торговцев королевства Цунтар. Фатумов почти все обожали, боготворили, доверяли им самое сокровенное: свои жизни. А они смиренно исполняли приказы людей и «знали своё место». Конечно, когда сами не изображали людей.

Сейчас юноша скрывал свою суть, как и последние три года, начиная с того дня, когда его отец, лорд Азраэль, представил его ко двору. Идеальные белые волосы были спрятаны краской, сделавшей их русыми, а немного грима сгладило слишком совершенные для человека черты лица. Вивьель готовился через несколько десятков лет стать хозяином Поместья: единственного поставщика фатумов в королевстве.

Вивьель тихонько улыбнулся своим мыслям, потом нашёл взглядом принца. Рудолт громко смеялся в окружении молоденьких дебютанток, и компания ему точно не требовалась. Граф Сансонет Дар, поразмыслив, решил отправиться спать: завтра у него будет трудный день. Предстоит вместе с отцом и королём встретить послов из Южной Империи, а это задачка не из лёгких…

Оказавшись в просторных и дорого убранных комнатах, Вивьель привычно разделся, не вызывая слуг, также привычно принял горячий душ (это было второе невероятно удобное новшество, за которое фатум был благодарен соплеменникам-учёным) и лёг в постель. Некоторое время раздумывал, не почитать ли роман, начатый вчера, но потом решил, что хороший сон важнее, и, мысленно обменявшись последними новостями с другими фатумами, закрыл глаза.

Сон пришёл неожиданно быстро: он словно провалился в чужую комнату, убранную не хуже той, в которой ночевал. В свете странных, висящих прямо в воздухе небольших шаров, на кровати сидел юноша. У него были светлые, чуть вьющиеся волосы, длиной до лопаток, хорошая, гармоничная фигура, скуластое лицо, не лишённое красоты (на вкус Вивьеля слишком простой и человечной) и светлые глаза, цвет которых фатум не сумел определить. Юноша сидел в одной сорочке, сложив ноги и делая странные пассы руками, что-то тихо бормоча.

Жесты были выверенные, чёткие, но он постоянно сбивался, отчего раздражался. Молодой человек то и дело смотрел в толстый фолиант, лежащий у него на коленях, повторял жест и снова сбивался. Вивьелю стало интересно, чего же неизвестный хочет добиться, но ему оставалось только наблюдать за разворачивающимся действом. Фатумы были невероятно любопытны и охочи до знаний, поэтому наблюдение тоже доставляло Вивьелю удовольствие.

В дверь комнаты негромко постучали, и хорошо поставленный мужской голос произнёс:

— Лард Кэссиан, у вас завтра начинается учебный год, на первые занятия в Академию опаздывать не рекомендуется, а вы до сих пор не спите.

— Да, Мавентроуп, спасибо, — юноша нехотя встал, положил книгу на стол, стянул с себя сорочку и вернулся в постель. Один за другим погасли шары, повинуясь движениям юноши, а затем он нахмурился и снова повторил пасс рукой. Только теперь почти правильно.

Почти.

Вивьель вздрогнул, когда осознал, что сидит на постели, перед ним та самая комната из сна.

И нет ни одного голоса сородичей в сознании.

1 глава, в которой чудеса разбавляются жестокой реальностью

Навалились воспоминания — чужие, этого юноши Кэссиана, который…

Вивьель схватился за голову, тихонько застонав — человеческое тело с трудом принимало в себя новую память. Он сжался, пытаясь переварить, разложить по полочкам часть того, что знал Кэссиан, уложить это в голове и стараясь понять, где он оказался, как оказался и, главное, что ему теперь делать? Накатил ужас: он теперь человек?! Добавился восторг: в этом мире, оказывается, есть некая сила, именуемая магией, и он ею владеет.

Немного радости — люди-волшебники живут дольше обычных, а ему всего девятнадцать…

Но он человек!

Нет больше бесконечно долгой жизни, привычной силы, скорости, регенерации… И, главное, нет больше никого из фатумов вокруг. А значит, и мысленной связи, в которой он был всегда. Эту тайну фатумы тщательно скрывали от людей, создавая только персональные связи «фатум-хозяин», но Вивьель с самого рождения всегда был в «сети». Даже если «сеть» была только из двоих-троих сородичей.

Паника захватила, закрутила, заставляя судорожно вздохнуть, но почти сразу Вивьель взял себя в руки: он уже здесь. Его дух неведомым образом затянуло в тело молодого человека из другого мира.

Значит, нужно разобраться в том, что это за мир и вернуться домой.

И, желательно, в своё же тело.

Юноша лёг на подушки, накрылся одеялом и закрыл глаза. Завтра действительно первый день в Академии в новом учебном году. Память пока была отрывистой, очень зыбкой, но в ответ на мысленные вопросы появлялись ответы — лёгкие, словно дымка.

Их нельзя было спугнуть, нужно было притаиться и впитывать воспоминания, словно дым от горячего блюда. Вот предыдущие годы жизни Кэссиана: частные учителя с шести лет, школа с десяти. Как только открылись способности — перевод в специальный класс, с тринадцати — Академия. Через два года ему предстоит её закончить. Друзья — лишь имена и лица, без подробностей. Какие-то встречи, вечеринки, чужие книги.

К счастью, язык Вивьель осознал сразу, и это не будет проблемой. Но что теперь делать?

Сыграть этого юношу? Выглядеть молодо ему привычно, но это чужой характер…

Или мягко измениться до привычного состояния?

Фатум медленно проваливался в сон: этому телу нужно отдыхать чаще и больше. Вот Вивьель и даст ему отдых, прежде чем наступит завтра…

Заодно и себе выиграет небольшую передышку.

Кто знает: может, во сне его просто затянет обратно в его тело? И он проснётся во дворце короля Цунтара и отправится на встречу с посланниками Империи Тар-Калад?

* * *

Утро ворвалось ярким светом, просочившимся через щели в тяжёлых портьерах, щебетом птиц за приоткрытым для свежего воздуха окном и пониманием, что он остался тут: в теле человека Кэссиана, ларда Элеррой, будущего каунтера Бравари. Чужие определения появились в голове, и Вивьель соотнёс их с привычными словами, переводя в привычные же термины, чтобы немного прийти в себя.

Забавное было совпадение. Лард — то же самое, что лорд — обращение к титулованной особе. Каунтер — граф? Скорее всего, да, именно граф. Бравари — название страны, в которой он оказался.

Часы на камине показали около семи утра. Вивьель сел на постели, потом встал, пройдясь по гладкому паркетному полу, приятно холодившему ступни, привыкая к совсем другим ощущениям от тела. Самое время выстроить для себя первичное понимание этого мира, чтобы не заронить даже тень подозрения среди родственников.

До отправления в Академию оставалось два с половиной часа: в первый день занятия начинались в десять. Потом, как только появится расписание, придётся выдвигаться раньше…

Вивьель даже порадовался, что придётся провести время среди студентов — он сможет узнать массу интересного в библиотеке, не привлекая лишнего внимания.

Юноша сел в кресло, прикрыл глаза, проваливаясь в привычную медитацию, знакомую всем фатумам, и начал разбираться в том, что уже знал, благодаря памяти Кэссиана.

Итак, мир называется Гларион, страна — Бравари, город, в котором он находится и одновременно столица — Визар. Язык — единый во всём цивилизованном мире, что, несомненно, удобно. Карта мира чем-то похожа на ту, что висела на стене в кабинете отца. Это было забавно. Правда, вместо одного длинного материка слева от большого, тут почему-то их два, соединённые тонким перешейком. А он сам не в Цунтаре, что находится в середине «левого верхнего» материка, а на самом большом справа. И стран на нём — очень много. И мелких на левой части, и более крупных — в середине и на правой. Придётся потом ещё и в политике разбираться…

В мире есть волшебство, магия, и часть людей может её использовать. Те, кто пользуются магией сознательно и создают практически всё, что может пригодиться в жизни и в работе, называют себя майри — волшебники.

Есть чародеи — майни. Это люди, обладающие стихийной, случайной магией. Их волшебники забирают к себе (обычно детей), и многие аристократические семьи дают майни свои фамилии и обучают их, создавая волшебников. Это было понятно и практично, с точки зрения Вивьеля: приток новой крови к аристократам позволял избежать лишнего кровосмешения и при этом оставлял волшебство внутри аристократии. Значит, умение применять магию в этом мире — в основном удел определённого высоко стоящего круга лиц? К которому он, к счастью, относится.

Осталось вспомнить, как это делается.

Теперь предстояло соотнести последнее название, относящееся к тем, кто тоже мог владеть магией. Больше всего звучание и значение Вивьелю напомнило слово «колдун».

Дрэйд.

Отщепенцы, преследуемые законом и лично отцом Кэссиана. Те, кто враждуют с волшебниками и соблазняют чародеев перейти к ним. А ещё некоторые дрэйдэ умеют обращаться в животных.

Вот это уже было любопытно: фатумы в своей стране подозревали, что иногда животные слишком разумно себя ведут и, возможно, тоже являются оборотнями, как и медоеды с далёкого материка по ту сторону океана. Здесь же оборотни действительно существовали, и Вивьель желал исследовать подробнее этот феномен.

Итак, майри, майни и дрэйдэ — три ветви людей, использующих магическую энергию. Майри и дрэйдэ — враги, причём практически кровные. Майни обречены стать майри, а дрэйдэ стоят преследуемым особняком. Фатум вслух произносил эти слова на местном языке, чтобы окончательно соотнести с восприятием их особенностей.

Он ещё подумает об этом позднее. Сейчас ему предстоял завтрак в кругу семьи.

Память легко подкинула образы. Отец, на которого Кэссиан стремился быть похожим: Дариан Элеррой. Серьёзный мужчина с холодным взглядом. Работает в Министерстве Регулирования Агрессии Колдовства на посту заместителя министра, ответственного за поимку колдунов и суд над ними. Дрэйдэ судили строго, и почти все суды заканчивались смертным приговором.

Мать — Ровена Ринало, стройная, строгая красивая женщина, долгое время занимавшаяся наукой, изучающей магию и способы прохода через пространство. Однако едва Кэссиану исполнилось одиннадцать, она ушла работать в банковскую сферу, чтобы обеспечивать семью наравне с мужем. Многие считали Ровену гением не только в науке, но и в части финансов — она уверенно руководила своими отделами в банке. Поговаривали, что из неё вышел бы лучший министр финансов за последнее десятилетие. Пока что этот пост занимал брюзгливый Леор Фитнерд, и его не любили ни аристократы, ни простой народ.

Сестра: Клеонея Элеррой. Младшая, неродная, как раз майна, взятая из семьи фермеров три года назад. Сейчас ей было тринадцать, и её ждал первый год в Академии. Ровена девочку искренне любила, между ними была достаточно прочная связь, а вот Дариан относился к ребёнку настороженно и отстранённо. Кэссиан так же.

Интересно, почему?

В памяти Кэссиана Вивьель нашёл, что девочка была очень стеснительная, скромная, тянущаяся к теплу, ведь ей пришлось разлучиться с родной семьёй, и фатум не видел смысла продолжать игнорирование названой сестры.

Он закончил поверхностное изучение семьи, встал с кресла, наскоро принял душ и вызвал слугу. Дождался его прихода и старательно подражая манере говора Кэссиана, дал указания. Когда слуга ушёл, Вивьель переоделся из халата в подходящую одежду и отправился в зал, где можно было немного потренироваться.

Фатуму хотелось понять, на что он может рассчитывать в своём новом теле? Скорость, сила, выносливость — ему нужно было выяснить пределы возможностей, чтобы не попасть впросак.

К счастью, в зале было совершенно пусто.

* * *

— Не переживай, Клео, — голос Ровены был неизменно мягким, когда она обращалась к девочке, — всё будет хорошо. Ты прекрасно знаешь всё, что должна знать, и получила своё место в Академии заслуженно.

Девочка только кивнула. Она оказалась действительно такой, какой её знал Кэссиан, но Вивьель предпочитал во всём убедиться лично. Одно дело — чужие воспоминания, другое — как эти люди себя ведут.

Кроме того, Кэссиан не был в достаточной степени наблюдателен, да и память всегда припорошена временем, отчего можно серьёзно обмануться.

За завтраком юноша незаметно, но очень внимательно следил за всем происходящим. К счастью, манеры ведения светского семейного диалога, как и этикет, оказались достаточно сходными, чтобы Вивьелю не пришлось смущаться или пытаться повторить незнакомые жесты.

Дариан на беседы женщин внимания не обращал.

Отца Кэссиан запомнил и воспринимал намного лучше. Высокий, широкоплечий, прекрасно сложённый мужчина с русыми волосами, в которых пробивается седина. Тёмные синие глаза смотрят на всё с подозрением, холодностью и лёгким пренебрежением. Аккуратные усы и короткая ухоженная бородка, выбритая по последней столичной моде, добавляли серьёзности, и совсем неудивительно, что в присутствии Дариана робели все, кроме, пожалуй, Ровены.

Ровена же вызвала в Вивьеле огромный интерес. Если Дариан был прям, как двуручный меч, и все его хитрости можно было бы отнести к «военным играм», то Ровена была «железной рукой в мягкой перчатке». Умная, внимательная, строгая, прекрасно умеющая подстроиться под любой тип беседы и, в то же время очень аккуратная в общении с приёмной дочерью, ласковая и искренняя любящая мать. Вивьель при всём своём опыте общения с людьми самого разного круга, признал, что Ровена — редкая птица. Таких женщин нужно беречь и ни в коем случае не терять. Впрочем, Дариан это знал, и самые тёплые взгляды и слова доставались жене.

Фатума не удивляла любовь в семье, он видел самые разные пары за долгую жизнь, однако, было приятно, что Кэссиану (а теперь — ему) удалось встретиться с этим лично.

Клео же старалась вообще ничего не говорить за завтраком. С одной стороны, это было связано с ожиданием первого дня в Академии, а с другой — с присутствием за столом Дариана. И, пожалуй, Кэссиана. Хотя к «брату» она относилась проще, чем к «отцу». Но сам Кэссиан не стремился контактировать с девочкой. Нужно будет это исправить после завтрака, тем более что, посланный за покупкой слуга вернулся.

— Ты подготовился к занятиям, Кэссиан?

— Да, отец, — Вивьель кивнул чётко выверенным движением и посмотрел на Дариана.

Припомнил, как Кэссиан тренировался в магии перед сном, как ошибся, призвав в своё тело фатума, и в глубине души поморщился. Лучше бы отпрыск Элеррой просто лёг спать вместо подготовки и попытки выучить что-то заранее, без наблюдения наставников.

С другой стороны, Вивьель не оказался бы в этом мире и не получил бы возможность узнать что-то новое. Юноша подавил последующие рассуждения, особенно о том, что он — один из Старейшин фатумов и его место точно не здесь. Конечно, лорд Азраэль справится без него, да и Старейшин всего восемь, но потеря каждого — это удар по семье.

Не думать об этом. Не сейчас. Не здесь.

— Хорошо, — Дариан встал. — Ровена, я сегодня вернусь очень поздно, не ждите к ужину.

— Как скажешь, — женщина кивнула, — у меня встреча с Нортигеном, так что дети будут ужинать в одиночестве.

— Не думаю, что это проблема, — пожал плечами Дариан. Клео едва заметно насупилась, смотря, как лард Элеррой покидает столовую. Едва он закрыл за собой дверь, девочка выдохнула, но в присутствии Кэссиана не рисковала полностью расслабиться.

Вивьель позвал слугу, приказав принести заказ. Когда парень внёс в столовую бумажный пакет с фирменным узором одного из модных магазинов, Ровена приподняла бровь, показывая заинтересованность. Клео только кинула короткий взгляд. Фатум видел, что ей очень интересно, но она не рискует показывать свои эмоции.

Он взял пакет, отпустил слугу и, поднявшись, подошёл к Клео, протягивая ей подарок:

— Чтобы хорошо провести первый день в Академии.

Девочка вздрогнула, Ровена удивлённо хмыкнула и подбодрила её:

— Давай посмотрим, что там?

Клео кивнула. Взяла подарок, осторожно глядя в пакет. Потом достала коробку в тех же фирменных цветах, отодвинула тарелки, положила её на стол, открывая. И замерла, разглядывая набор, состоящий из карандашей, ручек, ножниц и прочих полезных мелочей. Все предметы были выполнены в едином стиле, с бежево-зелёным цветочным орнаментом. Отдельно лежал шёлковый пенал с такими же узорами.

— Это… Мне? — выдохнула она. Вивьель прекрасно знал, что девочка недавно ездила с Ровеной покупать всё к учёбе. Кэссиан мельком видел эти покупки: там было всё полезное, но ничего особенного и уникального. То ли Ровена не сочла нужным, то ли Клео постеснялась просить. В любом случае он сделал подарок, в котором видел и пользу, и возможность немного сблизиться с Клео.

— Да, — он улыбнулся, — я вспомнил, что, когда видел этот набор, сразу подумал о тебе. Кроме того, с приятными утренними впечатлениями гораздо проще идти в новое, незнакомое место.

— Спасибо… — Клео провела пальцами по шёлку пенала, потом всё упаковала обратно и умчалась к себе, чтобы в одиночестве рассмотреть новое сокровище. Ровена некоторое время смотрела на сына, затем кивнула:

— Ты молодец. Но я удивлена.

— Я знаю, — неожиданно кивнул Вивьель, вставая, — простите, лайри Ровена, мне нужно собираться.

Фатум вышел из столовой, спиной чувствуя взгляд женщины. Возможно, именно ей он сможет в итоге открыться? Она казалась достаточно мудрой, чтобы суметь это принять.

* * *

Вивьель остановился около странной конструкции, которую, как он помнил, волшебники использовали для перемещения. Это было что-то приземистое, с тремя колёсами, круглым рулём и двумя сидениями — одно позади другого. Тонкий каркас обрисовывал вокруг сидений и руля форму, напоминающую вытянутое овальное семечко. Вся конструкция выглядела как произведение искусства, но…

Вивьель знал из памяти Кэссиана, что это называется «мобиль» и с помощью его можно летать по воздуху, а в движение оно приводится благодаря магической силе водителя. Чтобы ею управлять, нужно было учиться… Кэссиан — умел.

Вивьель пока не знал, что ему с этим способом передвижения делать. К счастью, в семье был и менее магический транспорт.

Юноша прошёл мимо конструкции и сел на заднее сидение устройства, которое здесь называли «машиной», но она управлялась простым человеком. Была достаточно широкой и удобной — как карета. Рядом, у другого окна пристроилась Клеонея. Она держала свой портфель на коленях, иногда поглядывала на брата, когда думала, что он не видит. Вивьель же пока старался осмотреться в городе, отмечая всё, что могло бы ему пригодиться в будущем. И, разумеется, выясняя, как здесь, в другом мире, в другой стране всё устроено.

Как ни странно, различий оказалось намного меньше, чем фатум подсознательно ждал. Мир был похож на родной — и очертаниями материков, и даже этносами, не говоря уже о привычных межличностных отношениях. Только здесь была магия и год примерно на двести лет вперёд от того, к чему привык Вивьель. Именно магия и множество механических устройств и, как их тут называли «электрических», означавшее то же самое, что и «анлирные» в мире фатума — всё это было удивительным. А дома, улицы, сами люди, общение между ними и прочее, прочее не казались чуждыми. Немного другая архитектура — так и в родном мире в каждой стране она была своя. Иная мода? Возможно, но волшебники и аристократы (а чаще всего эти понятия были взаимозаменяемыми) одевались роскошно, в практически знакомом юноше стиле. Прочие люди предпочитали более практичную одежду: когда ты не можешь зачаровать пышное платье, чтобы оно не пачкалось или в нём не было излишне жарко, проще надеть что-то более подходящее. Широкие, просторные улицы, стенды с новостями, рекламой, афишами. Вычурные вывески с названиями магазинов.

Красиво, интересно, вдохновляюще: многие изобретения Вивьель хотел бы запомнить и поделиться ими с соплеменниками. При мысли, что он совершенно не знает, как ему попасть обратно домой, сделалось тоскливо, и фатум запретил себе об этом думать. Он посмотрел на Клео, а та, не успев спрятать интерес, смутилась, опустила глаза. Потом спросила:

— Это Ровена тебе посоветовала сделать мне подарок?

— Нет, она тоже удивилась.

Вивьель решил, что не хочет прикидываться Кэссианом, а потому не стремился подражать его манере общения. Говорил он негромко и был уверен, что водитель ничего не услышит.

Это было тоже очень интересно: он вспоминал и использовал чужие слова походя, мельком, они просто появлялись в нужный момент, и он понимал их значение, но в мире самого Вивьеля водителей не было. Фатум мысленно сделал себе заметку подумать об этом.

— Тогда зачем?

— Чтобы сделать тебе приятное, — тот пожал плечами. — Мне кажется, несправедливым то, что ты живёшь с нами так давно, а до сих пор чувствуешь себя чужой.

Клео отвернулась, ничего не ответив. А потом тихонько вздохнула, потому что они миновали главные ворота Академии. Приближался момент, которого Вивьель опасался.

Вот только ему никто не подарит канцелярский набор, чтобы подбодрить. Придётся справляться самому.

* * *

Первая встреча с однокурсниками прошла, на взгляд фатума, вполне сносно: он всех верно «узнал» по именам и внешности, подхватил нужный тон, перекинулся ничего не значащими фразами и вместе с ними дошёл до нужного зала, попутно рассматривая саму Академию.

Это оказалось не одно, а несколько монументальных зданий, окружённых просторными парками с фонтанами, статуями, беседками и лавочками. Сами здания, выкрашенные в бежевый цвет, были удивительно безликими; только яркие коричнево-красные крыши и высокие широкие окна с прозрачными стёклами, отражающие яркое голубое небо, выделяли их на фоне зелени парков. В общем, об Академии снаружи у Вивьеля сложилось приятное впечатление.

Внутри всё оказалось менее безликим: гладкий паркет, деревянные панели на стенах, позолота на ручках тяжёлых высоких дверей, статуи, картины и снова — много-много света. Магического и электрического. Никаких полутёмных помещений, таинственных залов. Академия Научных и Магических Изысканий выглядела как хорошо продуманная высшая школа, в стенах которой приятно учиться. Аудитории были небольшие, как Вивьель успел подсмотреть, по пути в нужную. В каждой стояла широкая, во всю стену доска, слегка мерцающая магией, широкая, высокая трибуна, рядом — удобный стол для лектора и через небольшое расстояние — парты для студентов. Каждый ряд выше предыдущего, чтобы всем было видно происходящее. Вивьель мысленно запомнил несколько интересных решений, потом осознал, что, возможно, вернуться домой не сумеет и поделиться знаниями — тоже. Но тут же отмёл эти мысли в сторону.

Первая лекция была традиционно торжественной и проходила в богато убранном зале для ассамблей. Всех студентов и младших, и старших курсов поприветствовал Куратор, он же руководитель Академии: моложавый мужчина лет шестидесяти, плотный, невысокий, с роскошной гривой седых волос и в едва заметных очках, которых он, как заметил фатум, стеснялся. Лард Тедель Хилтор прочёл стандартную для себя речь (Вивьель обнаружил, что может её повторить слово в слово по прошлому году), потом уступил место гранду Льекорски — декану факультета магии, а уже он оставшийся час рассказывал про магию. Вот эти лекции не повторялись и были интересны абсолютно всем: Вивьель видел, что гранда слушают и подростки, среди которых сидела Клео, и даже старшие студенты. Фатум и сам заслушался, впитывая, как губка, каждую крупицу новой для себя информации.

— …Наша магия, как я ранее говорил, это дар, который не имеет ни начала, ни конца. Сила открывается избранным, и любая открытая сила должна быть под контролем. Все вы здесь показали свои возможности и получили право занять место в стенах этой Академии. Мы же сделаем всё, чтобы вы — майри — сумели полностью овладеть искусством магии и нашли своё истинное призвание. Энергия черпается из бытия, каждый из вас всегда может её использовать, и только от вашей силы крови зависит, насколько вы преуспеете в работе с ней. Поэтому учитесь настолько усердно, насколько сможете. Напоминаю: обращайте внимание на то, что и как творят окружающие. В наших стенах нет и не будет дрэйдэ, но они есть в городе, прячутся в лесах. Если вы встретили дрэйда — необходимо сразу сообщить ближайшему сотруднику МРАКа, а если же вы случайно увидели майна — то можете прийти к любому преподавателю. Майни — часть нашего мира, и мы должны их научить всему.

Вивьель чуть заметно нахмурился. Ему до сих пор были непонятны предпосылки подобного отношения к дрэйдэ, но, возможно, они действительно делали что-то плохое? Нужно будет разобраться с этим попозже. Что же касается майни — то это было резонно. Любая сила требует умения ею владеть.

После того как гранд Льекорски закончил свою лекцию, фатум с «друзьями Кэссиана» (Вивьель ещё не определился, будут ли они его друзьями тоже), спустился в просторный холл, где служки Академии вывешивали листы с расписанием.

* * *

После первых трёх лекций Вивьель спустился в столовую, а затем, взяв с собой несколько сэндвичей, вышел в парк, прогуляться. Он опустился на скамейку с видом на газон и изящно стриженные деревца и посмотрел на летнее солнце.

Юноша не сразу сообразил узнать, какой сейчас день, месяц и год, а потому о том, что снаружи не ранняя осень, как в родном мире, а середина лета, услышал только несколько минут назад. Это никак не влияло ни на что, но Вивьель себя немного укорил: не следовало упускать из виду такие важные детали.

Свежие сэндвичи приятно утолили голод, вода с пузырьками газа — жажду, и Вивьель откинулся на спинку лавочки, прикрывая глаза и наслаждаясь солнцем. Он позволил себе несколько минут отдыха и воспоминаний.

А ещё восторга, потому что впервые, расслабившись, начав учиться в Академии и с жадностью поглощать новые знания, он сообразил: он в самом настоящем другом мире.

Снова.

Вивьель когда-то очень давно видел другой мир. Фатумы появились на острове, рождённые у человеческих женщин от человеческих мужчин, все дети оказались похожи друг на друга. Беловолосые, белокожие, голубоглазые или сероглазые. Очень красивые, настолько, что их красота почти резала взгляд идеальностью. А ещё сильные, выносливые и долгоживущие. Родители фатумов рано или поздно умерли все, оставив на относительно небольшом плодородном и благодатном тропическом острове своих детей.

И именно остров показал фатумам то, что есть иные миры — когда половина отведённой тебе суши находится под одним солнцем, а вторая — под двумя, да ещё и тремя лунами, выводы учишься делать очень быстро. Корабль, оставшийся от людей, невозможно было перегнать на вторую половину, и поэтому, когда спустя несколько сотен лет от рождения Вивьеля, остров затонул, то беловолосым существам пришлось отправиться в Цунтар. Мир с одним солнцем.

Но они всегда знали, что миров больше.

Существовала теория, по которой фатумы были детьми обоих миров — и несли в себе неведомую половину крови неизвестных существ. Но которые тоже, скорее всего, жили неимоверно долго, были быстры, сильны и красивы. Фатумы стремились найти тот самый мир и тех самых жителей.

То ли подсознательно, то ли из упрямства, то ли из желания узнать как можно больше.

Вивьель открыл глаза, прищурился на солнце: раньше он мог смотреть на него прямо.

Никакой яркий свет не слепил никого из фатумов. Теперь нужно привыкать к новым ощущениям…

Однако с науками было проще: математика, логика и основы правовых норм — те самые три лекции — оказались настолько близки, что фатуму не составило труда влиться в учёбу и даже заработать первую в году положительную характеристику, как их здесь называли.

Резкий свистящий звук, пронёсшийся над головой, заставил Вивьеля распахнуть глаза и вскочить. Впереди, шагах в тридцати, с неба на деревья в центре поляны рухнул «мобиль» — то самое магическое средство передвижения. Он с треском поломал ветки дерева, застряв метрах в двух от земли. Затем защитный полог исчез, и из машины вывалился студент: высокий, широкоплечий и сильный, с копной тёмных длинных волос, одетый наспех в простую белую сорочку и тёмные брюки, заправленные в кожаные сапоги, один из которых был коричневый, а второй — тёмно-синий. Вивьель кинулся к нему, чтобы спросить, что случилось. Но парень зацепился одной рукой за основание мобиля и подтянулся, второй извлёк что-то с заднего сидения, а потом спрыгнул на траву.

И развернулся к фатуму.

— Кэсси, душка! Выпьешь со мной? Ты всегда такой серьёзный, аж противно!

Вивьель поморщился, рассмотрев, что взятым предметом была бутылка с тёмной жидкостью. Будучи фатумом, он бы уже отсюда почувствовал запах алкоголя от парня и его пойла, но и без того понимал, что Маркул пьян в стельку.

Кэссиан его знал, никогда не пил в его компании, считал отбросом аристократического общества и недостойным собеседником. Притом что Маркул слыл неплохим волшебником и был выходцем из майни. Любопытно.

Что он пытается заглушить пьянством?

— А, ты скучный, — Маркул махнул рукой, потом потянул мобиль, чтобы тот упал на лужайку и оглянулся на бегущих к нему других студентов и садовников. Сделал несколько глотков, и пошатываясь, размашистыми шагами отправился в сторону главного здания Академии.

Вивьель подошёл ближе к дереву, рассматривая поломанные ветки. Ему было жаль растение. Тем более что майри, при всех своих умениях, с деревьями общего языка не находили. И поэтому просто заколдовать и восстановить дерево не выйдет.

Садовники меж собой переругивались в адрес Маркула, и Вивьель отошёл в сторону, чтобы им не мешать. Через десять минут начнётся учёба, и ему предстоит прослушать ещё две лекции, так что, придётся идти вслед за пьяницей. А ведь и правда интересно — Маркул запил только полтора года назад, а в семье ларда Заггора живёт с десяти лет: и к деньгам привык, и к новым людям вокруг. Или не привык?

Вивьель сделал себе ещё одну мысленную заметку, посетовав, что разум и возможности людей на самом деле сильно отличаются от возможностей фатумов.

Он не может думать о нескольких вещах одновременно! Это просто ужас.

* * *

Лёжа в привычно-роскошной постели Кэссиана, Вивьель мысленно перекатывал воспоминания о прошедшем дне. Очень длинном и очень много в себя вместившем, в котором приходилось пользоваться чужой памятью. Зато он немного научился использовать магию.

Оказалось, магия — это что-то вроде постоянно текущей через человека энергии, она просто есть и нужно её направить. Теоретические знания Вивьель получил из памяти Кэссиана, а вот практические ощущения оказались не такими, какие он ожидал. Но он справился с тем, чтобы поймать этот поток, а затем прицельно направить чётким усилием воли и дополнив заклинанием. Задача была простая, несмотря на шестилетний опыт волшебства юношей и девушек в классе. Наставник магии назвал это «разминкой после лета», хотя прекрасно понимал, что все студенты и летом не прекращали использовать свои способности. Зато Вивьелю этот мягкий старт оказался на руку. К концу занятия он вымотался, но все базовые заклинания мог повторить — и повторял, — а кроме того, осознал, насколько же богатые возможности даёт эта самая магическая энергия. Томик «Заклинания и полезные жесты: 7 год обучения» был пухлый, внушительный и приводил фатума в приятное ожидание познания нового. Он поставил себе целью стать лучшим на курсе, потому что Кэссиан все года до того достигал этого звания. Не без усилий, ценой выходных и бессонных ночей, упорного труда и иногда, очень редко, помощи матери, но достигал.

Вивьель был намерен продолжать эту славную традицию.

Ужин с Клео оказался приятным дополнением дня. Девочка начала общаться, Вивьель, в свою очередь, задавал правильные вопросы с правильной интонацией, и к концу ужина она совсем расслабилась и стала улыбаться. Юноша проводил её до дверей её комнаты и, отправившись к себе, подумал, что стоит чаще говорить с Клео. Так он сможет узнать много полезного, не вызывая подозрений.

Он перевернулся набок, посмотрел в светлеющий из-за фонарей в саду и яркой круглой луны на небе проём окна и, незаметно для себя, уснул.

2 глава, в которой Вивьель ищет ответы, а находит вопросы

— Эй, пойдёшь с нами?

— Нет, мне ещё в библиотеку нужно. Доклад для Реллрэя, помнишь?

— Я не буду сдавать, у меня есть три «пропуска», — отмахнулся рослый и широкоплечий Майк, но довод Вивьеля принял и отправился в сторону выхода из Академии, присоединившись к остальным студентам, планирующим гулянку на выходных.

Вивьель проводил его спокойным взглядом и вернулся в главный корпус. В библиотеку можно было пройти и через сад, но на улице было изнуряюще жарко. Даже лёгкие заклинания, призванные охлаждать воздух, не спасали. Внутри Академии же постоянно действовали особые чары, которые сейчас создавали ощущение блаженной, немного суховатой прохлады.

Три недели с начала занятий пролетели для фатума, как одно мгновение: он учился, впитывал все знания, до которых мог дотянуться, и, разумеется, внимательно наблюдал за происходящим.

Первые выходные он посвятил управлению мобилем и вскоре восторженно рассекал небо, наслаждаясь полётом на послушном устройстве. Дома бывал редко и тогда общался с родителями как Кэссиан, а с Клео сблизился и позволял себе расслабиться. Клео легко восприняла эту перемену: она и сама меняла поведение в присутствии Дариана, потому не удивлялась, что названый брат придерживается такой же тактики.

Вивьель сошёлся с кругом общения Кэссиана и там тоже старался изображать его, присматриваясь внимательнее к каждому, с кем приходилось общаться. Он сохранял максимально нейтральный статус, потому что мир оказался сложным и наполненным интригами, противостоянием и тайнами.

Например, он заметил, что поломанное мобилем Маркула дерево стало гораздо целее через несколько дней. На коре не осталось следов удара, сломанные, но не упавшие ветки вернулись на место, а трава, примятая и взрытая уезжающим после занятий студентом, снова выглядит идеально. Значит, в Академии есть дрэйдэ. Они скрываются, скорее всего, их не видит никто из майри — но они есть. А майри, в свою очередь, слишком верили в свои способности, чтобы замечать такие мелочи, как восстановленное дерево.

Встретить кого-то из дрэйдэ у Вивьеля до сих пор не получалось, и он продумывал, как бы заманить их в ловушку и узнать, кто же здесь умеет исцелять растения. Разумеется, сообщать он никому не планировал. И ещё лучше понимал, насколько опасна эта затея: в Академии все знали, к какому роду семейной деятельности принадлежит каждый из студентов. И фамилия Элеррой являлась «красной тряпкой» для отщепенцев. Но другой возможности выяснить, что на самом деле происходит, Вивьель не видел.

Лард Дариан (когда ужинал с семьёй) рассказывал о своих успехах. Либо о том, скольких дрэйдэ поймали, либо о том, как они с ними сражались. А однажды удивился тому, что недавно встреченные оборотни-медведи, вместо боя разбежались в стороны, а его самого выкинули в окно, и он сумел погасить падение, не получив даже синяка. У Вивьеля были свои соображения на этот счёт, но Дариан был уверен, что это проявление слабости противника.

Фатум, по своему прошлому телу (это даже звучало ужасно!) помнил, сколько выдержки и силы воли требуется, чтобы не повредить более хрупких людей в сражении, и легко мог представить, что могли бы сделать огромные матёрые медведи с кучкой майри.

И не делали.

Интересно, почему?

В библиотеке было ещё прохладнее и суше, чем в коридорах Академии. И удивительно тихо: большинство студентов предпочло после занятий разъехаться по домам, а не продолжать зубрить магические формулы или очередные законы природы. Или же законы общества: образование здесь было настолько всеобъемлющим, что Вивьель хотел изучить всё. Мешала несовершенная человеческая память и ещё менее совершенная выносливость.

Юноша прошёл вдоль полок, выбирая, что хочет почитать. Доклад о «Коллизии правовых норм в начале века в решении земельных вопросов» он сделал ещё три дня назад, так что был совершенно свободен в выборе.

Сделав ещё шаг вдоль полки, разглядывая корешки книг, Вивьель услышал шёпот неподалёку от себя. Голосов было два, и один он узнал: Маркул, а второй оказался совсем незнакомым. Маркул и его собеседник стояли за полками с другой стороны и Вивьеля не видели, а он замер, вплетая своё дыхание в их голоса, чтобы не быть услышанным.

— …Да не могу я!

— Но почему? Ты не такой.

— А куда? Куда мне идти?

— К нам.

— Она свихнётся. Не могу я её бросить.

— А он тебе жизни не даст.

— Я…

— Маркул, тебе нельзя там оставаться. Ты спиваешься. Ты уже сам на себя не похож.

— Можно подумать, это кого-то волнует.

— Меня волнует! Нас волнует! Я понимаю, что тебе плохо, но…

— Уходи.

Вивьель, услышав шум, скользнул вбок, притаившись за другим стеллажом, и увидел, как Маркул широкими шагами покидает библиотеку. Юноша взял ближайшую книгу, уткнулся в неё, ожидая, когда мимо пройдёт собеседник Маркула, но в зале стояла полнейшая тишина.

Вивьель пошёл вдоль полок, не особо скрываясь, словно искал какую-то книгу и, обойдя весь огромный зал, понял, что тот совершенно пуст.

Отсутствие библиотекарей его не удивляло: книги были зачарованы таким образом, чтобы считывать всех, кто их берёт, и сохранять записи об этом. Пожилой Лууран и его более молодой коллега Таргул приходили в свою вотчину изредка, проверить сохранность книг и их расстановку на полках. Отсутствие студентов тоже было нормальным.

А отсутствие хозяина второго голоса, который Вивьель слышал очень отчётливо — удивило настолько, что он даже ещё раз, медленнее, обошёл весь зал, тщательно вслушиваясь, всматриваясь и магически, как уже научился, проверяя пространство.

Но, кроме него, в библиотеке больше никого не было.

Неужели те самые оборотни? Допустим, после разговора собеседник Маркула стал кем-то очень маленьким и убежал? Крыса, горностай, хорёк? Кошка? Птица?

Вивьель читал, что дрэйдэ практически невозможно почувствовать, если они решили скрыться. Особенно тех, кто находится в животной форме. Они даже не прощупывались сканированием. Значит, Маркул говорил с дрэйдэ-оборотнем и тот его звал к себе? Беспокоился о нём?

Кто такие «он» и «она»? Приёмные родители?

Вивьель поставил книгу на место и покинул библиотеку, раздумывая, где ему найти данные на другую семью? Кэссиан о Маркуле знал очень мало и никогда им не интересовался. Спросить Дариана? Сослаться на беспокойство за самого Маркула? Или…

Вивьель тихонько хмыкнул: он понял, как лучше вести себя с «отцом».

При мысли об этом, на мгновение, фатум ощутил тоску: по сородичам и по родному отцу — Азраэлю. Казалось, что он мог и знал всё на свете: умный, сильный, невероятно харизматичный и уверенный в себе. А ещё к услугам Вивьеля всегда были все сородичи и сеть знаний: фатумы делились между собой всей важной информацией, и узнать что-либо о мало-мальски известной семье было несложно. Если о ней никто не знал, то всегда можно было отправить кого-то навести справки.

Без привычной сети, в полнейшем одиночестве, Вивьель чувствовал себя очень неуютно. Запрещал себе об этом думать, но иногда, как сейчас, накатывало. Особенно в те моменты, когда он понимал, что в родном мире он решил бы часть вопросов быстро и легко.

Впрочем, обстоятельства позволяли проверить свои способности, и только это помогло Вивьелю не впасть в отчаяние. Потому что когда вместе с тобой живут и дышат одной идеей ещё пятнадцать тысяч сородичей, готовых прийти на помощь или выполнить задачу — это одно.

А когда всё, что у тебя есть — это ты сам…

Вот тут и становится ясно, чего ты стоишь.

* * *

— Отец, я хотел бы спросить совета.

— Да, Кэссиан? — Дариан оторвался от газеты, которую он изучал за завтраком, и посмотрел на сына.

— Что бы вы на моём месте сделали, если бы узнали, что вашего коллегу пытаются заманить к себе дрэйдэ?

— Заманить? Как это выглядит?

Клео за завтраком не было: с самого утра они вместе с Ровеной отправились за покупками, поэтому Вивьель остался с главой семьи наедине. Ехать ни ему, ни Дариану в выходной день никуда не было нужно, и юноша решил, что это подходящее время для серьёзного разговора. А ещё он видел, что Дариан несколько рассеян: новости, которые он прочитал, его озадачили куда больше вопроса сына.

Впрочем, это было ожидаемо: Кэссиан и раньше периодически пытался «ловить» дрэйдэ, но пока ни разу не преуспел. Дариан же никогда не принижал попыток сына пойти по его стопам и тщательно взращивал в том отвращение ко всем, кроме майри. Именно этим Вивьель и собрался воспользоваться: с одной стороны, получить информацию, а с другой — не привлечь лишнего внимания.

— Я слышал разговор, меня не видели. Его прямым текстом звали. Но… Я узнал только того, кого звали, второй голос мне был незнаком.

— И кто это был? — Дариан налил себе ещё кофе, не вызывая слуг, и сделал глоток.

— Пока я не буду убеждён в том, что мне не показалось, я бы не хотел называть имён. Но, отец, как бы вы на моём месте выяснили побольше о его семье и окружении?

Мужчина нахмурился. Вивьель ступал по тонкому льду: обычно Кэссиан был куда более прямолинеен и агрессивен. Фатум надеялся только на то, что старший лард Элеррой сочтёт это взрослением.

— Спросил бы кого-то, у кого есть выходы на Общий Информаторий. Но мне ты не хочешь говорить имя, а это значит… — он задумался. Вивьель продолжал смотреть прямо и спокойно. Юноша буквально чувствовал, как сомнения одолевают Дариана, но тот принял решение и кивнул.

— Я могу выписать тебе разовый гостевой доступ в Общий Информаторий. Тогда ты сможешь провести расследование самостоятельно.

— Благодарю! — Вивьель сдержанно улыбнулся, позволил себе «едва заметно» выдохнуть, увидел, что Дариан считал это действие, и успокоился. Играть из себя Кэссиана было непросто — и чем дальше, тем сложнее. Если в Академии он плавно преображался, позволяя себе всё больше становиться собой, то с родителями это было намного опаснее. Внимательная Ровена и подозрительный Дариан заставляли Вивьеля контролировать себя в каждую минуту. И поведение, и взгляды, и слова.

Он надеялся только на то, что сумеет «вырасти», как и полагается любому студенту, и по мере роста измениться.

Конечно, Кэссиан был не так уж плох: он исполнителен, умён, смел. Но в первом кроется главная проблема: он не был лидером по натуре и не стремился действовать самостоятельно. Нигде, кроме учёбы, но и та — чтобы поразить отца и впечатлить мать. Чтобы быть «достойным сыном». Это не было плохо, но это поведение шло вразрез с тем, как привык себя вести Вивьель.

Яркий, очаровательный, прекрасно знающий, чего хочет и как этого добиться.

Вивьелю повезло с внешностью: он, конечно, не такой, каким привык быть, но светлые волосы, красивое лицо и тренировка перед зеркалом, чтобы знакомые жесты не выглядели комично, позволили ему примириться с чужим обликом, и теперь считать его почти своим. Быть исполнительным, умным, но не инициативным Вивьель тоже умел — за долгую жизнь научился и слугу изображать, и господина. Но жить здесь чужую жизнь фатум был не намерен.

Тем более, такую короткую.

— Когда тебе удобно будет выдать мне доступ? Может быть, я смогу на выходных посвятить этому время? — Вивьель своим вопросом остановил Дариана, когда тот собирался покинуть столовую. Мужчина задумался на мгновение, затем поманил его за собой. Юноша тут же отложил салфетку, убрал чашку в сторону и встал, следуя за отцом. Пожалуй, проще думать о ларде Элеррое как об отце — это позволит Вивьелю не ошибиться, если вдруг кто-то будет упоминать Дариана или спрашивать о нём.

Дариан прошёл с сыном в свой кабинет — просторный, с тяжёлой деревянной мебелью, с шкафами, заставленными книгами, и целой выставкой любопытных вариантов трофейного оружия: от топоров и молотков до изящных винтовок и пистолетов. Вивьель уже знал, что это всё то, чем и из чего пытались в своё время Дариана убивать.

Не было только лап и когтей оборотней — но, видимо, их мужчина за оружие не считал.

Дариан сел за широкий стол, сдвинул в сторону несколько папок с бумагами (Вивьель успел увидеть только короткую часть названия одной из них «… Дракон, возможно…») и активировал магический экран, связанный особым образом с информационной сетью МРАКа. Затем что-то туда написал, приложил запястье к считывающему модулю и кивнул:

— Тебе выдан разовый гостевой доступ.

Вивьель благодарно кивнул. Помедлил, затем уточнил:

— Драконы?

— А? — лард отвлёкся от экрана. Перевёл взгляд на папку, некоторое время помолчал, размышляя, делиться ли с сыном подробностями того, чем сейчас занимался (это Вивьель отлично считал по его лицу, дыханию и немного напряжённому взгляду), а потом указал юноше на кресло.

— Сядь.

Вивьель послушно сел. Дариан убрал магический экран, взял папку и положил перед собой, словно там было написано то, что можно было сказать любопытным сыновьям.

— Это не то чтобы секретная информация, но обычно мы такое не выносим дальше министерства. Чтобы не ворошить и без того напряжённое общество: то у них дрэйдэ в голове, то технари, то повышение налогов… А это исключительно слухи и домыслы. Так вот, в последние несколько месяцев наши шпионы не раз и не два слышали от дрэйдэ слово «дракон». В более близком общении выяснилось, что драконом они называют некоего верховного лидера всей своей шайки. Но лидера странного: с одной стороны, совершенно точно, что его слово — закон. С другой — он не является напрямую главой дрэйдэ, он скорее… — он пошевелил пальцами в воздухе, подбирая определение, — духовный наставник или что-то в этом роде. Дракон — мифическое существо, так что, я думаю, что речь именно о звании, а не о действительном драконе. Если вдруг услышишь что-то такое или узнаешь, будь предельно осторожен: за это знание уже поплатились несколько моих коллег.

— Я понял. Буду очень аккуратен, — пообещал Вивьель и, получив разрешение, встал, покинув кабинет.

В коридоре он остановился и задумался: драконы и в его мире считались мифическими существами. До недавнего времени.

Сначала, в последние несколько лет разведка говорила, что у Южной Империи есть эти твари: огромные крылатые животные, патрулирующие границу. Подобраться близко не выходило, но издали то, что рассекало облака, больше всего походило на драконов, какими их представляли в легендах: рогатая голова, длинная шея, хвост, мощное тело, четыре лапы и сильные широкие крылья.

Затем Адэль приехал из очередного путешествия и подтвердил: в Тар-Каладе действительно есть драконы. И если в родном мире Вивьеля драконы оказались реальными, то почему бы не предположить, что здесь они тоже существуют?

Юноша понял, что ему надо найти дракона, чтобы убедиться в этом.

* * *

Кэссиану никогда не приходилось бывать в Общем Информатории, поэтому Вивьель не сразу его нашёл. Снаружи здание выглядело неказисто, как гладкая серая коробка без окон и с большими воротами, рядом с которыми притаились обычные двери. Вивьель оставил мобиль на стоянке и прошёл к ним. Вход в Информаторий был настроен по личному допуску, и даже открыть дверь без него было невозможно. Впрочем, фатума это не удивляло.

Общий Информаторий был огромным хранилищем знаний: как магических, так и технических. Это, пожалуй, было единственное место в стране, где маги и технари действовали заодно, создав невероятную сеть. Любые общедоступные сведения попадали сюда, магическим способом обрабатывались и в итоге сохранялись в качестве строк досье. Именно поэтому доступ выдавался по отдельным пропускам (в том числе постоянным для определённых служб) и получить его было не так-то просто.

Вивьель в полной мере оценил доверие Дариана к сыну и при этом восхитился самой задумкой Информатория. Она поражала его воображение, как самая совершенная из существующих библиотек. Фатум мысленно пообещал самому себе, что у него будет туда постоянный доступ. Когда-нибудь позже.

Сейчас безликий голос у дверей запросил его имя, считал ауру, и короткий щелчок возвестил, что можно войти. Вивьель взялся за ручку, потянул её с лёгким предвкушающим трепетом и оказался в просторном богато убранном холле — с диванами, стеклянными витринами, в которых были выставлены первые образцы системы хранения, с роскошными растениями, прекрасно себя чувствовавшими, несмотря на замкнутое пространство.

Юноша подошёл к стойке информации, приветственно улыбнулся сидящим там дамам в строгих платьях:

— Почтенные лайри, желаю вам самого лучшего. Кэссиан Элеррой, мне был выдан разовый пропуск.

— Какого рода информация вас интересует?

— Необходимо узнать данные о человеке.

— Майр, майн, дрэйд, технарь?

— Майр.

Она кивнула, провела пальцами по магическому экрану и указала налево, туда, где отдельно располагались лифты — по пять с каждой стороны.

— Лифт номер три, ожидайте. Он привезёт вас в нужный сектор. Я вижу, что вы у нас в первый раз. Как работать с Общим Информаторием вам подскажут операторы сектора.

Вивьель кивнул, поблагодарил за помощь и отправился в лифтовый холл. Эти устройства он видел впервые, но ранее успел о них почитать и всегда хотел испытать, только не представлялось случая.

Лифты были изначально изобретены майрами и действовали на магической энергии, но со временем и развитием технической части человечества, лишённого магии, они были воспроизведены технарями с использованием электричества. Третий лифт уже приветственно распахнул двери и Вивьель шагнул внутрь, осматриваясь.

Просторная кабина, несколько кнопок: «Вызов диспетчера» и «Срочная эвакуация», отдельный микрофон и наушники для связи.

Для безопасности эти лифты управлялись только специальными людьми, и в них не было кнопок этажей, как в обычных. Но были же другие… Вивьелю до ужаса захотелось нажать, но ни одна из них не подходила для экспериментов. Придётся найти обычный лифт и покататься на нём в своё удовольствие.

Дорога в подземные хранилища заняла около пяти минут, и Вивьель раздумывал, что ему не нравится деление людей на магов и не магов. Или технарей, как их тут называли, потому что тем, кто не умел использовать магическую энергию, приходилось приглашать майри ради самых простых заклинаний или использовать какие-то предметы. С другой стороны, и майри использовали технические изобретения, не пытаясь сплавить их с магией. Даже мобиль был отдельным направлением и разработкой талантливых майри, а не доработанной идеей технарей.

Вивьель на уроках истории читал, что в некоторых странах доходило до гражданских войн на почве разногласий магов и технарей. Но в большинстве «прогрессивных» стран враждовали именно майри и дрэйдэ.

Может быть, в этом и есть главный смысл существования МРАКа и гонений на дрэйдэ?

Додумать эту мысль фатум не успел, потому что лифт остановился, двери медленно разъехались в стороны и Вивьель вышел, замирая от восторга.

Помещение было огромным. Настолько большим, что границы терялись в темноте. Его заполняли ряды висящих в воздухе сфер, слегка светящихся разными цветами. Какие-то ярче, какие-то тусклее, и все они постоянно двигались в некоем заданном порядке.

От лифта вёл широкий металлический мост к платформе, казалось, висящей в пустоте. Там стояла такая же информационная стойка, как в холле, а дальше располагались две сотни столов с удобными креслами. В некоторых сидели люди и перед ними парили одна, две, три или больше сфер. Мелькали экраны, иногда сферы прилетали к ним или, повинуясь жесту, улетали обратно. Фатум позволил себе несколько минут любования невероятной картиной, затем подошёл к стойке, за которой оказались двое мужчин — взрослых, лет пятидесяти и выглядевших довольно высокомерно.

— В первый раз? — поинтересовался правый.

— Да.

— Хорошо, — неожиданно он улыбнулся. — Люблю новые лица. Надеюсь, не в последний раз видимся. Выбирайте любой свободный стол. Кладёте руки на сенсоры — они подсвечены — негромко и чётко называете полное имя искомого объекта. Если прилетают несколько сфер, то выбираете нужную, а для отправки остальных обратно касаетесь её пальцами и говорите: «Возврат». Со сферами доводилось работать?

— Нет, это будет в следующем месяце в Академии, — смущённо признался Вивьель, немного улыбаясь. — Но я быстро учусь, если вы мне расскажете!

— Не получится — подскажем ещё раз, — откликнулся второй мужчина.

Получив инструкции, Вивьель нашёл себе самый отдалённый стол, сел в кресло и сразу увидел сенсоры — они были выполнены в форме ладоней. Помедлив, фатум положил на них руки и чётко произнёс:

— Маркул Сайтор Заггор.

Ждать пришлось некоторое время, зато сфера оказалась одна, и Вивьель, глубоко вздохнув, положил ладонь на неё, обращаясь за нужной информацией и перематывая то, что не считал важным. Работать с этим источником данных оказалось очень легко. На полупрозрачном экране появлялся текст и изображения, чётко видимые только Вивьелю, отыскать нужное время было несложно и… Жаль только, что сферы содержали по большей части публичную информацию: слухи тоже были, но попадали в память только те, которые озвучивались массово.

Вивьель, прочитал всё, что его интересовало, а затем отправил сферу обратно. Подумав, вызвал ещё несколько, погружаясь в подробности и выясняя всё, что хотел.

И даже больше.

…Из Общего Информатория Вивьель вышел в без одной минуты полночь — дольше оставаться в стенах защищённого места он не имел права. Юноша сел в мобиль.

Голова походила на разбуженный и рассерженный улей. Он узнал столько всего, что теперь нужно будет посвятить завтрашний день тому, чтобы разобрать всю массу информации по полочкам, а самое важное записать: гостевой допуск не давал ему права копирования или сохранения информации, пришлось использовать только собственную память.

После отдела волшебников он вернулся к администраторам наверху и прошёлся ещё по нескольким секциям, жадно поглощая всё, до чего смог дотянуться. Здесь не было оценочных суждений, не было специально приукрашенных или уничижительных статей или книг. Голые чистые факты.

Из которых можно было сделать свои выводы.

Вивьель выдохнул, активировал мобиль, направив в него энергию, и взлетел. Через некоторое время он резко снизился, приземляясь на кусты в саду Академии. Убедился, что порядком наломал веток, и снова взлетел, направляясь теперь домой.

Спать.

3 глава, в которой наблюдательность подталкивает к откровенным разговорам

Обычно после выходных Вивьель с радостью возвращался к учёбе, отправляясь в Академию в приподнятом настроении. В этот раз количество новой информации, которую ему пришлось запомнить и обдумать, было настолько большим, что он с удовольствием бы разбирался в ней ещё неделю.

Однако сказаться больным и пропустить несколько дней тоже не получилось: он жаждал посмотреть, что сейчас со сломанными кустами.

Вивьель любил и умел охотиться (и не всегда на животных, и не всегда чтобы убить), поэтому сейчас он ощущал предвкушение от интересной задачи: не только вычислить, кто в Академии на самом деле дрэйд, но и суметь найти остальных, не погибнув в процессе. Задача была сложная, опасная и поэтому будоражила не хуже любовных похождений.

На первых лекциях Вивьель едва не задремал, но вовремя спохватился, что, даже если философские течения времён Артьяка Третьего ему не пригодятся, это время можно употребить с большей пользой — и вместо лекции продолжил структурировать знания, полученные в Общем Информатории.

В середине третьей лекции — по использованию магической энергии в кулинарии — в зал ворвался слегка нетрезвый Маркул и занял своё место. Вивьель окинул его взглядом и приметил всё, на что до этого не обращал внимания, подтверждая свои догадки и обрывочные слухи, ходившие о семье Заггор.

Картинка складывалась примерно такая, какую себе представил фатум, и, поразмыслив до конца урока, Вивьель принял решение влезть туда, куда его не звали. Но сначала стоило проверить несчастный куст.

Лёгкие напевы птичьих трелей возвестили об окончании занятия и начале большого перерыва. Самое время пообедать в столовой или, как полюбил делать Вивьель, взять с собой перекус и отправиться в парк. Лавочек и укромных мест для спокойного принятия пищи было много, и каждый раз он старался выбирать что-то новое, заодно изучая причудливые дорожки и секреты Академии, щедро рассказываемые такими же отдыхающими студентами. Чаще всего Вивьель подслушивал чужие беседы — конечно же, намеренно — и постепенно составлял для себя картину этого мира. Вместе с газетами, которые он читал после Дариана, вместе с полученными из Общего Информатория знаниями, юноша всё больше приходил к выводу, что здесь ему нравится и он знает, что и как бы он поменял.

Политически и социально неоднородное государство в глазах привыкшего к порядку фатума, сейчас стремилось к хаосу но… Лард Кэссиан Элеррой был молод, из очень хорошей семьи аристократов, и Вивьель поставил для себя цель — стать главой этой страны. Возможно, заключить полезный союз с соседями и встать во главе его.

Если, конечно, он не сможет вернуться домой.

Крайне амбициозные и крайне опасные планы: потому что на пост Верховного Министра всегда была ощутимая «очередь», как и на посты остальных правительственных чиновников. Так что, с одной стороны, у Вивьеля было правильное происхождение, чтобы как минимум занять должность отца или стать впоследствии министром МРАКа, с другой стороны его было недостаточно, чтобы сменить вектор развития или прыгнуть выше. Именно с этой проблемой юноше предстояло справиться в первую очередь.

С этими мыслями он добрался до поломанных кустов, убедился, что они начали восстанавливаться, и отошёл в сторону, устроившись в тени дерева. Так, чтобы видеть нужные кусты и деревья, но его самого с поляны не было заметно. И начал есть.

— Это, вообще-то, моё место.

Вивьель голос узнал сразу, но сделал вид, что не понял, кто говорит. Повернул голову, рассмотрел Маркула с сэндвичем в руках и пожал плечами:

— Тут таблички не было.

— Значит, сам виноват, — фыркнул парень, плюхнулся на траву в паре шагов от Вивьеля, достал из сумки бутылку воды и тоже принялся обедать. Некоторое время оба студента насыщались — им предстояло высидеть ещё несколько часов, а потом Вивьель искоса глянув на Маркула, тихо спросил:

— Чего без вина?

Тот фыркнул — беззлобно и даже как-то спокойно:

— Я с утра уже пару бокалов выпил. А если продолжу — до конца занятий не досижу.

— Зачем ты вообще на них ходишь?

Маркул помолчал, неожиданно посерьёзнел, рассматривая Вивьеля в ответ. Тот смотрел спокойно, доброжелательно и очень располагающе — Кэссиан так не умел, но вряд ли Маркул знал, каков был Кэссиан раньше.

— Тебя оно трогает? Мешаю заниматься? Может, своим появлением отвлекаю наставников, и они не успевают дорассказать очередную научную чушь?

Вивьель продолжил смотреть так же спокойно:

— Я хочу тебя понять.

— Проспорил, что ли? Вроде «подружись с этим придурком»?

Фатум рассмеялся, открыто и искренне улыбнувшись. Потом вгрызся в свой сэндвич, краем глаза заметив, что мимо кустов прошёл один из садовников, коротко провёл ладонью над несколькими ветками, и через некоторое время они выпрямились. Любопытно будет потом посмотреть вблизи: неужели не останется даже следов надлома?

Маркул ничего не заметил, и Вивьель снова глянул на него. Пожал плечами:

— Не хочешь — не говори. Только, мне кажется, я единственный, кто у тебя это спросил.

— Я тебя бешу, я же знаю.

— Уверен?

Не дожидаясь ответа, Вивьель отряхнул с рубашки крошки, подхватил камзол и встал, направляясь к кустам. Маркул остался сидеть и, отойдя от него на десяток шагов, фатум позволил себе довольную улыбку. Он был уверен, в следующий раз Маркул заговорит с ним первый.

Именно это и нужно было юноше, чтобы разобраться, что происходит в семье Заггор. И, возможно, спасти Маркула от саморазрушения.

Но пока что — куст.

Вивьель не стал его внимательно осматривать, чтобы не вызвать подозрений, но остановился рядом, надевая камзол и тщательно его поправляя, параллельно изучая ветки с лёгким сканированием. Он совсем не чувствовал магии, ни малейшего её проблеска. Но куст действительно «починили» и, вероятнее всего, через пару дней не останется и следа от надломов.

Поразительно! Как дрэйдэ это делают? Это какой-то другой вид магии? То, что назвали в Информатории «природными умениями»?

Получается, что… Фатум замер.

Получается, что майри колдуют на одном виде магии, майни — ещё не определились, а дрэйдэ — на другом. И вот оно то самое различие, из-за чего они сражаются. Наверное, когда-то в Академии об этом даже рассказывали, но Кэссиану этот факт был не важен, и он его не запомнил. Выходит, Дариан невзлюбил Клео, потому что она из семьи простых земледельцев и могла иногда им помогать вспышками природной магии? Может быть, она до сих пор это умеет? А как Дариан это понял?

Нужно было всё выяснить.

Вивьель вздохнул и внёс ещё одну мысленную заметку в список «я должен в этом разобраться».

* * *

— Ты заметил, что Ровена странная? — тихо спросила Клео, вошедшая в комнату Вивьеля после короткого стука. Юноша отвлёкся от учебника по бытовой магии и задумался. Сегодня мать он не видел, вчера она не была «странной».

— Нет, точнее, не знаю, — он отложил книгу, поманил Клео к себе. Та села рядом на край дивана. Насупилась, помолчала. Потом тихо начала рассказывать:

— Она вернулась с работы раньше, около двух часов пополудни. Сразу прошла к себе, не поздоровавшись со мной. Обычно она хотя бы несколько слов говорит, когда меня видит. А тут — словно меня не существовало. Я подумала, что обидела её чем-то, но нет… Она потом спустилась в столовую и очень сухо отдала приказ слугам готовить еду. Когда Мавентроуп уточнил, чего бы она хотела, то сказала: «Всё равно. Побыстрее», — она перевела дыхание. — Вот.

Вивьель нахмурился. Ровена была общительна, приветлива и всегда следила за тем, что ест. У такого поведения могли быть несколько причин: в том числе если она узнала что-то шокирующее… Но это действительно не было похоже на знакомую ему женщину.

— Я понял. Через пятнадцать минут ужин — я там понаблюдаю. Не переживай, с этим мы разберёмся.

Клео кивнула. Потом ещё тише сказала:

— Ты лучше него.

— Кого? — Вивьель понял, о чём речь: он уже некоторое время ждал этого разговора. Но решил отдать инициативу девочке.

— Кэссиана.

— Давно ты поняла?

— Не очень. Сначала подумала, что он всё это время притворялся рядом с Дарианом, — уже смелее продолжила Клео, — а потом получше присмотрелась и догадалась.

— Не страшно?

— Ты мне плохого не делал. И никому не делал, как я знаю. Чего мне тебя бояться?

— Мало ли… Появился здесь неизвестно кто, занял чужое тело.

Девочка серьёзно хмыкнула:

— Что неизвестно кто — это точно. Я же не знаю, как тебя зовут.

— Вивьель.

— Очень приятно, — она сделала вежливый полупоклон, впрочем, не вставая с дивана. — А зачем ты тут?

— Если бы я знал, — Вивьель прикрыл глаза, потерев переносицу. — Я жил в своём мире, со своими сородичами, и в один из дней во сне увидел Кэссиана, который творил какое-то заклинание. А потом оно у него получилось, и я внезапно оказался в его теле. С его памятью — правда, она не вся есть, но очень многое. И… Всё. Я понятия не имею, как мне вернуться домой, а раз так, то придётся обустраиваться здесь.

— Расскажешь о своём мире?

— Да, расскажу, — юноша посмотрел на Клео и улыбнулся. Неожиданно согрело то, что хоть кто-то здесь теперь в курсе его истинной личности. Пожалуй, это было приятной новостью на фоне странного поведения Ровены: — Но попозже. У нас многое похоже в мирах, но и многое отличается. Например, совсем нет магии. И гораздо меньше технологий.

— Как это — нет магии? — опешила девочка. — Бедные вы… Ладно, я твою тайну не выдам.

— Спасибо, — очень тепло и искренне поблагодарил её Вивьель. — Пойдём ужинать?

— Да, конечно.

Она встала, потом подошла чуть ближе и спросила:

— Можно?

— Можно.

Клео подалась вперёд, и Вивьель её обнял в ответ, чувствуя, что девочке попросту страшно: единственная, кому она здесь безоговорочно доверяла, неожиданно начала странно себя вести. Разумеется, это пугало. Юноша погладил сестру по волосам и тихо пообещал:

— Мы со всем разберёмся. И у тебя теперь есть брат, помнишь?

— Спасибо, — вздохнула Клео, отстраняясь. — Знаешь, ведь нас не спрашивают, хотим ли мы уходить из родного дома.

— Знаю, это ужасно.

Вивьель действительно был в курсе, что у майни, по сути, не было никакого выбора — приходить учиться к майри или нет. Если майн не использовал свою силу, его не замечали. Но если он хоть что-то делал магически, то обязан был перейти в аристократическую семью и начать обучение. Возможно, поэтому альтернатива становиться дрэйдэ не настолько пугала? Хотя кто знает, может, и в этом случае приходилось покидать родных?

* * *

Дариан появился на ужине даже чуть раньше, чем вышла Ровена. Окинул взглядом Кэссиана, по-видимому, остался доволен. Потом мельком глянул на Клео: девочка, по обыкновению, взгляда не поднимала, тихонько расправляя салфетку на коленях.

— Кэссиан, удалось найти то, что хотел?

— Да, отец, — тут же отозвался Вивьель. — И даже больше. Я поставил себе целью получить постоянный доступ в Информаторий, как только мне предоставят такую возможность. Он невероятен!

Лард Элеррой даже чуть выгнул бровь, удивлённый горячим ответом сына. Но Вивьель решил, что сейчас эмоции вполне к месту, а сдерживать он их будет как-нибудь потом. Тем более что сокровищница знаний до сих пор приводила фатума в восторг и даже несколько раз снилась.

— В принципе, твой возраст уже позволяет тебе на это претендовать. Осталось занять подходящую должность.

— Я буду работать над этим, — спокойнее кивнул Вивьель. Он придвинул к себе бокал с соком, когда в столовую вошла Ровена. Как всегда, прекрасная, уверенная в себе и очень спокойная. Слишком спокойная.

Вивьель потерял свою способность чувствовать эмоции людей, но наблюдательность никуда не делась: женщина равнодушно поздоровалась с семьёй, заняла своё место, не особо глядя по сторонам, и приступила к трапезе. Юноша некоторое время изучал её — не скрывая своего интереса, когда Дариан обратился к Ровене:

— Дорогая, ты купила себе новое украшение?

Шею женщины, поверх закрытого до горла платья, обнимало тяжёлое колье из тёмного металла. Вивьель не взялся бы определить, что это был за металл, но больше всего он походил на чернёное серебро или воронёную сталь.

Крупные тёмно-красные камни отражали электрический свет, испуская мелкие искорки вокруг себя. Колье было красивым, хоть, на взгляд Вивьеля, выглядело мрачноватым для энергичной Ровены.

— Это подарок. Один из клиентов решил отблагодарить за то, что наш банк предоставил ему наилучшие условия для вклада.

Дариан хмыкнул: подарки для Ровены — дело обычное, даже дорогостоящие и ювелирные. Он ещё раз оглядел колье:

— Видимо, это был очень крупный вклад. Но я удивлён: обычно ты не носишь подобные украшения дома.

— Не успела переодеться, — отозвалась женщина, коснувшись пальцами тёмного металла. — К тому же оно подходит к этому платью.

Дариан кивнул.

— Да, с этим не поспорить. Я узнал, что рядом с вашим банком произошло убийство. Некто напал со стрелковым оружием на служащих, возвращающихся с обеда. Трое мертвы и есть раненые. Так как это касается технарей, майри не вмешивались, но, возможно, ты что-то слышала?

— Нет, я в это время была в закрытой переговорной как раз с тем клиентом. Узнала потом от службы безопасности… — она задумалась ненадолго, потом продолжила. — Мой заместитель занимался этим и отвечал на вопросы Стражей. Я была занята.

— С тобой всё хорошо? — чуть ли не впервые за последние недели подала голос Клео. Да ещё и в присутствии Дариана. Вивьель с интересом посмотрел на отца, глядя, как он отреагирует на вопрос. Тот, ожидаемо, удивился. Ровена же посмотрела на девочку и спокойно ответила:

— Да, конечно.

Она встала и, больше ни слова не говоря, вышла из столовой. Клео проводила её испуганным взглядом. Вивьель уже собрался было спросить у Дариана, что он думает по этому поводу, но в этот момент в двери столовой постучали, а затем один из слуг вошёл и доложил:

— Лард, к вам срочный гость из вашего управления. Он в гостиной.

Дариан поднялся на ноги, поймал взгляд Вивьеля и сказал:

— Да, пожалуй, я тоже удивлён. Может быть, что-то ещё случилось, я узнаю.

И покинул столовую. Вивьель переглянулся с Клео и быстро шепнул:

— Попробую подслушать.

— Она же в два часа пришла, — тихо шепнула ему в ответ Клео, — и была в этом же платье.

Вивьель кивнул, закрывая дверь столовой и бесшумно отправившись вслед за Дарианом. Остановившись у закрытых дверей гостиной, юноша прислушался, но разобрал только: «Дрэйдэ напали… Срочно… Атака впервые такая массированная… Сможем…» и после этого пришлось отпрянуть в сторону, чтобы пропустить стремительно вышедшего из гостиной Дариана и высокого стройного помощника отца. Вивьель узнал его мгновенно — Авон Руттербер, часто бывающий в доме Элеррой со срочными докладами.

Увидев Вивьеля, Дариан чуть нахмурился, сопоставляя, где сын стоит, а потом махнул рукой:

— Думаю, ты всё слышал, я в рейд. К утру вернусь.

Юноша кивнул, не видя смысла спорить с очевидным, проводил отца взглядом и обернулся к Клео, стоящей в другом конце коридора. Поманил к себе и, когда она подошла, сказал:

— Всё будет хорошо.

Девочка вздохнула:

— Надеюсь. Может, конечно, нам показалось…

— Не показалось. Дариан тоже заметил, что что-то не так. Ровена не сменила платье с высоким горлом, возможно, она что-то так скрывает?

— Что-то на шее?

— Да… Но мы так или иначе во всём разберёмся.

* * *

Утро для Вивьеля началось слишком рано: ещё на рассвете, когда розовый свет солнца только-только проник в окно. Внизу, на первом этаже дома послышались торопливые шаги, потом кто-то громко вскрикнул, хлопнули двери — это были непривычные звуки для степенного дома Элеррой, и юноша, едва открыв глаза, сел на постели. Наспех оделся, спустился, чтобы узнать, что происходит. Чуть не столкнулся с заспанной Клео в халате поверх пижамы, аккуратно обошёл девочку и подошёл к Ровене. По собранным наспех волосам и неловко запахнутому халату, было ясно, что мать тоже подняли из постели внезапно. Она большими глазами смотрела на одетого в чёрное посланца из МРАКа и ждала ответа. Тот не заставил себя ждать:

— Да, лайри Ровена. Он жив, но очень тяжело ранен. Физически не так критично, потребуется несколько дней, но магически… Он перестал быть майром.

Ровена прикрыла рот рукой, в ужасе оглянулась на Вивьеля, и юноша отметил, что от вчерашней безэмоциональности не осталось и следа. Сейчас Ровена выглядела собой: яркой, привычной и потрясённой женой, любящей своего мужа.

Вивьеля эта мысль расстроила — сложнее будет понять, что же случилось накануне, но больше его сейчас занимал другой вопрос:

— А майром можно перестать быть?! — своего страха в голосе он даже не стал скрывать, наоборот, добавил побольше эмоций. Посланец вздохнул, на мгновение с него слетел весь официоз, и он негромко ответил:

— Как оказалось, да. Мы не знаем, что это за новое оружие у дрэйдэ, но именно так оно и сработало. Поэтому неизвестно, временно это или… Навсегда.

Ровена коротко кивнула, потом запахнула халат плотнее, кутаясь в него, словно в защитный кокон, и спокойнее сказала:

— Мне потребуется пятнадцать минут, чтобы привести себя в порядок. Подождите меня, затем проводите к моему мужу.

Мужчина коротко поклонился, и женщина спешно покинула холл. Вивьель же нервно прошёлся по паркету, чувствуя, как он холодит босые ноги (юноша не успел обуться, просто не подумал), а потом приказал:

— Расскажите мне всё, что знаете об этом сражении.

Посланец хотел было возразить, что это закрытая информация, не для чужих ушей — это Вивьель прекрасно прочёл в его глазах — но тон и уверенность юноши буквально заворожили, не оставили выбора:

— Вчера вечером дрэйдэ напали на Исследовательский Центр около леса. МРАК сразу отправил подкрепление местной Страже, в ответ появилось ещё больше атакующих, среди которых были крупные оборотни. Завязалась настоящая бойня, и тогда вызвали всех, включая вашего отца. Они отбили атаку, и МРАК устремился в лес за дрэйдэ. Лард Элеррой был в том отряде и вместе со всеми перестал подавать ответные сигналы. Их начали искать после полуночи. Магически не вышло, поэтому присоединились Стражи, стали прочёсывать лес. Дариана нашли полчаса назад, раненого, без сознания, спешно доставили в лекарский корпус, и, как только стало что-то понятно с его состоянием, отправили меня к лайри Ровене.

— Он один так пострадал?

— Те, кто ушёл в лес за дрэйдэ, ранены в разной степени, но все лишены магической силы.

В голосе посланца прорезался ужас, который он почти сразу скрыл. По лестнице снова спустилась Ровена, и Вивьель отошёл в сторону, глядя, как они покидают дом. Оглянулся на побледневшую Клео. Подошёл ближе, чуть склонился к ней и тихо спросил:

— Дрэйдэ раньше так делали?

— Не знаю, — она судорожно вздохнула, пытаясь не плакать. Общие эмоции страха и боль Ровены захватили и девочку:

— Но я знаю, что так могут сделать только они.

— Они?

— Драконы.

4 глава,

в которой прошлое играет новыми красками

— Драконы? — переспросил Вивьель, после короткой паузы. Огляделся, увидел застывших неподалёку слуг и выпрямился. — Пойдём ко мне.

Клео кивнула, молча проследовала за ним и, когда они остались наедине, тихо повторила:

— Да, драконы. Но это, вообще-то, легенда. Мне рассказывал Пикер, мой друг, ещё из той жизни. В деревне.

— Расскажи, всё, что знаешь. Пожалуйста, это важно, — мягко попросил Вивьель, усадив девочку в кресло и устроившись напротив. Она нахмурилась, задумалась, потом негромко продолжила:

— По легендам дрэйдэ всю магию в мире создали драконы. Говорят, что они красивы, огромны и всесильны. Ходят порой среди нас и изредка находят среди людей свою любовь. От их пары рождаются невероятно сильные маги. Драконы незримы, если того не хотят сами. И на заре времён именно драконы выдохнули магический огонь, и он сплёлся над миром в покрывало, согревая и даруя людям возможность чародействовать. А ещё мне говорили, что самые прилежные дети становятся магами. Только я больше верю в то, что детям не стоит вынимать ножки из-под одеялка, а то сил не будет, — она перевела дух и закончила. — И только драконы умеют делать с магией всё что угодно: как вдохнуть магию в кого-то, так и забрать свой огонь без следа.

Вивьель медленно кивнул, обдумывая услышанное. Потом встал, прошёлся, размышляя.

— Если легенды не врут, то драконы правда существуют…

— Конечно! Они же главные. Их все слушаются — все дрэйдэ, в смысле, — впервые за утро улыбнулась Клео. — Они точно существуют. Но очень редко вмешиваются: их задача — хранить природу. Они — вечны, что им минутные перемены людей?

— Это ты за Пикером повторяешь? — хмыкнул юноша. Девочка чуть смутилась и кивнула:

— Да, он всегда так говорил, когда я просила познакомить с драконом.

— Я бы тоже просил, — рассмеялся Вивьель. Глянул на настенные часы, поморщился: — Ладно, от нас сейчас толку чуть. Надо доспать, пожалуй.

Клео вздохнула:

— Не знаю, усну ли?

— Хочешь остаться у меня?

— Это не будет выглядеть неприлично? — уточнила девочка. Вивьель отмахнулся:

— Я посплю в кресле, но зато рядом.

— Хорошо… — она перебралась на постель, как была, в халате поверх пижамы, укуталась в одеяло и тихонько пробормотала. — Спасибо.

Вивьель ничего не ответил, зевая в этот момент. Потом нашёл плед, укрылся им, устроился поудобнее в мягком широком кресле и закрыл глаза. Обо всём он будет думать нормальным утром.

* * *

Второе пробуждение оказалось не менее внезапным: Вивьель обнаружил, что если неудобно спать на кресле, то затекает рука и начинает болеть шея. Юноша поморщился от ощущений, осторожно сел, разминая пострадавшую конечность и одновременно наклоняя голову то вправо, то влево. Клео ещё спала, обложившись подушками и обнимая одну из них. Вивьель некоторое время разглядывал её, чувствуя, как сотни иголочек покалывают пальцы.

Это тоже было новым ощущением: как-то так выходило, что фатумы никогда не страдали от пережатых сосудов.

Он встал, прошёлся тихонько, размышляя обо всём, что произошло несколькими часами ранее. Вивьеля охватывал непроизвольный ужас, при мысли, что можно перестать быть магом. Ведь это ещё и повлияет на продолжительность жизни, которая и без того стала конечной. Да, фатумы умирали — но исключительно насильственной смертью или в результате несчастного случая. От старости — никогда. Во всяком случае, Вивьель не знал пока ни одного из сородичей, который умер бы от старости. Более того, даже первое поколение фатумов, вроде его отца, не проявляло ни малейших признаков увядания.

Но сейчас он был в смертном теле, и это тело могло стать ещё более смертным просто потому, что кто-то из драконов решит его…

Наказать?

Наверное, Кэссиана наказывать не за что. Понятно, что Дариан и его команда — давние враги дрэйдэ, но вдруг ненависть перекинется на сына?

У Вивьеля ответа на этот вопрос не было, лишаться магии ему отчаянно не хотелось, но и остановиться в своём расследовании он не мог. Слишком многое нужно выяснить, да и посмотреть на дракона (и оборотней!) тоже очень интересно.

Значит, придётся применить все свои навыки дипломатии, чтобы дрэйдэ не увидели в нём врага и не атаковали.

Вивьель глянул за окно на зелёную листву, тихонько оделся и тронул Клео за плечо:

— Пора вставать.

Та сонно потянулась, кивнула:

— Ага, я сейчас…

Юноша не стал дожидаться девочку и вышел в коридор.

Дом словно замер в ожидании и страхе. Это ощущалось буквально во всём: пока Вивьель спускался к завтраку, он подмечал взгляды слуг, короткие шепотки, напряжённость. Никто не знал, что будет дальше: ведь лишившись магических способностей, лард Элеррой не сможет дальше занимать свой пост. Конечно, есть ещё лайри Ровена, но…

Это «но» висело в воздухе грозовой тучей. Неизвестность пугала. Не только будущим самих слуг, но и тем, что это было что-то новое для всего мира: можно перестать быть майри.

В столовой было накрыто на двоих — это значило, что мать ещё не вернулась. Или же из больницы сразу отправилась на работу, что тоже было в духе Ровены.

Вивьель, рассматривая поджаренный хлеб и ломтики ароматного бекона, решил, что нет смысла предаваться унынию: у него есть масса своих дел и нужно в первую очередь решать их. А потом страдать по гипотетическим проблемам.

Значит, сегодня стоит снова попробовать подобраться к Маркулу, и после учёбы проследить за садовником.

И не забыть понаблюдать за Ровеной.

Юноша тихонько усмехнулся: жизнь неожиданно вошла в привычную колею. У него снова сотня очень важных вопросов и всеми нужно заняться. Вот только силы и выносливость — человеческие. Придётся это учитывать.

В столовую вошла Клео, уже успевшая сбегать в свою комнату и переодеться к завтраку.

— Ви… Кэссиан, я тут подумала… — девочка положила рядом с тарелкой Вивьеля небольшой конверт плотной бумаги: как раз из того подаренного комплекта. Смущённо села на свой стул и тихо-тихо продолжила, чтобы точно никто не услышал, кроме брата:

— Возьми то, что внутри и носи с собой. Это… Оберег. Только никому не показывай, хорошо?

— Хорошо, — Вивьель взял конверт, осторожно открыл и заглянул внутрь. Там лежал вроде бы самый обычный высушенный лист яблони.

Или не обычный? При взгляде на этот лист у юноши появилось ощущение, что он словно напитан чем-то хорошим: хотелось улыбнуться, вспомнить ласковое солнце, сочные фрукты.

— Ты сделала?

Клео коротко кивнула, улыбнулась:

— Я пока ещё немного умею. Пусть он тебя защитит.

Вивьель улыбнулся в ответ, пряча конверт в карман камзола. Аккуратно, чтобы не помять.

— Спасибо.

Видимо, у Дариана действительно хорошо работает интуиция. Или он просто не доверяет майни.

Что, впрочем, в этом случае, почти одно и то же.

* * *

— Ты опять занял моё место.

Вивьель мысленно улыбнулся, но на лице отразился только короткий миг удивления. Он поднял взгляд на подошедшего Маркула, пожал плечами:

— Не совсем. В прошлый раз я был на десять шагов левее, сегодня сел здесь чтобы не мешать тебе.

— Ладно, понял, не мешаю.

— Да нет, хочешь, садись рядом, — Вивьель даже чуть подвинулся, хотя на расстеленном пледе было свободное место. — Я хотел у тебя кое-что спросить.

— Как научиться прогуливать, а то нашему отличнику стало скучно учиться?

Маркул несколько секунд помедлил, но потом всё- таки плюхнулся рядом с Вивьелем, доставая из кармана пару примятых пирожков в пергаментной бумаге. Пирожки были из столовой и, судя по запаху, с мясом. Вивьель глянул на свой сэндвич с рыбой, продолжил есть, пока Маркул вгрызался в свой обед.

— Что спросить? — спустя пару укусов решил уточнить темноволосый юноша.

Вивьель чуть искоса посмотрел на него и, помедлив, задал вопрос:

— Почему ты так себя ведёшь?

— Как?

— Я помню, что ещё несколько лет назад ты был другим.

— А тебя это почему волнует?

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Бесплатный фрагмент закончился.

Купите книгу, чтобы продолжить чтение.